Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Только один ребенок из 20 рождается в день, предписанный доктором.

Еще   [X]

 0 

Загадочный остров Пасхи (Мазьер Франсис)

Книга Франсиса Мазьера «Загадочный остров Пасхи» была опубликована в Париже в конце 1965 г. После этнологических исследований в Конго, Гвиане (Экспедиция Тумук-Хумак), на Наветренных островах, в южной части Тихого океана в 1962 г. Франсис Мазьер вместе со своей женой Тилой отправился на остров Пасхи.

Уже само путешествие на Девятнадцатиметровой шхуне было настоящим приключением: сто пятьдесят дней провели они в борьбе с океаном и одиночеством. Их ждал затерянный в необъятных просторах Тихого океана, обращенный лицом к великому безмолвию Антарктики остров Пасхи, где глаза каменных великанов смотрят на звезды.



С книгой «Загадочный остров Пасхи» также читают:

Предпросмотр книги «Загадочный остров Пасхи»

Франсис Мазьер
Загадочный остров Пасхи.

ГЛАВНАЯ РЕДАКЦИЯ ГЕОГРАФИЧЕСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
Francis Maziere FANTASTIQUE ILE DE PAQUES Paris 1965
Перевод с французского языка с некоторыми сокращениями СТЕРКИНА Г. Я.
и БОБКОВА Б. С.
Комментарии и послесловие написаны кандидатом исторических наук
ФЕДОРОВОЙ И. К.

Рапануйцам, погибшим во время бегства с острова Безмолвия


Там, где волны Тихого океана в упоении бьются о волнорезы из лавы;
Там, где ветры Антарктики мечутся среди неподвижных великанов;
Там, где в безмолвии забытого всеми мира гибнут восемьсот оставшихся в
живых;
Там, куда не залетают уже на отдых птицы, возник когда-то самый одинокий на земле остров. Жители назвали его Матакитаранги - "Глаза, смотрящие в
небо" а первые гордые мореплаватели под ружейные залпы, заглушаемые морским
прибоем, нарекли островом Пасхи.
Само возникновение этого клочка земли настолько загадочно, что с трудом веришь в его появление на карте. Остров Великанов родился в молчании и погиб в забвении. Сможем ли мы когданибудь узнать, не скрыл ли туманный саван
волн какой-то особый мир, от которого уцелело только вот это хрупкое свидетельство?
Волны наступают и разъедают остров, но на страже стоят каменные гиганты. Они еще властвуют над вечным дыханием просторов океана, управляемых Луной,
и на их языке еще говорят обитатели острова.
Нам остается только пригласить читателей последовать в призрачный, но
тщательно обследованный нами мир, чтобы сквозь прах, развеянный ветрами, попытаться уловить его последнее дыхание.
Когда космические корабли, пролетая по магнитному экватору, пересекают ночное небо острова, люди спокойно смотрят на них из-под навеса своих хижин, и мы не можем обойти молчанием совсем особый, но светлый ум тех, кого все
еще называют здесь "другие люди".

Глава 1. КУРС НА ПУП ЗЕМЛИ

[Одно из названий острова Пасхи, порапануйски те-Пито-но-те-Хенуа. Прим. перев.]
22 ноября 1962 года наше судно покинуло берега Франции и отправилось в
длительное морское путешествие, во время которого мы должны были научиться читать изменчивую карту звездного неба.
Сто шестьдесят дней в море, сто шестьдесят дней борьбы с ветрами, с
необъятными просторами океана, а иногда и с самим собой.
Нате судно представляло собой крепкий кеч: 16 метров длины по ватерлинии, 20 метров по борту, 4,5 метра ширины, с осадкой 2,4 метра. Оно было оснащено телеграфом Маркони, 105 квадратными метрами парусности, бизанью, гротом,
двумя стакселями, двигателем Берлие - Дизель и имело на борту четырех мужчин и
одну женщину, которым и предстояло делить поровну все радости и невзгоды.
Мы были бедны, но сильны поддержкой тех, чьи имена с благодарностью
упоминаются в этой книге.
Четыре года мы боролись за эту экспедицию, и потребовалось еще два года, чтобы добиться успеха.
Нашей целью был остров Пасхи, где мы собирались провести археологические исследования, а затем через архипелаг Гамбье добраться до Таити.
Большую часть длительного путешествия нам предстояло идти под парусами, чтобы изучить связанные с течениями и пассатными ветрами возможности миграций, прежде всего в Атлантику, вдоль африканского побережья, оттуда к устью
Амазонки и затем в южную часть Тихого океана.
Лишь раз в год на остров Пасхи, принадлежащий Чили, заходит судно, которое доставляет товары местным жителям. Оно стоит на рейде у Ханга-Роа около
десяти дней.
Только собственное судно давало возможность добраться до острова и
спокойно проводить там работу. Нам и предстояло повторить путь мореплавателей
далекого прошлого.
Итак, наше путешествие сводилось к следующему, выход из порта Антиб
через Гибралтар к Канарским островам, где мы хотели ознакомиться с документами, связанными с первобытными жителями островов - гуанчами, острова Зеленого
Мыса, особенно интересовавшие нас в связи с первыми морскими путешествиями финикийцев. Затем Бразилия, Гвиана, Малые Антильские острова, Кюрасао, Панама,
Тихоокеанское побережье КостаРики, где нам предстояло продолжить работы в основном на склонах вулкана Эль Бару, так как мы рассчитывали найти в культурном слое материал, из которого делали статуэтки, свидетельствующие о цивилизации чисто монголоидного характера.
Дальше мы должны были пройти под парусами мимо загадочного острова Кокос к Галапагосским островам.
3 января 1963 года мы подошли к Галапагосскому архипелагу и с наступлением ночи бросили якорь в бухте Дарвина.
Бескрайняя ночь опустилась над нами, и рев нерпухов, [ушастые тюлени.
- Прим. перев.] отраженный скалами, казалось, перенес нас в потусторонний мир.
Со всех сторон слышался тысячеголосый хор встревоженных нашими прожекторами
морских птиц, гнездящихся на скалах.
Галапагосские острова с их гигантскими игуанами, плавающими в море, с
птицами-монстрами и нерпухами, пингвинами и китами остаются до сих пор самым
удивительным примером заповедника, как будто созданного самими животными.
К великому нашему сожалению, мы пробыли на острове лишь десять дней и,
хотя нам очень хотелось сделать пробные выемки, никакой серьезной работы так и
не удалось провести. Но мы все-таки убеждены, что дальнейшие археологические
исследования помогут обнаружить на этих островах следы пребывания тех, кто отправлялся из Америки вслед за заходящим солнцем.
Эти раскопки были тем более привлекательными, что в Панаме нам сообщили о существовании на Галапагосских островах доколумбового гончарного производства.
Увы! 13 января в 8 час. 30 мин. мы вынуждены были сняться с якоря и
отправиться в одинокий и долгий путь к Пупу Земли. С грустью мы расставались с
нашими маленькими друзьями - пингвинами, жившими на судне. Щемило сердце, когда мы смотрели на исчезающий огненный архипелаг, где животные счастливо живут
на свободе.
Мощное течение Гумбольдта, властвующее над необыкновенной жизнью архипелага, лежит теперь на нашем пути. Море очень холодное. Много китов. Мы еще
долго будем плыть по этой гигантской подводной реке в окружении тысяч тунцов,
мигрирующих к лагунам далеких островов Туамоту.
Ночью на вахте холод иногда пронизывает до костей, но море прекрасно,
и наше судно, подгоняемое шестибальным ветром, неуклонно движется к цели. Девятнадцать ночей мы любовались Южным Крестом, сверкающим над островом Изваяний. Море, волны, повседневные заботы, паруса, за которыми надо следить, как
за первыми шагами ребенка, ослепительный свет восходящего солнца, тревога, охватывающая по ночам, когда усиливается волнение и очень часто вялое и тупое
оцепенение вызывает в памяти прошедшее и заставляет думать о несовершенстве
мира.
Как замечательно можно было бы описать эти сто шестьдесят дней в море!
Суровые испытания и мертвый штиль, восходы солнца на островах... Вот что можно прочесть, перелистывая вахтенный журнал.
"21 января, 9 час. 45 мин., порыв шквального ветра, взяли рифы, убираем кливер".
Вечером 2 февраля наш капитан сообщает, что, вероятно, на восходе мы
увидим те-Пито-но-теХенуа - Пуп Земли.
Переход под парусами от Галапагосских островов до острова Пасхи на
судне водоизмещением 30 тонн был проделан за девятнадцать дней, и этот факт
говорит о том, что до острова можно было добраться и на более примитивных судах за время, достаточное, чтобы не умереть в пути с голоду.
И вот наступила эта незабываемая ночь, ночь ожидания первых птиц вестников земли, ночь, когда под привычный шум ветра буйно разыгралось нетерпеливое воображение.
Первые лучи солнца, пробивающиеся сквозь разорванные дождевые тучи,
окрашивают их в багрянец, и вдруг сквозь пелену дождя проступает пастельная
тень самой заброшенной, но вопреки всему существующей земли.
Борясь с порывистым ветром, мы снова теряем из виду эту землю, над которой властвует и которую разъедает море.
Быстрый рассвет разгоняет тучи, открывая перед нами распростертый над
волнами высокий силуэт плато Пойке. Обрывистый берег из обожженной лавы поднимается на 300 метров над яростным прибоем, неустанно обрушивающимся на подводные пещеры.
В пелене дождя, рассекаемой порывами ветра, в богатой гамме красок все
яснее вырисовывается забытый мир, тайну которого мы, вероятно, так и не узнаем до конца.
Медленно ловя парусами ветер, кружащийся между скал, мы продвигаемся
вдоль южного берега, раскрывающегося и расцветающего перед нами во всей своей
первозданной красоте.
Остров одиночества окружает себя диким неистовством волн, заглушающих
безмолвный зов сотен пещер, покрывающих скалы впадинами своих глаз. Глазами
этих пещер остров вглядывается в сторону навсегда исчезнувших континентов. И
кто знает, быть может, и бешеное вращение стрелки компаса, и этот мощный прибой вызваны одной и той же причиной - повышенным магнетизмом острова.
В спокойных лучах солнца медленно изменяются очертания пустынной земли. Мы идем вдоль берега, расцвеченного фонтанами брызг, разбивающихся об утесы такого близкого, но такого таинственного в своем непонятном величии острова. Не видно ни людей, ни жилищ, кое-где только табуны одичавших лошадей да
бесцельно бродящие стада овец.
На заре мы огибаем мыс вулкана Рано-Као, который можно узнать по трем
птичьим островкам и, стоя на зыбкой палубе, мы все ощущаем смятение и усталость, как от прерванного сна.
Наконец мы бросаем якорь в бухте Ханга-Роа, там, где затихает ветер.
Бараки, несколько деревьев... и запустение, как после боя. Быстро с сухим лязганьем якорь опускается на глубину 26 метров.
Сильный, но приглушенный прибой, ветер доносит до нас аромат земли.
Покой... Воскресная тишина. И на острове Пасхи это время обедни. Как только
бог цивилизованных людей закончит свою проповедь, обращенную к язычникам, мы
сможем сойти на берег.
Полмира отделяет нас от Парижа, где мы старались представить себе лицо этого острова. Однако, как и везде, нас встретил маленький флаг, большая
церковь, уродливые домишки - обычная визитная карточка. Потерянное время, если бы не солнце и не песня морского прибоя, вдохнувшие в нас надежду. Мы устали, но счастливы.
Через несколько часов нам предстоит нанести визит вежливости М. e
Jefe Miitar - господину военному коменданту острова Пасхи, его жене, его заместителю - немецкому патеру разумеется участнику войны 1914 года, и приветствовать солдат, охраняющих остров от опасностей современной цивилизации. Вот
мы и попали в мир нашей страстной мечты, в мир первой любви, которая через
двадцать лет вполне может оказаться уже не столь привлекательной.
Остров Безмолвия никогда не ждет прибытия судна, но всегда надеется на
него.
Наконец от берега отчаливают две лодки и направляются к нам. Мы ждем
их и наблюдаем за робко вступающими на палубу людьми, которые приветствуют нас
с типично полинезийской сдержанностью. Мы встречаем их приветливо. Они привезли с собой curios [Редкие антикварные вещи. Здесь местные кустарные изделия. Прим. перев.] в надежде продать их нам - они очень бедны. И вдруг - взрыв восторга, когда они узнают, что моя жена - таитянка, а мы все французы и что мы
собираемся прожить на острове несколько месяцев.
По их совету мы меняем место стоянки, так как бухта эта опасна, хотя
море и кажется спокойным. Лодки медленно проплывают мимо рифов и скал Ханга-Пико. Перед нами великолепный строгий пейзаж. Проходы из черной лавы образуют маленькую бухточку, где островитяне прячут от ветра свои жалкие лодки. А
там, на берегу, лошади с развевающимися на ветру гривами щиплют редкую траву.
Куда ни кинешь взгляд, всюду видны глыбы обезображенных изваяний, и они очень
похожи на лица людей, которые с любопытством разглядывают нас.
Весть о прибытии судна распространяется с молниеносной быстротой от
хижины к хижине, от пещеры к пещере, где живут те) кого называют рапануйцами.
Со всех сторон на неоседланных лошадях скачут женщины и дети. Все вокруг оживает.
Как прекрасен остров Пасхи! Он похож на Ирландию ранней весной. Но как
печален взгляд у этих людей, чувствующих себя узниками океана. - Иа орана ое!
Это торжественное приветствие полинезийцев. Почти все население острова здесь, но я обеспокоен тем, что не вижу никого из чилийских властей.
Островитяне объясняют, что Jefe Miitar и святой отец только что закончили службу и завтракают.
Что поделаешь! Я принимаю первое же приглашение, так как хочу поскорее найти пристанище для жены. Все хотят принять нас у себя, предоставить нам
свой убогий и все же прекрасный дом. Как приятно, что целых девять месяцев мы
будем жить здесь, среди этих людей.
Как только мы очутились в доме Эстевана, сюда хлынула толпа обаятельных людей со скромными подарками, с бесконечными расспросами о Таити и о
других островах Полинезии, о которых они мечтают, как о свободе. Благодаря их
любезности мы быстро получаем лошадей, организуем быт, снабжение базовых лагерей и судна, на котором постоянно будут находиться два члена экспедиции, так
как по странному упущению за восемьдесят лет владения островом правительство
не удосужилось построить здесь хотя бы маленькую гавань.
Вскоре мы отправляемся с визитом к губернатору - военному коменданту
острова - и к его преподобию, именующему себя королем острова.
Необычайно теплый прием. Губернатор, корветкапитан чилийского морского флота, сообщает, что нас ждут уже почти год. Военному человеку трудно
объяснить, что когда из Европы отправляешься в дальнее плавание на паруснике,
то можно и опоздать на несколько месяцев. Губернатор заверяет нас в своем искреннем расположении и в том, что он готов помочь, чем только сможет; тем не
менее он очень скоро переходит к объяснению особого положения острова Пасхи.
"Вам известно, - говорит он, - что a Jsia de Pascua обладает особым
статутом. Хотя наш остров и является чилийской территорией, он подчиняется
только чилийскому морскому ведомству, которое я и имею честь представлять
здесь".
Нас сразу же предупреждают, что мы не должны будем платить местному
населению больше установленной таксы, что на каждого рабочего, передвигающегося по острову, мне следует испрашивать особое разрешение, что во время моего
пребывания на острове я отвечаю за кражу овец людьми, работающими у нас, что я
должен буду сообщать губернатору о предполагаемой работе, что я не должен давать вина и спирта островитянам, что я не должен позволять женщинам подниматься на наше судно, что я должен сообщать ему о каждом выходе судна в море,
что я должен остерегаться "этих воров и лжецов" и что, конечно, было бы желательно, чтобы я связался с его преподобием святым отцом, знающим всех, всех
крестившим и плюс ко всему еще и страстным археологом.
- Да, и еще последнее, надо бы составить заново ходатайство на получение разрешения производить раскопки.
- Обо всем этом я должен был вас предупредить как губернатор, а в общем все уладится, ведь мы с вами - латиняне.
Нам остается нанести еще один визит - святому отцу, которому здесь так
хорошо: так близко к богу и так далеко от мирской суеты.
Бетонное сооружение с бетонным же крестом отмечает место, где покоится самый великий человек острова, а может быть, и всей Полинезии: тот, кого
звали Эженом Эйро. Он приехал сюда из Франции, чтобы отдать свою душу богу, а
жизнь - людям острова Безмолвия.
Мы смотрим на это простое, обращенное на запад надгробие с прекрасной
и благородной эпитафией:

Остров Пасхи Брату Эжену Эйро,
Который был простым механиком, А стал слугой божьим И преуспел в этом Во имя
Христа.

В наш неблагодарный век, через сто лет после смерти, эпитафия эта звучит очень значительно.
Теперь остается только приветствовать миссионера Себастьяна Энглерта.
Мы входим. Маленькая мирная обитель, беспорядок старого холостяка, типичное жилище ученого. Протянув к нам руки и глядя на нас своими маленькими
острыми голубыми глазками, святой отец встречает нас, мою жену и меня.
Он идет нам навстречу и на безукоризненном французском языке, в котором, однако, есть что-то пугающе кислое, приветствует нас:
- Как я счастлив принять вас у себя! В 1914 году я провел во Франции
два года и так полюбил ее. Я жил в Рубе и в Лёвене - вы, французы, произносите Лувен. - И его такт, и его память равно удивительны. Меня поразило, что он
помнил о пожаре в библиотеке Лувена.
- Главное, месье Мазьер, ничего не предпринимайте, не посоветовавшись со мной. Я могу вам помочь, я знаю всю археологию острова. И еще - не доверяйте туземцам. Они все такие лжецы и воры.
- Простите, святой отец, но разве за тридцать четыре года вы не смогли изменить их психологию?
На этом затерянном и забытом клочке земли то, что показалось бы в другом месте смехотворным, становится трагическим.
Здесь над полинезийцами, мечтающими о жизни и заслуживающими всяческого внимания противников расизма, царствует закон молчания. Дух конкистадоров
оставил здесь свои глубокие следы, и гнилостный запах их бывает порой просто
невыносим. Однако никто, даже сами жители острова, не говорит об этом.
И все-таки на самом деле остров ветров совсем другой. Так начинается
история острова великанов, о которой мы ничего не знаем и следы которой безуспешно разыскиваем.

Глава II. ТРАГИЧЕСКАЯ ИСТОРИЯ ОСТРОВА БЕЗМОЛВИЯ

Чтобы проникнуть в невероятное прошлое трагического острова, необходимо хотя бы коротко остановиться на основных моментах его истории.
Еще в 1687 году флибустьер Девис заметил землю на этой широте, но лишь
в 1722 году Роггевен, командующий флотилией из трех кораблей, открыл остров и
назвал его островом Пасхи в честь святого дня, предшествовавшего этому событию.
В первый день только один островитянин осмелился подняться на корабль.
А потом полученные им подарки привлекли сюда и других людей.
По свидетельству голландцев, были совершены мелкие кражи. В полдень
отряд голландцев высадился на берег, и тут вдруг раздалась команда, открывшая
первую трагическую страницу в истории острова Пасхи: - Огонь!
Многие погибли от пуль, и среди них тот, кто первым осмелился ступить
на палубу корабля.
Как и везде, первые шаги спесивой цивилизации здесь были отмечены
кровью. Однако, прежде чем покинуть остров, голландцы успели заметить каменных великанов, которых они приняли за глиняные изваяния, что свидетельствует
не об очень большой их любознательности.
Записи Роггевена настолько бедны, что из них нельзя даже узнать, были
ли статуи к этому времени уже повалены, а ведь эти сведения могли бы иметь
громадное значение.
Вероятнее всего, что в 1769 году француз де Сюрвиль, командовавший
"Сен Жан-Батистом" - судном, принадлежавшим компании Пондишери, подошел именно к этому острову и определил его координаты - 27 30' южной широты. К сожалению, мы не смогли ознакомиться с документами об этом путешествии.
В 1770 году вице-король Перу, дон Мануель де Амат и де Жумиент, испугавшись, что остров может попасть под господство французов, отправили туда
военные корабли под командованием Фелипе Гонсалес де Хаедо, чтобы захватить
остров.
В торжественной обстановке на плато Пойке были установлены три креста.
Составленный надлежащим образом акт владения островом был подписан островитянами, не умеющими писать поиспански; интересная деталь - один из них начертил
под этим документом знак ронгоронго, изображающий птицу! [Знак идеографического письма острова Пасхи. - Прим. пер.] Этот факт имеет большое значение, он,
вероятно, свидетельствует о том, что письменность на дощечках в это время была распространена.
Один из офицеров написал отчет об этом событии. К сожалению, мне не
удалось познакомиться с этим отчетом.
В 1771 и 1772 годах двум другим экспедициям, посланным королем Перу,
удалось сделать подробную карту острова, названного Сан-Карлос. Повидимому,
эти экспедиции были организованы очень тщательно, и результаты их, если бы мы
могли ими воспользоваться, представили бы большой интерес.
Два года спустя островитяне с восторгом встречали капитана Кука. Но
снова из-за пустяковых краж заговорили ружья.
Кук отмечает интересный факт: он видел множество стоящих и поверженных статуй. Эти сведения точно указывают время заката искусства и религии на
острове.
В 1786 году граф де Лаперуз, руководивший французской экспедицией,
простоял на рейде у острова двадцать четыре часа. Тонкий ум помог ему завязать более сердечные отношения с островитянами, и, несмотря на многочисленные
кражи, огонь на этот раз не был открыт. Этот просвещенный человек и истинный
француз считал, что кража морской фуражки не повод для убийства, напротив, его
садовник раздавал жителям семена, растения, а также коз и домашнюю птицу.
И сейчас еще, спустя почти двести лет после его посещения, островитяне вспоминают о нем, а бухту, где стоял корабль, назвали его именем.
В 1804 году остров посетил русский корабль "Нева". А в 1805 году возобновились преступления. Капитан американской шхуны "Нэнси" из Нью-Лондона
подошел к острову Пасхи, чтобы захватить рабочих для охоты на тюленей. В результате гнусного вероломства ему удалось увезти с собой двенадцать мужчин и
десять несчастных женщин. Через три дня с пленников сняли цепи и выпустили их
на палубу. На следующий же день все они бросились в воду и поплыли по направлению к острову. Шхуна легла в дрейф, и капитан приказал спустить шлюпки в погоню за беглецами. Но как только они приблизились, пленники нырнули и ускользнули от преследователей.
Утомленный погоней, убийца бросил преследование; он видел, что один из
беглецов поплыл на север, а остальные - по направлению к острову Пасхи. Можно
легко представить себе, какая трагическая судьба ждала этих несчастных.
Этот случай имел тяжелые последствия для Пупа Земли. И в 1806 году команде гавайского барка "Каакоу-Маноу" не дали даже высадиться на берег.
Затем в 1808 и 1809 годах на остров заходят другие корабли.
В 1811 году налет на остров совершило американское судно "Пиндос".
Шлюпки, посланные на берег, должны были привезти воду и свежие овощи. Они привезли также по женщине для каждого моряка. После ночи, проведенной на судне,
где матросы показали себя настоящими мерзавцами, несчастных женщин посадили в
шлюпки, но, не доходя до берега, их заставили броситься в море. Матросы в
шлюпках надрывались от хохота, глядя, как они плыли, зажав в одной руке жалкий подарок за ночь, а другой гребя к берегу. Они навсегда сохранят потом этот
подарок - это зерно варварства.
Именно тогда второй лейтенант, Ваден, вскинул винтовку и выстрелил по
группе плывущих женщин.
Экипаж аплодировал прекрасному стрелку. Нельзя без содрогания думать
об этом убийце.
1816 год. Мимо острова проходит русский корабль "Рюрик", на борту великий немецкий поэт-романтик, француз по происхождению, Шамиссо.
Увидев крайнее возбуждение островитян, адмирал Коцебу приказал шлюпкам вернуться на судно. Очень жаль, что художнику Хорису, находившемуся на
борту, не удалось выйти на берег и оставить нам свои ценные свидетельства. Шли
годы. Один за другим шли к острову корабли. В 1862 году зашел сюда французский парусник "Ле Касини" под командованием капитана Лежена. Вернувшись в
Вальпараисо, он склонил святых отцов Пикпуса обратить в христианство население острова Пасхи.
По странному совпадению несколько месяцев спустя произошла на острове
самая страшная драма.
12 декабря того же года в бухту Ханга-Роа зашла флотилия из шести перуанских кораблей. Им надо было захватить людей и отправить их в рабство на
берега Перу для добычи гуано.
Сперва работорговцы пытались напасть на архипелаг Туамоту, но их преследовал французский сторожевик, которому удалось захватить один из кораблей.
Собрав население острова вокруг кучи тряпья, капитан Эгир устроил настоящую
бойню. Восемьдесят его бандитов, угрожая оружием, окружили несчастных островитян, вооруженных лишь копьями с обсидиановыми наконечниками, и захватили в
плен около тысячи человек. Среди них были последние ученые острова и вождь
Маурата с семьей.
Еще сейчас жители острова помнят об этой бойне и рассказывают о воплях связанных пленников, с предсмертном хрипе женщин и детей, о безумном бегстве оставшихся в живых к Рано-Као, где преследователи добивали их. Ненависть
к перуанцам так сильна, что, когда совсем недавно какой-то перуанец прибыл на
остров с чилийским кораблем, который приходит каждый год к берегам острова,
ему пришлось немедленно уехать отсюда.
Так погибли все устные предания Матакитеранги, и последующим поколениях осталась лишь забота искать их следы.
Несколько дней спустя перуанская флотилия со своим грузом скорби направилась к маленькому острову Рапа, чтобы повторить тот же "подвиг". Остров
отчаянно сопротивлялся. Местным жителям удалось захватить корабль и привести
его на Таити, где перуанцы предстали перед судом прокурора Лавижери.
Обеспокоенное всем этим, французское правительство под влиянием Тепано Жоссана, епископа Таити, обратилось к французскому консулу в Лиме Лессепсу
с просьбой выступить посредником перед перуанским правительством. Англия со
своей стороны заявила протест, а в Вальпараисо Эжен Эйро, ставший впоследствии апостолом рапануйцев, возбудив общественное мнение, предложил принять у
себя спасшихся каторжан.
Все старания были напрасны! Приказ об освобождении опоздал, и более
восьмидесяти процентов несчастных рабов, сосланных на острова Чинча, умерли от
тяжелой работы, лишений и болезней. Сотня оставшихся в живых погибла от оспы
по пути домой.
Из тысячи рабов только пятнадцать вернулись на остров, чтобы посеять
там семена смерти.
За несколько месяцев больше половины оставшегося населения острова
умерло от оспы, превратив эту землю в гигантское кладбище. Посетив остров десять лет спустя, Пьер Лоти писал: "Тропинки усеяны костями, в траве попадаются целые скелеты".
Из пяти тысяч жителей в живых осталось лишь около шестисот человек.
В мае 1863 года на шхуне "Фаворит" домой вернулись шестеро рапануйцев,
с ними приехал миссионер - брат Эжен Эйро.
После смерти Эйро, последовавшей 14 августа 1868 года, здесь побывали
и другие миссионеры.
В ноябре 1868 года на судне "Топаз" была вывезена для Британского музея замечательная скульптура, названная "Рассекающая волны". В том же месяце
на остров прибыл миссионер отец Зумбом, он привез с собой домашних животных и
растения, чтобы акклиматизировать их здесь.
И в том же году капитан Дютру-Борнье обосновался на острове и занялся
скотоводством.
1870 год. Чилийская экспедиция на корвете "О. Хиггинс" составляет подробную карту острова и изучает обычаи островитян.
Этот год снова становится свидетелем беспорядков, охвативших остров
Пасхи. Между Дютру-Борнье и братом Русселем вспыхивает непримиримая вражда.
Снова загремели выстрелы, начался грабеж, появились убитые и раненые. В этой
обстановке католическая миссия приняла решение переселить жителей острова на
Мангареву. Часть населения последовала за святым отцом, а другая часть, поддавшись уговорам Брандера, бывшего соратника Дютру-Борнье, отправилась за ним
на Таити.
Дютру-Борнье силой удалось оставить на острове сто одиннадцать человек. Вскоре он был убит.
В 1871 году русский корабль "Витязь" посетил остров с научной целью,
но, найдя там полное запустение, отправился к беглецам- рапануйцам на Таити,
где и получил в подарок от епископа Жоссана одну знаменитую дощечку с письменами.
В 1872 году французский корвет "Ля Флор" с известным писателем Пьером
Лоти на борту заходит на остров. Пьер Лоти очень заинтересовался обычаями оставшихся в живых аборигенов.
Тонкая наблюдательность Лоти позволила ему нарисовать такую яркую картину, что для меня этот документ - самое замечательное описание Пупа Земли из
всех имеющихся.
Воспользовавшись своим пребыванием на острове, Пьер Лоти вывез оттуда
колоссальную каменную голову, находящуюся сейчас в Музее Человека в Париже.
1875 год. Второе посещение острова чилийским кораблем "О. Хиггинс".
1877 год. Исследованием острова Пасхи занимается удивительный француз
- Адольф Пинар. Как и Лоти, он собирает множество предметов, ставших гордостью музеев, и пишет очень яркий и подробный рассказ о своем путешествии.
Через два года, в 1879 году, некий полутаитянин, выходец из королевской семьи, обосновывается на острове, чтобы распорядиться собственностью Дютру-Борнье. Вместе с группой таитян, прибывших с ним, он прожил на острове 20
лет и сумел благодаря своей обходительности и чуткости добиться любви островитян, открывших в нем душу полинезийца. Он принес с собой таитянский язык и
пылкую таитянскую любовь.
1882 год. Сюда зашло немецкое судно "Гиена" с двумя исследователями на
борту. Они оставили очень интересное описание домов Оронго и вывезли множество предметов для немецких музеев.
1886 год. На корабле "Могикан" прибывает американец Томсон, посланный
на остров Вашингтонским музеем. Он публикует хорошо документированную книгу и
вывозит для музея неповрежденную статую и каменные плиты с наскальными изображениями.
В сентябре 1888 года чилийский майор, дон Поликарпо Торо, захватывает
остров для своей страны, а потом очень легко и быстро сдает землю в аренду английской компании "Вильямсон и Балфур".И с тех пор остров принадлежит не людям, а овцам, интенсивное разведение которых истощило землю и уничтожило скудную растительность.
Островитян согнали в деревню Ханга-Роа, обнесли ее колючей проволокой,
оставив двое ворот, через которые можно проходить только с разрешения чилийского военного коменданта. В шесть часов вечера ворота закрываются, и никто не
имеет права передвигаться по острову ночью без специального разрешения.
47 тысяч овец, около 1000 лошадей, 1000 быков, около 50 чилийских солдат и в 1964 году 1000 рапануйцев, живущих в самой невероятной нищете и при
полном отсутствии свободы!
В 1914 году островные власти издали закон, по которому кража овцы карается пятьюдесятью днями каторжных работ.
Под руководством жрицы Анаты вспыхивает восстание. В этом же году после беспричинного обстрела острова Таити на остров Пасхи беспрепятственно заходят шесть немецких крейсеров.
1915 год. Необыкновенная женщина - мисс Раутледж - проводит замечательные этнографические исследования, ее работы до сих пор имеют громадное
значение.
После их опубликования на остров прибывают многочисленные группы исследователей. Франкобельгийская экспедиция 1934 года была самой значительной.
Ею руководил замечательный ученый, ныне покойный, Альфред Метро, который не
смог обойти молчанием ужасные факты, подтвердившиеся, к великому сожалению, и
во время нашего пребывания на острове.
"На острове царит такая нищета, - писал он, - что говорить о переходе
от первобытного состояния к современному уровню развития просто невозможно".
В течение напряженных месяцев работы это неподавленное, а потому и
особенно жестокое нравственное страдание жителей острова помогло нам лучше понять их тонкий ум, а иногда и их детский страх. Оно заставило всех нас горячо
полюбить этих людей, предоставивших нам свой убогий кров. Оно открыло нам их
сердца.
* * *
Наша жизнь на острове постепенно налаживалась. Пользуясь гостеприимством островитян, мы должны были делить с ними все: видя их лишения, невозможно же было думать только о себе. Мы не можем согласиться с ходячим мнением туристов, что эти несчастные люди только и мечтают что-нибудь стащить.
А что бы вы делали на их месте?
Нам никогда не приходилось жаловаться на отношение населения, страдающего, на наш взгляд, только одним недостатком - полным отсутствием воспитания,
но ответственность за это ведь лежит только на тех, кто взял на себя труд отвечать за судьбу острова.
Пусть власти острова, позволяющие себе требовать от рапануйцев один
день трудовой повинности в неделю, лишившие их удостоверения личности и паспорта, запрещающие им покидать остров и всячески их притесняющие, не думают,
что и мы приняли на себя обет молчания.
Вы мешаете островитянам жить, вы и нам мешали проводить наши работы,
однако вам, дорого заплатившим за свою собственную независимость, не следовало бы забывать, что кровь конкистадоров - это недостаток, а не достоинство.
По утрам солнце, окрашивающее тени гигантских статуй, ветер, звенящий
в глубине пещер, открывали перед нами двери острова, где мы узнали столько
необыкновенного от людей, на языке которых умели говорить.
Своими успехами мы обязаны в основном моей жене. Неутомимо и чутко
прислушиваясь к едва теплящейся жизни и чуть слышному голосу стариков, она
собрала рассказы, которые взволнуют и тронут исследователей легенд, добывающих материалы с помощью рекомендованного властями переводчика, впитавшего чужие взгляды и передающего в дополнение свою мораль, свое понятие патриотизма и
свою религию.
Наша группа разделилась на две части. Моя жена оставалась в деревне
Ханга-Роа, где живет все население острова, и весьма успешно собирала материалы для лингвистических и этнологических исследований. На ней же лежала обязанность обеспечивать нас продуктами и один раз в неделю доставлять их в базовый
лагерь.
Мой английский друг Боб Терри, три островитянина и я должны были вести работы по всему острову и устроить для этого два базовых лагеря: один - в
Анакене на месяц, другой - возле наших раскопок на Рано-Рараку на четыре месяца.

Глава III. ПЕРВОЕ ЗНАКОМСТВО С МЕРТВОЙ ЗЕМЛЕЙ

Взгляните на карту острова. Его форма проста и прекрасна. Это треугольник из лавы, со сторонами 24, 18 и 16 километров, 19 тысяч гектаров ланд,
опустошаемых ветрами и овцами. Три потухших вулкана по углам отмечают возвышенности.
В центре - огромная, насквозь продуваемая ветрами пустыня, где редко
селились люди. Все вокруг: пещеры, поверженные статуи, каменные платформы, выложенные плитами дороги, спускающиеся к морю сады, спрятавшиеся под землю петроглифы, каменные дома - пропитано ароматом ушедшей жизни. Как и везде, здесь,
у моря, жили полинезийцы.
Первое, в чем мы уверены, - это то, что остров Матакитеранги около
шестисот лет тому назад был заселен полинезийцами. Хотя их происхождение нам
еще предстоит определить, все археологические и этнологические данные согласуются в этом с замечательными работами мисс Раутледж и Альфреда Метров.
Когда сегодня ночью в лагере, разбитом у подножия моаи [статуи], поднятого в 1956 году норвежской экспедицией, мы будем прислушиваться к "гласу
истории", на другом конце острова моя жена будет записывать предание со слов
старика прокаженного Габриеля Веривери, и это будет единственное имя островитянина, названное в этой книге. Без рук, без ног, покинутый всеми, он уже ничем не рискует, кроме своей медленной смерти. Его потухший взор всегда обращен к Хиве - мечте всей его жизни. Моя жена никогда не забудет, что, когда вы,
Габриель, рассказывали о земле так называемых язычников, на ваших глазах были
слезы. Не вы ли рассказали мне в один прекрасный вечер, когда мы вместе любовались звездами, легенду о людях из-за моря, тело которых разрисовано вздувшимися венами.
Так вот, Веривери, вы умрете от проказы на острове Пасхи так же, как
на моих глазах умирали забытые всеми пигмеи. И никто вам не поверит, потому
что цвет кожи у вас такой, за который в цивилизованном мире платят большие
деньги, но только один раз в год. Вас не услышат, потому что и говорите вы
по-другому, медленно и мягко. Веривери, мне очень трудно писать: ведь когда вы
рассказывали все это, то смотрели мне в глаза, и я чувствовал, что все правда.
Раньше, когда посвященные Матакитеранги говорили, люди должны были вслушиваться и в молчание.
Ваш остров носит два странных имени: Матакитеранги и те-Пито-но-те-Хенуа. Откуда они появились? Ведь имя - это отражение, и правильно произносить
его могут только любящие, а вы, я знаю, беззаветно любите эту землю, волны,
звезды.
"...На двух ладьях вождь Хоту Матуа прибыл на остров Пасхи. Он подошел к Ханга-Роа, высадился в бухте, дав ей название Анакена, потому что был
июль". Интересное совпадение, и сейчас на остров Пасхи можно дойти под парусами только в июле и августе. Эта маленькая подробность является первым и очень
важным фактом в легенде. Почему полинезийский вождь переселился на эту пустынную землю? Может быть, из-за междоусобных войн, которыми полна история? Дальше
в легенде говорится:
"Земля, которой владел Хоту Матуа, называлась Маори и находилась на
Хиве. Место, где он жил, называлось Марае-Ренга... Вождь заметил, что его земля медленно погружается в море. Он собрал своих слуг, мужчин, женщин, детей и
стариков и посадил их на две большие лодки. Когда они достигли горизонта,
вождь увидел, что вся земля, за исключением маленькой ее части, называемой
Маори, ушла под воду".
Содержание этой легенды не вызывает никаких сомнений. Стихийное бедствие действительно имело место, и совершенно логично предположить, что вышеуказанная часть суши находилась на огромном острове, который к северо-западу от
Пасхи соединялся с островами архипелага Туамоту.
В другом предании, рассказанном последним ученым острова, а Уре Аувири Пороту, говорится:
"Остров Пасхи был значительно больше, но изза проступков, совершенных
его жителями, Уоке раскачал его и сломал с помощью рычага..."
Здесь также речь идет о стихийном бедствии. Но гораздо важнее, что в
предании упоминается островок Сала-и-Гомес. Расположенный примерно в 100 милях от острова Пасхи, он был когда-то частью его и назывался Моту-МотираХива остров вблизи Хивы.
Итак, имеются три свидетельства, подтверждающие наше предположение,
хотя общепринятая точка зрения геологов исключает возможность серьезного катаклизма в этой части земного шара, по крайней мере в эпоху существования человека.
Две новые информации опять-таки допускают возможность погружения континента.
Во время кругосветного перехода подводной лодки "Наутилус" военно-морских сил США было отмечено, что вблизи острова Пасхи находится еще неизвестная подводная вершина. Кроме того, во время недавних работ, проведенных профессором X.
В. Менардом для Института морских ресурсов и Калифорнийского университета, была обнаружена не только одна из самых значительных зон разлома по соседству с
островом Пасхи, параллельная разлому островов Маркизского архипелага, но и
громадная перемычка, или гребень, из осадочных пород.
В легенде рапануйцев говорится также, что Хоту Матуа прибыл со стороны заходящего солнца, а ведь на острове Пасхи, на Аху-а-Тиу, установлены единственные здесь семь статуй, обращенных лицом к морю, то есть на запад. По их
расположению можно определить и район бедствия: он находился между островами
Маркизского архипелага и Гамбье.
Нам кажется вполне вероятным, что в результате одного из таких катаклизмов, довольно частых в зоне Кордильер - Анд - Новых Гебридов, архипелаг - я
не смею сказать материк - ушел под воду или изменил свои очертания.
Согласно выводам профессора А. Метро, подкрепленным полученными нами
генеалогиями, некоторыми соображениями лингвистического характера, использованием слова "Хива" и многочисленными этнологическими соответствиями, вполне
можно сделать вывод, что люди Хоту Матуа покинули этот район Маркизских островов к концу XII века.
Заселение острова людьми, пришедшими с Хоту Матуа, совсем не исключает возможности существования других контактов в более ранние периоды, о которых мы будем говорить ниже.
В предании говорится, что, хотя Хоту Матуа принял решение покинуть
землю своих предков при первых же признаках землетрясения, еще прежде он отправил своих семерых сыновей на поиски Пупа Земли, местонахождение которого
было подсказано ему Хаумакой, увидевшим этот остров во сне.
Это наводит на мысль, что если погружение суши и имело место, то оно
произошло значительно раньше, так как во времена Хоту Матуа остров Пасхи был
уже настолько далеко от Хивы, что вождю пришлось плыть до него довольно долго.
Странно, конечно, что в легендах Маркизских островов мы не находим
точных сведений об этой катастрофе, если не считать одной легенды Мангаревы.
И все-таки кажется невероятным, чтобы люди Хоту Матуа могли настолько
исказить события. Возможно также, что катаклизм захватил лишь некоторые архипелаги. Однако это совсем не исключает того, что в памяти жителей островов он
запечатлелся как исключительное событие.
Как и во всей истории островов Тихого океана, начало заселения и здесь
остается неясным и трактуется по-разному. Очевидно лишь одно: какието люди
достигли острова Пасхи до Хоту Матуа и об этом имеются точные сведения. Семеро разведчиков вождя Хоту Матуа сообщают, что до этого путешествия они ничего
не знали о Нгата Ваке и Те Охиро - первых жителях острова Пасхи. По сведениям,
полученным старым Веривери от Ханга а Таукава а Овири, "задолго до прибытия на
остров Хоту Матуа там жили очень высокие люди, но не великаны".
Это единственное свидетельство, которым мы располагаем в настоящее
время, но совершенно ясно, что такая возможность только усиливает таинственность Матакитеранги.
Нам известна легенда о семи разведчиках и Хаумаке, и мы пересказываем
ее очень тщательно, придерживаясь содержащихся в ней сведений.

Глава IV. ЛЕГЕНДА О СЕМИ РАЗВЕДЧИКАХ "Человек, по имени Хаумака,
заснул, а его Дух отправился на Матакитеранги. Он пришел сначала к трем островкам, расположенным у подножия вулкана Рано-Као, и дал им имя Сыновья Те
Таанги, в честь племянников Хаумаки с Хивы.
Он увидел кратер вулкана Рано-Као и назвал его Черная яма Хаумаки.
Затем он пошел искать бухту, где смог бы высадиться Хоту Матуа.
На пути к плато Пойке, на краю острова, он увидел ростки кохе [Папоротник. - Прим. перев.] и отломал один побег.
Обойдя все бухты острова, он остановился в Анакене и, увидев прекрасный песчаный пляж, сказал: "Здесь и поселится Хоту Матуа!"
После этого Дух Хаумаки вернулся на Хиву и сказал: "Там, где восходит
солнце, есть остров, вы будете жить там вместе с Хоту Матуа".
Семеро посвященных сыновей вождя отправились первыми, чтобы обследовать остров и встретить Хоту Матуа. Этих семерых звали Ира, Рапаренга, Куукуу
а Хуатава, Рингиринги а Хуатава, Нонома а Хуатава, Ууре а Хуатава, Макои Рингиринги а Хуатава.
Вышли они из Хивы на одной лодке и, следуя указаниям Хаумаки, прошли
мимо трех островков и высадились в Винапу. Затем они взобрались на вулкан и
воскликнули: "Вот та самая Черная яма Хаумака!" Потом они посадили яме, который привезли с собой. Сажал его Куукуу.
После этого разведчики отправились к восточному берегу острова и
встретили по пути ростки кохе, сломанные Духом Хаумаки. Обойдя скалу Пойке,
они прошли вдоль северного берега в поисках песчаной бухты, куда могли бы зайти лодки вождя.
Но все бухты оказались непригодными для высадки. Тогда они отправились ловить рыбу в Анакену. Придя туда, они сказали: "Здесь и высадится Хоту
Матуа". Не найдя поблизости огня, двое из них отправились за ним в лодку.
Они принесли дерево макои [Кокосовая пальма.
- Прим. перев.], развели костер, нагрели камни и зажарили рыбу.

Во время трапезы братья увидели выходящую на пляж черепаху. Это была
черепаха-дух. Почувствовав, что люди хотят поймать ее, она попыталась уйти в
море и поспешила к скале ХироМоко.
Ира первым бросился ловить ее. За ним последовали остальные, но никто
не мог с ней справиться. Тогда братья обратились к Куукуу. Он схватил черепаху, но она так сильно ударила его, что он остался неподвижно лежать на земле.
Остальные шестеро рассмеялись. Затем они отнесли Куукуу в пещеру, а черепаха
отправилась обратно на Хиву. Куукуу сказал своим спутникам: "Не оставляйте меня здесь одного!" Они ответили: "Мы будем рядом" - и принялись сооружать шесть
каменных пирамид. Братья сказали этим пирамидам: "Когда Куукуу позовет нас, вы
отвечайте - мы здесь!" И они отправились к Ханга-Роа, оставив несчастного Куукуу одного.
Куукуу спросил: "Вы здесь?" Каменные пирамиды ответили: "Мы здесь".
Несколько раз повторил он свой вопрос и умер.
Ира и Рапаренга стояли на утесе Ханга-Роа и смотрели, как волны разбиваются о скалы. Ира сказал Рапаренге: "Направо - Рухи, налево - Пу, вокруг шеи
моаи Хина Риру лежит жемчужное ожерелье. Другое ожерелье находится в Те-Пеи,
на нашей земле Хива".
Из бухты Ханга-Роа они поднялись на вулкан Рано-Као и пошли в Оронго
посмотреть, как растет яме. Там выросли сорняки. Они вырвали их и сказали:
"Это плохая земля!" Братья построили хижину, чтобы провести в ней ночь. Макои
сказал Рингиринги:
"Ты не спи и слушай, а я попрошу Иру и Рапаренгу повторить то, о чем
они говорили на скалах Ханга-Роа, так как тебе придется остаться здесь одному,
а мы вернемся на Хиву".
Когда наступила ночь, Макои спросил Иру и Рапаренгу: "О чем вы говорили на Ханга-Роа?" Рапаренга ответил: "Зачем тебе это знать?" Макои сказал:
"Мне надо знать это".
Ира согласился ответить и спросил, спит ли Рингиринги. Макои толкнул
Рингиринги ногой, тот притворился спящим и молчал.
Тогда Ира сказал: "Направо - Рухи, налево - Пу, вокруг шеи моаи Хина
Риру жемчужное ожерелье".
Рингиринги услышал это и очень обрадовался, что сможет похитить жемчужину и показать ее тем, кто приедет жить на остров".
Многое в этой легенде знаменательно. Кроме того, что семеро разведчиков привезли с собой огонь и дерево макои, еще четыре факта кажутся мне особенно важными:
1. Эти люди с Хивы знали о каменных статуях. "Жемчужное ожерелье на
шее" дает нам еще одно важное свидетельство, поскольку жемчуг имелся только в
лагунах Туамоту и архипелага Гамбье.
2. Пятеро из разведчиков вернулись на Хиву.
3. Они привезли с собой на остров яме.
4. Остров Пасхи имел такую же топографию, что и сейчас. Кроме того,
легенда утверждает, что растительный мир на острове был в то время очень беден.

Глава V. ПРИБЫТИЕ ВОЖДЯ ХОТУ МАТУА

Нам также очень хорошо известно, как прибыл и обосновался на острове
вождь Хоту Матуа. В легенде рассказывается следующее:
"Однажды две лодки Хоту Матуа появились у трех островков, названных
Моту-Ити, Моту-Нуи, Моту-Каокао.
Рингиринги, остававшийся на острове, заметил их со скалы Оронго. Вождь
спросил его, хорошая ли здесь земля. Он ответил: "Это плохая земля, сорняки
заглушают яме".
Тогда Хоту Матуа сказал: "Наша земля тоже плохая, над ней нависла беда, прилив уничтожит на ней все".
Затем лодки разошлись. Лодка Хоту Матуа обошла остров с востока, а
лодка Авы Реи пуа - с запада. Они встретились у входа в бухту Анакена и направились к двум скалам, ограничивающим ее.
Вождь причалил к краю Хиро-Моко, а Ава Реи пуа - к Ханга-Охиро.
Как только Ава Реи пуа высадилась на берег, она родила дочь, а в другой лодке у Хоту Матуа и его жены Вакаи родился сын". По соседству с бухтой
есть и сухие пещеры, и источник пресной воды. Поэтому небольшая группа людей,
а судя по размерам лодок, которые были метров 30 длиной каждая, их было не более двухсот человек, вполне могла поселиться именно здесь. Сразу же были выгружены животные и растения. Нам известно, какие это были растения: таро, яме,
банан, ти (драконник), сахарный тростник, кокос, саженцы санталового дерева и,
вероятно, хлебное дерево. Из животных за время путешествия выжили лишь крысы и
куры, но переселенцы везли с собой также и свиней. Все эти п&heip;

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →