Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Размеры обуви были придуманы в 1792 году обувщиком Джеймсом Смитом.

Еще   [X]

 0 

Нежность ночи (Лазарева Ярослава)

Мечта Грега об обратном превращении в человека исполнилась – он больше не вампир.

Год издания: 2010

Цена: 59.9 руб.



С книгой «Нежность ночи» также читают:

Предпросмотр книги «Нежность ночи»

Нежность ночи

   Мечта Грега об обратном превращении в человека исполнилась – он больше не вампир.
   Теперь он обычный парень, но живет в Москве 1923 года, а Лада осталась в нашем времени, и шансы влюбленных снова встретиться равны нулю. Но разве они смогут друг без друга? Тем более что члены клана вампиров, к которому принадлежал Грег, поставили Ладе условие: в ее распоряжении есть полгода, за это время она должна найти способ вернуть возлюбленного, иначе ее саму превратят в вампира.


Ярослава Лазарева Нежность ночи

Часть первая
Письмо

   И мысли давяще черны.
   Но верить разум мой не хочет,
   Что мы навек разлучены…
Рубиан Гарц [1]
   Я сидела на кровати совершенно опустошенная. Душа начала застывать, даже слез не было. Только что мой любимый был со мной, я ощущала его поцелуи, обнимала его, смотрела в его глаза, слушала страстный шепот: «Лада, я люблю тебя…» и – пустота! Пустота… Он исчез. Я чувствовала такое вселенское одиночество, что казалось, мир исчез вместе с любимым, а меня окружал странный вакуум, где нет ничего, только я и моя боль. Усилием воли я сдерживала себя, не давала отчаянию, схожему с безумием, затемнить мой разум.
   «Мы снова будем вместе, – упорно твердила я про себя, – снова встретимся. Не может быть, чтобы ты исчез навсегда!»
   – Грег, любимый! – тихо позвала я и прислушалась.
   Я ждала чуда. Верила, что он ответит мне. Но в доме царила тишина. Я закрыла лицо руками и заплакала.
   Я знала, что Грег в этот миг находится в далеком прошлом. После обратного превращения он должен был оказаться в 1923 году. Я с трудом представляла Москву того времени, хотя Грег не раз вводил меня в транс, чтобы я могла наблюдать события, произошедшие в прошлом. Вначале такие «путешествия» сбивали меня с толку, но постепенно я привыкла. К тому же слова часто искажают смысл, на них накладываются эмоции рассказчика. А когда я сама присутствовала при происходящем, то могла вынести собственное впечатление.
   – Если бы я сейчас очутилась в том времени! – прошептала я. – И увидела своими глазами, что происходит с любимым!
   Я верила, он стал человеком. Грег больше не вампир! По крайней мере, так должно было случиться. Мы выполнили условия вампирского поверья: соединились физически, Грег сдержался и не укусил меня. И раз он исчез после нашей близости, значит, очутился в прошлом. В том самом моменте, когда он свернул веревку в петлю со скользящим узлом… Я вздрогнула, ясно представив, что он сейчас чувствует. Воспоминания сохранялась при обратном превращении, это мы знали точно.
   Я натянула на себя покрывало, сдвинулась к изголовью кровати и стала глядеть в туманное окно – за ним смутно просматривались очертания зимнего леса. Я находилась в особняке, принадлежащем семье Грега. Перед тем, как пройти превращение, мой любимый о многом позаботился. В частности переоформил свое имущество на мое имя, в том числе и этот особняк. Не скажу, что меня это радовало. Вампиры имели доступ во все дома, куда получили личное приглашение хозяев. Поэтому я чувствовала себя в безопасности лишь в трех местах: в нашей с Грегом квартире в Замоскворечье, куда ни одного вампира мы ни разу не приглашали; в съемной квартире возле метро «Коломенская», в которой я жила какое-то время; в моем родном доме возле метро «Пролетарская». Но при воспоминании о родителях мое настроение окончательно померкло. Последнее время отношения между нами были крайне натянутыми, и я у них почти не появлялась.
   – Куда же мне теперь? – с тоской произнесла я, не сводя глаз с окна.
   На улице начиналась метель. По правде говоря, я была так измучена всем произошедшим, что совершенно не хотела выбираться из-под покрывала, собираться и куда-то ехать. Но и оставаться в этом особняке мне казалось верхом безрассудства: сюда мог заявиться любой член клана Грега. Их было всего трое, но я не доверяла ни одному из них. Атанас, самый старший из рода, его возраст насчитывала чуть больше десяти веков, всячески препятствовал тому, чтобы Грег прошел обратное превращение. И его можно было понять. Он считал, что самое правильное – превратить меня в вампира, и даже сделал несколько попыток. Я всегда боялась Атанаса и постоянно была настороже, если он оказывался рядом. Второй из клана, Порфирий, казался мне одно время не таким опасным как Атанас. Его добродушный вид, полноватое холеное лицо с большими светло-голубыми глазами, вызывали доверие. К тому же Порфирий пару раз помог нам с Грегом, поэтому я к нему тепло относилась, пока однажды не увидела его склонившимся над жертвой. Его хищное лицо с открытым ртом и торчащими длинными клыками, еще долго стояло перед моими глазами, вызывая дрожь ужаса и отвращения.
   Я отвела взгляд от окна, и начала смотреть на картину, висевшую над кроватью. Она изображала меня и моего любимого. Вампиры не отображаются ни на фото, ни на видео, поэтому портреты Грега не имели для меня цены. Их было несколько, все нарисовала Рената, третий член клана. Они с Грегом очень привязаны друг к другу, словно настоящие брат и сестра. Рената стала вампиром в XVIII веке, когда ей было двадцать лет. Она обладала удивительным даром – могла по своему желанию входить внутрь своих картин и оставаться там, сколько захочет. Помню, как Грег сокрушался, что никак не может освоить это умение. Но, видимо, лишь создатель картин мог оказываться внутри сотворенного им мира.
   Мы с Грегом служили для нее своего рода источником вдохновения. Если можно так сказать про вампиров, ведь они существа без души и вдохновение должно быть для них чуждо. Однако Рената являлась исключением из правил. Ее полотна поражали внутренней наполненностью. На этом полотне, висящем над кроватью, мы стояли в профиль, спиной друг к другу. По цвету полотно делилось на две половины, словно день и ночь. Я находилась на светлой стороне, а Грег – на темной. На моей поднятой ладони сидела ярко-лазоревая бабочка. Глядя на картину я мечтала, чтобы бабочка перелетела к Грегу. Мне этого безумно хотелось! И вдруг я заметила, что бабочка на картине больше не на моей ладони, она перенеслась к Грегу! И тьма, окружавшая его, словно от порхания ее ярких крылышек постепенно начала уходить. Внутри картины все оказалось полностью залитым солнечным светом. Мы по-прежнему стояли спинами друг к другу, но лицо Грега уже не было мертвенно-бледным: цвет кожи стал теплее, румянец заливал щеки, черные волосы блестели на солнце. Мне даже показалось, что прядки шевелятся от легкого летнего ветерка.
   – Любимый! – прошептала я и потянулась к картине.
   Я погладила его лицо, слегка коснулась поцелуем уголка розовых губ, но Грег не ожил и не спрыгнул ко мне из картины, как втайне я надеялась. Он по-прежнему оставался нарисованным и смотрел куда-то вдаль.
   – Как странно! – сказала я, отодвигаясь от картины. – Бабочка исчезла с полотна. Если бабочка, как я всегда думала, это душа Грега. Значит, свершилось главное, Грег уже не бездушный вампир, а обычный живой парень. И это счастье! Хватит плакать!
   И я действительно ощутила счастье. Это длилось лишь мгновение, но как остро я его почувствовала! Словно на миг я вошла в душу исчезнувшего Грега и поняла, что происходит внутри него.
   – Ему больно, как и мне оттого, что мы разлучились, – вслух подумала я, – но я точно знаю, что на какую-то секунду он был счастлив!
   – Сомневаюсь! – раздался звонкий голос.
   Я вздрогнула, резко отвернулась от картины и натянула покрывало до подбородка. В кресле возле окна сидела Рената. Конечно, я могла бы уже давно привыкнуть, что вампиры появляются там, где им заблагорассудится, но такие внезапные появления по-прежнему повергали меня в шок. Рената была очень красивой, эффектной и сексуальной. Мало кто мог устоять перед ее ослепительной внешностью. Все вампиры со временем становятся внешне притягательными и совершенными. А иначе как бы они привлекали жертв? Рената обожала корсеты и замысловатые прически с локонами. Но сейчас ее густые темно-каштановые волосы были прямыми и падали ей на лицо. Она выглядела так непривычно, что в первый миг я ее не узнала. Вместо присущих ей черно-красных тонов в одежде я увидела густо-фиолетовое длинное платье, полностью скрывающее ее точеную фигуру.
   – Привет! – сухо проговорила она и откинула волосы со лба. – Значит, все-таки добилась своего? И что, ты, вижу, непомерно счастлива?
   – Извини, я оденусь, – ответила я, с трудом сдерживая дрожь.
   «Какая же я идиотка! – ругала я себя, забежав за дверцу шкафа и быстро одеваясь. – На что рассчитывала? Что после исчезновения Грега все его родственнички тут же оставят меня в покое? Нужно было сразу уехать из этого особняка! Интересно, а остальные тоже здесь?»
   Я застегнула джинсы, натянула свитер, кое-как собрала волосы в хвост. Потом нащупала рукой кулон – особое украшение, которое сделал для меня Грег. Кулон представлял собой сосуд из крупного алмаза, доверху заполненный кровью Грега и от этого казавшийся рубиновым. Я никогда с ним не расставалась. Кровь Грега не раз выручала меня в трудную минуту, ведь она обладала ядовитыми свойствами и служила мне защитой и от людей и от вампиров. Кроме того, она являлась живой частичкой моего любимого и создавала ощущение его постоянного присутствия. Я поправила кулон под свитером и вышла к Ренате.
   Та по-прежнему сидела в кресле и пристально смотрела на свою картину.
   – Не знаю, как это получилось, – торопливо заговорила я. – Но когда все произошло, бабочка улетела, а солнце залило все полотно.
   – Да, вижу, – заметила она. – Странно. Вообще-то я творец! И только я могу что-то менять в своих картинах!
   Я посмотрела на ее скривившиеся губы, раздутые ноздри и сжалась от страха. Рената выглядела раздраженной. А я, оставшись без поддержки Грега, все больше ощущала опасность вблизи вампира, пусть даже когда-то настроенного ко мне дружелюбно.
   – Я хочу уехать в Москву, – сообщила я как можно более спокойным тоном.
   – Не так быстро! – усмехнулась Рената и встала. – Пошли!
   Она открыла дверь. Я замерла, не зная, на что решиться. И пугалась все больше. Откуда мне знать, что у нее на уме? Рената посмотрела на меня явно насмешливо и покинула комнату. После небольшой заминки я все-таки решила последовать за ней, но когда спустилась в гостиную, то от страха на миг потеряла дар речи. Захотелось убежать, куда глаза глядят.
   В гостиной стоял Порфирий с весьма суровым видом. Он, как и Рената, был во всем фиолетовом. Я подумала, что это неспроста, но решила соблюдать спокойствие, хотя бы внешнее.
   – Добрый день, – тихо поздоровалась я.
   – Один момент! – быстро произнесла Рената и распахнула входную дверь. В гостиную влетел огромный филин.
   «Все в сборе! – с ужасом поняла я. – Главное, не подавать вида, что я их боюсь. Хотя… они же видят меня насквозь, так что бесполезно пытаться скрыть от них что-либо. Ну и пусть!» Я вздернула подбородок.
   Филин опустился рядом в Порфирием, уже на лету превращаясь в осанистого седого крупного мужчину. Он стряхнул остатки перьев и выпрямился, приняв величавый вид. Его пронзительные серые глубоко посаженные глаза не отрываясь смотрели на меня. Это был Атанас. На нем тоже я увидела темно-фиолетовый костюм. Рената встала рядом с ними. И эта троица вампиров с бледными суровыми лицами, горящими злобой глазами, в нарядах одного цвета наводила ужас.
   – Мы в трауре, – сообщил Атанас.
   – Фиолетовый – его цвет? – уточнила я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал.
   – Она шутит? – удивился Порфирий и повернулся к Ренате.
   – Не думаю, – усмехнулась та. – Она видимо, все еще в шоке.
   – Еще бы! – глухо засмеялся Атанас. – Лишиться невинности и тут же потерять любимого навсегда. Я старательно объяснял, что в этом нет ничего привлекательного для девушки, но она отказывалась понимать.
   То, что они говорили обо мне в третьем лице, показалось зловещим и вызвало еще больший страх.
   – Да, фиолетовый для нас цвет траура, – сказала Рената, наконец, повернувшись ко мне. – И по обычаям мы будем его носить месяц по ушедшему от нас кровному родственнику.
   – Мы собрались здесь, чтобы решить, что нам с тобой делать, – с угрозой произнес Атанас.
   Я сделала шаг назад и наткнулась на препятствие. Резко обернувшись, встретилась взглядом с насмешливыми глазами Атанаса. Я отошла и замерла, осознав, что оказалась в центре треугольника. Вампиры встали лицом ко мне.
   «Это конец, – обреченно подумала я. – Они убьют меня. И никто мне уже не поможет».
   – Ты причина того, что Грег превратился в человека, – глухо произнес Атанас и сделал шаг вправо. Одновременно с ним шагнули вправо Рената и Порфирий. Моя душа похолодела. Я знала этот страшный танец вампиров вокруг жертвы.
   – Ты причина того, что и другие вампиры, узнав о возможности такого превращения, тоже захотели выполнить условия поверья и стать людьми, – вкрадчиво проговорил Порфирий.
   – Ты причина того, что я лишилась единственного, кто был мне дорог. Грег не просто мой брат. Он был тем, кто понимал меня, как никто другой. И сейчас я по-настоящему одинока, – сказала Рената.
   Они снова шагнули вправо. Их глаза неотрывно смотрели на меня. Зрачки у всех троих расширились и горели красным.
   «Все пропало! – метались мысли. – А я-то надеялась, как только Грег исчезнет из этого времени, они оставят меня в покое! Господи, помоги!»
   – Мы решили вынести приговор, – сообщил Атанас. – Но в память о Греге он будет не так суров, каким мог быть.
   – Мы предоставим тебе выбор, – улыбнулся Порфирий, но его взгляд остался суровым. – Смерть или превращение в вампира.
   – Выбирай, – усмехнулась Рената.
   – Грег не умер, он жив! – взволнованно заговорила я. – И ему вряд ли понравится то, что вы собираетесь сделать.
   – Глупая девчонка! – раздраженно ответил Атанас. – Для нас Грег все равно что умер. Он в прошлом и он обычный смертный. Неужели до тебя не доходит? Грег выпал из нашей реальности навсегда, путь обратно ему заказан.
   – На что ты надеялась, когда совершала этот ничем неоправданный поступок? – спросил Порфирий.
   – Что мы все равно будем вместе! – с вызовом ответила я.
   – Ненормальная! – констатировал Атанас и криво усмехнулся.
   – Скорей всего, она просто никогда не любила Грега, – тихо заметил Рената.
   – Что ты выберешь? – спросил Порфирий. – Поторопись! Мы ведь и сами можем решить, кинем жребий, а то мнения разошлись.
   – Оставьте меня! – сказала я. – Уходите!
   Атанас, запрокинув голову, расхохотался. Порфирий смотрел на меня так, будто видел впервые.
   – Она думает, что мы шутим, – сказал он. – Да и за меньшие провинности мы убивали не раздумывая! Тебе все-таки предоставлен выбор.
   Они убыстрили шаги, сужая круг.
   «Что же делать?! – я затравленно глядела поочередно на вампиров. – Кто-нибудь! Помоги!»
   В этот момент я ощутила мягкий толчок в грудь и вспомнила о кулоне. Уже не раздумывая, я схватила кулон, и раскрыв его, обвела вокруг себя кровью по паркету замкнутый круг. Вампиры замерли. Я, сама не понимая, что делаю, провела несколько кругов по воздуху, словно заключая себя в кровавую спираль. И тут же увидела, что капли крови не упали на пол, а застыли в воздухе, образуя своего рода кокон, внутри которого я находилась. Я израсходовала половину содержимого кулона. Тщательно завинтив пробочку, убрала его под свитер. Вампиры стояли возле моего «кокона» в каком-то оцепенении. Вплотную не приближались. Их ноздри по-прежнему раздувались, но лица стали более спокойными.
   – Защита крови, – пробормотал Атанас.
   – Мы бессильны, – добавил Порфирий.
   – Приговор откладывается? – уточнила Рената.
   – Ну ты же видишь, мы не можем даже тронуть ее сейчас! – раздраженно ответил Атанас. – Она окружена кровью Грега, а это сильнейшая защита.
   – Послушайте! – начала я, постепенно приходя в себя. – Давайте заключим своего рода соглашение.
   – И какое? – злобно усмехнулся Атанас.
   – Определим срок, – более уверенно продолжила я. – К примеру, полгода, а лучше год. И если за это время Грег не вернется в наше время, то можете приводить свой приговор в исполнение.
   – Он не вернется! – сказал Порфирий. – Это невозможно! Ведь он сейчас обычный человек!
   – Откуда вы это знаете?! – запальчиво спросила я. – Или уже общались с тем, кто прошел подобное превращение? Мне кажется, Грег не может стать обычным человеком. Тем более что он будет все помнить!
   – Возможно, – закивал Атанас. – Я читал об этом в романе Рубиана Гарца.
   Рубиан Гарц был из того же клана, что и Грег. До превращения его звали Альберт Хольц. Он жил в XVI веке в Нижней Саксонии. Как и Грег, он повесился из-за несчастной любви в восемнадцать лет. Он знал о семейном предании, гласившем, что любой член их рода станет вампиром, если сведет счеты с жизнью. Но это его не остановило. После повешения Альберт очнулся вампиром. Он дожил до начала двадцатого века, и так же как и Грег искал средство стать человеком. И нашел его. Ему стала известна легенда, по которой выходило, что вампир может пройти обратное превращение, если его полюбит чистая девушка и они соединятся физически. При этом вампир должен сдержать жажду крови и не укусить ее. Так Альберт стал человеком. Но он не подозревал, что после превращения окажется вновь в XVI веке. В одном из трансов мы вместе с Грегом наблюдали, что с ним потом стало и как остро он переживал вечную разлуку с любимой. Именно после превращения Альберт Хольц взял псевдоним Рубиан Гарц и начал писать стихи на вампирскую тему. Кроме того, он оставил автобиографический роман, дошедший до нас в единственном экземпляре. Это Атанас постарался сохранить его для назидания потомкам. Он передал этот роман нам с Грегом, желая устрашить нас и отвратить моего любимого даже от мысли о превращении.
   – Представляю, каково сейчас Грегу! – тихо проговорила Рената. – Москва 23-его года то еще местечко! Не хотела бы я вновь оказаться там!
   Я вздрогнула и с трудом сдержала навернувшиеся слезы.
   – Ладно тебе! – укоризненно заметил Порфирий. – Зато Грег знает все, что произойдет дальше со страной. Возможно, это сильно облегчит ему жизнь.
   – Прекратите говорить о нем! – оборвал их Атанас. – Разве забыли, он больше не существует для нас? Он уже не наш! Он – человек!
   – Оставьте меня! – сказала я, чувствуя, что вот-вот расплачусь.
   Я не хотела, чтобы вампиры видели мою слабость, ведь они и так все понимали. Атанас взглянул на меня пристально, протянул руку, но тут же остановился, словно его пальцы натолкнулись на невидимое препятствие.
   – Защита крови, – пробормотал он. – У тебя ее осталось не так и много. Я сам видел, что ты наполовину опустошила кулон.
   – Оставьте меня! – повторила я. – Если Грегу все-таки удастся вернуться, что вы тогда ему скажете, если убьете меня? Как ответите?
   – Кто он нам будет, если вернется? – спросил Атанас и наклонился ко мне. – Никто! Он больше не вампир.
   – В нем течет наша кровь, – заметила Рената. – Давайте примем условия Лады и дадим ей срок. Например, полгода.
   – И не преследуйте меня, не напоминайте о себе без нужды, – добавила я, чувствуя, как силы возвращаются, а слезы высыхают. – Дайте мне возможность спокойно жить и искать решение проблемы! И поверьте, – прошептала я, – если Грег не вернется ко мне, то я сама буду искать смерти. Без любимого мне незачем жить.
   – Надеюсь, и над твоим родом висит проклятие, – зловеще сказал Атанас, – и если тебе придет в голову мысль покончить с собой, то и ты превратишься в вампира или, может, в оборотня… Мало ли…
   И он расхохотался. Я ощутила движение воздуха – Атанас, став филином, вылетел в дверь. За ним в виде большого белого альбатроса последовал Порфирий. Меня удивило, что Рената осталась и по-прежнему стояла внутри кровавой спирали. Рената приблизилась. Ее лицо выглядело задумчивым. Она начала медленно ходить вокруг меня, но это не был танец смерти. Она, скорее, просто прогуливалась и, судя по лицу, о чем-то напряженно размышляла.
   – Тебе тоже пора! – заметила я. – Уходи, Рената! Прошу! Ты не представляешь, насколько я измучена!
   – Меня можешь не бояться, – ответила она и остановилась. – И убери защиту!
   – Как бы не так! – пробормотала я. – Да и как я ее уберу?
   Рената максимально приблизилась. Она коснулась висящей в воздухе спирали, и я с изумлением увидела, что на ее пальце остался красный след.
   – Что это? – изумилась я. – Ведь кровь застыла!
   – Как видишь, нет, – сказала она. – Можешь собрать ее обратно в кулон.
   – Не может быть! – не поверила я, но достала из-под свитера кулон и торопливо его раскрыла.
   Рената наблюдала за мной с затаенной улыбкой. Я настороженно посмотрела на нее и замерла, не зная, на что решиться.
   – Повторяю, – мягко произнесла она, – меня можешь не бояться. К тому же мы торжественно пообещали, что не тронем тебя… полгода. Видишь, Атанас и Порфирий исчезли!
   – Кто вас знает! – скептически произнесла я. – Я уже давно не верю ни одному вампиру. К вам нельзя подходить с человеческими мерками. Это непростительно глупо и опасно.
   – Я скучаю по Грегу, – тихо ответила Рената.
   – Но он исчез только сегодня! – заметила я, удивляясь нелогичности ее слов.
   – Ты не поймешь, – сказала она, отступила на пару шагов и скрестила руки на груди. – Я всегда чувствовала его присутствие, даже если мы находились на разных концах земли. Именно Грег выручал меня из всех неприятностей.
   Да, это было правдой. Взять хотя бы тот случай, когда Рената, находясь на норвежском острове Ян-Майер, вошла в одну из своих картин и заблудилась в ней. Именно Грег тогда отправился на остров, собрал все картины Ренаты и привез их в Москву. И уже в своей квартире Рената смогла выйти в реальность. Я знала, насколько Грег и Рената близки между собой. Они много десятилетий не пили человеческую кровь и не охотились на людей, питаясь исключительно кровью кроликов. Из их клана только Рената лояльно относилась к нашей с Грегом любви, к тому же она, как никто, знала о его мечте пройти обратное превращение. Раньше я всегда считала ее своим союзником. И сегодняшнее ее появление в компании родственников и в качестве судьи напугало меня. Но ведь она за последнее время многое пережила и разительно изменилась. Хотя, как утверждал Грег, она просто стала обычным вампиром. Рената снова начала охотиться на людей. И причиной этому послужила, как ни дико звучит, – любовь. Рената страстно полюбила паренька из саксонского городка Гослар. Его звали Ганс. Он ответил ей взаимностью. Но умер от укуса, когда Рената пыталась превратить его в вампира. Однако Рената не сдалась. Она нарисовала Ганса, а потом вымолила у самого сатаны его жизнь. И Ганс вышел из нарисованного мира в реальный. Он стал вампиром. Взамен за его жизнь Рената дала обещание вновь охотиться на людей. С тех пор она стала необычайно агрессивной, и я безумно боялась их обоих. Но все получилось совсем не так, как рассчитывала Рената. Она надеялась, что обрела настоящую любовь, что уже не будет одинока в этой вечной жизни. Но Ганс повел себя недостойно. Он оказался беспутным, неверным и неблагодарным. Но что было ожидать от вампира? Я совершенно не удивлялась его поведению. Всегда сомневалась, что вампиры – существа без души – способны на такое светлое чувство, как любовь. Только Грег являлся исключением. Но ведь он давно уже пребывал в какой-то промежуточной стадии между вампиром и человеком. Я видела, как он мучается, как постоянно работает над собой, как ищет верный путь. И он любил меня, любил по-настоящему. А вот отношения Ренаты и Ганса всегда вызывали у меня недоверие. Все закончилось трагически. Рената не выдержала подлого поведения Ганса, заманила его в картину и… смыла растворителем. Это произошло буквально на днях. После этого происшествия я видела Ренату впервые. Как ни странно, я не заметила, что она особо удручена. Может, просто не показывала вида?
   – Ты больше не чувствуешь Грега? – спросила я, видя, что она молчит и о чем-то размышляет.
   – Какое-то странное ощущение его… энергетического отсутствия, я бы так это назвала, – задумчиво проговорила она. – Мы же связаны именно энергетически, понимаешь? Все члены клана чувствуют друг друга… всегда. И где бы мы ни находились. Но Грега я больше не чувствую.
   – Но ведь он больше не вампир, – заметила я.
   – Надеюсь, что он жив, – пробормотала она.
   И я вздрогнула, пристально вглядываясь в ее лицо. Мне на миг стало дурно от ее предположения. Я не могла даже на секунду представить, что мой любимый мертв. Сердце словно останавливалось, и я буквально задыхалась. Я раскрыла кулон и втянула терпкий запах его крови. Это привело меня в чувство. Я глубоко вздохнула. Затем поднесла отверстие кулона к висящему концу спирали. И действительно кровь начала стекать обратно. Я обрадовалась и аккуратно собрала ее всю до капли. Завернув плотно крышечку, убрала наполненный почти доверху кулон под свитер, и упала на диван. Я ощущала такую усталость, что казалось, сейчас провалюсь в небытие.
   Рената глянула на меня и уселась в кресло напротив.
   – Ты давно ела? – задала она неожиданный вопрос.
   Я с изумлением на нее посмотрела, но ее лицо было серьезным.
   – Неужели Грег не позаботился и ничего не привез из продуктов? – продолжила она. – Я могу сходить в деревенский магазин, а то мне кажется, ты сейчас упадешь в обморок от слабости. Как вы, люди, все-таки несовершенны! – добавила она и встала.
   – В холодильнике полно продуктов, – сообщила я и тоже поднялась.
   И тут же ощутила дрожь в коленях. Рената была права: у меня началась реакция на пережитый шок, и я с трудом держалась на ногах. Она легко толкнула меня в плечо, и я упала на диван.
   – Сиди, сама принесу, – пробормотала она. – Поухаживаю за тобой… раз Грега больше нет рядом.
   – Спасибо, – прошептала я и закрыла глаза, откидываясь на спинку.
   «Я так надеялась, что вампиры оставят меня в покое после исчезновения моего любимого, – вяло размышляла я. Мои мысли туманились, а голова сильно кружилась. – Так хотелось ощутить себя обычной девушкой, пожить хотя бы какое-то время нормальной жизнью. Но видимо, это невозможно… Хорошо, что Атанас с Порфирием убрались отсюда… Но Рената все еще со мной… зачем?.. Интересно, она все еще охотится на людей? Ведь Ганса больше нет… И об обещании, данном сатане… можно забыть…»
   Я очнулась от тихого стука и, вздрогнув, открыла глаза. Рената ставила поднос на журнальный столик возле дивана.
   – Я заснула? – удивилась я.
   – Наверное, – ответила она. – Это хорошо. Тебе необходимо поспать.
   – Сколько я спала?
   – Минут сорок, не больше. Я приготовила ужин. Так странно это делать, – с улыбкой добавила она. – Обычной пищи я уже лет сто не касалась, но ее запах показался мне довольно приятным.
   – Ты такая милая, – пробормотала я, глядя на картофельное пюре, поджаренные сардельки и овощной салат, и чувствуя приступ голода.
   – Тебе нужно как следует подкрепиться, – мягко ответила она и пододвинула поднос ближе ко мне. – Сейчас принесу чай.
   Она вышла из гостиной.
   Я с жадностью набросилась на еду. Когда Рената вошла, я уже все съела. Она поставила передо мной чайничек и большую кружку, затем открыла коробку с медовиком. Я отрезала довольно большой кусок и с аппетитом принялась за него. Рената села в кресло, закинув ногу на ногу. Увидев ее изящные сиреневые туфли на очень высоких шпильках, я невольно улыбнулась – даже в трауре Рената оставалась верна себе.
   – Непривычно видеть тебя без корсета, – не удержалась я от замечания.
   Покончив с куском медовика и выпив кружку крепкого черного чая, я почувствовала прилив сил.
   – Тебе лучше, – констатировала Рената, наблюдая за мной.
   – Спасибо, – ответила я и улыбнулась ей.
   – Какие планы?
   – В этом доме ни за что не останусь.
   – Боишься? – усмехнулась она.
   Я встала и начала собирать на поднос пустые тарелки. Она молча за мной наблюдала. Я уже давно взяла за правило не расслабляться в обществе вампира, но сейчас совсем забыла об этом. Рената казалась такой милой и абсолютно неагрессивной. Я унесла поднос на кухню. Быстро все вымыв и убрав в шкаф, опустилась на стул.
   – Что же делать? – прошептала я, почувствовав приступ тоски.
   На меня вдруг навалилось ощущение одиночества, я до конца осознала, что Грега больше нет. А я так привыкла, что он где-то рядом! Даже если я его не видела, все равно знала, что он есть и может появиться возле меня в любой миг.
   – Уже не может, – грустно произнесла я. – Как бы мне хотелось узнать, что сейчас с ним происходит! Это невыносимо! Одна мысль, что он мертв… Нет, не верю! – громко сказала я и встала.
   Выбежав из кухни, бросилась в гостиную. Рената по-прежнему сидела в кресле. Я остановилась перед ней, сцепив руки. Она посмотрела на меня, как мне показалось, насмешливо.
   – Лучше бы тебе не приходить в себя, – заметила она, – по крайней мере, ты была спокойнее.
   – Вернее, заторможенной и плохо понимающей, на каком я свете, – взволновано ответила я. – Рената! Это невыносимо! Я хочу узнать, что сейчас с ним происходит! Не могу оставаться в бездействии!
   – Тут я тебе не в силах помочь, – сказала она, мгновенно став серьезной. – Ты же знаешь, что девушки-вампиры и вполовину не обладают теми способностями, какие есть у мужчин.
   – Рената! – умоляюще заговорила я. – Можно хотя бы попытаться? Иначе я сойду с ума от неизвестности! Прошу тебя!
   – Ты начинаешь меня утомлять! – раздраженно ответила она. – На что ты надеялась, когда пошла на такое? Ты ведь знала, что Грег перенесется в прошлое! И что ты сейчас хочешь?
   – Пожалуйста! – всхлипнула я.
   Она посмотрела на меня укоризненно и… исчезла. Только легкий ветерок коснулся моего горящего лица.
   – Рената! – закричала я. – Вернись!
   Но в доме было тихо. Лишь снег шуршал по большим, не зашторенным окнам.
   Медлить я не стала – сначала бросилась в спальню, решив взять картину с собой, но постояв возле нее пару минут, оставила ее на месте, затем спустилась вниз, надела куртку, замотала вокруг шеи шарф, взяла сумку и вышла из дома. Тщательно заперев двери, отправилась к машине. Грег переоформил все свои машины, а их было у него три, на мое имя. Сюда мы приехали на его джипе Линкольн Навигатор. По настоянию Грега я сдала на права и даже несколько раз садилась за руль, но практики мне все равно не хватало. Я оглядела возвышающийся надо мной заснеженный корпус джипа, вздохнула и первым делом счистила снег с капота и стекол. Затем села за руль и начала прогревать мотор. Странно было находиться на водительском месте Грега, я с трудом сдерживала слезы. Но мне нужно как можно скорее убраться отсюда, поэтому распускаться нельзя, и я, стараясь сохранять спокойствие, выехала за ограду. Вышла, закрыла ворота на замок, вернулась в джип и направилась в сторону деревни. Мысли заехать к бабушке и переночевать у нее, конечно, были. Но представив, что мне придется ей объяснять, почему я на машине жениха, где он сам, и так далее, я решительно свернула на трассу до Москвы.
   Доехала я благополучно, несмотря на то, что все мои мысли были заняты одним: где сейчас Грег и что он делает. Я с трудом представляла, как можно перенестись так резко в прошлое и остаться в здравом уме.
   «Он не может стать прежним, – твердила я про себя, – таким, каким я видела его, когда он погружал меня в трансы! Тогда он был самым обычным парнем, но сейчас он должен быть другим… Он же все помнит, он знает будущее! Есть отчего сойти с ума!»
   Я безумно боялась за Грега. И тут я вспомнила об автобиографическом романе Рубиана Гарца, хранившемся в кабинете у Грега. Мне захотелось скорее добраться домой и внимательно перечитать то место, где Гарц описывает свое состояние после превращения.
   Подъехав к нашему дому и поставив джип на стоянку, я бросилась к подъезду. Меня жгло нетерпение. Консьерж высунулся из своей комнатки и начал по своему обыкновению что-то рассказывать, но я, едва поздоровавшись, промчалась мимо и поднялась в квартиру. Скинув куртку, я побежала в кабинет. Вынула из книжного шкафа нужный мне томик, села на диван и начала лихорадочно листать страницы.

   «Я ничего не понимал, не соображал, где я, кто со мной, клыки росли безудержно, я чувствовал, что если немедленно не выпью этой крови, то сгорю дотла, перестану существовать. Я зарычал и наклонился над ее распростертым телом. И вдруг Эльза раскрыла глаза. Она смотрела на меня, не отрываясь, ее взгляд словно гипнотизировал, проникал внутрь, и как ни странно охлаждал этот жар жажды. Я зацепился за ее взгляд, его прозрачная голубизна словно источала свет такой сильной любви, что он заполнил всю мою темную сущность.
   – Я люблю тебя, – прошептали ее губы и лишь озвучили то, что говорили ее глаза.
   Мой рот захлопнулся, клыки исчезли. Свет словно выжег изнутри всю ту тьму, которая вот уже столько веков наполняла меня.
   «Вампиры, не смотрите в глаза своих любимых! Иначе вы вновь станете людьми», – гласило поверье.
   Это и произошло со мной. Ощущения были такие, словно глыба льда, постоянно существующая внутри меня, начала неуклонно таять. Процесс ускорялся. Это было болезненно. И когда весь этот многовековой лед растаял, я почувствовал, как обретаю обычную человеческую плоть. Я глубоко вздохнул, счастье обретения и узнавания распирало меня, хотелось кричать, петь, хохотать. Я раскрыл глаза, желая немедленно разделить это счастье с моей любимой Эльзой, и вздрогнул. Я стоял в полутемном сарае, в моих руках была веревка со скользящей петлей на конце. Я отбросил ее в сторону и распахнул дверь. Да, это был наш убогий двор, я видел копошащихся кур, висящие на веревке холщовые, зашитые во многих местах рубахи, постиранные моей матерью, кучу досок в углу с лежащим рядом рубанком и молотком, ящичек с гвоздями.
   – Эльза! – в отчаянии позвал я, уже понимая, что моя любимая осталась в 20-х годах XX века.
   Вернее, она еще даже не родилась, ведь после превращения я вновь оказался в своем времени, а это был XVI век, я вернулся в тот самый миг, когда решил покончить с собой и уже сделал петлю.
   Я опустился возле двери в сарай, с трудом удерживаясь от рыданий. Разве я знал, что все произойдет именно так? В тексте поверья об этом не было написано ни слова. Однако я вернулся в свое время. Но как я смогу жить без Эльзы?! Как?!»

   Я оторвалась от книги и уперлась неподвижным взглядом в стену, четко все это представив Грега в таком же мучительном состоянии. Мне казалось, я вижу его в том заброшенном полуразрушенном доме в одном из переулков Москвы 23-го года. Вот он выскальзывает из петли, приходит в себя и понимает, кто он и как здесь очутился. Он все помнит. Все! И то, как любил меня, и особняк, и нашу квартиру в Москве XXI века… Перед собой он видит заброшенную комнату с выбитыми окнами и заваленную всяким хламом. Ощущает себя совсем другим, нежели раньше… А ведь ему нужно как-то жить, снова вернуться в тот, давно утерянный мир.
   Я не выдержала и всхлипнула. Ситуация казалась мне чудовищной и совершенно неразрешимой. Надо мной висел отложенный на полгода приговор вампиров, я была совершенно одна в этом мире и никто не мог мне помочь. Но главное – разлука с любимым! Это самое невыносимое. Я так привыкла, что Грег рядом, даже если физически он был далеко. Его невидимая защита и забота служили мне непробиваемым щитом, укрывали меня от многих бед. Но не сейчас…
   Я услышала слабый звук мобильного из сумки и невольно вздрогнула.
   «Кто это? А если отец? – недовольно подумала я. – Никак не оставит меня в покое. Как я объясню ему отсутствие моего жениха? Надо что-то придумать!»
   С родителями у меня сложились напряженные отношения. Последние события помогли мне многое понять, и словно пелена спала с моих глаз: я увидела, что моя мать слабая бесхарактерная женщина, которая, конечно, любит меня, но не в состоянии противостоять сильному авторитарному отцу несколько лет назад. Они развелись из-за его темного пошлого, про которое я понятия не имела, пока в нашей жизни не появился Грег. Как только я узнала о преступлениях отца, решила больше не поддерживать с ним никаких отношений. Разрыв был болезненным, ведь я всегда восхищалась отцом. И вот недавно мама сказала, что они снова решили жить вместе. Конечно, я не могла оставаться с ними в одной квартире. Я сняла жилье, а через некоторое время по настоянию Грега выбрала и купила эту квартиру. Поначалу я чувствовала себя очень странно и неуютно, потому что никогда раньше не жила вне семьи, но скоро оценила все преимущества самостоятельной жизни. А когда мы с Грегом окончательно переехали в новую квартиру и стали все время проводить вместе, я ощутила, насколько можно быть счастливой вдвоем с любимым человеком. Мне уже никто не был нужен. Но мой отец не оставил нас в покое и упорно лез в нашу жизнь. В конце концов Грег предложил ему огромную сумму денег с условием никогда не приближаться ни ко мне, ни к нашему дому. К моему ужасу отец согласился и взял чек. После этого он окончательно упал в моих глазах, и я не хотела иметь с ним ничего общего. На какое-то время отец действительно оставил нас в покое, но потом снова появился на горизонте. Тогда Грег припугнул его и заявил, что если он еще раз возникнет на нашем пути, то мало ему не покажется. После этого случая отца я не видела, а с матерью изредка общалась по телефону. Этим мои отношения с родителями и ограничивались. Правда, потом я узнала, что отец нанял шпика следить за мной. Его звали Коля, он работал в частном детективном агентстве. Позже между нами возникло что-то типа дружбы. По крайней мере, Коля явно выказывал ко мне интерес, даже когда отец отказался от его услуг.
   И вот я осталась без Грега. Друзья у меня были, но никто из них понятия не имел, кем на самом деле является мой молодой человек. Не подозревала об этом и Лиза, моя близкая подруга. К тому же последнее время я почти ни с кем не общалась. Все недоумевали, куда я исчезла.
   Снова раздался звонок. Я отложила книгу и пошла в гостиную. Достав телефон, увидела, что это действительно отец. После небольшого раздумья все-таки решила ответить.
   – Здорово, дочка! – как ни в чем ни бывало заговорил он. – Совсем ты пропала! Могла бы позвонить, а то мать волнуется!
   – Чего ты хочешь? – хмуро спросила я.
   – Ну ты же вроде уже вернулась, – оживленно ответил он. – Хорошо прокатились… в Анапу?
   – Твоя наглость меня удручает, – заметила я. – Ты даже не скрываешь, что нанял шпика следить за нами!
   – Не груби! – весело произнес он. – Это не наглость, а забота! Не нравится мне твой Грег. Да и Николай много чего интересного рассказал про вашу поездку.
   Я напряглась – Коля действительно следил за тем местом, где мы отдыхали. Это было поместье вампира, куда на бал собрались всевозможные гости, иные формы жизни, как я их называла. Потом я объяснила Коле, что и владелец поместья и Грег – сильнейшие экстрасенсы, но не хотят это афишировать, и просила ничего не сообщать отцу, и так с предубеждением относившемуся к моему жениху. Коля согласился.
   – И что он такого рассказал? – уточнила я.
   – Ну про всякие непонятные странности, которые там творились, – нехотя ответил отец.
   «Видимо, ничего конкретного Коля ему все-таки не сообщил, – подумала я. – Иначе отец не стал бы сдерживаться».
   – Это просто эксцентричный богач, – сказала я, – творит у себя в поместье что захочет, лишь бы гостям было весело. Со стороны действительно выглядит странно. Но тебя никто не просил следить, где и как мы отдыхаем. Скажи спасибо, что Грег ничего не знает.
   – Как он, кстати? – с любопытством спросил отец. – Когда свадьба? Или так и будете жить в гражданским браке?
   – Сейчас все так живут! – отрезала я. – Зачем звонишь?
   – Поинтересоваться, как дела у моей единственной дочери, – ответил он. – А что, не имею права?
   – Свои права на меня ты, насколько я помню, продал! – сухо произнесла я. – Поэтому оставь нас в покое! Забыл разве, что Грег шутить не любит? – с угрозой добавила я.
   – Помню, помню! – торопливо ответил он. – Страшный парень твой Грег. Ну да тебе виднее. Ты хоть матери позвони, а то она места себе не находит!
   – Хорошо, – сказала я и положила трубку.
   Настроение окончательно упало. Я и так не представляла, как мне жить дальше, а тут еще… По правде говоря, я не могла до конца понять, что им движет. Ведь деньги с Грега он получил немалые, к тому же ему ясно дали понять, что семейство моего жениха абсолютно закрытый клан и чужаков к себе не пускает. Отец это вроде усвоил четко. Но он всегда был падким до денег, всегда стремился выбиться в люди и делал все для этого. Для своих 39-ти лет он многого достиг. Выходец из деревни, он сделал прекрасную карьеру и последние несколько лет был PR-директором крупнейшего рекламного агентства Москвы. Купил хорошую квартиру, ездил на дорогом джипе, завел всевозможные полезные связи, тусовался в модных закрытых клубах, постоянно ездил по миру и мог бы быть доволен. Но нет! Как я понимала, отцу просто покоя не давало загадочное семейство Грега, а куш, который он получил, только подтвердил его предположения, что это какие-то тайные миллиардеры. Видимо, его тянуло как мотылька на огонь. И сейчас в отсутствии Грега я боялась, что неуемное любопытство и алчность заведут отца совсем не туда, куда он так надеется попасть. Ни Атанас, ни даже Рената не пощадят чужака, тем более вынюхивающего их тайны.
   «Ну и пусть! – вдруг подумала я. – Пусть они его укусят, если он полезет туда, куда его не просят. А то считает, будто ему все дозволено! Пусть хоть один раз в жизни ему достанется по заслугам!»
   Но я тут же испугалась собственной злобы. Какой бы он ни был, он все-таки мой отец. Этого я забыть не могла. И хотя я пока не научилась прощать, в душе понимала – это мои родные люди и чтобы ни случилось, они все равно ими останутся.
   Я взяла телефон и позвонила Коле. Он еще в прошлый раз оставил мне визитку и просил звонить, если вдруг понадобится помощь.
   Коля ответил не сразу, я уже хотела положить трубку, решив, что звоню не вовремя, когда услышала его задыхающийся голос:
   – Алло!
   – Привет! Это Лада. Ты занят?
   – Ой, приветик! – явно обрадовался он.
   – Извини, что так поздно! – спохватилась я.
   – Я в душе был, не слышал звонка. Очень рад! – ответил он. – Что-то случилось?
   Его голос был участливым, к горлу снова подступило полнение. Одиночество, оторванность от реальной жизни, невозможность ни с кем поделиться своими проблемами и попросить помощи, угроза со стороны вампиров, разлука с любимым и полная неизвестность – все это навалилось на меня в один миг. После напряжения последних часов я не выдержала и всхлипнула.
   – Лада! – раздался испуганный голос. – Что случилось? Мне приехать?
   – Прости, это все нервы, – торопливо ответила я, с трудом удерживая рыдания. – Ничего не случилось. Отец звонил. Что ты ему сказал?
   – Бог мой, ты из-за его звонка так расстроилась? Но я ничего такого ему не говорил! Ты же просила, вот я и обрисовал вашу поезду в общих чертах. В подробности не вдавался! Конечно, отметил кое-какие странности, но все обтекаемо. Никаких конкретных деталей.
   – Спасибо! – тихо сказала я. – Прошу, не нужно ему ничего рассказывать!
   – Да я с ним больше и не работаю, – ответил Коля. – Никаких новых заданий он не давал, так что, думаю, он оставит вас в покое. Не нужно так расстраиваться! Или ты поссорилась с Грегом?
   – Нет, что ты! – быстро произнесла я. – Все хорошо.
   – Мне не нравится твой голос, – после паузы заявил он. – Лада, я же твой друг! Помнишь? Ты мне очень симпатична, но за чужими невестами я не ухаживаю. Ты можешь доверять не, как другу, я всегда готов придти к тебе на помощь.
   – Спасибо, Коля, – после паузы ответила я. – Хорошо, я буду иметь в виду.
   – А где Грег? – зачем-то спросил он.
   И я почувствовала легкий холодок недоверия. Откуда я знала, говорит ли он мне всю правду? Может быть, отец продолжил слежку, и Коля по долгу службы не имел права мне это открыть.
   – Он уехал в Лондон, – придумала я, решив, что если он действительно следит за нами, то и так узнает, что Грег исчез. – Семейные дела.
   – Надолго? – продолжил он расспросы, и я напряглась еще больше.
   – Понятия не имею! – начиная раздражаться, ответила я. – Это их бизнес, я в такие дела не лезу.
   – Лада, – быстро заговорил Коля, – ты меня неверно поняла! Чувствую по твоему тону, что сердишься. У меня дурацкая привычка образовалась из-за работы: совать нос не в свое дело. Я выяснял машинально, прости! Ты наверняка Бог знает что подумала!
   – Подумаешь тут, с такими друзьями, – пробормотала я, но начала успокаиваться.
   – Говорю же, я больше не имею никаких дел с твоим отцом! Правда! Чем планируешь завтра заняться? У меня отгул. Можем сходить куда-нибудь. Зачем тебе одной дома сидеть? Скучно!
   – Мне не скучно, – тут же ответила я. – Но за предложение спасибо! Давай созвонимся во второй половине дня.
   – О'кей! – явно обрадовался он. – Спокойной ночи!
   – Спокойной ночи, – ответила я и положила трубку.
   Коля мне был приятен, а то, что он знал о Греге, делало его даже в чем-то близким, словно мы обладали одной тайной на двоих. К тому же, так получилось, что он оказался единственным человеком в моем окружении, с которым я могла говорить о любимом.
   Спала я ужасно. Меня мучили немыслимые кошмары. Мне снилось, что я лежу на дне ямы среди полуразложившихся трупов. Я ощущала их ледяные тела, их тошнотворный запах. Пыталась выбраться, но мои ноги соскальзывали, и я снова падала на трупы. Тогда я начала кричать, подняв лицо в черное ночное небо. И вдруг кто-то склонился ко мне. Я видела, что это мужчина. Он протянул руку, я ухватилась за нее и выбралась наружу. В первый миг мне показалось, что это Коля. Я узнала черные волосы, заплетенные в тугую косичку, приятное лицо с карими глазами, спортивную высокую фигуру. Я хотела улыбнуться ему. И вдруг он исчез. А я осталась на краю зловонной ямы. Из нее послышались какие-то звуки, я оглянулась и увидела, что трупы словно оживают: полуобнаженные кости обрастают плотью, черепа приобретают кожный покров, обрастают волосами. И вот уже из ямы ко мне тянут бледные руки Атанас, Порфирий и Рената. Я заорала от непреодолимого ужаса и… проснулась.
   Грудь сдавило. Резко сев на кровати, я с трудом вдохнула. Вытерла вспотевший лоб и широко открыла глаза, все еще не понимая, где я, что со мной. Увидев, что нахожусь в спальне и что мне ничего не угрожает, постепенно пришла в себя. Но кошмар так и стоял перед глазами. Вспомнив наставления бабушки, что подобные сны нужно, «смывать» и желательно святой водой, я встала. Святой воды в доме естественно не было. Грег ее не выносил. Тогда я отправилась в ванную и тщательно умылась холодной водой. Затем спустилась на кухню, так как оставаться в спальне после такого привидевшегося ужаса больше не могла. Но и там мне было плохо. Огромная квартира, в которой находилась лишь я, начала угнетать. Тишина, темнота вызвали очередной приступ тоски.
   – Грег! – еле слышно позвала я и села за стол. – Грег! Любимый! Я умру без тебя! Знаю, что не смогу жить в разлуке. Что мне делать на этой земле, когда тебя нет рядом? Как жить одинокой и несчастной? Никогда, никогда я тебя не разлюблю!
   Я прислушалась, словно ждала ответа. Но в доме по-прежнему было тихо. Я опустила голову на скрещенные руки. Поверхность стола казалась прохладной, и это меня немного успокоило.
   Я не заметила, как задремала. Очнулась оттого, что затекла шея. Судя по всему, было раннее утро. Синие сумерки заливали проемы окон. Я глубоко вздохнула и почувствовала облегчение от того, что наступил день. Поднялась в спальню, укрылась одеялом с головой и мгновенно заснула. Меня разбудил звонок мобильного. Я посмотрела на дисплей – мать. Спросонья я почувствовала такой приступ раздражения, что не смогла сдержаться.
   – Чего ты хочешь?! – грубо спросила я, не поздоровавшись. – Когда вы с моим папашей оставите меня в покое? Чего вы все лезете в мою жизнь?
   – Ладушка, – испуганно ответила она, – ты что? Я просто звоню, узнать, как ты. Ничего такого я не хотела. Мы ведь твои родители! Вот будут у тебя дети, сможешь понять, что это такое.
   Я вдруг испугалась: мы с Грегом не предохранялись, и хотя близость у нас была один-единственный раз, я отлично знала, что этого вполне достаточно для зачатия. Я резко села и прислушалась к своим ощущениям. Мне было нехорошо.
   «Не может же быть, чтобы я уже на второй день что-то почувствовала! – успокаивала я саму себя. – Бред какой-то! Это просто стресс! Вчерашний день был из ряда вон. Мало кто может остаться спокойным после такого. Вот и тошнит!»
   Но страх не отпускал.
   – Алло, доченька! – услышала я жалобный голос матери.
   – Мне сейчас некогда! – быстро ответила я.
   – Но подожди! – торопливо заговорила она. – Когда я тебя увижу? Ты бы приехала к нам!
   – К вам?! – взвилась я. – А мне там есть место?! В моем родном доме! Это ведь ты не успела я уехать, сделала из моей комнаты спальню для вас с отцом. Это ты собрала все мои вещи и предложила их вывезти. И как я должна расценивать твой поступок? Слова, мама, ничто! Ты сама меня этому учила. Говорят лишь поступки. И твой поступок мне сказал о многом.
   – Но это все отец, – всхлипнула она. – Это он предложил… он сказал, что ты все равно выходишь замуж, что не вернешься в родительский дом, что незачем оставлять твою комнату в неприкосновенности. Я согласилась.
   – А меня спросить не могла? – резко произнесла я. – Долго ты еще будешь такой слабовольной? Из тебя все, кому не лень, веревки вьют, а ты только соглашаешься.
   – Ну прости меня, Ладушка! – расплакалась она. – Я виновата! Но и ты меня пойми! Я так долго без мужчины, а женщине негоже оставаться в одиночестве. И вот твой папа решил, что нам лучше снова сойтись. Он во всем раскаился! И я ему поверила. К тому же родной человек.
   – И ты теперь счастлива? – поинтересовалась я.
   – Почти, – после паузы сказала она. – Твой папа такой внимательный. Да и финансово мне полегче.
   – Знаешь, мама, я сейчас очень обеспеченная девушка, – задумчиво проговорила я, – только вот отцу об этом сообщать не нужно. Давай я открою счет на твое имя и положу туда приличную сумму? А ты пообещаешь мне хорошенько задуматься, что тебя держит рядом с этим человеком.
   – Нет, ну что ты! – заволновалась она. – Это твои деньги! Я не могу их взять. Да и что Грег скажет? Это же средства его семьи.
   – Об этом можешь не волноваться! Денег у меня сейчас больше, чем достаточно, да и квартира в моей собственности. А тебе пора что-то делать со своим характером. Так дальше нельзя. Тебе всего 43 года! А посмотри на себя! Когда я жила с тобой, то многого не понимала, но сейчас будто прозрела. Верно говорят, что со стороны виднее.
   – Как же ты повзрослела! – вздохнула она.
   – Обещай, что подумаешь над моим предложением!
   – И ты больше не будешь на меня сердиться? – тихо спросила она. – И мы будем видеться?
   – Конечно! – легко согласилась я.
   После разговора с матерью мне стало чуточку легче на душе. А мысль открыть на ее имя счет нравилась все больше. Кроме того, я подумала, что неплохо бы отвести ее в салон к моей подруге Лизе, работавшей визажистом, и привести мамину внешность в порядок.
   Позавтракав, я снова ощутила приступ тошноты и следом за ним испуг. Я боялась беременности. Если бы Грег в момент нашей близости был человеком, я была бы только рада ребенку. Но ведь он еще оставался вампиром, а я отлично знала, какие дети рождаются от подобных связей. Если это мальчик, то он будет дампиром. В моей жизни был дампир, Дино. Когда мы познакомились, я понятия не имела, кто он. Он выглядел как обычный паренек, правда, альбинос, что сразу привлекало к нему внимание. И уже потом я узнала правду. У дампиров нелегкая жизнь. Тяга к свежей крови мучает их с раннего детства. И тут варианта всего два: или они становятся со временем вампирами, или, если сумеют преодолеть эту тягу, охотниками на них. Дино стал охотником и выслеживал семейство Грега. Но Атанас превратил его в вампира. Я встречалась с Дино несколько раз после превращения и, как ни странно, он сумел остаться мне другом. Я почти не опасалась его и даже в чем-то доверяла.
   Но представить, что такое случилось со мной, я забеременела от вампира и у меня появится маленький дампир, оказалось выше моих сил. Я была так напугана и растеряна, так ругала себя, что мы не позаботились о средствах контрацепции, а полностью отдались страсти, что уже с трудом удерживала рыдания. Ситуация казалась безвыходной. В тоже время я понимала, что на второй день после близости навряд ли можно определить, произошло зачатие или нет.
   Открыв ноутбук, начала искать материалы про беременность. По правде говоря, я совершенно ничего не знала об этой стороне женской жизни. До встречи с Грегом у меня не было сексуальных отношений, потому что я считала, что торопиться, как это делали почти все мои подруги, не стоит, и лучше дождаться настоящей любви. И мне казалось странным, что такой принцип поведения совсем не приветствуется среди моих ровесниц. Я знала, что за спиной меня многие называли отсталой и «последней девственницей Москвы и МО [2]». Но я и в самом деле не понимала, в чем прелесть скоротечных связей и быстрой смены партнеров. К примеру, Лиза, с которой мы жили в одном дворе, ходили в одну школу и дружили чуть ли не с пеленок, придерживалась именно такого образа жизни. Она потеряла невинность уже в четырнадцать лет и с тех пор, как говорится, ни в чем себе не отказывала. И постоянно подтрунивала надо мной, что я никак не решусь. Но я ждала своего «принца» и не хотела размениваться на случайные связи. И вот дождалась.
   Я открывала и читала все ссылки подряд, но скоро у меня в глазах зарябило от обилия неизвестных мне терминов: базальный график температуры, прогестероны, эстрогены, фаллопиевы трубы, фертильная фаза. Я постаралась отсечь ненужную информацию и выделить лишь то, что имело отношение к зачатию.
   «Биологический смысл овуляции состоит в освобождении яйцеклетки от фолликула для ее оплодотворения и дальнейшей транспортировки по половым путям…»
   «В среднем, овуляция наступает на четырнадцатый день менструального цикла (при 28-дневном цикле). Однако отклонение от среднего наблюдается часто и в определенной степени является нормальным…»
   «Яйцеклетка живет всего несколько часов. И если за это время не происходит оплодотворение, то она погибает…»
   «Установлено, что сперматозоиды могут жить до трех дней внутри влагалища, и если яйцеклетка выйдет в это время, то вполне может наступить оплодотворение. Поэтому необязательно, что оно наступает именно во время полового акта, а может и в течение трех последующих за ним дней…»
   Усвоив это, я вздохнула с облегчением. Я не могла вчера забеременеть, потому что мой месячный цикл подходил к концу. Возможно, поэтому меня тошнило, к тому же сказалось перенапряжение последних дней. Наконец я успокоилась. Сейчас, когда опасность миновала, я даже заулыбалась, вспоминая полет своей разыгравшейся фантазии. И тут же в душе начала ругать себя за непростительную беспечность. Ведь я совершенно ничего не знала о такой важной стороне жизни. В то время как стоит только открыть Интернет и пожалуйста! Любая информация о женском здоровье, о беременности, о венерических заболеваниях и о многом другом, жизненно важном для современной девушки. Но как же я оказалась нелюбопытна!
   «Пора взрослеть! – подумала я, закрывая ссылки. – Раз уж у меня началась по-настоящему взрослая женская жизнь. К тому же самой приятно и спокойно, когда ты вооружена знаниями и в курсе, чего нужно опасаться. Столько абортов делают девчонки! Ужас! Глотают какие-то вредные таблетки, которые им присоветовали подружки и которые будто бы помогут избавиться от нежелательной беременности. И отчего это происходит? От незнания! А ведь информация доступна. И раз уж я начала вести половую жизнь, то лучше к ней подготовится! В общем, делаю выводы!»
   Я закрыла ноутбук и решила ежедневно уделять какое-то время самообразованию в этом вопросе. Правда, – сердце на миг сжалось, – кто знал, понадобятся ли мне мои новые знания в ближайшее время? Я не представляла, что кто-то еще, кроме моего любимого, может коснуться моего тела. Мне казалось это противным. Я полностью принадлежала Грегу и только ему!
   – Милый, где ты сейчас? – прошептала я. – Многое бы отдала за возможность взглянуть на тебя хотя бы одним глазком!
   И тут я вспомнила о Лиле, девочке лет пяти. Лила была флайком, то есть своего рода вампирским ангелочком, и часто помогала нам с Грегом. Она словно опекала нас и в трудные минуты непременно приходила на помощь. Лила обладала сильнейшими возможностями, она легко могла ввести в транс, в результате которого можно было оказаться в прошлом и ощущать окружающее, как реальность. Она могла погрцзить в глубины подсознания, и вы будто оказывались в параллельном мире, могла создать что-то наподобие копии любого человека. Однажды я общалась с двойником Грега и его трудно было отличить от настоящего.
   – Лила! Вот кто мне поможет! – сказала я и выпрямилась на диване, вглядываясь в окружающее пространство.
   Но как мне ее позвать? Обычно она появлялась сама и лишь тогда, когда считала нужным. Но ведь сейчас она не могла не знать о том, что произошло. И однако ее не было.
   – Лила! Где ты?! – громко позвала я. – Ну появись, пожалуйста! Ты так нужна мне!
   – Появилась, – раздался серебристый голосок, и передо мной возникла белая водяная кувшинка. – И что?
   Цветок плавно покачивался в воздухе, внутри сидела Лила и укоризненно на меня смотрела. Ее белое платьице практически сливалось по цвету с лепестками, золотисто-пепельные кудряшки окружали пушистым ореолом алебастрово – белое тонкое личико, голубые глаза казались покрытыми блестящей голубой эмалью. Зрачков в них я не видела, это сказало мне о многом. Обычно перед тем, как погрузить меня в транс, у Лилы появлялись и расширялись зрачки, и я улетала в их черную бездонность словно в пропасть.
   – Наконец-то! – взволнованно заговорила я. – Думала, ты появишься раньше. Ты же всегда приходила нам на помощь! А мне сейчас так плохо! Грег исчез, я в одиночестве и изнываю от неизвестности: где он, как он, что с ним?
   – А я тут причем? – невозмутимо спросила Лила и начала раскачиваться на кувшинке, словно на качелях.
   Ее кудряшки развевались, уголки крохотных бледно-розовых губ приподнялись. Она явно развлекалась и не обращала на мое угнетенное состояние никакого внимания.
   – Не узнаю тебя! – с горечью произнесла я. – Когда Грег был вампиром, ты охотно нас выручала.
   – Ты сама все сказала, – ответила она. – Когда Грег был вампиром… Но сейчас-то он им не является, так что вы оба – вне нашего мира. Понимаешь? Вы люди, а я к ним не имею никакого отношения. Я другая.
   – Но… – начала я и замолчала, осознав, насколько она права.
   – И сейчас появилась лишь затем, чтобы объяснить тебе это, – добавила Лила и раскрутила кувшинку вокруг своей оси. Та начала быстро вращаться в воздухе, Лила весело засмеялась. Я протянула руку и хотела схватить за лепесток, чтобы остановить ее движение, но мои пальцы встретили пустоту. Лила закончила кружиться и подлетела ко мне. Ее огромные глаза оказались напротив моих.
   – Что-то еще? – спросила она и замерла.
   – Но ведь я никогда не была вампиром, – заметила я, – однако ты часто помогала именно мне.
   – Хорошо, объясню, – кивнула она. – Ты не вампир, однако являлась подружкой вампира. Понимаешь? Сильнейшая энергия Грега словно бы окутывала тебя, а я взаимодействую как раз с энергией. Не могу тебе словами описать процесс, но поверь, что все дело в этом. Грег исчез из нашего времени, к тому же утратил свою вампирскую сущность. Кто он для меня? Обычный смертный… наверное…
   – Наверное? – зацепилась я за последнее слово.
   – Ну да, наверное, – задумчиво произнесла она. – Трудно предположить, что пройдя обратное превращение и сохранив свою вековую память, он стал обычным человеком. Думаю, это невозможно. Он явно другой, чем те, кто его сейчас окружает.
   – Лила! – умоляюще проговорила я. – Раз он другой, то может, ты попробуешь ввести меня в транс? Я умираю от желания увидеть, что с ним происходит. Прошу тебя!
   – Говорю же, мне нужна его вампирская энергия, иначе ничего не получится.
   – Но… ее больше нет, – вновь начала я.
   Кувшинка закрутилась, сомкнула лепестки и словно спрятала в своей сердцевине Лилу. Потом контуры цветка начали размываться, и он исчез. Еще пару секунд в гостиной витал влажный тонкий растительный запах, но скоро развеялся и он. И тут я не выдержала и разревелась. Я так надеялась на Лилу, так хотела немедленно увидеть Грега, побыть рядом с ним пусть и в трансе. Но, увы!
   Успокоившись, решила немного пройтись – дальше оставаться одной в квартире казалось невыносимым. Я вспомнила о Коле. Мне хотелось хоть с кем-то поговорить о моем любимом, и так получалось, что это было возможно лишь с ним. Именно он знал о Греге больше остальных, я позвонила. Коля обрадовался и согласился. Мы договорились встретиться возле метро «Новокузнецкая» через час. Когда я подошла к условленному месту, Коля уже ждал. Погода стояла морозная, падал легкий снежок. Ноябрь – самый темный месяц в году, и хотя было всего три часа дня, казалось, что уже начало темнеть. Все окружающее пространство заливал синий туманный свет. Его огни фонарей золотили, но даже такая красота меня не радовала. Все равно улицы выглядели мрачными. Я понимала, что дело только в моем внутреннем состоянии – без Грега весь мир виделся именно мрачным.
   Коля увидел меня, заулыбался и замахал мне рукой. Я постаралась навесить на лицо дежурную улыбку, но наверное, мне это плохо удалось. К тому же у Коли была развита наблюдательность.
   – Ты очень бледная! – заметил он, когда мы обменялись рукопожатием. – Замерзла?
   – Нет! – ответила я и замолчала, глядя в его карие глаза.
   По правде говоря, мне вдруг стало очень неуютно, хотя Коля и смотрел дружелюбно.
   «А вот если бы нас увидел Грег? – мелькнули мысли. – Навряд ли ему бы понравилось, что, как не успел он исчезнуть, я уже встречаюсь с другим! Но ведь это обычно дружеская встреча и ничего более»
   Однако я точно знала, что нравлюсь Коле.
   – Может, пойдем куда-нибудь? – спросил он.
   Улыбка не сходила с его лица. Он явно был доволен, что я согласилась с ним увидеться. Я кивнула и медленно направилась по Пятницкой в сторону центра. Коля пошел рядом.
   – Как поживаешь? Чем занимаешься? Насколько я понял, свободного времени у тебя предостаточно! Почему ты решила пропустить год в институте? – засыпал он меня вопросами.
   Я действительно должна. С сентября я должна была учиться на втором курсе в МТИКе [3], но из-за наших с Грегом проблем взяла академ на год. Не помню, что сообщала об этом Коле…
   «Ах да! Он же профессиональный шпик, – с раздражением подумала я. – Ему и говорить ничего не нужно. Сам все знает. Однако это неприятно!»
   Я искоса глянула на его профиль, на тугую косичку, болтающуюся на спине, потом нехотя ответила, что решила взять тайм-аут по семейным делам.
   – А тебе не скучно? – полюбопытствовал он. – Не пойму, чем ты целыми днями занимаешься! Я вот без работы не могу.
   – Тоже мне работа! – усмехнулась я. – Следить!
   – Не вижу в этом ничего постыдного, – спокойно ответил он. – А вот когда муж изменяет жене, это подло! Чем плохо, что мы выведем его на чистую воду?
   – Да, да, – быстро согласилась я, так как мне совсем не хотелось обсуждать такие темы.
   В этот момент мы поравнялись с кафе, и я замедлила шаг. Коля понял без слов и тут же предложил выпить по чашечке кофе. Мы зашли внутрь и уселись у окна. В кафе было малолюдно и уютно. Мягкий приглушенный свет создавал интимную атмосферу. Я решила выпить только чашку эспрессо, Коля взял себе кусок пирога с лососем, горячие сэндвичи, кофе и пирожное. Я с трудом удержалась от шутки, вспомнив, какой у него отличный аппетит. Когда принесли наш заказ, Коля без промедления принялся за еду. Мне доставляло удовольствие наблюдать, как он ест и какой довольный у него при этом вид. Грег никогда ничего не ел и не пил, и по правде говоря, мне очень не хватало совместных трапез. Обычно он лишь сидел напротив меня за столом и молча наблюдал, как я ем. А последнее время еще и полюбил для меня готовить. Говорил, что запахи пищи рождают в нем давно забытые ощущения.
   «Ну сейчас-то мой любимый уже наслаждается вкусом реальной пищи» – подумала я и сама себе улыбнулась.
   Коля перестал жевать и замер с поднятой вилкой, глядя куда-то поверх меня. Его глаза округлились, словно он увидел что-то необыкновенное. Я обернулась и вздрогнула – нашему столику, постукивая высокими шпильками и покачивая стройными бедрами, обтянутыми черными брючками, подходила Рената. Выглядела она обворожительно. Короткий норковый жакет распахнут, под ним виднелся черный атласный корсет с выпущенной из-под него белой блузкой, едва прикрывающей высокую грудь. Каштановые волосы разметались по плечам блестящими крупными волнами, большие темно-карие глаза сияли, красные губы улыбались. Я увидела, что появление Ренаты произвело впечатление не только на Колю, многие парни в кафе смотрели ей вслед. Их глаза говорили без слов. Я вдруг вспомнила довольно циничную, на мой взгляд, поговорку отца, что все женщины делятся на два типа: те, которых хотят все мужчины без исключения, и остальные, которых большинство. Рената явно относилась к первому типу. И, как я поняла, Коля тут же пал жертвой ее притягательной роковой красоты. Она остановилась возле нашего столика, обольстительно улыбнулась и мягко произнесла:
   – Добрый вечер!
   Затем сняла жакет и небрежно бросила его на стул. Коля, наконец, вышел из столбняка и беспомощно на меня глянул.
   – Привет, Рената! – сказала я. – Позволь тебе представить, это мой знакомый Николай. А это… сестра моего жениха.
   – Оччень приятно, – заикаясь от волнения, ответил он и даже привстал, чуть склонив голову.
   – И мне, – невозмутимо ответила она и уселась рядом со мной.
   Я искоса посмотрела на нее, не понимая, что ее сюда привело. Конечно, на улице уже стемнело, но я что-то плохо помнила, чтобы Рената любила вот так разгуливать по городу в столь раннее для нее время.
   – Вам что-нибудь заказать? – любезно предложил Коля, не сводя с нее глаз.
   – Не стоит, – ответила она и поправила прядь волос, упавшую ей на грудь.
   Коля затравленно посмотрел в вырез ее декольте.
   – Я вышла прогуляться, – продолжила она нежным голосом, – и вдруг в окне увидела Ладу. Конечно, удивилась!
   – Вы только ничего не подумайте, – торопливо заговорил Коля. – Я в курсе, что Грег сейчас в отъезде по семейным делам. Мы с Ладой всего лишь знакомые, вот я и пригласил ее пройтись, чтобы одна дома не скучала!
   – Какая забота! – криво усмехнулась Рената.
   И Коля тут же покраснел. Он глотнул кофе, потом извинился, сказал, что сейчас вернется, и ушел.
   – Какой нервный парень! – заметила Рената и повернулась ко мне. – Развлекаешься?
   – С чего ты взяла? – нахмурилась я. – Хотела выяснить, что конкретно Коля знает о Греге. Он ведь следил за нами по поручению моего отца.
   – Вот даже как! – задумчиво проговорила Рената.
   – Будто ты не знала! – скептически проговорила я.
   – Знала. Поэтому я здесь! Как думаешь, я ему понравилась? – задала она, на мой взгляд, глупый вопрос, потому что ответ был очевиден.
   – А ты хочешь ему понравиться? – удивилась я. – Поэтому ты рассталась с фиолетовым платьем и надела такой сексуальный наряд? А ведь вы мне заявили, что месяц не будете снимать траур по Грегу.
   – Если это в интересах дела, то можно, – сухо ответила она.
   – Какого дела? – уточнила я.
   – Твоего! – начала она раздражаться. – Вот что, Лада, – молчи, слушай и поддакивай, если будет нужно.
   – Но… – попробовала обидеться я. Рената лишь взглянула на меня. Чернота ее расширившихся глаз была настольно неприятна, что я замолчала. Коля вернулся минут через десять. С небольшим дизайнерским букетом в руках. Он протянул его Ренате и сказал, что просит принять в знак восхищения ее удивительной красотой. Она скромно потупила глаза и взяла букет. Я буквально изнывала от нетерпения, не понимая, что за игру затеяла Рената и о каком важном для меня деле пойдет речь.
   – Но как вы плохо воспитаны! – капризным тоном заявила Рената, улыбнувшись Коле так обольстительно, что его лицо тут же покрылось по#том.
   Вообще Коля мне казался умным и проницательным парнем, и сейчас его мгновенное оглупление выглядело в чем-то даже забавным. Зная, какой магией обладает красота вампиров, я этому особо не удивлялась.
   – Почему плохо? – наконец очнулся он и даже смог оторваться от созерцания лица Ренаты и переключиться на меня.
   – Потому что нельзя преподносить цветы лишь одной девушке, раз уж вы оказались в компании двух, – уточнила она.
   – С удовольствием подарил бы и Ладе букет, но решил: это может вызвать у сестры ее жениха ненужные подозрения, – обстоятельно объяснил Коля.
   – Принято! – кивнула она. – А вы милый, – ласково добавила она и опустила ресницы.
   Я молчала, решив не вмешиваться и дать возможность Ренате раскрыть карты.
   – Я очень рад нашему знакомству! – воодушевился Коля. – Лада никогда мне не говорила, что у Грега есть такая очаровательная сестра.
   – Как-то не пришлось, – пробормотала я, но Коля меня даже не услышал.
   – Чем вы занимаетесь? – не унимался Коля.
   – А ничем! – беззаботно ответила она.
   – Рената прекрасно рисует, – вмешалась я. – У нее необыкновенный дар.
   – Вот как?! – явно восхитился Коля. – Значит, вы художница! Хотелось бы посмотреть на ваши работы!
   – Возможно…как-нибудь, – неопределенно ответила она. – А вы чем занимаетесь, Николай?
   Он глянул на меня, но я сохраняла спокойствие. Никак не могла понять, куда она клонит. Я видела, что Коля колеблется, говорить ли правду. Но, видимо, все взвесив, честно ответил:
   – Я работаю в частном детективном агентстве.
   – Как интересно! – оживилась Рената.
   В этот момент к нашему столику подошли два парня. Они оба глаз не сводили с Ренаты.
   – Простите, – начал один, высокий и худой, с копной черных волос, падающих ему на лицо, – я хотел бы предложить вам пообщаться на весьма интересную тему.
   – Только не поймите нас неправильно! – торопливо добавил второй, полноватый и рыжеволосый. – Мы представители известного уважаемого модельного агентства. Ваша внешность – залог безумного, я бы сказал феерического успеха! Мы хотели бы обсудить… И тут рыжий навел на Ренату фотоаппарат. Она резко ударила по длинному объективу и процедила сквозь зубы, чтобы они убирались. Я видела, что Коля доволен ее поведением, хотя Рената говорила с парнями грубо и даже используя нецензурные выражения. В первый миг они опешили, потом переглянулись и молча ретировались.
   – Представляю, как вам тяжело приходится при такой красоте! – заметил Коля. – И никто вас не защищает от таких вот незнакомцев? – вкрадчиво спросил он.
   – Я недавно потеряла любимого, – хмуро ответила она.
   – О, бога ради, простите, я не знал! – тут же стушевался он.
   Понимая, что Рената имеет в виду Ганса, я украдкой взглянула на нее. Ее лицо осталось бесстрастным. Возможно, она давно поняла истинную цену его так называемой любви и разочаровалась в нем, поэтому так легко пережила все случившееся. Кто знал? Рената всегда оставалась для меня загадкой.
   – Значит, вы работаете следователем? – вдруг спросила она.
   – Не совсем, – оживился Коля. – А что?
   Я видела, что он рад сменить тему разговора.
   – Очень хорошо, что мы с вами встретились, – продолжила Рената, – вы именно тот человек, который мне нужен!
   – Да? – заулыбался он и приосанился.
   – У меня к вам просьба. Если по каким-то причинам ее выполнение проблематично, то вы сразу скажите. Не хотелось бы зря вас утруждать.
   Однако я видела, что Коля готов на все, даже луну с неба достать. И я не ошиблась.
   – Сделаю для вас, милая Рената, все! – взволнованно ответил он. – Говорите!
   – Понимаете, у нас есть, вернее был… близкий родственник, он пропал в 20-х годах прошлого века. Частному лицу получить доступ в архив оказалось довольно трудно. Да и ничего я в этом не понимаю, если честно. Хотелось бы, чтобы компетентный человек узнал, что с ним стало. Уверена, вам это будет сделать намного проще. Конечно, за вознаграждение. Вся наша семья будет вам чрезвычайно благодарна, если вы хоть что-то о нем узнаете.
   Я заволновалась. Значит, Рената решила таким путем выяснить дальнейшую судьбу Грега. Но как мне самой не пришла в голову такая простая мысль! Ведь он сейчас обычный парень, и естественно, что данные о нем сохранились в архивах. Если мне не удастся вернуть Грега в наше время, то в архивах будет отражено, сколько он прожил и когда умер. От волнения у меня вспотели ладони и пересохло в горле. Я впилась взглядом в Колю, но он широко улыбнулся и сказал, что никакого вознаграждения ему не нужно, что эта просьба легко выполнима и он действительно имеет доступ к архивам, даже секретным.
   – Мало ли, что могло произойти с вашим родственником, – добавил он. – Время было сложное. Обещаю, в ближайшее время займусь этим вопросом.
   Рената обворожительно ей улыбнулась. Она достала из сумочки блокнотик и ручку и начала писать. Затем протянула листок Коле.
   – Вот его фамилия, имя, отчество и год рождения, – сказала она. – Жил в Москве.
   – Григорий… – пробормотал Коля, глядя в листок. – Так он полный тезка вашего брата! И отчество и фамилия!
   – Да это так! – улыбнулась Рената. – Это наш прадедушка по отцовской линии, – добавила она.
   – Я позвоню вам, как только что-то узнаю, – пообещал Коля, пряча листок в карман.
   – Лучше Ладе, – мягко ответила она.
   – Понимаю! – заулыбался он. – Не хотите давать мне свой номер телефона! Ну и правильно! Представляю, как вы устали от надоедливых поклонников!
   – Но ведь вы не мой поклонник! – лукаво произнесла Рената.
   Коля снова покраснел. Она встала.
   – Лада, не желаешь составить мне компанию? Хочу с тобой посоветоваться по поводу одного наряда для вечеринки. Если, конечно, Николай не будет возражать, что мы его оставим.
   – О, шоппинг – святое для девушек! – заулыбался он, но я видела, как он огорчился. – Разве я могу возражать?
   Я встала, попрощалась с ним, и мы с Ренатой вышли из кафе.
   – Как тебе это в голову пришло! – восхитилась я. – И почему я сама до этого не додумалась?
   – Да вы, люди, вообще тугодумы! – усмехнулась она и направилась по Пятницкой. – Уверена, этот шустрый паренек скоро все узнает и сообщит нам.
   – Я боюсь, – прошептала я, и Рената повернулась ко мне.
   Ее глаза горели.
   – Чего? – спросила она после паузы. – Уж лучше знать правду!
   – А если Коля узнает, что Грег благополучно прожил, скажем, лет до 70-ти и умер своей смертью в окружении любящей семьи… Ведь это значит…
   У меня перехватило дыхание, я даже остановилась.
   – Это значит, что ты не выполнила своего обещания, не вернула его в наше время и нам незачем ждать полгода, чтобы совершить суд, – констатировала Рената.
   Я вздрогнула и вгляделась в ее лицо. Оно оставалось невозмутимым.
   – Признайся, это идея Атанаса, – сказала я. – Он меня так ненавидит, что решил расставить все точки над «i», не дожидаясь окончания срока, который вы сами же мне и назначили! Ему просто не терпится уничтожить меня… или превратить в вампира.
   – Да, это идея Атанаса, ты угадала, – согласилась Рената. – Но никакой ненависти к тебе он не испытывает, уверяю. Когда ты уже научишься не приписывать вампирам человеческие чувства? Мы – другие, пора бы понять!
   Однако я осталась при своем мнении. Какое-то время мы шли молча. Потом Рената остановилась на перекрестке и спросила, куда я собираюсь.
   – Домой, – неуверенно ответила я, помрачнев при одном только воспоминании о моей огромной и пустой квартире. – Не понимаю, зачем ты меня увела из кафе, – добавила я.
   – Чтобы ты не выдала себя ненужным волнением, – усмехнулась Рената. – У тебя же все на лице написано!
   – А что, я не могу волноваться из-за пропавшего прадедушки моего любимого?
   – Поверь, такое волнение выглядело бы неестественно, а я не хочу, чтобы у твоего наблюдательного приятеля возникли хоть какие-то подозрения насчет всей этой истории!
   – Помню, у тебя был триптих, – нерешительно произнесла я и замолчала.
   – Где Грег? – уточнила Рената. – Хочешь, пошли ко мне? Полюбуешься на него. Если, конечно не боишься.
   – Я вас всех боюсь… всегда, – тихо призналась я и повернула в сторону ее дома.
   Рената молча пошла рядом. Скоро мы оказались в узком переулке. Падал крупный снег. Переулок был пустынным и плохо освещенным. Далеко стоящие друг от друга фонари казались тускло-желтыми, медленное кружение снежинок в их неровном свете выглядело сказочным танцем, и я невольно засмотрелась на это беспрерывное движение. К тому же Рената молчала и словно отсутствовала, и я была ей за это благодарна.
   И вдруг я услышала рядом самое настоящее тихое рычание. Испугавшись, резко обернулась. Лицо Ренаты приобрело хищное выражение, глаза расширились, ноздри раздулись, верхняя губа приподнялась, показались острые длинные клыки. Я отскочила в сторону и вжалась в каменную стену старинного особнячка. Но Ренату, как я тут же поняла, интересовала вовсе не моя персона. Она медленно, с напряженной грацией готового к прыжку хищника, повернулась назад и снова зарычала. Перед ней словно из воздуха возникла девушка. Я вздрогнула и вгляделась в нее. Мне показалось, что это Лера, хотя узнать ее было довольно трудно.
   С Лерой я познакомилась всего пару недель назад. Мы с Грегом ездили отдыхать под Анапу в поместье вампира Константина. Он устраивал что-то типа бала. Оказалось, что был приглашен и Дино, вот он-то и привез с собой Леру. Когда я ее увидела, то сразу поразилась ее эфемерной ангельской красоте. Длинные волнистые светлые волосы, падающие чуть ли не до талии, утонченное нежное личико с распахнутыми голубыми глазами, тоненькая невысокая фигура, манеры девочки-куколки, юный возраст – Лере было всего семнадцать – создавали ощущение полной невинности. При одном взгляде на это прекрасное хрупкое создание появлялось желание ее защитить. И тем более странным казалось то, что Лера выбрала спутником вампира Дино. Однако познакомившись с ней поближе, я поняла, что Лера глуповата и падка на мужское внимание. Она кокетничала напропалую, не разбирая, кто перед ней: вампир, человек или оборотень. Вначале я ревновала ее к Грегу, но потом разобралась в сути происходящего. А вот Рената возненавидела Леру, лишь только увидев, как та строит глазки и заигрывает с Гансом. Она даже предупреждала ее, но Лера из-за собственной глупости, не придала значения угрозам Ренаты и продолжала заигрывать с Гансом. Закончилось все это плачевно. Рената уничтожила Ганса, а Леру на моих глазах чуть ли не превратила в вампира. Рената тогда еще посоветовала Лере покинуть ее территорию и больше не попадаться ей на глаза. И вот такая странная встреча!
   Я впилась взглядом в Леру. Выглядела она иначе, чем прежде. Во-первых, превратилась в брюнетку с короткими волосами с прической в стиле актрис немого кино, это прямо-таки бросалось в глаза. Короткое черное каре, белое лицо, казавшиеся огромными глаза, обведенные черной линией и, крохотные алые губы, подкрашенные в соответствии с модой того времени, и даже черная мушка над верхней губой. Образ довершали черный норковый жакет с заниженной талией, плиссированная юбка, открывавшая стройные ноги в ботильонах, и кокетливая шляпка с торчащими черными перышками.
   – Гадина! – завизжала Рената. – Ты снова здесь?! Я ведь тебя предупреждала!
   Она сделала шаг в сторону, не сводя горящих глаз с Леры. Та шагнула в другую сторону. Увидев, как они начали двигаться по кругу, я содрогнулась – присутствовать при разборке вампиров мне абсолютно не хотелось.
   – А мне на тебя плевать! – не менее громко завизжала в ответ Лера. – Что ты со мной сделала?!
   Она сдернула с левой руки черную перчатку и остановилась, повернувшись лицом к Ренате. Та вгляделась и заливисто расхохоталась. Я не выдержала и сделала пару шагов к ним. Лера подняла руку. К моему удивлению, кисть выглядела прозрачной, словно была из стекла. Рената приблизилась. На миг лицо Леры приняло знакомое мне выражение обиженной маленькой девочки.
   – Странно! – заметила Рената уже более спокойным тоном. – И как это ты ухитрилась?
   – Я?! – снова взвилась Лера. – Рука стала такой сразу после превращения. Остальное тело выглядит нормально, но вот кисть, сама видишь!
   – Она гнется? – с любопытством спросила Рената, но сделала шаг назад.
   – Да! – после паузы ответила Лера. – Словно протез из небьющегося стекла, пальцы двигаются как на шарнирах. Думаешь, мне удобно?! – агрессивно добавила она.
   – А я-то тут при чем? – усмехнулась Рената и снова сделала шаг назад.
   – Но ведь ты несешь ответственность за мое превращение! – сказала Лера.
   – Знаешь, я впервые вижу такое уродство среди вампиров, – задумчиво произнесла Рената. – Надо бы спросить у Атанаса. Чего ты так беспокоишься? Выглядит вполне оригинально!
   И она зло рассмеялась.
   – Оригинально?! – заорала та. – И как, по-твоему, я должна охотиться? Любой парень, лишь только я сниму перчатку, старается от меня смыться.
   – А ты не снимай! – посоветовала Рената. – Придумай себе какую-нибудь сексуальную униформу, что-нибудь типа: черные чулки и черные перчатки с кружевными оборками. Парни от такого просто с ума сходят. Тело же у тебя выглядит обычно?
   И она снова засмеялась.
   – Да пошла ты! – разъярилась Лера. – Думала, расскажешь, что это и как мне избавиться от стеклянной руки, но ты только издеваешься! Ну погодите! Доберусь еще и до тебя и до этой идиотки Лады!
   И она грозно посмотрела на меня. Я отступила назад, от страха мороз побежал по коже. Лера была явно не в себе. К тому же ее прозрачная поднятая рука со скрюченными пальцами и длинными, прозрачными ногтями наводила на меня ужас, словно занесенная для удара лапа неведомого хищника.
   – Убирайся с моей территории! – четко проговорила Рената.
   – Встретимся еще! – глухо ответила Лера и исчезла.
   Но исчезла она странным образом. Пропала вся ее фигура, а стеклянная рука словно задержалась на какие-то секунды, будто в воздухе завис какой-то непонятный хрустальный призрак. Рената даже попыталась по нему ударить, но кисть тут же исчезла.
   – Нда-а, – протянула она, – чудны дела твои, повелитель! Такого я, живя больше двух веков, еще не видела.
   – Но как это вышло? – спросила я, подходя к Ренате.
   – Думаешь, я знаю? – усмехнулась она. – Я сделал из нее вампира стандартным, можно сказать, способом: укусила в яремную вену. Ты же сама все видела. И она прошла превращение. Но чтоб получить такое уродство! Видимо, это какая-то мутация. А что, вполне может быть! Не только вы, люди, вырождаетесь. Значит, и у нас подобное имеется. Будь осторожнее, – вдруг сказала она. – Лера очень агрессивна. От нее сейчас всего можно ожидать.
   – Мне уже все равно! – устало ответила я.
   – Ну-ну, – пробормотала Рената, вглядываясь в мое лицо.
   Я вдруг ощутила такую апатию, что и правда в этот миг без страха думала о смерти.
   – Смотри, Лада, – нервно засмеялась Рената, – хорошо, если она просто тебя убьет. А если решит превратить в вампира? И ты станешь ее подобием, скажем, уже с двумя стеклянными руками?
   – Не смешно! – ответила я, развернулась и пошла в сторону своего дома.
   Рената догонять не стала.
   Оказавшись в квартире, я сразу везде включила свет. Ппри полном освещении мне было легче переносить одиночество. Так и казалось, что Грег где-то рядом – может, на кухне, готовит мне еду, или сидит в кабинете за компьютером, или лежит на диване в гостиной и смотрит какой-нибудь фильм. Я всегда любила погружаться в мир фантазий, а сейчас словно грезила наяву. Мне даже чудилось, что стоит его позвать, и он откликнется. Вновь захотелось плакать, но я сдержала себя. Мне необходимо было собраться, перестать тосковать и найти решение. Я не могла забыть того, что Коля обещал узнать о «прадедушке» Ренаты и изнывала от волнения при одной только мысли об этом. А если выяснится, что мой Грег так и остался в том времени? Я допускала все. И хотя раньше ни секунды не сомневалась, что такая любовь, как наша, способна преодолеть все преграды, даже самые немыслимые, то теперь, оставшись одна, уже практически впала в отчаяние от неразрешимости проблемы. И самое худшее, я не могла связаться с Грегом или хотя бы оказаться в том времени и наблюдать за ним, пусть и оставаясь невидимой. Эта неизвестность изводила.
   Я отправилась в кабинет и взяла роман Рубиана Гарца. В который раз перечитала то место, где он описывает свои ощущения после превращения. Мне казалось, что так я прикасаюсь к тайне и понимаю, что сейчас в эту минуту испытывает Грег.

   «Убогое жилье поначалу ужасно меня раздражало. Я привык к комфорту двадцатого века. Отсутствие элементарных удобств, как ни странно, может довести человека до исступления. К тому же моя память сыграла со мной злую шутку, ведь я помнил все, что произошло в мире за время моей вампирской жизни. Жить с такими знаниями было сложно. Особенно сразу после превращения. Но самым болезненным было, конечно, воспоминание о моей оставленной возлюбленной. Милая Эльза! При одной мысли о ее страданиях, я сходил с ума. И был уверен, что если бы точно знал, что навсегда перенесусь в свое прошлое, то предпочел бы остаться вампиром, существом без души, с утерянным поэтическим даром, но рядом с моей любимой!
   Когда я очнулся в сарае, то поначалу не мог прийти в себя и не скрыл следы содеянного. Меня обнаружил мой брат. Он сразу же заметил веревку с петлей и решил, что я неудачно повесился. Нравы в моей семье царили суровые, самоубийство всегда считалось страшнейшим грехом. Мужчины расценивали это как слабость духа, ну и проклятье рода, передающееся из поколения в поколение, довершало дело. Выходило, что я трус, слабак и к тому же клятвопреступник, раз осмелился совершить попытку самоубийства, хотя знал, к чему она может привести.
   – Мы будем молчать об этом, – заявил отец, когда брат привел меня в дом и рассказал, в каком состоянии меня обнаружил. – Бог милосерден и спас тебя от жуткой участи вампира. Твой брат сказал, что веревка оборвалась. И ты остался жив. Благодари Бога денно и нощно за это! И впредь даже не помышляй о подобном! А мы постараемся забыть о твоем проступке, а вернее даже преступлении!
   Я слушал его молча. А что мне оставалось? Если бы я рассказал всю правду, меня сочли бы сумасшедшим. Каких поистине титанических усилий мне стоило сдерживаться! Но со временем я начал привыкать. Память словно подергивалась легкой дымкой, повседневная жизнь затягивала, и мне становилось все легче. Я вновь начал писать стихи. Это служило мне утешением.
   Скоро я обнаружил, что какие-то вампирские способности у меня сохранились. Например, я видел удивительные сны, которые можно было назвать вещими. Однажды мне приснилось, что дом нашего соседа горит. Будто бы жена его варила мыло для хозяйственных нужд во дворе. Ее позвали в дом, она ушла и забыла о костре и котле с мылом. Подул сильный ветер, искры полетели на сеновал, все тут же запылало. Я так четко увидел все это, словно сам присутствовал. Но на утро никому не сказал о своем сне, а через день все случилось именно таким образом. Помню, как я испугался. Впредь я решил быть более внимательным к своим снам. Но что бы я сообщил тогда? В подробностях рассказал свой сон? Кто бы мне поверил? Меня и так считали в деревне не от мира сего…»

   Я закрыла книгу. Значит, кое-какие способности у Гарца сохранились. Я вспомнила, что говорила Лила. Она была уверена, что мой любимый, несомненно, стал человеком, но совсем другим, чем до превращения.
   «Москва, 23-й год! – размышляла я. – Что я знаю о том времени? Только какие-то факты из учебников истории. Ну и, конечно, я смогла почувствовать ту атмосферу, когда Грег переносил меня в прошлое. Как бы мне хоть на миг оказаться там снова!»
   Я думала, что если увижу его и пойму, что с ним все в порядке, то хотя бы немного успокоюсь. Все эти дни меня буквально разъедало волнение.
   Убрав книгу в шкаф, я подошла к письменному столу, машинально поправила диски, лежащие с краю, погладила ноутбук Грега, отодвинула под настольную лампу мою фотографию в серебряной рамочке. Открыв ящичек стола, достала деревянную шкатулку. В ней хранились драгоценности Грега. Он обожал редкие изысканные украшения и покупал их при каждом удобном случае. Все вампиры со временем приобретали подобные привычки. Это происходило от скуки вечного существования. Кто-то начинал коллекционировать драгоценные камни, кто-то – картины, кто-то редкие книги и так далее. Такие вещицы украшали их жизнь. Я раскрыла шкатулку и начала перебирать кольца, кулоны, подвески, булавки для галстуков. Камни искрились, платина, а Грег приобретал изделия исключительно из платины, матово сияла и казалась теплой. Я достала кулон с нашими инициалами и прижалась к нему щекой. Мне на миг почудилось, что это Грег прижался к моей щеке губами.
   «Лиле была нужна его вампирская энергия, – мелькнула мысль. – А может, в любимых им вещах сохранилась энергия? И стоит мне надеть, к примеру, вот это массивное кольцо с синим океанитом, и она сможет перенести меня в прошлое?»
   – Лила! – закричала я и открыла глаза.
   В кабинете было пусто. Я подождала, потом вздохнула и убрала драгоценности обратно в шкатулку.
   Спала я плохо. Снова мучили всевозможные кошмары. То я видела Атанаса, бегущего за мной по какому-то извилистому коридору, то Леру, целящуюся мне в глаза своей стеклянной рукой, то закованного в наручники Грега, сидящего в каком-то подвале. Встав около полудня, поняла, что не испытываю желания куда-либо идти. Настроение было мрачным. Выпив чашку кофе, я легла на диван в гостиной и и принялась рассматривать картину, на которой мы с Грегом кружились на цветущем лугу. Я впала в прострацию, мне чудилось, что я внутри полотна, в какой-то миг я даже начала ощущать холодное прикосновение пальцев Грега, ясно увидела прозрачную голубизну его глаз, услышала его мягкий голос. Время остановилось.
   Но на закате мне позвонила Рената. Вначале я даже не поняла, что это за звук, настолько погрузилась в мир своих фантазий. Но вот снова раздалась мелодия моего мобильного, и я окончательно пришла в себя.
   – Да, слушаю, – вяло ответила я.
   – Привет! – раздался звонкий голосок Ренаты. – Ну что? Есть новости? Коля звонил?
   – Какая ты быстрая! Не думаю, что все так просто. Вообще-то у него есть и свои дела, помимо твоей просьбы.
   – Знаешь, Лада, я привыкла, что парни, которых я о чем-то прошу, моментально делают все, что в их силах, лишь бы мне угодить, – сказала Рената.
   – Мало ли! Возможно, у Коли сейчас какие-то срочные дела с клиентами агентства и ему просто некогда посещать архивы.
   – Да, все возможно… – задумчиво проговорила она.
   – Неужели ты думаешь, что я не сообщила бы тебе сразу?
   – Кто знает… – ответила она и замолчала.
   – Уверяю, даже если Грег остался навсегда в том времени, я не стану это утаивать. Уж тем более от тебя!
   – Благодарю за доверие, – вежливо произнесла Рената.
   Мы замолчали. Мне хотелось как можно скорее закончить разговор и снова погрузиться в мир, где были лишь я и Грег. Однако Рената медлила.
   – Лера не появлялась? – спросила она после паузы.
   – А должна была? – напряглась я.
   – Ну ты же видела! – раздраженно ответила Рената. – Она явно не в себе! И эта странная рука…
   «Можно подумать, вампиры могут быть в себе!» – мелькнула в моей голове мысль, но я оставила ее при себе.
   – Хочу связаться с Атанасом, – продолжила она, – может, он что-то знает про подобную аномалию. А ты заметила ее новый имидж?
   «Ренате скучно, – предположила я. – И я сейчас для нее вместо Грега? Чего она хочет? Просто поболтать?»
   – Имидж вполне нормальный, – нехотя ответила я. – А Лера еще будучи обычной девушкой казалась мне глуповатой. Так что можно лишь порадоваться, что она сейчас представляет себя актрисой немого кино, а не, скажем, какой-нибудь стриптизершой из Лас-Вегаса. Она ведь до знакомства с Дино работала танцовщицей гоу-гоу в ночном клубе.
   – Вот-вот! – явно обрадовалась Рената. – Тупая девка! Вампир из нее еще тот! Надо было закусать ее до смерти! – агрессивно добавила она.
   – Ладно, я пойду, – быстро произнесла я, так как подобный поворот разговора совсем меня не устраивал.
   – Я хотела предложить тебе забрать картины, – торопливо сказала она. – Но ведь ты к себе не пригласишь?
   – Извини, но нет! Сколько можно это обсуждать. Что за картины?
   – Ты же сама просила! Помнишь тот триптих, где Грег?
   – Ах да! – обрадовалась я. – Я и не мечтала, что ты захочешь с ними расстаться.
   – Думаю, что тебе они сейчас нужнее, – ответила она. – Можешь забрать в любое время.
   Я воодушевилась.
   – Могу приехать прямо сейчас! – сказала я.
   – Хорошо, – невозмутимо ответила Рената.
   Я быстро собралась и вышла из дома. И хотя Рената жила буквально через пару улиц, я решила, что удобнее будет поехать на джипе. В руках большие картины я все равно бы не донесла.
   Поднявшись на нужный этаж, решила вначале зайти в квартиру Грега, принадлежавшую теперь мне. Я открыла дверь своим ключом, я включила свет в холле и остановилась, прислушиваясь к тишине. Холодок побежал по спине, настолько неприятно мне стало. Последний раз мы были здесь вместе с любимым. И вот опять эта пустота! Я ощущала его отсутствие на физическом уровне и это причиняло мне постоянную боль.
   Я скинула дубленку и прошла в огромную гостиную. Тронула выключатель у двери.
   В простенках зажглись бра в виде золотистых и черных шаров и осветили плотно закрывающие окна темно-малиновые портьеры. Из-за обилия черного, малинового, красного цветов комната выглядела довольно мрачно. Ппричем преобладал именно черный. Диваны и кресла были обиты малиновой кожей, на них громоздились черные бархатные подушечки с золотыми кистями на уголках. Пол покрывал черный ковер с рисунком из крупных темно-красных гербер. Стены и потолок поблескивали матовым золотистым узором по черному фону тканевых обоев. Обилие грубоватой черненой ковки придавало комнате еще большую мрачность. Я подошла к огромному портрету, висящему на одной из стен. Это был Грег. Он стоял, откинув голову и глядя словно поверх зрителей. Я видела разметавшиеся по плечам вьющиеся длинные волосы, живой взгляд, румяное худощавое лицо. Он был изображен в распахнутом пальто, с вязанным длинным шарфом на шее. В руке держал какую-то рукопись, свернутую трубочкой. Его лицо поражало вдохновенным выражением и какой-то неуемной жаждой жизни. Рената, несомненно, изобразила его в человеческом облике таким, каким он был еще до превращения. И, видимо, сейчас он выглядел именно так. Возможно, поэтому Рената захотела отдать мне картину. Я знала, что у нее имеются еще полотна, где Грег также изображен простым смертным. Я постояла какое-то время, не сводя с его румяного лица пристального взгляда, потом резко отвернулась и вышла из квартиры. На душе камнем лежала боль, мне даже было трудно дышать.
   «Я верну тебя сюда любым путем! – думала я. – Чего бы мне это ни стоило! Иначе нет смысла жить!»
   Перейдя лестничную площадку, я стукнула в дверь. Потом толкнула ее, она оказалась не заперта. Я вошла внутрь и нашла Ренату в мастерской.
   – Я жду тебя, – сказала она.
   Увидев, что Рената снова в траурном фиолетовом платье, я помрачнела. Но она выглядела спокойной. На полу стояли три картины. Видимо, она только что сняла их со стены.
   Узкие боковые части триптиха изображали Грега в темном полуразрушенном доме. На левой он находился посередине ободранной, заваленной мусором комнаты, его лицо, искаженное страданием, было залито слезами, в руках он держал свернутую веревку. На правой он стоял на грязной деревянной скамеечке и тянулся вверх, прилаживая веревку с петлей на конце к крюку на потолке. Центральная часть триптиха изображала идущего Грега. За его спиной висела все та же веревка, только уже без петли. Вампир с мертвенно бледным лицом, прозрачными голубыми глазами и выражением холодного безразличия двигался прямо на зрителя. Так и казалось, что он сейчас выйдет из картины. Я вздрогнула и коснулась рукой полотна. Потом повернулась к Ренате.
   – Послушай, – начала я, внимательно наблюдая за выражением ее лица, – я подумала… ведь ты легко входишь в нарисованные тобой картины. А здесь Грег изображен как раз перед повешением. Может, если ты войдешь туда, то сможешь поговорить с ним?
   Ноздри Ренаты дрогнули, губы поджались. Я отошла от нее подальше. Она выглядела хмурой и словно смотрела в самую глубь картины, в ее нутро. Но вот она повернулась ко мне. Ее глаза казались непроницаемо-черными, и я не могла распознать их выражение, словно смотрела на отполированные угли.
   – Я могу туда войти, – тихо сказала Рената, и ее лицо приняло более живое выражение, – но тебе это ничего не даст, ведь я окажусь перед самым повешением и последующим превращением. Вот если бы я нарисовала Грега уже после того, как он вновь стал человеком!
   – Так нарисуй! – нетерпеливо произнесла я. – Иначе я сойду с ума от неизвестности! Я должна хоть каким-то способом с ним связаться! Узнать, что там происходит, жив ли он вообще!
   – Легко сказать: нарисуй! – усмехнулась она. – Думаешь, все это создано исключительно по моему желанию?
   – Конечно! – ответила я. – А как же еще?
   – Я создаю картины иначе, – задумчиво проговорила она. – Словно кто-то водит моей рукой в этот момент, и сюжеты возникают будто бы помимо моей воли. Это трудно назвать вдохновением. Скорее я становлюсь участником какой-то неведомой мне игры. Но вот кто второй игрок, не знаю!
   – Провидение, – машинально предположила я.
   Рената отшатнулась, изменившись в лице.
   – Ой, прости! – спохватилась я.
   – Взвешивай, прежде чем сказать, – укоризненно произнесла она.
   – Значит, у тебя сейчас нет порыва изобразить Грега после его обратного превращения? – уточнила я и погрустнела.
   – Как видишь, – пожала она плечами.
   – Я могу забрать себе этот триптих?
   – Конечно! И то полотно, что в квартире Грега.
   Консьерж помог мне спустить картины в машину. Когда я привезла их домой, то просто поставила в гостиной у стены. Они резко и неприятно контрастировали с той ясной светлой картиной, где мы кружились на летнем лугу, поэтому я отвернула их лицом к стене. А через какое-то время перенесла в кабинет Грега.
   Последующие дни прошли без каких-либо особых событий. Я выходила из квартиры всего один раз, чтобы открыть счет в сбербанке и положить деньги. Ршила не просить у мамы ее паспорт, что-то ей объяснять, уговаривать, так как она, несомненно, начнет отказываться. Я просто открыла счет на свое имя, положила туда довольно крупную сумму и заказала пластиковую карточку, решив отдать ее маме и сообщить пин-код, чтобы она сама снимала оттуда деньги, когда захочет.
   Больше я не выходила из дома. Мое существование стало похоже на полуявь-полусон. Подсознательно я ждала лишь одного – звонка Коли, а до этого не хотела никого и ничего видеть и слышать. Я бродила по квартире без всякой цели, часто плакала и это хоть как-то облегчало душу и оживляло ее. Много времени проводила возле картин. Я подолгу сидела в гостиной и смотрела на нас с Грегом на фоне летнего пейзажа, потом шла в кабинет и застывала там перед триптихом. И чем дольше я оставалась в одиночестве, тем быстрее теряла последние остатки мужества и уверенности в благополучном разрешении ситуации. Время шло, ничего не происходило. Я пыталась понять тайный смысл взаимодействия Ренаты и ее картин, но истина ускользала от меня, прозрения не наступало, к тому же мой разум был словно затуманен беспрерывным горем, я не могла рассуждать логично. При одном воспоминании о Греге я впадала в жуткую тоску. Единственным утешением служил кулон с его кровью. Я открывала его, вдыхала запах, и мне казалось, что мой любимый рядом.
   Я начала интересоваться отечественной историей периода 20-х годов. Все факты поставлял мне, конечно, Интернет. Больше всего меня занимал период с апреля, ведь Грег оказался в Москве именно в апреле 1923 года. И я читала все подряд, чтобы проникнуть в атмосферу того времени, понять процессы, происходившие в обществе.

   «Сосланный большевиками архиепископ Иларион вернулся в Москву в начале лета 23-го года. 5 июля он заново освятил храм Сретенского монастыря, который занимали обновленцы [4], и произнес проповедь, в которой обратился к священству, вступившему в обновленческие группы, чтобы они покаялись в церкви всенародно, иначе он не допустит их к службе в алтаре. Присутствующее духовенство публично покаялось, и Иларион освятил церковь от осквернения еретиков…»
   «Изданы «Песни Революции»! Номером вторым идет «Наш Герб», стихи П. Герман, музыка Ю. Хайт. Вдохновенные прекрасные строки, зовущие нас только вперед!
«Что может быть прекраснее и проще
Республики Советского Герба,
Где освящен порывом общей мощи
Стальной союз из млата и серпа.
Будет старый мир расколот
Угнетателям в ущерб!
Нанесет удар наш молот
И подкосит острый серп…»

   «В начале 1923 года все функции по управлению спортом были переданы Московскому губернскому совету физической культуры (МГСФК) при президиуме Московского Губернского Совета рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов…»
   «1923 г. Вышел в свет роман Д. Фурманова «Чапаев». О жизни и гибели героя гражданской войны комдива В.И. Чапаева. Действие происходит в 1919-м, главным образом во время пребывания комиссара Федора Клычкова в чапаевской дивизии…»
   «Холодное лето» О. Мандельштама впервые появилось в журнале «Огонек» от 15 июля 1923 года. Отрывок:
   «Маленькие продавщицы духов стоят на Петровке, против Мюр-Мерилиза, – прижавшись к стенке, целым выводком, лоток к лотку. Этот маленький отряд продавщиц – только стайка. Воробьиная, курносая армия московских девушек: милых трудящихся машинисток, цветочниц, голоножек, – живущих крохами и расцветающих летом…
   В ливень они снимают башмачки и бегут через желтые ручьи, по красноватой глине размытых бульваров, прижимая к груди драгоценные туфельки-лодочки…»

   Я настолько начала погружаться в то время, что, казалось, вижу и улицы Москвы и горожан, слышу гудки редких машин, песни, летящие из открытых окон. И, конечно, я постоянно представляла на этих улицах Грега. Мне было страшно за него, хотя он и вернулся в свое время. Но разве теперь оно ему родное?
   «Как он там сейчас? Что делает в этот самый момент? – постоянно думала я, открывая все новые ссылки и читая все подряд. – Помнит ли еще обо мне?»
   Через неделю такого затворничества мне стало казаться, что я очутилась в параллельном мире. При помощи Интернета я погружалась в прошлое, находила все новые детали той жизни, представляла в мельчайших подробностях дом Грега, видела его самого, его друзей, даже его мать. Я знала, что основное его увлечение – поэзия., поэтому начала искать все, связанное с поэтами того периода. Я внимательно изучила биографии В.В. Маяковского и С.А. Есенина, ведь именно их творчество больше всего любил Грег. Их жизнь меня впечатлила. В школьной программе нам давали сокращенный вариант. Сейчас, узнав множество интереснейших деталей, я совсем по-другому стала воспринимать их творчество.
   Звонок мобильного, раздавшийся утром в воскресенье, вогнал меня в жутчайшее волнение. Дрожащими руками я взяла его со столика. Звонил Коля. В оцепенении я смотрела на телефон, сердце колотилось так, что даже ребра болели, будто оно с силой билось о них. За неделю полной изоляции от внешнего мира я настолько погрузилась в свои фантазии, что морально оказалась не готова выйти в реальность. Мобильный замолчал, и я вздохнула со странным облегчением. Но он тут же зазвонил снова.
   – Да, слушаю, – ответила я, стараясь унять волнение.
   – Лада, приветик! – весело произнес Коля. – Грег уже вернулся?
   При этом вопросе мои глаза тут же увлажнились. Боль усилилась.
   – Нет, – глухо проговорила я.
   – Я вот почему спрашиваю, – продолжил он, – я выполнил просьбу Ренаты и все разузнал про их прадеда. Но ты-то к этому отношения не имеешь, вот и подумал, что могу все рассказать Грегу, раз Рената отказалась дать свой номер телефона. Как она, кстати?
   – Понятия не имею, – ответила я. – С тех пор мы больше не виделись.
   – Понятно, – явно погрустнел он. – И мне ни разу не позвонила! Хотя я так надеялся.
   – Послушай, Коля, – сказала я, – выброси ее из головы! Не для тебя она, понимаешь?
   Он шумно вздохнул. Потом с горечью произнес:
   – Ты мне так понравилась, Лада. И я честно тебе об этом сказал, но у тебя Грег! И вот появилась Рената. Девушка такой красоты, что дух захватывает. Ясно, что у меня никаких шансов. У нее наверняка крутые поклонники, куда там бедному оперативнику частного агентства!
   – В общем, ты сам все сказал, – торопливо ответила я. – Что ты узнал?
   Я задержала дыхание, ладони вспотели, кровь гулко стучала в висках.
   – Прадед твоего Грега действительно родился 21 октября 1905 года, проживал в Москве, окончил семилетку, в возрасте четырнадцати лет поступил в школу ФЗУ [5], через три года ее окончил, работал на автозаводе АМО им. Ферреро [6]… А вот дальше начинается непонятное. В возрасте 18 лет был арестован ГПУ. У меня есть доступ к секретным архивам. Сейчас трудно в подробностях выяснить, в чем его обвиняли, но я нашел сведения, что занималось им УСО [7], а именно, пятое отделение.
   – Пятое отделение? – потерянно повторила я. – Что это значит?
   – Оно специализировалась на борьбе с правыми партиями и антисоветски настроенной интеллигенцией и молодежью. В то время это было очень серьезное обвинение.
   – И что с ним стало дальше? – сорвавшимся голосом спросила я.
   – Удивительно, но документы его дела утеряны, – сообщил Коля. – Есть лишь весьма странная, на мой взгляд, справка, прикрепленная к делу. На ней стоит пометка «особо секретно». В ней говорится, что он был приговорен к расстрелу, но во время приведения приговора в исполнение исчез. Свидетели, солдаты, показали, что после расстрела тело словно испарилось. Всех свидетелей казни отправили на обследование в психиатрическую клинику. Что с ними стало дальше, я, естественно, выяснять не стал, это не моя задача.
   – Как исчез?! – изумилась я, не зная, что и думать.
   – Более точно выяснить невозможно, – ответил Коля. – Это все информация, какая есть в документах дела. Так как ниже есть указание выдать свидетельство о смерти его родным, думаю, что на самом деле его расстреляли. Официально он умер 20 июня 1923 года. Вот все, что я могу сообщить!
   – Спасибо, – прошептала я. – Все передам Ренате.
   – Хорошо, – ответил Коля. – Звони, если что! Ладно, у меня тут кое-какие дела.
   – Спасибо еще раз! – глухо проговорила я и положила трубку.
   Я была ошеломлена полученными сведениями. Выходило, что Грег прожил всего чуть больше двух месяцев после превращения. Однако имелась странная записка, прикрепленная к делу, о его исчезновении с места расстрела. Во всем этом было что-то пугающе непонятное. После долгих раздумий я все-таки набрала номер Ренаты, хотя такая информация могла сослужить мне плохую службу. Раз Грег умер в июне 23-го, значит, он не вернулся в наше время, и вампиры могли спокойно привести свой приговор в исполнение. Я понимала, что меня ничто не спасет, если они решат это сделать.
   – Алло, – раздался мелодичный голосок Ренаты.
   – Привет, – сказала я и замолчала, пытаясь справиться с комком в горле.
   – Слушаю.
   Собравшись с духом, я поведала ей все рассказанное мне Колей. Не утаила ничего, в том числе официальную дату смерти Грега. Она молча выслушала. Я ждала, что она скажет, едва сдерживая волнение и страх.
   – Он не мог вот так просто умереть, – наконец произнесла Рената.
   Ее голос был глухим.
   – И зря я отдала тебе триптих! – продолжила она. – Я бы еще раз попыталась войти внутрь.
   – Но ты же сама сказала, что картина нарисована еще до того, как Грег повесился, и что это все равно ничего не даст, – торопливо ответила я. – Пожалуйста, попробуй изобразить его в тот момент, когда он стал человеком и оказался в том заброшенном доме! Прошу тебя! Умоляю! Вдруг получится? Только попытайся!
   – Пыталась, – ответила она. – И даже нарисовала ту комнату, в которой он должен был оказаться. Но я не вижу Грега. Понимаешь? Внутренним взором не вижу, вот в чем проблема. Он же сейчас человек, видимо, поэтому я вообще его не чувствую.
   Я не выдержала и всхлипнула.
   – Как вы мне обе надоели! – раздался звонкий голосок, и девочка в воздушном розовом платье плавно опустилась откуда-то сверху и зависла в воздухе передо мной.
   – Лила! – обрадовалась я и вытерла слезы.
   – Созвонимся, – торопливо проговорила Рената, и в телефоне раздались короткие гудки.
   – На что бы мне усесться? – задумчиво произнесла Лила, покачиваясь в воздухе. – Пожалуй, на пион. Он в тон моему платью!
   И тут же под ней появился темно-розовый раскрытый пион. Лила устроилась в середине цветка, аккуратно расправила пышный подол на коленях и начала беззаботно болтать босыми ножками. Ее голубые глаза смотрели на меня безо всякого выражения.
   – Лила! – умоляющим тоном заговорила я и сложила ладони лодочкой. – Прошу, умоляю! Сделай хоть что-нибудь! Я умираю от неизвестности!
   – Но ведь ты уже успела кое-что выяснить, – заметила она и улыбнулась, обнажив крохотные белые клыки.
   – Не верю в это! Что с Грегом?
   – Не нужно так нервничать, – пожурила она. – Энергия отчаяния, исходящая от тебя, буквально заполняет пространство и колышет его, словно сильные потоки воздуха. Это неприятно. Мне она не нравится. То, что излучали вы с Грегом, когда находились вместе, было намного приятнее.
   – Хорошо, я постараюсь успокоиться, – быстро согласилась я. – Говори, я вся внимание!
   – Ты знаешь, я не могу взаимодействовать с Грегом, ведь он больше не вампир, – начала она. – Но случилось так, что почти сразу после превращения возле него появился вампир. И я вынуждена была вмешаться. Странно, что Грег оказался способенменя увидеть. Хотя он же не вполне обычный и какие-то способности у него сохранились…
   

notes

Примечания

1

2

3

4

5

6

7

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →