Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Для производства 1 килограмма говядины требуется 16 тонн воды.

Еще   [X]

 0 

Не просто убить… (Наст Алексей)

Глава крупной преступной группировки юга России Иван Данилов весьма трепетно относился к семейным ценностям, поэтому его так возмутило поведение зятя. Распущенность Саввы переходила все границы и бросала тень на честь дочери «дона» Данилова, как звали Ивана Сергеевича «подданные» его преступной империи, а следовательно, и на него самого. Данилов решил наказать зятя и его любовницу Лолиту. Не просто убить развратников, а казнить так, чтобы никому неповадно было посягать на то, что дорого Данилову. «Дон» Данилов прослышал, что в Африке для богатых людей устраивают кровавый аттракцион, приманкой и дичью в котором являются… люди…

Год издания: 2013

Цена: 79.9 руб.



С книгой «Не просто убить…» также читают:

Предпросмотр книги «Не просто убить…»

Не просто убить…

   Глава крупной преступной группировки юга России Иван Данилов весьма трепетно относился к семейным ценностям, поэтому его так возмутило поведение зятя. Распущенность Саввы переходила все границы и бросала тень на честь дочери «дона» Данилова, как звали Ивана Сергеевича «подданные» его преступной империи, а следовательно, и на него самого. Данилов решил наказать зятя и его любовницу Лолиту. Не просто убить развратников, а казнить так, чтобы никому неповадно было посягать на то, что дорого Данилову. «Дон» Данилов прослышал, что в Африке для богатых людей устраивают кровавый аттракцион, приманкой и дичью в котором являются… люди…


Алексей Наст Не просто убить…

Пролог

   С той поры, как отец увёз неверного мужа, подлого Савватея, куда-то в Африку, где у него были какие-то грязные дела, Лариса не скучала ни дня. Она мстила провинившемуся паршивцу мужу изощрённо и жестоко – повар Ашот, шофёр Николаша, охранники Прыщ и Сивый, тренер по теннису Дмитрий, тренер по фитнесу Аркадий, психотерапевт Самуил. Теперь она пригласила в свой альков Эдуарда. Эдика. Он возбуждал Ларису, впиваясь безусым ртом в её податливую «норку», но член у малыша, к сожалению, был маленький. Лариса уже подумывала отшить Эдика, но желание его оральных ласк оттягивало прощание.
   Сегодня всё началось как обычно – Эдик завязал Ларисе глаза, неторопливо приковал её к спинке кровати, а после жадно приник к её «норке». Лариса не стонала, а тихо вздыхала. Скоро наступит пик наслаждения, а после Эдик войдёт в её лоно тонким, коротким членом и быстро-быстро, словно кролик, станет совокупляться. Лариса сегодня задумала жестоко «наказать» Эдуарда – как только он прекратит терзать её языком и соберётся «получить своё», она крикнет ему: «Эдик, негодный мальчишка, немедленно развяжи мне глаза» – и ногой столкнёт его с себя. О-ля-ля! Это будет здорово! Да, вот оно – уже.
   Лариса глубоко выдохнула – язык Эдуарда вышел из неё. Сейчас он будет впихивать в нее своё убожество, и она…
   – А-ай! – вскрикнул Эдик. Как ему не терпелось!
   Лариса не успела осуществить свой план – толстый и очень твёрдый, словно стальная палка, член ворвался в неё и стал ходить бешеным поршнем. Вот это номер! Эдичка так возбудился, что его член распух до нормального размера! Против воли, Лариса застонала от удовольствия. Она отдалась соитию, уходя в пелену импульсов наслаждения. И вдруг поршень замер, извергая в её лоно горячие струи.
   – Нет, мальчик, ещё! Я не кончила! – вскрикнула Лариса.
   Повязку с глаз грубо сорвали.
   Лариса обомлела – на неё смотрел грозный Карен Балаян!
   Лариса сжалась от ужаса, пыталась освободиться, соскользнуть с кровати, но она плотно сидела на тугом члене. Карен хлестнул её ладонью по щеке.
   – Зато я кончил, сучка… Куда твой папаша-маразматик дел мою жену?
   Лариса ловила воздух ртом – её изнасиловали, избивают, может, убьют, и всё из-за ужасной Лолиты. Она посмотрела в сторону двери. Там с невозмутимыми лицами стояли громадные мужланы Армена Балаяна, дяди Карена. А бедного Эдуарда, зажав ему рот огромной лапищей, громко пыхтя, насиловал убийца Кондрат. Двухметровая гора мышц, пустой взгляд. Эдик на его фоне походил на рахитичного карлика. Из его широко раскрытых глаз катились крупные слёзы.
   – Что молчишь, дрянь? – Карен сжал рукой лицо Ларисы. – Твой упырь-муж домогался моей Лолы? Ведь так, сучка? А ты решила сжить её со свету! Думаешь, твой папаша всесильный? Надо было мне раньше всё это прекратить! Но ничего, я смогу постоять за себя!
   Карен поднялся с Ларисы – его член всё ещё был крепок, он с трудом натянул плавки и застегнул брюки. Кивком указал на Ларису:
   – Берём её с собой.
   Кондрат, завершив акт мужеложества, толкнул бессильного Эдуарда на пол:
   – Что с этим?
   Карен секунду смотрел на содрогающегося от рыданий худенького хлюпика, коротко произнёс:
   – Утопи его в бассейне.
   – Нет, нет! – вскинул руку Эдик, давясь слезами. – Прошу вас! Я ничего никому не скажу! Я соберу вещи и уеду навсегда. Буду жить тихо. Прошу вас, прошу! Я простой уборщик бассейнов, маленький человечек. Я ничего не знаю и буду молчать.
   Здоровяк Кондрат усмехнулся:
   – Может, его тоже возьмём с собой?
   – Он тебе понравился? – хмыкнул Карен.
   Кондрат сразу потушил в себе доброе начало, огромной лапой ухватил Эдика за волосы, рывком поднял на ноги, но у того колени подгибались от наполнявшего его ужаса. Он заныл, гундося:
   – Пожа-а-луй-й-ста-а, не надо.
   Кондрат с придыхом всадил хлюпику кулаком в живот, вырубив его, вскинул обнажённое тело на плечо и пошёл к двери, услужливо распахнутой другими бандитами.
   Лариса, придя в себя от шока, заорала:
   – А-а-а-а-а!!!
   К ней кинулись и двумя сильными ударами в лицо заставили замолчать. Словно тряпичную куклу, отстегнули от спинки кровати.
   – Карен, может, мы её тоже отымеем? – спросил один из дуболомов.
   – Валяйте. Я пошёл к машине.
   Выйдя из спальни в широкий длинный коридор, Карен прошёл мимо распростёртых в неестественных позах убитых охранников Ларисы – Прыща и Сивого, вышел из дома, тяжело вздохнул, посмотрев на плавающее в бассейне тело Эдуарда. Следом за ним из дома вышел плюгавый Вазген, вытирая окровавленный нож о белоснежный платок, – на кухне он зарезал повара. У «дона» Данилова много врагов, и чем позже он поймёт, кто совершил налёт на виллу Ларисы, тем больше шансов покончить со стариком а, может быть, и со всей «семьёй».
   Убийца Кондрат дожидался Карена у машины, заранее отворив для него дверь. На физиономии подонка было написано абсолютное равнодушие ко всему вокруг – он стоял у машины, жевал резинку и смотрел в небо. Карен заметил, что негодяй успел открыть багажник – для Ларисы.
   Да, как непредсказуема судьба, подумал Карен. Она за долю секунды может перевернуть жизнь на сто восемьдесят градусов…

Глава 1

   Всё в этой газете принадлежало Савватею Суеву – компьютеры, принтеры, копировальные аппараты, столы, стулья, видео– и звуковая техника, авторучки и бумага для записей. Ему принадлежали все смазливые сотрудницы газеты, которых Савватей (образцовый семьянин) имел по специально составленному графику.
   И лишь одна Лола Балаян не желала принадлежать Савватею.
   И он её за это ненавидел…
   Каждую субботу Савватей вызывал Лолу в свой просторный кабинет и велел, задрав юбку, вставать в известную всем дамам позу, опершись руками о стол.
   Лола покорно исполняла приказ…
   Савватей, толстый, в белой рубахе, в цветных подтяжках, при галстуке с яркими цветами, не спеша расстёгивал брюки и вынимал верного «друга».
   Все прелести русоволосой, смуглокожей Лолы были въяве – загорелая гладкая попка, стройные, широко расставленные ноги и конечно же вожделённая «норка», красиво обрамлённая специально обесцвеченными волосиками. Что же ещё требовалось Савватею? Но он был недоволен.
   – Ты уступишь или нет? – взъярился Савватей, ощущая полную беспомощность перед прелестями Лолы, несмотря на тугой твердостоящий член.
   – Нет, босс, не просите. Я уже говорила и скажу снова – я буду верной женой своему Карену. Пользоваться мной как женщиной сможет только он!
   Проклятая Лола, отправляясь на службу в газету, помещала в свою «норку» специальное устройство – изобретение японских инженеров – ловушку для насильников. Ловушка напоминала тампон, но, когда ничего не ведающий насильник пропихивал свой алчный член в «норку», из тампона выстреливала игла, пронзая самое чувствительное мужское место!
   Савватей в первый раз не поверил Лоле, когда она честно призналась – вот я вся, но не изменю мужу, и полез шаловливыми толстыми пальцами Лоле между ног. Иглу, глубоко вошедшую под ноготь, пришлось вынимать в больнице.
   Савватей посмотрел на свои пальцы. Что было бы, не прояви он тогда известную осторожность? Был бы сейчас кастратом.
   Прощай уважение друзей и врагов, прощай налаженный бизнес, преуспевание, семья. А всё из-за проклятущей Лолы!
   Недоступные Лолины прелести всё больше раздражали Савватея.
   – Как ты можешь считать себя верной женой Карену, если ты занимаешься со мной сексом в задний проход?! Как?! Объясни. Это же тоже секс, настоящий секс, а не гимнастические упражнения! – злился Савватей.
   – Я с вами занимаюсь любовью через задний проход. Пусть так. Но моё лоно принадлежит супругу! Только ему! Я понятно выразилась?
   Савватея чуть не разорвало от злобы.
   – Не важно, куда тебе погружают член! Главное, что это – секс! И ты не можешь считаться верной женой, как бы ни уговаривала себя! Ты шлюха, и должна признать это! Ты гадкая, мерзкая шлюха. Доступная любому мужчине, который тебя пожелает… Нет! Ещё хуже! Ты сама предлагаешь себя мужчинам и требуешь плату за близость с тобой!..
   Савватей опомнился от того, что наговорил, и тут же поспешил исправиться:
   – Я обожаю тебя! Одно твоё слово, и мы были бы самыми счастливыми любовниками…
   – Я верю в то, во что верю.
   Лола была спокойна и неумолима. Прекрасна в своей наготе и божественна в своей гордости! Кому под силу обладать такой женщиной? Только королям и президентам!
   Савва снова разозлился, выкрикнул:
   – Пустые слова!..
   Она молчала, выражая тем самым протест.
   Савватей подошёл к Лоле сзади и медленно проник в её «другой проход». И сразу напрягся, поняв, что совершил старую глупую ошибку!
   Она (эта тварь!) специально не пользовалась по субботам туалетной бумагой и всякими гелями, чтобы досадить ему (могучему Савватею Суеву), когда он, смирившись, в который раз удовлетворял свою страсть через её задний проход.
   За это он тоже ненавидел Лолу, ибо после «неправильного» соития его член покрывался кровавыми ссадинами и нудно болел…
   Кончив, Савватей, вздыхая, осмотрел свой член (опять в ссадинах!), хлопнул Лолу по красивому, загорелому заду:
   – Пошла прочь! Даю тебе последний срок… Если в следующую субботу не уступишь мне, я выгоню тебя из газеты, а твоего мужа уничтожу!
   Лола, побледнев, прошипела:
   – Вы не смеете тронуть Карена! Его дядя…
   – Я знаю, кто дядя твоего Карена, всегда знал это, знаю, что Карен гордец и не очень-то почитает достойного родственника…
   Лола не нашлась что ответить, потом почти выкрикнула:
   – В следующую субботу у меня начнутся критические дни!
   Савватей хмыкул:
   – Что ж, я потерплю… Иди работай… Твоя прошлая статья меня не удовлетворила. К чему нашей газете разоблачения? Это может озлобить конкурентов! А я не хочу, чтобы мое уважаемое имя трепали бульварные газетенки!.. Лола, я тобой недоволен, и дальше так продолжаться не будет!
   Савватей обернулся, подавившись словами, которые ещё хотел сказать, но дверь за Лолой захлопнулась…
   «Вот сука! – подумал Савватей. – Совсем оборзела!»
   Потом внутренний голос заявил ему, что не стоило ругаться по такому ничтожному поводу (неудача в сексе для внутреннего дурацкого голоса, это ничтожный повод!). Савву аж затрясло!
   Суев потряс указательным пальцем вслед ушедшей из кабинета «непокорной» Лоле, потом, морщась от своей неудачи, плюхнулся в кожаное крутящееся кресло. Всё плохо!..
   Конкуренты, Лола, жена… Всё плохо! Всё не так!..
   Мысли были самыми мрачными…

   Савватей вырос на рабочей окраине Новороссийска, кое-как окончил школу, отслужил в Советской армии, потом попал в банду Данилова, где выполнял грязные поручения: бил, опускал, собирал дань, дважды лично совершил убийство ножом… До сих пор частенько вспоминал о тех случаях, неоднократно видел всё во сне, во всех подробностях, но раскаиваться не собирался, считал, что всё делал правильно, как велел ему великий «дон» Данилов!
   С годами он дослужился до «бригадира» боевиков и сразу попросил руки дочери крестного отца! Почему он это сделал, нормальные люди не смогут объяснить. Это был дерзкий поступок. За такое могли отвернуть голову в три минуты! Но он это сделал! Он пересилил страх смерти, желая лучшего, имея очень много… Как такого человека назвать? Героем? Савва на героя не тянул. Не был он героем! Он был решительным! И только…
   Дочь «дона» Данилова звали Лариса.
   Это была разбалованная красивейшая белокурая бестия! Один её яркий, колдовской взгляд вызывал желание. И ещё она была жутко умна и образованна!
   Таких прекрасных женщин в мире было наперечёт (это Савватей знал верно – он иногда смотрел «Новости» и канал «Культура»), и одной из них была она – Лариса! Красавица и умница! Как в такую не влюбиться? Если ты нормальный, сильный мужчина, не влюбиться в этого ангела было невозможно. Савватей и влюбился. Или внушил себе, что полюбил обалденную красавицу из «светской» тусовки. Средств, чтобы подкатить «на уровне»… у Савватея хватало, Но её папа! Всесильный и злой, имеющий свои планы на брак дочери… Это была загвоздка! Савватей для него был никто!..
   Но Савватей не испугался, попросил руки, явившись прямо к семейному обеду с двумя огромными дорогущими букетами (один букет – любимой, второй – её маме!)… Он был уверен, что на самом деле любит эту «фарфоровую куколку». А как её не любить, если она была идеалом для Савватея, на который стоило равняться?! Поэтому Савватей, презрев свою робость перед невестой, которая его никогда не видела, наплевав на могущество её папы, пришёл и заявил, робея, глотая от испуга слова и тушуясь, что хотел бы, очень хотел бы, если бы, как бы, то есть, как бы…
   Самый жестокий авторитет Краснодарского края Данилов не отказал, потому что обалдел от великой наглости Савватея, и ещё «дон» знал, что на Суева всегда мог положиться… Он же не зря заявлял всем на каждом шагу: «Савва – мой сын! Мой сынуля! Мой верный пёс, который перегрызёт глотку каждому, если почует, что кто-то только подумал, только начал затевать что-то против меня!» И «дону» Данилову верили, ибо всё так и было!
   Поэтому Савватей Суев ныне обладал приличным состоянием и газетой, через которую отмывал все грязнодобытые бандитским ремеслом деньги. «Отмывал» не только для себя… Для себя он «вычищал» процента два, остальное – для «дона», который был настолько сильным, что даже не ездил на «стрелки-разборки» в столицу, считая эти «съезды» чем-то давно отжившим, как ныне считают в Генштабе армейское построение, состоящее из дивизий, устаревшим, а новый, мобильный строй из бригад – веянием нового времени, новыми «нанотехнологиями»… Данилов так и говорил Савватею, перебрав водки в его кабинете главного управляющего газетой: «Савва, как всем нам велел президент, переходим на технологии и проводим модернизацию!»
   Савватей пытался уточнить: «Вы сказали: «технологии», а забыли приставку: «нано».
   – Что?! – горячился тесть, совершенно пьяный. – На! На? На? На! Это не мы должны говорить, это нам все будут говорить. На! А потом снова – На!
   – Технологии, – подсказывал подобострастный Савватей.
   «Дон» был «укатан» по полной программе, но ещё шебуршился:
   – Да. Да… На! Это самое, на… – и вдруг, узнав Савватея, произнёс историческую фразу, которая окрылила Суева: – Савва! На-а!.. На-а! Все нам будут говорить: «На-а!.. На-а»!
   И впал в пьяное забытьё…
   Но идиллия отеческой заботы о «сыне Савватее» кончилась давно, хотя её видимость держалась последние годы, и казалось, что никогда гной противоречий не прорвётся вонючей жижей наружу!
   Как бы этого хотелось!
   Но не сбылось… Это случилось сейчас. Для Савватея удар стал неожиданным, хотя он готовился к нему с той поры, как женился на Ларисе. Он чувствовал, что не «свой», что Данилов всегда считал его выскочкой и готов был заменить в любой момент на того, кто показался бы ему более подходящим… А Лариса… Савватей верил, что любил её, но знал, что ей было абсолютно всё равно, кто будет её мужем – привычный Савватей или новый кандидат от отца. Она была покорной дочерью. Капризной в своих прихотях, но покорной во всём остальном. Она всегда безропотно выполняла всё, что велел ей отец… Потому… потому были эти оргии в кабинете с сотрудницами, и эти унизительные попытки «обломать» Лолиту Шустер, в замужестве Лолу Балаян, и этот секс, который для него был не секс, а плевок в душу…
   Чтобы они все сдохли – «дон» Данилов и его разбалованная дочурка. Савватей ненавидел их обоих. Сначала ненавидел только Данилова, а теперь, после стольких лет «совместной жизни» с Ларисой, ненавидел их обоих – яблочко от яблоньки недалеко падает. Каков папаша, зверь и придурок, такова и доченька, развратная мразь!..
   Савватей частенько обращал внимание на то, что «дон» Данилов давно испытывал огромное желание порвать «любимого» зятя за его «тупость» и непонятные «дону» самовольные выкрутасы. Единственной тоненькой ниточкой, которая связывала Савватея с жизнью, была «любовь» к нему Ларисы… Савватей не понимал её частых истерик, постоянных выпадов в его сторону. Он кожей чувствовал, что безразличен Ларисе, но та была так страстна с ним, так ласкала, так ублажала, что иногда в его мозг закрадывалась нелепая мысль, будто он действительно любим…
   Была такая любовь реальной или показной, Суев этой привязанности не ценил… На то были веские причины…
   Он бы смирился со многим, но Лариса была «безбашенная», не умела говорить «нет» своим желаниям. А хуже всего было то, что его молодая жена, воспитанная в Америке, не признавала правил, общепринятых для замужних женщин, – она любила веселиться и любила красивых мужчин, почти мальчиков. Из-за этого Савватей ненавидел Ларису. Если бы не её могущественный отец, давно бы задушил подушкой. И скормил пираньям… Он думал об этом не раз, думал многократно, каждый раз всё более изощряясь в своих мыслях!
   «Неужели я её так ненавижу?! – спросил себя Суев, тут же наполнившись ярой ненавистью, которая даже мешала дышать. – Гадкая американская шлюха…»
   Савватей подошёл к высокому аквариуму, где беспорядочно шныряли зубастые хищницы, прищурившись, секунду смотрел на голодных пираний. Это были самые жестокие мясоеды из Амазонки, выловленные специальной экспедицией, которую Савватей проплатил из своего кармана… Ходили слухи (он был в них не уверен), что пираньи, живущие в аквариумах, давно перестали быть кровожадными хищницами, а всё потому, что из поколения в поколение плодились в неволе… И Савватей отправил двух «удодов-рыбаков» за самыми дикими тварями, самыми кровожадными, самыми «отморозками» из рода зубастых хищниц. Он заплатил им «сотку» (сто тысяч долларов!), чтобы только «удоды» добыли ему реальных людоедов. И не надо считать Савватея самого удодом, которого можно «нагреть», купив «рыбок» и сэкономив на экспедиции, подсунуть ему «туфту». Людей он знал, а люди знали его. Они всё провернули за тридцать тысяч зелёных, а остальное оставили себе «на чай». Неплохие чаевые! Но и у Савватея в высоком длинном аквариуме ныне бились в неимоверной злобе жуткие бестии, на ярость которых даже взглянуть было жутко. Думалось, они могут выпрыгнуть из аквариума и впиться в горло, в глаза, порвать губы и щёки. Это были сущие дьяволы. И они были в аквариуме у Савватея. Он боялся их, но повелевал ими… И вот что он сделал бы с женой… Он бы… Да… Разрезал бы Ларису на куски и тихонько скармливал этим тварям.
   Он взял пинцет, открыл скляночку, где суетились головастики, захватил одного и бросил в аквариум. Вода забурлила… Секунда, и щуплое тельце разорвали в клочья.
   Так бы и её сожрали, эту стерву! Кусок за куском!..
   Измены жены бесили Савватея. Да, она любила юных и красивых, а он был старый и некрасивый… Наверное, эта курва и сейчас трахалась с новым садовником Никитой – худеньким пареньком со светлыми волосами, зачёсанными на прямой пробор. Он издали чем-то напоминал голливудского киноактера Леонардо ди Каприо… Из-за его схожести с заокеанской кинозвездой Лариса и приголубила вздорного мальчишку. Для чего? Чтобы ухаживать за садом? Да что за ним ухаживать! Глупости всё это! Старый дед Белянкин, дежуривший у ворот, прекрасно мог бы окучить землю под кустами и полить деревья. Эту должность Лариса придумала, чтобы нанимать всяких юных говнюков для своих утех! Она и Никиту, этого оборванца, высмотрела не из-за его умения что-то делать, а потому, что он был смазлив. Юный ублюдок! А кто он? Сопляк. Нищета. Воровал помидоры на городском базаре!
   Ну нет! Сегодня Савватей не позволит голубкам порезвиться – раз ему сказала «нет» Лола, он тоже всем испортит день!
   Эта мысль настолько овладела его сознанием, что Савватей, презрев все важные дела, бегом бросился из своего кабинета, мимо секретарш, через обширную «приёмную», спустился по мраморной лестнице в вестибюль, к золочёным древневавилонским дверям царя Набонида, выкраденным из иракского музея во время штурма американцами Багдада, а ныне висевшим в петлях проёма офиса «Курортной газеты». Савватей, без всякого почтения к древностям, так шарахнул дверьми, что напряглись все секретарши в приёмной на втором этаже, а их было целых шесть (нельзя же отказать видным чиновникам в трудоустройстве любимых дочур!).
   Как рассказывал «дон» Данилов, он выкупил «шумерские» ворота в Израиле – ребята, по заказу злодеев-коллекционеров из цивилизованных стран, так прошерстили багдадские музеи после прохода передовой наступательной линии американцев, что историкам оставалось только рыдать! Победители-оккупанты-американцы, естественно, забрали все ценные раритеты, что ещё оставались… Раритеты стоили миллионы долларов. А некоторые – миллиарды!..
   Война – суперприбыльный бизнес!
   А как было в Египте, когда Мубарака валили?! Там «мародёры» (спецназы из Европы и США, по заказу миллионеров-коллекционеров) так прочесали музеи Каира и других городов с их сокровищами Древнего Египта, что только тлен остался. Даже самую знаменитую золотую статую египетского фараона вывезли… Где она теперь? В подвале какого европейского замка?
   Савватей этими мыслями не задавался. В Ираке американцы дёргались от бессилия, глотая пыль песков пустыни? Хорошо. В Афганистане глотали песок и томились от безысходности? Их проблемы! Данилов подвесил вместо нормальных железных дверей с кодовым замком и домофоном этот древний хлам? Это его головная боль! А он, Савватей Суев, сейчас так нагрузит свою «благоверную», что ей, и её любимому папочке, мало не покажется!..

   Домой Савватей приехал злее чёрта – он тихо бесился на заднем сиденье роскошного «мерседеса», а два амбала-охранника впереди неторопливо болтали.
   Не дожидаясь, пока ему откроют дверцу, Савватей сам толкнул её и, семеня толстыми короткими ногами, побежал к белоснежной трехэтажной вилле.
   Отмахнувшись от лакея, он прошёл в вестибюль, огляделся – кадки с растениями, мягкая мебель, картины, скульптуры… Жены не было видно…
   – Лариса! – заорал Савватей, раздираемый даже не яростью, а каким-то подлым желанием уличить «благоверную» в гадости.
   – Да, дорогой.
   Высокая худенькая Лариса, в полупрозрачном красивом халатике, вышла из библиотеки. Зевнув, она опустилась в кресло, закинула ногу на ногу. Ноги как палки, но очень сексуальные (так подумалось Савватею).
   Савватей не мог оторвать взгляда от её тонких ног. Может быть, она его ножками и «приманила»? Он же не гнался за богатством, да и не посмел бы (Савватей признавал, что бывал трусоват) что-то просить у «дона» Данилова. Он бы никогда не посмел… Но посмел! А сейчас никак не мог вспомнить, почему посмел… Из-за ног Ларисы? Из-за её красоты? Она совсем не изменилась за столько лет. Он – да, обрюзг, потолстел, постарел и обленился, а она… Она была колдуньей, над которой время было не властно… Почему же он менял её, такую умную и красивую, на других женщин, глупых и малопривлекательных?
   «Может, правда совсем окабанел? Перестал ценить сокровище, которым обладаю?» – подумал Савватей и тут же усмехнулся таким мыслям – он давно не считал жену сокровищем, потому что… Потому что… Об этом вспоминать не хотелось… Кому хочется о себе гадости вспоминать!..
   – Савва, я читала эротический роман, – призналась Лариса, закрыв книжку и посмотрев на мужа зовущим взглядом. Голос был хриплый, с придыханием. – Ты знаешь, я подумала, вот бы приехал Савватей, и мы занялись бы с ним любовью… И ты приехал.
   Савватей сразу поскучнел. Ярость пропала. Пыл обвинителя погас. Запустив руки в карманы брюк, он прошёл к столику со спиртным, но пить передумал. Только бы не начала приставать… Как бы там ни было, а Лоле он вкатил изрядную «порцию», и мысли о соитии сейчас, кроме досады, в нём ничего не пробуждали. Он резко повернулся и спросил преувеличенно бодро:
   – Как прошёл день?
   – Савва-а, иди сюда.
   – Что?
   – Иди сюда, говорю. Сорванец. Ты вечно в делах, и Лорик всегда скучает по своему толстячку. Иди, пузанчик…
   Савватей подошёл к сидящей Ларисе. Она вдруг обхватила его бёдра руками и припала лицом к ширинке…
   Савватей дёрнулся. (Только не это!)
   – Лариса, прекрати. Прислуга увидит.
   – Пускай! Ты – мой законный муж. Савва-а, где твой тугой гигант?
   Лариса ловко расстегнула ширинку и тонкими пальцами цепко обхватила возбудившийся член Савватея. Она вытащила его на свет, оттянула кожицу с головки, собираясь заглотить, но вдруг дёрнулась, как от пощёчины.
   – Опять! Савва, опять! – вскричала она, вскакивая с кресла. – Ты трахал ту суку в задницу!
   Однажды Лариса застала Савватея в его кабинете, когда он имел Лолу Балаян в нечистый анус, увидела процесс совокупления и его результат – ссадины на члене. Савватей тогда, трусливо шлёпая губами, побежал за Ларисой в приёмную, забыв натянуть трусы и брюки, валялся у неё в ногах, моля о прощении. С той поры Лариса начала изменять Савватею с юными красавцами. Но иногда её тянуло к толстому пожилому мужу – в нем чувствовалась мощь опытного самца, звериная уверенность, которой не было у её женоподобных любовников.
   – А ты! Ты! Дрянь! – перешёл в наступление Савватей, тыча рукой в сторону библиотеки. – Ты трахаешься с этим ублюдком. Я всё знаю! Всё! Никита – твой любовник! Этот жалкий садовник! Он ещё ребёнок! Ты что творишь, сука?! Что ты вытворяешь?! Ты совсем оборзела! Здесь тебе не Америка!
   Савватея «понесло». Он гремел, не считаясь с «авторитетами»:
   – Срал я на твоего папашу! Поняла? Срал на всех вас!
   Член Савватея, покрытый свежими ссадинами, покачивался в такт движению его руки. Савватей ослеп от ярости и позабыл, что «не совсем одет»…
   На крик вбежали амбалы Хрящ и Фока.
   Савватей, обернувшись к ним, прокричал слова, предназначенные жене:
   – Ты трахаешься с ним, с Никитой! Ты моя жена, и я не буду больше молчать! Я убью этого дрянного мальчишку!
   – Никита ни в чем не виноват, – глухо произнесла Лариса.
   – А кто виноват?! Его член?! У него больше моего?! Тебе приглянулся его тонкий длинный член?
   – Ты откуда знаешь, какой у него член? – устало спросила Лариса.
   – Ах, так! – взъярился ещё больше Суев. Он уже не управлял своим разумом – им руководили гнев и великая обида на молодую, красивую, сильную (благодаря отцу-злодею) и такую спокойную супругу.
   Он задыхался от гнева, хватал ртом воздух, собираясь разразиться новой истеричной тирадой, но его опередили – Лариса начала первой.
   – Ты тварь, – сказала она хрипло. Её голос был спокойным и ровным. – Я люблю тебя, а ты шлюх в задницы плющишь? Ну ты и сука! Ты подонок, Суев! У тебя такая молодая и красивая жена, а ты тратишь себя на шалав… Ты… Не могу слов найти… Ты – дурак! Ты чмо в кубе! Ты всегда здесь можешь получить наслаждение. – Лариса хлопнула ладонью по своей промежности. – А ты ищешь тварей уличных?.. Мразь ты полная!
   Хищно ощерившись, Савватей нагнулся к её лицу, посмотрел в сузившиеся от ненависти к нему глаза, хотел плюнуть в эту ненавистную физиономию, но сдержался (Данилов сразу бы убил!), крикнул амбалам:
   – Схватите садовника, отрежьте ему член и выбросьте на дорогу!
   Супруга вздрогнула, ослабла.
   Савватей чуть толкнул её, заулыбался – вот так-то!
   – Кого выбросить, босс? Никиту или член?
   Суев снова вскипел (вот тупые ублюдки!). Заорал так, что Лариса, зажмурившись, закрыла уши руками, сжимаясь на диване в комок.
   – А-а-а-а-а-а!!!
   Всё стихло, даже стало слышно, как гудели комары, на которых совершенно не действовали хвалённые в рекламе спиральки.
   – Слушайте меня внимательно! Повторять не стану. За неточное выполнение накажу самым страшным образом! – загремел Суев. – Выбросьте негодяя и его поганый член! Теперь вам понятно? – Савватея трясло. – Можете засунуть ему его член в карман!..
   Через восемь минут ажурные ворота виллы распахнулись, и огромный «мерседес» на полной скорости вырвался на гладкое асфальтированное шоссе, с одной стороны которого нависали скалы, с другой, внизу, плескалось море.
   У поворота в город «мерседес» притормозил, задняя дверца открылась, и на асфальт вывалился связанный по рукам и ногам бесчувственный светловолосый юноша. Он был в футболке, но без брюк и трусов. Между ног у него алела кровью страшная рана.
   Следом из машины вылез, в чёрном костюме и в чёрных очках, дуболом Фока. Осмотревшись, он достал из кармана целлофановый пакетик, морщась, извлёк из него кровавый шматок и вложил его в руку застонавшего садовника.
   – Вот твой член, приятель. Если не подохнешь, попробуй приклеить его суперклеем. Ха-ха-ха! Без члена скучно жить на нашем солнечном побережье…

Глава 2

   Шамиль оглянулся в последний раз – внизу виднелись зеленая долина и посёлок. Последний российский посёлок. Впереди были горы и Грузия… Его отряд уходил за Кавказский хребет на очередную отсидку – пока боевики будут зализывать раны в приграничном ущелье, Шамиль, в сопровождении приближённых телохранителей Мамеда и Зола, вылетит домой, в Палестину, чтобы десять дней провести с комфортом, который он заработал, заслужил, воюя в этих горах, взрывая мосты и дороги, грабя мирных жителей и убивая россиян.
   Да, он убивал россиян, независимо от их национальной принадлежности и вероисповедания. Он только тем и занимался в последнее время, что лишал жизни юношей и девушек, мужчин и женщин, уважаемых стариков, но он не считал их своими – он не мог быть частью той великой, могущественной силы, имя которой – Россия, и потому он бесился и творил беспредел на своей родной земле.
   Он сам выбрал путь изгоя, и не жалел об этом, пожираемый изнутри всемогущей ненавистью к людям, которые лишили его всего, лишили самого главного – любви. Отец считал его не родным, «пригретым» матерью от очередного дружка. Александр всю жизнь чувствовал холодную ненависть и презрение, которые испытывал к нему отец. А мать, то ли сознавая своё прегрешение, то ли, наоборот, ощущая неправду в обвинениях со стороны мужа, также не любила маленького Сашу.
   Александр рос нелюбимым ребёнком, не понимая, почему он изгой среди самых близких ему людей. Зато старшему брату доставалось всё! Он был «аристократ», в его правильном происхождении ни отец, ни мать не сомневались.
   Александр узнал правду о своей «неполноценности», когда вернулся под ненавистный семейный кров после службы в Советской армии. И ещё больше возненавидел и отца, и мать, и брата. У родителей свои разборки, а он-то при чём? Всё детство и юность он мучился – что в нём было не так, чем он был так плох? А всё оказалось значительно проще. Проще и пошлее.
   Тогда Александр вырвал из своего сердца этих людей. Отказался от них навсегда.
   Он уехал далеко на восток, устроился на скотоперегон из Монголии в Забайкалье, решил забыть свою прошлую жизнь. Он стал другим существом, «человеком-никто», человеком с пустым сердцем и с израненной душой, наполненной ненавистью до самых краёв.
   В то время рухнул Советский Союз. В самой России шёл парад суверенитетов – республики и области рвались к самостийности, подогреваемые финансовой подпиткой заинтересованного Запада.
   На скотоперегоне, словно в другом мире, отрешённом от страшных реалий жизни разваливающейся страны, испуганный и духовно поверженный, Александр близко сошёлся с группой мусульманских радикалов, проповедовавших крайний тип ваххабизма – джихадизм. Согласно их учению, требовалось вести священную войну против упорных «неверных» и непонятливых «верных», а на землях рухнувшего СССР создать Великий Халифат. Чтобы достичь этой великой цели, необходим был разнузданный, безжалостный террор! Для чего? Чтобы запугать всех, заставить покориться! Сломать всех и сделать рабами своих прихотей.
   Эта вера мгновенно проросла в душе Александра миллионами всходов ярости. Она была тем, чего алкало его озлобленное «эго».
   Александр стал фанатичным адептом джихадизма.
   Тогда же православный славянин Александр превратился в правоверного Шамиля Аратского.
   Прозвище Аратский Александр вывел из своего занятия, благодаря которому начал жить с новым мироощущением. Арат – монгольский скотовод. Он стал Аратским.
   А имя Шамиль он трансформировал из настоящего, данного ему матерью при рождении: Александр – Саша – Шура – Шамиль.
   Уже потом, быстро продвигаясь наверх в экстремистской иерархии, Александр начал глубокомысленно объяснять своим последователям и соратникам, что стал Шамилем в честь великого борца за свободу горцев имама Шамиля. Тот Шамиль боролся с Россией, и он, новый Шамиль, будет бороться с Россией, с каждым человеком, который попытается помешать главной его цели – созданию Халифата!
   И в этой борьбе Шамиль Аратский преуспел.
   И пролилось много крови в терактах в крупных городах России и Северного Кавказа.
   И было время, когда казалось, что цель эта могла осуществиться…
   А потом всё рухнуло.
   Кавказ разочаровался в ваххабизме. Люди захотели мирной жизни. ФСБ всё уверенней пресекала новые попытки террористов. Кольцо вокруг Шамиля сжималось…
   Переменился Кавказ! Видимо, всех волков перестреляли… почти всех… Шамиль был один из последних… Когда-то он брал мзду от «неких западных хозяев» и творил заказанный ими, щедро оплачиваемый беспредел… А теперь? В Северной Африке и Западной Азии царил всемогущий мистер «бардак». Египет и Тунис никак не могли зализать все финансовые и моральные раны после страшных «народных» революций. В Ливии не видно было конца и края гражданской войне. Лихорадило Сирию, а из-за неё трясло Турцию и бедный, злой на Америку и Европу, насильно объединённый Йемен.
   В связи с этим инвестиции в «джихад» на Кавказе иссякли, добровольцев-арабов тоже не наблюдалось – у них теперь дома дел было по самое горло, им теперь Россия была неинтересна – ныне «зоной джихада» стали их родные страны, там баррикады и стрельба на улицах, а ещё мародёрство, которое даёт немыслимый доход, если грабить музеи родины и продавать реликвии «неким коллекционерам».
   Но всё равно та арабская буза когда-нибудь должна была закончиться. И очень скоро – так думал Александр-Шамиль. И по-русски так думал, и по-арабски (выучил!). Основная буза должна была сойти на нет очень быстро. А хорошо, если бы это продолжалось многие годы! Главное, что его радовало, что вокруг его логова всё было спокойно – он приезжал в свой дом, чтобы хоть на пять-шесть дней обрести успокоение, расслабиться, вытравить из души ту нервозность, которая не давала ему нормально спать во время «оперативных рейдов» по Северному Кавказу и крупным городам России с килограммами взрывчатки…
   Дом у Шамиля (Александра… Саши Русского) был большой, даже не дом – маленькая вилла из белого камня на скалистом холме в пригороде палестинского города Газа.
   Микродворец обошёлся Саше в шестьсот шестьдесят тысяч долларов. Там было всё – бассейн, бильярдная, столовая, холл с пальмами в кадках; в гараже терпеливо дожидались хозяина два джипа и один кабриолет.
   Для Шамиля маленькая война изначально была основным бизнесом, источником постоянного дохода. А кровь соотечественников, в которой он купался, его мало волновала. Он даже пьянел от крови своих сородичей, которых теперь всех поголовно считал врагами.
   Несколько лет назад террористическая группа Шамиля по заказу одной западной политической организации устроила теракт в Москве. Погибли десятки ни в чём не повинных людей. И среди них оказались его мать и отец. Нелепый случай. Почему они там оказались?
   Что было в его душе? Боль? Сожаление? Вина?.. Шамиль тогда лишь усмехнулся… Нет, посмеялся. Не истерично, не мстительно. Просто посмеялся, без всяких эмоций, холодно и цинично. Да… Но по пятнадцать раз в месяц теперь видел он во сне тот теракт и их… И ему казалось, что сердце лопнет от боли… А просыпаясь, смеялся… Всё он правильно сделал! Согласно своей новой ипостаси!..
   А после пил кофе, мрачно изъедая свой мозг тем воспоминанием…
   И ещё была мысль… Ведь в Библии сказано: «Воздам Вам за грехи Ваши, и детям Вашим, и детям детей Ваших…» Неужели что-то сделано было не так? Неужели то была не небесная кара, а что-то совсем другое? Не могли они оказаться в том месте, да ещё вдвоём. А оказались… Может, это наказание не им, а ему?
   И сердце из-за этого страшно болело. Трёшь грудину, а душевная боль не унимается… Спрашиваешь Господа: «За что, Господи?» Ответа, конечно, не бывает. А ты мучаешься в терзаниях: «В чём ошибка?»
   Ваххабиты разве так не просят?
   Просят! Ещё как!
   Господа о милости просят на любых языках, в любых концессиях. Он всё понимает и даёт милость всем!
   Александру так казалось.
   Каким он был слюнтяем!..
   Шамиль ещё раз не торопясь, с наслаждением оглядел зелёную долину, закинул на плечо автомат и усмехнулся – лихое было время. Слава высшим силам, что он уничтожил в себе слюнтяя Александра, оставив только новую, высшую ипостась – Шамиля! Он стал царём и богом для своих людей и останется им навеки.
   В его подчинении были славяне, принявшие новую веру, упёртые прибалты, были чеченцы и дагестанцы, ингуши и балкарцы, были чистокровные арабы. Солдаты и дочери удачи, искатели приключений, повелители своей судьбы и хозяева чужих судеб. «Хозяева чужих судеб» – это величание особенно нравилось людям Шамиля. И оно было верным. Жили простые мирные люди, любили, строили планы, воспитывали детей и внуков, а потом приходили они, «хозяева судеб». Они рушили чужие судьбы. Ни в чьих планах их не было, а они приходили, убивали и грабили. Они ловили кайф от своей «борьбы за идею». Только идеи никакой не было. Просто это был драйв, который наполнял вены адреналином! На остальное – плевать вязкой слюной!
   Северный Кавказ изнемогал от этой волчьей стаи.
   Из Москвы, из крупных городов России кавказские кланы передавали боевикам деньги и оружие. Шамиль деньги переправлял за границу. Оружие продавал и снова переправлял деньги за границу. Так накопил себе на особняк в Палестине.
   А куда ещё податься боевику-террористу после лихих дел? В Турцию? Можно, но… как оно ещё повернётся потом – Турция всё-таки страна почти цивилизованная. В Саудовскую Аравию? Шамиль не был ревностным мусульманином – скучно молиться пять раз в день, если ты родился советским ребёнком, воспитывался по русским понятиям в детсаду и школе.
   Он был ярым адептом своей веры лишь в одном – безжалостной кровожадности!
   Шамиль снова усмехнулся, пропустив сквозь мозг миллионы сомнений и дум, вяло взмахнул рукой отдыхавшему отряду – его люди, грязные, не мытые, многие во вшах, вздыхая и ругаясь, стали подниматься – требовалось идти по перевалу, чтобы ночью миновать российско-грузинскую границу – там уже таиться не требовалось.
   Шамиль тряхнул головой – мысли в голове роились сумасбродные. Он ведь сам был богатый «мэн». Теперь, когда он решил бросить войну, требовалось вести себя респектабельно, выдавая за успешного бизнесмена. А что, палестинский финансовый магнат Шам-эль-Арат. Разве плохо? Он обдумывал этот псевдоним сырыми ночами среди гнилых, истлевающих буреломов северокавказских лесов…
   Особенно много денег он наварил на фальшивых долларах – мешками сплавлял их в Москву за треть цены. Типографию федералы уничтожили лишь позавчера. Да, с Россией его уже ничто не связывало. Нет, стоп! Был один человечек. Если с ним не разделаться, как с гнилым ноющим зубом, он своим существованием вгонит его в гроб.
   – Арсан! – Шамиль позвал крупного, налысо бритого здоровяка. – Возьмёшь свою пятёрку и вернёшься. Найди Камнева.
   – Убить?
   – Нет. Захвати его и доставь… туда, в Палестину.
   – Почему раньше не говорил?
   – Думал.
   – Убить его, и дело с концом.
   – Может, ты и прав, но это сделаю я. Иди. За дело получишь сто тысяч зелёных.
   – А мои люди?
   – Сам с ними вопрос реши… Выполняй.
   Арсан рыкнул, и из вереницы усталых, поднимающихся по склону боевиков спустились к нему пятеро. Он коротко передал им приказ Шамиля. Они оглянулись на задумчивого предводителя, огладили лица: «Аллах акбар!» – и поплелись обратно – вниз, в долину. Арсан махнул на прощание Шамилю рукой. Шамиль вздохнул – тяжёлое он поручил им дело, но важнее его не осталось для него на свете. Месть есть месть. Шамиль был уверен в Арсане на сто процентов – он волком прорысит по ночному лесу, ужом проскользнёт в высокой траве, растворится со своей пятёркой в давно живущих мирной жизнью микрорайонах. Спустя день-два Арсан найдёт Камнева (отдельная спецгруппа ФСБ ещё квартировала на территории воинской части внутренних войск) и сумеет выкрасть лихого майора.
   А дома – в Палестине – Шамиль припомнит злодею всех своих загубленных друзей и сподвижников. И себя самого.
   Майор влез не в своё дело, влез сам, по собственной охоте. Он специально, как гончий пёс, кружил вокруг, пылая жаждой порвать горло «новому Шамилю». Урод. Винил Александра в том, что было не важно…
   Шамиль уйдёт на заслуженный отдых только после смерти этого дурака – изощрённой, дикой смерти, чтобы тот содрогнулся от ужаса в последнюю секунду и проклял себя за то, что сделал своим главным врагом Шамиля Аратского…
   «Майор Камнев, скоро для тебя всё кончится. Совсем скоро, – вертелась в мозгу Шамиля навязчивая мысль. – И я послушаю тебя перед твоей страшной смертью! А после унижу и надругаюсь самым ужасным образом. И ты будешь молить о пощаде, и я, получив наслаждение от твоих мук и страданий, может быть, окажу милость… Может быть!..»
   Отряд заночевал на самой границе. Хотели перейти в Грузию ещё в вечерних сумерках, но, как назло, наткнулись на армейскую разведку спецназа – таких бродячих разведотрядов федералов в последнее время развелось сверх всякой меры – выискивали последние базы солдат удачи и наводили на них авиацию. А после территорию «зачищали» местные милиционеры. Так было и в этот раз – десяток федералов, увешанных маскировочными сетями и ветками, словно ожившие лесные чудища, не отвечая на яростную стрельбу людей Шамиля, кричавших от страха и волнения, растворились в густых зарослях, а минут через десять налетели «чёрные акулы» или «аллигаторы» (чёрт их разберёт!), и лес превратился в кипящий огненной лавой ад.
   Из вихря огня и смерти ушло не больше двух десятков бойцов. Раненых перевязали. Они осложняли переход границы, и Шамиль велел ночевать в России не разжигая костров, чтобы, не дай бог, не обнаружить себя. Вдоль границы сновали наряды пограничников – ещё один такой налёт, и за границу не уйдёт никто!
   Шамиль сидел в натянутой для него палатке, фонариком водил по карте – дальше, уже в Грузии, он поведёт людей по ущелью к посёлку, где сдаст раненых в тайно размещённый там полевой госпиталь, а со здоровыми на «газелях», не таясь, отправится в Тбилиси…
   Был такой эпизод в его «подвигах» – уже в величии славы и силы он возжелал дочь старейшины Гаяра. Старик отказал. Отказал, чтобы ему пусто было на небесах, из-за того, что Шамиль был славянином. Этот отказ был как пощёчина, как выплеснутые помои в лицо.
   Верный Арсан зарезал старейшину, а его смазливую дочь выкрал – теперь она ходила беременная по мраморным полам палестинской виллы Шамиля, готовясь родить Сашке Русскому наследника. Смерть старика свалили на милицию. Для пущей убедительности расстреляли всех его несовершеннолетних сыновей и обронили рядом с трупами российский шеврон.
   Такую услугу следовало щедро оплатить – Шамиль организовал нападение на финансовую часть подразделения внутренних войск, а все деньги, в тугих, защитного цвета вещмешках, подарил Арсану.
   Но далеко уйти они не успели. Словно коршун, налетел вездесущий майор Камнев.
   Был бой, и Шамиль, впервые за долгие годы, мог завалить урода, который охотился за ним так яростно и упорно… Тогда подвёл автомат, и вогнать пулю майору между глаз не удалось… Зато тот уложил многих друзей Шамиля, верных его соратников, поборников вечной войны с Россией…
   Теперь у Шамиля в отряде было много арабов, которых он навербовал в Палестине ещё до «парада арабских революций», и федералы объявили приход его группы иноземным вторжением. А раз так, то на Шамиля снова кинули спецгруппу во главе с майором Камневым – в ФСБ знали о его непримиримой ненависти к Шамилю Аратскому, и майор Камнев был идеальным ловчим «последнего волка».
   Передовой отряд под командой Камнева загнал людей Шамиля сюда, на границу, он сам, майор-урод, лично уничтожил типографию, печатавшую фальшивые доллары, и Шамиль знал, что, если сейчас не уйти, убьют и его. Он лично убьёт, этот ублюдок!.. Но он верил Арсану. Поэтому был шанс, что майора захватят.
   Тогда Шамиль успокоится окончательно, и ему не придётся больше возвращаться на уже опостылевший, истерзанный Северный Кавказ, чтобы устранить эту единственную преграду к своей новой жизни. Ты начал новую жизнь, а старая не хочет отпускать! Какое великое противоречие!
   Выйдя из палатки, Шамиль присел на корточки, наломал веток и запалил костерок – никто из его людей не посмел напомнить ему, что огонь может выдать их стоянку. Он сидел, ломал ветки, подбрасывал их в прожорливый огонь и думал, что месть – благородное чувство. Расправа над подонком – единственное дело, которое осталось не выполненным Шамилем в его войне против страны, которая его обманула. Убив ублюдка, он закончит свою войну… Навсегда…

Глава 3

   Вдруг Лариса оборвала стенания и воззрилась на вошедшего в холл высокого, степенного, седоволосого мужчину. Мужчина был в идеальном сером костюме-тройке, белоснежной рубашке и цветном галстуке. На мизинце холёной руки блеснул золотой перстень крестного отца – насмотревшись в своё время саги о всесильной коза ностра, Иван Данилов построил свою «организацию» наподобие сицилийских преступных сообществ. Поклонения требовал такого же, как в голливудских киноэпопеях.
   – Папа! – взвизгнула Лариса. Она бросилась к мужчине, рыдая и вытирая глаза носовым платком, порываясь сказать ещё что-то, но слёзы душили и не давали говорить.
   – Дочка. – Мужчина властно и строго сжал плечи Ларисы, отстранил от себя, тряхнул. – Успокойся. В чем дело?
   – Папа, Савва убил моего зайку! Убил! – Лариса готова была вновь впасть в истерику, тряся рукой и указывая за диван.
   «Крёстный отец» разглядел окровавленный трупик кролика, того самого, который был любимцем дочери. Гадкая выходка Савватея требовала строгого разговора с зятем.
   – Он раздавил его случайно?
   – Нет! Специально! Всё из-за проклятой потаскухи Балаян! Он приехал взбешенный домой, велел расправиться с нашим садовником, а потом убил – затоптал моего бедного зайку.
   – Хм, – задумался «дон» Данилов. Велел дочери: – Успокойся. Я поговорю с Саввой. Где он?
   – В своей проклятой газете!
   Отец Ларисы вышел на крыльцо, поманил к себе одетых в строгого покроя костюмы дуболомов, жующих жвачки подле старинного дорогущего лимузина.
   – Борис, Гога, поезжайте в редакцию и привезите сюда ублюдка Савву и его сучку Балаян!
   Дуболомы, без лишних уточнений, дружно погрузились в лимузин и покатили прочь… Через четверть часа Савватей Суев, пачкая свои белые брюки, ползал на коленях перед «крёстным отцом».
   – Папа! Я всё объясню!
   – Савва, ты дурак, – строго вещал «крёстный отец». – Мою дочь ты променял на жалкую шлюху. Ты заставил меня усомниться в тебе.
   Лола Балаян, гордо стоявшая тут же, удерживаемая за плечи здоровенным двухметровым Борисом, дернулась, как от пощёчины.
   – Я не шлюха! Я порядочная женщина. У меня есть муж, и я храню ему верность.
   Данилов, усевшись в кресло, на слова Лолы взмахнул своей узкой ладонью:
   – Замолчи, женщина! Я не верю ни одному твоему слову. А тебе, Савва, я покажу, как следует обращаться со шлюхами. Уложите её на стол.
   Лола взвизгнула.
   Бандиты, невзирая на её сопротивление (а она выла, царапалась, пиналась и плевала им в лицо), уложили её на чистый письменный стол (дело происходило в кабинете), развели в стороны ноги и задрали платье, обнажив соблазнительные белые трусики.
   Савватей застонал от желания. Проклятая Лола! Эта аппетитная загорелая зеленоглазая малышка сводила его с ума.
   Данилов был спокоен. Он шевельнул одним только пальцем.
   Дуболом Гога, гадливо улыбаясь, извлёк из кармана своей жилетки пинцет и показал его всем.
   – Не делайте этого! – завизжала Лола. – Пинцет не стерилен! Вы меня заразите! Я сама… Сама её достану.
   Данилов милостиво кивнул.
   Лолу отпустили. Она села на столе, брезгливо глядя на Савватея, запустила тонкие пальцы себе под трусы, покопалась там секунду и вытащила адскую машинку. Савватей содрогнулся и передёрнул плечами – старые воспоминания о болезненном действии этого механизма оказались живы и очень реальны. Кровь в венах стыла от мысли, какой страшной пытке он мог подвергнуть себя, если бы в порыве страсти неосторожно проник в лоно Лолы своим членом.
   Савватей ещё раз передёрнул плечами.
   Лола снова посмотрела на него с презрением и швырнула машинку в Савву. Он едва успел увернуться.
   Лола покорно улеглась на стол и развела ноги в стороны, готовая принять в себя любого.
   – Я же говорил, что она шлюха! – заявил Данилов. – Ты зря думаешь, Лолита, что я велю своим телохранителям овладеть тобой. Секса не будет! Ты не будешь резвиться на моих глазах.
   Борис и Гога разочарованно засопели.
   Лолита удивлённо повернула голову.
   Данилов рассматривал свой перстень на мизинце.
   Савватей пополз на коленях к тестю:
   – Папа, позволь мне опустить эту шлюху. В назидание.
   – Савва, ты не просто дурак. – Данилов говорил монотонно. – Ты идиот. Ты полный придурок. Ты смеешь думать, что я позволю тебе, на моих глазах, изменять моей дочери? Я чту семейные традиции. Русский мужчина без семьи – ничто. У него должны быть жена, дети, и он должен посещать церковь. Хотя бы изредка… Когда, Савва, ты был в церкви?
   Савватей ошалело оглянулся на не менее ошалевшую от всего Лолиту.
   – Я…
   – Да, ты, чёрт подери! – Данилов вдруг взъярился и хлопнул ладонью по подлокотнику кресла.
   Савватей подобострастно задёргал шеей.
   – Савва, зачем ты изувечил садовника?
   – Он пялился на Ларису, на мою любимую супругу, – я велел отрезать ему член. Он негодяй! Он ничтожество!
   Данилов засмеялся и посмотрел на своих телохранителей. Те тоже заулыбались, не зная ещё, что вызвало веселье босса – то ли выходка Суева, то ли дерзость садовника.
   – Савватей, если он пялился на мою дочь, ему надо было выколоть глаза, осёл! При чём тут его член?
   Борис и Гога заржали жеребцами, давая понять, что им всё ясно с интимной жизнью Суева.
   Савватей набычился. Рассказать правду, почему садовник лишился члена, он не смел и не желал. Он исподлобья метнул взгляд на Лолу – та всё ещё сидела на столе, скрестив ноги, и презрительно смотрела на него. А всё мерзкий тесть. Савватей ненавидел их всех – тестя, его дикарей Бориса и Гогу и сучку Лолиту. И ещё жену Ларису. Лорика. Прозвище придумала себе идиотское. Он отплатит им всем! Всем!
   Отсмеявшись, Данилов уже добродушно велел Савватею:
   – Не забудь купить Ларисе нового кролика. Чем провинился бедный зверёк, придурок?
   Савватей обиженно молчал. В его ситуации это был самый лучший способ защиты.
   Данилов взглянул на Лолу:
   – Хватит сидеть на столе. Слазь и приведи себя в порядок. Будем обедать. Повар обещал какой-то изумительный соус к жаркому.
   Лола, поняв, что ничего худого с ней не сделают (по крайней мере, сейчас), спрыгнула со стола и оправила платье.
   – Господин Данилов, я тороплюсь. Простите меня. Не могу принять вашего приглашения к обеду. Я очень тороплюсь.
   Данилов улыбнулся:
   – Никуда ты не пойдешь! И ты, и Савва поедете со мной. Я ещё не наказал вас. А если я решил кого-то наказать, решения не изменю!
   Савватей задумчиво оттопырил губу – что-то старик разошёлся на этот раз, как бы не убил по своей стариковской дурости. Оставит свою дочь вдовой, а та, тварь, будет радоваться и хлопать в ладоши. Нет, как всё-таки хреново быть мафиози – постоянно дрожишь за свою шкуру – убьют, не убьют?
   В мозгу Савватея прочно угнездилась мысль, что, пока он не уничтожит эту шваль, которая портила ему существование всю его сознательную жизнь (он метнул взгляд на Данилова, а потом на фотографию жены в рамке на столе), он не сможет избавиться от животного страха, не сможет жить нормально, как все порядочные люди.
   Данилов взглянул на зятя, затем тоже посмотрел на фотографию дочери в рамке и вздохнул:
   – Бедная Лариса.
   Какие мысли в голове старика были относительно его, Савватей не смел догадываться…

Глава 4

   – А где он? – Арсан сидел в кабинете начальника отряда местной полиции Вахи Уягова – в прошлом Арсан и Ваха были одноклассниками и вообще до прихода к власти ветреного генерала Дудаева считались друзьями.
   Говорят, если бы Ельцин вовремя дал Дудаеву новую генеральскую звёздочку на погоны и определил командовать одним из сибирских военных округов, в России не было бы ненужных битв на Кавказе, и десятки тысяч жизней не прервались так нелепо и страшно. Но случилось то, что случилось, – Арсан стал сепаратистом и бандитом, кем оставался по сию пору, а Ваха уехал к деду в Петербург, благополучно пересидел в стороне всю бучу, сохранив «чистую репутацию», и теперь, вернувшись, занимал крутой кабинет, имел солидный оклад, погоны и пользовался почётом.
   – Фээсбэшники вчера убыли в расположение своей части, в Центральную Россию… Что им здесь делать?.. Вас же разбили! Опа-па-а! Герои!
   – Не трави мне душу!
   – А твой майор прямиком отправился в мой любимый город Санкт-Петербург в плановый отпуск. Там у него, кажется, бабка или тётка…
   – Ты откуда всё знаешь? Ты мент, а не разведка!
   Ваха показал руками:
   – У нас тут всё вместе.
   – И как я туда попаду? – Арсан устало отёр щетинистый подбородок. Он планировал обделать всё быстро, а тут… И не приедешь к Шамилю в Палестину с пустыми руками – наорёт, обзовёт страшными словами, и отправит обратно, и денег не даст столько, сколько пообещал сейчас.
   – Деньги с собой есть? – Ваха прикурил от массивной настольной зажигалки в виде стального паровоза (подарок районной администрации за успешную борьбу с местными экстремистами).
   – Куда в нашем деле без денег! Тебе надо?
   – Людям… – Ваха подумал. – И мне дай. Я поговорю кое с кем, расплатишься, получишь реальные паспорта, тебя проводят до Волгограда.
   – Хорошо. Столько хватит?
   Ваха, улыбаясь, спрятал доллары в нагрудный карман полицейского кителя.
   – Позависай в тихом месте пару дней, потом я пожму тебе руку и скажу: «Счастливого пути, дорогой!»
   Через четыре дня Арсан и его архары, одетые в кожаные куртки, стояли на Невском проспекте и, дымя сигаретами, дерзко оглядывали красивых петербурженок в коротких юбках и модных пальто. Чувствовали они себя как дома.
   – Эх, зря мы там воюем, – подвёл итог своим ощущениям Тапид, друг и главный помощник Арсана.
   Проносившаяся мимо полицейская патрульная «тойота» тормознула, но, видимо, крутой вид горцев отпугнул полицейских – приняли за местных, помчали дальше.
   – Давно не был в большом городе, – сказал Тапид.
   – Цивилизация.
   – Эй, девушка, скажи, время сколько?
   Высокая, богато одетая девица, выгнув бровь, надменно фыркнула, но, улыбаясь, изогнула свою изящную лапку с часиками, поворачивая к себе циферблат:
   – Семнадцать минут пятого.
   – Спасибо. Слушай, ах, какая ты красавица!
   Снова насмешливо фыркнув, девица зашагала прочь.
   – Ай, как хорошо. – Тапид вздохнул полной грудью. – Дома я. Нет, Арсан, сделаем дело – кто куда, а я сюда – в Россию вернусь. Чё я забыл в той Палестине? Шамилю надо – пусть там сидит.
   – Расслабься. Я смотрю, у тебя голова кругом пошла после леса!
   – Я здесь на всяких делах денег больше сделаю, чем за все годы, что по горам с автоматом бегал. Мой дядя Дауд здесь, в Питере, ещё при Союзе торговал – живой воды у нас только не было. Он себе диплом кандидата искусствоведения купил – все его уважали…
   – Где он теперь?
   – Здесь! Не хочет меня видеть – говорит, не компрометируй.
   – Козёл он.
   – Ты что это моего дядю обзываешь? Поссориться со мной решил? Козёл не он, козёл я. Все мы козлы.
   – И я козёл? – напрягся Арсан.
   – Тебе виднее, – ушёл от прямого ответа Тапид. – Ты же командир.
   – Успокойтесь оба, – вмешался Кит. – Вон хрен из агентства недвижимости приехал.
   – Точно он?
   – Он. «Шестёрка» белая, номер 926. Геннадий Петрович.
   Риелтор хмуро обозрел шестёрку горцев, подождал, пока они усядутся в его тесной машине.
   – Надолго к нам?
   – Нет.
   – В отпуск?
   – В отпуск.
   Риелтор переключил скорость.
   – Счастливо отдохнуть. А квартирка загляденье. Мебели нет, кроме кроватей и холодильника, но таким джигитам мебель зачем? Ведь точно? Ха-ха! Будете довольны. В следующий раз приедете – снова ко мне обращайтесь. У нас агентство надёжное – без обмана.
   – Уговорил.
   Арендовав двухкомнатную квартиру на месяц, побросав сумки с вещами на кровати, горцы поехали по адресам, где можно было найти «заказанного» майора. Перво-наперво требовалось установить его местопребывание, потом отследить маршруты передвижения, а уж потом спланировать захват. Всё как всегда – чисто и профессионально.

Глава 5

   Арсан сидел в квартире перед купленным вчера телевизором «Рубин» старой модели с выпуклым экраном. Телевизор был новым, но стоил всего две тысячи рублей. Его придётся бросить здесь, в этой квартире, потому взяли самый дешёвый. Арсан и так уже вложил в дело кучу собственных денег. Шамиль отдал приказ, а денег на различные непредвиденные расходы не вручил. Предполагалось, что Камнева захватят в северо-кавказском приграничье, но вышло иначе. Придётся выставить Шамилю дополнительный счёт и за дорогу, и за квартиру, и за этот телевизор, да только Шамиль жадный на деньги, будет яростно торговаться за каждый цент. Представляя это, Арсан сокрушённо качал головой – есть такие траты, которые оспаривать неприлично – дело-то делается важное.
   Он жевал хрустящие кусочки жареного креветочного мяса, вынимая их из пакетика и напряжённо следя за происходящим на экране. Шла передача о событиях в Палестине. Никак не мог успокоиться арабский мир. Сначала Тунис и Египет взорвались народными волнениями, потом Йемен, Ливия и Бахрейн. Теперь вон Сирия… А в Палестине всегда шла буча, вечная война…
   Его «злодеи» что-то долго не возвращались. Им было поручено отследить Камнева по его обычному маршруту – от дома бабки, где он гостевал в отпуске, до бассейна и зала бодибилдинга. Вечерами майор тешил своё литое тело сотней килограммов металла, а потом, блаженствуя, плескался в прохладной водичке – хорошо отдыхал мужик, полноценно, со вкусом. Уважал таких Арсан. Но он был враг.
   На экране телевизора инфантильный дядька-ведущий, развалясь в мягком кресле, говорил о всех этих свергаемых старых диктаторах, которым на старости лет приходилось, всё бросив, спасать свои жизни и жизни многочисленной, оборзевшей от многолетнего всесилья родни, о палестинских боевиках, о проводимых еврейской полицией зачистках…
   «Как у нас на Кавказе», – подумал Арсан.
   Тут же пришла весёлая мысль: если евреи окончательно разозлятся и устранят автономию Палестины, отберут у Шамиля его коттедж в Газе или нет? Он ведь видный боевик-террорист, а террористов ныне не очень жаловали. Останется Шамиль в драных штанах. Е-е! Так ему и надо, уроду!
   Мстительно хмыкнув, Арсан смял пустой пакет, в котором раньше лежали креветки, переключил канал. Дверной звонок проблеял условленным сигналом – свои.
   Щёлкнул замок. Арсан обернулся на звук, готовый заорать: «Почему так долго?» – но голос вдруг отказал.
   В дверях комнаты стоял высокий, статный молодой мужчина в зелёном камуфляже и такой же камуфлированной кепке. Ноги у Арсана непроизвольно расслабились. «Неужели их вычислили так быстро?» Нет, скорее эти твари попались по глупости на какой-то мелочи и сразу сдали его! Сдали, уроды!
   У Арсана спёрло дыхание. Неужели всё, «приехали»?! Теперь только небо в железную клетку и пресная баланда на остаток недолгой жизни?
   Сердце сдавило. Арсан схватился за грудь, опёрся спиной о стену. Не думал, не гадал, никак не ожидал, что…
   – Проходи, Саша. – Сзади показался Тапид и панибратски втолкнул визитёра в зал.
   Парни, водружая пакеты с едой и выпивкой на журнальный столик, устало рассаживались на кровати.
   Арсан молча ждал объяснений.
   Тапид быстро вытащил из бумажного пакета бутылку водки, откупорил, стал наливать в пустые грязные пластиковые стаканчики.
   – Водку будешь, Саша?
   Саша замялся.
   – Ты мужик? – спросил напористо Тапид.
   – Да, – с великим сомнением сознался Саша.
   – Мужики все пьют. Будешь пить с нами за свободу Кавказа, а потом мы тебя е…ть будем, в рот давать будем. Всё будет, как договаривались.
   Посмотрев на совершенно обалдевшего Арсана, Тапид пояснил:
   – Это гомик. По телефону сняли. У них здесь часто таких заказывают наши ребята с Кавказа – в камуфляжи наряжают и трахают за все свои личные обиды. А у этих на фирме ничего такого не было, пришлось в рыболовный магазин заезжать, купили вот такой камуфляж. Рыбак. Идёт ему, да?
   Арсан заулыбался. Что только не придумают эти русские, лишь бы деньги тянуть.
   – Про дело не беспокойся, – сказал Тапид. – Клиента отследили. Завтра всё сделаем чётко.
   – Это самое главное.
   Стали пить и есть. Саша выпил два стакана водки, охмелел, вяло жевал солёный сыр с петрушкой, помидоры, лаваш.
   – Ешь, ешь, – поглаживал Сашу по спине с доброй усмешкой Тапид.
   – Хватит жрать, пора! – подскочил Кит. Он всегда был склонен к «причудам» – один раз в горах собаку «отбабахал», пленных кастрировал во время Первой чеченской, ему же пришла в голову мысль так «порадовать сердце» сегодня. «Отомстить» непонятно кому, неизвестно за что… Грозя Саше пальцем, заявил: – Теперь ты наш друг – местный дядька… Ты ведь тоже местный?
   – Из пригорода я, – еле сумел выговорить совсем пьяный Саша.
   – Вот! Очень хорошо! – глумился Кит. – У нас завтра с этим местным дядькой деловая встреча… Мы на тебе и потренируемся!
   Архары и Арсан захохотали.
   Икнув, Кит сурово спросил:
   – Ты готов, местный?
   Саша с готовностью стянул камуфлированные брюки и плавки защитного цвета, встал в позу на четвереньки. Кит вдруг засомневался:
   – Ты не заразный?
   – Нет. Я этим профессионально занимаюсь, не какой-нибудь уличный. – В пьяном голосе Саши послышались нотки гордости.
   Арсан удивился: «Вот сука! Ещё гордится своими подвигами, мразь!»
   Кит думал о своём. Заявил Саше сурово:
   – Смотри… Если что – убью.
   Кит «заработал», как исправный маятник. Горцы выпивали, молча смотрели на соитие, жуя пряную зелень и мясную закуску.
   – Что молчишь? – сердито спросил Кит Сашу.
   – А что?
   – Надо говорить: ай, ай.
   – Ай! Ай! Ай-я-яй!
   Горцы покатились со смеху.
   – Кит, я тоже так хочу! Саша будет Айдаром из аула! Он гад, меня так достал!
   – Саша?
   – Айдар!.. При чём здесь Саша?.. Хоть сейчас отплачу за всё Айдару!
   После этого грохнули хохотом все, даже Саша.
   – А я отомщу отцу Джамели! Он гад, сначала согласился её отдать, а потом оказалось, что я для него чересчур бедный! Ненавижу!
   – Знаем твою историю!
   – Мне от этого легче?!
   – А будет легче после Саши?
   – Будет!..
   – Парни, давайте выпьем! Саша, пить будешь?
   Саша отрицательно завертел головой – он уже был в своём «виртуальном» мире.
   – А я Георгию Георгиевичу сейчас отплачу, толстый такой, тварь. В 1998 году на три зарплаты меня обул, – сказал Арсан.
   – Арсан! Какой сейчас год и где твой 1998-й?!
   – А я помню! И всю жизнь помнить буду! Может, сейчас полегчает! Оторвусь и всё забуду! А?!
   Все засмеялись.
   Резвились до утра…
   Утром утомлённого Сашу, вручив ему оговорённую сумму, отпустили с миром, а сами легли отсыпаться до вечера – в девятнадцать ноль-ноль их клиент выйдет из дома…

Глава 6

   Данилов хотел привести свои мысли в порядок среди финиковых пальм, там, где не будет докучливых соглядатаев от конкурирующих «семей», а заодно понежить старые косточки на белоснежном песке морского залива. Шлюху Лолу Балаян и дурака Савву он привёз с собой.
   С той поры, как он решил наказать сладкую парочку, он не отпускал голубков от себя ни на шаг. Лолита спала в номере справа от него, Савва – слева. Данилов вечерами признавался себе, что вина Савватея не такая уж большая – ну, отбарабанил редакционную шлюху в задницу – дело молодое, как говорится. Всё-таки он мужчина, а Лола очень красива. Да, во всём виновата Лолита Балаян. Если бы она уступила Савватею, ничего бы не было – Савва забыл бы её, как забыл сотню других шлюх, и в его семье царил покой, а бедная Лариса не изводила себя слезами по ночам.
   Данилову теперь доставляло удовольствие «пытать» Савву – он велел Лолите задирать подол своего легкого платья, демонстрируя божественное ажурное бельё, и наблюдал, потешаясь, как у зятя темнело в глазах от столь сладкого видения. Савватей просто дурак, а вот его дочь Лариса дрянь и потаскуха. Перед Савватеем Данилов делал вид, что ничего не знает о поведении дочери, но верные люди регулярно доносили ему о бурных случках Ларисы и всякой дворовой швали – садовников, шофёров, уборщиков мусора, массажистов. Савватей впервые в жизни совершил мужской поступок, когда жестоко наказал садовника – он боролся за свою честь, которая была так преступно попрана. Конечно, можно было просто удавить несчастного, а не поступать как инквизитор – отрезал член и бросил умирать наглеца на дороге от потери крови. Все краевые и городские газеты потом целую неделю негодующе вопили о новых зверствах организованной преступности Краснодарского края в преддверии сочинской Олимпиады. «Кущёвка ничего не изменила!»
   Данилов усмехнулся.
   Он сидел в роскошном номере отеля Хургады с видом на Красное море. Было по-утреннему свежо. Лолита стояла на балконе в одном купальнике, подставив лицо утреннему бризу и первым лучам солнца. Она была прекрасна.
   Данилов любовался её фигурой сквозь колеблющийся тюль и впервые за десять прошедших лет чувствовал желание обладать женщиной. Но он хотел не Лолу. Он бы с удовольствием отдался порывам страсти в объятиях своей горячо любимой Анастасии. Что бы сказала покойница, будь она живой, потрогав рукой его могучий холм? Данилов заулыбался. Как хорошо ему было с Анастасией! Столько лет он любил и желал только её одну.
   Да… Только с детьми им не повезло – из стольких младенцев, рождавшихся почти ежегодно, выжила одна Лариса… дрянь Лариса. Когда улетал сюда, в Хургаду, узнал об очередном любовнике дочери – учителе пения и велел переломать наглецу рёбра, а дочери, звоня по телефону, обещал лично надавать пощёчин по возвращении.
   Лола вернулась с балкона в номер.
   – Иван Сергеевич, я хочу искупаться перед завтраком.
   – Иди купайся.
   – Вы не пошлёте за мной соглядатаев?
   – Ты собираешься бежать?
   – Нет.
   – А куда ты побежишь, еврейка, в арабской стране, всё ещё воюющей? Хочешь бежать – беги!
   – Никуда я бежать не собираюсь. Вы меня сюда привезли, вы и вернёте домой, мужу!
   – Видишь, как хорошо мы друг друга понимаем!
   Данилов показательно «потерял интерес» к Лолите. Он потянулся за вечерней газетой, привозимой из Москвы в Хургаду самолётом, – вчера он её не дочитал. Новости из родного Новороссийска он черпал из Интернета. Читать с компьютера он не мог – слепил глаза яркий экран ноутбука, и ему переводили новости в печатный формат. Пока ничего относительно пропажи Суева и Лолы Балаян в них не было. Словно никому не было дела до этих людей. Савватей ладно – он «личная собственность» «дона» Данилова, а вот Лола… жена Карена Балаяна, невестка могущественного Армена Балаяна… Почему Данилов пошёл на открытую конфронтацию со своим вечным соперником? Неужели пришло время поставить все точки над «i»?..
   – Дайте мне денег, я куплю себе мороженого и сока, – попросила Лолита.
   – Савва проснулся?
   – Не знаю.
   – Постучи к нему в номер… Пусть идёт с тобой на пляж… Он купит тебе, что ты пожелаешь, – я денег у него не отнимал.
   – Он начнёт приставать.
   – Скажи – я его утоплю, если он посмеет прикоснуться к тебе. Нет, скажи, я отрежу ему член – это кое-что ему напомнит!
   Когда Лола ушла, Данилов отбросил газету и нервно встал с кресла. Он тоже вышел на балкон. Внизу, среди пёстрых зонтов над столиками пляжного кафе, он заметил своего вчерашнего знакомого, палестинского бизнесмена Шамэль-Арата. Данилов хмыкнул – какой он к чёрту бизнесмен – по роже видно, явный бандит. Террорист в изгнании. Видимо, натворил что-то в Палестине. Сейчас там жизнь бурлит. И в Сирии. К тому же он очень прилично говорил по-русски, объясняя своё знание языка тем, что довольно долго жил в России. Такого при случае можно привлечь для каких-нибудь «интересных» дел, а потом дать пинка под зад – пусть и дальше прячется на африканской периферии.
   Данилов припомнил, что Арат собирался в Кению – там планировался незаконный кровавый аттракцион в саванне. Заинтригованный (вчера не смог расспросить более подробно), Данилов поспешил на улицу.
   В коридоре отеля к нему присоединились дуболомы Борис и Гога. Даже здесь, в египетской пустыне, они были в строгих костюмах, под пиджаками которых скрывались кобуры с пистолетами.
   – О-оу! Мистер Данилов! – радостно поднял руку Арат, сидя за пластиковым столом под зонтом. Рядом сидели его подручные головорезы – небритые и суровые мужчины, не похожие на арабов. Они напоминали Данилову вечно гомонящих и всем недовольных выходцев с Кавказа. А сам Арат чем-то походил на славянина. Забуревшего, загоревшего, но славянина.
   По знаку Арата головорезы вскочили со стульев и отошли в сторону.
   Официант быстро убрал их початые стаканы с соком и подал Данилову чашечку кофе.
   – Доброе утро, мистер Арат. – Данилов поудобнее расположился на стуле, закинув ногу на ногу.
   Арат снял тёмные очки, посмотрел на лаковые туфли нового знакомого и, кивнув на проходящую мимо Лолиту и семенящего следом Савватея, спросил:
   – Она прекрасна… Простите, это ваша родственница?.. Супруга… или?
   Данилов, сделав глоток кофе, смешливо хмыкнул:
   – Нет, мистер Арат, я стар для такой молодой жены…
   – Что вы! Вы мужчина в самом расцвете сил!
   Данилов оценил восточную лесть и, благосклонно кивнув, снова отпил кофе.
   – Она мне не дочь и не родственница… Но она не чужой для меня человек. Скажем так: воспитанница…
   – Ясно.
   – А вы женаты?
   Арат посуровел, плотно сжал губы, сказал с надрывом:
   – Вдовец.
   Не отпускала Шамиля война. Думал, всё – будет отдыхать остаток жизни, удавит только урода Камнева, а дальше будет безмятежно существовать на тёплом побережье. Увы! Проклятые палестинские боевики кого-то там «завалили» в Израиле, и евреи, озверев от горя и ярости, атаковали Газу с воздуха. Одна из ракет угодила в виллу Шамиля. Ему хоть бы хны, и ни один из его ублюдков-телохранителей не пострадал – ни царапины, а её…
   Если быть честным, о жене Шамиль нисколько не горевал – оказалась стервозной сукой – не стоило из-за неё стольких людей убивать там, на Кавказе, но она носила под сердцем его ребёнка, его первенца…
   Война не хотела отпускать Шамиля.
   Своё горе он проглотил молча, с каменным лицом. Кто знает, чего это ему стоило. До сих пор его сердце пребывало в смятении.
   Он ждал этого ребёнка, он хотел его. Сына. Наследника. А эти суки из Тель-Авива ни за что ни про что… Ну, бьёте арабов, а он при чём?
   У него своя война, там, далеко на севере.
   Шамиль велел своим злодеям дать сдачи.
   Бойцы быстро и тихо удавили нескольких еврейских поселенцев. Мало!
   Взорвали блок-пост, постреляли солдат… Мало!
   Взорвали кафе в Тель-Авиве, где веселились студенты.
   Шамиль был взбешен – ещё! Ничто не сможет удовлетворить его жажды мщения!
   Когда люди Шамиля взорвали школьный автобус, премьер-министр Израиля объявил палестинским боевикам войну. Израильская армия атаковала Палестину. Многих ничего не подозревающих боевиков повязали, уничтожили международный аэропорт Газы.
   Становилось слишком жарко. Шамиль экстренно перевёл деньги в саудовские и оманские банки и со своей бандой перебрался в Египет.
   Из Грузии в это время позвонил Арсан – Камнев взят.
   Шамиль велел архарам заказать «чартер» до Хургады.
   Теперь Камнев томился в тёмном подвале, в оковах и грязи.
   Шамиль не говорил с ним – он ещё не знал, как казнить его, потому не чувствовал в себе звериной уверенности. С Камневым надо было говорить с позиции силы, а пока, даже в оковах, Камнев был чем-то сильнее его… Нет, не так. Не мог он быть сильнее. Он слякоть и грязь. Шамиль был пока слабее этого урода. Морально слабее. Надо было набраться храбрости, чтобы подойти и объяснить ему свою волю, а это пугало, вводило в ступор. Никогда не думалось, что так сложно будет посмотреть ему в глаза…
   Шамиль всё это время нервничал, стараясь «разогреть» себя для разговора с пленником.
   Шамиль думал над участью Камнева. Салман, падкий до всякой мерзости, разузнал, что в Кении отморозки придумали аттракцион для богачей – на глазах пресыщенных жизнью иностранных туристов скармливали живых людей диким хищникам… Не просто загоняли в клетку несчастного, а делалось это в реальных условиях. Какого-нибудь опустившегося бродягу ловили на свалке, вывозили в саванну, подальше от жилья, и бросали «на удачу». Ему давали шанс выжить. Любопытные в это время издали наблюдали за судьбой «игрока» в бинокли из прогулочных джипов, пили виски, делали ставки…
   Данилов отхлебнул кофе из маленькой чашечки.
   – И что, мистер Арат, многие выживали?
   Шамиль продолжал следить за Лолитой – прекрасная зеленоглазая иудейка (его опытный глаз сразу определил, чья кровь породила такое божественное создание!) входила в воду. Толстый ублюдок, сопровождавший её (кажется, Савватей), тоже разделся и в купальных шортах поплёлся следом… Странно, что эти краснодарские туристы сразу не распознали «соотечественников». А может, распознали и только делали вид, что принимают их за арабов.
   Лолита, смеясь, брызгала в толстяка водой, а потом, бросившись в набежавшую волну, поплыла.
   Шамиль отвлёкся.
   – Если честно, мистер Данилов, в том сафари «игрок» получает лёгкое ранение – в руку или спину. Очень лёгкое. Оно не мешает ему свободно двигаться.
   – A-а, запах крови. – Данилов засмеялся с ухмылкой заговорщика. – Кровь привлекает хищников! Очень умно придумано.
   – Кольцо вокруг несчастного постепенно сжимается и…
   – Интересный аттракцион. – Отхлебнув кофе, Данилов устремил взгляд на купающихся.
   Что-то Савватей слишком близко плескался с Лолой. Всё не уймёт свою похоть. Даже присутствие тестя не смущало его. Было бы здорово попугать негодяя – выбросить ночью в саванну и, смеясь, наблюдать, как он скулил бы от страха. А Лолиту, невестку ненавистного конкурента Армена Балаяна, скормить бы хищникам по-настоящему!
   

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →