Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Charrette — сущ., фр., «штурмовщина», лихорадочная деятельность перед завершением какой-либо работы к заданному сроку.

Еще   [X]

 0 

Три дня из жизни следователя (Лидделл Андрей)

Три дня из жизни девушки – следователя органов внутренних дел: свободный поток сознания и странные вещи, происходящие с ней.

Год издания: 0000

Цена: 5.99 руб.



С книгой «Три дня из жизни следователя» также читают:

Предпросмотр книги «Три дня из жизни следователя»

Три дня из жизни следователя

   Три дня из жизни девушки – следователя органов внутренних дел: свободный поток сознания и странные вещи, происходящие с ней.


Три дня из жизни следователя Осень Андрей Лидделл

   © Андрей Лидделл, 2015

   Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero.ru

День первый (пятница)

   …ли-лиим!! – Проспала?! Я дернулась, снова схватила сотовый и отключила сигнал. Минуточку, еще одну минуточку, господин палач! – так, кажется, причитала одна французская аристократка, когда ее приволокли на гильотину. Рывком я сбросила ноги на пол, вторым рывком села. Чёрт! – воротник врезался в шею. Сидя принялась расстегивать рубашку, одновременно пытаясь разлепить глаза. Было темно, бледнел прямоугольник окна, по карнизу стучали капли дождя. Справившись с рубашкой, стянула джинсы, бросила все на пол, под ноги. Соберись, тряпка! – сказала я себе, встала и поплелась в ванную, сшибая углы.
   Так, по Макарову… по Макарову… Что же я буду делать по Макарову? – думала я, заторможено ворочая зубной щеткой во рту и глядя на свою заспанную физиономию в зеркале. Заставить себя залезть под душ я не смогла. Ни хрена ведь не сделано по Макарову. Так… Ну, надо, все-таки, искать того его дружка… Как там его фамилия?.. Без него, все равно, не обойтись – он скажет либо «да», либо «нет»… В зависимости от того, какие у них теперь отношения с Макаровым. А от этого будет зависеть и всё дальше… Надо было хоть экспертизу пораньше назначить, дура! А как бы я ее раньше назначила, если нет документов, которые должны быть у этого дружка… партнера по бизнесу, будь он неладен! – возразила я сама себе. Ну, хоть просто постановление вынести, отдать экспертам. Они пусть бы уже сами писали, что им еще надо – кому я объясняю, а? Ладно, сегодня назначу – решила я. Время еще есть. Как раз основание будет для продления.
   Уже вытираясь, я подумала про другое дело. Дрокова… щучка малолетняя… Так, когда там срок? Семнадцатого? Еще неделя, даже больше – с теми выходными. Ну, тут-то вообще практически ничего не осталось. Привлечение составить… Не объявиться – и в розыск. Надо будет самой еще раз съездить к ее мамашке – вдруг появилась… С оперов все-таки справки стрясти. Ну, по остальным, вроде еще терпит… Да когда же это все закончиться-то, а?!
   Я прошлепала на кухню, включила свет, задернула штору, после чего попрыгала несколько раз на месте, выбивая из головы сон. Получилось плохо. Потом механическими движениями налила в ковшик воды, поставила на плиту, включила, достала из морозилки начатую пачку вареников с творогом. Захлопнула дверцу и замерла, тупо глядя на пачку. Зачем я их сразу достала? Пока вода еще закипит… Просыпайся! – сказала себе в очередной раз. Забросила вареники обратно и включила чайник. Кофе-кофе-кофе! Если бы у меня были усы, то они скручивались бы и топорщились бы от этого волшебного запаха, как у мультяшного Рокки – от сыра. Ну, да – и в глазах бы круги вращались… Хотя, это и так есть. Все-таки первая кружка кофе – самая вкусная за день, потом уже вливаешь их в себя автоматически, чтобы не вырубиться невзначай.
   …Вода, наконец, закипела, я второй раз достала вареники, бросила их в ковшик. Потом отдернула штору и, встав левой ногой на батарею (хорошо, что только чуть теплую), левой рукой схватилась за ручку окна, а правой дотянулась до форточки – открыть. Открыла. При этом представила, как это выглядит снаружи – например, из дома напротив. Ну, хоть извращенцы порадуются!
   Есть мне, скорее, не хотелось, но я залила вареники сметаной, посыпала сахаром – три ложки – перемешала все и стала лопать, не замечая вкуса.
   Бросив тарелку и кружку в раковину, пошла одеваться. Покрутившись перед зеркалом, сказала себе в очередной раз: Плевать – не в сиськах счастье! И ответила себе же: Да, а хотя бы, в их наличии. Но, зато – не жирная! Краситься не буду – пошло оно все… Лень. Тем более – пятница. Хотя, причем тут пятница – не понятно. Не причем – просто лень. Вон Мадонна однажды вышла на сцену без капли грима – и ничего! Что-то, ты, часто это вспоминаешь – сказала я себе. В прихожей с полминуты я борола искушение надеть кроссовки, оправдываясь тем, что, мол, дождь – промокнут, что с ними плащ не наденешь… Впрочем, хватит – еще не соскучилась я по тем идиотским высказываниям… Так что обулась в ботинки с квадратными носами, надела плащ, берет, взяла зонтик, стоявший в углу, проверила все это в зеркале. Мери Поппинс, молодые годы… Кажется, джинсы она не носила. Взяв сумку, я вышла из квартиры.
   На улице оказалось, что дождя уже нет, только с деревьев ветер еще срывал капли и листья. Я обогнула угол дома и пошла по аллее. Туман поднимался, и из-за него домов, которые шли за деревьями по сторонам аллеи, видно не было. После дождя воздух был очень свежий, но все портил противный, задувавший, казалось, с нескольких сторон ветер. Мне сразу стало холодно и захотелось снова оказаться в постели, под одеялом и заснуть. Забыться и заснуть, как сказал кто-то… Идти надо было минут двадцать, из них семь – по аллее. Прохожих почти нет. Если уж идти, то идти бы прямо, перешагивая через лужи, сквозь туман, по опавшим листьям, всё время прямо… А потом упереться лбом в какой-нибудь забор и умереть.
   Я посмотрела на часы – что-то сегодня я долго провозилась, и пошла быстрее. Может, правда, согласиться, чтобы отец отвозил на работу? Хотя, нет – тогда я буду просто засыпать в машине. И самой ездить по утрам неохота – прогревать дольше, потом на трех светофорах стоять, да еще искать место, где поставиться. Вот вечером бросать машину у работы удобно – выбирай, не хочу! Кстати, как она там? Обиделась, поди… Ну, сегодня исправлюсь. Подходя к конторе, я сделала полукруг, обходя здание сзади. Машинка моя была на том же месте – вот удивительно – где я бросила ее вчера. Стоит себе, такая зелененькая, под деревом. Мокренькая… И листья желтые сверху насыпаны. Красота… Я на самом деле остановилась и полюбовалась на свой автомобильчик. Сброшенные с тополя, под которым я её оставила, листья делали её напоминавшей какого-то жука в крапинку. Подошла, провела пальцами по левому крылу, собрала и сбросила несколько листьев с лобовика – жди, мол…
   Снова обошла здание, вытянувшееся вдоль улицы, отряхнула ладони от воды, которую собрала с машинки, вошла в… Нельзя же сказать: «Вошла в проходную» или: «Вошла в ка-пэ-пэ»! Можно, но будет это как-то не так… Подбородок вперед – что называется «морду тяпкой» – и через турникет. «Здравствуйте» – это дежурному (рядовой, чуть не на десять лет меня самой младше) – и дальше. Не знаю почему, но никогда у меня на проходной не спрашивают удостоверения. Даже, когда вводят всякие усиления, учения там…, террористические угрозы. Хотя, какие в наших широтах угрозы? У всех спрашивают, у меня – нет! При этом ведь не не замечают меня – здороваются, чуть ли не честь отдают; но чтобы дорогу преградить, документ потребовать – ни разу не было. Что-то тут не так…
   Время – без семи полчаса, но на лифт я не пошла – дольше ждать, да еще не пойми с кем ехать. Стройнее буду. Ха-ха… Поднялась на наш этаж, расстегивая по дороге плащ, переложила ключи в карман джинсов, сняла берет. Ну, кабинет наш, конечно, открыт и пуст – Надька у соседей напротив. Заглянула туда – хай, мол! Зашла к себе. Что ж так душно-то? Форточку открыть – это не про нас. По коридору уже застучали шаги, я посмотрела на часы – что-то вы рано ребятки, ничего нового там нету. Минуты три еще запросто можно потянуть. Хлопнула дверь напротив – соседки тоже побежали. Стадный инстинкт, что-ли, проснулся? Надька влетела в кабинет, схватила со стола ежедневник:
   – Ты, чё – не идешь?!
   – В гости к… этому самому не бывает опозданий.
   – Все пошли уже!
   – Флаг им!..
   Тут зазвонил телефон. Я вешала плащ в шкаф, а Надька еще была у стола, поэтому и схватила трубку.
   – Тебя, – она скорчила презрительную гримасу. – Похоже, опять эти твои… дольщики!
   – Началось в колхозе утро! – простонала я и взяла трубку. – Алло!..
   – Татьяна Дмитриевна!? – проорали оттуда, я даже вздрогнула.
   – Да… Слушаю вас.
   – Татьяна Дмитриевна!.. Это вам потерпевший по «Шамбале» звонит!
   «О, боже мой! О, господи!» – подумала я.
   – Да, слушаю…
   – Татьяна Дмитриевна! Можете вы сказать, в каком состоянии находится наше дело?!
   «О, господи! О, боже мой!» – подумала я снова. – «Чтоб вам всем провалиться!»
   – Следствие сейчас приостановлено…, – заученно начала я. – Так как еще не получены ответы на запросы из банков из Москвы, куда перечислялись деньги…
   – Так, а как же нам теперь?.. Мне опять приходило извещение… Что у меня задолженность… Что они будут в суд передавать!.. Так я ведь уплотил все!..
   – Вы у меня были здесь? – спрашиваю, а сама думаю, что пора бы все-таки и наверх бежать. – Вы документы оставляли?
   – Да, я вам все документы и копии отдавал! Квитанции… Я к вам даже два раза приходил!
   «Поздравляю!» – чуть не вырвалось у меня. – «Да когда это закончиться, наконец?! Ну, сколько можно-то, а?»
   – Значит, я вам объясняла, что платить повторно вам не нужно! Что они не вправе… не смогут повторно с вас потребовать эти деньги!
   – Так они пишут, что по суду взыщут! Что подают заявление!..
   – Еще раз вам повторяю! – я уже сама заорала в трубку. – Они не имеют права повторно с вас взыскивать! Никакой суд такого решения не примет! Если бы это было возможно – они бы давно уже, сразу же бы в суд и обратились! Они понимают, что суд их не поддержит! Поэтому и не обращаются!
   – А в письме написали, что всё – будут подавать… Как же мне теперь?..
   – Это как раз и рассчитано на то, что вы сами повторно заплатите! У них других возможностей нет, понимаете?
   – Да?…
   – Да!.. Извините меня, пожалуйста, – говорю, – я сейчас не могу больше разговаривать, у нас рапорт у начальника начинается… Если что-то еще уточнить – перезвоните попозже… До свиданья!
   Бросила трубку, сграбастала ежедневник, ручку, проверила ключи в кармане и вышла из кабинета, захлопнула дверь. Забыла причесаться! Да что же это такое!..
   Сразу у нашего кабинета был узкий проход в другую часть здания. Захлопнув дверь, я автоматически ломанулась к этому проходу, поправляя на ходу волосы. Пытаясь поправить… Поэтому смотрела я себе под ноги, ну и налетела прямо на Сашку.
   – Упс! – сказала я. – Сори!
   Сашка отступил на шаг назад, сделал жест рукой, пропуская меня, и сказал:
   – Ледиз фёст!
   – Фенкс, – сказала я и добавила: – Привет!
   – Привет, Тань! – сказал он.
   Я пошла вперед, он – за мною, так как проход был шириной в обычную дверь.
   – Не опаздываем? – спросила я, обернувшись на ходу.
   – Ты реально боишься пропустить что-то хорошее? – кривя губы, спросил он.
   – Дя-дя-дя! – заржала я.
   Я вошла в кабинет. Глаза – в пол, всем – «Здрасьте». Прохожу, сажусь к окошку, в уголок, ногу на ногу, смотрю в окно – там размочаленные облака цепляются за антенны. Кстати, не все еще собрались. Ждем-с… Девчонки, которые сидят вдоль стола что-то старательно пишут в ежедневниках. Вот всегда меня занимало – что? И, главное – так усердно. Ну, да ладно… Каблуки стучат в коридоре… Забегает Ольга. Только перешла порог – встала как вкопанная. Взглянула на нас, сидящих, потом – на начальника. «Здравствуйте! Разрешите?..» Быстро присела на ближайший к двери свободный стул. Сколько уже здесь работает, всё время она вот так вот входит. И ведь тоже ежедневник открыла. Что ж я так рано поднялась? Причесаться бы точно успела…
   Встретилась глазами с Ленкой, кивнула. Она сделала губами движение: привет, мол. А глаза как обычно… И тут на меня накатило. Я ведь на себя в зеркало смотрю! Ну, ведь уже через несколько лет я такой же стану, как они… Как Ленка, как Ольга. Буду также ходить, как в воду опущенная. Глядеть перед собой широко распахнутыми, но ничего не видящими печальными глазами побитой собаки. Вернее – никуда не смотрящими глазами… Одеваться черт-те-во-что и в одно и то же месяцами. Ежедневник начну заполнять, наверное. Разговоры – только о работе и сериалах, и только заунывные. А главное – жалеть себя начну. Очень сильно и постоянно, до самозабвения. Локти буду кусать, что жизнь не удалась, но сама и пальцем не пошевелю. И весь мир настолько будет унылым, а вся жизнь – безнадёжной, что… Нет, даже повеситься не захочется, потому что такая будет ко всему апатия!.. И только на автомате: работа-дом-работа. Когда же это все закончиться?!
   – Волков! – сказал начальник. – Где твой этот… подмастерье?
   – А?! Что? – Витька Волков высунулся из-за угла в пол-оборота.
   – Бэ! Где, говорю, Чемоданов?
   – Не знаю, – Витька пожал плечами. – Он мне не докладывает.
   – Плохо. Ты почти уже начальник ДТП, цельный майор, а не знаешь – где твой подчиненный.
   Витька снова пожал плечами, уже молча.
   – Он тебе звонил вчера, когда закончил там, когда выезжал?
   – Ну…
   – Баранки гну! Ты как отвечаешь?!
   Витька подобрался, обернулся еще больше.
   – Да, позвонил он вчера. Сказал – замерил, передопросил там, кого хотел.
   – Все сделал?
   – Да, все сделал. Все хорошо.
   – Ну, да: «Как съездила?» – «Хорошо!» – «Что сделала?» – «Ничего!»… Так, Татьяна Дмитриевна?
   Большая часть следователей грохнула. Я улыбнулась, разглядывая носки своих ботинок. Те, кто пришел к нам не так давно, не засмеялись. Это была уже старая местная шутка. Я однажды ездила в командировку в областной центр – допросить там много народу надо было, документы изъять… А на месте оказалось, что фирм там таких уже нет, людей почти никого не нашла; кого нашла – те ничего путнего не показали. Ну, вернулась, особо не расстроившись. Отрицательный результат – тоже… И на таком же ежеутреннем совещании меня начальник и спрашивает: как, мол, съездила-то? А сама поездка мне понравилась – ездили на машине с опером, ранняя осень была, тепло, дорога красивая, по городу самой бегать не пришлось. На обратном пути еще шашлыков поели, я пива напилась… Ну, я на полном серьезе и ответила, не задумываясь, как на духу – хорошо, мол, съездила. Тут он у меня и спрашивает, а что сделала из намеченного? А мне ничего и не оставалось ответить как: «ничего». В общем, который год мне это уже аукается…
   – Так, если уж речь зашла… – продолжил начальник. – Татьяна Дмитриевна, что там у вас по таможенному делу?
   «Ого!», – подумала я. – «Это еще к чему?.. Так, чё отвечать-то?!»
   – Нормально пока… Работаю.
   – Какое – работаю?! У тебя ничего по делу не делается! Это, по-твоему – нормально?!
   «А орать-то зачем?», – это первое, что я подумала, а потом до меня дошло, и я снова подумала: – «Ого! Пришла беда – откуда не ждали…»
   – Запросы я направила, таможенников допросила – у них пятьдесят первая… Ответы пока еще не пришли, – я попробовала включить дурочку, уже понимая, что не сработает.
   – Ты о чем говоришь-то?! Тебе перед своими коллегами не стыдно говорить такое? Запросы она направила! Ты капитан уже, а такое говоришь! За три недели по делу ни одного процессуального действия! А она запросы направила и сидит! Ждет! Чего ждешь-то?!
   «Чёрт! Вот те раз…», – подумала я.
   – Ну, мы же с вами обговаривали, что по этому делу… – я подняла глаза, взглянула на начальника, снова уставилась в пол.
   – Что ты там обговаривала?!
   – То, что передавать его будем, – напомнила я.
   – Да, ты что такое говоришь-то?! – включилась в разговор заместитель начальника Веронова. – Кто с тобой такое мог обговаривать?!
   И понеслось…
   «Ну, ясно», – подумала я и дальше просто молчала.

   Когда всех отпустили, мы с Надькой вернулись в кабинет. Я прикрыла за собой дверь, бросила на стол, за который мы сажали допрашиваемых, два тома таможенного дела и с размаху заехала ногой по тумбе этого стола. Стол издал жалкий скрипущий звук и немного перекосился. Отдала вчера дело на проверку, называется! Думала – не увижу больше!
   – Писец! – сказала я, села на свое место и ударила обоими ладонями по крышке стола. – Больно-то как…
   – Тань, да не бери ты в голову, – начала Надька.
   – Ну, да – бери в рот! – передразнила я. – Что сейчас, в общем, и имело место. Уродство…
   – Да, не переживай ты так… Чё ты вообще стала выступать-то?
   – Выступать? – я даже отвлеклась от своих переживаний.
   – Ну, что передавать там…
   – Но, если на самом деле, когда мне это дело давали, он мне напрямую сказал: не заморачивайся, мол, запросы направь там, допроси тех, чьи объяснения есть – и пусть пока полежит… Потом мы его у тебя заберем и передадим в область – пусть они с ним и… разбираются, раз хотели возбуждать.
   – А, ну да – ты тогда ещё мне говорила… Везёт что-то тебе на «политические» дела.
   – Да пошли они, уроды!
   – Так теперь оно у тебя станется?
   – Получается, что так. Писец! – повторилась я. Нет, ну надо же – я еще с утра сегодня думала, что меня за Макарова иметь будут, а про это даже и не вспомнила! Когда же это кончиться?!
   – А по Макарову как у тебя?
   – Да никак, – хихикнула я. – Почти то же самое. Хрен я теперь по нему что-нибудь делать буду! Вообще палец о палец не ударю. Срок подойдет – приостановлю и всё! Пусть что хотят, то и делают! Навозбуждают сначала всякой дряни!..
   – Ну, так отменят приостановление и тебе снова вернут.
   – Да – плевать…
   – Давай кофе пить?
   – Давай.
   Надька включила чайник, достала из шкафа, заваленного бланками протоколов, две кружки, банку, сахар, сделала кофе, передала мне кружку.
   – Фенк ю, Надин, – сказала я. – Итц вери кайнд оф ю. Итц вэ бэст финь ин вэ монинг – ту тэйк э кап оф кофи фром хэндз со бьютефул гёл.
   – Это у тебя так истерика проявляется? – спросила она, посмотрев на меня очень недоверчиво.
   – Типа того, – сказала я. – Нет, ну смотри вот… – я подула в кружку, попробовала языком кофе, обожглась и поставила ее на стол. – Скажи мне, зачем вот так вот делать? Все понятно – никому в области это дело даром не нужно. Это, похоже, им дали понять… Ну, так почему нельзя это просто сказать мне отдельно?! Да, хотели, как лучше – получилось, как всегда. Какие проблемы?! Ну, еще одним поганым фактовым делом больше. Мне вообще-то по-фигу: забрали бы его у меня или нет. Если бы забрали – дали бы что-нибудь другое, равнопоганое. Мне просто интересно – зачем так? И даже не во мне дело – мне плевать на эти их закидоны и визги. Но это же их самих характеризует – зачем так себя-то показывать перед всеми? Как будто никто еще не понимает, что они собою представляют. Объясни мне!
   – Как раз для того, чтобы представляли, – вздохнув, сказала Надька. – «Я – начальник, ты – дурак». Чтобы не расслаблялись… Кстати, тебе они это еще припомнят – что ты про договоренность вслух сказала.
   – Да – плевать… Как Костя говорит: «На… этом самом я их вертел!»
   Надька заржала:
   – Ну, тебе это трудновато будет!
   Тут уже заржала я.
   Дверь резко открылась – мы обе вздрогнули и подавились смехом. Заглянул Костя – тут мы снова грохнули, еще громче, с облегчением.
   – Вот молодцы, девчонки! – сказал Костя, проскальзывая в дверь и плотно ее прикрывая. – Вот это правильный настрой. Нас гребут, а мы крепчаем!
   Мы с Надькой продолжали ржать. Я – уже на самом деле почти истерично, она – за компанию.
   – Костя, кофе будешь? – сквозь смех спросила я.
   – Да, нет, девчонки, спасибо – я попозже немного… Слушай, Танька, а что он на тебя в последнее время что-то наезжать стал?
   – Понятия не имею, – я дернула плечами. – Очередь, наверное, подошла. У него, должно быть, какой-то список есть тайный… – я опять стала давиться смехом, – вот он по нему и… От тебя же, вроде, отстал?
   – Ну, это ненадолго. Он мне Бекмамбекову никогда не простит. Это сейчас я просто отстрелялся по мелким делам – пока нет до чего доколупаться.
   Кофе немного остыл, я взяла кружку обеими руками и, откинувшись на спинку стула, маленькими глотками стала пить, пытаясь смаковать вкус.
   – Нет, ну, а правда, – продолжил Костя, – ведь сейчас тебя не за что взяли – и мордой в грязь! Сам ведь он перед областью прогнулся, когда забирал это дело, а как что-то не срастаться стало – я-не-я и жопа не моя! Ну, так, ведь – правильно я понял?
   – Ну, похоже на то, – я пожала плечами.
   – Татьян, а ты не думала никуда свалить отсюда?
   – Думать – думала, – улыбнулась я. – Ну, куда я, Костя, отсюда свалю? Кому я где нужна? Я же делать-то ничего не умею…
   Тут мне вспомнились мысли, которые мне пришли на совещании – про годы и перспективы – и мне снова погрустнело.
   – Так, а батяня тебя, что, никуда не может устроить?
   – Ну, если бы мог – я бы, наверное, здесь не сидела. Мне как-бы и самой уже поднадоели все эти игры…
   – Сюда же он тебя устроил…
   – Кто? – я удивилась.
   – Ну, тебя же сюда в свое время отец устроил, с его помощью?
   – С чего ты взял?
   – Ну, то есть – нет?
   – Да, нет, конечно! Откуда вообще это взялось? Кстати, я от кого-то это уже слышала, причем давно уже.
   – Ну, я тоже краем уха как-то слышал – не помню от кого…
   – Да мне без разницы. Я вообще после института пришла к начальнику Сэ-У – такая девочка-припевочка… Здрасьте, дяденька, а возьмите-ка меня на работу! Ну, он и взял, я в райотдел и пошла…
   – А потом – сюда? – спросил Костя.
   – Да. Вот, а потом меня сюда уже прежняя начальница Сэ-Че перевела, но это совершенно ни от меня, ни то кого ещё не исходило. Если я только чего сама не знаю?..
   – Ну, может, я не так понял, – легко согласился Костя. – Значит, некуда тебе с подводной лодки деваться!
   – Похоже на то…
   – Но, я так понял – тебя, Татьяна, эти все его вые… выкрутасы не сильно трогают?
   – Ну, а если бы они меня сильно трогали – что-нибудь изменилась бы?
   – Тань, ну ты прямо – женщина-философ!
   – За «женщину» – спасибо!
   Мы опять поржали, уговорили-таки Костю на кофе, он сходил к себе, принес печенье, и мы стали пить кофе втроем.
   – Я вот даже сам иногда думаю, что бросать эту работу надо к чертям собачьим, – говорил Костя, – только постоянно себя уговариваю, что до пенсии уже всего-ничего осталось, что нужно продержаться…
   – А сколько?
   – Три года еще.
   – Ну, а мне-то – гораздо больше, – сказала я.
   – Но и такое обращение тоже терпеть…
   – Да дело в том… Меня-то это раньше как-то вообще не касалось.
   – Вот я про это и хотел сказать – что ты, Татьяна, вроде как, всегда здесь на хорошем счету была. Я когда только пришел, мне уже говорили: мол, Танька – умная девка, у ней дела сложные. Потом ты сама мне помогала… Я смотрю – вправду, девка не дура, потом смотрю – ты дела все сдаешь-сдаешь…
   – Да не так уж много я сдавала. У меня всегда полно приостановленных, прекращенных было.
   – Так все равно, наезды эти на тебя – совершенно не за хрен ведь собачий. По большому-то счету, у нас есть, кто дуб-дубом, а ничего – хотят в фаворе…
   – Костя, ты бы что-нибудь хорошее бы рассказал, – сказала я. – Веселое…
   Тут зазвонил телефон. Я, было, потянулась к трубке, но отдернула руку и, скорчив жалостливую рожу, сделала знак Надьке, чтобы ответила она.
   – Если это… эти – меня нет, – прошипела я в полголоса, хотя трубку Надька еще не взяла.
   – Следствие, – сказала она в трубку. – Да… Да, здесь… сейчас, – и протягивает трубку мне, шепотом поясняя: – С прокуратуры!
   – Слушаю, – говорю я. – Да, доброе утро, Наталья Антоновна!.. Да… А какой отказной? Там их было два… Да… там по банку один, а второй – там заявление было от фирмы «Три слона»… Этот, да?.. А, ну это понятно…
   Костя посмотрел, что это надолго, сказал: «Ну, я пойду», забрал свою кружку и вышел из кабинета.
   – Я поняла, – продолжала я в телефон. – Хорошо… Я тогда приду сегодня, заберу его… Да-да, я поняла… Ну, конечно же… Да, всего доброго…
   Я аккуратно положила трубку, прижала ладони к вискам и спросила:
   – Ну, когда же это, наконец, закончится-то?
   – Что там, Тань? – спросила Надька.
   – Отказной по Минкиным отменили, там заявители в область в прокуратуру пожаловались…
   – Ну, хоть дело не возбудили…
   – Да, лучше бы они сами его возбудили! Они-то как раз возбуждать и не хотят, а нам направляют с указанием, что возбуждать надо! Все – не слава Богу!.. Ладно, после обеда заберу, Архипова обещала понедельником поставить отмену.
   Я включила компьютер, принтер, допила остатки холодного кофе (редкая гадость!) и стала думать: чем заняться? Надька к этому времени уже достала из сейфа дело, раскрыла где-то на середине и что-то из него сосредоточенно набирала на своем компьютере. Я поднялась, подошла к сейфу, присела перед ним на корточки, открыла ключом нижнюю дверцу и стала туда смотреть. Дела мои лежали там аккуратными стопочками, двумя. Ничего мне не хотелось делать, ничегошеньки… Я стала раскачиваться взад-вперед, тупо глядя в сейф и пытаясь шепотом напевать «Королеву красоты» Агузаровой. Обожаю эту песенку! Вытащила самое тонкое дело, лежавшее наверху одной из стопок – вот, чем я сегодня заниматься буду! Бросила его на стол, ногой захлопнула дверцу сейфа, села на место. Вот такими бы делами только и заниматься! Тупая кражонка – просто прелесть! «Украл – выпил – в тюрьму!» Передопросить всех, привлечение набросать и – в суд. Все в суд! И на хрена опять мода пошла – забирать из райотделов такую мелочь? То есть, на хрена-то, понятно – чтобы статистику сделать, чтобы побольше дел в суд сдавать, а не только прекращать, да приостанавливать нашу любимую «экономику». Но само по себе: сто пятьдесят восьмая, часть вторая! Один эпизод, квартирная кража на сумму в две тысячи! И таких дел штук двадцать насобирали, и теперь мы – элита из элит – будем их расследовать, в суд направлять… Курам на смех! Но, зато – проще некуда.
   Я стала листать дело на второй раз, первый – бегло пробежала его вчера, как получила. Параллельно стала выписывать на листок данные лиц: подозреваемый, потерпевший, свидетели – имена, адреса, телефоны… Черт, почти ни у кого не указаны телефоны – вообще никакие, не говоря уж о сотовых. Может, и вообще их нет… Как я их буду вызывать из ихней муть-таракани? Надо узнавать, кто опер в райотделе. Хотя, это практически гарантированно – дохлый номер. Ладно, разберемся. Через следователя – девчонки там обычно исполнительные… Так, жулик не арестован – плохо. Будет ещё как с Дроковой… Ещё ведь и её надо искать! А, пошла она! Объявлю в розыск – сразу притащат. На фига сейчас сделали, что арестовывают суды? Вон, раньше как хорошо было: притащил жулика к прокурору на санкцию, а у прокурора зуб болит или просто не с той ноги встал – так он со злости жулика и закрывает, и сидит тот, бедняга, два месяца, не бегает никуда, всегда под боком. Работай с ним – не хочу… Я понимаю, конечно – тюрьмы разгрузить надо, криминалитет чтобы не воспроизводить и все такое… Но… Но, да что это я?
   Закончив список, я попыталась позвонить в райотдел, чтобы определиться с вызовом свидетелей и подозреваемого, но никто не брал трубку. Ладно – потом… Тогда я составила и распечатала запросы на жулика в психушку, наркушку, другие диспансеры, в ИЦ – по судимости. Потому что в деле – а там было всего листов двадцать – запросов не было. Скорее всего, следователь их все-же направляла, но не факт, что они дойдут до меня – так что лучше перестраховаться, чем… Кроме того, набрала еще запросы на характеристику жулика участковым и по его месту прежней работы. Он, оказывается, у нас даже где-то работал! Ну и что, что три месяца назад уволился и работал-то всего полгода! Откуда бы еще и что запросить? Наверняка, судим – так что потом копию приговора. Еще что-нибудь придумаю – чем больше бумажек в деле, тем лучше.
   Отнесла запросы в секретариат, вернулась к себе. Тут меня осенило. Я снова схватила дело и внимательно перелистала – точно, нет осмотра! Ну, что же это такое?.. Позвонила еще раз в отдел, на удивление дозвонилась до начальницы следствия, узнала у нее телефон следователя, чьё это было дело. Оказалось, нужно еще раз набрать тот же номер – параллельный. Набрала – никого. Ладно… Нашла в компьютере образец, скопировала файл и стала набирать поручение в райотдел. Большое такое, развернутое. Сразу на имя начальника. Пишу, чтобы обеспечили явку на допрос жулика, свидетелей, чтобы предприняли меры к поиску похищенного, установлению лиц, кому были проданы похищенные вещи – в общем, всякую такую лабуду. Далеко не факт, что хоть что-нибудь из этого будет выполнено, но, по крайней мере, какие-то движения начнутся… Да и у меня в деле будет поручение; я направила, почему не исполнено – это уже не ко мне вопрос. Не то, что бы уж совсем не ко мне, но все же… Хотела еще указать, чтобы сделали осмотр места происшествия, но не стала. Осмотр, во-первых, может и был сделан, просто протокол в дело не попал. Во-вторых, позвоню снова начальнице следствия, и протокол сделают. Наверное… В крайнем случае – съезжу и сделаю сама. Поручение будут исполнять опера, а лучше, чтобы осмотр был составлен следователем. Да и понятнее будет.
   Распечатала поручение в двух экземпляра, перечитала – осталась довольна, подписала. Потом откинулась на спинку стула, потянулась и мечтательно промурлыкала, закатив глаза:
   – Мусикапи!..
   Надька оторвалась от своего дела, из которого она все это время самозабвенно что-то перепечатывала, и спросила:
   – Что – настолько?
   Я молча улыбалась.
   – Ты уже нашла бы себе кого-нибудь, – она отодвинула дело, поставила локти на стол и внимательно взглянула на меня. – Что-то ты мне, подруга, последнее время вообще не нравишься…
   – Это у меня осенняя депрессия началась, – сказала я. – Знаешь, когда по утрам рассветает все позже, дожди постоянно…
   – Ну, да – а до этого у тебя, значит, была депрессия летняя? Облегченная.
   – Ха-ха-ха, – сказала я. Конечно, если собираешься в отпуск, на море, два месяца все планируешь, сама уже там мысленно… А тебе такой облом: пока не сдашь дело в суд – никакого отпуска! И ведь так я это дело и не сдала, как с самого начала и было понятно, что ни в какой суд оно не пойдет…
   – А на самом деле, – продолжала я, – последнее время что-то такая апатия находит… Вчера вот как притащилась домой – ну, пока тех вчера всех допросила, уже в девятом часу – села на диван, в телевизор уткнулась и просто даже пальцем пошевелить не охота… Ни есть не стала, ничего… Тупо каналы щелкаю… Потом просто вырубилась, посреди ночи проснулась, до кровати доползла не раздеваясь – и дальше спать.
   – Слушай, а хочешь, я тебя с Витькой познакомлю? – спросила Надька после некоторого размышления.
   – Это с кем?
   – Ну, помнишь, на прошлой неделе мы тебя встретили… на переходе еще?
   – А… Так, а ты же сама с ним?
   – Да это так, не особенно…
   – А ты с ним уже… ну, это самое?
   – Ага…
   – Ну, и как?
   – Нормально, кстати… Хорошо работает, не очень долго, правда… Но зато раза по три-четыре – запросто.
   – Не плохо, – мечтательно сказала я. – Да, нет – мне он на рожу как-то не приглянулся. Знаешь, из серии: «А еще я в неё ем!»
   

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →