Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

В Штатах проживает всего 5 \% населения земного шара, но почти 25 \% заключенных мира – американцы.

Еще   [X]

 0 

Как организовали «внезапное» нападение 22 июня 1941. Заговор Сталина. Причины и следствия (Шапталов Борис)

Если спросить людей, что они думают о возможной организации Сталиным внезапного нападения на СССР в 1941 году, то большинство скажут, что это форменная чушь, поклеп, погоня за дешевой сенсацией, заказ ЦРУ… И они будут правы. Вот только правы с позиции житейской логики. Разве может правитель подставить свое государство? А если сформулировать вопрос именно таким образом, то, вероятнее всего, число утверждающих, что «это невозможно потому, что невозможно», наверняка значительно уменьшится. На память придут имена… Горбачева, например. Или Ельцина. А кто всерьез интересуется историей, то могут вспомнить и Николая II. Увы, но правители России подставляли свое государство не раз и не два. Так что поначалу кажущаяся «ахинея» вдруг начинает представляться версией, которую есть смысл рассмотреть, а потом уже решать, белиберда это или столь рискованное утверждение об искусственном характере «внезапного» нападения имеет свои веские основания.

Год издания: 2015

Цена: 176 руб.



С книгой «Как организовали «внезапное» нападение 22 июня 1941. Заговор Сталина. Причины и следствия» также читают:

Предпросмотр книги «Как организовали «внезапное» нападение 22 июня 1941. Заговор Сталина. Причины и следствия»

Как организовали «внезапное» нападение 22 июня 1941. Заговор Сталина. Причины и следствия

   Если спросить людей, что они думают о возможной организации Сталиным внезапного нападения на СССР в 1941 году, то большинство скажут, что это форменная чушь, поклеп, погоня за дешевой сенсацией, заказ ЦРУ… И они будут правы. Вот только правы с позиции житейской логики. Разве может правитель подставить свое государство? А если сформулировать вопрос именно таким образом, то, вероятнее всего, число утверждающих, что «это невозможно потому, что невозможно», наверняка значительно уменьшится. На память придут имена… Горбачева, например. Или Ельцина. А кто всерьез интересуется историей, то могут вспомнить и Николая II. Увы, но правители России подставляли свое государство не раз и не два. Так что поначалу кажущаяся «ахинея» вдруг начинает представляться версией, которую есть смысл рассмотреть, а потом уже решать, белиберда это или столь рискованное утверждение об искусственном характере «внезапного» нападения имеет свои веские основания.


Борис Шапталов Как организовали «внезапное» нападение 22 июня 1941. Заговор Сталина. Причины и следствия

   Международная обстановка чрезвычайно накалена. Война, которая может быть навязана капиталистическим миром Советскому Союзу, потребует огромного напряжения материальных средств страны и высокой моральной поддержки советского народа. Однако во всей пропаганде, ведущейся в стране, преобладает мирный тон, она не проникнута военным духом, слабо напоминает советскому народу… о неизбежности войны… быть в любую минуту готовым к борьбе.
Из докладной записки Главного политического управления Красной армии на имя секретаря ЦК А.А. Жданова

Часть первая
Как теория становится практикой

О чем спор?

1
   Если спросить людей, что они думают о возможной организации Сталиным «внезапного нападения» на СССР в 1941 году, то девять из десяти, а то и все десять опрашиваемых скажут, что это форменная чушь, поклеп, погоня за дешевой сенсацией, заказ ЦРУ… И они будут правы. Вот только правы с позиции житейской логики. Разве может правитель подставить свое государство? Стоп! А если сформулировать вопрос именно таким образом, то, вероятнее всего, число утверждающих, что «это невозможно потому, что невозможно», наверняка значительно уменьшится. На память придут имена. Горбачева, например. Или Ельцина. А кто всерьез интересуется историей, то может вспомнить и Николая II. Увы, но правители России подставляли свое государство не раз и не два. Так что поначалу кажущаяся «ахинея» вдруг начинает представляться версией, которую есть смысл рассмотреть, а потом уже решать: белиберда это или столь рискованное утверждение об искусственном характере «внезапного нападения» имеет свои веские основания?
2
   Уже много лет тема 1941 года находится в центре внимания историков и публицистов. Написаны горы литературы, сняты десятки фильмов, а туман вокруг «22 июня 1941-го» не рассеивается. Раньше представлялось, что дело в закрытых архивах и стоит вытащить на свет божий документы спецхранов и все станет ясно. Вытащили. И много. Но удивительно: туман не только не рассеялся, а сгустился еще больше. Огромное количество новых фактов противоречат друг другу, что позволяет строить большое число самых разнообразных и взаимоисключающих версий. И каждый автор доказывает, что он, и только он прав. В ответ другие исследователи приводят кучу аргументов и фактов, его опровергающих. И на смену «единственно верной версии» приходит другая столь же «единственно верная» гипотеза, чтобы через короткое время быть погребенной под тяжестью нового, разумеется, единственно верного объяснения происшедшего. Конца этому перетягиванию каната не видно. Остается снять шляпу перед гением товарища Сталина – крутую кашу он заварил…
   На протяжении 1990-х годов в гонке версий лидировал В. Суворов. Суть его открытия: Сталин мечтал о завоевании мира, поэтому усиленно готовился к войне, и, когда уже было занес топор над Европой, Гитлер его опередил, и германская армия легко разбила Красную армию, находящуюся в стадии развертывания.
   Эта версия наделала много шума, хотя она была не в состоянии ответить на ряд очевидных вопросов.
   Во-первых, летом 1941 года Красная армия не находилась в состоянии развертывания. Почти 100 дивизий располагались в западных округах с 1939—1940-х годов, а к июню 1941 года там насчитывалось 170 дивизий, поэтому имелись все возможности встретить врага во всеоружии, благо этого оружия хватало. Танков у границы было сосредоточено больше, чем имелось во всей германской армии (11 тысяч против 4,5 тысячи), самолетов западные военные округа имели вдвое больше, чем у противника (9 тысяч против 4 тысяч). Перебрасывались же к границе, то есть «находились в стадии развертывания», лишь 28 дивизий, но большая часть этих сил не предназначалась для непосредственных боев на границе, потому и была названа «вторым стратегическим эшелоном».
   Во-вторых, войска, расположенные близ Финляндии и Румынии, не подверглись «внезапному нападению». Они имели восемь суток, чтобы приготовиться к боевым действиям, однако были разбиты и отступали так же, как и части Прибалтийского, Западного и Киевского округов. И это несмотря на то, что финская и тем более румынская армии до того к вооруженным силам с большим наступательным потенциалом не причислялись. Получается, дело не в развертывании и внезапном нападении, а в чем-то другом.
   В-третьих, Сталин якобы намеревался напасть на Германию внезапно, но не объясняется, почему проворонил все благоприятные моменты для удара. Вместо этого готовился отдать приказ о наступлении в июле 1941 года, то есть когда вермахт, закончив операции на Балканах, полностью соберется в кулак у границ СССР. Странное желание кинуться на изготовившегося противника.
   К тому же совершенно непонятно, почему войска приграничных округов находились в удивительно рыхлом, характерном для сугубо мирного времени состоянии. Точно так же непонятно, почему Сталин, собираясь вторгнуться в Европу, затеял дорогостоящее строительство укрепрайонов вдоль всей границы от Балтийского до Черного моря. Причем интенсивность строительства не снижалась вплоть до 22 июня. Предположение о возможности дезинформации противника не проходит, – строили всерьез, не жалея дефицитных материалов.
   Многое в споре разрешила сама жизнь. Когда стали выходить первые сочинения В. Суворова, то считалось, что войны связаны с противоборством США и СССР. Причем США защищали свободный мир от наступавшего коммунизма. Вторжение советских войск в Афганистан в 1980 году было ярким тому доказательством, поэтому версия В. Суворова о желании Сталина развязать мировую войну выглядела убедительной. Но вот исчез СССР и мировой социализм, а войны почему-то продолжаются. Причем инициаторами выступают теперь США. За короткое время было осуществлено вторжение в тот же Афганистан (и американцы стали воевать с теми, с кем воевали советские солдаты!), Ирак, авиация НАТО разбомбила Сербию и Ливию. И это стало новым подтверждением того, что Вторую мировую войну развязывали многие стороны – от потворствовавших агрессору Франции и Великобритании до увязших в экономическом кризисе Соединенных Штатов, объективно заинтересованных в том, чтобы началась заварушка. И они не прогадали. «Периферийная» страна вышла из Второй мировой войны супердержавой. На этом фоне коммунисты выглядят прагматиками, справедливо считавшими ХХ век эпохой войн и революций и потому осознанно готовящимися к неизбежному – борьбе за будущее планеты. Претензия к ним фактически сводится к вздорному наскоку: почему они безвольно не уступили контроль другим – фашистам или кому-то еще? Ответ прост: потому что они были пассионариями и не могли капитулировать, как это сделали в горбачевско-ельцинской России. Можно их за это осудить и безропотно прогнуться под новую пассионарную силу – исламистов или «коммунистический» Китай, как это ранее сделали по отношению к США (но милостей со стороны Вашингтона почему-то так и не дождались). А можно по-иному взглянуть на борьбу за гегемонию между великими державами в первой половине ХХ века. Ведь мечта о всеобщем мире после крушения СССР и социализма оказалась иллюзорной, потому борьба за очередной передел сфер влияния на планете продолжается. Выходит, борьба за мировое доминирование не причуда большевиков, а исторический закон. Не участвуешь в этой борьбе ты – будут биться за гегемонию другие, в том числе за счет тебя. Только и всего. Поэтому смешны упреки в адрес руководства СССР, что оно хотело извлечь выгоду из надвигающейся войны и даже, о ужас, стать великой державой!
   Спору нет, лучший способ избежать суда и осуждения для страны – ничего не делать. Какие и у кого есть претензии к племенам Амазонии? Живут себе не одну тысячу лет, никого не трогая. И таких государств множество. Но народ и правители Руси-России пошли «нескромным» путем, создав мощную державу. Это до сих пор пугает, и сетований, что лучше бы тихо сидеть в приокских лесах, предостаточно. Возникла даже «теория», что главная российская беда – обширные пространства. И незримо витает над страной идея: широка Россия – сузить бы ее.
   Но помимо сетований на прирастание России Сибирью и прочими землями возник другой вопрос: в надвигающейся новой попытке передела мира Россия должна выступать в качестве активной или пассивной силы? История стала материалом для доказательства в пользу как одной, так и другой позиции. Дискуссия о 1939–1941 годах как развилки процесса нового передела мира, который привел к доминированию на Земле двух сверхдержав – СССР и США, актуальна по сей день, ибо в борьбе за доминирование современная самоослабленная Россия – еще не отыгранный в глобальной игре козырь. И кто, как и когда будет этим козырем ходить – тема открытая.
   Если В. Суворов сдал позиции в умах россиян как явно антироссийский писатель (в конфликте с Украиной он закономерно поддержал Киев), то его идеологическое место в массовом сознании ныне стараются занять сталинисты, и здорово преуспели на том поприще. И это не лучше по качеству, чем предыдущая идеологема, так как она не проясняет суть дела, а затемняет его.
   Если действия Сталина до 1941 года понятны и логически объяснимы, то потом нарастающим валом начинаются странности. Они сродни наименованиям приграничных округов – Прибалтийский, Западный, Киевский и Южный. Прибалтийский назван по региону, Западный – в соответствии с направлением, Киевский – по названию республиканской столицы, Южный – по географическому расположению. Вроде все понятно, но сам принцип, из которого исходили авторы названий, – нет. Неужели чтобы врага запутать? Так и с планами подготовки к возможной войне.
   В сентябре 1940 года начальник Генерального штаба Красной армии К. Мерецков и народный комиссар обороны С. Тимошенко представили руководству страны доклад под названием «Соображения о стратегическом развертывании вооруженных сил», в котором рассматривались возможные силы, которые могут выставить против Советского Союза потенциальные противники – Германия, Румыния, Венгрия и Финляндия. Соответственно и то, что может противопоставить противнику Красная армия. По существу, то был план будущей войны. В октябре того же года он был утвержден политбюро ЦК ВКП(б), и в соответствии с ним началась подготовка вооруженных сил СССР к войне. Одним из ее звеньев стало совещание высшего командного состава Красной армии в декабре 1940 года. На нем были заслушаны и обсуждены доклады по всем существенным вопросам ведения оборонительных и наступательных действий на основе опыта боевых действий в Западной Европе. После чего в начале января 1941 года были проведены игры на картах. Перед военачальниками ставилась задача: после вторжения врага перейти в наступление с выходом на территорию Германии и оккупированной ею Польши.
   По плану Генштаба главный удар предполагалось нанести через Южную Польшу в тыл группировок, наступающих в Белоруссии и с Люблинского выступа на Киев. В случае успеха такой охват ставил германские армии в чрезвычайно сложное положение.
   Не теряли времени и тыловые органы. Нарком внутренних дел Л. Берия на имя руководителей государства Сталина и Молотова представил записку о мероприятиях по заготовке рельс и другого железнодорожного имущества в случае вторжения противника на территорию СССР. «Военно-мобилизационное управление НКПС до сих пор не разработало плана восстановления прифронтовых железных дорог. Неудовлетворительно идет накопление мобилизационных восстановительных запасов», – сигнализировал нарком[1].
   Не сидело сложа руки и Главное политическое управление Красной армии. Его руководство послало на имя секретаря ЦК Жданова докладную, полную беспокойства: «Международная обстановка чрезвычайно накалена. Война, которая может быть навязана капиталистическим миром Советскому Союзу, потребует огромного напряжения материальных средств страны и высокой моральной поддержки советского народа. Однако во всей пропаганде, ведущейся в стране, преобладает мирный тон, она не проникнута военным духом, слабо напоминает советскому народу… о неизбежности войны, быть в любую минуту готовым к борьбе»[2].
   Как видим, на рубеже 1940–1941 годов началась деловая и осознанная подготовка к возможному нападению врага. Если бы этот курс был выдержан, гитлеровская Германия 22 июня оказалась бы в очень неприятной ситуации, – сил для отпора у Советского Союза хватало. Однако вскоре все кардинально изменилось. Планомерная подготовка к отражению агрессии и переходу к контрнаступлению была свернута, вместо нее началось нечто невообразимое. Вопрос о том, почему Красная армия, несмотря на большую накопленную мощь, оказалась слабо подготовленной к борьбе с Германией и ее союзниками, мучит уже не одно поколение исследователей. Так, М. Солонин констатировал: «…невероятный разгром Красной армии, произошедший летом 1941 года, не укладывается ни в какие рамки формальной логики и настоятельно требует какого-то объяснения»[3]. Исследователи стараются дать такое объяснение. Одни историки (А. Исаев и др.) вопреки фактам продолжают настаивать на том, что Красную армию застали в период развертывания и это предопределило ее неудачи. Группа авторов-«сталинистов» (Ю. Мухин, А. Мартиросян и др.) причину бед видит в измене генералов, которые ослушались Сталина и не привели войска в боевую готовность. Другие поддерживают традиционную версию о неверной оценке Сталиным замыслов Гитлера, что привело к эффекту внезапного нападения и большим потерям советских войск. Есть и «особые мнения». Например, Солонин на основе своих исследований сделал вывод: «…ответ на вопрос о причине поражения может быть сведен к трем словам: АРМИЯ НЕ ВОЕВАЛА»[4]. Именно так: заглавными буквами, как последний и единственный вывод и результат многолетних изысканий. Тогда спрашивается, а кто же бился в Брестской крепости, кто оборонял Одессу и Киев, Севастополь и Смоленск, кто сражался на Лужском рубеже, а потом в невыносимых условиях оборонял Ленинград, кто отстоял Москву? Может, высадились английские войска или Чан Кайши прислал пару миллионов солдат из Китая?
   Кроме того, Солонин не отвечает на законный вопрос о том, почему советские войска хорошо воевали на озере Хасан, прекрасно – на Халхин-Голе, великолепно, если верить В. Суворову, действовали при прорыве линии Маннергейма. В книге «Последняя республика» В. Суворов красочно описал, как его допустили к английской ЭВМ по военному моделированию и он заложил условия боевых действий Красной армии зимой 1940 года. И умная машина, заверещав, объявила, что вести войну в такой мороз и на такой местности невозможно! Однако советские войска сумели выполнить невозможную задачу, показав свой высокий боевой дух. Так что же произошло с зимы 1940 года, что летом 1941 года Красная армия не могла противостоять ни финской, ни даже румынской армии в хороших климатических условиях? Значит, надо было провести некие мероприятия, чтобы недавно еще боеспособная армия таковые способности утратила. Что это за мероприятия? Кто, как и зачем их проводил? Или все получилось случайно, ведь в этот период численность Красной армии быстро росла, а с ней количество «зеленых» частей и неопытных командиров. Увы, объяснить провал Красной армии одним ростом ее рядов невозможно, а некоторые действия военного руководства вызывают изумление, переходящее в подозрение.
3
   С марта 1941 года Сталин, а вскоре и его непосредственные подчиненные (Тимошенко, Жуков) стали действовать максимально противоречивым образом. Их действия можно объяснить стремлением и к нападению, и к обороне. Они поднимали в тылу дивизии и целые армии, выдвигали их к западной границе и в то же время делали все, чтобы уже имеющиеся войска в западных округах пребывали в состоянии расслабленности. Чтобы объяснить эти странности, исследователи написали тысячи страниц, обсосав каждый факт и фактик, но логически стройная картина происшедшего с финалом «внезапного нападения противника» не вытанцовывается. Какая-то квантовая механика получается! Доходит до абсурдных предположений: «Большая, страшная борьба кипела в голове самого главного человека Страны Советов, – уверяет автор. – Дураком он не был и не мог не понимать – что означает поток донесений, безостановочно множившихся в последние перед 22 июня часы. С другой стороны, очень не хотелось отрываться от любимого дела (подготовки к нанесению сокрушительного внезапного удара в спину своего берлинского конкурента), а опыт, личный практический опыт укреплял Сталина в мысли о том, что никто из людей не может, не посмеет противиться его воле»[5]. Ну да, мыла баба пол, да забыла про задранный подол, а тут Пахомыч входит… Попытка Солонина хоть как-то объяснить необъяснимое понятна, только разве похож Сталин не забывшуюся в трудах бабу? Вся его биография опровергает тезис, что он мог дать себя (пардон) «поиметь» в силу поглупления от радости занятия любимым делом – игрой в солдатики. Да и о каком ударе в спину берлинского конкурента могла идти речь, если поток донесений говорил о сосредоточении германской армии на границах с СССР?
   Поклонники Сталина с версией об ослепленном своим величием вожде, разумеется, не согласны. Потому ищут причины странностей не в Сталине, у которого произошло очередное «головокружение от успехов», а в других местах. И нашли! Ими оказались предатели-генералы. Это они сорвали подготовку Красной армии к войне, они подставили войска западных округов под «внезапный» удар врага. А. Мартиросян в аннотации к своей книге «Трагедия 22 июня. Блицкриг или измена?» пишет: «…приводятся неопровержимые факты о фактическом предательстве высшего генералитета РККА, а в некоторых случаях даже о предвоенном сговоре о сдаче оборонительных рубежей гитлеровцам». Но тогда тем более непонятно, как Сталин, перестрелявший десятки военачальников, и его наркомы по вопросам безопасности (Меркулов, Берия, Мехлис) проглядели такой масштабный высокопоставленный заговор? И почему с началом войны Жуков, Тимошенко и Кирпонос не понесли заслуженного наказания, а все ограничилось командующим Западным округом Павловым?
   А может, пора взглянуть на ситуацию с другой стороны и присмотреться к самому Сталину? Но не с точки зрения его ослепления-поглупления и не прибегая к популярной версии для всех времен про «доброго царя и коварных боярах, вводящих государя в заблуждение», а, наоборот, предположить, что правитель действовал осмысленно и преследовал свою затаенную цель.
   Возьмем короткий период времени: вечер 21 июня – утро 22 июня 1941 года. Число сообщений о готовящемся ударе со стороны Германии достигло апогея. Вечером 21 июня в кабинете Сталина собрались начальник Генерального штаба Жуков и нарком обороны Тимошенко. Решили написать директиву для войск западных округов с предупреждением о возможной войне. Сохранился черновик Директивы № 1, написанный рукой Жукова. Это позволяет сравнить текст, предложенный начальником Генштаба, с окончательным вариантом. В чем заключалась правка?
   Жуков писал о возможном нападении «в ночь на 22.6.41». Кто-то поправил: «Течение 22–23.6.41 возможно внезапное нападение немцев». То есть вместо конкретной даты расплывчатое – то ли 22-е, то ли 23-е…
   Жуков писал: «Скрытно занять огневые точки укрепленных районов и полевые сооружения на государственной границе». А кто-то предложил выбросить «Полевые сооружения». И то: зачем нашим храбрым солдатам прятаться в окопах? Пусть встречают снаряды и пули своей широкой грудью.
   Кто же этот правщик, снижавший уровень боеготовности приграничных войск, вот бы узнать. И возможность для этого есть. Известно, что именно Сталин настоял на включении в директиву пункта о необходимости опасаться провокаций. Это указание связывало руки командирам: поди пойми – по тебе стреляют в провокационных целях или это настоящая война? Пока не убьют – не поймешь.
   Далее. По записи в Журнале посещений известно, что Жуков с Тимошенко покинули кабинет Сталина в 22:20, а текст директивы был сдан в шифровальный отдел Генштаба около полуночи. Получается, прежде чем отправить жизненно важную директиву в войска, отправители попили чайку. А с другой стороны, что удивляться, ведь нападение, как посчитал автор поправки к директиве, могло начаться и 23-го.
   Наконец осторожная директива отправлена, и Сталин отправляется спать. Несколько неожиданный ход. Во-первых, Сталин любил работать ночью и раньше пяти утра из кабинета не уходил, а тут война намечается, а его потянуло поспать. Можно, конечно, предположить, что он отправился отдыхать в неурочное для него время, чтобы набраться сил перед тяжелым грядущим днем. Но есть любопытный штрих: он едет на кунцевскую дачу, хотя есть квартира в Кремле. Да, он привык отдыхать на даче, но ведь война на пороге! Не лучше ли быть рядом с пунктом управления страной и вооруженными силами? Тогда бы не пришлось потом ждать, пока он приедет в момент, когда каждая минута – золото. Однако Сталин уезжает.
   Жуков в мемуарах описывает, как он, получив сообщение о начале войны, звонил на дачу, как дежурный не хотел тревожить спящего, как Жуков настоял. Наконец вождя разбудили.
   «Сталин, тяжело дыша в телефонную трубку, в течение нескольких минут ничего не говорил, а на повторные вопросы ответил: «Это провокация немецких военных. Огня не открывать, чтобы не развязать более широких действий». Свою мысль о провокации немцев Сталин вновь подтвердил, когда он прибыл в ЦК»[6].
   Прямо скажем: неумная оценка и гибельное для солдат указание. Но может быть, Жуков клевещет на Сталина и ничего подобного не было? Но в кремлевском кабинете история с «непониманием» ситуации повторилась. На этот раз присутствовали свидетели – Тимошенко и Молотов. Они были живы и слов Жукова не опровергали даже в частных разговорах (а Молотов дожил до 1986 года и много чего рассказывал поэту Ф. Чуеву, издавшему затем книгу «140 бесед с Молотовым»).
   Сталин не мог понять, что началась война, до тех пор, пока в половине шестого утра не появился посол Германии Шуленбург и не вручил Молотову официальное заявление о начале войны Германии с СССР.
   Спрашивается: Сталин вправду не понимал или делал вид, что не мог уразуметь очевидное? А что, если всё, начиная с написания директивы, его отъезда на дачу, чтобы не беспокоили новой информацией, его долгое молчание и натужное дыхание в телефонную трубку, все последующее «моя твоя не понимай» являлось игрой, а на деле все Сталин прекрасно понимал, как и полагается умному и хитрому политику, склонному к комбинационной, многоходовой политической игре, в которой он зарекомендовал себя настоящим гроссмейстером? Неужели такой человек, обыгравший Ленина и Троцкого, Черчилля и Рузвельта, продул в шашки Гитлеру?.. Хотелось бы услышать иное объяснение поведения Сталина в ночь на 22 июня. А пока продолжим.
   В дневнике генерального секретаря исполкома Коминтерна Г. Димитрова 21 июня 1941 года записано:
   «– Слухи о предстоящем нападении множатся со всех сторон… Звонил утром Молотову. Просил, чтобы переговорили с Иос. Виссарионовичем о положении.
   – Мол(отов): «Положение неясно. Ведется большая игра…»[7]
   Итак, велась большая игра. Но что за игру затеял режиссер и актер по совместительству Иосиф Сталин?
   Неожиданно ниточка из клубка обнаружилась в книге воспоминаний И. Стаднюка «Исповедь сталиниста» – автора нашумевшего в 70-х годах романа «Война» (в ней впервые за многие годы на страницы книги был выведен Сталин).
   Стаднюк неоднократно встречался с Молотовым, чтобы уточнить детали сцен в Кремле, и тот охотно делился информацией о событиях в верхах. Рассказал Вячеслав Михайлович и о том, как проходила ночь с 21 на 22 июня.
   По словам Молотова, 22 июня 1941 года между двумя и тремя часами ночи ему позвонил германский посол фон Шуленбург и попросил срочно принять для вручения важнейшего документа. Стало ясно, что ночной визит может быть связан лишь с объявлением войны. Согласовав встречу с послом, Молотов позвонил Сталину на дачу. Сталин приказал принять посла только после того, как военные доложат, что вторжение началось.
   Решение было понятным и обоснованным. Гитлер хотел остаться «чистеньким». Мол, война официально объявлена до начала боевых действий, как и полагается по нормам международного права. Потом, уже в наше время, В. Суворов и тут сделал сенсационное открытие: мол, советским людям солгали, будто германская армия напала без объявления войны. Гитлер объявил войну вовремя, и потому вины на нем нет. «Открытие» подхватили, и пошло по книгам: Германия войну объявляла… объявляла… Авторы будто не знают: война Германией, равно как и Японией, объявлялась в момент нападения и потому это было чистой формальностью, тогда как в международной практике было принято объявлять войну заранее. Так поступили великие державы в 1914 году, так сделали Англия и Франция в сентябре 1939 года. Предварительное объявление войны позволяет приготовиться не столько солдатам, сколько гражданскому населению. Узнав о скорой войне, они имеют время увезти хотя бы детей из зоны боевых действий. То есть предварительное объявление войны не столько военная, сколько гуманитарная мера. Иначе представьте ситуацию: вас будят среди ночи, вы видите человека, приставившего нож к вашему горлу. «Сейчас грабить буду», – объявляет он. Предупредил ведь, какие могут быть претензии? Так что справедливо затем пели на мотив «Синего платочка»: «22 июня ровно в 4 часа Киев бомбили, нам объявили, что началася война». Потому Сталин был прав, приказав не принимать ловкого Шуленбурга раньше времени. Но вернемся от защитников рейха к действующим лицам разыгравшейся драмы.
   Стаднюк спросил о нестыковке с мемуарами Жукова.
   «– …Уважаемый маршал пишет, что он, получив известие о начале немцами военных действий, с трудом заставил по телефону охранника Сталина разбудить его.
   – Я тоже об этом размышлял, – перебил меня Молотов. – Полагаю, что дежурный генерал охраны Сталина, получив звонок Жукова, не доложил ему, что Сталин уехал. Не полагалось. И в это же время Сталин позвонил Жукову, тоже не сказав ему, что он в Кремле…»[8]
   А что дальше? Может, Сталин приказал обзвонить штабы приграничных округов и сообщить, что война вот-вот начнется? Ничего подобного, вместо этого Сталин предпочел провести совещание. В его кабинете собрались Жуков с Тимошенко, Молотов, Ворошилов.
   Казалось бы, Сталин должен был рассказать о визите германского посла, объявить присутствующим, что это означает, и поставить четкие задачи. Однако разыгралось совершенно иное действо. Слово Жукову.
   «В 4 часов 30 минут утра все вызванные члены политбюро были в сборе. Меня и наркома пригласили в кабинет.
   И.В. Сталин был бледен… Он сказал:
   – Надо срочно позвонить в германское посольство.
   В посольстве ответили, что посол граф фон Шуленбург просит принять его для срочного сообщения.
   Принять посла было поручено В.М. Молотову.
   …Через некоторое время в кабинет быстро вошел В.М. Молотов:
   – Германское правительство объявило нам войну.
   И.В. Сталин опустился на стул и глубоко задумался. Наступила длительная и тягостная пауза»[9].
   Ну и как сие трактовать? Конечно, воспоминания спустя много лет могут грешить неточностями, но мемуары Жукова вышли при жизни участников того совещания, и никто их не опроверг. Тогда выходит, что Сталин, разговаривая с Жуковым по телефону, уже знал о предстоящем визите Шуленбурга и то, что боевые действия вот-вот начнутся, но разыграл «непонимайку». Ведь не считал же он, что посол разбудил посреди ночи наркома по иностранным делам, чтобы покалякать с ним по поводу укрепления советско-германской дружбы? Получается, прекрасно сознающий сложность ситуации политик актерствовал перед почтенной публикой. Но зачем?
   Зачем он скрывал свое местонахождение в ночь на 22 июня? Зачем притворялся перед Жуковым, что только что пробудился от сна? Зачем выдавал себя за непонимающего, что происходит? Ответ напрашивается такой: ради своего алиби! Других причин не находится. Сталин знал, что предстоит гигантская катастрофа, тем более что он ее и готовил. Оставалось отвести от себя подозрение. Роль «непонимающего» вполне подходила к данной ситуации.
4
   Если бы Сталин хотел нанести упреждающий удар по фашистской Германии, как это утверждается в одной из версий событий 1941 года, то его желание отвести беду от страны можно было б только приветствовать. Благодарить за то, что не хотел, чтобы разрушались города и заводы, зондеркоманды не гнали людей на расстрел, не умирали от голода дети в блокадном Ленинграде. И только недруги Белоруссии, Украины и России могут осуждать Сталина за желание воевать на территории врага. Но Сталин не выполнил свой долг правителя. Он не спас государство от нашествия, а народы СССР от колоссальных бедствий. Более того, накопилось немало фактов, свидетельствующих, что он и не пытался предотвратить нападение. Его действия в канун войны вызывают недоумение, а с позиции следователя образца 1937 года деятельность Сталина накануне войны не чем иным, как предательством, не являлось. Но тогда непонятно – зачем вождю устраивать катастрофу для собственного государства? Как понять действия Сталина накануне войны: как род умственного затмения или как реализацию непонятного нам, может даже гениального, плана? На эту тему уже написано множество книг, в которых авторы пытаются найти поступкам Сталина рациональное основание. Но при детальном рассмотрении вопроса о причинах катастрофы 1941 года, едва не приведших к крушению социалистического государства, выходим на проблему другого уровня: хотя и позже, но СССР все равно потерпел поражение. Причем «сдвиг лавины» (вольно или невольно) организовали сами правители. Так что параллели напрашиваются, а с ними вопрос: «Кто (и зачем) подставил Советский Союз?» Для ответа требуется провести своеобразные археологические раскопки, чтобы добраться до «генотипа» происшедшего.
   У каждой истории есть предыстория, имеющая непосредственное отношение к случившемуся много позже. Так и с вопросом: как и кем были заложены основы будущего крушения Советского Союза? Можно было бы сослаться на негативные процессы брежневского времени, если бы о возможности крушения СССР не говорилось уже в 1920-х годах. И причины возможной гибели государства подробно описывались в статьях и книгах оппозиционеров. Значит, необходимо обратиться к этому времени и попытаться разобраться, в чем были правы эти «библейские» пророки от социализма, а в чем ошибались. А также почему эти предостережения были проигнорированы.
   Люди всегда хотят заглянуть в будущее. Одно время широкое распространение получила футурология, из которой пытались сделать науку, способную предсказать варианты будущего. Однако у всех попыток заглянуть за горизонт есть существенный недостаток, который все портит. В них не учитывается (да и как учесть?) иррациональное поведение политиков.
   Иррациональное поведение означает, что невозможно понять логику субъекта действий. Как понять причины, по которым правитель вдруг начинает разрушать свое государство, пилить сук, на котором сидит? А таких правителей в России хватало. Среди наиболее известных – Николай II, Сталин и Горбачев. Царю и Горбачеву удалось уничтожить свои государства, а при Сталине оно повисло на ниточке и уцелело благодаря ряду факторов, но все равно цену пришлось заплатить огромную.
5
   Что ими всеми двигало? Желание сделать лучше, а «получилось как всегда»? Или это сугубо личностные просчеты по принципу «с кем не бывает, ну ошибся человек»? Или их вел некий рок, что-то надчеловеческое, космическое? Но Николай II и Горбачев действовали в составе группы – правящей элиты и не могли проводить политику катастрофы лишь по своему желанию. Выходит, затмение нашло на весь, за редким исключением, правящий класс? А вот со Сталиным получилось иначе. Он подмял под себя правящую группу и в значительной мере самостоятельно определял курс государства. Кто не вписывался в его цели – уничтожался.
   Сталин опроверг марксистскую формулу, что личность в истории является инструментом классов и выразителем чаяний масс. Это он сделал «классы-массы» (смешав их по собственному рецепту) своим инструментом. Он мог делать с обществом практически все, что хотел. Создается впечатление, что если бы он пожелал обратить русский народ в ислам, то добился бы своего. Только ему это было не нужно, достаточно подвига князя Владимира. К чему повторяться? Впрочем, обрезание народу он сделал. Но главное, Сталин доказал (показав, как именно) – основное не «классы», а личность в истории. Сильная личность, став правителем, может вертеть народом, как захочет. Была бы цель и воля. И чтобы не было страха перед кровью. Но правы и те, которые утверждают, что личности все равно являются бессознательными орудиями истории и делают то, к чему вроде и не стремятся. И что это – промысел Божий, закон общественного развития или какой иной детерминизм – предмет нескончаемых споров. Во всяком случае, когда марксисты объявили, что К. Маркс открыл непреложные законы истории, сами марксисты сделали все, чтобы дискредитировать учение Маркса. И Сталин был если не первым в этом ряду, то самым ярким среди них. И похоже, трагедия 22 июня 1941 года тесно связана с этим марксистским антимарксизмом.
6
   Большая часть споров интересна своему времени и мало интересна последующим поколениям, просто потому, что время становится иным, а с ним теряется актуальность былых дискуссий. А вот спор вокруг 1941 года продолжается, будто это произошло недавно. Если спор продолжается, и он интересен не только профессиональным исследователям, но и, как говорится, широкой общественности, значит, проблема того времени не разрешена. А если стародавняя проблема не разрешена, то часто превращается в проблему идеологическую, как это произошло с «норманской теорией» происхождения Древнерусского государства. Идеологической проблема становится тогда, когда на первый план выходит не поиск истины, а отстаивание чьих-то политических представлений. Главное – навязать «публике» свои установки, чтобы они срабатывали на уровне условных рефлексов, подобно сигналам светофора. Именно эту ситуацию мы наблюдаем с 1941 годом. Поэтому стоит понять, почему столь идеологизирована тема 1941 года в исторической литературе, документальном кино и СМИ. Для этого в данной книге приводится много цитат современных авторов, чтобы донести не только аргументы разных исследователей, но и привести примеры идеологических подходов в борьбе вокруг проблемы «1941 года».
   В целом же в изучении темы 1941 года обозначился тупик. Все факты, относящиеся к 1941 году, перетасованы и перемусолены. Новые документы лишь будут подтверждать уже озвученные гипотезы, и не более того. Похоже, оперируя данными только периода 1940–1941 годов, понять причину военной катастрофы невозможно. Нельзя судить о кубе по одной его грани. Не с бухты-барахты же Сталин решился разыграть трагифарс с «внезапным нападением». Вероятнее всего, истоки происшедшего следует искать в более раннем периоде советской истории.

Третий фактор

1
   В 2002 году вышла моя книга «Испытание войной». В ней были названы и обоснованы три фактора поражения 1941 года. Первый: Красная армия накануне войны представляла собой полуфабрикат, который еще предстояло «испечь». Второй: среди красноармейского состава были сильны антисталинские настроения, что привело к частичной неустойчивости войск (массовой сдаче в плен и пр.). Был и третий фактор – это странные действия Сталина, которые облегчили германской армии ее головокружительные победы. С моей точки зрения, этот фактор был центральным, своеобразным детонатором для первых двух. Одно было непонятно – мотивы действий вождя. В книге я объяснил их тем, что нельзя быть гением во всем – в политике, дипломатии, военных науках, и на военном поприще природа на Сталине отдохнула. Однако позже стало ясно, что фактор Сталина несводим к его бесталанности в военном деле. В событиях «22 июня 1941 года» крылась тайна. Ясно, что Сталин ответствен за поражения Красной армии летом 1941 года. Разумеется, то была не новость. Об этом писали еще в 1960-е годы. Но тогда и после считалось, что вождь чего-то не понимал, кому-то чрезмерно верил, а кому-то уперто – нет. Однако анализ действий Сталина приводил к мысли, что все было намного сложнее. Недаром появились книги, в которых обосновывалась версия о наличии заговора. Но если в 1941 году и был «военный заговор», то, в отличие от 1937 года, во главе его мог стоять только один человек – сам Сталин. Все командующие западными округами, а также нарком обороны и начальник Генштаба были выдвиженцами Сталина. Все военачальники, не обязанные своей карьерой Сталину, были им уничтожены.
   Если все так, как здесь говорится, тогда возникает следующий, он же главный вопрос: зачем диктатору, всецело подчинившему страну, крушить собственное государство? Чепуха получается. А с другой стороны, есть немало исторических примеров подобного рода. Князья Руси множество раз приводили для внутренних разборок сначала отряды половцев, а потом ордынцев. А разве Горбачев и его гоп-команда вместе с «оппозиционным» Ельциным не разгромили свое государство? Взять, к примеру, Ельцина. Зачем ему было становиться инициатором роспуска Союза? Горбачев к тому времени растерял авторитет, и дни его на посту президента СССР были сочтены. Казалось бы, требуй досрочных выборов и выдвигай свою кандидатуру – у Ельцина были все шансы победить. Однако у него была своя «теория», и он ей следовал, хотя она вела к катастрофе, сопоставимой с трагедией 1941 года.
   Однако, чтобы обосновать «третий фактор», необходима серьезная доказательная база и какой-то иной угол зрения в оценке событий, приведших к «22 июня 1941 года». Но какой? Вспомним события, предшествующие катастрофе 22 июня 1941 года.
2
   Десятилетиями утверждалось, что нападение Германии на Советский Союз было внезапным. И на протяжении десятилетий аксиома не подвергалась сомнению. В частности, в книгах на эту тему можно встретить утверждение, что разведчики не сообщали ничего такого, из чего можно было бы сделать вывод о подступающей войне. Формально вроде бы они правы. Вопреки прежним рассказам план «Барбаросса» не лег на стол Сталина «на следующий день после его подписания». Разведка не докладывала, что «война начнется 22 июня ровно в 4 часа». Численность сосредотачиваемых у советских границ германских войск была приблизительной, и никто не сообщал про «190 дивизий». Выходит, руководство СССР блуждало в потемках и понять, что происходит на западных рубежах, было не в состоянии?
   Возьмем донесения разведчиков последних мирных дней и посмотрим, что можно было понять из них.
   Рамзай, он же Рихард Зорге, 20 июня 1941 года:
   Донесение агента Коста из Софии 20 июня 1941 года:
   «…Германский эмиссар здесь сказал сегодня, что военное столкновение ожидается 21 или 22 июня, что в Польше находятся 100 германских дивизий, а в Румынии – 40, в Финляндии – 6, в Венгрии – 10 и в Словакии – 7»[11].
   Могли эти сведения немецких дипломатов быть дезинформацией? Да, могли. Но означало ли это, что их надо было оставить без внимания? Нет. А если это правда? Но немало авторов играют в простачков. Пишут: такой-то разведчик сообщил, что война начнется 15 мая, а она не случилась. Что должен думать Сталин? А Сталин (как и современные авторы) должен был понять, почему Германия не напала 15 мая. Ответ лежит на поверхности и не требует гигантских умственных усилий. Десятки немецких дивизий внепланово оказались втянуты в боевые действия в Югославии и Греции. Соответственно сдвинулись сроки нападения на СССР. К тому же задача разведчиков не столько узнать дату, сколько обозначить саму угрозу войны. А начнется она 15 мая или 31-го – дело пятое. Главное – предупредить руководство. В этом случае не надо гадать на ромашке, а сделать естественный ход – повысить уровень боеготовности приграничных войск. Ничто не мешало отдать приказ покинуть солдатам казармы и под видом учебных занятий (а они, разумеется, нужны в любом случае – на то и армия) окопаться. Если войны не будет – прекрасно. Подразделения с песнями вернулись бы в военные городки, а если разведчики оказались правы, то войска, как им и полагается, встретили бы врага во всеоружии.
   Узнать строго хранимую дату нападения врага – редчайшая удача. В мировой истории вряд ли наберется пара подобных случаев. Вооруженные силы не должны рассчитывать на чудеса от разведки, что она сообщит, в который день, час и на какой секунде противник откроет огонь. Их задача – быть готовыми к любым неожиданностям, тем более это касается войск приграничных округов. В СССР они не случайно назывались Особыми: Прибалтийский Особый военный округ, Западный Особый военный округ, Киевский Особый военный округ. Название Особый (причем с заглавной буквы, что подчеркивало их значимость) указывало на то, что они находятся на направлениях вероятного удара противника. Закавказский или Среднеазиатский военные округа таких обозначений не имели. Из этой возможности строилась дислокация войск, планы обороны и наступления, строительства укрепрайонов и прочей военной инфраструктуры (аэродромы, склады, определялись размеры запасов военного снаряжения).
   При этом точно были известны временные рамки «окна» для нападения – это май – август. То было время наиболее удобное для наступления пехоты, движения танков и полетов авиации. Выходит, в этот период войска должны быть готовы в наибольшей степени, а уж будет война или нет – события покажут.
   Проблема «внезапного нападения» 22 июня состоит в том, что войска Особых округов почему-то находились в расслабленно мирном состоянии даже после того, как вермахт закончил операции на Балканах и высвободил свои силы. К тому же война в Европе полыхала уже почти два года, Германия захватила десять государств и постоянно поступали сведения о концентрации большой массы войск на границе с СССР. Так чего было гадать, будет война или нет? К тому же разведка не молчала, а регулярно сообщала тревожные сведения. Однако если разведчики говорили одно, то руководитель военной разведки почему-то настаивал на совсем ином.
   Сохранилась докладная начальника Главного разведывательного управления Генерального штаба Красной армии Ф.И. Голикова. Это удивительный документ. Обычно обзор разведывательных источников адресуется непосредственному руководству – наркому обороны и начальнику Генштаба. Однако докладную, датированную 20 марта 1941 года, Голиков адресовал через головы своих начальников Совету народных комиссаров и ЦК ВКП(б)! Вещь немыслимая. Самодеятельность в таких вопросах, тем более в то время, была невозможна. Голиков пребывал на посту начальника ГРУ всего полгода, а пост был очень горячим. С 1937 года расстреляли четырех руководителей военной разведки, а пятый вскоре тоже будет арестован и расстрелян. Может, Голиков был принципиальным человеком, что решился выйти на несвойственный его должности уровень? Ничего подобного! Знавшие его характеризуют Филиппа Ивановича как осторожного человека. Значит, санкция на представление докладной Голикова правительству и ЦК была дана кем-то «сверху». Прежде чем угадать, кем именно, ознакомимся с заключением доклада.

   «Выводы
   1. На основании всех приведенных выше высказываний и возможных вариантов действий весною этого года считаю, что наиболее возможным сроком начала действий против СССР являться будет момент после победы над Англией или после заключения с ней почетного для Германии мира.
   2. Слухи и документы, говорящие о неизбежности весною этого года войны против СССР необходимо расценивать как дезинформацию, исходящую от английской и даже, быть может, германской разведки»[12].

   Получается, начальник ГРУ Голиков ввел в заблуждение высшие органы государственной власти – ЦК правящей партии, правительство, а также своих непосредственных начальников – наркома обороны и начальника Генштаба. Дело по тем временам подсудное. Арестовывали за куда меньшие проступки. Во всяком случае, Голиков должен был оказаться в одной «расстрельной команде» с командованием Западного фронта. Однако с ним ничего страшного не произошло. Его освободили от должности лишь в августе 1941 года, затем доверили командование армией, фронтом и, наконец, в 1944 году поставили во главе управления кадров Красной армии. С чего такие милости? Почему, несмотря на явный провал, он был прощен и даже продвинут по служебной лестнице?
   Можно возразить: Голиков лишь озвучил данные своих разведчиков. Что делать, если эти бездари не смогли добыть правдивую информацию и слили руководству нацистскую дезинформацию. Однако это не так. Разведчики сделали свою работу на отлично. В докладной сообщалось:
   «…Источники говорят о готовящемся якобы нападении Германии на Советский Союз».
   «Для борьбы с Англией достаточно тех сил, которые сосредоточены на канале[13], а остальные силы свободны для борьбы против СССР. Выступление необходимо для того, чтобы создать ясность на Востоке и ликвидировать постоянную опасность того, что СССР может выступить на стороне Англии…»
   «…По данным нашего агентурного донесения на февраль 1941 года.:.для наступления на СССР создаются три армейские группы: 1-я группа. наносит удар в направлении Петрограда, 2-я группа. – в направлении Москвы, и 3-я группа. – в направлении Киева».
   «…По сообщению нашего ВАТ[14] из Берлина, по данным вполне авторитетного источника, начало военных действий против СССР следует ожидать между 15 мая и 15 июня 1941 года»[15].
   Прекрасный анализ! Какие точные данные добыли разведчики. И со сроками нападения не было промаха, они были сдвинуты из-за войны с Югославией и Грецией, начавшейся в апреле, так что военный атташе, по сути, не ошибался. Сталин мог обоснованно обвинить Голикова в тяжком преступлении: своими «Выводами» он ввел руководство СССР в роковое заблуждение, тем более что они полностью противоречили сообщениям разведчиков. Но не обвинил. И не наказал, а продвинул по служебной лестнице. Почему? Ответ может быть только один: потому, что противоречащие данным разведки «Выводы» вписал в докладную сам Сталин. Больше некому. Лишь он мог выступить инициатором беспрецедентного шага начальника ГРУ – подать докладную через головы своих начальников. Никто другой не осмелился бы. Получается, что именно Сталин через Голикова вбросил дезу для правительства СССР. Поэтому те, кто был ознакомлен с докладной Голикова, – Молотов как глава правительства, Маленков, курировавший в ЦК оборонный комплекс, Берия как нарком внутренних дел и член политбюро, не говоря уже о Тимошенко и Жукове, – прочно «забыли» о докладной.
   На этом срыв подготовки к войне не закончился.
3
   5 мая 1941 года Сталин выступил с речью перед слушателями военных академий, которую некоторые авторы истолковали как чуть ли не программу завоевания Европы. Но когда 15 мая к нему пришли Жуков с Тимошенко с проектом директивы нанесения превентивного удара по накапливаемым силам противника, вождь вдруг дал задний ход: мол, мало ли что я говорил! Так чему верить: словам политика или его делам? Спрашивается: не была ли в таком случае речь 5 мая отводом от возможных в будущем подозрений, когда свершится великая подстава Красной армии? Тогда можно сослаться на свое выступление как на желание наступать, а не вести глухую оборонительную войну.
   Но «странные» действия совершал не только Сталин. В марте новоиспеченный начальник Генерального штаба Г.К. Жуков (назначен 1 февраля 1941 года) предложил сверхамбициозный план немедленного формирования 20 мехкорпусов. Это полностью срывало подготовку бронетанковых войск к войне. Однако Сталин план принял. Началась удивительная импровизация – одномоментное создание 20 мехкорпусов с тысячей танков в каждом! Прямо-таки хрущевская гигантомания. Ради спешного создания невиданных и неапробированных соединений были расформированы все танковые бригады и вместо боеспособных частей наскоро лепились сырые. За три месяца, разумеется, ничего путного создать не удалось, а так как все танковые бригады были ликвидированы, то стрелковые войска лишились поддержки танков на поле боя. В итоге все мехкорпуса бесславно погибли в течение трех недель, не причинив противнику видимого вреда. Неужели авторы скороспелой идеи из Генштаба Красной армии не знали, сколько времени необходимо для создания крупных боеспособных соединений? Конечно, знали, тогда к чему была эта подстава?
   Следует отметить и малопонятную дислокацию советской авиации в западных округах. На приграничных аэродромах оказались скучены тысячи самолетов. Их фактически подставили под удар люфтваффе, хотя ситуация требовала принять меры по их рассредоточению, тем более что обширные пространства СССР позволяли это сделать без особого труда. 22 июня на аэродромах было потеряно всего 800 самолетов только потому, что германское командование смогло привлечь на Восточный фронт лишь 1251 бомбардировщик, и тем приходилось бомбить массу целей помимо аэродромов Красной армии. В ином случае погром советских ВВС был бы куда масштабнее.
   Командующие ВВС приграничных округов были расстреляны. Но развертывание авиации могло происходить только в соответствии с планами Верховного командования Красной армии и санкционировалось Генштабом. Получается, покарали исполнителей, а ответственные за разгром ВВС приграничных округов остались за кадром.
   Среди наиболее крупных промахов можно назвать срыв подготовки обороны на главных направлениях будущего удара противника. Так, командование Киевского Особого военного округа не оборудовало оборонительную полосу вдоль Люблинского выступа, откуда был нанесен главный удар танковой группировки немцев на Украине. Командование округом объявило Люблинский выступ непроходимым для танков![16] Этот вывод был тем более странным, что в плане предстоящей войны, принятом в октябре 1940 года, прямо указывался Люблинский выступ как наиболее возможный участок для нанесения основного удара противника.
   Столь же странными были действия командования КОВО 22 июня, теперь уже Юго-Западного фронта. 41-я танковая дивизия, стоявшая на пути танков Клейста, была уведена на пассивный участок в район Ковеля. Причина: некий летчик увидел в том районе колонну немецких танков числом 2 тысячи единиц! Никто проверить не догадался.
   Столь же, мягко говоря, нераспорядительно обошлись с мощными танковыми силами, дислоцированными в Львовском выступе. Вместо того чтобы мехкорпуса направить в тыл наступавших германских войск, их погнали по дуге в 300 км вслед за танками Клейста. Естественно, что ни артиллерия, ни обозы, ни тем более пехота угнаться за машинами не могли. Прибывшие советские танки заставили вступить в бой с марша, разрозненно, без разведки, без поддержки пехоты, что предопределило их уничтожение.
   В том же духе действовал один из самых мощных мехкорпусов Красной армии – 6-й. Командованию понадобилось всего трое суток, чтобы угробить тысячу танков. Ни артиллерия немецкой пехотной дивизии, оказавшейся в районе Белостока на пути мехкорпуса, ни авиация противника совершить такой подвиг не могли. Тем более что германское командование даже не заметило наступления советской танковой армады. Главной причиной столь быстрого разгрома объявили вражескую авиацию, которая сожгла склады с горючим, оставив танки без топлива. Но тогда непонятно, почему горючее корпуса находилось на двух-трех складах, легко уничтожаемых с воздуха? И почему не были заправлены танки? Запас топлива в баках машин позволял им продвинуться на 300 километров. Это расстояние до Кенигсберга. Кроме того, в штате каждого механизированного корпуса были автозаправщики с цистернами.
   Удивительным было и то, что командующий Южным фронтом, призванный действовать против румынской армии, был назначен лишь в ночь на 22 июня. А ведь на территории Румынии находилась главная нефтебаза вермахта – нефтяные поля Плоешти. Однако Верховное командование Красной армии они почему-то мало интересовали, и не было сделано даже попытки начать наступление на Плоешти или хотя бы разбомбить нефтепромыслы. Все ограничилось налетами мелких групп самолетов. А ведь наверняка генералы и Сталин ознакомились с мемуарами британского премьер-министра в годы Первой мировой войны Д. Ллойд Джорджа, изданные в СССР в 1937 году. В них Ллойд Джордж настаивал: если бы союзники смогли не допустить Германию в Румынию, то война могла бы закончиться много раньше. Без румынской нефти «центральные державы утратили бы наступательную способность окончательно, а их обороноспособность сократилась бы также в очень ощутительной степени… Германия оказалась разбитой отчасти потому, что мы ввели в действие против нее нефтяные санкции»[17]. С того времени значение нефти значительно возросло, в том числе для германской военной машины.
   Своеобразным апофеозом подготовки организации внезапного нападения стало написание Директивы № 1. Когда к вечеру 21 июня донесения разведки, включая показания двух немецких перебежчиков, не оставили сомнения в том, что на следующий день начнется война, вместо того чтобы позвонить командующим округами и приказать им привести войска в состояние боевой готовности, в Кремле началась игра под названием «пишем директиву». Писали долго, формулировали так, чтобы командующие не знали толком, что им делать. Потом долго отсылали адресатам. Получилось так, что от командующих требовалось начать готовить войска к боям утром 22 июня в момент перехода противника в наступление.
   Эти и много других фактов подобного рода, собранных и проанализированных в книге «Военный заговор Сталина», вынудили меня сделать вывод о преднамеренной подставе Красной армии со стороны правителя государства и подобранной им группы военных. Получалось, что имел место гигантский заговор во главе со Сталиным. После его смерти заговор распался, а у его участников возникло понятное желание отмежеваться от Главного заговорщика. Между ними произошла «небольшая» разборка. Берия, который, по мнению остальных членов заговора, слишком много знал о них и, главное, как им казалось, имел на руках изобличающие документы, был арестован и расстрелян. Нашли ли члены политбюро и маршал Жуков, осуществлявший практическую часть ареста Берии, искомые документы, установить уже невозможно. Если они и были найдены, то их сразу же уничтожили.
   Далее, бывшие члены заговора Сталина осуществили мероприятие по дистанцированию от бывшего вождя под видом «осуждения культа личности». Тем самым, если когда-нибудь в будущем возникли бы подозрения на их счет, то алиби – их антисталинская позиция – было бы налицо. Одновременно был сконструирован миф о Сталине, который, несмотря на свой выдающийся интеллект, оказался не в состоянии разобраться в предвоенной ситуации, гадая на кофейной гуще: нападет ли Германия на СССР или нет? Гадал-гадал, но так и не угадал.
   Этот сюжет хорош для очередной «сенсационной» исторической книги, основанной на узкой группе подобранных фактов, однако хочется иного: все же попытаться по-честному разобраться в удивительно сложной и многозначительной ситуации «22 июня 1941 года». Тем более что создается впечатление, что подстава Красной армии в 1941 году – это частный случай общей исторической тенденции, которая завершилась в 1991 году.
4
   Прежде всего необходимо ответить на вопрос: зачем Сталину надо было подставлять свою армию? Ведь с точки зрения здравого смысла это совершеннейший абсурд! Вопрос не имеет ответа, если следовать руслом версии, будто Сталин хотел завоевать Европу. А если все ровно наоборот и Сталин не хотел, чтобы Красная армия появилась в Европе, и сделал все, что мог, чтобы этого не произошло? При таком подходе туман начинается рассеиваться, а события приобретать необходимую логику.
   Но почему Сталин мог воспротивиться «освободительному походу»? Каким мог быть ход мыслей Сталина?
   Давайте подумаем, а что приобретал в реальности Сталин в случае успешного похода в Европу?
   В случае разгрома Германии СССР сменил бы ее в роли европейского гегемона. В качестве крупной независимой силы оставалась бы одна Англия. Вряд ли бы она смирилась с потерей своего влияния на континенте. Тогда с ней бы пришлось долго и упорно воевать, как это было во времена Наполеона. Но союзником Великобритании были Соединенные Штаты. Значит, пришлось бы воевать и с ними. Причем, учитывая водные пространства, разбить Англию и США не представлялось возможным. Возникла бы патовая ситуация. Да и что имела бы Москва, заполучив континентальную Европу?
   Советское руководство уже обжигалось на Европе. Ставка на германский рабочий класс обернулась грабительским Брестским миром. Попытка задействовать польских трудящихся в ходе похода 1920 года закончилась поражением Красной армии. Также несостоятельными оказались надежды на взаимопонимание финского народа в 1939 году…
   Так почему бы Сталину не отнестись скептически к возможности заполучить Европу? Тем более что для него она всегда была психологически и цивилизационно чужда. Показательно, что когда под контроль СССР перешла половина Европы, то чем это обернулось? Уже в 1953 году восстали рабочие ГДР. В 1956 году – население Венгрии. В 1968 году – Чехословакии. Осуществила при первой же возможности дрейф от СССР Румыния. Югославия ушла из соцлагеря много раньше. А Польша всегда глухо сопротивлялась советскому влиянию. И никто никогда не оказывал Советскому Союзу военной помощи. Ни один солдат или офицер из «братских государств» не отправился в горячие точки – в Корею, Вьетнам, на Кубу, в Анголу, в Афганистан… Зато когда они оказались в лагере Запада, то стали участвовать в совместных операциях войск США в Ираке и Афганистане. Единственно, чего всегда хотело руководство европейских социалистических стран от Москвы, так это дешевого сырья и льготных кредитов. Когда же набравший материальные силы Запад посулил больше, эти государства немедленно переметнулись на другую сторону.
   А что, если Сталин догадывался о такой перспективе и не хотел влезать в чуждую ему зону, где ничего, кроме головной боли, не дождаться? Косвенное тому доказательство – позиция Берии во время германского кризиса в июне 1953 года. Он вдруг предложил сдать ГДР и тем освободиться от груза на шее! А если он слышал такого рода рассуждения от Сталина? Другое дело, что ни Сталин, ни советское постсталинское руководство не могли отвертеться от плодов победы во Второй мировой войне. Отвести Красную армию к прежним границам, ничего не взяв, в Кремле не могли. В результате Советский Союз оказался в геополитической ловушке. Он был вынужден тащить на себе воз обязательств, пасти десятки «социалистических» государств, тратить колоссальные средства на гонку вооружений и помощь «братьям», почти ничего не получая взамен. Иначе говоря, Советский Союз тратил свои силы, пока не изнемог. А первоначально страна практически в одиночку смогла обрести индустриальную и военную мощь, а затем, несмотря на огромные потери, выйти из войны мощной державой. Но когда СССР досталась половина Европы, то скорость развития стала замедляться, пока не упала до нуля. И держава рухнула.
   Так, может, Сталин все это понимал и поставил своей задачей не дать национальному проекту перерасти в интернациональный со всеми вытекающими, по его мнению, отрицательными последствиями? Чтобы ответить на этот вопрос, необходимо обратиться к тем элементам, из которых состоят понятия «национальное» и «интернациональное», а также «сила» государства и державная «мощь». Без этого понять ход мыслей Сталина – с молодых лет погруженного не только в практику, но и в теорию борьбы – будет невозможно.

Обретение силы

1
   1) от кого и чего зависел взлет СССР?
   2) какие силы мешали взлету и в конце концов одолели Голиафа?
   3) возможен ли советский («сталинский») ренессанс сегодня или в будущем?
   У сталинистов есть четкие ответы на все три вопроса. А именно:
   1) взлет государства – это заслуга Сталина как величайшего организатора;
   2) мешали ему троцкисты и идеологические перерожденцы вроде Хрущева;
   3) для возрождения России нужна сталинская политика или, по крайней мере, сталинский опыт мобилизации нации и борьбы с врагами внешними и внутренними.
   Этому крепнущему в средствах массовой информации тренду (ежегодно выходят книги и фильмы, славящие или в той или иной степени реабилитирующие вождя) все сложнее противопоставлять старые аргументы типа «при нем сажали невиновных». А если кризис, а точнее, деградационные процессы в России будут идти дальше и страна продолжит сползать в историческое небытие подобно Советскому Союзу, то этот аргумент вообще перестанет действовать. Инстинкт самосохранения народа и государства может оказаться сильнее «пугалок». Поэтому целесообразно глубже разобраться в том, какие силы создали Советский Союз, кто и что ему помешало устоять и разрушило его.
   Прежде всего укажем на те основания, на которых стоял Советский Союз, иначе разговор «про СССР» сведется к очередному перечислению факторов за (индустриализация, социальные права для трудящихся, всеобщее бесплатное образование) и против (ГУЛАГ, зажим политических свобод и пр.).
   СССР создавался как экспансионистская государственная система. И ничего принципиально нового в этом не было. Таких государств история к тому времени знала уже немало. В древности это были Греция и Рим, в Средние века – империи Чингисхана и Халифата, в Новое время – Англия (Британская империя), Франция, Голландия, Германия, в Новейшее время – США…
   Эти государства отличаются от пассивных «мирных» стран тем, что являются создателями истории. Если обратиться к учебникам истории, то легко подсчитать, что на экспансионистов приходится не менее 80 процентов текста. Оно и понятно: именно экспансионисты прокладывают дороги в будущее. Мы, читая про деяния Александра Македонского, Цезаря, пророка Мухаммеда, Колумба, Магеллана, Кортеса, Наполеона, Фридриха II, Рокфеллера, Билла Гейтса и т. д., обращаемся к деяниям экспансионистов, мечтавшим завоевать мир тем или иным способом – военным, экономическим, научным, религиозным, идеологическим. Их деятельность во многом определила прогресс и развитие цивилизации. Достаточно сказать, что на экспансионистские государства приходится 99 процентов научных и географических открытий. Возьмем Латинскую Америку. Попробуйте назвать ученых из этого огромного региона и сделанные ими открытия. И выяснится, что база данных состоит из нуля. Причина тому проста – там не живут экспансионисты. Людям хватает того, что есть. И уж тем более никому в голову не придет лезть на Эверест или всерьез мечтать о полете в космос. А в динамических обществах тамошним индивидам все интересно, все время неймется: и хочется побывать, рискуя жизнью, на Северном полюсе, на дне океана и зачем-то, что совершенно непонятно, побродить по Луне. И ради этого тратятся огромные средства, изобретаются диковинные аппараты, отдается здоровье. Экспансионисты хотят несоразмерно много: весь мир и Вселенную в придачу. Это ведет как к прогрессу, так и к бедствиям, в зависимости от того, какие цели ставит перед собой экспансионист.
   Как рождаются динамические (они же пассионарные, они же экспансионистские) общества – великая социальная загадка. Но они – кому на счастье, кому на горе – появляются и двигают историю человечества.
   Итак, СССР создавался и функционировал как экспансионистская (наступательная) система. И его поражение связано с поражением на поле экспансии от другого экспансиониста. Будь Советский Союз тихим государством вроде Боливии, жить ему еще три раза по 70 лет. Но в таком случае человечество не знало бы имен Королева, Курчатова, Гагарина, нобелевских лауреатов по физике и химии…
   Соединенные Штаты также возникли как экспансионистская система (в отличие от соседних американских государств вроде Мексики и Бразилии, которые поначалу не уступали США по территории). И они будут существовать, пока сохраняется экспансионистский потенциал. И в этом качестве они нужны человечеству, хотя США подвергаются жесткой критике, особенно в странах-аутсайдерах. Но без США мир еще долго не знал бы, что такое компьютер и Интернет. А если учесть, что США – родина множества других научных и технических изобретений, то становится ясно – Соединенные Штаты определили эволюцию мировой цивилизации. Кроме того, Америка – страна успешного применения такой новации, как демократия. Даже исламистский Иран, занимая антиамериканскую позицию, перенял выборную политическую систему своего противника – президентскую форму правления.
   СССР был создан не просто в виде тупой захватнической силы, как его пытаются порой представить, а как цивилизационная альтернатива старому укладу. В этом качестве Советский Союз много сделал, но в конечном счете потерпел неудачу на этом пути и сошел с исторической дистанции. Отсюда принципиальные вопросы.
   Первый: означает ли это, что Ленин, как вдохновитель создания СССР, крупно ошибся, и если да, то в чем?
   Второй: что создал Сталин и с кем на этом пути он в действительности боролся?
   Третий: чего не поняли советские руководители, что обрекло Советский Союз на поражение?
   Чтобы ответить на эти вопросы, необходимо разобраться в еще одном понятии. Узнать, что такое сила.
2
   Раз Россия (СССР), несмотря на огромные издержки, стала сверхдержавой, значит, власти удалось высвободить подспудные национальные силы. А это очень непросто. Сравним СССР с царской Россией.
   Общеизвестно, что перед Первой мировой войной в Российской империи были высокие темпы экономического роста, однако царь и его правительство не смогли найти способ мобилизовать растущий потенциал. Попытка Николая II организовать экспансию на Дальнем Востоке закончилась позорнейшим провалом в 1905 году. Очередная попытка сыграть роль великой державы в Европе обернулась поражением 1915 года. Эти провалы дискредитировали династию. В обществе объективно возник спрос на появление власти, способной использовать накопившуюся силу нации. Такой стала власть большевиков. Именно они оказались пассионариями, способными мобилизовать энергию народа. Большевики пришли к власти, не имея опыта государственного управления, всю сознательную жизнь проведя в ссылках и эмиграции; не располагая армией и не имея опоры в старом государственном аппарате, который пришлось разрушить. Естественно, что им предрекали скорую гибель. Однако уже через два года у них был сильный аппарат управления и победоносная миллионная армия. И это в масштабах страны с колоссальными пространствами и многонациональным разнородным населением. Большевики доказали, что им по плечу «невыполнимые» задачи. Итог: в 1945 году СССР, несмотря на огромные, прямо-таки фантастические потери, стал державой номер два в мире. И лишь сопротивление Соединенных Штатов не позволило Советскому Союзу доминировать на планете. Из этого факта вытекает два вопроса. Первый: как эта фантастика удалась большевикам? Второй: почему в таком случае СССР, уже располагая мощной экономической базой, без войны и лишений все-таки потерпел поражение?
   Чтобы сделаться сильной державой, нужно уметь осуществлять экспансию. Экспансия – это материальное выражение такой «идеальной» энергии, как пассионарность нации. В Новое время самым мощным народом были англичане, подчинившие себе треть планеты и положившие начало новому цивилизационному витку – промышленной революции. Следом шли французы, позже – немцы, а также русские, создавшие самое большое государство в мире. Ныне от гордой Британской империи остался остров да небольшое число владений в разных частях света. Та же участь постигла Францию. И лишь Россия, несмотря на все потери, является самым большим по размерам государством мира, что вызывает страх у немалого числа зарубежных политиков. И они хотели бы, чтобы ее пассионарность (то есть наступательная активность) угасла окончательно.
   Экспансия переводится на русский как «расширение». Честолюбивому государству нужно «расширить» многие вещи – территорию, политическое и культурное влияние в мире. Для этого требуется создать мощную экономику и армию. В ХХ веке к этому перечню добавилась наука.
   Для взлета на олимп требуется сила. Экспансионистам нужно одновременно тратить свою силу, и много, иначе больших успехов не достичь, и в то же время обретать новую, иначе можно быстро выдохнуться. С умом тратить свои силы и одновременно находить источники их пополнения – особое искусство. И, как в любом искусстве, многое в нем непонятно. Можно проанализировать произведения Бетховена, Достоевского, Шекспира, Ван Гога, и станет понятным, как это делалось технически, и в то же время никакой анализ не позволит до конца уяснить причины их выразительности. Так и с деяниями Александра Македонского, Чингисхана, Наполеона. Можно анализировать способы мобилизации ими энергии своих народов, но понять до конца механизмы их успеха вряд ли возможно. Вулканический выброс такой силы – редкость, и сымитировать его по желанию очень трудно. Ясно лишь одно: к власти должны прийти пассионарии – люди с огромной волей и четкими целями, которым они подчиняют свои народы. Как и наоборот, приход к власти слабой элиты губит великие государства. Николаю II с его приближенными не удалось справиться со своим государством, ибо они относились к последней категории. Если поражение под Нарвой стало толчком для мобилизации Петром I скрытой энергии державы, то от поражений под Мукденом и Цусимой у правительства царя опустились руки, и оно поспешило подписать мир с пассионарным агрессором. Примерно так же обстояло дело с удивительным и неожиданным взлетом Советского Союза – от разоренной страны до могущественной державы – и столь же быстрым падением в обстановке относительного благополучия. Поражения 1918 и 1941 годов побудили власть к мобилизации потенциальной силы, а неудачный ход экономического соревнования СССР с Западом в период «застоя» – к полной и безоговорочной капитуляции. Причина взлета Советской России была связана с нахождением пассионариев у власти, олицетворением которых стал Сталин. А капитуляция – с возобладанием в руководстве антипассионариев, или деградантов. Это то, что называют «субъективным фактором». Он определяет жизнедеятельность государства. Но как сей фактор формируется? Откуда приходит и куда эта сила со временем девается?
3
   Любой народ мобилизует свои силы во время войны или стихийных бедствий. Но такая мобилизация происходит на недолгое время. Кончается кризис, и люди возвращаются к привычной размеренной жизни. Экспансионист, наоборот, прилагает максимум своих сил в течение длительного времени, тихой жизни предпочитая новые цели, ставя перед собой все новые, порой «невыполнимые» задачи. В итоге он достигает поразительных результатов, обгоняя пассивные народы. Или терпит катастрофическое поражение.
   Так называемые страны догоняющего развития – это государства с пассивной экономической системой. Поэтому они будут догонять лидеров веками. Это все равно что в инвалидной коляске гнаться за поездом. Зато Япония и Тайвань быстро догнали высокоразвитые государства, как только перешли на экспансионистскую модель экономики. Точно так же обстоит дело с современным Китаем. Пока его экономика была пассивной, страна находилась в бесперспективных рядах государств догоняющего развития и вечной модернизации, но стоило перейти на ту же модель, что Япония и Южная Корея, как ситуация кардинально изменилась и быстро пришли ошеломительные успехи.
   Сравним два государства – США и Бразилию. Бразилия имеет огромную территорию, равную Европе (без России). Но освоение этих земель шло неспешно, без больших затрат сил. Бразилия на протяжении веков представляла собой типично пассивную страну. Иной вектор выбрали Соединенные Штаты. Еще в разгар Войны за независимость была организована экспедиция по завоеванию земель между Аппалачскими горами – официальной границей англо-американских колоний – и рекой Миссисипи. На такой территории могли разместиться три Франции, и еще не укрепившееся государство хотело заполучить их. В последующие 100 лет шла неудержимая колонизация западных территорий. В ходе великого похода на Запад вводились в оборот миллионы гектаров сельхозугодий, строились сотни городов, открывались десятки месторождений полезных ископаемых, на их основе и на базе растущих потребностей появлялась промышленность, а миллионы поселенцев из Европы обретали новую родину. США, таким образом, одновременно прикладывали массу сил и обретали новые силы. Соответственно, государство быстро превращалось в великую державу. Это как у людей: одни пользуются природной мышечной массой, другие ее усиленно накачивают; одни довольствуются природным умом, другие развивают свои интеллектуальные возможности. Великими и просто значимыми государствами не рождаются, а становятся в ходе длительных «тренировок» и борьбы на «соревнованиях».
   Но силой можно распорядиться по-разному: тупо подчиняя слабых по принципу «сила есть – ума не надо» или созидательно, умножая свои силы не только военными средствами, но и с помощью экономики и науки. В этом случае может появиться новая цивилизация.
   СССР создавался как цивилизационный проект. Этим предопределялось использование силы и обретение новых источников ее пополнения. В частности, за счет вхождения в Союз новых народов и государств. И в этом желании не было принципиальной новизны. Именно таким путем шли Соединенные Штаты. Начав с 13 штатов, их число довели до 50. Но дело было не только в территориальной экспансии. Со времен организации первых колоний США развивались как «новый цивилизационный проект», призванный обновить культурный багаж Европы. Недаром Америку назвали Новым Светом.
   Слово «штат» – русская перелицовка английского слова «стейтс» – государство. Правильнее было бы говорить и писать «Соединенные Государства Америки» – «United States of America». Это название принципиально и имеет прямое отношение к замыслу Ленина в период создания им Союза Советских Социалистических Республик. Большевики тоже мечтали о новом проекте – Новом мире в виде федерации народов. Опыт США учитывался потому, что объединение штатов шло на добровольной основе. Новые государства входили в состав Северо-Американского союза, сначала объявив о своем суверенитете, а потом подавая прошение на членство в нем. Если свободный союз удался капиталистическим США, то почему такое объединение не создать народам, выбравшим коммунизм? Так появился герб СССР – серп и молот на фоне земного шара.
4
   Но мечтать можно о чем угодно, а есть объективные явления, которые необходимо учитывать. Каждая сила имеет пределы своей мощи. И каждая мощь – точку слабости. Такой слабостью у тоталитаризма оказалось вождистское единоначалие. Ошибки правителя могут оказаться смертельными из-за того, что не будут своевременно исправлены. Во время войны ошибки Гитлера перекрыли просчеты Сталина. Очередная беда пришла с перестройкой. Номенклатура, как стадо баранов, привычно блея здравицы в честь партии и генсека, пошла к месту заклания. Позже, чтобы оправдать ее поведение, придумали сказку про то, что она обменяла власть на собственность. На деле же секретари обкомов и горкомов миллионерами, а тем более миллиардерами не стали. А будь они поумнее, то могли и власть сохранить, и собственность приобрести, как это делается в либерализованной России. Внешне сильная система, доказавшая свою мощь в борьбе с внешними противниками, оказалась слабой и легко развалилась, как только внутри ее завелся «червь». Партийная номенклатура оказалась тем слабым звеном, из-за которого обрушился великий Советский Союз. И опять спрашивается: почему? Разве не партийные организации становились центрами мобилизации национальной энергии в годы войны и индустриализации? Что произошло, что, «точки силы» стали «точками слабости»?
   Для государства и его правителей важно понять природу силы, которая есть у страны и у ее противников. Перед экспансионистами всегда встает коренной вопрос: что делать дальше, после того как достигли ближайших целей? Например, монголы при Чингисхане захватили огромные территории, но затем выяснилось, что размеры Земли превышают их военные возможности. Пришлось остановиться. С остановкой была потеряна мобилизующая цель. После чего монгольская знать перешла в режим паразитарного существования, предопределив тем самым гибель державы Чингисхана.
   Экспансионист подобен велосипедисту: держаться в седле возможно лишь при движении. Но движение – это не только стремление к достижению крупной цели, но и большой расход национальной энергии. Поэтому перед экспансионистом стоит задача, которую не знают пассивные народы, – как восполнять силы? Если интенсивно эксплуатировать какой-либо механизм, он быстро износится, так и с государствами-экспансионистами: исторически век их недолог. Они ярко вспыхивают и быстро сгорают, оставляя человечеству наследие, которым оно пользуется еще долгое время после кончины лидера. А пассивные народы и государства существуют долго, но их влияние на ход истории и тем более прогресс практически нулевое. Чтобы соответствовать своей лидерской роли, экспансионист выбирает подходящую себе модель жизнедеятельности. Иногда удачно, и государство существует достаточно долго и функционирует успешно. Иногда – неудачно, и все кончается очень быстро, как это произошло с Советским Союзом.
   Выбор сферы деятельности экспансиониста имеет прямое отношение к особому типу государства, который называют «империей».

Что есть империя?

1
   Империя – это национальный экспансионист, выросший до международного властителя. В свое время Великобритания и Япония открыто заявляли о себе как империях. А вот США и Советский Союз этот статус за собой отрицали. Правы ли они? Это важно понять еще потому, что США и СССР ныне модно величать «империями», а сторонники Сталина хвалят его за создание «Советской империи», считая, что это усилило СССР. В таком случае желательно понять, что дает стране переход на уровень «империи»? И что она теряет в этом статусе?
   Сначала немного теории. Практически любая биологическая или социальная система стремится к своему усложнению, ибо это путь ее развития (принцип экспансионизма). Чтобы клетке развиться, предположим, до слона, в своей эволюции ей необходимо обзавестись миллиардами новых связей. Чтобы группе людей вырасти в нацию, также необходимо пройти долгий путь количественного и качественного роста. Однако усложнение ведет не только к росту взаимосвязей, но и большим нагрузкам на центры управления. На каком-то этапе они становятся чрезмерными. В обществе, как и в природе, проблема решается через дифференциацию – путем создания новых органов регулирования, разделения функций между ними. Однако со временем и этот путь себя исчерпывает. Специализация разводит управляемые объекты настолько далеко друг от друга, что превращает их в самостоятельные субъекты (принцип сепаратизма). И тогда система либо разделяется на независимые части, что приводит к многообразию, как в животном, так и социальном мире, либо начинает стремиться к консервации уже достигнутого, а то и архаизации, то есть к сокращению внутренних связей, а значит, к уменьшению автономных частей. Такую эволюцию проделала античная и многие другие цивилизации древности.
   Двигаться по этому пути обречена любая империя по мере своего расширения. На определенном этапе затраты сил начинают превосходить их восполнение. Единственный способ справиться с управлением – остановиться. Но остановка означает потерю мобилизующей цели. Главной задачей становится сохранить и наслаждаться полученным наследством. Однако «равновесие» длится недолго: начинается откат и распад конгломерата. Так произошло с Британской и Французской империями в ХХ веке. Они достигли своего максимума после победы в Первой мировой войне и стали мечтать о «вечной» стабильности. На их беду, совершенно иначе думали молодые пассионарные режимы в Японии, Италии, а главное, в Германии. Попытка договориться с Гитлером, «умиротворить» его закончилась позорным провалом. После чего распад старых империй стал неизбежным. На смену великим державам «пенсионного возраста» пришли новые – СССР и США. Они победили альтернативный блок Германии – Италии– Японии и стали между собой бороться за доминирование на планете между собой.
   Чем кончилась эта борьба (названная холодной войной из-за невозможности применения ядерного «горячего» оружия) – известно. Но почему соперничество между США и СССР закончилось именно так, а не иначе?
2
   Предположим, что СССР и США были империями, тогда они попали под те же закономерности, что прежние имперские конгломераты. СССР выдохся, а США все бегут и никак не могут остановиться, хотя с этим бегом возникает все больше вопросов. Советский Союз сошел с дистанции очень быстро – в течение пяти лет (1987–1991), хотя обычно распад империй затягивается на десятилетия. Главная причина состояла в том, что СССР потерял смысл своего существования, как в глазах руководства, так и населения. И если в 1941–1945 годах народ боролся за государство вопреки тяжелейшим обстоятельствам, то к 1991 году желающих бороться за него почти не осталось и народы разбежались по своим национальным квартирам. Если Советский Союз был империей, то его крах, получается, закономерен.
   Сторонники империи в России стараются не отвечать на главный вопрос: зачем она нужна? Ради развития? Но существует много динамично развивающихся стран (Дания, Канада, Швейцария, Тайвань…) без всяких имперских подпорок.
   Ради социальной справедливости? Тоже нет. Социальная справедливость никакого отношения к имперской идее не имеет. Заниматься вопросами социальной справедливости может любое государство, что и делают в Швеции или Финляндии.
   Может, империя России нужна была для борьбы с США, чтобы свергнуть американское доминирование и занять его место? Кстати, у современных имперцев так и выходит. Они хотят сами властвовать, значит, давить других. Получается парадокс – наши любители Российской империи от всего сердца критикуют американский империализм за их диктат, предполагая, что их диктат будет лучше. Скептикам имперцы отвечают: наша цель – облагодетельствовать человечество, спасти его от духовного оскудения, остановить машину потребления и т. д. Такой ответ, конечно, «кое-что», но при чем здесь империя? Всеобщность благих целей предполагает привлечение для их достижения всех народов без всякого доминирования одного государства над другими. А может, русские националисты считают, что они способны создать нечто совершенно уникальное? Тогда это инфантилизм, и не более того. Такие дары, как православная монархия и прочие новации, встретят сопротивление уже на наших границах. Достаточно спросить об этом латышей, эстонцев, украинцев, грузин. Или их мнение будет подавлено бомбами и танками? Но тогда чем Россия будет лучше критикуемой Америки? Так что вопрос: зачем России нужна империя? – повисает в воздухе, и нам еще не раз придется касаться этого вопроса. Пока что обратимся к показательной беседе двух знаковых идеологических фигур новороссийской истории А. Чубайса и А. Проханова.
3
   А. Чубайс – идеолог и практик формирования «периферийного» (компрадорско-паразитарного) варианта капитализма в России, А. Проханов – один из идейных лидеров русско-советского имперского национализма. Так что главный редактор газеты «Завтра» взял интервью у своего идейного врага. Однако, на диво, в ходе беседы у них появились точки соприкосновения. Таковой стала тема «империи».
   Поводом для беседы послужила лекция Чубайса в стенах Санкт-Петербургского инженерно-экономического университета, прочитанная им 25 сентября 2003 года, где он заявил о необходимости проведения политики «либерального империализма»: «…я считаю, что идеология России – и я глубоко в этом убежден – на всю обозримую историческую перспективу должна стать идеологией либерального империализма, а целью Российского государства должно стать построение либеральной империи. Очень хорошо понимаю, насколько болезненно воспринимается слово «империя» очень многими, очень хорошо понимаю, насколько непростое к нему сегодня отношение и насколько сильно оно было скомпрометировано».
   Заявление – сенсационное, полностью расходящееся с идеологией исконного российского либерализма. Получился мутант из двух вроде бы несовместимых частей – слабого, зависимого от западных идеологических центров российского либерализма и наступательного, обреченного на конфронтацию с западными державами, националистического «империализма».
   А. Проханов. «Очень важным было ваше заявление об Империи, о Либеральной Империи. Ваш имперский проект был первым внятным откликом на общественное ожидание «имперского», когда страна, которая еще недавно ощущала себя великой Красной Империей и была опрокинута в хаос, лишена государственности, вдруг опять страшно захотела в Империю. Вы уловили этот запрос, наполнили его либеральным содержанием, как и должно либералу. Но имперский проект, созревший в среде патриотов и получивший название «Пятой империи», в какой-то степени перекликается с вашим проектом. Я просил бы вас кратко еще раз рассказать, в чем суть вашего либерального имперского проекта».
   А. Чубайс. «Термин «империя» – сам по себе эмоционально и политически взрывной. Он востребован, поэтому и много страстей. Если брать не слово, а содержание, то оно довольно ясное. Постараюсь очертить круг того, что, в моем понимании, здесь должно присутствовать и что не должно. Россия может и должна поддерживать русскую культуру за своими пределами. К сожалению, этот тезис слабо реализуется на практике. Он должен быть реализован на государственном уровне по всему периметру наших границ, от Казахстана до Прибалтики… Кроме этого, необходима поддержка государством российского бизнеса за рубежами страны. Империя – это не «покоренные народы», не присоединенные земли. Это не только и даже не столько зона интересов, сколько зона ответственности. А вот чего категорически быть не должно, так это того, что хоть как-то нарушает или ставит под сомнение государственный суверенитет наших соседей. Это вещь фундаментальная».
   А. Проханов. «Я ожидал, что вы скажете: «Империя – это прежде всего экспансия»…Классическая империя – это прежде всего соединение пространств, соединение народов, культур, религий. Это великая архитектура, которая позволяет консолидировать территории, ресурсы, этносы, векторы исторического развития. Наш проект «Пятой империи» говорит именно об этом. Я не знаю, какая это будет империя: коммунистическая, либеральная, фашистская, теократическая или какая-то иная имперская мегамашина, – только исторический процесс покажет, что будет стоять за этим термином…»
   А. Чубайс. «А вот здесь наши позиции явно не совпадают…»

   Еще бы! Тут караул кричи. России еще не хватало фашистской или теократической (то есть фундаменталистско-религиозной) империи. При Сталине погибли миллионы русских, а русские националисты-патриоты считают, что его опыт нужно перенять. Они любят других обвинять в русофобии, а тут сами заслуживают такой оценки, раз готовы повесить на шею народу любой режим, лишь бы он был имперским!
   Что же касается А. Чубайса, то из его разъяснений четко явствует: его «проект» либеральной империи чистой воды имитация для отвода глаз. В обычной минимальной поддержке российского бизнеса и русской культуры за рубежом – А. Проханов прав – нет ничего имперского. Кредо Чубайса: «…экспансия, о которой вы говорите, для нас жизненно необходима. Но только внутри страны. Мы обладаем такими колоссальными, но абсолютно неорганизованными, неосвоенными, неиспользуемыми пространствами, которыми не обладает никакая другая страна в мире. И их обустройство, внутренняя экспансия – вот, на мой взгляд, глобальная задача для нашей страны примерно лет на сто вперед. Я приезжаю в любой регион, начинаю беседовать с любым губернатором: «Что тут у тебя?» А мне в ответ: «Слушай, тут у меня нефть, колоссальные объемы, оцененные всеми экспертами чуть ли не в десятую часть мировых резервов, а тут у меня свинец, а тут у меня потенциальный транспортный коридор в Китай…» То есть речь идет о самоэксплуатации ради поставок сырья другим государствам и о транспортных коридорах для чужих товаров. Этим занимаются любые богатые сырьем страны, и никому в голову не приходит назвать Саудовскую Аравию империей. Империи же, особенно экономические, нацелены на эксплуатацию чужих ресурсов ради развития своих производительных сил. США импортируют огромное количество нефти не потому, что нет собственных запасов. За импорт сырья рассчитываются долларами, а за них эти страны могут приобретать товары и услуги США. Торговля по принципу «сырье в обмен на высокотехнологичные товары» очень выгодна для развития промышленности и науки. Так поднялись Япония, Корея, Тайвань и Сингапур, вообще не имеющие сырьевых ресурсов. А зачем они, когда все это можно обменять с большой выгодой на товары с высокой добавленной стоимостью. По тем же рельсам катится к своим вершинам Китай. Чубайсу это прекрасно известно, но он делает вид, что неэквивалентного обмена не существует, и предлагает эту схему России, маскируя ее под яркими вывесками, пусть даже «имперской». Само обращение Чубайса к идее империи – лучшее свидетельство того, что с ней не все в порядке. Иначе зачем одному из архитекторов олигархическо-компрадорского капитализма мимикрировать под имперца?
   Проханов был прав, когда заявил: «Мы живем в период остановленного развития, и наша задача состоит в том, чтобы запустить «машину развития»: не корпоративного[19] развития, а развития общенационального».
   Чубайс предпочел не зацикливаться на такой постановке вопроса. Нет, он, конечно, не против развития, но в разрезе названной выше доктрины самоэксплуатации во имя обслуживания экономик других стран, которым нужно сырье и рынки сбыта своей продукции. А это и есть «периферийный» капитализм, даже если его назвать «либеральной империей», и из нее следует политика дозированного развития. Именно такая политика главенствовала в последние два десятилетия в России, и все попытки уйти от нее терпели провал, ибо это противоречило законам «внутренней экспансии». Политика дозированного развития – это когда много говорится о необходимости развития, но делается все, чтобы оно не вышло за рамки экономики «развивающейся» страны. Недаром некогда великую державу объединили в группу БРИКС с Бразилией, Индией и Южной Африкой. При Сталине такое было невозможно. Советский Союз стремился и стал вровень с самыми мощными государствами мира. То была не куцая бесперспективная «либеральная империя», а супердержава! Есть, казалось бы, на что равняться. И равняются, мечтая возродить очередную – уже пятую по счету – империю! Но при этом не пытаются понять – отчего погибли предыдущие четыре империи и выдержит ли Россия очередную?
4
   Что является минусом в идее империи? Опять же против нее свидетельствует сама история. Империи – это войны. Войны за раздел и передел мира, выяснения между собой, «кто главный». Первая и Вторая мировые войны показывают, насколько кровопролитны столкновения между империями. Ведь под их контролем огромные ресурсы, сотни миллионов человек. Значит, они способны выставить гигантские армии и тратить на войну колоссальные средства.
   Почему в Латинской Америке не было кровопролитных и длительных войн? Потому что не было империй и тамошние государства не могли себе позволить роскошь содержать большие армии.
   Российская империя исчезла в 1917 году «не просто так», как следует из иных сочинений: толпы в столице побунтовали, заговорщики подсуетились, и трехсотлетняя держава кончилась. Плод не упадет, пока не созреет. Ведь следом рухнул и ряд других империй – Германская, Австро-Венгерская, Османская. А попытки реанимировать Германский рейх и создать Итальянскую империю закончились полным провалом. Вместе с ними на дно ушла Японская империя, а следом посыпались Британская, Французская… Значит, в ХХ веке появились некие анти-имперские закономерности, поэтому, прежде чем призывать к возрождению новой империи, неплохо бы разобраться с причинами вымирания прежних «динозавров».
   Империи бывают разные: Британская империя и Германская империя времен Гитлера – два принципиально разных государства. А нынешняя американская «империя» сильно отличается от Британской. Все эти империи имели разные идеологии, политические задачи и отчасти разные источники силы. Если германский фашизм ориентировался на военную силу, то США после 1945 года прежде всего на лидерство в технологиях, финансах, образе жизни, культуре. Военная сила выступает подспорьем, когда другие аргументы не срабатывают. Выходит, империи бывают разного качества, и здесь важно осмыслить опыт истории.
   Гитлер решил создать простой вариант империи, известный две с половиной тысячи лет: одно государство подчиняет себе военной силой как можно большее число других государств. Если бы он изучал историю, то понял бы, что его мечта о Тысячелетнем рейхе неосуществима, ибо подобные империи недолговечны и быстро разрушаются, как изнутри под действием центробежных сил, так и извне из-за сопротивления опасающихся за свою независимость народов.
   Слишком простая цель определяет и простую (слишком простую!) социальную организацию таких империй. На вершине вождь, внизу – подданные, которыми вождь готов жертвовать во имя «великой цели». В середине социальной лестницы «отборные» – каста жрецов и служивых. В ХХ веке такое социальное деление – архаика. И как бы режимы Гитлера и Муссолини ни облагораживали, ни мистифицировали, ни рядили в театральные одежды вагнеровских опер, вчерашний день остается вчерашним.
   Нередко «великие» империи не только быстро рушатся, но исчезают, оставив после себя минимальные следы именно из-за их «величия». От Ассирии или государства Чингисхана археологам осталось очень немногое, и если бы не письменные свидетельства покоренных народов, то они вообще могли бы исчезнуть из анналов истории. Долго существуют и оставляют после себя многовековый шлейф влияния лишь сложные социальные системы. Те, которые включают в себя множество целей и подцелей – культурных, научных, политических, идеологических. Древний Рим и Халифат – примеры таких социокультурно-политических «сложных» образований.
   Единственное, что качественно отличало нацистскую Германию от «одноклеточных» империй прошлого, – то, что в ХХ веке невозможно было обойтись без научно-технического прогресса. И Германия Гитлера на этом поприще показала выдающиеся результаты, преимущественно в военной сфере, что естественно. Реактивная авиация и ракетостроение – тому пример. По этому же пути – достижению великолепных результатов в военной области – пошел Советский Союз. И, несмотря на огромные успехи на этом поприще, вчистую проиграл США. Система СССР оказалась слишком «простой» по сравнению с западной моделью и не смогла дать населению того спектра потребностей, что давал ХХ век с его колоссальными достижениями в сфере гражданского производства и коммуникаций.
   СССР проиграл потому, что не заметил: США пошли на создание принципиально иной модели «империализма», иного варианта «империи», которая по многим параметрам не является классической империей. Прежде всего, США перестали захватывать новые территории. Об отказе от новых приобретений впервые заявил президент В. Вильсон в 1917 году: «Мир без аннексий и контрибуций». Удивительно, но этот лозунг совпал с лозунгом Ленина. Получается, оба замыслили нечто схожее по духу, хотя и диаметрально противоположное по идеологии. Ниже мы разберем, почему два подхода оказались столь схожими, а пока вернемся к опыту классической империи – российской.
   Исходя из вышеизложенного, остается констатировать: «империя» Чубайса с его формулой процветания: добываем сырье, обеспечиваем транспортный коридор для иностранных товаров и являем собой «великую энергетическую державу» – это «одноклеточный социальный организм», обреченный на прозябание. Впрочем, от «реформаторов» 90-х годов ничего другого ожидать не следует. Таков тип их компрадорского мышления. Сложнее с «империей» Проханова. Говоря о «пятой» империи, он идеал видит в государстве времен Сталина. А тогда ориентировались не на добычу сырья, маскируясь разговорами про «инновационную экономику», а на реальную индустриальную мощь.
5
   Сложности вокруг любого проекта можно обойти с помощью теоретизирования. Точно так же и c империей. Нестыковки можно исправить на словах, и на бумаге все будет выглядеть самым лучезарным образом. Однако главная проблема состоит в том, что пока ни одна политическая теория не совпала с жизнью. Если бы немцам в 1932 году рассказали, что через семь лет Гитлер втравит Третий рейх в общеевропейскую войну, а еще через пять империя будет разбита и оккупирована, то они вряд ли бы позволили национал-социалистам прийти к власти, хотя те обещали массу хорошего: восстановление нации и сильного государства, экономическое процветание… И ведь немало из сулимого было сделано, а конец все равно получился плохим. Вывод: исходить надо не из теорий, а пытаться понять реалии жизни. Пример. Ныне в ходу высказывание Александра III, что у России лишь два союзника – армия и флот. Красивый афоризм! Только при этом не задаются вопросом: ну и?.. Как показали себя армия и флот в 1904–1905 годах? И какая сила свергала царя и династию в феврале 1917 года? С крейсера какого флота раздался выстрел по Зимнему дворцу в октябре 1917 года? И так далее. Выходит, красивые формулы далеко не всегда совпадают с реалиями жизни. Так и с идеей империи. Звучит гордо и внушительно. Однако…
   Царская Россия была империей официально с 1721 года, когда ее таковой провозгласил Петр I. Этот факт отражал новую реальность – появление великой державы. Но империя была державой регионального уровня. Ее сила охватывала территорию Евразии – от Польши до китайской границы. При Екатерине II и Александре I империя набрала силу. Русские войска достигли Парижа, свергнув самого сильного завоевателя Европы со времен Карла Великого – Наполеона. Но дальше дела пошли не так хорошо. Причем трудности шли по нарастающей. Чего-то в имеющейся силе не хватало. Чего именно – правители царской России так и не поняли.
   В 1905 году империя потерпела унизительное поражение от дотоле малоизвестной, скромной по влиянию Японии. Надо было найти причины удивительного события, тем более что война сопровождалась вспыхнувшими волнениями, переросшими в революцию. Однако правящая элита через девять лет дала втянуть империю в еще более масштабную схватку, в которой та потерпела окончательный крах. Геополитика оказалась не по уму правящему классу. Пока они разбирались со слабыми, отсталыми экономически государствами Евразии, все шло более-менее гладко. Но выход за пределы евразийских степей закончился катастрофой. Поэтому нашлись теоретики, названные «евразийцами», которые предложили «глубинное» пребывание России сделать смыслом ее исторического существования. Можно, конечно, последовать этому совету, только от этого системные слабости не исчезнут, а просто будут стыдливо припрятаны за пышными декорациями «евразийской империи». Именно так поступил императорский Китай в XVIII–XIX веках, пока его не отодрали за уши европейские державы.
   Можно, конечно, избрать существование региональной империи, игнорируя геополитику, но при условии, что ее не будут трогать «мировые» империи. Но как добиться такого счастья – вот проблема!
6
   Империя – это экспансионистская система. Неэкспансионистских империй не бывает. Но констатации этого факта мало. Можно быть «мягким» экспансионистом, незаметно «протаптывая» себе место под солнцем, как это сделала Швейцария. Она никогда не вела войн, что не помешало ей стать мировым кредитным центром и сосредоточить у себя огромные финансовые ресурсы. И если СССР или США называют империями, то не потому, что во главе этих государств стояли императоры, а из-за их агрессивно-напористой политики и борьбы за доминирование.
   Сталин, в отличие от мечтаний Ленина о свободном союзе народов, устанавливал господство СССР в Европе имперскими средствами. Поначалу это удалось, вот только по историческим меркам не надолго.
   Империи устойчивы, пока победоносны. И притягательны, пока являются цивилизационными лидерами. Британская и Французская империи незамедлительно стали разваливаться, как только Великобритания и Франция показали свою слабость во Второй мировой войне. Их значение упало с появлением новых лидеров в сфере культуры и технологий. Атомная энергетика и космос, ЭВМ и реактивная авиация… Франция и Англия честно пытались угнаться за СССР и США, но не удалось.
   Настоящая империя должна быть цивилизационным лидером. Ныне таковым лидером – нравится это кому-то или нет – является США.
   Американская нация оказалась наделенной редкой способностью творить научно-технический прогресс. Соседняя Латинская Америка, несмотря на огромные размеры и большое население, лишена этой способности. Этот регион за все века своего государственного существования не дал ни одного известного ученого, ни одного научного открытия, ни одного изобретения. США добились независимости в конце XVIII века, а уже спустя столетие подарили миру такие изобретения, как пароход, телеграф по методу Морзе, резину, телефон, звукозапись, способы генерирования электричества и передачи тока. Эти и другие открытия выводили человечество на новый цивилизационный уровень. Современная мировая цивилизация «электрическая». Она сможет обойтись без многих вещей, даже без бензина, но только не без электричества. А вскоре США даровали человечеству новые прорывы – самолет, атомную энергию, транзистор, компьютер, Интернет…
   Мир стал таким, каким мы его видим, в немалой степени благодаря Соединенным Штатам. Цивилизационное лидерство США в полной мере проявилось в сфере экономики. Доллар США стал не просто международной валютой. Соединенные Штаты – эмиссионный центр международной торговли и капиталов. Это вызывает сильнейшее недовольство. Еще бы: это дает большой доход и власть! Однако предложения заменить доллар другими деньгами терпят неудачу по той простой причине, что доминирование доллара не чья-то прихоть, а следствие реальной лидерской роли Америки. Доллар обеспечивает потоки товаров и капиталов для большинства стран мира, и никакие евро, иены или придуманные заменители ничего с этим обстоятельством поделать не могут. Сами критики США, когда собираются за границу, покупают доллары и убеждаются, что «пустые бумажки» с удовольствием принимают в любом уголке планеты.
   Цивилизационное лидерство США состоит также в том, что они тянут за собой других (правда, только умных). США наставили на путь истинный Германию и Японию. Объяснили Китаю, как можно жить и развиваться без политических трясок. Да не на словах, а насытив страну капиталами и новейшими технологиями. Именно США обеспечили взлет Южной Кореи, Тайваня и Малайзии. Без Америки эти маленькие страны высокотехнологичную экономику создать не смогли бы. США помогли им, как и полуразрушенной Японии, не только лицензиями, техникой, советами, подготовкой кадров, но и открыв свой богатейший рынок. Только благодаря этому удалось раскрутиться автомобилестроению Японии и Южной Кореи, электронике Тайваня. Это потом их продукция победно пошла по странам всего света, но сначала доброжелательную обкатку прошла на американском рынке с помощью американских маркетологов и финансово-технических экспертов. Без этой помощи они бы пребывали в той же ситуации, что российские предприниматели и политики, – не в состоянии понять, как же создается «инновационная экономика»? Это только кажется, что любой может дойти своим умом, тогда б и Бангладеш процветал.
   Другое дело, когда США перешли на имперские рельсы и стали свергать неугодные им режимы и насаждать свои (Афганистан, Ирак, Сербия, Ливия и т. д.), чтобы закрепить конструкцию однополярного мира.
   А что Советский Союз? Каким странам он помог по-настоящему развиться? Ни одной социалистической стране не удалось совершить рывка, подобного тому, что совершили Тайвань и Южная Корея, Япония и Сингапур, хотя Советский Союз затратил огромные средства на помощь десяткам стран. Москва помогла КНР стать милитаристской державой (нищий с ядерной бомбой). Помогла и Северной Корее, и теперь это образцовое государство казарменного социализма. Другие страны вроде Эфиопии, Сомали, Ирака, Анголы, Мозамбика, Гвинеи оказались не в лучшем положении. Социализм там оказался неудачным экспериментом, а для Советского Союза напрасно выброшенными деньгами.
   Хотя на рубеже 1950—1960-х годов СССР имел успехи цивилизационного уровня в космической гонке и атомной энергетике, все же в качестве такого лидера Советский Союз потерпел неудачу. Поэтому мир отказался от его политической и экономической системы. Советская правящая элита сделала то же самое внутри страны. Отсюда вывод: если нет цивилизационных достижений, никакое имперство, никакие арсеналы оружия не помогут.
7
   Создать империю сложно, но еще сложнее сделать ее жизнь продолжительной. Империя – это конгломерат народов с самыми разными интересами, надобно или подавлять «лишние», или искать общий для всех интерес, что, как показывает историческая практика, очень непросто. Но не меньшая проблема – растрата энергии имперского народа. Для многих империосозидателей нагрузка оказалась чрезмерной.
   Великий Чингисхан сумел увлечь монголов и другие кочевые племена в походы на соседние и отдаленные государства. Успех оказался на грани фантастики. Был завоеван даже более мощный и многолюдный Китай. Появилась одна из самых больших по территории держав. И чем все завершилось? «Кино» кончилось быстро: вскоре Китай поглотил Монголию, и она на столетия превратилась в окраину соседнего государства. То же самое случилось с Грецией, Римом, Византией. И нынешним Англии, Франции, России грозит участь быть растворенными среди бывших подвластных народов. При наличии такой перспективы опыт сталинской империи примером быть не может, ибо не отвечает на главный вопрос: как сохраниться имперскому государству?
   Но прежде чем разобраться с вопросом самосохранения державы, попытаемся выяснить, что представляло собой государство Сталина. На эту тему написано много книг и статей, но к единому мнению исследователи не пришли. Неясно даже, был ли при Сталине социализм.
   Сторонники Сталина утверждают, что тот хотел создать империю. Предположим. Но для чего? С какой целью? Идея Ленина и Троцкого понятна – создание федерации народов. Это давало огромное хозяйственное и военное преимущество. Общемировая экономика позволяла всем нациям развиваться при взаимной помощи. В военном плане такой союз гарантировал безопасность. А что получилось у Сталина: если верить сталинистам, СССР должен был опираться исключительно на свои силы и иметь в противниках весь капиталистический мир. Ленин и Троцкий боялись ситуации драки один против десятерых, а Сталин, ровно наоборот, к ней стремился. Неужели это умно? И наконец, все-таки не понятна цель, ради которой должна существовать одинокая Советская империя.
   Указывая на Сталина, современные имперцы предлагают воссоздать империю. Это предполагает бодание с Соединенными Штатами и с десятками других государств. Одно непонятно: на каком поле? На экономическом? На финансовом? На научно-техническом? Но у современной России нет шансов победить в этих сферах. Может, на военно-политическом поле? Но это уже было, и Советский Союз проиграл соперничество в куда более выгодных условиях.
   Если Сталин гений, то на рубеже 1940– 1950-х годов он должен был понять, что военно-политическое соревнование с Западом на равных для Советского Союза слишком тяжелая ноша. Нужны дополнительные ресурсы. США без особых проблем могли их получить через своих союзников и сателлитов – а это примерно две трети планеты. Доллар, ставший мировой валютой, расчетной единицей международной торговли и средством хранения резервов для центральных банков почти всех государств (даже социалистических!), способствовал этому. А Советскому Союзу обрести дополнительные силы было неоткуда, – страны, взявшие курс на строительство социализма, были слишком слабы и сами нуждались в поддержке.
   Мысль о том, что в глобализированном мире необходимо искать доступ к глобальным ресурсам, не пришла в голову ни Сталину, ни его преемникам. Впрочем, она не осеняет головы «элиты» и в наше время, потому Россия остается донором для других государств. Но речь идет о Сталине, и ему следовало бы задуматься над вопросом, как бороться с миром капитализма, если от этого зависел исход борьбы между СССР и США.
   Сталинисты не видят, что Сталин не только создал империю, но и завел страну в исторический тупик. Созданная им политическая и экономическая модель просуществовала по историческим меркам недолго – до 1990 года. Как ни богата была страна – не хватило ресурсов.
   Главной движущей силой научно-технического прогресса в Советском Союзе было военно-техническое соперничество с Западом. На этом поприще были достигнуты колоссальные успехи. Военной машине СССР качественно и количественно могли противостоять лишь богатые Соединенные Штаты с их самым развитым научно-техническим потенциалом на планете. Но это слишком узкий стимул. Потому и получалось, что в СССР производились великолепные танки и ракеты, отличные атомные подводные лодки, прекрасные истребители, мощная электроника военного назначения, автомат Калашникова признан лучшим в мире, но Советский Союз безнадежно отставал в сфере гражданских товаров. До поры до времени ссылки на угрозу со стороны США спасали положение (только не в европейских социалистических странах, которым это противоборство было, как говорится, до фонаря), потом и населению Советское Союза такое соперничество тоже стало надоедать, особенно народам Прибалтики, Закавказья, которым вообще оно было чуждо. И они при первой возможности восстали и отделились.
   Минуло время, и в России вновь заговорили о возрождении империи – Пятой, не разобравшись с причинами поражения прежних. Сторонники новой Российской империи не говорят ясно, что будет являться источником силы такой державы. Что выбрать в качестве идеологии? Православие? Значит, остальные конфессии будут находиться на периферии политической жизни? А они на это согласятся? А если начнут бороться за политическое и идеологическое равноправие? Делить с ними власть в империи? В какой пропорции? Ответа нет. А что, если эти народы, подобно народам в СССР, в ответ на призыв побороться скажут: «Спасибо, но нам это без надобности. У нас свой национализм, своя идея, своя религия, и вообще, вы идите своей дорогой, а мы своей»?
   Государство жизнеспособно, если покоится на единых для всех граждан идеологических и культурных основаниях. Как сказано в Библии: «Царство, разделившееся в себе, не устоит». В многонациональном СССР господствовала идеология интернационализма, и она реально объединяла народы, пока экономика, а вслед за ней идеология не оказались в глубоком кризисе. И когда скрепы распались, то постсоветское пространство оказалось между двумя жерновами – ярым национализмом и необходимостью найти новый вектор интернационализма, который теперь называют интеграцией. Государства Балтии быстро решили эту проблему, войдя в Европейский союз, другие же мечтают об этом (Украина, Молдавия, Грузия). То есть, по сути, хотят нового интернационализма, но отнюдь не имперской длани.
   Итак, империя – это диктат, но если США помимо диктата могут предложить народам научно-технические достижения цивилизационного уровня, то Советский Союз не смог ничего дать, кроме оружия. Потому СССР как лидер был сдан в архив истории.
8
   Валить на одного Сталина вроде бы нечестно. Советский Союз долгое время развивался успешно. Сначала как государство с изоляционистской экономикой и политикой, затем, покинув свой «ареал», стал мировым социалистическим лидером. Но если Соединенные Штаты оказались полностью готовыми к своей глобальной миссии, то Советский Союз – нет. И если Сталина величать гением, то он обязан был озаботиться такой перспективой. Но никаких серьезных теоретических наработок при Сталине получить не удалось. А значит, было непонятно, что делать с новой ролью СССР. Справедливости ради следует отметить, что ничего толкового не было сделано и после Сталина.
   Новые государства, которые оказались в зоне доминирования Москвы, принялись создавать свой строй, копируя политическую систему СССР (всевластие партаппарата во главе с несменяемым и не подлежащим критике вождем). Переняли они и теорию построения социализма в одной стране – «философию» автаркии. Но если СССР в силу своих огромных природных богатств и большого населения мог производить практически всю номенклатуру изделий, характерных для развитой страны – от пуговиц до космических кораблей, то большинству социалистических государств автаркия была неподъемна. Отчасти этим требованиям более-менее удовлетворяли Китай да Чехословакия. Китай – из-за размеров страны и населения, Чехословакии же от буржуазных времен досталась сильная промышленность, способная производить широкий спектр высокотехнологичных товаров: локомотивы, автомобили, танки, самолеты, станки. Остальные необходимые товары могли быть получены за счет меновой торговли – «я тебе – сапоги, ты мне – рубаху». Но то был уровень первой половины XIX века.
   В 1949 году был создан Совет экономической взаимопомощи. Само название организации говорило об уровне подхода к проблеме: не интеграция, а помощь!
   СЭВ координировал производство товаров, необходимых для меновой торговли. Конкуренции не было, все, что производилось, было «обречено» на потребление. Недостающее сырье поставлял СССР. Такая «взаимовыгодность» тормозила развитие участников социалистической системы, хотя по идее международная организация социалистических государств должна была называться Советом по экономической кооперации и интеграции. Взаимная помощь нужна, но временно, пока погорельцы не отстроятся, иначе помощь будет стимулировать не развитие, а иждивенчество. Но самое большее, что могла сделать Москва в рамках «интеграции», – это допустить небольшое количество ученых в свои научные центры, да еще десятку летчиков поучаствовать в космических полетах. Ни предприятия, ни производственные объединения, ни даже министерства не могли устанавливать хозяйственные связи напрямую с партнерами в других социалистических странах. Любой шаг требовал предварительного одобрения правительства и политбюро ЦК.
   Если бы Советский Союз был государством неразвитым, то ситуация с «взаимопомощью» была бы понятна. Но СССР вышел на вторые роли в мире по экономике и науке и потому имел все основания уходить от меновой торговли в сторону более высоких форм международного сотрудничества. Западный мир в этом плане выгодно отличался от советского блока. Там любая фирма могла заниматься международным предпринимательством вплоть до создания в других странах своих предприятий, потому процесс интеграции шел быстрыми темпами.
   Сталин, избравший путь строительства социализма в одной стране, вроде бы повел себя как прагматик, предпочитающий синицу в руках, но затем государство столкнулось с проблемой «журавля». Советский Союз оказался наедине с глобальным вызовом, и его руководители адекватный ответ не нашли, хотя и пытались. В 1971 году была обнародована Комплексная программа интеграции участников СЭВ, но для ее осуществления надо было ломать границы, соглашаться на свободное передвижение людей и капиталов, а это уже противоречило устоявшемуся образу жизни и мышления «крепости».
   Можно строить социализм и империю в отдельно взятой стране, но надо понимать, чем это обернется для такого государства, – оно становится «изгоем». Единственный способ уйти от этого – создавать свою мировую систему, противоположную господствующей, но это противоречит идее классической империи.
   История СССР показала, что даже такое огромное по территории и богатое по природным ресурсам государство мало в глобальном мире. Почему социализм мог состояться лишь как всемирное явление, о чем толковали Ленин с Троцким, а до них Маркс с Энгельсом? По той же причине, по которой капитализм смог развиться до современного уровня лишь как мировая система. Чем активнее развивается капиталистическая экономика, тем больший рынок сбыта требуется. А какой самый большой рынок? Конечно мировой! Южная Корея не смогла бы раскрутить свое автомобилестроение, ориентируясь лишь на свой небольшой внутренний спрос. И это относится ко всем богатым капиталистическим странам. Экспорт товаров, услуг и капиталов – важнейшее условие их развития. Поэтому глобализация не умысел неких заговорщиков, а условие нормальной жизнедеятельности капитализма.
   Одна страна не может производить все и вся, поэтому необходима система кооперации. Сталин пришел к власти, когда СССР было не до проблем международной кооперации труда. Стояла задача восстановить и развить экономику в рамках одного государства. И с этих позиций Сталин был прав в спорах о ближайших целях строительства социализма. Но после 1945 года ситуация коренным образом изменилась. «Дальний прицел» 20-х годов стал насущной «сегодняшней» задачей, требующей решения. Но выяснилось, что решать ее уже некому. Сталину она оказалась не по плечу, потому что шла вразрез с его имперскими убеждениями. Уровень понимания экономической науки можно проиллюстрировать следующим пассажем: «Там, у капиталистов, крупные зерновые хозяйства имеют своей целью получение максимума прибыли… У нас, наоборот, крупные зерновые хозяйства. не нуждаются для своего развития ни в максимуме прибыли, ни в средней норме прибыли, а могут ограничиваться минимумом прибыли, а иногда обходиться и без всякой прибыли, что опять-таки создает благоприятные условия для развития крупного зернового хозяйства»[20].
   Пока шло развитие мобилизационной экономики по принципу «миллионом больше или меньше – не важно, главное, чтобы танков было больше», – это сходило с рук. Но затем обозначился тупичок. И как из него выбраться, было непонятно. Прежние теоретики, толковавшие про «мировой социализм», лежали в могилах как «враги народа». Правда, один из той плеяды выжил и пытался подобрать ключи к теме «мировое социалистическое хозяйство» по прежней марксистской стезе, пока ему не дали по рукам. Теоретика звали Евгений Самуилович Варга. Венгр по национальности, переселившийся в Советскую Россию после поражения революции в Венгрии, он, благодаря своим способностям, сделал успешную карьеру, возглавив один из первых и лучших научно-исследовательских гуманитарных центров в СССР – Институт мирового хозяйства и мировой политики. В 1930-х годах Варга чудом избежал участи расстрелянных интернационалистов (хотя в Институте арестовали около двух десятков сотрудников), но не успокоился, а продолжал пытаться воздействовать на руководство политическими аргументами.
   28 марта 1938 года Варга отправил Сталину записку, озаглавленную «Проблема нелегальных партий и массовые аресты». В ней автор обратил внимание Сталина на разгул ксенофобии, сопровождающийся арестами коммунистов-политэмигрантов. «Вместо правильного сочетания советского патриотизма и интернационализма, – писал Варга, – все более выигрывает односторонний ограниченный национализм. Ненависть к иностранцам свирепствует. Иностранцы без разбора рассматриваются как шпионы».
   Понимая, кому он пишет, Варга взывал к «хозяйственному» отношению к кадрам иностранных коммунистов перед лицом надвигающейся войны: «Меня беспокоит прежде всего один политический вопрос: процесс быстрого истощения и деморализации кадров коммунистических партий фашистских стран, на долю которых в предстоящей войне должна бы пасть очень крупная роль»[21].
   От арестов иностранцев и казней это письмо не спасло, но Варгу не тронули. Варга избежал репрессий, наверное, потому, что давал Сталину довольно точные прогнозы. В 1929 году Варга предсказал начало крупномасштабного экономического кризиса на Западе, а в 1933 году, вопреки мнению пылких умов, ожидавших скорого краха капитализма, заявил, что кризис идет на убыль. Именно эту оценку Варги Сталин использовал в докладе на XVII съезде, и, как говорится, не пожалел.
   Мир после Второй мировой войны стал меняться. Но в какую сторону? Академик поспешил сказать свое слово. В конце 1946 года выходит книга Е. Варги «Изменения в экономике капитализма в итоге Второй мировой войны». В мае 1947 года в Институте экономики АН СССР состоялось обсуждение книги. Оно шло в рамках научной дискуссии, однако заключительное слово академика Островитянова, курировавшего в Академии наук СССР экономические исследования, указывало на то, что деловой тон будет недолгим: «Тов. Варга не попытался подойти к анализу явлений современного капитализма с точки зрения сталинской постановки проблемы общего кризиса капитализма и абстрагировался от политики при анализе экономических явлений. В этом методологический порок книги»[22].
   В теоретическом органе ЦК ВКП(б) «Большевик» (1947. № 17) был помещен отклик редакции на дискуссию по книге Е.С. Варги. Главный вывод по тем временам звучал убийственно: «Основной недостаток книги тов. Варга… объясняется прежде всего тем, что изменения в экономике современного капитализма автор рассматривает изолированно, вне связи с обострением общего кризиса капитализма в итоге второй мировой войны. Проблема развития и углубления общего кризиса капитализма, по существу, обойдена в книге».
   В сентябре 1947 года Институт был расформирован. Что, собственно, произошло? Неужели на пороге 70-летия Е. Варга перестал разбираться в марксизме? Марксизм, думается, он продолжал понимать, а вот понимал ли как надо сталинизм?
   В октябре 1948 года на расширенной сессии ученого совета ИЭ АН СССР академик Островитянов заявил: «Тов. Варга считает маловероятным вооруженное столкновение в будущем между империалистическими странами…было бы грубой ошибкой недооценивать значение этих противоречий и их неизбежного обострения в связи со стремлением американского империализма к мировому господству и закабалению стран Западной Европы. Мы должны поэтому решительно отвергнуть попытку пересмотра со стороны тов. Варга основного положения ленинско-сталинской теории империализма о неизбежности войн между империалистическими державами, вытекающей из обострения неравномерности экономического и политического развития капитализма в период империализма и общего кризиса капитализма»[23].
   Получив недвусмысленное предупреждение, упрямый Варга, однако, не угомонился.
   В конце 1951 года под эгидой ЦК ВКП(б) было созвано Всесоюзное совещание экономистов, в котором приняли участие более 400 научных работников и преподавателей политэкономии из разных вузов СССР. В течение четырех месяцев шли дебаты по основным положениям будущего учебника политэкономии. Соответствующий отдел ЦК подготовил «Справку о спорных вопросах, выявившихся в ходе дискуссии по проекту учебника политической экономии».
   «Академик Варга Е.С., – отмечалось в «Справке», – выступил на секции по вопросам капитализма с утверждением, что тезис о неизбежности внутриимпериалистических войн уже устарел, что такие войны возможны лишь абстрактно-теоретически, а конкретно-практически невозможны. Он объяснил это тем, что:
   а) противоречия между лагерем социализма и лагерем капитализма в настоящее время сильней, чем внутриимпериалистические противоречия;
   б) в лагере империализма США имеют подавляющее превосходство над всеми капиталистическими странами и не нуждаются в войне, чтобы подчинить их себе. С другой стороны, США достаточно сильны, чтобы помешать войне между европейскими империалистами;
   в) опыт первой и второй мировых войн научил руководство империалистических государств, что внутри империалистическая война имеет очень плохое последствие для империалистов».
   «Правилен ли сегодня еще ленинский тезис о неизбежности внутриимпериалистических войн за новый передел мира? – спрашивает т. Варга и отвечает: – Я думаю, что тезис о неизбежности внутриимпериалистических войн устарел»[24].
   Сталин отреагировал на высказанную Варгой точку зрения в работе «Экономические проблемы социализма в СССР»: «Некоторые товарищи утверждают, что, в силу развития новых международных условий после второй мировой войны, войны между капиталистическими странами перестали быть неизбежными. Они считают, что противоречия между лагерем социализма и лагерем капитализма сильнее, чем противоречия между капиталистическими странами, что Соединенные штаты Америки достаточно подчинили себе другие капиталистические страны для того, чтобы не дать им воевать между собой и ослаблять друг друга, что передовые люди капитализма достаточно научены опытом двух мировых войн, нанесших серьезный ущерб всему капиталистическому миру, чтобы позволить себе вновь втянуть капиталистические страны в войну между собой, – что ввиду всего этого войны между капиталистическими странами перестали быть неизбежными. Эти товарищи ошибаются. Они видят внешние явления, мелькающие на поверхности, но не видят тех глубинных сил, которые хотя и действуют пока незаметно, но все же будут определять ход событий. <…> Неизбежность войн между капиталистическими странами остается в силе»[25].
   Как видим, Сталин ошибался. Это он видел «явления, мелькающие на поверхности», а не глубинные процессы. Ошибочная оценка потащила за собой другие. О перспективах экономического развития США, Англии и Франции Сталин выразился следующим образом: «Рост производства в этих странах будет происходить на суженной базе, ибо объем производства в этих странах будет сокращаться»[26].
   И совсем уже несуразная оценка заключалась в следующем выводе: «Наиболее важным экономическим результатом второй мировой войны и ее хозяйственных последствий нужно считать распад единого всеохватывающего мирового рынка. Это обстоятельство определило дальнейшее углубление общего кризиса мировой капиталистической системы». А меры стабилизации определил так: «Это очень похоже на то, что утопающие хватаются за соломинку»[27].
   Положение же обстояло ровно наоборот: после войны продолжилось успешное складывание мирового рынка, но уже под контролем США – главного противника СССР.
   Невозможность войны между капиталистическими государствами означала, что функционирование мирового рынка нарушаться отныне не будет. А значит, они смогут богатеть и таким образом усиливаться. В такой ситуации ждать социалистические революции – занятие неперспективное, а наличие сильного Запада означало тяжелое противостояние для уже возникшего социалистического мира. Поэтому вывод Варги о коренном изменении ситуации между капстранами так не устраивал Сталина. Но вместо того чтобы задуматься над тем, как выходить из обозначившейся проблемы, он предпочел повторять старые формулы и загонять СССР в исторический тупик напрасного ожидания очередной межимпериалистической войны. А чтобы ждать было веселее, вывел «главный экономический закон капитализма». Это «обеспечение максимальной капиталистической прибыли путем эксплуатации, разорения и обнищания большинства населения»!
   Это теоретический уровень пропагандиста школы марксизма-ленинизма, но не серьезного политика. Сталин был, безусловно, умным человеком, но талант теоретика – особый дар, и он им явно не был наделен. Другое дело, что, как умный человек, он умел выкручиваться. Его «Экономические проблемы социализма» написаны в духе средненькой кандидатской диссертации. Сначала автор озвучивает чью-то глупость, потом разъясняет читателям, почему ей следовать нельзя. Сталин подробно объяснил, что при социализме существуют товарно-денежные отношения и закон стоимости. И это подавалось как большой теоретический вклад. Но если с работниками расплачиваются деньгами, а в магазинах отпускают товары не по потребностям, а по количеству дензнаков, то, наверное, это свидетельствует о товарном производстве. А если при этом нельзя купить квартиру, землю, то – о его ограниченном характере. Зато почему при социализме существовал неустранимый дефицит, а предприятия не гонялись за техническими новациями, что предопределило отставание социализма в производительности труда, он объяснить не смог.
9
   Сталин привлекателен потому, что его режим можно охарактеризовать как «государственно-патриотическое господство бюрократии». Недаром эта модель ныне возрождается по новому кругу. Раз сторонники империи (социалистической или капиталистической – не важно) за Сталина, значит, против демократии (хотя: а кто знает в России, что такое демократия?). Они за сильную власть, сплоченное общество, в котором интересы личности растворялись бы в интересе государства (роевое начало). Такое государство не может не быть государством бюрократии. Надо только, по их мнению, чтобы она была патриотичной и национально ориентированной. Таковой ее может сделать только вождь. Вообще-то имперцы, сами того не сознавая, рисуют государство в духе итальянского фашизма Муссолини (фашизм – государственная корпорация всего общества, объединенная вокруг этатистской идеи), а также нацистской империи Гитлера 30-х годов. В этой констатации нет ничего прокурорского. Это позже Италию и Германию занесло «не туда», а вначале они были «национальными», «патриотичными» и «антиолигархическими», то есть вполне «прогрессивными» империями. Собственно, эта подспудная связь позволяет проводить параллели между сталинизмом и фашизмом, а также спекулировать на таком сходстве в идеологической борьбе против современной России. Но исторический опыт есть опыт, и то, куда занесло на определенном этапе режимы Муссолини и Гитлера (а экономические и социальные успехи были налицо), а также Сталина с его «необоснованными репрессиями», показывает опасность воссоздания «национал-патриотического» режима вождистского типа. А ведь такой режим мог появиться в России в 1990-х годах. У Жириновского был шанс прийти к власти, и тогда мы бы имели государство с «броском на юг», «консолидированным» обществом и последствиями этих имперских радостей.
   Нынешние ратования за империю есть защитная реакция слабеющей России. Эта идея крепости, идея оборонительная, восходящая к идее «строительства социализма в одной стране». По иному пути пошел современный Китай. Руководство использовало глобализацию с максимальной выгодой, ускорив развитие страны, тогда как для СССР, а теперь и России она поперек горла. «Крымская» история с последовавшими санкциями и быстрым падением цен на нефть еще раз показала, что означает «глобальная система» и как трудно ей противостоять.
   Соединенные Штаты тоже когда-то находились в добровольной политической изоляции. Курс так и назывался – «политикой изоляционизма». С момента образования Соединенных Штатов правящий класс решил держаться подальше от внешних проблем, чтобы не быть вовлеченными в войны между европейскими державами. Хватало своих дел – шло освоение территории почти в половину Европейского континента. Но экономический кризис начала 1930-х годов показал: страна исчерпала возможности регионального развития, нужны новые «прерии». Ф. Рузвельт покончил с изоляционизмом, и США вступили во Вторую мировую войну, целясь на мировое лидерство. И не прогадали. Не того ли хотел Ленин?
   Разумеется, цели у американских и советских интернационалистов были разные. Разное понимание устройства экономики, демократии, политической власти, международного порядка. В Москве не искали финансово-экономической выгоды (на чем СССР потом и погорел). Что же двигало тогдашними интернационалистами?
   Интернационализм был попыткой ответить на вековой вопрос о смысле исторического процесса и возможности достижения положительного социального идеала. Интернационализм и федерация народов как минимум достигали одной важной цели – устраняли войны. Если бы замысел Ленина удался, то Европа (и Россия) избежала бы Второй мировой войны, что «сэкономило» бы несколько десятков миллионов жизней.
   Помимо войн существует проблема выживания человечества. Давно ясно, что Человек своей антиэкологической деятельностью может загубить планету и самого себя как социально-биологический вид. Чтобы этого не произошло, необходимы международные усилия. Мировая революция была не самоцелью, а прологом к построению общества на разумных основаниях. Другое дело, что из этого могло получиться. Можно спорить об осуществимости задуманного, но хотя бы цели понятны.
   Альтернативой интернационалистам оказался сталинизм. У такого выбора много сторонников, как при Сталине, так и сейчас. Непонятно лишь одно: ради чего Сталин создавал свою империю? Если ради борьбы с Западом и Соединенными Штатами, то в чем должна была заключаться победа? А если цель – утверждение мирового социализма все же была, то чем она отличалась от цели Ленина?
   При желании ответ можно подыскать достаточно легко. А именно: Сталин вместо федерации народов хотел союз социалистических государств. И можно с легким сердцем согласиться, что такая цель была более прагматичной и реализуемой, чем федерация народов. Однако… Однако почему Сталин сцепился с Тито и проклял социализм в Югославии? Если целью была не федерация, а союз независимых социалистических государств, то это предполагает уважение их суверенитета. В опыте построения социализма в Югославии не было ничего, что противоречило бы марксизму. Неужели Мао Цзэдун был большим коммунистом, чем Тито? Если да, то в чем это заключалось? Ведь у Сталина с Мао были прекрасные отношения.
   И если бы дело ограничилось одной Югославией. Сталин активно вмешивался во внутренние дела других государств, избравших путь социализма. Если он выступал за союз независимых соцстран, то зачем их было путать с советскими республиками?
   Что же вышло в реальности? Сталин создал локальное, «ракушечное» государство. Получилась империя в духе Николая I с ее триадой: «идеология – вождистское самодержавие – народность» и «давить и не пущать» на практике. Естественно, такой гегемон не мог не вызвать разочарование и отторжение в мире, особенно среди европейских социалистических государств. Зато такой тип пришелся по душе руководству стран «восточного» типа – Китая, Албании, КНДР.
   США создали империю другого типа – глобальную, экономически наступательную, интегративную (открытую) и демократическую. И это стало подлинным новаторством по сравнению с «закрытыми» империями Англии и Франции. В процесс новой глобализации были вовлечены десятки стран, включая затем и «лагерь социализма». Смысл и содержание такой альтернативы Сталин не понял. В пропаганде суть нового глобализма он привычно свел к тому, чем занимался сам, – к диктату. Диктат, конечно, был, но принципиально иного, чем у классических империй, типа. Правда, не поняли новизны новой опасности по сравнению с прежним империализмом и последующие руководители СССР, а потому не смогли победоносно противостоять ей. Но с них интеллектуальный спрос небольшой, ведь они были питомцами Хозяина, а он подбирал Хрущева, Брежнева, Суслова, Молотова, Кагановича не за способность к теоретическому анализу. Удивительно, как они вообще поняли, что надо уходить от сталинской модели, и рванули от нее в первые же месяцы после смерти ее творца. Рвануть-то рванули, но так и не смогли разобраться, куда идти.
   А Соединенные Штаты предъявили миру новый цивилизационный проект, альтернативный марксистскому, и предложили свои услуги в качестве архитектора нового витка цивилизационного прогресса. Это мир без колоний и метрополий, сообщество демократий с экономической интеграцией, с разделением труда по разработке и производству высоких технологий (пример тому Япония, Южная Корея, Тайвань, Сингапур, Малайзия, Китай). Мир свободного передвижения товаров, капиталов, людей, идей, культурных достижений. На этом фоне сталинский СССР с его закрытостью, вождизмом, репрессивной властью выглядел нафталинным анахронизмом прошлых веков. Проект Сталина оказался неперспективным, а потому была проиграна и будущность социализма и самого СССР.
   Социалистические государства сначала охотно перенимали передовой советский опыт, но скоро убедились, что ничего передового в нем не было. Развитие шло за счет низкого жизненного уровня населения, для чего необходимо было строить мощную бюрократическо-репрессивную надстройку. Ответом стали восстания в ГДР, Венгрии, перманентные волнения в Польше, попытка «бегства из лагеря» Чехословакии.
10
   Однако индустриальные и военно-технические успехи сталинского периода до сих пор привлекают умы, которым «за державу обидно». Им хочется совершить рывок в будущее на основе груза прошлого. Проект назвали «Пятой империей». Его пропагандируют даже на ежегодных собраниях молодежных активистов, собирающихся под эгидой Кремля на озере Селигер. Идея внешне притягательна, по принципу «почему бы и нет?». Но есть проблемы, которые стараются не замечать новые имперцы. Во-первых, мечта о создании Пятой империи (равно как и Четвертого рейха) неосуществима из-за отсутствия избыточной национальной энергии. Имперская идея интересна лишь нескольким десяткам интеллектуалов, работающих главным образом в сфере журналистики и писательства. Народу она не нужна, ибо сил хватает лишь на гонку потребления и досуга. Во-вторых, в России опасны политические мечтания, потому что они сбываются, но противоестественным образом, как это было с идеей справедливого общества. Создать из России империю можно, только не ту, которую представляют себе сталинисты. Осеняя себя крестом, нынешние правители России фактически проводят политику исламизации страны. Вырисовывается будущая Пятая империя как православно-исламское, евразийское государство, где президент – православно-верующий, а глава правительства – мусульманин (или наоборот). Это будет возвращением назад, в новое Средневековье, по сути в эпоху Золотой Орды (опять же с поправкой на научно-технический прогресс).
   К этому сюжету придется еще вернуться, а пока отметим другой аспект проблемы.
   Русские националисты любят призывать к национальному возрождению. Но как они относятся к националистам других народов? К националистам украинским, польским, татарским… Удивительно, но без одобрения! Получается «нам можно, а другим нельзя». «Нам» можно говорить о мессианской роли России, а США нельзя. «Нам» можно мечтать об империи, но когда имперский путь выбирают Соединенные Штаты, то «нам» это категорически не нравится. Тогда почему другим нациям должна понравиться русская империя? Ответы сводятся к банальному: «Мы лучше и хотим лучшее, а наши противники плохие, потому что хотят плохое». Вот и сторонники исламской империи – Халифата – о том же: «Мы хорошие, а наши цели тем более, и кто с нами не согласен – плох». Попробуй разберись, кто тут прав. А к чему может привести национализм, показали события на Украине. Там насаждение государственного национализма спровоцировало гражданскую войну. Окажись русские националисты в Кремле, вероятнее всего, «Украина» полыхала бы и в России.
   Мало создать Державу, надо еще удержаться на плаву. СССР это не удалось. Значит, была выбрана неверная стратегия. Кто в этом виноват? Ленин? Хрущев? Сталинисты валят на кого угодно, любыми способами выгораживая своего кумира. Но разве Сталин не принимал участия в создании системы? Разве не он был главным ее архитектором, и созданная им политическая система не просуществовала вплоть до конца СССР? И разве ликвидацию СССР не объявили «распадом самой большой тоталитарной империи в истории человечества»? И кто из советских правителей поспособствовал дискредитации Советского Союза больше других?
   Фундаментальной ошибкой Сталина стала попытка решить глобальные проблемы старыми методами «классической» империи. Сталин (равно как и его преемники) не понял, что судьба СССР во второй половине ХХ века зависела не от числа солдат и танков, не от количества выплавленного чугуна и стали, а от контроля над мировыми рынками.

Чем был СССР?

1
   Понятие «СССР» включает в себя несколько видов политических режимов и даже обществ. В 1917–1928 годах рождалась принципиально новая социально-экономическая формация, и в ней сохранялись старые классы и экономические уклады. Потому решался вопрос: как с ними быть – интегрировать их или уничтожить? Бухарин стоял за «врастание», «левая оппозиция» (Троцкий, Зиновьев, Каменев) – за ликвидацию. С 1929 года начал складываться другой политический режим, который повлиял на формирование общества. Сталин уничтожил оба «уклона», реализовал платформу «левых». Но он пошел дальше – к возвращению к традиционному государству «восточного» типа. И зашел столь далеко, что после его смерти бывшим соратникам пришлось дать задний ход и возвращаться к «ленинскому наследию». В результате с 1953 по начало 1970-х годов власть и общество вновь претерпело очередную трансформацию. Появилась культура шестидесятников, ориентированная не на классовую рознь, а на гуманизм и демократию. Одно время казалось, что наконец-то сложился целостный социализм и революция дала свои подлинные плоды. Этой верой были охвачены даже будущие критики режима вроде режиссера Ю. Любимова или писателей братьев Стругацких. Однако с середины 1970-х режим охватил деградационный процесс, а экономика стала сползать в «застой». И наконец, с 1987 по 1991 г. эволюция сменилась распадом государства и ликвидацией социализма. После чего начался этап очередного рождения (или перерождения) государства, экономической системы и общества, но уже на более низкой социальной ступени – на уровне паразитарного «общества потребления», где созидательные задачи играют подчиненную роль.
   Итак, СССР за 74 года вместил в себя три этапа его политико-социальной трансформации и смерть. Причем на каждом этапе были свои огромные успехи и большие провалы. И всякий раз внутри каждого из этапов существовали альтернативы, которые могли повести страну по другому маршруту. Если бы в июле 1918 года победили левые эсеры, то революция приняла бы иной облик. А в период 1920-х годов схлестнулись два варианта будущего – «бухаринский» и «троцкистский». Победила «троцкистская» линия, но в сталинской версии – с возобновлением практики «классовой борьбы». Другая неожиданность заключалась в появлении «политики» перегибов. Они затронули все сферы политики: коллективизацию, индустриализацию, кадровую политику, культуру, войну. «Политика перегибов» стала фирменным знаком правления при Сталине. Даже в таких специфических кампаниях, как борьба с космополитами, с формализмом в искусстве, низким художественным уровнем некоторых фильмов, – все доводилось до крайности, до самодискредитации.
   После смерти Сталина его соратники первым делом, помимо прекращения репрессий, попытались аннулировать практику перманентных перегибов. Последней вспышкой «культуры перегибов» стали так называемые волюнтаристские загибы Хрущева. За что его, собственно, и погнали из власти. Желание избавиться от перегибов понятно, ибо, по сути, то была политика создания искусственных трудностей («одной рукой лечим, другой калечим»). А вот чем такая, с позволения сказать, «политика» была вызвана – труднейшая задачка для исследователя. Уж больно много в них странностей.
   Но перегибами дело не ограничилось. В 1930-х годах, опять же совершенно неожиданно, Сталиным были уничтожены интернационалисты, и вместо предполагаемой революционной войны с фашизмом за Европу получился 1941 год и Великая Отечественная война. С тех пор так и повелось: вместо ожидаемых плановых процессов как черт из табакерки выскакивал поначалу ничем не примечательный «вождь», который реализовывал совершенно неожиданную альтернативу складывающемуся ходу вещей. Получилась уникальная история, осмыслить которую никак не удается, несмотря на огромные усилия многих исследователей. Это тем более удивительно, что человеческое общество живет по вековым канонам и лишь иногда появляются альтернативы бытия. Таковой редкой альтернативой стал коммунизм в марксистской версии. Новая доктрина сочетала в себе идеологическую практику мировых религий, но уже в светском варианте. Христианство и ислам, в отличие от язычества, своей центральной задачей ставили преобразование Человека. Маркс тоже. Но доктрина коммунизма предполагала изменить для этого условия труда и распределения материальных и культурных благ. Без этого, по его мнению, чисто духовные усилия обречены на неудачу, а успехи на уровне отдельных людей-верующих не изменят природу общества и государства, ибо причина зла в эксплуататорской сущности государства и классовом антагонизме. Это глобальная задача, и решаться она должна была также на общемировом уровне.
   Марксизм сделал тысячи пассионариев революционерами, чтобы исполнить «научное» предначертание. Социализм же, по мнению марксистов, мог быть достигнут только в содружестве группы высокоразвитых наций. 30 октября 1917 года Троцкий писал: «По окончании этой войны я вижу Европу воссозданной не дипломатами, а пролетариатом. Федеративная республика Европа – Соединенные Штаты Европы – вот что должно быть создано. Экономическая эволюция требует отмены национальных границ. Если Европа останется разделенной на национальные группы, тогда империализм снова начнет свою работу. Только Федеративная республика Европы может дать миру мир»[28].
   На тех же позициях в то время стоял и Сталин. В речи на смерть Ленина 26 января 1924 года он говорил: «Ленин никогда не смотрел на Республику Советов как на самоцель. Он всегда рассматривал ее как необходимое звено для усиления революционного движения в странах Запада и Востока, как необходимое звено для облегчения победы трудящихся всего мира над капитализмом. Ленин знал, что только такое понимание является правильным не только с точки зрения международной, но и с точки зрения сохранения самой Республики Советов»[29]. Тем удивительнее была его перемена воззрений и принятие концепции «построения социализма в одной стране». Такая политика предполагала изменить многое…
   СССР – уникальное государство по своим масштабам. Все-таки самая большая территория на планете и по числу народов тоже одно из первых. Получается, Советский Союз был «мировой системой» в миниатюре. Предтечей нынешнего Европейского союза. Так было задумано. Но так не получилось.
   Сталин в 1930-х годах вроде бы разрешил «гамлетовский» вопрос: быть или не быть социализму в одной стране. Но это решение оказалось промежуточным, временным. Это Китай в древности мог проводить политику блестящей изоляции, но времена изменились. Остров «СССР» не получился.
2
   Коммунисты до Сталина всегда были откровенны и никогда не скрывали своих намерений. О своих целях и задачах коммунисты писали охотно, начиная с «Манифеста Коммунистической партии» 1847 года, в документах 1-го Интернационала и т. д. Да и зачем коммунистам было скрывать свои желания, если своей целью они провозглашали построение общества социальной справедливости, без войн и угнетения. Точно так же не было никакой необходимости скрывать свои желания первым идеологическим глобалистам мировой истории – христианам и мусульманам. Они жаждали создать мировую общину социальной справедливости.
   СССР создавался не как обычное государство и не как империя, то есть конгломерат народов под властью Центра, а как цивилизационный лидер, призванный проложить человечеству дорогу в новое будущее. Каким виделось это будущее, можно прочитать в таких романах, как «Туманность Андромеды» И. Ефремова, или ранних произведениях А. и Б. Стругацких. Если же брать политический документ, то видение принципиально иного будущего изложено в Программе КПСС 1961 года. Однако к 1970-м годам стало выясняться, что коммунистическая перспектива сомнительна, а в цивилизационном соперничестве вперед выходят Соединенные Штаты и демократический Запад в целом.
   Что мог предложить Советский Союз человечеству в 1970-х годах? Политический режим выглядел устаревшим (вождизм, авторитаризм, демагогия вместо народовластия). По производительности труда реальный социализм оказался не способен обогнать развитые капиталистические страны. Советские ученые могли предложить новые системы ракет, перспективные модели истребителей и танков, но почти ничего из сферы гражданских технологий. Цивилизационный проект «СССР» оказался в тупике. Совершенно иначе обстояло дело в США. Там предложили то, что мы сейчас имеем: всеобщую компьютеризацию, Интернет как глобальную систему связи, переход к «цифровому» этапу жизнедеятельности человечества. Куда более привлекательной выглядела модель либеральной демократии как способ политического существования народов. Это были не бумажные декларации о намерениях, не фантазии о грядущем коммунизме, а реальный вариант настоящего.
   Подчеркнем: кроме американского никаких серьезных проектов будущего на тот момент не существовало. Это сейчас заговорили о приближающейся исчерпанности рывка, начатого в 1970– 1980-х годах, но даже критики США не хотят отказываться от достижений новой глобализации – компьютеров, мобильной связи, свободы информации и прочего.
   Ответом руководства СССР на вызов времени стала… капитуляция! Команда Горбачева решила отказаться от роли социалистического «динозавра» и уступить дорогу реальному лидеру, заодно взяв у него предлагаемый народам цивилизационный проект (так называемые «общечеловеческие ценности»). Почему-то из этого благого намерения получилось то, что получилось. Опять не то, что хотели и планировали.
   Политиков условно можно разделить на три типа. Одни действуют в предлагаемых обстоятельствах и на большее не претендуют. В анналы истории они обычно не попадают и известны лишь специалистам по истории. Других можно отнести к носителям мировых тенденций. Они способствуют внедрению в свои страны мировых достижений в экономике и культуре. Третьих можно назвать реализаторами возможных вариантов будущего. Они идут нехожеными тропами, выступая либо в качестве «архитекторов», либо разрушителей, расчищающих площадку для нового здания. К типу реализаторов относится Дэн Сяопин, взявший на себя задачу демонтажа маоистской тупиковой модели. Таковыми попытались быть Горбачев с Ельциным, но им оказалось не под силу быть архитекторами и созидателями. Они не были государственными деятелями по духу, а лишь по должности, а Сталин – был. Он обладал качествами и разрушителя, и архитектора одновременно. Созданный им государственный механизм, пусть и с переделками, просуществовал 35 лет после его смерти. Вопрос только – что за вариант он реализовал?
   Отказавшись от интернационалистского проекта, Сталин сделал ставку на иной вектор – на превращение СССР в имперскую гегемонистскую державу (Мао Цзэдун пытался сделать то же самое с Китаем). И этот курс (как и маоистский) потерпел историческую неудачу. Получается, их создатели не учли что-то чрезвычайно важное.
3
   Англия и Франция выиграли войну у Германии в Первую мировую с огромным трудом и только с помощью США. Правящие классы обеих империй урок запомнили и постарались обезопасить себя статьями Версальского договора. Но надолго связать Гулливера не удалось. При Гитлере гигант стал распрямляться. Правительства Франции и Великобритании постарались полюбовно договориться с Берлином. 1940 год показал, что боялись немцев не зря. Английская и французская армии были раздавлены без особого труда. Положение спасли СССР и США, выиграв войну. Но ценой спасения стал закат Британской и Французской империй. Лидерство перешло к настоящим победителям, и после некоторого сопротивления Париж и Лондон признали коренное изменение мирового соотношения сил.
   Ситуация с Францией и Англией понятна: в джунгли мировой политики пришли новые хищники – Германия и Япония, и старым хозяевам пришлось уступить первенство. Затем и они сошли с тропы… А с Советским Союзом такой ясности нет. Советское руководство капитулировало, не проиграв войну и не уступив в силе другим. Да, страна испытывала ряд трудностей, прежде всего с продовольствием и отставанием в технологиях гражданских отраслей. Но они не были смертельными, что доказал Китай, находившийся при Мао Цзэдуне в намного более трудном положении.
   После катастрофы 1918 года в Германии был выдвинут тезис об ударе воюющей армии в спину. Подобное можно сказать и о политике группы Горбачева. Одно непонятно: зачем это было им нужно? Ради того, чтобы обменять власть на собственность? Но это миф. Никто из партийной номенклатуры не стал миллиардером. К тому же с древности была известна комбинация «власть-собственность», когда обладание властью являлось условием распоряжения государственным имуществом и личного обогащения. Нынешнее положение во многих бывших советских республиках, включая Россию, убедительное тому подтверждение. Неужели горбачевская «элита» не догадывалась о такой возможности? Но партноменклатура распоряжалась гос-имуществом столько десятилетий, что соответствующие навыки, казалось, должны были сформироваться. Получилось же, что СССР угробили ради «общечеловеческих ценностей» и процветания ловких ребят типа Березовского и Гусинского. Есть и другое объяснение: уровень компетентности экономической и политической правящей верхушки был столь низок, что попытки реформировать столь сложную систему, как Советский Союз, привели к обрушению ремонтируемого здания. Если последнее предположение верно, то оно означает, что кадровая политика в государстве с течением времени осуществлялась все хуже и хуже, выдвигая из среды бюрократии все менее компетентных руководителей.
   Разбор возможных причин демонтажа Советского Союза – не тема данной книги, но у каждой истории есть своя предыстория. И за фигурой Горбачева маячит тень создателя этой системы, начиная от модели хозяйствования и кончая принципами подбора руководящих кадров. Именно Сталин создал политическую систему, венчающую непререкаемым и несменяемым генеральным секретарем, чьи полномочия не были зафиксированы в Конституции, что делало его «парящим» над властной вертикалью.
   Сталинская экономическая система не была способна решить продовольственные затруднения, зато могла на равных тягаться с мощной экономикой США по выпуску военной техники. То есть она была «специализированной». Все попытки изменить модель, предпринятые Хрущевым и Косыгиным, потерпели неудачу. Система оказалась не реформируемой, а значит, не гибкой.
   Сталин оставил после себя такое наследство, что на волне критики сталинизма проходили все антисоциалистические восстания в Восточной Европе. По той же схеме шла борьба и в годы перестройки. То есть Сталин своими деяниями дал оружие врагам социализма и Советского Союза и во многом способствовал дискредитации идеологии коммунизма. И что совсем плохо, антисталинизм широко используется уже в борьбе с современной Россией.
   Со сталинским наследием получилось очень накладно. Хрущев яро критиковал культ личности, но не смог найти ничего лучше, чем создать свой культик. Почитатели Сталина ругают Хрущева, не видя, что хрущевский культ был пусть жиденьким, но продолжением традиции сталинской практики «небесного» почитания руководителя государства и партии. И эта традиция оказалась неистребима, продолжившись затем в пародийном культе Брежнева. Остается воскликнуть: ай да Сталин! Какую прочную и неудобоваримую конструкцию создал! Эта прочность заслуживает не только порицания, но и уважения. При одном важном уточнении: она работает в государствах (Куба, КНДР), рассматривающих себя в роли осажденной крепости. Понятна тогда и причина падения государства. Если ворота крепости открывают, то противник немедля захватывает ее. Значит, крепость должна быть на запоре. Одно плохо: неужели ее обитателям придется вечно жить в крепости с редкими вылазками за ее стены? Причем самовольно покинуть ее стены нельзя – автоматически переходишь в разряд дезертира и предателя. Безрадостная перспектива. Потому сталинскую модель и пытались изменить, чтобы выйти из тупика бессрочно осажденной крепости. И тут мы вновь логически возвращаемся к идее Ленина (и Троцкого) о «мировой революции» и федерации народов как условия и ухода от исторического тупика. Они, оказывается, ясно представляли неперспективность «острова СССР» в мире усиливающейся глобализации (в те времена эти процессы назывались «интернационализацией»).
   Сталинская политико-экономическая система потому и не поддавалась модернизации, что была рассчитана на жизнедеятельность «осажденной крепости». Отсюда гипертрофированная роль военно-промышленного комплекса и колоссальные трудности конверсии, ибо созданный и успешно работающий организм сложно переделать под что-то другое. Да и зачем менять то, что хорошо функционирует? И население вроде бы приспособилось. Люди получали гарантированные пайки, гарнизон – оружие. Тыловые органы во главе с Госпланом вели учет имеющихся запасов и их расходование. Направляемые властями рабочие заботилась о производстве необходимого. А во главе крепости стоял Комендант, чьи распоряжения подлежали безусловному исполнению, как и полагается в чрезвычайной обстановке. Но такая жизнь далеко не всем пришлась по вкусу. Если не считать венгерского восстания 1956 года, которое можно списать на «белую контрреволюцию», первую попытку перебежать в лагерь противника предприняло руководство компартии Чехословакии в 1968 году. Отчасти вдохновлял пример Югославии, которая покончила с ролью «осажденной крепости» и с большой выгодой входила в мировую хозяйственную систему. Дезертирство тогда удалось пресечь на целых 20 лет. Потом, воспользовавшись послаблениями при Горбачеве, восточноевропейские государства рванули на интернациональный Запад скопом. На этот раз танки попытались в том же августе, только 1991 года, ввести на улицы Москвы. Но изменить ситуацию было уже невозможно. Продолжать сидеть в «крепости» смертельно надоело не только чете Горбачевых, но и подавляющей части населения, включая партноменклатуру. Надоело положение, когда даже для поездки в соцстраны требовалась характеристика и разрешение парткома. (Что делать, нравы осажденной крепости предписывали бояться не только врагов, но и друзей!) Надоело пайковое распределение, бесконечный дефицит, очереди и прочие тяготы нескончаемого «военного» времени. Надоело собирать информацию по крупицам, слушая западные радиоголоса и обмениваясь сплетнями со «знающими» людьми. Надоело славить Коменданта крепости и его приближенных. Вот только ценой разрушения крепостных стен, символом чего была Берлинская стена, стал крах государства. Причем не просто социалистического, а государства как такового.
   

notes

Примечания

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →