Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Апросексия – сущ., неспособность сосредоточиться на чем-либо.

Еще   [X]

 0 

Кибервойна. Как Россия манипулирует миром (Кемаль Андрей)

Совсем недавно глава Генштаба ВС РФ Валерий Герасимов заявил, что теперь у России есть возможность одержать победу над противником при помощи комбинации «политической, экономической, информационной, технологической и экологической кампаний».

Эти слова оказались реальностью. Западные аналитики с ужасом обнаружили, что войну на информационном фронте они с треском проигрывают России. Блок НАТО ничего не может противопоставить нашей стране в сфере информационных войн. О новом оружии России и пойдет речь в этой книге. Новейшее и безотказное оружие нашей страны впервые стало предметом анализа западных специалистов.

Они думали, что они нами манипулируют, и только сейчас начинают понимать, что Россия стала гегемоном в мировом информационном пространстве.

Год издания: 2015

Цена: 129 руб.



С книгой «Кибервойна. Как Россия манипулирует миром» также читают:

Предпросмотр книги «Кибервойна. Как Россия манипулирует миром»

Кибервойна. Как Россия манипулирует миром

   Совсем недавно глава Генштаба ВС РФ Валерий Герасимов заявил, что теперь у России есть возможность одержать победу над противником при помощи комбинации «политической, экономической, информационной, технологической и экологической кампаний».
   Эти слова оказались реальностью. Западные аналитики с ужасом обнаружили, что войну на информационном фронте они с треском проигрывают России. Блок НАТО ничего не может противопоставить нашей стране в сфере информационных войн. О новом оружии России и пойдет речь в этой книге. Новейшее и безотказное оружие нашей страны впервые стало предметом анализа западных специалистов.
   Они думали, что они нами манипулируют, и только сейчас начинают понимать, что Россия стала гегемоном в мировом информационном пространстве.


Андрей Кемаль Кибервойна. Как Россия манипулирует миром

Кремлёвские зазеркальные войны

   Фальшивые новости. Отфотошопленные фотографии. Постановочные выступления по телевидению. Отряды платных троллей. Удалось ли России изобрести новый вид информационной войны, которая ведётся в «психосфере» – или всё это не более чем гигантский блеф?
   Проще всего Марго Гонтар было работать с фотографиями мёртвых детей. Эти фотографии занимали все экраны её компьютера – в новостях и сообщениях из соцсетей. Заголовки новостей винили в гибели этих детей украинские банды фашистов, которых готовили в НАТО. На дворе было начало 2014 года, Крым только что был оккупирован отрядами солдат, которые выглядели как русские и говорили по-русски. Однако они не носили никаких знаков различия, а Владимир Путин, ухмыляясь, на весь мир говорил, что они никакие не русские. А потом сепаратисты начали захватывать восток Украины. Марго пыталась сопротивляться.
   Оригинал фотографии было найти достаточно несложно, простым поиском в Google. Какие-то были сняты на других войнах, значительно раньше этой. Какие-то – на месте преступления, которое к Украине не имело никакого отношения. Другие вообще были кадрами из художественных фильмов. Гонтар публиковала результаты своих расследований на сайте StopFake («Нет подделкам»), который в марте запустили энтузиасты вроде неё самой, студенты школы журналистики Киево-Могилянской академии. Ей нравилось отделять истину от лжи, чувствовать хоть какую-то ясность среди полной неразберихи.
   Но дальше стало сложнее. По российскому телевидению всё чаще начали выступать пухлые рыдающие женщины и пожилые мужчины, которые рассказывали ужасы про украинских националистов, избивавших всех, кто говорит по-русски. Вроде бы они говорили вполне искренне. Но потом Гонтар стала замечать, что те же самые пухлые женщины и раненые старики появляются в других передачах – уже с другими подписями. В одном выпуске новостей одна и та же женщина выступала как «жительница Одессы», в другом – как «мать солдата», в третьем – как «жительница Харькова», и, наконец, как «активист “Антимайдана”».
   В июле, после того, как на территории восточной Украины был сбит «Боинг» компании Malaysian Airlines, следовавший рейсом MH17, Гонтар начала искать, что пишут в интернете пророссийски настроенные конспирологи. Она нашла твиттер авиадиспетчера, который видел, как вслед за лайнером вылетели истребители украинских ВВС – хотя никаких доказательств реального существования этого диспетчера ей обнаружить не удалось. Она обнаружила десятки сайтов на русском и английском, которые все одновременно, будто по команде, опубликовали статью, где утверждалось, что рейс MH17 сбили США, но по ошибке, а целились на самом деле в самолёт Путина. Российские сепаратисты на Украине даже запустили версию, что самолёт ещё до взлёта был под завязку набит трупами – это сюжет, целиком позаимствованный из одной из серий «Шерлока». Все эти истории были вызывающе нелепыми, как будто их авторы совсем не беспокоились о разоблачении, а просто хотели отвлечь всех от доказательств того, что самолёт был на самом деле сбит боевиками, которым поставляла оружие Россия. Гонтар начала сомневаться – не попала ли она сама в кремлёвскую западню, потратив столько времени и сил на опровержение заведомо ложных вбросов.
   Вскоре и она сама, и сайт StopFake, стали частью истории. Российские СМИ стали активно цитировать StopFake в своих статьях и репортажах – но подавали они это так, будто сама Гондар пыталась выдать фальшивку за правду, а не наоборот. Она как будто посмотрела в зеркало, перевёрнутое вверх ногами. Ей стало дурно.
   В подобные моменты она всегда обращалась к западным СМИ, чтобы почувствовать хоть какую-то почву под ногами, но и та стала предательски скользкой. Каждый раз, когда «Бибиси» или «Тагесшпигель» делали репортаж, их собственные стандарты взвешенной подачи информации вынуждали давать слово и другой стороне – даже когда та кричала о фашистах, кознях Запада и т. д. Гонтар начала задумываться, не впустую ли она тратит силы, пытаясь выяснить правду: если правда каждый раз на её глазах менялась, а в любой статье должно быть как минимум два мнения, осталась ли хоть где-то вообще хоть одна непреложная истина?
   Потратив несколько месяцев на сайт StopFake, Марго начала сомневаться во всём подряд. А что если «оригинал» фотографии с убитым ребёнком на самом деле никакой не оригинал? Что если эту фотографию тоже нарочно загрузили заранее, чтобы сбить её с толку? Реальность начала терять очертания, становиться вязкой. Чем бы русские ни занимались, это не была просто пропаганда. Ведь цель пропаганды – убеждение, её можно разоблачить. Нет, это было нечто совершенно иное: это не только не поддавалось опровержению – оно обращало в пар само понятие доказательства.
* * *
   В прошлом году мне попала в руки выпущенная в России книга «Операции информационно-психологической войны: краткий энциклопедический словарь-справочник» (издание 2011 года под авторством В.Б.Вепринцева и других авторов можно приобрести в интернете за 348 рублей). Книга предназдачена для «студентов, политологов и политтехнологов, государственных служащих и сотрудников специальных служб» – что-то вроде учебного пособия для младшего состава информационной армии. Информационное оружие, говорится в книге, «оказывает невидимое воздействие, подобное радиации» на свои цели: «Население даже не ощущает, что оно подвергается воздействию. В результате государство не приводит в действие имеющиеся в его распоряжении защитные механизмы». Если в обычной войне всё сводится к пушкам и ракетам, продолжает энциклопедия, арсенал воздействия в информационной войне «характеризуется достаточной долей гибкости и непредсказуемости. В большинстве случаев в информационной войне отсутствует возможность предугадать направление и инструментарий возможной атаки».
   На 495 страницах энциклопедии уместились введение в принципы информационно-психологической войны, словарь основных понятий и подробные схемы, описывающие методы и тактики оборонительных и наступательных операций: «оперативная маскировка», «программно-математическое воздействие», «дезинформация», «имитация», а также «теле- и радиовещание». «В рамках войны обыкновенной», продолжают авторы, «действует логика “да-нет”, в случае информационной войны имеется вариант нечёткой логики. Более того, одновременно на человека могут действовать разные “противники”, по сути, захватывая разные “тематические зоны” его сознания».
   Мне всегда казалось, что словосочетание «информационная война» относится к неким геополитическим дебатам, где с одной стороны российские пропагандисты, с другой – западные, и обе стороны пытаются убедить всех, кто оказался посередине, в своей правоте. Но энциклопедия утверждает, что задача такой войны на самом деле гораздо шире: информационная война ведётся не столько ради убеждения, сколько ради «влияния на социальные отношения» и «установления контроля над источниками стратегических ресурсов». Невидимое оружие, действующее подобно радиации, которое способно пересилить биологическую реакцию жертвы и помочь установить контроль над стратегическими ресурсами? Звучит как коряво написанная научная фантастика, а не пособие для студентов и госслужащих.
   Но потом я стал изучать последние российские публикации по теории военного дела – в исторических книгах и научных журналах – и написанные этим странным языком статьи из энциклопедии начали становиться понятнее. С самого конца Холодной войны Россия не оставляла мысль сравняться по возможностям с США и их союзниками. В 1999 маршал Игорь Сергеев, тогдашний министр обороны, признался, что в военном отношении Россия не может соревноваться с Западом. Вместо этого он предложил искать «революционные направления» и «асимметричные меры». Всё прошедшее десятилетие теоретики в российских войсках и спецслужбах разрабатывали практичные методы ведения нефизической войны – утверждая, что против России такая война уже ведётся, силами западных правозащитных организаций и СМИ.
   Глава Генштаба ВС РФ Валерий Герасимов заявил, что теперь у России есть возможность одержать победу над противником при помощи комбинации «политической, экономической, информационной, технологической и экологической кампаний». Это укладывалось в рамки общего видения войны, которая ведётся не в физическом мире, а в пространстве, которое российские теоретики называли «психосферой». Войны будущего, утверждали они, будут вестись не на полях битвы, но в головах людей.
   Дезинформация и психологические войны стары как сам Троянский конь. Но новый подход Кремля отличался от стратегии его западных противников именно упором на «психосферу» как основной театр военных действий. Информационная война перестала быть лишь приложением к физическому противостоянию или военному вторжению: она стала самоценным явлением. Ведь, как уверяет российская энциклопедия своих читателей, «Информационная война… во многом придёт на смену стандартной войне».
   Идея понятна. Но какова цель этого «невидимого воздействия, подобного радиации»? Попытка ли это придать более очерченные контуры тому, что американцы называют «мягкой силой» – воздействию на умы через культурные программы и публичную дипломатию? Или это какая-то принципиально новая форма войны – та, в которой Россия может перехитрить своих врагов, не сделав ни одного выстрела?
* * *
   В конце прошлого года я поехал в Эстонию, крошечную прибалтийскую страну, – её население составляет всего 1,3 миллиона – которая находится в 150 километрах к западу от Санкт-Петербурга. После аннексии Крыма Россией в марте 2014 года много говорили о том, что следующая на очереди именно Эстония. («Сегодня Крым, завтра Эстония?», спрашивал заголовок в журнале The Spectator). За несколько месяцев до моей поездки в Таллин прилетел президент Барак Обама и громко заявил о готовности Америки охранять покой страны. «Оборона Таллина, Риги и Вильнюса не менее важна, чем оборона Берлина, Парижа и Лондона», заявил Обама. «Итак, если настанет момент, когда вам придется спросить – кто же придёт к нам на помощь, то вы уже знаете ответ: союз НАТО, в том числе вооружённые силы Соединённых Штатов Америки, прямо здесь, прямо сейчас».
   Тоомас Ильвес, президент Эстонии, провёл меня по длинному коридору его таллинской резиденции, показывая портреты руководителей страны в короткий период независимости между распадом Российской империи в 1917 году и оккупацией советскими войскам и во время Второй мировой войны. Судьба у всех была печальная: «Этого расстреляли, этот пропал без вести – и наверняка был убит – а этого сослали», говорил Ильвес, останавливаясь у каждого портрета.
   Ильвес был одет в своём фирменном стиле – твидовый костюм и галстук- бабочка, которые удачно контрастировали с его программой по превращению Эстонии в самую прогрессивную в информационном плане страну Европы. Правительство объявило доступ к интернету основным правом человека: через интернет граждане могут голосовать, получать рецепты на лекарства и платить налоги, а за парковку платить при помощи мобильного телефона. Программирование включено в обязательную школьную программу начиная с первого класса. Ильвес, который, кажется, пишет в твиттер чаще, чем глава любой другой страны, в любой своей речи и интервью при любом удобном случае упоминает самые последние технологические новинки.
   Проект «э-Стония» весьма практичен – страна ищет свою экономическую нишу – но в то же время глубоко символичен. Это способ избавиться от сложившегося стереотипа о стране как отсталой провинции Москвы. Разрыв с прошлым казался завершённым в 2004 году, когда Эстония стала членом НАТО – тогда казалось, что на международной арене наконец появилась новая, цифровая Эстония, навсегда освободившаяся от российского принуждения.
   Еще с времён СССР каждое 9 мая – эта дата известна как День победы в Великой отечественной войне – русские националисты и ветераны войны собирались в центре Таллина у монумента, известного как Бронзовый солдат: огромный арийского вида богатырь, символизирующий победу Советского союза над нацизмом. Русские или русскоязычные составляют примерно треть населения Эстонии. Большинство из них приехали из СССР после Второй мировой – а многих эстонцев, в свою очередь, отправили в лагеря ГУЛАГа, разбросанные по всему Союзу. Между 1945 и 1991 годами количество русских в Эстонии выросло с 23 до 475 тысяч. Но после распада СССР по новым законам о гражданстве русским, прибывшим в страну после оккупации, пришлось сдавать экзамен по эстонскому языку. В стране усилилась напряжённость. Многие русские, как и их родители, не считают себя оккупантами. Согласно официальной кремлёвской версии, Эстония «добровольно» отказалась от независимости в 1941 году.
   Когда русские националисты начали собираться у Бронзового солдата на 9 мая, петь советские песни и украшать памятник флагами, националистически настроенные эстонцы стали проводить собственные марши на том же месте. В 2006 году один эстонский националист угрожал взорвать статую. В 2007 году эстонский парламент постановил перенести монумент на военное кладбище – по официальной версии, ради сохранения общественного порядка. Но российские политики и СМИ пришли в ярость. «Руководство Эстонии – пособники фашизма!» – заявил мэр Москвы. «Это отвратительно», вторил ему министр иностранных дел. В российских СМИ страну стали называть не иначе как «эССтония». Активисты, назвавшиеся «Ночным дозором», устроили вокруг Бронзового солдата палаточный лагерь, не давая снести памятник.
   Ночью 26 апреля, когда городские власти начали снос памятника, толпы русских принялись забрасывать эстонских полицейских бутылками и камнями. Это переросло в массовые беспорядки. Были случаи мародёрства. Один человек погиб. В российских СМИ, популярных в Эстонии, писали, что его убили полицейские (не убили), что русских до смерти избивали на пристани парома (не избивали), что русских пытали и накачивали наркотиками во время допросов (этого тоже не было).
   На следующий день эстонские госслужащие, сотрудники газет и банков прибыли на свои рабочие места и обнаружили, что их компьютеры не работают: их вывела из строя одна из крупнейших на сегодняшний день кибер-атак. «э-Стония» ушла в оффлайн.
   Сегодня многие в Эстонии уверены, что все происходившее было скоординировано из Москвы. Но доказать ничего нельзя. После кибер-атаки российский депутат-националист и политтехнолог Сергей Марков заявил журналистам, что его помощник руководил атакой при поддержке «хакеров-патриотов» – но уточнил, что он действовал независимо от Кремля. Эстонские спецслужбы заявляли, что видели, как члены «Ночного дозора» встречались с работниками российского посольства. Но доказать, что массовыми беспорядками руководили из Кремля – это совсем другое дело. Единственное, что можно было утверждать наверняка – кто-то хотел дать правительству Эстонии понять, что их положение совсем не так надёжно, как они привыкли думать. Но в каком именно смысле положение ненадёжно? «Иногда нам казалось, что смысл этих атак – заставить нас казаться параноиками и неважными партнёрами для НАТО», говорит Ильвес. «Таким образом, подрывается авторитет альянса в целом».
   Основной тактический принцип российской информационной войны – понятие «рефлексивного управления». Как пишет Тимоти Томас (Timothy L. Thomas), аналитик Центра по изучению зарубежных вооруженных сил при армии США и эксперт по новейшей российской военной истории и теории, рефлексивное управление включает в себя «передачу противнику специально подготовленной информации с тем, чтобы убедить его по собственной воле принять решение, выгодное инициатору передачи». Другими словами, настолько хорошо знать поведение вашего противника, чтобы спровоцировать его на любое нужное вам действие.
   Известный пример подобной тактики – ежегодные военные парады на Красной площади во время холодной войны, когда СССР предъявлял миру свои ядерные баллистические ракеты. В Союзе знали, что это был единственный момент, когда западные аналитики могли своими глазами увидеть их арсенал, поэтому они выкатывали на площадь макеты ракет с боеголовками невероятного размера. Расчёт был на то, при виде могущества последних новинок советского вооружения на Западе начнётся паника. Цель, пишет Томас, «состояла в том, чтобы послать зарубежных учёных, желавших скопировать последние образцы мощнейшего оружия, по ложному пути, потратив впустую время и средства».
   В советские времена концепция «рефлексивного управления» подвергалась тщательнейшему научному изучению. Возглавлял научную группу Владимир Лефевр, который, по словам Томаса, «описывал рефлексивное управление в контексте и в рамках логики рефлексивной игры». На заре двухтысячных Институт психологии РАН два раза в год издавал журнал, посвящённый этому феномену. Там публиковались статьи об «алгебре совести» и «рефлексивных играх между людьми и роботами».
   Применительно к ландшафту информационной войны «рефлексивное управление» означает, что эстонцам оставалось лишь гадать об истинных намерениях Кремля. Их охватил паралич от неспособности адекватно ответить на провокации, цели и задачи которых определить невозможно – ведь цель провокации может быть только в том, чтобы вызвать у жертвы чрезмерную реакцию. «Когда российские политики заявляют, что Россия способна захватить Эстонию, значит ли это, что они действительно собираются вторгнуться в нашу страну?» – к нашей экскурсии по президентской резиденции присоединилась Ииви Массо, советник Ильвеса по вопросам безопасности. «Или они просто пытаются нас деморализовать? Или они хотят, чтобы их цитировали западные журналисты, чтобы послать сигнал рынку о том, что наше положение нестабильно, и подорвать таким образом наш инвестиционный климат?»
* * *
   Спустя несколько месяцев после моего визита в Эстонию я попал на семинар по политике НАТО в Киеве, на котором должны были изучить новые проблемы, стоящие перед Западом. Семинар проходил в помещении, который был похож на бальную залу шикарного отеля, с пышной лепниной и зеркальными потолками. Председательствовал на семинаре уроженец Корнуолла, человек небольшого роста, который покачивался на стуле перед экраном со слайдами презентации в PowerPoint. Это был Марк Лейти (Mark Laity), бывший корреспондент «Бибиси», освещавший оборонную промышленность, а сегодня глава отдела стратегической связи в НАТО.
   На большом экране за спиной Лейти показывали схему основных элементов повествования: как конфликт ведёт к желанию его разрешения, которое, в свою очередь, реализуется через «действия, участников и события». Примерно то же самое рассказывают студентам первого курса киношколы или на семинарах по литературоведению. Авторы презентации подчёркивали, что мир нужно рассматривать как «систему историй» внутри «нарративного ландшафта». Для присутствующих, в основном военных и госслужащих, этот взгляд на мир был в новинку. Они прилежно конспектировали.
   НАТО до сих пор никому не удавалось победить на поле боя, но Лейти ясно давал понять, что «нарративный ландшафт» – совершенно новая, неизведанная территория, на которой у НАТО больше нет явного преимущества. Наиболее очевидно это стало в последние несколько лет, когда Кремль начал активно испытывать альянс времён Холодной войны на прочность, иногда исподтишка, а иногда в лоб. Семантическая ловушка, в которую попал альянс, содержится в статье 5 Североатлантического договора. В ней говорится, что нападение на одну из стран альянса расценивается как нападение на весь альянс в целом. Именно к 5 статье обращался в своей Таллинской речи Обама, описывая её положения как «кристально ясные». Но можно ли свести этот принцип на нет, не сделав ни одного выстрела? Подпадает ли под действие 5 статьи кибер-атака на Болгарию, совершённая некими хакерами, симпатизирующими России? А что если в пограничном городе одного из прибалтийских государств произойдёт восстание, устроенное местными жителями, но с подозрительными связями с российскими спецслужбами? Готовы ли все страны НАТО начать войну, чтобы жители Эстонии могли проверить свой банковский счёт через интернет?
   С самого начала конфликта в Украине Кремль непрерывно провоцировал своих западных соседей и более привычными средствами (Россия, разумеется, утверждает обратное). В 2010 году в латвийских водах было замечено военное судно под российским флагом. В 2014 году таких случаев уже было 40. В 2010 году латвийские истребители пять раз поднимались в воздух по тревоге. В 2014 году – больше сотни раз. В феврале российские бомбардировщики были замечены у побережья Корнуолла.
   Все эти манёвры поставили НАТО в тупик. Никак не отреагировать – значит, продемонстрировать бессмысленность этой организации. Поэтому Обаме и пришлось ехать в Таллин, а британскому министру обороны Филиппу Хэммонду в марте выпустить жёсткое заявление о том, что «Россия представляет величайшую угрозу нашей безопасности». Но, с другой стороны, Кремль отлично знал, что НАТО не может не ответить на провокации. А вдруг только это и нужно, чтобы показать бессилие альянса?
   Если битва перейдёт в «психосферу», военное могущество НАТО окажется бесполезным. Более того, оно может стать ахиллесовой пятой – сама мощь альянса делает его неповоротливым, а демонстрацию её бесполезности – такой заметной. Прошлой зимой я встречался с Риком Стенгелем (Rick Stengel), заместителем госсекретаря США по вопросам публичной дипломатии – именно он должен сформулировать американский ответ на загадочные информационные операции России. Стенгель, в прошлом редактор журнала Time, работает в том самом кабинете в Вашингтоне, в котором когда-то Джордж Маршалл разрабатывал планы по послевоенному восстановлению Европы. По выходным он ездит домой в Нью-Йорк, где я с ним и встретился в кафе на Верхнем Вест-Сайде.
   «Когда я работал в Time, моим девизом было “мы объясняем мир Америке, а Америку миру”», сказал мне Стенгель. Свою новую должность он рассматривает как применение той же философии, но в более глобальном масштабе: любой цели можно достичь, если терпеливо объяснять свою точку зрения, используя только точные, проверяемые факты. После аннексии Крыма команда Стенгеля выпустила сборник фактов, который она распространяет в социальных сетях, пытаясь противостоять российской кампании по дезинформации – что-то вроде американской правительственной версии украинского сайта StopFake. По словам Стенгеля, это «трезвая оценка официальной линии Кремля».
   Его активность не ограничена Россией: Госдепартамент США запустил в твиттере кампанию против «Исламского государства» под лозунгом «Подумай ещё раз и отвернись». Цель этой кампании – «открыть глаза на правду о терроризме» и отвадить потенциальных новобранцев от отрядов ИГИЛ (если учесть, с какой скоростью «Исламское государство» набирает новых членов в свои ряды, сложно сказать, насколько успешна именно эта кампания). Этот подход явно имеет свои корни в ценностях либеральной журналистики: Стенгель считает, что если его аргументы и доказательства убедительнее, то в споре он выйдет победителем.
* * *
   В ноябре, когда я встречался со Стенгелем, по всему Манхэттену были развешаны рекламные плакаты RT – международного телеканала, принадлежащего российскому правительству. Телеканал только запустил масштабную рекламную кампанию, в которой обещал американским зрителям альтернативный взгляд на мировые проблемы, который не увидишь в обычных американских СМИ. Работу телеканала оплачивает Кремль, его годовой бюджет – порядка 230 миллионов долларов, а вещание ведётся на английском, немецком, испанском и арабском. RT утверждает, что аудитория канала по всему миру – 700 миллионов человек, а клипы телеканала на YouTube набрали 2 миллиарда просмотров, что делает его «главным поставщиком новостей на YouTube».
   Мантра Маргариты Симоньян, главного редактора RT – “Никакой объективной журналистики не существует». Возможно, так и есть, но миссия RT состоит в том, чтобы довести этот трюизм до логического предела. В момент, когда многие на Западе утратили веру в честность и авторитет традиционной журналистики, RT последовательно отстаивает свой принцип: если самого понятия объективности больше не существует, значит, все истории одинаково правдивы. В Америке, где, согласно всем опросам общественного мнения, СМИ так и не удалось вернуться на уровень доверия образца 2003 года до вторжения в Ирак, RT вешает рекламные портреты с портретом Джорджа Буша и подписью «Миссия выполнена» – и внизу шрифтом помельче: «Вот что бывает, когда некому высказать другое мнение». Трудно не кивнуть, соглашаясь с этим утверждением.
   На плакатах, однако, не указано ни одной причины верить именно путинскому телеканалу. Их главный месседж – «не верь западным СМИ». Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы доказать, что репортажи RT шиты белыми нитками, доверху набиты теориями заговора и явными фальсификациями: в одной передаче показывали фальшивые документы, в которых якобы содержались планы по истреблению русскоязычного населения Украины под руководством США. В другом было расследование: ЦРУ изобрело Эболу в качестве оружия против развивающихся наций. Ведущие редко оспаривают точку зрения «экспертов» во время дискуссий на темы вроде конфликта в Сирии – в котором Москва поддерживает президента Башара аль-Ассада. Один частый гость в студии как-то заявил, что гражданскую войну в Сирии «спланировал ещё в 1997 году Пол Вулфовиц», а другой описал многочисленных жертв этой войны как «совместное производство ЦРУ, МИ-6 и Моссада».
   Грешки RT хорошо известны и тщательно задокументированы, в том числе сайтом StopFake, но достоверность репортажей явно не в числе приоритетов этого канала. Если изо дня в день повторять, что никакой объективной журналистики не существует, а любая точка зрения, даже самая дикая, ничем не хуже и не лучше любой другой, то в конце концов мы приходим к тому – собственно, именно к этому RT нас и ведёт – что все СМИ в равной степени не заслуживают доверия. Таким образом, любая ошибка, допущенная «Бибиси» или «Нью-Йорк Таймс», становится неопровержимым доказательством того, что они не более чем пешки в играх собственных правительств.
   Это растекание мыслью по конспирологическому древу напоминает те самые «активные меры», тактику КГБ по ведению психологической войны, которая, по словам Олега Калугина, советского перебежчика, занимала «все фибры души разведслужб». Отделы, чьей обязанностью были «активные меры», не занимались сбором разведданных. Их целью, говорит Калугин, была «диверсия: вбить клин между членами западных сообществ, особенно НАТО, и ослабить Соединённые Штаты». Любимым приемом было размещение фальсифицированных статей в прессе, «дезинформация»: на заре 80-х вышла статья, в которой с массой научных доказательств утверждалось, что СПИД изобрело ЦРУ, чтобы истребить афроамериканцев.
   Но если раньше КГБ приходилось тратить месяцы или даже годы, тщательно разрабатывая фальшивки и вбрасывая их через своих агентов на Западе, то новая дезинформация гораздо дешевле в производстве, груба и мгновенна: за пару секунд слепил и запустил в интернет. Цель не в том, чтобы запустить иные версии правды, а в том, чтобы размыть понятие правды как таковое. В подобном же духе действуют профессиональные пропутинские тролли, которые заполоняют комментарии на новостных сайтах, делая любую конструктивную дискуссию невозможной. Как докладывает корреспондент газеты, где вы читаете эти строки, Шон Уокер (Shaun Walker), на одной «фабрике троллей» в Санкт-Петербурге сотрудники получают по 500 фунтов в месяц за то, что притворяются обычными пользователями интернета, которые любят Путина, постят оскорбительные карикатуры на лидеров других стран и множат всякую конспирологию. Например, эти тролли любят писать, что украинских демонстрантов на Майдане поили чаем с наркотиками, и что именно в этом наркотическом угаре они свергли (пророссийское) правительство.
   Из разнородных элементов складывается единая картина: это языковой саботаж инфраструктуры здравого смысла. Если сама возможность рационального обсуждения вязнет в тумане неопределённости, спорить становится не о чем – и слушатели закономерно решат, что нет смысла решать, кто одержал верх в этом споре, да и слушать-то спорщиков незачем.
* * *
   Образ мыслей, который Кремль посредством своей информационной войны старается внушить европейскому зрителю, именно сегодня падает на весьма благодатную почву. Недавно вышел доклад под названием «Восприятие теорий заговора в переходный период», в котором авторы разбирают феномен популярности конспирологии во Франции, Венгрии и Словакии. Группа исследователей из разных европейских исследовательских институтов приходит к выводу, что «нынешний переходный период в Европе привёл к всплеску неопределённости относительно коллективных идентичностей и ощущению утраты контроля. Это идеальные условия для распространения теорий заговора». Особенно популярна конспирология среди сторонников праворадикальных националистических и популистских партий типа «Национальный фронт» во Франции или «Йоббик» в Венгрии – которые поддерживают Москву и, в свою очередь, пользуются её поддержкой (Марин ле Пен в ноябре призналась, что «Национальный фронт» получил кредит в 9 миллионов евро от московского банка, принадлежащего близкому к Кремлю предпринимателю; она уверяет, что эта сделка не имеет никакого отношения к её поддержке российской аннексии Крыма). Где-то 20 процентов мест в Европарламенте сегодня занимают члены партий – в основном крайне правых – симпатизирующих Москве.
   Значение этих партий росло одновременно с падением авторитета национальных правительств. Когда растёт финансовая и геополитическая неопределённость, люди в поисках ответа на вопрос «Почему случился кризис?» обращаются к самым фантастическим теориям. Размыто само понятие рационального дискурса – и остается лишь спектакль. Тот, кто рассказывает более увлекательные истории, и делает это агрессивнее – то есть без оглядки на их правдивость – всегда перекричит того, кто пытается методично «доказывать» факты.
   Что бы ни говорили об информационной стратегии Кремля, она безусловно соответствует духу времени: этот же дух ощущается в Британии и в Америке, где подход, который комик Стивен Колберт назвал «правдогогией», на два корпуса обойдёт любую попытку оперировать фактами.
   «Имеющиеся сегодня подходы к информационным войнам можно представить как основывающиеся на двух возможностях», говорится в энциклопедии. Первый подход «признает первичность объекта реального мира» и пытается выставить их в нужном свете: выгодном или невыгодном. Второй, «стратегический» подход, продолжает энциклопедия, «делает первичной информацию, признавая объект вторичным». Другими словами, авторы энциклопедии утверждают, что реальность можно лепить по своему усмотрению.
   Россия едва ли одинока в исследовании подобных методов. Например, в Азии Китай для обоснования своих претензий на воды Южно-Китайского моря пользуется мощной смесью методов психологической и обычной войн. В 2013 году вышел доклад под названием «Китай: тройственная война», подготовленный в Пентагоне. Группа ученых под руководством кембриджского профессора Стефана Хальпера (Stefan Halper) описывает китайский ответ на стычку с Филиппинами из-за спорной отмели, на которую претендуют обе страны: экономические санкции, акции устрашения (корабли китайского флота заходят в филиппинские воды) и кампания в СМИ, которая выставляет руководство Филиппин «опасными радикалами». «Война XXI века приобрела новое, доселе неизвестное измерение», пишет Хальпер. «Теперь важно не то, чья армия победила, а чья история звучит убедительнее».
   «Журналистов учат давать слово всем сторонам конфликта», говорил мне Стенгель с явным раздражением в голосе». «Когда Кремль утверждает, что российских солдат в Крыму нет, журналисты вынуждены это повторять. И как бороться с тем, кто попросту выдумывает всякий бред на ходу?»
   Может быть, я просто не выспался после самолета, а, может, зимой на Манхэттен так внезапно падает тьма, но когда я шёл со встречи со Стенгелем, я не мог отделаться от видения будущего, в котором невозможно выиграть ни один спор и ни одна точка зрения не более правдива, чем любая другая. Но тут же себя осадил: а вдруг страхи, подобные моим, тоже часть этого плана? В информационно-психологической войне нет явных побед, некому поставить свой флаг на завоёванной территории, и нет границ, которые нужно перекраивать. А есть только бесконечные интеллектуальные игры в «психосфере», в которых победа может оказаться полной противоположностью тому, чего ты ожидал добиться в начале. Например, какова задача канала RT – только ли передавать новости, конспирологию и мнения? Или на самом деле они проецируют имидж сильной и уверенной в себе России – из чего следует, что сами разговоры о наглости подобного подхода лишь подчеркивают убедительность этого имиджа?
   Я задумался, а не является ли сама идея информационно-психологической войны – и сопутствующая мысль о том, что Россия изобрела некое таинственное оружие, на которое у Запада нет ответа – подвидом той же информационной войны. Возможно, энциклопедия с её рассуждениями о «невидимом воздействии, подобном радиации», которое способно преодолеть «механизмы биологической защиты» – тоже блёф, как макеты ядерных ракет на Красной площади, которые должны были отправить перевозбуждённых западных аналитиков плутать по лабиринту из зеркал. А если это просто обновлённая до реалий 21 века версия классического примера «рефлексивного управления», то есть способа заставить врага делать то, что нужно вам – то вдруг, подумал я, та самая статья, которую вы сейчас читаете, тоже часть плана?

Часть I
Взгляд из России


Пропаганда не вредна,
надо просто уметь ею пользоваться
(REGNUM)

   Насколько велик уровень пропаганды в российских СМИ? Нужна ли она в таком количестве? Несмотря на то, что многие, как и глава администрации президента России Сергей Иванов, возмущаются тем, что в прессе пропаганда все чаще подменяет качественные аналитические материалы, эксперты считают, что пропаганда вовсе не лишнее явление в информационном пространстве, передаёт корреспондент ИА REGNUM.
   Генеральный секретарь международной конфедерации журналистских союзов Ашот Джазоян согласился с Сергеем Ивановым: в СМИ не хватает аналитических, глубоких материалов. Джазоян напомнил, что журналистика должна соответствовать тем принципам, ради которых создана – объективно информировать и рассказывать о том, что происходит. «Конечно, когда идут ожесточенные информационные войны, присутствует понятие пропаганды. Но она не может подменять аналитику и объективное отражение ситуации», – отметил он.
   Ашот Джазоян также посетовал, что аналитика и публицистика «ушли из журналистики». «Очень часто публикуются не аналитические материалы, а мнения людей о том или ином событии. И от этого события остаются странные ощущения, потому что мы рассказываем не о них, а о точке зрения на них разных людей, хотя и умных, образованных. Это тоже подмена, мне кажется. Аналитическая журналистика нужна. Вот, например, Крым выбрал свой путь вернуться в Россию, но мы голос простых крымчан никак не доводим до мирового сообщества, не рассказываем о том, что такое желание у них было давно, хотя это реальная история», – отметил журналист.
   Ашот Джазоян рассказал, что во время встреч с зарубежными коллегами понял, что они нормально воспринимают происходящее в России, а значит в целом до мирового информационного пространства нужно доносить свою, объективную информацию.
   Политолог Глеб Кузнецов считает, что отсутствие аналитики – это явление не новое, оно имеет глубокие исторические корни. «Сейчас СМИ находятся на войне, полутонов нет. Наша школа медиаменеджмента – глубоко советская, она предусматривает не анализ, а позицию человека или СМИ в информационной войне», – заявил он корреспонденту ИА REGNUM.
   При этом Кузнецов отметил, что в современных западных СМИ аналогичная ситуация. «Особенно это касается ультралиберального сектора, где никакая статья не выйдет, если 20 раз не будет употреблено слово „свобода“. Так что перекос в сторону пропаганды – это общемировая тенденция, особенно в сильноидеологизированных секторах», – добавил политолог, заметив, что возмущение Сергея Иванова вряд ли имеет отношение к позиции Кремля, а говорит о том, что он человек интеллигентный, и нынешнее информационное пространство ему неприятно лично.
   Доктор исторических наук, профессор РАНХиГС Дмитрий Слизовский рассказал корреспонденту ИА REGNUM о том, что противопоставление аналитики пропаганде продолжается уже очень давно. Но, по мнению профессора, чураться пропаганды не стоит. «Это один из признанных инструментов доведения до общества каких-то фактов, положений, суждений, позиций. И я бы не отказывался от пропаганды как от инструмента позитивного значения, если ей пользоваться не в корыстных целях, а защищая интересы крупных сообществ – наций или государств», – пояснил он.
   По мнению историка, пропаганда – это более доходчивый способ доведения до общества сложных понятий и конструкций, которыми оперируют аналитика и наука. «Исторически пропаганда, бесспорно, рассматривалась как инструмент политизации, отказываться от нее не стоит, но этим инструментом надо уметь пользоваться. Если сопоставить государство с гражданским обществом, то это общество тоже нуждается в популяризации своей миссии, своего предназначения. И для этого нужен именно пропагандистский инструментарий», – отметил Слизовский.
   Член общественной палаты РФ Вениамин Роднянский считает, что недоверие к информации должно стать повседневной привычкой, как, например, мытье рук. «Сейчас мы живем в эпоху информационных войн и находимся на стыке. Особенно непромытой пропагандой сейчас изобилуют украинские СМИ, которые каждый день вываливают фейки по поводу российских войск и специалистов в ДНР и ЛНР, не замечая присутствия иностранных специалистов там же. Что касается российских СМИ, есть отдельно взятые персонажи, которые перегибают палку. Особенно это заметно в либеральной риторике, где люди сыплют не столько фактами, сколько штампами. И наша пропаганда куда как менее заметка, чем западная, где в СМИ идет антироссийская кампания», – заявил Роднянский корреспонденту ИА REGNUM.
   Вместе с тем психологи утверждают, что общий информационный фон порождает в обществе агрессивность. Впрочем, как заявил ИА REGNUM психолог Илья Лещинский, пропаганда ничуть более вредна в этом отношении, чем аналитика. «Пропаганда повышает патриотизм и снижает уровень критики. Начинается бурная пропаганда наших против ненаших, и у человека уровень тревожности снижается, потому что его картина мира становится более понятной, более однозначной, черно-белой. А потом человек начинает замечать, что пропаганда отличается от реальности, и у людей накапливается агрессия, поэтому общество с каждым годом становится все более агрессивно», – пояснил он.
   Лещинский заметил, что нынешний информационный фон людей выматывает, добавляет им усталости. «Он создает у некоторых семейные проблемы, когда расходятся мнения и начинается идеологическая война. Задача пропаганды заключает в том числе в том, что увеличить уровень комфорта, но общие события в мире таковы, что если пропаганда сменится аналитикой, то комфорта это не добавит. Посмотрите, что творится с мировой экономикой, с Ближним Востоком, Украиной… Где же тут комфорт? Поэтому если люди начнут все это здраво воспринимать, анализировать, это тоже неудобно. Куда удобнее, если все превращается в футбольный матч – наши против ненаших, чем, собственно, и занимается пропаганда», – заключил эксперт.
   Напомним, как сообщили СМИ вчера, 10 июня, глава администрации президента России Сергей Иванов заметил, что в прессе пропаганда все чаще подменяет качественные аналитические материалы. «Профессиональная аналитика все больше и больше уступает место пропагандистским вещам», – сказал Иванов на Всемирном конгрессе русской прессы. По словам Иванова, это приводит к тому, что людям все труднее разобраться в сути происходящего.
   Чуть ранее Иванов заявлял, что западные СМИ с помощью клеветы пытаются заставить россиян разочароваться во властях страны. По его словам, клеветническая кампания против президента России Владимира Путина особенно обострилась в последнее время, прежде всего со стороны американских СМИ. «Я убежден, что все клеветнические заявления в наш адрес преследуют одну и ту же цель: внушить россиянам, что российские правящие круги неправы», – заявил господин Иванов в интервью Russia Today. Однако он выразил уверенность, что этот план не сработает, – сообщил «Коммерсантъ».
   В свою очередь, МИД Великобритании заявил на днях, что считает необходимым выработку стратегии по «противостоянию пропаганде в российских СМИ» и создание независимых и более объективных источников информации о России в странах с русскоязычным населением. Об этом сообщили российские СМИ со ссылкой на директора МИД Великобритании по Восточной Европе и Центральной Азии Майкла Тэтэма.
   Между тем, как недавно заявили ИА REGNUM политологи, комментируя предложение отдельных депутатов об ограничении финансирования СМИ губернаторами, информации о работе власти недостаточно. Так, политолог Олег Матвейчев заявил корреспонденту ИА REGNUM следующее: «Я считаю, что и сейчас недостаточно тратится средств на освещение деятельности властей как во внешней, так и во внутренней политике. На самом деле нелюбовь народа к государству и чиновникам – это следствие подобной политики. В соцсетях доминирует мнение оппозиции о том, что чиновники и депутаты ничего не делают, только воруют народные деньги. Как с этим бороться? Как рассказывать людям, что у нас огромное количество проектов запускается? За последнее время построено 200 крупных заводов, не говоря о мелких, а народ этого не знает. Все считают, что мы только нефть продаем, хотя это такой же миф, как и многие другие», – отметил он.

Российская пропаганда пугает Запад
(«Взгляд», Россия)

   Российская пропаганда, наоборот, никогда не считалась особенно серьезной угрозой. Интернациональная коммунистическая идея сама по себе – да, ее боялись, ей активно противодействовали. «Маккартизм» и «охота на ведьм» жестче всего проявились в Голливуде – силу своей «фабрики грез» Вашингтон осознал быстро, и отдавать ее людям, заподозренным в сочувствии к коммунизму, был не готов. Великого Чарли Чаплина, несмотря на все заслуги, в 1952 году выслали из США в родную Британию и двадцать лет не впускали обратно.
   Меж тем СССР запустил иновещание раньше других стран – с 1929 года. Запад начал выпускать радиопередачи на русском языке только после начала холодной войны.

   ТАСС уполномочен заявить
   Уже в 1970 году СССР вел передачи на 70 иностранных языках общим объемом более 200 часов, но заметного влияния на настроения в западном обществе иновещание не оказывало. В отличие, кстати, от западных «голосов», ставших заметным явлением в советской общественной, политической и культурной жизни 70-х и 80-х годов. «Голоса» сквозь «глушилки» слушали не только немногочисленные диссиденты, но и простые граждане страны. Верили «враждебной пропаганде» далеко не все, но все равно – слушали.
   Показательно, что после отмены цензуры и появления в России большого числа независимых СМИ «голоса» на русском языке вовсе не прекратили свою пропагандистскую работу. Повод для расхождения с российской официальной политикой нашелся довольно быстро – это война в Чечне. Правда, альтернативного информационного прорыва в интервью с террористами и полевыми командирами на «Радио Свобода» не было – их и без того регулярно показывали по федеральному каналу НТВ.
   Несмотря на урезание бюджета и отказ от радиовещания, вызванный резким падением популярности «разговорных» радиостанций, почти все основные бойцы информационной войны против СССР дожили до наших дней. В интернете работают и «Голос Америки», и «Радио Свобода», и «Немецкая волна», и «Русская служба Би-би-си», и даже легендарный Сева Новгородцев до сих пор в строю и ведет свой блог. В котором, что показательно, нет ни слова про Украину.
   Иновещание хоть и пережило СССР, но в 90-е полностью утратило даже то небольшое влияние на западную аудиторию, которое имело в советские времена. В несколько устаревшей статье в «Википедии», посвященной «Голосу России», с гордостью говорится, что он входил в пятерку самых популярных международных радиостанций, его совокупная аудитория достигала 109 миллионов человек в 160 странах мира, а вещание осуществлялось на 45 языках.
   Однако это внушительное количество языков и стран, как и в советские времена, совершенно не конвертировалось в сколь-либо реальную пользу. Иновещание оставалось «вещью в себе». Ничего удивительного, что в 2013 году Владимир Путин своим указом окончательно ликвидировал «Голос России», сейчас на его мощностях вещает «Радио Спутник» – подразделение МИА «Россия сегодня».
   Фактически можно без большой натяжки сказать, что до появления телеканала Russia Today никакой организованной пропаганды за рубежом у Москвы не было, а если формально и была, то результатов она не приносила.

   Ответный удар
   Решение о создании телеканала Russia Today было принято в 2005 году. Как писали тогда СМИ, он появился по инициативе советника президента Михаила Лесина и пресс-секретаря президента Алексея Громова. Лесин еще в 2001 году якобы говорил: «Мы должны пропагандировать себя, а то так и будем выглядеть как медведи».
   Назначение на пост главного редактора телеканала 25-летней Маргариты Симоньян вызвало скепсис в журналистских кругах, но, как показало дальнейшее развитие событий, это кадровое решение оказалось верным.
   В 2008 году Россия по сумме очков проиграла информационную войну вокруг событий в Южной Осетии: в массовом сознании западного обывателя отложилось впечатление, что это российские войска напали на грузинские, а не наоборот. Это несмотря на то, что потом и Еврокомиссия, и ОБСЕ признали агрессором нынешнего советника президента Украины Михаила Саакашвили.
   Но это было, пожалуй, последним серьезным информационным поражением. В западных СМИ стали все чаще появляться статьи про «российскую пропаганду», и в качестве примера приводили именно RT (вот так, до двух букв, было сокращено название телеканала еще в 2009-м).
   Основная «фишка» RT – вовсе не пропаганда в том виде, как ее представляют себе люди, пожившие в СССР. Главная задача телеканала – предоставлять западному зрителю альтернативное мнение о происходящем в мире. То есть прародителем RT является не советская пропаганда, а как раз западные «голоса», которые также давали в первую очередь альтернативную информацию, а не голую антисоветскую агитацию. Таким образом, телеканал является не «рупором Кремля», как его пытаются представить, а рупором людей, не разделяющих политику США и Евросоюза. А таких людей всегда было много.
   После эскалации украинского конфликта от разоблачающих российскую пропаганду статей было решено перейти к реальным действиям – RT стали вставлять палки в колеса. В Великобритании телеканал угрожали лишить лицензии за «предвзятую» позицию, а в США председатель Совета управляющих по вопросам вещания страны Эндрю Лак и вовсе сравнил RT с «Исламским государством» и «Боко Харам» (правда, официальный Вашингтон впоследствии отмежевался от данной позиции).
   Зашла речь и об ответных действиях. Так, в Германии на базе Deutsche Welle было решено создать новый англоязычный медийный сервис, деятельность которого будет направлена против информации, распространяемой в Европе российскими СМИ. Причем, как передает РИА «Новости», сотрудники корпорации далеко не в восторге от этой идеи.
   Латвия просит у Евросоюза денег на запуск русскоязычного телеканала для борьбы с российской пропагандой. Эта инициатива выглядит особенно красиво с учетом того, что в Прибалтике двадцать с лишним лет боролись с русским языком и последовательно не одобряли русскоязычное вещание.
   Проблемы противодействия российской пропаганде регулярно обсуждают также на международных форумах и конференциях. В ноябре в Батуми прошел форум «Восточного партнерства», одной из главной тем которого стало вещание RT. Поскольку прямые запреты «недемократичны», предлагалось создать международное «рейтинговое агентство», которое будет «ставить оценки» видеороликам.
   На Мюнхенской конференции по безопасности данная тема также активно обсуждалась. Журналист Федор Лукьянов в эфире onlinetv.ru поделился впечатлениями от мероприятия: «Меня лично поразили разговоры о том, что русская пропаганда такая, что с ней надо что-то делать всем миром. Ощущение в какой-то момент создавалось, что это не англосаксонские медиа доминируют в глобальном информационном пространстве, а телеканал Russia Today…»

   «Пропаганда сделала
   серьезный эволюционный рывок»
   «Действительно, за последние несколько лет технологически, а главное – контентно, российская пропаганда сделала серьезный эволюционный рывок, теперь это «вещание смыслов». Важны принципиально другие подходы и креативная модерация повестки. Как следствие, сегодня российская пропаганда активно влияет на мировую повестку. И это, я думаю, основная причина фобий глобальных технологов и откровенных врагов. Отсюда и противодействие, и активные контрмероприятия со стороны западных медиа», – заявил газете ВЗГЛЯД директор Международного института новейших государств Алексей Мартынов.
   «В режиме «сам дурак» и жесткой бюрократической сетки вещания, закольцованной на внутренней повестке, как это было еще несколько лет назад, никакой опасности российская пропаганда для оппонентов не несла. Сегодня ситуация принципиально изменилась. Изменился и мир вокруг нас», – добавил он.
   «Виновница торжества» Маргарита Симоньян на вопрос газеты ВЗГЛЯД, почему ее телеканала так боятся на Западе, ответила: «Ну а как же им там по нашему поводу не переживать, если у их мейнстрима вроде CNN аудитория падает, а у нас растет?»
   «В США нас смотрит под два миллиона человек ежедневно по замерам Nielsen (ведущая американская социологическая и маркетинговая компания – прим. ВЗГЛЯД), в Британии мы обходим Foxnews и Euronews, а онлайн мы вообще на первом месте среди всех новостных каналов в мире на YouTube. И мы всей этой огромной аудитории рассказываем то, что они никогда не увидят в своих привычных СМИ – от событий на Украине до их собственных историй. Мы даем платформу партиям и людям, которые в своих странах выброшены из эфира. И поэтому зрители нам десятками тысяч пишут: «Спасибо, что открываете нам глаза на правду, мы больше не верим своим СМИ». Конечно, потом госдеповские чиновники публично ставят нас в один ряд с ИГИЛ среди угроз. Не могу сказать, что меня это расстраивает», – подчеркнула Симоньян.
   Напомним, что «Голос России» тоже рассказывал о большом объеме аудитории и также получал международные премии. Просто его не боялись, а RT – боятся. В этом и разница. Принципиальная разница для нашей страны.

«Стратегическая информационная операция может быть скоротечной, а может длиться годами»

   Игорь Николайчук: «Стратегическая информационная операция может быть скоротечной, а может длиться годами».
   Беседа с экспертом по технологии информационных войн, сотрудником Центра оборонных исследований РИСИ.
   Наш гость – специалист в области информационного противоборства и участник создания специальной информационно-аналитической системы, позволяющей в режиме реального времени отслеживать количество, тематику и тональность публикаций ведущих мировых СМИ.

   – Игорь Александрович, по каким признакам вы констатируете момент начала информационной войны? Как и болезни, противостоять информационной атаке проще ведь на ранней стадии…
   – Как человек, поставленный на дежурство у экрана медийного радара и следящий за информационным пространством, поясню на примере. Так называемый пакт Молотова – Риббентропа является самым комментируемым военно-политическим событием ХХ века. Он стал крайне неприятным сюрпризом для англичан и французов, хотя с точки зрения дипломатической практики тех лет Договор о ненападении между Германией и Советским Союзом ничего выдающегося собой не представлял. Сближению Берлина и Москвы предшествовали следующие события.
   В СССР заметили, что в германской прессе прекратились нападки на СССР и его руководителей. Это было интерпретировано как желание Берлина улучшить отношения с СССР. После этого временный поверенный в делах СССР в Германии Георгий Астахов, обсуждая с германским дипломатом Карлом Шнурре второстепенный вопрос статуса советского торгпредства в Праге после присоединения к Германии Чехии, заметил, что Кремль положительно оценивает перемены в тоне немецкой прессы. В результате в дипломатических кругах двух государств начался процесс, приведший к визиту Риббентропа в Москву.
   На этом примере видно, что мониторинг информационного потока стал спусковым крючком к серьёзным переменам на политической сцене мира. Чтобы улавливать подобные сигналы, требуется сидеть «у реки» и замерять «уровень воды». Это называется системой слежения за информационной обстановкой. Сегодня подобным делом занимаются профессионалы высшей пробы. Не поверите, в основном это умные, весёлые и привлекательные девушки. По мне, девчонки, обрабатывая инопрессу, каждый день рискуют получить вывих мозга или впасть в глубокую мизантропию. Но пока Бог миловал.
   Когда мы перевели обработку информации на количественную основу, полезло такое, что раньше и не снилось. Выяснилось, что практически любое крупное международное событие сопровождается изменением динамики информационных процессов. Приведу пару свежих и характерных примеров. Через день после победы на парламентских выборах «Грузинской мечты» Бидзины Иванишвили в грузинских СМИ прекратилась антироссийская истерия, процветавшая при режиме Михаила Саакашвили. А в начале июня 2014 года перед визитом президента России по случаю юбилея высадки союзников в Нормандии во французской прессе наступил «штиль». Французы делали всё возможное, чтобы визит Владимира Путина не был сорван. Анализ количественных данных позволяет легко отслеживать начало стратегических информационных операций. Главное, чтобы была правильно организована система слежения за информационной обстановкой.
   – Какой интерес для инициаторов информационных войн имеют данные социологических опросов?
   – Огромный. Результаты опросов учитываются, когда власть принимает решения по изменению политического курса. Журналисты любят кричать об информационной войне, зачастую принимая за неё чисто пиаровские вещи. Если появилось некоторое число критических публикаций, то это ещё не значит, что началась информационная война. Мы чаще оперируем понятием «стратегическая информационная операция». Она может перерасти в информационную войну. Тогда происходит полная перестройка государственного механизма информационного противоборства.
   Если число негативных публикаций за единицу времени превышает в пять раз число нейтральных, то мы начинаем рассматривать ситуацию как информационную войну. О позитивных вообще забудьте. Каждая позитивная публикация в зарубежной прессе в конечном итоге стоит больших денег. С чего это вдруг одна страна начнёт хвалить другую? Если же число негативных публикаций меньше пяти, но больше двух, констатируем обстановку информационной напряжённости по отношению к России. Государства, в которых на одну негативную публикацию приходится одна или больше нейтральных, мы относим к числу нейтральных.
   Когда сегодня говорят об информационной войне, обычно подразумевают, что началась обработка российского населения в нужном тем или иным элитам той или иной страны направлении. Основная драма любой стратегической информационной операции, однако, развёртывается внутри той страны, которая её проводит. Любое изменение политики сопровождается изменением содержания того, что правящие слои говорят своему населению. Чтобы делать что-то вне страны, элиты сначала должны прийти к консенсусу и осуществить подготовку своего народа, объяснить ему, что хорошо и что плохо.
   Перед тем как начать действия против другого государства, например, приступить к организации майдана, надо представлять, насколько эффективной оказалась работа по формированию общественного мнения внутри своей страны. Надо быть уверенными в том, что внешнеполитические акции получат одобрение собственного населения. Для выяснения этого проводятся социологические опросы. На Западе социологические службы проводят два опроса – среди населения и среди элиты. Цель – добиться согласования позиций и получить мандат на проведение тех или иных действий.
   – А сколько публикаций по России удаётся отследить за неделю?
   – Примерно полторы тысячи по всему миру. Как минимум половина из них негативные. Но это обычная ситуация, а не информационная война. Говорить при таких цифрах можно разве что об информационном давлении, попытках повлиять на общественное мнение.
   – Какое государство лидирует по числу негативных публикаций в наш адрес?
   – Германия, где на одну нейтральную публикацию 70 негативных. Берлин проводит стратегическую информационную операцию по перестройке российско-германских отношений с формата модернизационного партнёрства на формат резкой конфронтации.
   – С чем это связано?
   – В стране созрело понимание, что ей пора становиться великой европейской державой и пересматривать в свою пользу итоги Второй мировой войны. Установление Германией над Украиной политического контроля (экономический – дело техники) означало бы прорыв в национальном германском бытии. За период с 1918 года Германия предпринимает уже третью попытку оккупировать Украину. Немцы всегда были заинтересованы в монопольном использовании украинских ресурсов. Немецкий геополитик с мировым именем Карл Хаусхофер убедил Гитлера, что с Украины надо вывозить не только хлеб и марганец, но и чернозём.
   – Кроме «индекса агрессивности» другие индексы вычисляете?
   – Да. Медиаметрические показатели применяются уже довольно давно, но локально. Замерять медийную сферу сложно и дорого. Существует пресс-индекс. С его помощью можно посчитать, сколько раз СМИ процитировали заявление того или иного политика. Мне нравится следить за показателем скорости нарастания в информационном массиве числа острых заголовков. Накал информационной сферы отражается в квинтэссенции материала – его заголовке. Посмотрим наугад Германию за 11 сентября. Можно написать: «Правительство в Шверине, несмотря на критику, будет проводить День России». А можно и взвизгнуть: «Царство зла существует; В Литве снова возрождается страх перед Россией».
   – Какую роль в информационных войнах играет блогосфера? Ссылки зачастую идут на блогеров.
   – Валерий Соловей в интервью «ЛГ» совершенно верно сказал, что главной информационной пушкой является телевидение. Блогосфера и все остальные в лучшем случае выполняют роль подносчиков снарядов. Во время информационной войны роль блогосферы снижается. На первое место выходит то, что может в массовом порядке формировать общественное мнение – телевидение и многотиражная пресса. В период киевского майдана блогосфера использовалась слабо. Она в большей степени выполняла коммуникационные, а не пропагандистские функции.
   – Наблюдая за тем, как ориентированные на Запад либералы ведут информационные кампании, поражаешься, как дружно они перескакивают с одной темы на другую. Вчера они Андрея Макаревича защищали, сегодня другие задачи решают. Создаётся впечатление, что команды им поступают из единого центра. Так ли это? Какова технология ведения информационной войны?
   – Те люди, которые осуществляют против России стратегическую информационную операцию, назначают тему и доводят её до остальных. В том числе и до прозападных российских либералов. И те дружно начинают кричать, какой плохой Путин.
   По внешнеполитическим вопросам по своей инициативе наши либералы в принципе ничего не начинают. По внутриполитическим вопросам такое случается. Центр по ведению информационных операций находится в Госдепе США. Там весьма умело играют такой категорией, как «жёсткость газетной риторики». Операции начинаются после крупных политических решений на самом высоком уровне и преследуют определённые цели. Затем в прессе США появляется упреждающий сигнал. Следом подключаются главные медийные рупоры. Этот конгломерат и обозначает тему для российских либеральных СМИ.
   Стратегическая информационная операция может быть скоротечной, а может длиться годами. Самой крупной стратегической операцией, которую проводит Запад в отношении России начиная с 5 декабря 2011 года (день подведения итогов выборов в Госдуму) и по сей день, является кампания «Россия без Путина». Те, кто вышел на Болотную площадь, повторяли лозунги, которые чуть ранее фигурировали в СМИ США при обработке американцев.
   – Почему одни информационные вбросы срабатывают, а другие нет?
   – Не срабатывают те вбросы, которые не учитывают реальные настроения нашего социума. А срабатывают те, которые эти настроения учитывают. Но в последнее время я таких вбросов не наблюдаю. Вспомните кампанию вокруг закона Димы Яковлева… Злые русские не дают усыновить сироту, живущего в нечеловеческих условиях без тепла и ласки! Но эта тема была ориентирована в первую очередь на сентиментальную западную аудиторию перед Рождеством, а не на нас. Как и «дело Магницкого», который абсолютно неинтересен населению России.
   В России большинство вбросов с Запада не срабатывает. Но Запад это и не волнует. Им важно, чтобы сработало в государствах самого Запада. А эта цель, как правило, достигается. Девицы из Pussy Riot не имеют поддержки и симпатий в России, а в Европе они в центре внимания. В западных СМИ они предстают как жертвы нарушения прав человека и зажима свободы творчества российской властью. Ажиотаж вокруг нарушения прав ЛГБТ-сообщества вызывает в России крайне негативную реакцию. Политик, прошедший у нас впереди гей-парада, может ставить крест на карьере. Таково наше общество. А западное общество иное. Ему и предназначены крики о нарушении прав геев. На Западе их встречают с пониманием. Основной темой критики Путина в ходе его визита в Амстердам в прошлом году стало обвинение в зажиме прав ЛГБТ-сообщества. Но ведь это полный абсурд! Однако в Нидерландах это обвинение получило массовую поддержку населения. Мэры городов, многие из которых геи, во время визита Путина приспустили на мэриях радужные флаги. Россия и Запад сильно разошлись в понимании добра и зла.
   – Бытует мнение, что России сложно вести информационные войны за своими пределами прежде всего по причине отсутствия привлекательного имиджа страны за рубежом. Это действительно главная причина?
   – Разговоры про привлекательный имидж России за рубежом надо закончить. Никто там этого имиджа не ждёт. И не даст его переменить. В настоящее время актуален имидж главы государства. Имидж государства сегодня подменяется имиджем власти. Вскоре после войны главный редактор «Литературной газеты» Константин Симонов перед выступлением в одном из канадских городов узнал, что его речь готовятся освистать люди, считающие, что «лучше быть мёртвым, чем красным». В момент, когда ситуация готова была взорваться, Симонов произнёс: «Россия. Сталин. Сталинград». Клакеры промолчали. Так Симонов создал имидж Советского Союза всего тремя словами. Вот когда кто-нибудь из современных поэтов и писателей сформулирует такой имиджевый слоган в отношении России, тогда можно будет утверждать, что Россия выздоровела.
   – Одна из самых ожесточённых информационных схваток минувшего лета развернулась вокруг сбитого малайзийского «боинга». Кто её выиграл?
   – Все решили свои задачи, причём одинаково успешно. И «боинг», и то, что каждый день происходит на Украине, американцам, грубо говоря, до лампочки. Но этот информационный повод идеально ложится на менталитет западного обывателя. Проблемы терроризма и безопасности полётов касаются каждого. Зверское убийство Муамара Каддафи оправдали тем, что он устраивал теракты на самолётах. Для совокупного Запада что Каддафи, что Путин – один чёрт. Надо неугодного лидера убрать и привести к власти нужного Западу политика или создать хаос. Поэтому, как только «боинг» потерпел крушение, то ещё до всякого расследования причин трагедии Запад в одночасье назвал виновником Путина. Сбитый «боинг» стали использовать в кампании «Россия без Путина».
   В силу славянского фатализма глубокого следа в нашем обществе катастрофы в небе не оставляют. Но мы сумели представить дело так, что это, мол, они сами «боинг» сбили, а на нас валят. Задача использовать это во внешней пропаганде, по-моему, даже не ставилась. В итоге каждый выиграл у себя дома. Это не боевая ничья, а достижение каждой стороной своих целей. Мы не можем обратить всех американцев в свою веру.
   – Каковы в таком случае цели и возможности России в информационной войне? Россия ведёт лишь сугубо оборонительные бои, защищая своё информационное пространство?
   – Из того понимания информационной войны, которое я до сих пор излагал, должно быть ясно, что наша главная задача не состоит в том, чтобы окучить зарубежное общество. Вместе с тем никто не снимает задачу по иновещанию. Россия должна доносить до западной аудитории свою точку зрения. Все, включая наших западных оппонентов, признают успешность работы телеканал Russia Today. Он работает по западным стандартам, но продвигает наши представления о событиях и их интерпретацию. В нормальной обстановке деятельность канала на англосаксонском направлении трудно переоценить. Он представляет точку зрения России и альтернативную информацию той части западного общества, которое не доверяет своему правительству. Задача-максимум – расширять аудиторию и привлекать значимых людей. Русофилы есть везде, но их надо организовывать.
   Почему до начала кровопролития в Сирии и на Украине власти США в целом спокойно относились к работе Russia Today на своей территории? Решение задачи по формированию нужного Вашингтону общественного мнения в США наш телеканал затрудняет минимально. В таких условиях, «мели Емеля, твоя неделя». Однако когда начинается крупный конфликт вроде сирийского или украинского, то деятельность чужих телеканалов на территории США воспринимается элитой страны как вражеская, которой надо противодействовать.
   Пытаться развернуть массированное информационное наступление на США, даже если мы создадим десять телеканалов Russia Today, бессмысленно. Американцы давно работают в других государствах через неправительственные организации, преследуя цель изменить общество изнутри. А какие русофильские организации работают в США? Если назовёте, очень удивлюсь и скажу вам спасибо.
   – Каково состояние российской информационной машины? Хорошо ли она отлажена с организационно-кадровой точки зрения?
   – Система политического влияния на СМИ, формирование редакционной политики, финансовые и организационные аспекты деятельности журналистских коллективов в любой стране являются одной из самых закрытых тем.
   – Как можно по результатам оценить работу государственной информационной машины?
   – В 2008 году она была признана плохой. После событий в Южной Осетии заговорили о том, что Россия проиграла информационную войну. России инкриминировалось то, что она – агрессор. Наши СМИ не предприняли достаточных усилий, чтобы убедить общество в обратном. А непатриотичные СМИ фактически стреляли в спины нашим солдатам. Перед тем как присоединить Крым была проведена огромная, кропотливая, болезненная и почти невидимая работа по исключению из медийного поля России тех СМИ, которые могли бы стрелять в спину. Информационная война требует подавляющего преимущества тех СМИ, которые работают на реализацию государственного проекта. Пропагандистский ужас первой чеченской войны, когда били по своим, не забыт и не должен повториться.
   Возвращение Крыма знаменательно ещё одним событием. Впервые за постсоветскую историю России был создан позитивный миф о «вежливых людях». Хотя ранее много людей уже было удостоено звания Героя России, ни один миф не возник. А теперь он есть. Недавно в Чехии были выпущены замечательные пластмассовые фигурки «вежливых людей». Раньше там выпускались фигурки чеченских боевиков, которые держали отрубленные головы наших солдат. А теперь вот «вежливые люди»…

Россия ведет информационную войну
оружием противника

   Стратегия Кремля в сфере СМИ приобретает все более виртуозный характер, пишет Синтия Хупер в статье для Conversation. Некоторые приемы ведения информационной войны Россия позаимствовала у бывшего противника по холодной войне – США. Только российские СМИ довели эту стратегию до совершенства, уверена журналистка, и теперь россияне убеждены: лгут все – в том числе и Запад.
   «Без сплетен будет скучно», – заявил президент России Владимир Путин, появившись на публике после таинственного десятидневного перерыва, во время которого интернет наводнили слухи о его смерти.
   Масла в огонь добавила президентская администрация, разместив на официальном сайте фотографии Путина, якобы сделанные на днях, но на самом деле снятые на одной из встреч недельной давности.
   К произвольной тасовке фактов Путину и его команде не привыкать. Так, прошлой осенью на ежегодном саммите «Большой двадцатки» в Австралии в ответ на призыв канадского премьер-министра вывести российские войска с Украины, Путин якобы ответил: «К сожалению, это невозможно сделать, потому что нас там нет». (А как насчет «зеленых человечков» в Крыму, которых он упорно выдавал за неизвестных лиц, одетых в поношенную форму российских военных?)
   При этом опросы общественного мнения показывают, что рейтинг доверия к Путину составляет целых 85 %, – а это рекордно высокий показатель. И хотя всем известно, что три основных телеканала в стране контролируются государством, примерно 80–90 % граждан по-прежнему считают их главным источником новостей. (В среднем россияне тратят на просмотр госканалов три с половиной часа в день.)
   Так почему же они так спокойно глотают дезинформацию? Неужели после окончания советской эпохи, научившей людей читать между строк, россияне вдруг расслабились и начали верить всему, что им говорят?
   Не совсем так. Скорее, дело в том, что стратегия Кремля в сфере масс-медиа приобретает все более виртуозный характер. Солидарность в российских СМИ насаждается, а в западных – обличается. Более того, некоторые приемы воздействия на общественное мнение российское руководство позаимствовало у своего бывшего противника по холодной войне – Соединенных Штатов: в частности, распространяя миф о стремительном загнивании Запада.

   Новояз со всех сторон
   Международной аудитории Кремль преподносит пророссийские новости как «альтернативную точку зрения», с которой обязана согласиться любая по-настоящему «свободная» пресса.
   «Задавай больше вопросов» – таков девиз кремлевской англоязычной новостной службы Russia Today (RT).
   Подобный стиль и подача во многом позаимствованы у Fox News. Во времена своего дебюта в 1996 году новоиспеченный вещатель уверял зрительскую аудиторию США в том, что является «справедливой и взвешенной» альтернативой «однобоким либеральным СМИ», по их утверждению преобладающим в медиапространстве страны.
   Точно так же и RT имел ошеломительный успех, продвигая свой продукт как более непредвзятую и менее консервативную альтернативу якобы имеющей место «монополии англо-саксонских СМИ».
   В ноябре прошлого года правительство зашло еще дальше, объявив о создании новой глобальной мультимедийной службы под брендом Sputnik, призванной противостоять «агрессивной пропаганде однополярного мира» во главе с США.
   Эти новостные агентства очень ловки – и при этом совершенно не глупы.
   В частности, их критика политического истеблишмента США зачастую достигает цели и бьет сильно, отражая беспокойство других стран планеты в отношении гегемонии США на мировой арене.
   Подобные новостные агентства, как правило, утверждают, что американские СМИ преподносят украинский конфликт в устаревших терминах времен холодной войны и слишком рьяно и безоговорочно поддерживают украинских лидеров, которые тоже манипулируют информацией, для того чтобы получить симпатии Запада (не говоря об огромных суммах финансовой помощи). Они также утверждают, что западные СМИ лицемерным образом избегают того, чтобы даже касаться темы весьма солидного списка нарушений и преступлений, совершенных США в других странах.
   «Мы поменялись ролями», – радостно ликовал глава группы Sputnik Дмитрий Киселев в прошлом году. «Теперь Россия за свободу слова, а Запад – нет».

   Западный инструментарий
   Некоторые обвиняют Кремль в том, что тот «превращает информацию в оружие», если выражаться на смеси оруэлловского новояза и языке «премудростей Дона Дрейпера» [персонаж сериала «Безумцы»]. Согласно информации журналистов Питера Померанцева и Майкла Вайса, за кулисами кипит работа российских «политических технологов», которые внедряют заведомо ложные материалы в международную общественную дискуссию во имя взвешенной и объективной журналистики.
   И при этом одновременно они стараются дискредитировать сам принцип объективности, поощряя зрителей верить в то, что – особенно при освещении международных конфликтов – любая журналистика искажена политическими мотивами и предрассудками.
   Это глубоко циничная стратегия. Но она работает. Большинство россиян, похоже, вполне согласны с доводом «лгут все», в том числе и Запад.
   «Не пропаганда ли то навешивание ярлыков, которому следует та же телекомпания CNN и тот же BBC? – высказался известный российский телеведущий Андрей Кондрашов. – Просто мы [в России] взяли на вооружение все те методы, которые теперь имеют и они».
   Кондрашов и другие указывают на то, что и американские корпорации, и голливудские знаменитости (не говоря уже о кандидатах в президенты США) – все они пользуются услугами дорогих пиар-агентств, которые размещают истории, делают тактические вбросы информации и обхаживают экспертов, влияющих на общественное мнение, чтобы в нужный момент придать ему нужное направление. И действительно, в своем недавнем отчете Бюро статистики труда прогнозирует сокращение количества рабочих мест в журналистике к 2022 году на 7200, а вот количество занятых в области пиара увеличится к тому же сроку на 27 400.
   Затем есть еще практика найма интернет-троллей, продвигающих пропутинские аргументы на сайтах западных СМИ. Многие журналисты в США назвали это «атакой Кремля» с целью «установить контроль над интернетом». Модераторы британского издания Guardian, – где статью можно буквально затопить комментариями в количестве до 40 тысяч в день, – назвали это «заранее спланированной кампанией». А англоязычное издание Moscow Times было вынуждено закрыть свой интернет-форум из-за огромного количества спама.
   Единственная оставшаяся в России газета, проводящая независимые расследования, опросила ряд лиц, которые признали, что им платят за норму в 100 комментариев в день. Но когда их попросили описать свои обязанности, интервьюируемые отвечали тем же языком, которым пользуются менеджеры избирательных кампаний США, набирающие команды «быстрого реагирования» из числа добровольцев для написания писем в редакцию, публикаций в соцсетях и комментариев к статьям, – то есть для того, чтобы формировать мнение и управлять дебатами.

   Индустрия развлечений
   Российские знаменитости также играют определенную роль в формировании общественного мнения.
   Например, режиссер Никита Михалков – давний критик диктатуры советского образца. (Он получил «Оскар» за свой антисталинский фильм 1995 года «Утомленные солнцем».) При этом он – не скрывающий своих убеждений националист и близкий друг Путина. На премьере своего последнего фильма Михалков заявил: «Тот, кто говорит, что Крым – не русский, враг».
   Следующий проект Михалкова – телесериал о смерти легендарного русского писателя и дипломата XIX века Александра Грибоедова. Режиссер утверждает, что исправит историческую неточность, «доказав», что Грибоедова убили в Тегеране мусульмане, действовавшие по указке британских шпионов в те времена, когда Великобритания и Россия боролись за влияние в Центральной Азии. И хотя действие происходит в далеком прошлом, телесериал подкрепляет современные идеи, которые продвигают СМИ: в Персии XIX века британцы действовали с целью помешать российским интересам, а сейчас американцы суют свой нос в украинские дела.
   Американская массовая культура тоже полна намеков антироссийского характера.
   Например, в третьем сезоне «Карточного домика» президенту США Фрэнку Андервуду противостоит его российский коллега Виктор Петров. У этого персонажа с его реальным прототипом не только общие инициалы, но и служба в КГБ, долгое пребывание у власти, развалившийся брак и предрасположенность к политическому цинизму.
   «Россия ничего не выиграет от мира на Ближнем Востоке, а главное, ничего не выиграет от сотрудничества с США», – заявляет в одной серии Петров спустя несколько минут, после того как его принимают в Белом доме.
   А телеканал NBC выпустил сериал «Преданность» о российских шпионах в США, которые планируют террористическую операцию в ответ на американские санкции. Это должно позволить им, как восторженно говорит один из персонажей, «действовать, как нам угодно, на Украине, в Европе, во всем мире».
   В одной из первых сцен заговорщики отправляют своего коллегу-предателя в плавильную печь, предварительно напомнив ему, что название организации, может, и изменилось, но «законы остались те же».
   Зрителям, таким образом, предлагается ассоциировать современную российскую разведку с КГБ советских времен с дополнительными деталями в духе ИГ.
   И все же России нет равных
   Но различия в уровне свободы прессы имеет значение, и заимствование приемов не означает их равнозначность. Важно научиться так критиковать недостатки американских СМИ, чтобы при этом не принимать российскую сторону полностью.
   И хотя обе страны, возможно, продвигают идею новой холодной войны в культурной среде, Россию отличают масштабы манипуляций, с помощью которых происходит, если использовать выражение критиков Путина, «активизирование ненависти».
   

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →