Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Американская психиатрическая ассоциация до 1973 года классифицировала гомосексуальность как умственное расстройство.

Еще   [X]

 0 

Как оболгали великую историю нашей страны (Зыкин Дмитрий)

Сегодня, когда речь заходит о Российской империи накануне 1917 года, почти всегда всплывает тема «бездарных генералов», «прогнившего режима», «безвольного царя», «финансовой зависимости от Запада» и т. п. Поток клише об отсталой «царской и самодержавной» России шел не только от большевиков, стремившихся очернить ненавистный режим, но и от представителей белого движения, а также от «западных партнеров». Информационная война придумана не сегодня, и даже не в ХХ веке. Только в прежние времена роль Интернета выполняли газеты и слухи. Мифы о «нищей, отсталой царской России», вопиющем сословном неравенстве, полном фиаско русской армии в Крымской, Русско-японской и Первой мировой войнах настолько прочно вошли в наше сознание, что нам трудно поверить, что в действительности все было иначе. Россия находилась в шаге от победы и в Русско-японской, и в Первой мировой войне. Но внутренние предатели при иностранной поддержке дважды приводили нашу страну к поражению. Прочитайте эту книгу – и многие мифы рассыпятся в прах. Уверен, что каждый найдет ту историю, оценку которой он, сам того не подозревая, давал на основе «независимой журналистики» и «объективных свидетельств» тех лет. А ведь с тех пор ничего не изменилось. Не в России, а в оценках, которые нам ставят строгие «западные учителя», почему-то считающие себя единственно верной ветвью развития человеческой цивилизации.

Год издания: 2014

Цена: 222 руб.



С книгой «Как оболгали великую историю нашей страны» также читают:

Предпросмотр книги «Как оболгали великую историю нашей страны»

Как оболгали великую историю нашей страны

   Сегодня, когда речь заходит о Российской империи накануне 1917 года, почти всегда всплывает тема «бездарных генералов», «прогнившего режима», «безвольного царя», «финансовой зависимости от Запада» и т. п. Поток клише об отсталой «царской и самодержавной» России шел не только от большевиков, стремившихся очернить ненавистный режим, но и от представителей белого движения, а также от «западных партнеров». Информационная война придумана не сегодня, и даже не в ХХ веке. Только в прежние времена роль Интернета выполняли газеты и слухи. Мифы о «нищей, отсталой царской России», вопиющем сословном неравенстве, полном фиаско русской армии в Крымской, Русско-японской и Первой мировой войнах настолько прочно вошли в наше сознание, что нам трудно поверить, что в действительности все было иначе. Россия находилась в шаге от победы и в Русско-японской, и в Первой мировой войне. Но внутренние предатели при иностранной поддержке дважды приводили нашу страну к поражению. Прочитайте эту книгу – и многие мифы рассыпятся в прах. Уверен, что каждый найдет ту историю, оценку которой он, сам того не подозревая, давал на основе «независимой журналистики» и «объективных свидетельств» тех лет. А ведь с тех пор ничего не изменилось. Не в России, а в оценках, которые нам ставят строгие «западные учителя», почему-то считающие себя единственно верной ветвью развития человеческой цивилизации.


Дмитрий Зыкин Как оболгали великую историю нашей страны

Предисловие Николая Старикова

   Начало ХХ века – один из самых драматических и самых интересных периодов истории нашей страны. Неожиданное поражение в войне с Японией, еще более удивительная революция 1905 года, взявшаяся «из ниоткуда». Накал страстей, взрывы и убийства. А потом семь лет покоя и процветания, словно и не было хаоса и анархии. Затем – невероятно ожесточенная война, которая началась буквально за пару недель летнего сезона отпусков. Две революции, которые сделали то, что казалось невозможным. Государство исчезло за несколько дней. Совсем. Чтобы потом в муках и крови появиться под новым знаменем и с новым названием. А дальше… Дальше другая история. Эта книга посвящена началу ХХ века, когда все вышеописанные взлеты и падения еще только вырисовывались из мрака истории.
   Сегодня мы зачастую оцениваем «ту» Россию по материалам революционеров, которые в 1917 году пришли к власти. Объективности в их листовках и оценках найти невозможно. Когда речь заходит о Российской империи, то почти всегда всплывает тема «бездарных генералов», «прогнившего режима», «безвольного царя», «финансовой зависимости от Запада» и т. п. Если внимательно изучить вопрос, откуда исходят эти клише, то мы увидим, что автором этого «продукта» являются лица и силы, которые причастны к борьбе против царской России. То есть против жертвы свидетельствует ее убийца.
   Но это еще полбеды. Настоящая проблема в том, что не только деятели Октября, но и деятели Февраля до своей победы активно боролись с тогдашней Россией. А значит, поток клише и политизированных оценок «царской и самодержавной» шел и от красных, и от белых.
   В довершение картины мы не должны забывать и о том, что наши «западные партнеры» внесли свой вклад в очернение своего геополитического противника – Российской империи. Информационная война придумана не cегодня и даже не в ХХ веке, только в то время роль Интернета выполняли газеты и слухи. По этой причине и характеристики дореволюционной России, пришедшие с Запада, тоже не должны нами безоговорочно приниматься на веру. Мифов об этом больше, чем в Древней Греции. Среди них – миф о «нищей, отсталой царской России», миф о вопиющем сословном неравенстве, миф о полном фиаско русской армии в Крымской, Русско-японской и Первой мировой войнах и другие. В действительности Россия находилась в шаге от победы и в Русско-японской, и в Первой мировой войне. Но внутренние предатели при иностранной поддержке дважды приводили нашу страну к поражению.
   Прочитайте эту книгу – и многие мифы рассыпятся в прах. Уверен, что каждый из нас найдет ту историю, оценку которой он, сам не зная, давал на основе публикаций «независимых журналистов» и «объективных свидетельств» тех лет.
   С тех пор ничего не изменилось. Не в России, а в оценках, которые нам ставят строгие «западные учителя», почему-то считающие себя единственно верной ветвью развития человеческой цивилизации, а всех остальных, включая и русскую цивилизацию, неправильными и тупиковыми.

Введение

Гросс-адмирал Альфред Тирпиц
   Возможно, кто-то увидит в этом насмешку истории, а кто-то – проявление железной закономерности, согласно которой «прогнивший режим» уступил место более прогрессивному строю. Но для меня это символ того, что хотя царскую Россию и стерли с мировых карт, но она не исчезла, как не исчезла и Земля Николая Второго. Дореволюционная Россия – это необъятная тема, но все-таки я постараюсь осветить ряд существенных аспектов жизни нашей страны начала XX века.
   Когда речь заходит о Российской империи, то почти всегда всплывают темы «бездарных генералов», «прогнившего режима», «безвольного царя», «финансовой зависимости от Запада» и т. п. Но если внимательно изучить вопрос, откуда исходят эти клише, то мы увидим, что авторами данного «продукта» являются лица и силы, которые причастны к борьбе против царской России. То есть против жертвы свидетельствует ее убийца, а значит, к таким свидетельствам надо подходить с изрядной долей скептицизма. Большевики сделали всё для того, чтобы история до 1917 года воспринималась как шабаш придурков во главе с дегенератами и бездарностями. Но если бы дело было только в них… В этом-то и суть, что крупные представители Белого движения и шире – эмиграции первой волны имели прямое отношение к Февральской революции.
   Потеряв всё, оставшись в нищете и безвестности, они из кожи вон лезли, пытаясь убедить себя и всех окружающих, что система Николая II была столь плоха, что ее стоило уничтожить. Разумеется, Запад тоже не остался в стороне и принял непосредственное участие в российских событиях, подрывая устои нашего государства. По этой причине западные характеристики дореволюционной России тоже не должны безоговорочно приниматься на веру.
   Антироссийская пропаганда длится много лет, и здесь создано множество издевательских мифов. Я остановлюсь лишь на некоторых вопиющих случаях.

Часть первая
Две войны и террор в тылу

Истинные причины Русско-японской войны

   Будет ли с детства сытый человек мечтать о корочке хлеба? Исключено. Будет ли миллионер всерьез попрошайничать? Нет. Однако нам более ста лет рассказывают пошлейшую сказку о том, что Россия спровоцировала войну с Японией из-за лесных концессий на границе Китая и Кореи. В оборот крепко вошло выражение «безобразовская клика», по имени офицера Александра Михайловича Безобразова, предложившего идею проникновения России в Корею. Мол, целая группа «реакционеров-безобразовцев», включая, между прочим, великого князя Александра Михайловича, решила дорваться до корейского леса, оказывала влияние на Николая II, подталкивала царя к авантюристической политике на Дальнем Востоке, а в результате мы получили войну с Японией.
   Иными словами, Россия располагает колоссальными запасами леса (до сих пор экспортируем), неосвоенными землями, невероятным количеством всевозможных минеральных ресурсов, а наш высший истеблишмент лезет из кожи вон ради копеечных лесозаготовок в Корее. Перед нами форменный театр абсурда, а точнее поведение дебилов, но внушить, что нашей страной правили дебилы, – это и есть задача антироссийских агитаторов всех мастей. Между тем очевидно, что цели у великой империи соответствовали ее колоссальной мощи и настоящие причины Русско-японской войны куда серьезнее.
   Я уверен, что все интересующиеся периодом царствования Николая II встречали следующий тип рассуждений: «Зачем Николай полез в Южную Маньчжурию? Не лезли бы – не получили бы войну с Японией». Дальше следует целый ворох стандартных воплей про «клику Безобразова», «позорное поражение», «предателя Стесселя», «царя-дурака, Стесселя помиловавшего», «негодный флот» и т. д. и т. п.
   Пришло время взяться за основу, за ту почву, на которой вся эта ахинея выросла. Я имею в виду первый вопрос-обвинение: «Зачем Россия полезла в Южную Маньчжурию?» Затем полезла, чтобы встретиться с Японией. В Южной Маньчжурии, а не на Амуре. Затем, чтобы воевать с японской армией у Порт-Артура, а не около Владивостока или Хабаровска. В те годы в дипломатических и военных кругах России это воспринимали как само собой разумеющееся. Так, например, министр финансов Коковцов (Коковцев) в письме министру иностранных дел Ламздорфу в июне 1905 года, говоря о причинах войны, отмечает, что «…они заключались главным образом в опасении нападения Японии после ее утверждения на азиатском материке и вообще враждебных действий последней по отношению к России. Стремление наше воспрепятствовать Японии стать твердой ногой на материке Азии было основано именно на этом опасении. Отсюда – вытеснение нами Японии после победы ее над Китаем завоеванного ею Ляодунского полуострова, преждевременный захват Порт-Артура, неудачное устройство, под видом лесной концессии, заслона в северной Корее и т. п.»[1].
   Как видите, все логично и очевидно, но так называемая «общественность» захлебывалась от негодования (хорошо оплаченного) по поводу «клики Безобразова», «прибылей князей от лесозаготовок на реке Ялу» и т. п.
   Давайте вспомним исторический контекст событий. Во второй половине XIX века Япония резко усилилась, и неудивительно, что свою недавно обретенную мощь она захотела конвертировать в политические, территориальные и ресурсные приобретения. В таких условиях объектами японской экспансии, очевидно, становились Китай и Корея как наиболее близкие и слабые соседи. В 1894 году началась Японо-китайская война, завершившаяся подписанием Симоносекского договора 1895 года, по которому Япония получала контрибуцию, Тайвань, архипелаг Пэнху и Ляодунский полуостров. Великие державы внимательно следили за этими событиями, и весной 1895 года в МИД России прошло Особое совещание, посвященное последствиям войны. В обсуждении участвовали министр иностранных дел нашей страны Лобанов-Ростовский, начальник флота и морского ведомства великий князь Алексей Александрович, военный министр Ванновский, министр финансов Витте и другие высокопоставленные лица. Лобанов-Ростовский тогда прямо сказал, что война направлена не столько против Китая, сколько против России.[2] Заняв Южную Маньчжурию, японцы не остановятся на этом, а, несомненно, будут развивать свою колонизацию далее.
   Вскоре Германия, Россия и Франция заставили Японию отказаться от Ляодунского полуострова. В 1897 году Германия заняла китайский порт Циндао и разместила там свою Восточно-азиатскую крейсерную эскадру и к тому же превратила в зону своего влияния провинцию Шаньдун. Из-за Циндао между Петербургом и Берлином возник конфликт. Русская эскадра даже получила приказ отправиться в этот порт, как только там появятся корабли Германии[3]. Впрочем, вопрос удалось уладить компромиссным решением, в результате которого Россия получила Порт-Артур, а Петербург признал германские интересы в Циндао.
   В свою очередь англичане арендовали у Китая Вей-хай-вей, оборудовали там свою морскую базу, утвердились в бассейне Янцзы и провинции Шанси. Напомню, что Гонконг к тому времени уже полвека как принадлежал Великобритании. Почему-то ни британцев, ни немцев не обвиняют в авантюристических действиях, а Россия, видите ли, вела «безответственную политику», когда добилась от Китая аренды Ляодунского полуострова.
   А что же Япония? Она отнюдь не смирилась с тем, что результаты ее победы над Китаем оказались гораздо скромнее, чем предполагал Симоносекский договор.
   «Планы господства над большею частью Азии, планы взять в свои руки судьбы 450 миллионов людей, создать мощные армии и дать отпор Европе – волнуют массу японцев»[4], – писал в 1902 году генерал-адъютант Куропаткин главе российского МИД Ламздорфу.
   Последующая реальная история подтвердила написанное Куропаткиным. В начале 30-х годов XX века Япония захватила значительную часть Китая, создав государство-фикцию Маньчжоу-го, и вплотную подошла к границам СССР. Японские войска вторгаются во Вьетнам, Индонезию, затем следует знаменитая атака Перл-Харбора, японцы занимают Таиланд, Филиппины, Бирму, Тимор, укрепляются в Новой Гвинее, угрожают Австралии и Цейлону.
   С учетом того, какой была Япония в первой половине XX века, намерение Российской империи крепко обосноваться в Маньчжурии и распространить свое влияние на Корею отнюдь не назовешь безответственным поступком. Понимали, с кем имеют дело, и корейский лес здесь ни при чем.
   Планы Петербурга столкнулись с жесткой позицией Токио, и две державы вступили в долгие и трудные переговоры. Япония в числе прочего потребовала от России признать преобладающие интересы Японии в Корее, а со своей стороны соглашалась признать интересы России в Маньчжурии, но только в том, что касается железнодорожных предприятий. Понятно, что эти предложения имели неравный характер. Петербург, уступая в корейском вопросе, выдвинул требование взять взаимные обязательства не пользоваться никакой частью корейской территории для стратегических целей и считать часть территории Кореи, лежащую к северу от 39-й параллели, нейтральной полосой, на которую ни одна из договаривающихся сторон не должна вводить войск. Эти пункты и стали камнем преткновения, потому что по остальным вопросам принципиальных расхождений не имелось. Но согласитесь, нет ничего особенного в предложениях Петербурга. Если Япония не собирается превращать Корею в базу для дальнейшей антироссийской агрессии, то почему же отказывается от идеи нейтральной зоны?
   По ходу переговоров тон японской стороны становился все более дерзким и постепенно принял почти ультимативный характер. Стало ясно, что в Токио взяли курс на развязывание войны и только ищут предлог. В конце концов Япония прервала переговоры и без объявления войны атаковала русскую эскадру у Порт-Артура.
   С тех пор прошло более века, но даже сейчас не Японию, а Россию обвиняют в агрессивных действиях, безответственности, авантюризме и т. п. В чем же причина столь странной ситуации? Чтобы ответить на этот вопрос, надо вспомнить, что в начале XX века целый ряд организаций делали все возможное для подрыва и свержения государственной власти. Для лидеров оппозиции каждое лыко было в строку и каждый шаг руководства страны трактовался как ошибочный, нелепый, бездарный и непрофессиональный. Русофобия доходит до совершенно невменяемого уровня. Почитайте, что, например, писал Ленин: «Генералы и полководцы оказались бездарностями и ничтожествами. …Офицерство оказалось необразованным, неразвитым, неподготовленным, лишенным тесной связи с солдатами и не пользующимся их доверием… Темнота, невежество, безграмотность, забитость крестьянской массы выступили с ужасающей откровенностью при столкновении с прогрессивным народом в современной войне…»[5]
   Но если бы дело ограничивалось лишь пропагандистской трескотней, это было бы еще ничего. Началась террористическая война, названная революцией 1905 года. Каждый школьник «знает», что поражения на фронте Русско-японской войны подточили и без того «прогнивший царизм», соответственно, придав ускорение набиравшему обороты процессу «народного возмущения». Однако революция началась в январе 1905 года, то есть за четыре месяца до Цусимы и за семь месяцев до подписания мирного договора. До конца войны было еще очень далеко, ее исход неясен, ни о каком поражении речи пока не идет, но тем не менее по всей стране начинаются забастовки, затем разворачивается настоящая террористическая война. Боевики преследуют градоначальников, офицеров, крупных фабрикантов, даже городовых. Под ударом оказываются и люди, известные всей России. Так, 4 февраля 1905 года террористом убит сын Александра II – великий князь Сергей Александрович, а 28 июня застрелен видный государственный деятель граф Шувалов. Незадолго до этого произошел бунт матросов броненосца «Потемкин», чуть раньше вспыхнуло восстание в польском городе Лодзь. В этой связи интересно посмотреть, откуда у революционеров взялось оружие.
   Итак, начну с известной истории про пароход «Джон Графтон».[6] В Лондоне для доставки оружия революционерам был куплен пароход (оцените масштаб). На него погрузили несколько тысяч единиц стрелкового оружия (в частности, швейцарские винтовки «Веттерли»), патроны и взрывчатку. Пароход прибыл сначала в Копенгаген, потом в Стокгольм (туда из России в начале войны переехало японское посольство), а дальше поплыл к берегам Финляндии, где сел на мель. Команда выгрузила оружие на соседние островки, но бо́льшая его часть до адресата не дошла. Тем не менее во время одного из ключевых эпизодов революции 1905 года – декабрьского восстания в Москве – полиция зафиксировала, что некоторые его участники были вооружены именно винтовками «Веттерли».
   Кто был организатором и непосредственным участником этой операции? Штаб находился в Лондоне. А вот и список людей, фигурировавших в деле: Вильсон – председатель британского профсоюза моряков, член британского парламента; Акаси – японский военный атташе в Стокгольме; Страутман – капитан парохода, член лондонской группы латышской СДРП; Вагнер (работал на стеклянном заводе в Вулвиче); Минк (жил много лет среди эмигрантов в Лондоне на Commercial Road); Штраус (весной 1906-го уехал в Либаву с транспортом оружия для прибалтийского края, был арестован и повешен); Кристап (впоследствии служил в разведуправлении РККА); Циллиакус (один из лидеров финской Партии активного сопротивления); Лехтинен (впоследствии член ВКП(б); эсеры Чайковский, Теплов, Волховский, Черкезишвили, Рутенберг; большевики Литвинов и Буренин. Что и говорить, дело борьбы с российской государственностью объединило совершенно разнородные силы.
   Вот вторая, не менее известная история о поставках оружия революционерам. Покупается еще один пароход, «Сириус», его тоже загружают оружием – 8,5 тысячи винтовок «Веттерли» и крупная партия патронов (разброс данных – от 1,2 до 2 млн штук). Корабль поплыл из Амстердама к берегам в районе города Поти. «Сириус» прибыл на место, где его содержимое перегрузили на четыре баркаса, и они расползлись как тараканы. Кое-что наши пограничники перехватили, но значительная часть оружия до революционеров все же дошла.
   Понятно, что война – это прежде всего борьба систем, экономик, промышленности и ресурсов в целом. Так вот, всю войну в Японию шли поставки угля из Британии, там же закупались боевые корабли; экспорт оружия из США, начавшийся еще до войны, резко увеличился в 1905 году. Возникает вопрос: на какие деньги японцы совершили милитаризационный рывок? В основном на американские и английские, именно США и Британия предоставили Японии соответствующие кредиты. В целом же иностранными займами Япония покрыла 40 % своих военных расходов. Более того, в России обоснованно считали, что Китай нарушит свой нейтралитет и ударит по русской армии. Вот документы, по которым видно, как нарастала напряженность в отношениях с Китаем.

   Из телеграммы в МИД России генерал-адъютанта Е.И. Алексеева
   17 февраля 1904 года
   «По полученным мною сведениям, несмотря на состоявшийся уже протест китайские войска продолжат сосредоточение к западу от Синминтинской железной дороги. Так, 10 000-ный корпус [генерала] Ма находится на пути между Тунчжоу и Чаояном… Губернатор Шандуна послал в Шанхайгуань 4000 солдат и наготове еще 6000. В Хубее 6000 готовы к выступлению на север; в Шанси – около 20 000, в Цзянь-су – около 10 000. Все эти действия имеют характер военных приготовлений, так как нейтральное положение, занятое Китаем в настоящей войне не вызывает необходимости принятия перечисленных мер… Это составляет неприязненный образ действий по отношению к России».[7]

   Из телеграммы в МИД России генерал-адъютанта Е.И. Алексеева
   9 марта 1904 года
   «Отовсюду получаются сведения о нарушении Китаем нейтралитета в пользу Японии».[8]

   Из телеграммы в МИД России графа А.П. Кассини (русского дипломата)
   11 марта 1904 года
   «Германский посол сообщил мне, что он узнал из верного источника, будто в корпусе Юаншикая и Ма находится много японских офицеров и особенно унтер-офицеров».[9]

   Из телеграммы в Пекин П.М. Лессару (чрезвычайного посланника и полномочного министра в Китае). Одновременно сообщено в Порт-Артур генерал-адъютанту Е.И. Алексееву
   7–8 апреля 1904 года
   «Последние события в Порт-Артуре [гибель вице-адмирала С.О. Макарова] произвели ободряющее впечатление на китайцев, среди коих, быть может, возникло убеждение, что ныне настала благоприятная минута для совместных с Япониею действий против России. Необходимо установить бдительный надзор за китайцами, дабы не быть застигнутыми врасплох событиями…»[10]

   Из телеграммы в МИД России П.М. Лессара
   2 мая 1904 года
   «[Князь Цин] постоянно заявляет о строгом соблюдении нейтралитета, [но китайские] военные начальники тайно содействуют японцам против нас, а таможни выпускают всякое продовольствие в Японию и Корею, требуя лишь удостоверение японских консулов, что оно предназначается не для армии. Я заявил, что такое поведение хуже открытого нарушения нейтралитета и ответственность за него падает на китайское правительство… К сожалению, на прекращение такого содействия [Китая] Японии рассчитывать в настоящее время трудно…»[11]

   Из телеграммы в МИД России П.М. Лессара
   22 мая 1904 года
   «Разведчики русской национальности, посланные из Главной квартиры и отсюда, объехали места расположения войск Ма и Юаня в северо-восточной части [провинции] Чжили. В войсках говорят, что их привели сражаться с русскими…»[12]

   Из телеграммы в МИД России П.М. Лессара
   10 декабря 1904 года
   «Патроны в количестве 3 000 000, отправленные из Кяхты в Калган и Тянь-Цзинь для доставки в Артур, арестованы по приказанию Юашикая… Дело серьезное ввиду крайней враждебности нам вице-короля…»[13]

   Из телеграммы в МИД России П.М. Лессара
   12 декабря 1904 года
   Юашикай телеграфирует князю Цину: «Видно, что Россия не желает прекратить дело на половине и готова к продолжительной войне. Положение Японии очень тяжелое, ибо трудно пополнять потери. Важно не допустить полного поражения Японии и сопряженной с этим потери Китаем Маньчжурии. Необходимо после взятия японцами Артура выдвинуть за Шанхайгуань все наши наличные войска из Чжили…»[14]

   Из телеграммы в МИД России П.М. Лессара
   20 декабря 1904 года
   «Тидеман сообщает, что сегодня состоится сдача Порт-Артура. Под влиянием неизбежных потрясений можно ждать очень решительных действий со стороны Юашикая поведение которого… не только враждебное, прямо вызывающее…»[15]

   Это лишь мизерная доля из огромного массива фактов, которые четко указывают, что Россия воевала, по сути, не с Японией, а с коалицией, в которую входили крупнейшие, богатейшие и могущественнейшие страны мира – Британская империя и США. Япония по большому счету лишь предоставила живую силу для войны, а вот оружие, деньги, энергетические ресурсы, то есть все то, что играет решающую роль в войнах промышленной эпохи, обеспечили действительно развитые и сильные державы.
   Примечательно, что 30 января 1902 года был подписан англо-японский договор, согласно которому Англия могла прийти на помощь Японии только в том случае, если Япония ведет войну с двумя (и более) странами одновременно. Но ведь война вроде бы русско-японская. То есть Япония воевала только с Россией. Так? Не так. Войну японцам объявила и Черногория. Возможно, это решение пролоббировал Лондон по своим дипломатическим каналам. Ведь никакой мало-мальски серьезной поддержки Россия от балканской страны не получила.

Как Витте помог Японии, а Рожественский утопил флот

   Когда речь заходит о Русско-японской войне, непременно всплывает клише о «технической отсталости России». Правда, обычно не указывается, от кого же отставала Россия. Поскольку постоянно упоминается Япония и сама война называется Русско-японской, то логично сделать вывод, что подразумевается отставание от настоящего соперника. Когда появляется убеждение, что Россия отставала именно от Страны восходящего солнца, то уже автоматически делаются и более глобальные выводы о «гнилости Российской империи».
   Какова же объективная сторона вопроса? Дело в том, что Япония в значительной степени была вооружена западным оружием и деньги на милитаризацию, как уже сказано выше, получала там же, на Западе. Так что если и можно говорить об отсталости России, то никак не от Японии, а от самых развитых стран Запада. Напротив, Россия была значительно мощнее Японии, в том числе в промышленном и шире – экономическом плане, обгоняя противника и по уровню развития ВПК. Кстати, Россия тоже закупала оружие на Западе, что делает тезис об отставании от Японии еще более нелепым. Обе страны приобретали вооружение у самых развитых государств мира. Тем не менее вот уже более ста лет наша страна находится во власти черного пиара, согласно которому «отсталая и прогнившая Россия» не смогла справиться даже с Японией. Почему же столь живуч этот странный миф?
   Ответ прост. Он был взят на вооружение антигосударственной публицистикой еще до революции 1917 года. После этого штампы большевистской и революционной пропаганды стали частью официальной государственной идеологии, и людям промывали мозги десятки лет. Были написаны соответствующие учебники, книги, статьи, «исторические» работы и т. д. За эти годы штампы стали восприниматься как самоочевидная истина.
   Между тем во время переговоров с Россией состоялось собрание представителей высшей власти Японии. Присутствовали император, гэнро, представители кабинета и высшие военные чины. Военный министр Тэраути тогда заявил, что война не может больше продолжаться, поскольку не хватает офицеров. Министр финансов Соне сообщил, что продолжать войну невозможно, потому что на это нет денег, его поддержали другие участники заседания. Глава штаба армии Ямагата сказал, что единственный выход – это заключение мира. Общий вывод заседания: Японии необходим мир.
   Не стоит забывать, что население Японии было в три раза меньше российского, соответственно, ее мобилизационный потенциал существенно уступал возможностям нашей страны. Никаких иллюзий относительно своих сил у Японии не было. Предвоенные расчеты показывали, что ресурсов хватит на год боевых действий, что, по сути, и подтвердилось, поскольку в действительности Япония едва продержалась полтора года, да и то во многом благодаря разразившейся в России революции. Таким образом, с самого начала вся надежда Японии была на блицкриг, на быструю победу, пока Россия не подтянет основные силы к Маньчжурии. Но разбить русскую армию не удалось. На полях сражений японцы теряли в живой силе значительно больше русских (в процентном отношении относительно всего населения), а Россия тем временем увеличила пропускную способность своей железной дороги и быстро наращивала группировку войск, хорошо обеспеченных и вооруженных, добиваясь численного перевеса. Во Владивосток даже удалось перебросить подводные лодки.
   То есть в результате «бесконечных позорных поражений», Цусимы, Мукдена, сдачи Порт-Артура, наша армия к моменту мирных переговоров была значительно сильнее японской, а у японцев для продолжения войны не хватало ни средств, ни солдат. Лишь разворачивающиеся в стране революционные события вынудили императора Николая II пойти на заключение неравного мирного договора, который никоим образом не являлся следствием военного поражения.
   Противник выдыхался, и в России это знали. Так, например, в марте 1905 года из Шанхая получена телеграмма представителя Министерства финансов России Распопова, который сообщил следующее:
   «Из Японии имею сведения, что утомление войной очень сильно и под влиянием его создается партия, склонная к умеренным условиям мира»[17].
   Нашу победу сорвали люди, развернувшие в России террористическую войну под названием «революция 1905 года», те, кто уже тогда мечтал об изменении государственного строя в России и прилагал к этому все возможные усилия. Их действия привели к тому, что России пришлось заключать неравный договор с Японией.
   Между прочим, до сих пор бытует мнение, что удар по престижу царской власти был бы еще сильнее, если бы не умелая дипломатия Витте, который отстоял для России половину Сахалина. Однако обнародованная переписка Витте с Николаем II во время переговоров показывает, кто на самом деле добился сравнительно почетных условий.

   Из телеграммы С.Ю. Витте в МИД России
   4 августа 1905 года
   «В Америке… что касается Сахалина, то, по-видимому общественное мнение склонно признавать, что раз мы имели несчастье потерять Сахалин и он, фактически, в руках японцев, то Япония имеет право на извлечение из этого факта соответствующей выгоды, и что Японии трудно будет отказаться от того, что приобретено успехами ее флота…»[18]

   Из телеграммы С.Ю. Витте в МИД России
   5 августа 1905 года
   «…Японцы ранее нас имели некоторые права собственности на Сахалин… Сахалин – в руках японцев, и я не вижу возможности, по крайней мере в ближайшие десятилетия, его отобрать».[19]

   В тот же день Витте направляет в МИД телеграмму следующего содержания:
   «По нашему мнению, было бы удобно отдать весь Сахалин…»[20]
   Ясно, что Витте из кожи вон лезет, пытаясь полностью сдать Сахалин.
   Отметим, что граф Ламздорф представил телеграммы Витте председателю Комитета государственной обороны Николаю Николаевичу и трем министрам (морскому, военному, финансов). Их решение: считать требования японцев неприемлемыми. А что же Николай II? Какой была его реакция, видно из телеграммы Витте от 6 августа 1905 года:
   «Ввиду резолюции государя на моей телеграмме [ «Сказано было – ни пяди земли…»]… считаю, что дальнейшие переговоры будут совершенно бесполезны…»[21]
   Николай II более чем ясно обозначил свою позицию, но Витте в борьбе за интересы Японии остается непоколебимым. Вот очередная телеграмма от него в МИД:
   «…Нельзя отвергать и уступку Сахалина, и возвращение военных расходов».[22]
   Болтовня Витте в расчет не принимается, и переговоры прекращаются. «Его императорское величество не изволил согласиться на сделанные Японией предложения»,[23] – пишет Витте, но не унывает и вновь настаивает на сдаче Сахалина.

   Из телеграммы С.Ю. Витте в МИД России
   10 августа 1905 года
   «Если бы мы категорически отказались от уплаты военного вознаграждения…, за исключением уплаты за военнопленных, но приняли бы во внимание фактическое положение дела относительно Сахалина, то тогда, в случае отказа Японии – что, по моему мнению, представляется почти несомненным – мы останемся правы в глазах общественного мнения».[24]
   Именно твердая позиция царя заставила японцев пойти на уступки, и Россия сохранила половину острова. Условия мирного договора могли быть куда мягче для нашей страны, но революционеры готовили на лето 1905 года крупное восстание в Санкт-Петербурге, и пространство для маневра у Николая II практически не осталось. Под угрозой боевых действий в столице, забастовок на Транссибирской магистрали и прочих ударов в спину Россия подписала в конце концов договор с Японией.
   Но неужели не было Цусимы, не было Мукдена и предательской сдачи Порт-Артура? – воскликнет скептик. Что ж, и на это есть что ответить.
   Допустим, рассматривается какое-то сражение, возникает вопрос: по каким признакам определяется победитель? Если вдуматься, то четкого и общепризнанного критерия не существует. Разумеется, это оставляет широчайшие возможности для пропагандистских спекуляций. Не секрет, что одно и то же событие совершенно по-разному трактуется разными сторонами. Одни «сокращают линию фронта», другие в это же самое время объявляют о «позорном бегстве врага». Нередко в качестве критерия просто смотрят, кто удержал поле боя или, как вариант, кто наступает, а кто отступает в результате военных столкновений. В общем случае этот критерий, очевидно, неверен.
   Полагаю, он тянется из первобытных времен и возник по биологическим причинам. Встретились два самца, потягались силами, один убежал, за другим остались охотничьи угодья. Здесь понятно, кто победитель. Но когда войны затягиваются на долгое время, ведутся сложные маневры, в них участвуют массовые армии, напрягается экономика всей страны и т. д., то такой древний подход совершенно неприменим. Да впрочем, это было давно понятно, что и отразилось в термине «пиррова победа». То есть давно уже люди знают, что есть такие победы, которых лучше бы и не было.
   Вспомним, что писал Клаузевиц:
   «Русские редко опережали французов, хотя и имели для этого много удобных случаев; когда же им и удавалось опередить противника, они всякий раз его выпускали; во всех боях французы оставались победителями; русские дали им возможность осуществить невозможное; но если мы в конце концов подведем итог, то окажется, что французская армия перестала существовать…»[25]
   Иными словами, победитель в сражении – это тот, кто по его итогам улучшил соотношение между своими и чужими ресурсами. То есть возможна ситуация, когда даже отступление окажется на самом деле победой, потому что соотношение ресурсов улучшилось в пользу отступившего.
   В этой связи я вновь процитирую японца, крупного историка Сюмпэя Окамото, который так охарактеризовал итоги Мукдена:
   «Битва была жестокой, она окончилась 10 марта победой Японии. Но это была крайне неуверенная победа, так как потери Японии достигли 72 008 человек. Российские войска отступили на север, “сохраняя порядок”, и начали готовиться к наступлению, в то время как подкрепления к ним все прибывали. В императорском штабе становилось ясно, что военная мощь России была сильно недооценена и что в Северной Маньчжурии могут оказаться до миллиона русских солдат. Финансовые возможности России также далеко превосходили подсчеты Японии… После “просчитанного отступления” российские силы восполнили свою военную мощь на маньчжурской границе».[26]
   К сказанному профессором Окамото можно добавить сведения из аналитической записки от 25 мая 1905 года, направленной генерал-лейтенантом Унтербергером министру финансов Коковцову:
   «…Задолженность Японии, все больше и больше увеличивающаяся, есть наш главный союзник в войне, причем финансовую тяжесть последней мы при двухмиллиардном бюджете легче вынесем, чем Япония при 360-миллионном».[27]
   Как уже отмечалось выше, мобилизационный потенциал нашей страны многократно превышал японский, поэтому мукденская «победа» на самом деле подорвала военные возможности Японии, но не России. То есть насчет Мукдена уже ясно, что это сражение было выиграно Россией, ведь формальная победа Японии оказалась пирровой.
   А вот Цусима остается непобиваемым козырем в руках тех, кто до сих пор воюет с нашей страной. Весной 1904 года было принято решение о формировании Второй Тихоокеанской эскадры. Ей предстояло отправиться на Дальний Восток и помочь русской армии одержать победу над Японией. Однако в мае 1905 года беспримерный в истории поход эскадры закончился катастрофическим поражением русского флота. Действительно, тут ничего не возразишь, поражение безоговорочное, и отрицать это – значит заниматься самообманом.
   С тех пор прошло более ста лет, на эту тему выходила в свет масса книг и статей, ход Цусимского сражения разобран едва ли не по минутам, но даже сейчас многих мучает вопрос: как такое могло случиться? Удивляет не сам факт поражения, в конце концов, в истории любого флота были неудачи, – поражает масштаб разгрома. Огромная русская эскадра перестала существовать, а противник отделался лишь незначительными потерями.
   Цусиму нередко сравнивают с Трафальгарским сражением 1805 года, когда британцы нанесли тяжелое поражение наполеоновскому флоту. Однако здесь никакой загадки нет. Революция во Франции привела к тому, что многие опытные и высококвалифицированные морские офицеры были отстранены от службы. На флоте воцарился управленческий хаос, и этот факт, несомненно, отразился на боеспособности французского флота. Так что исход сражения у мыса Трафальгар в значительной степени закономерен.
   Но что же произошло при Цусиме? Исследователи приводят целый список причин, львиная доля которого представляет собой перечисление грубейших ошибок командующего эскадрой Зиновия Петровича Рожественского. Но если внимательно присмотреться, то заметно, что ответ дается не на тот вопрос, который задавался. Главный вопрос заключается отнюдь не в том, какие ошибки совершил Рожественский, а почему он их совершил? И вот здесь следует универсальный ответ: да просто потому, что Рожественский – бездарность, вот и наделал глупостей.
   Всем известна «бритва Хэнлона» – псевдоинтеллектуальное правило аналитики, призывающее не искать злого умысла в действиях, которые можно объяснить глупостью. Фактически здесь мы имеем дело именно с этим принципом, который удобен, с виду наукообразен, прост и… в общем случае совершенно неверен. Причем в повседневной жизни люди как раз, наоборот, начинают именно с подозрений в злонамеренности. Например, не найдя утром свою машину, оставленную вечером во дворе, мы первым же делом бросаемся сообщать в полицию об угоне. Никому и в голову не придет пускаться в абстрактные рассуждения о неизвестных глупцах, которые просто по ошибке сели в чужой автомобиль и скоро его вернут. Вот с этой точки зрения давайте и проанализируем действия Рожественского.
   Не секрет, что русские корабли в целом уступали японским в скорости, а что же делает в таких условиях наш адмирал? Он берет с собой в прорыв тихоходные транспорты снабжения. Согласитесь, очень странное решение. Там, где надо нестись на всех парах, уповая на то, что японцы заметят эскадру как можно позже, а то и вовсе упустят, почему-то караван пошел со скоростью самого медленного верблюда, и таким верблюдом являлись транспорты. Объяснить этот поступок глупостью не получится, поскольку слишком уж запредельная глупость потребуется, а Рожественский уж точно не был умственно отсталым. В чем же тогда дело? Может быть, транспорты везли какой-то столь важный груз, что без него нельзя было обойтись? Например, если эскадре не хватало угля для того, чтобы дойти до Владивостока, и транспорты понадобились именно в качестве углевозов, то все становится на свои места. Но, увы, это не так.
   В Российской империи была создана военная комиссия при Морском Генеральном штабе, которая подробнейшим образом изучила действия флота в Русско-японской войне. И вот что она пишет:
   «Адмирал Рожественский принужден был тащить за собой транспорты, пока был в походе, т. е. в случае прорыва через Корейский пролив не далее Шанхая или его ближайших окрестностей. Решение оставить при эскадре транспорты, имея в виду прорыв, ничем не может быть оправдано, тем более, что на транспортах этих не было никаких таких грузов, которые были жизненно необходимы для эскадры».[28]
   «…Положение, при котором эскадра занималась в бою прикрытием обслуживающих ее транспортов, причем главные силы флота приносились в жертву собственному своему снабжению, – более чем странно».[29]
   Обратите внимание, комиссия не нашла ни одной причины, оправдывающей или хотя бы объясняющей столь странное поведение Рожественского. Причем особую пикантность ситуации добавляет то, что один из транспортов вез пироксилин. Мало нам снарядов противника, так мы еще и огнеопасное вещество с собой прихватим!
   Чтобы не утруждать читателя долгим перечислением промахов, допущенных Рожественским, процитирую общий вывод, сделанный комиссией:
   «В действиях Начальника эскадры, как в ведении боя, так и в его подготовке, трудно найти хотя бы одно правильное действие. Подчиненные ему флагманы действовали вяло и без всякой инициативы. Адмирал Рожественский был человек сильной воли, мужественный, горячо преданный своему делу, умелый организатор снабжения и хозяйственной части, превосходный моряк, но лишенный малейшей тени военного таланта. Поход его эскадры от Петербурга до Цусимы беспримерен в истории, но в военных операциях он проявил не только отсутствие таланта, но и полное отсутствие военного образования и боевой подготовки – качества, которые он не сумел сообщить и своей эскадре».[30]
   Итак, все действия Рожественского признаны ошибочными, то есть командующий провалил все, что только можно. Зафиксируем этот момент. Он важен, но важно и то, в какой форме комиссия об этом говорит. Судите сами: сказано, что Рожественский и волевой, и мужественный человек, и хороший организатор. Но почему же он, обладая такими качествами, довел эскадру до тотального разгрома? Комиссия утверждает, что у него, оказывается, полностью отсутствует военное образование. А ведь это всем известная ложь, Рожественский был одним из лучших выпускников Петербургской Михайловской артиллерийской академии. Специальность – морской артиллерист.
   Комиссия пишет, что у него не было военной подготовки. Это тоже ложь. Рожественский участвовал в Русско-турецкой войне, много лет служил флагманским офицером на различных кораблях, командовал броненосцем и крейсером, стал начальником Главного морского штаба. В общем, со всех точек зрения человек он был заслуженный, опытный и прекрасно подготовленный. Зачем же комиссии потребовалось лгать, причем лгать столь нарочито неуклюже, рассказывая сказки про необразованность и некомпетентность Рожественского?
   Думаю, это сделано специально, чтобы все поняли: дело нечисто. Полагаю, что комиссия считала Рожественского сознательным саботажником, но прямо об этом написать не решилась. Последствия такого заявления были бы слишком опасными, ведь речь шла не о банальном предательстве.
   «Если бы я был на месте Никки, я бы немедленно отрекся от престола. В Цусимском поражении он не мог винить никого, кроме самого себя»[31], – писал в мемуарах великий князь Александр Михайлович. Разгром флота – это удар по Николаю II, и ниточки саботажа, если таковой имел место, конечно же, вели на самый верх. Мы знаем, что царя свергли в 1917 году. Тогда против Николая выступили первые лица государства, не исключено, что среди них были и великие князья. Ясно, что заговор созревал долго, и если на революцию 1905 года посмотреть как на «репетицию» Февраля-1917, то версия о саботаже во время Русско-японской войны выглядит еще более обоснованной.
   Между прочим, комиссия отмечает, что вся работа генерального штаба эскадры производилась лично Рожественским. Это важная деталь, ведь если адмирал сознательно вел эскадру к гибели, то он и должен был стремиться по максимуму замкнуть на себя принятие управленческих решений. Другие офицеры не должны быть в курсе его планов. То, что Рожественский подменил собой генеральный штаб, – это тоже косвенное свидетельство злонамеренности адмирала.

Военно-дипломатический совет у царя: документы против манипуляторов

   Но в рассуждениях «черных» пиарщиков есть слабое место, вот в него я и ударю.
   Вспомним эти рассуждения: Россия была разгромлена на море, что привело к поражению в войне, и после Цусимы ничего не оставалось, как заключать неравный мир. Разумеется, всё это подается вместе с потоками визгов в духе: «прогнивший царизм», «бездарные адмиралы», «позор» и т. д. Но мы эту тошнотворную пошлятину пропустим, разве мало мы ее слышали? Обратимся к сути.
   Итак, Цусима – это поражение. Верно? Верно.
   Россия подписала неравный мирный договор. Верно? Верно.
   Но как связаны эти два верных утверждения? Обратите внимание, обычно связующее звено подменяется пропагандистским криком. Практически никто не утруждает себя необходимостью продемонстрировать, как из первого вытекает второе. И уже это четко показывает, что перед нами самая натуральная манипуляция. Теперь давайте ее вскроем.
   Начнем с очевидного. Япония находится рядом с Маньчжурией, а основные силы России – очень далеко, и все снабжение русской армии обеспечивалось Транссибирской магистралью. В свою очередь японцы перебрасывают армии по морю, а это значит, что если удастся уничтожить японский флот, тем самым перерезав снабжение, то это автоматически приведет нашу страну к победе. Более того, Россия рассматривала возможность высадить войска на территории Японии и захватить Токио. Вторую Тихоокеанскую эскадру отправили на Дальний Восток именно для того, чтобы изменить ситуацию на море в пользу России, но свой путь она закончила Цусимой. Чего же добились японцы, победив в Цусимском сражении?
   1. Они не позволили перерезать свои морские коммуникации.
   2. Они обезопасили себя от угрозы российского десанта на самих Японских островах.
   Где здесь про поражение в войне России? Здесь только про то, что русские не высадятся у Токио, а японцы продолжат снабжение своих войск по морю. Но русские, как и раньше, продолжают перебрасывать свои армии по суше. То есть сохраняется статус-кво.
   Да, победить японцев «морским способом» не получилось, но это вовсе не означало, что других способов у России не осталось. Война шла за Маньчжурию и влияние в Корее, именно туда японцы высаживали свои армии, именно там происходили основные события, там обе стороны понесли практически все свои потери.
   Война была сухопутной, и, чтобы люди считали иначе, пропагандисты из кожи вон лезли и лезут до сих пор. Разумеется, ничего доказать они не способны, но сместить акценты восприятия войны им удалось, именно поэтому так непропорционально много уделяется внимания событиям на море.
   24 мая 1905 года, то есть после Цусимы, Николай II собрал военное совещание. В нем также приняли участие главнокомандующий Петербургского военного округа и войсками гвардии великий князь Владимир Александрович, генерал-адмирал великий князь Алексей Александрович, военный министр генерал Сахаров, управляющий Морским министерством адмирал Авелан, член Государственного совета генерал от инфантерии Рооп, командующий войсками Приамурского военного округа Гродеков, министр императорского двора Фредерикс, генерал от инфантерии государственный контролер Лобко, генерал-адъютант Гриппенберг (ранее командовал 2-й Маньчжурской армией), член Государственного совета генерал-адъютант Дубасов и наместник на Дальнем Востоке генерал-адъютант Алексеев.
   Следует ли немедленно сделать попытку заключить мир? Этот и некоторые другие вопросы царь вынес на обсуждение. Журнал совещания давно опубликован, и в том, чтобы ознакомиться с его содержанием, никаких трудностей нет. А здесь я приведу лишь несколько красноречивых отрывков.
   Военный министр Сахаров зачитал доклад о мерах, принятых для усиления армии, и сообщил ряд важных цифр.
   «В общем, при сравнении наших сил с японскими, можно сказать, что пехоты у нас в трех манчжурских армиях около 320 000 в 433 батальонах. Через неделю начнет прибывать 53-я пехотная дивизия, что даст еще около 14 тысяч. В июле у нас может быть сосредоточено до 500 000 штыков; у японцев теперь, по доставленным сведениям штабом главнокомандующего, против наших армий сосредоточено 288 батальонов. Численность батальонов больше наших, почему можно считать, что у них – около 300 000 штыков. В кавалерии мы в три раза сильнее японцев. В артиллерии мы им уступаем теперь лишь в количестве пулеметов, которые посылаются по мере изготовления, равно как и артиллерийские запасы… Что касается Владивостока и Приморской области, то главнокомандующий усилил там войска до 60 батальонов, из которых 40 составляют гарнизон Владивостока. Мелкие части он не принимает в расчет в своих соображениях. Из общего числа 385 000 японцев, о которых говорит главнокомандующий, надо считать, что около 300 000 расположены против трех манчжурских армий, а следовательно против Владивостока они могут отрядить корейскую армию в составе 80 тысяч. Таким образом, по мнению военного министра, нельзя признать, чтобы мы были слабее японцев, а вернее, что в общей численности мы в настоящее время почти сравнялись с ними по силам».[32]
   Генерал-адъютант Дубасов: «Наше движение на восток есть движение стихийное – к естественным границам; мы не можем здесь отступать, и противник наш должен быть опрокинут и отброшен. Для достижения этого надо посылать на театр действия самые лучшие войска. Что касается Владивостока, то его нетрудно взять с моря, и он более трех месяцев, вероятно, не продержится; но несмотря на это, войну следует продолжать, так как мы, в конце концов, можем и должны возвратить обратно все взятое противником. Финансовое положение Японии, конечно, хуже нашего: она делает последние усилия; наши же средства борьбы далеко не исчерпаны».[33]
   Генерал Рооп: «Я не могу согласиться с тем, чтобы немедленно просить мира. Попытка предложить мирные условия есть уже сознание бессилия. Ответ будет слишком тягостный. Заключение мира было бы великим счастьем для России, он необходим, но нельзя его просить. Надо показать врагам нашу готовность продолжать войну, и когда японцы увидят это, условия мира будут легче».[34]
   Великий князь Владимир Александрович: «Не на посрамление, не на обиду или унижение могу я предлагать идти, а на попытку узнать, на каких условиях мы могли бы говорить о прекращении кровопролитной войны. Если они окажутся неприемлемыми, мы будем продолжать драться, а не продолжать начатую попытку».[35]
   Если подводить итог различным заявлениям участников совещания, то видно, что речь шла о готовности начать дипломатический зондаж японских требований, но при этом подчеркивалось, что о поражении нашей армии нет и речи, а в случае чего война может быть продолжена Россией.
   Возможно, найдутся скептики, которые скажут, что рассуждения в «высоких кабинетах» – это одно, а люди, находившиеся непосредственно на полях сражений, смотрели на перспективы России совершенно иначе. Что ж, дадим слово Деникину. Будущий генерал, один из лидеров Белой гвардии участвовал в Русско-японской войне и в воспоминаниях так оценивал состояние русской армии:
   «5 сентября 1905 года в Портсмуте было заключено перемирие, а 14 октября состоялась ратификация мирного договора. Россия теряла права свои на Квантунь и Южную Маньчжурию, отказывалась от южной ветви железной дороги до станции Куачендзы и отдавала японцам южную половину острова Сахалин.
   Для нас не в конференции, не в тех или других условиях мирного договора лежал центр тяжести вопроса, а в первоисточнике их, в неразрешенной дилемме:
   Могли ли маньчжурские армии вновь перейти в наступление и одержать победу над японцами?
   Этот вопрос и тогда, и в течение ряда последующих лет волновал русскую общественность, в особенности военную, вызывал горячие споры в печати и на собраниях, но так и остался неразрешенным. Ибо человеческому интеллекту свойственна интуиция, но не провидение.
   Обратимся к чисто объективным данным.
   Ко времени заключения мира русские армии на Сипингайских позициях имели 446½ тысячи бойцов (под Мукденом – около 300 тысяч); располагались войска не в линию, как раньше, а эшелонированно в глубину, имея в резерве общем и армейских более половины своего состава, что предохраняло от случайностей и обещало большие активные возможности; фланги армии надежно прикрывались корпусами генералов Ренненкампфа и Мищенки; армия пополнила и омолодила свой состав и значительно усилилась технически – гаубичными батареями, пулеметами (374 вместо 36), составом полевых железных дорог, беспроволочным телеграфом и т. д.; связь с Россией поддерживалась уже не тремя парами поездов, как в начале войны, а 12 парами. Наконец, дух маньчжурских армий не был сломлен, а эшелоны подкреплений шли к нам из России в бодром и веселом настроении.
   Японская армия, стоявшая против нас, имела на 32 % меньше бойцов. Страна была истощена. Среди пленных попадались старики и дети. Былого подъема в ней уже не наблюдалось. Тот факт, что после нанесенного нам под Мукденом поражения японцы в течение шести месяцев не могли перейти вновь в наступление, свидетельствовал по меньшей мере об их неуверенности в своих силах.
   Но… войсками нашими командовали многие из тех начальников, которые вели их под Ляояном, на Шахэ, под Сандепу и Мукденом. Послужил ли им на пользу кровавый опыт прошлого? Проявил ли бы штаб Линевича более твердости, решимости, властности в отношении подчиненных генералов и более стратегического уменья, чем это было у Куропаткина? Эти вопросы вставали перед нами и естественно у многих вызывали скептицизм.
   Что касается лично меня, я, принимая во внимание все “за” и “против”, не закрывая глаза на наши недочеты, на вопрос – “что ждало бы нас, если бы мы с Сипингайских позиций перешли в наступление?” – отвечал тогда, отвечаю и теперь:
   – Победа!
   Россия отнюдь не была побеждена. Армия могла бороться дальше. Но… Петербург устал от войны более, чем армия. К тому же тревожные признаки надвигающейся революции, в виде участившихся террористических актов, аграрных беспорядков, волнений и забастовок, лишали его решимости и дерзания, приведя к заключению преждевременного мира».[36]

Почему «победитель» Порт-Артура покончил жизнь самоубийством

   Обращаясь к событиям Русско-японской войны, нельзя обойти молчанием оборону Порт-Артура. Не все знают, что командующий осадой крепости Ноги Марэсукэ по итогам своей победы решил покончить жизнь самоубийством. Ему было до смерти стыдно за бездарно и провально проведенную осаду. Император запретил ему делать сэппуку (харакири), но после смерти императора Ноги все-таки совершил самоубийство. У нас этот факт остается не просто малоизвестным, а еще и непонятным, ведь столетие бесконечного улюлюканья по поводу «победоносной Японии, разгромившей отсталый царизм» не прошло даром. Позором считают действия России, но никак не Японии, и уж тем более у нас удивляются, почему Ноги до такой степени низко оценивал свою победу у Порт-Артура. А между тем он абсолютно прав. Осада Порт-Артура – это поразительное головотяпство, провал и поражение японцев, а России невероятно повезло, что Ноги совершил столь вопиющий просчет.
   В результате гарнизон крепости не просто выполнил свою задачу, а многократно ее перевыполнил, добился грандиозного успеха. Когда, наконец, наша страна очнется от пропагандистского дурмана, именно такой взгляд восторжествует и у нас, а на Западе это знают давно и считают такой подход настолько банальным, что известный военный историк Лиддел Гарт пишет об этом буквально одной строкой как о самоочевидной вещи. Приведу в доказательство известную цитату:
   Итак, осада Порт-Артура названа ловушкой для японцев, и они в нее попали. Почему? Начнем с того, что Лиддел Гарт упомянул Седан. Речь идет о событиях Франко-прусской войны, когда французская армия, потерпевшая поражение близ этого города, попыталась укрыться в самом Седане. Всего в город вошло около 100 тысяч французов, однако очень быстро эта гигантская сила сдалась, не выдержав артиллерийского обстрела со стороны противника, хотя город был хорошо укреплен, там были фортификационные сооружения с крепостными орудиями.
   За все время сражения, включая бои у Седана, Пруссия потеряла немногим больше 2 тысяч убитыми, а также менее 7 тысяч ранеными и пропавшими без вести. Но этого оказалось достаточно, чтобы выиграть сражение, а вместе с ним и всю войну.
   Теперь смотрим на ситуацию в Порт-Артуре. Отметим, что линия фортов проходила сравнительно недалеко от города, например некоторые сооружения находились всего-то в 1,6 км от его центра. Это привело к тому, что японцы с самого начала смогли вести обстрел Порт-Артура. Напомню, что французы отступили в Седан числом в 100 тысяч человек (у противника было около 215 тысяч), а гарнизон крепости Порт-Артура насчитывал около 40 тысяч человек, и вместе с моряками общее число защитников достигало примерно 50 тысяч. Есть и еще одна интересная деталь. Во время Японо-китайской войны 1894–1895 годов именно генерал Ноги был командующим пехотной бригадой, которая за один день взяла Порт-Артур, обороняемый китайцами. Возможно, это обстоятельство тоже сыграло свою роль, когда спустя 10 лет Ноги вновь подошел к Порт-Артуру, но уже с целой армией. К вопросу о том, сколько у него было солдат, мы вернемся чуть позже, но ясно, что значительно больше, чем у русских.
   Возможность обстреливать город и перевес в численности позволяли японскому командованию рассчитывать на повторение Седана. Но как мы знаем, крепость выдержала затяжную осаду. Для Японии буквально каждый день и каждый солдат были на счету, ведь потери надо считать не по абсолютному значению, а по доле от мобилизационного потенциала. И вот в таких условиях как ведут себя японцы у Порт-Артура?
   19 августа 1904 года начался первый штурм города. Японцы понесли тяжелые потери, но Порт-Артур не взяли. Уже на этом этапе стало ясно, что никакого Седана не получилось. Что же тогда следовало делать японцам? Им надо было оставить идею захвата города путем штурма, держать Порт-Артур в осаде, а высвободившиеся значительные силы направить против русских армий в Маньчжурии. Гарнизон Порт-Артура находился в более выгодном положении по сравнению с противником благодаря фортам, но если бы защитники предприняли попытку прорваться, то им пришлось бы выйти из крепости. В этом случае русские лишались бы преимущества, и даже, наоборот, теперь уже сами попадали бы в положение атакующих укрепления неприятеля. Вместе с тем понятно, что блокированный город обречен слабеть, подкреплений нет, продовольствие постепенно заканчивается, нехватка витаминов вызывает цингу (так оно в реальности и произошло), сами условия осажденной крепости способствуют распространению и других болезней. То есть японцы могли взять город измором и малой кровью, но генерал Ноги принял иное решение.
   После поражения первого штурма Ноги получил подкрепление и начал готовиться ко второму штурму. Между прочим, в это время шло сражение под Ляояном. Японцам очень бы пригодилась поддержка Ноги, но он был занят Порт-Артуром, причем до такой степени, что 19 сентября японцы вновь пошли в атаку, опять понесли серьезные потери и снова цели не достигли.
   Ну, может быть, хотя бы сейчас Ноги одумается, остановится и прекратит делать уже очевидные глупости? Положение для Японии постепенно становилось непростым. Выяснилось, что японские военные аналитики ошиблись и пропускная способность Транссиба оказалась значительно выше, чем они оценивали накануне войны. Русская армия крепла на глазах, и быстрее, чем ожидалось. И вот 5 октября началось наступление Куропаткина у реки Шахэ. Ноги в это время усиленно готовится к очередному штурму, ведутся масштабные саперные работы, подтягиваются мощные гаубицы, продолжаются обстрелы города. Между тем на Шахэ идет рубка, чаша весов колеблется, а сражение заканчивается лишь 18 октября без явного победителя. Японцам очень бы пригодились солдаты Ноги, но они увязли у стен Порт-Артура, им не до чего.
   30 октября после трехдневной артподготовки Ноги в третий раз идет на приступ, и с тем же самым печальным для себя результатом. В ноябре Ноги получает очередное подкрепление, и в конце месяца (26-го числа) состоялся четвертый штурм города, на этот раз с двух сторон. А Порт-Артур снова устоял. Я себе представляю моральное состояние генерала Ноги. Вот это позор так позор. Три месяца целая армия, получающая при этом пополнения, заваливающая город снарядами и своими трупами, ничего сделать не может. После четырехкратного позора Ноги меняет тактику. Думаете, он хотя бы сейчас сделал то, что должен был сделать с самого начала? Думаете, он прекратил бросать своих солдат в бесконечную мясорубку? Как бы не так. Ноги теперь решил сосредоточить главный удар в направлении горы Высокая. С нее была видна порт-артурская гавань, и ее захват позволял японцам четко корректировать огонь своих батарей.
   Последующие битвы за Высокую не классифицируются как штурмы Порт-Артура, однако они по степени ожесточенности и числу задействованных солдат и потерь не уступят полноценному штурму. 5 декабря японцы взяли все-таки высоту, и это предрешило судьбу города, но он, как известно, сдался не сразу. Японцы продолжали непрерывные обстрелы, разрушили значительную часть важных укреплений, а потом вновь атаковали город с двух сторон. Вот только здесь была поставлена точка в обороне Порт-Артура. После чего Ноги двинулся на подмогу своим, что сыграло свою роль в сражении под Мукденом, но это произошло лишь спустя семь месяцев после первых боев у Порт-Артура.
   Японский блицкриг провалился, русская армия добилась стратегической победы, так что поражение у Порт-Артура на самом деле надо считать победой. Уже отсюда понятно, что Ноги воевал бездарно, и у него были все основания сгорать от стыда, а уж если мы посмотрим, какой ценой была достигнута его «победа», то становится понятно и то, почему он покончил жизнь самоубийством.
   Так какими же возможностями располагал Ноги и как он ими распорядился? Сначала сделаю небольшое отступление. Когда человека ловят на крупном вранье, то обычно ему в дальнейшем не верят. Всё, это самодискредитация. С чисто формальной точки зрения такой подход неверен, ведь и лжец может говорить правду, так что если кто-то крупно солгал в одном, это еще не означает, что он солжет в другом. Тем не менее факт прошлой лжи надо учитывать, поскольку она характеризует личность. То же самое и с государственными системами. Если про какое-то государство известно, что оно занимается фальсификацией статистики, и это четко доказано, то стоит ли доверять очередной порции данных, которые такое государство предоставляет? Вопрос почти риторический.
   Это я все к тому говорю, что в октябре 1894 года во время Японо-китайской войны состоялось крупное сражение у реки Ялу под Цзюляньчэном (10 тысяч японцев против 15 тысяч китайцев). Оно шло несколько дней, носило упорный характер, применялась артиллерия. Одним из тяжелых этапов сражения была битва за гору Хуэршань, которую защищали 2 тысячи китайцев. Лишь после четырехчасового сопротивления китайцы отступили под натиском японских войск, насчитывавших на этом участке более 5 тысяч человек. Были и другие явно кровопролитные эпизоды, например переправа японцев и китайская контратака, в которой участвовало 6 тысяч человек. Сражение в целом закончилось победой Японии, которая официально объявила, что в ходе ВСЕЙ битвы погибло ЧЕТЫРЕ японца. Повторяю, четыре человека, а не 4 тысячи или хотя бы 400.
   Ну и как это понимать? Это отчет о потерях в крупном сражении, с 25 тысячами участников или рассказ о поножовщине в ресторане между двумя подвыпившими компаниями хулиганов? Это бред, в который поверить невозможно, и даже непонятно, на кого он рассчитан. Так что и к японским данным, касающимся Русско-японской войны, я бы относился с большим недоверием.
   Между прочим, уже во время Русско-японской войны, 25 сентября 1904 года после сражения под Ляояном в МИД России поступила телеграмма от Павлова, дипломата, занимавшегося разведывательной деятельностью на Дальнем Востоке:
   «…18-го сентября в Токио доставлено десять тысяч деревянных ящиков, заключающих пепел от сожженных трупов японских солдат, убитых под Ляояном; ящики будут раздаваться родственникам убитых, о чем было опубликовано официальное объявление…»[38]
   Итак, только убитыми японцы потеряли 10 тысяч человек, между тем до сих пор считается, что при Ляояне их потери убитыми составили лишь 5431 человека.
   Впрочем, вернемся к Порт-Артуру. В разных источниках разброс сведений очень значителен и фигурируют совершенно несопоставимые цифры. Впрочем, собирая данные воедино и оперируя наиболее часто встречающимися цифрами, получаем следующую картину.
   «Защитники крепости длительное время сковывали крупные силы противника (около 200 тысяч человек) и практически весь японский флот. Японцы потеряли в борьбе за Порт-Артур в общей сложности более 110 тысяч человек и 15 боевых кораблей. 16 кораблей получили серьезные повреждения».[39]
   Есть от чего вспороть себе живот.

Кто и как оболгал героя Порт-Артура

   «Но, черт возьми, геройская оборона Порт-Артура завершилась предательством Стесселя», – с горечью скажет оппонент. Действительно, его фамилию в любом тексте сопровождают хлесткие характеристики: «трус, бездарность, предатель». Стесселя до сих пор винят во всех мыслимых и немыслимых грехах, и от бесконечного повторения эти выпады превратились в самоочевидную истину. Но что если в данном случае мы имеем дело с известным принципом, согласно которому ложь, повторенная тысячу раз, становится правдой?
   Суд по делу о Порт-Артуре приговорил Стесселя к расстрелу, и это обстоятельство обычно считают достаточным доказательством предательства, бездарности и трусости генерала. Но о том, что суды ошибаются, знают все. Все слышали и такое понятие, как «заказное решение суда», так почему бы не поставить под сомнение действия судей начала XX века? Тем более что для этого есть масса оснований.
   Начнем с того, что Стессель, участник Русско-турецкой войны, потом воевал в Китае во время «Боксерского восстания», имел награды. Ни в трусости, ни в бездарности не замечен. В Порт-Артуре был ранен в голову, но командования не сдал. Более того, когда японцы стали постепенно обкладывать город, он получил письменное предписание от Куропаткина покинуть Порт-Артур. Стессель отказался и обратился к Куропаткину с просьбой позволить ему и дальше руководить обороной. Вы будете смеяться, но потом именно этот факт поставили Стесселю в вину. Сказали, что он не подчинился приказу и «самопроизвольно» остался в крепости. Здесь на ум сразу приходит фраза из фильма «О бедном гусаре замолвите слово»: «Я еще понимаю, когда самозванец на трон. Но самозванец на плаху?»
   На этом фантасмагория не заканчивается. Любой, кто прочитает приговор Верховного военно-уголовного суда по делу о сдаче крепости Порт-Артур, будет удивлен формулировками. Сначала Стесселя приговаривают к расстрелу. Потом этот же суд в том же самом документе обращается к царю с ходатайством смягчить наказание до 10 лет заточения. А мотивирует свою просьбу тем, что крепость «выдержала под руководством генерал-лейтенанта Стесселя небывалую по упорству в летописях военной истории оборону»[40], а также тем, «что в течение всей осады генерал-лейтенант Стессель поддерживал геройский дух защитников крепости».[41]
   Что же мы видим? «Предатель» руководит обороной, да так, что она поражает своим упорством. «Трус» успешно поддерживает геройский дух защитников! Согласитесь, что-то тут не так.
   Идем дальше. Известно, что Стессель был помилован Николаем II. Этот факт, кстати, используют в качестве «доказательства» неадекватности царя. Грубо говоря, Стессель – предатель, а Николай – дурак и размазня, предателя помиловавший. Но вот телеграмма участника обороны Порт-Артура штабс-капитана Длусского в адрес Стесселя: «От души поздравляю с освобождением своего любимого боевого начальника». А вот что пишет другой артурец, командир судна «Силач» Балк: «Вспоминая боевое время, сердечно поздравляю Вас с милостью государя императора». Я привел лишь два свидетельства, но их гораздо больше. В те годы отнюдь не все считали Стесселя предателем.
   Теперь переходим непосредственно к решению суда. Следственная комиссия, разбиравшая порт-артурское дело, нашла в действиях Стесселя признаки целого вороха преступлений, и обвинение состояло из множества пунктов. Однако на суде оно почти полностью развалилось, съежившись до трех тезисов:
   1) сдал крепость японским войскам, не употребив всех средств к дальнейшей обороне;
   2) бездействие власти;
   3) маловажное нарушение служебных обязанностей.[42]
   Под «бездействием власти» подразумевалось следующее. В Порт-Артуре генерал-лейтенант Фок в насмешливом тоне критиковал действия не подчиненных ему лиц, а Стессель этого не пресек. За это «бездействие власти» Стесселю потом дали месяц гауптвахты. Третий пункт назван маловажным самим же судом, так что его даже рассматривать не будем. Остается лишь один пункт, причем смотрите внимательно формулировку – тут нет ничего про трусость, бездарность, некомпетентность или предательство.
   Вместе с тем считается, что Стессель принял решение о капитуляции вопреки мнению других офицеров, причем в обществе до сих пор бытует убеждение, что крепость могла еще долго держаться. Одного такого проступка действительно достаточно, чтобы заслужить смертную казнь. Вот с этим мы сейчас и разберемся.
   Незадолго до падения крепости состоялся военный совет, на котором обсуждалось сложившееся положение. Что говорили офицеры, зафиксировано в журнале заседания, и этот документ давно обнародован.
   Любой может убедиться, что на совете происходили весьма странные вещи. Один за другим офицеры подробно описывали отчаянное положение крепости, долго объясняли, почему держаться невозможно, но тем не менее призывали продолжать оборону.
   Вот характернейшие примеры:
   • подполковник Дмитревский: «Обороняться можно еще, но сколько времени, неизвестно, а зависит от японцев… Средств для отбития штурмов у нас почти нет»;[43]
   • генерал-майор Горбатовский: «…Мы очень слабы, резервов нет, но держаться необходимо и притом на передовой линии…»[44]
   Уверяю вас, большинство участников заседания рассуждали в том же духе. Впрочем, на самом деле в этом нет ничего удивительного. Просто никто не хочет прослыть трусом, никто не хочет попасть в ситуацию, когда на него укажут пальцем как на человека, который предлагал сдаваться. В какой-то степени подчиненные подставляли своего командира, который прекрасно видел, что обороняться нечем, а ответственность за непопулярное решение будет лежать только на нем.
   Между тем абсолютное большинство нижних чинов защитников Порт-Артура под конец осады болели цингой. На этот счет есть данные в материалах следствия.[45] Там же приведены и показания генерал-майора Ирмана о том, что за день до падения крепости на западном фронте снарядов для орудий большого калибра не было вообще.[46] Немногим лучше обстояли дела на Восточном фронте, где, по свидетельству генерал-лейтенанта Никитина, в среднем было по 10–12 снарядов на полевое орудие[47], то есть на несколько минут стрельбы. Причем к этому времени японцы захватили практически все мало-мальски серьезные русские укрепления. Кроме того, в руках японцев уже была важная высота – гора Высокая, за которую долгое время шли ожесточенные сражения. Захватив и оборудовав на ней наблюдательный пункт, японцы смогли корректировать огонь своей артиллерии и начали топить корабли русской эскадры, которая находилась в Порт-Артуре. Всего защитников крепости оставалось около 10–12 тысяч человек, а госпитали были переполнены больными и ранеными. Между прочим, Стессель потом заявил, что японцы в августе 1904 года через своих парламентеров сказали, что если крепость будет взята с бою, то японские начальники не ручаются за зверство своих войск и возможность повальной резни.
   Оценив ситуацию, Стессель понял: вскоре японцы сообразят, что у русских больше не осталось возможностей для сопротивления. В этих условиях придется принять любое решение, которое продиктует победитель. Стессель, не тратя время на формальности, на сбор еще одного военного совета, сыграл на опережение, направив японцам предложение начать переговоры о капитуляции и тем самым добившись относительно почетных условий сдачи.
   Кстати, впоследствии при Главном управлении Генерального штаба была создана Военно-историческая комиссия, которая подробнейшим образом изучила опыт Русско-японской войны. Результаты ее работы опубликованы до 1917 года, и вот как военные аналитики тех времен оценивают положение Порт-Артура накануне капитуляции:
   «Изложение событий 19 декабря показывает, что в этот день японцы одержали крупный успех: на Восточном фронте оставленная нами Китайская стена и упорно оборонявшееся Орлиное гнездо перешли в их руки, на Западном фронте они овладели первой оборонительной линией и оттеснили оборонявшие ее войска к Лаотешаню. Таким образом, к закату солнца 19 декабря линия обороны на Восточном фронте приняла положение, чрезвычайно неблагоприятное для обороны крепости».[48]
   Но может быть, потеряв первую линию обороны, защитники Порт-Артура могли укрепиться на второй? Причем была еще и третья линия. Снова смотрим выводы комиссии:
   «Взятие Большого орлиного гнезда поставило вторую оборонительную линию в такое положение, что держаться на ней было почти невозможно. …Последовавшее в ночь на 20 декабря очищение Малого орлиного гнезда, Куропаткинского люнета, батареи лит Б., Залитерной батареи и Китайской стены до укрепления № 2 вновь изменило положение линии Восточного фронта еще более к худшему… Вследствие этого положение третьей оборонительной линии сделалось чрезвычайно тяжелым, так как теперь участки ее могли поражаться с Залитерной батареи и с высот между этой батареей и укреплением № 2 не только фронтальным, но и тыльным огнем».[49]
   По сути, комиссия оправдала действия Стесселя. Но если он не виноват, то возникают вопросы: кто и как слепил позорную ложь о Стесселе, кто его оклеветал и почему решение суда оказалось столь несправедливым? Если говорить о подготовке общественного мнения, то здесь важную роль сыграл Ножин, автор книги «Правда о Порт-Артуре». Оттуда общественность и почерпнула «всю правду» о Стесселе.
   Ножин – весьма интересная личность, так сказать, хрестоматийный поборник «свободы слова». Он был военным корреспондентом в Порт-Артуре, делал репортажи с места событий. И все бы ничего, если бы не одна деталь: его заметки содержали важную военную информацию, которая попадала японцам в руки. Ножин писал о том, насколько эффективен огонь японцев по нашим укреплениям, отмечал, какими силами выходят русские корабли на рейд, в какое время возвращаются. Рассказывал, кто командует различными участками обороны, описывал тактику боя защитников Порт-Артура. Спрашивается, кому нужна такая информация? Русские солдаты и офицеры и так без всякого Ножина знают, как они воюют. А японцам, которые имели доступ к прессе и читали газету, это бы помогло. Думаю, что в Великую Отечественную войну за аналогичные очерки из осажденной Одессы, Севастополя или блокадного Ленинграда деятеля, подобного Ножину, задержали бы как немецкого шпиона и расстреляли бы в два счета. И дело тут не в пресловутой «кровожадности сталинского режима», а в соблюдении самых элементарных правил информационной безопасности.
   Так вот Стессель решил пресечь бурную деятельность этого журналиста, приказав его арестовать. Как ни странно, задача оказалась очень сложной. Ножин вдруг каким-то чудесным образом исчез из осажденного города. Вырваться можно было только по морю, а по настоянию Стесселя вышло распоряжение не брать Ножина на корабли, так что ловкому журналисту удалась штука почище фокусов Дэвида Копперфильда. Впрочем, чудес не бывает, просто у Ножина оказались могущественные покровители: контр-адмиралы Иван Константинович Григорович и Михаил Федорович Лощинский. Они организовали бегство Ножина из города, использовав для этой цели военный корабль! Сначала журналиста тайно переправили на канонерку «Отважный», эту «почетную» миссию возложили на морского офицера Бориса Петровича Дудорова. А потом на миноносце «Расторопный» Ножина вывезли в китайский город Чифу. Миноносец впоследствии еще и взорвали. Все это наводит на мысли о предательстве. Да, приходится с горечью признавать, что в Порт-Артуре все-таки были предатели, но не Стессель, а другие люди.
   Здесь уместно привести свидетельство участника обороны Порт-Артура фон Эссена:
   «…Но кто здесь главное зло и более всех против меня восстановлен, это командир порта адмирал Григорович, мой бывший ст[арший] офицер на “Корнилове”, с которым я поругался окончательно, так как мне противна была его трусость, и я не мог ему не высказать однажды, когда он, после того, как я посланный Ухтомским в бухту Тахэ обстреливать неприятельские батареи, попал на мину и взорвался, упрекал меня в моем будто бы неумении управлять кораблем и моей неосмотрительности. Тогда я, возмутившись, сказал ему, что хорошо рассуждать, сидя забившись в блиндаж в безопасности, а что если он высказывает свое мнение, то мне на его мнение наплевать, я им нисколько не дорожу. С тех пор он мне во всем старался пакостить, но вообще неудачно, так как все воочию увидели, какой он трус, и никто к нему, начиная с офицеров и кончая последним мастеровым, ничего, кроме презрения, не чувствует. Вообще, надо же было набрать в Артур таких начальников!»[50]
   Давайте внимательно присмотримся к тому, как сложилась дальнейшая судьба тех, кто организовал Ножину бегство. Предлагаю провести проверку «февралем» и «октябрем». Суть метода в следующем. Революционерам свойственно после победы проводить кадровую чистку и расставлять своих людей на важные посты. Вот в такие исторические моменты и выясняется, кто чего стоит, кто защитник законной власти, а кто ее враг. Лощинский умер в 1908 году, так что к нему «тест на революционность» не применим. А вот карьера Дудорова после Февральской революции резко пошла вверх. Он стал первым помощником морского министра и контр-адмиралом.
   С Григоровичем ситуация занятнее. Это вообще интересный человек, с весьма широким полем деятельности. Находился на военно-дипломатической работе в Великобритании. Был начальником штаба Черноморского флота в неспокойные дни первой революции. В 1911–1917 годах он – морской министр. Нетрудно заметить, что годы, предшествовавшие «февралю», – это период, когда именно Григорович стоял во главе морских сил Российской империи, а сразу после «февраля» был отправлен в отставку. То есть он все-таки сторонник законной государственной власти? Не будем торопиться, впереди еще тест на «октябрь», и для всех, кто учился в школе в СССР, слово «октябрь» и слова «матросы», «флот» неразделимы. Напомню, что сразу после «февраля» реальной властью на Балтийском флоте стал «матросский» комитет «Центробалт», во главе которого стоял большевик Павел Ефимович Дыбенко. Ясно, что такая мощная организация не появляется в одночасье. Очевидно, что подготовительная революционная работа ведется задолго до формального часа X. Значит, Григорович по долгу службы должен был сделать все для борьбы с революцией. Простое соблюдение своих служебных обязанностей автоматически превратило бы его в злейшего врага революционеров. И вот пришли к власти большевики, и что же они сделали с Григоровичем? Что такое красный террор, мы знаем. Также прекрасно знаем судьбу поколения Григоровича, людей его уровня. Такие, как он, в массе своей составляли Белое движение либо при первой же возможности бежали из Советской России, а очень многих из тех, кто не успел спастись, ставили к стенке и сажали в тюрьмы.
   В случае Григоровича картина совершенно иная. Да, при большевиках он никаких заметных постов не занимал, но его, царского морского министра (!), не расстреляли и не посадили. И это в то время, когда за куда меньшие «проступки» ставили к стенке. При советской власти Григорович работал в Петроградском отделении Главного управления Единого государственного архивного фонда, был сотрудником Морской исторической комиссии, потом недолго находился в штате Морского архива. В 1920-х годах Григоровичу разрешили эмигрировать. Перебравшись во Францию, он спокойно дожил свой век и умер в 1930 году в возрасте 77 лет. Непохоже, чтобы Григорович и большевики были злейшими врагами. Есть над чем задуматься, не правда ли?
   Измена в Российской империи завелась давно, в 1917-м она лишь вышла наружу. Упомянутый выше морской министр Григорович в дни Февральской революции заявил, что болен и ничего предпринимать не намерен. Этого преступного бездействия достаточно, чтобы его причислить по меньшей мере к тем, кто сочувствовал идее свержения власти. Но есть и свидетельство прямой помощи Григоровича мятежникам. Процитирую генерала Головина:
   «К вечеру первого дня восстания [12 марта (27 февраля)] в непосредственном распоряжении генерала Хабалова (командовавшего войсками Петроградского военного округа) оставалось верными Царскому правительству всего 1500–2000 человек. Решено было занять этими войсками Зимний дворец и там, “если нужно, то погибнуть за монархию под Императорским Штандартом”. В дворцовом здании войска расположились в коридорах нижнего этажа и во дворе. Но здесь возникло совершенно неожиданное препятствие.
   Управляющий дворцом, ген. Комаров, опасаясь, что здание и обстановка дворца могут пострадать в случае боя, просил ген. Хабалова вывести войска. Немного погодя во дворец прибыл Великий Князь Михаил Александрович, который поддержал настояния ген. Комарова и потребовал удаления войск из Зимнего дворца ввиду того, что они навлекут на дворец опасность. Тогда решено было перейти в здание Адмиралтейства, расположение которого среди площадей было столь же удобно для обороны, как и здание Зимнего дворца. Но во время этого перехода часть верных солдат ушла; согласно свидетельству очевидца, вывод их из Зимнего дворца произвел на солдат тягчайшее моральное впечатление.
   Однако на этом не кончились злоключении оставшихся верными Царскому правительству войск. На следующий день “около 12 часов 28 февраля (13 марта н. ст.) остатки оставшихся еще верными частей, в числе 4 рот, 1 сотни, 2 батарей и пулеметной роты были по требованию морского министра выведены из Адмиралтейства, чтобы не подвергнуть разгрому здание…”»[51]
   Итак, именно морской министр, то есть Григорович, потребовал вывести остатки верных монархии частей из Адмиралтейства.
   Изложенные факты заставляют предположить, что Стессель стал жертвой интриги людей, которые уже в то время взяли курс на подрыв государственной власти в России. Стесселя приговорили к смертной казни, чтобы вывести из-под удара настоящих предателей.
   Кстати, знаете, кто судил Cтесселя? В числе судей был Николай Владимирович Рузский, то есть именно тот человек, который впоследствии был одним из главных участников свержения Николая II. Cтессель вместе с Гучковым и Шульгиным присутствовал при «отречении» царя. А знаете, кто на суде представлял обвинение? Александр Михайлович Гурский, которого потом Временное правительство назначило председателем Главного военного суда. Думаю, что дальнейшие комментарии излишни.

Царская Россия: рывок к мировому господству

   Даже для наиболее развитых стран мира начало XX века – это все еще период «угля, паровозов и стали», впрочем, роль нефти уже достаточно велика. Поэтому цифры, характеризующие ситуацию в этих сферах, носят основополагающий характер. Итак, добыча каменного угля: 1909 год – 23365,9 тысячи тонн, 1913 год – 31240,0 тысячи тонн, рост – 33,7 %. Производство нефтепродуктов: 1909 год – 6307,9 тысячи тонн, 1913 год – 6618,4 тысячи тонн, рост – 4,9 %. Выплавка чугуна: 1909 год – 2871,4 тысячи тонн, 1913 год – 4635,0 тысячи тонн, рост – 61,4 %. Выплавка стали: 1909 год – 3132,2 тысячи тонн, 1913 год – 4918,0 тысячи тонн, рост – 57,0 %. Производство проката: 1909 год – 2667,9 тысячи тонн, 1913 год – 4038,6 тысячи тонн, рост – 51,4 %.
   Производство паровозов: 1909 год – 525 штук, 1913 год – 654 штуки, рост – 24,6 %. Производство вагонов: 1909 год – 6389 штук, 1913 год – 20 492 штуки, рост – 220,7 %.
   В целом статистика показывает, что в период 1909–1913 годов заметно увеличилась стоимость фондов промышленности. Здания: 1909 год – 1656 миллионов рублей, 1913 год – 2185 миллионов рублей, рост – 31,9 %. Оборудование: 1909 год – 1385 миллионов рублей, 1913 год – 1785 миллионов рублей, рост – 28,9 %.
   Что касается ситуации в сельском хозяйстве, то общий сбор хлебов (пшеница, рожь, ячмень, овес, кукуруза, просо, гречиха, горох, чечевица, полба, бобы) составил в 1909 году – 79,0 миллионов тонн, 1913 году – 89,8 миллиона тонн, рост – 13,7 %. Причем в период 1905–1914 годов на долю России приходилось 20,4 % мировых сборов пшеницы, 51,5 % ржи, 31,3 % ячменя, 23,8 % овса.
   Но, может быть, на этом фоне резко возрос и экспорт хлебов, в результате чего уменьшилось внутреннее потребление? Ну что ж, проверим старый тезис «не доедим, но вывезем» и посмотрим показатели вывоза. 1909 год – 12,2 миллиона тонн, 1913 год – 10,4 миллиона тонн. Экспорт сократился.
   Кроме того, на Россию приходилось 10,1 % от мирового производства свекловичного и тростникового сахара. Абсолютные цифры выглядят так. Производство сахара-песка: 1909 год – 1036,7 тысячи тонн, 1913 год – 1106,0 тысяч тонн, рост – 6,7 %. Сахар-рафинад: 1909 год – 505,9 тысячи тонн, 1913 год – 942,9 тысячи тонн, рост – 86,4 %.
   Чтобы охарактеризовать динамику стоимости фондов сельского хозяйства, приведу следующие цифры. Хозяйственные строения: 1909 год – 3242 миллиона рублей, 1913 год – 3482 миллиона рублей, рост – 7,4 %. Оборудование и инвентарь: 1909 год – 2118 миллионов рублей, 1913 год – 2498 миллионов рублей, рост – 17,9 %. Скот: 1909 год – 6941 миллион рублей, 1913 год – 7109 миллионов рублей, рост – 2,4 %.
   Важную информацию по ситуации в дореволюционной России можно найти у А.Е. Снесарева. Его свидетельство тем более ценно, если учесть, что он – враг «прогнившего царизма». Об этом можно судить по фактам его биографии. Царский генерал-майор в октябре 1917 года становится генерал-лейтенантом, при большевиках руководит Северо-Кавказским военным округом, организовывает оборону Царицына, занимает должность начальника Академии генштаба РККА, становится Героем труда. Конечно, период репрессий 1930-х не обходит его стороной, но приговор к расстрелу заменяют сроком в лагере. Впрочем, Снесарева освобождают досрочно, и это лишний раз показывает, что он человек – для советской власти не чужой. Так вот Снесарев в книге «Военная география России» оперирует следующими данными, относящимися к началу XX века.
   Количество собранного хлеба и картофеля на одного человека в пудах: США – 79; Россия – 47,5; Германия – 35; Франция – 39. Число лошадей в тысячах: Европейская Россия – 20 751; США – 19 946; Германия – 4205; Великобритания – 2093; Франция – 3647. Уже по этим цифрам видна цена расхожим штампам о «голодающих» крестьянах и о том, как им «не хватало» лошадей в хозяйстве. Здесь стоит добавить и данные крупного западного эксперта профессора Пола Грегори из его книги «Экономический рост Российской империи (конец XIX – начало XX века). Новые подсчеты и оценки». Он отмечал, что между 1885–1889 и 1897–1901 годами стоимость зерна, оставленного крестьянами для собственного потребления, в постоянных ценах выросла на 51 %. В это время численность сельского населения увеличилась лишь на 17 %.
   Конечно, в истории многих стран немало примеров, когда экономический подъем сменялся стагнацией и даже упадком. Россия не исключение, и это дает широкий простор для тенденциозного подбора фактов. Всегда есть возможность надергать цифр кризисного периода или, напротив, воспользоваться статистикой, относящейся к нескольким наиболее успешным годам. В этом смысле полезно будет взять период 1887–1913 годов. Он был отнюдь не простым. Тут и сильный неурожай 1891–1892 годов, и мировой экономический кризис 1900–1903 годов, и дорогостоящая Русско-японская война, и массовые забастовки, и масштабные боевые действия во время «революции 1905–1907 годов», и разгул терроризма.
   Так вот, как отмечает доктор исторических наук Л.И. Бородкин в статье «Дореволюционная индустриализация и ее интерпретации», в 1887–1913 годов средний темп промышленного роста составил 6,65 %. Это выдающийся результат, но критики «старого режима» утверждают, что Россия в период правления Николая II все больше отставала от первой четверки самых развитых стран мира. Они указывают, что прямое сравнение темпов роста между экономиками разных масштабов некорректно. Грубо говоря, пусть размер одной экономики составляет 1000 условных единиц, а другой – 100, при этом рост – 1 % и 5 % соответственно. Как видим, 1 % в абсолютных показателях равен 10 единицам, а 5 % во втором случае лишь пяти единицам.
   Верна ли такая модель для нашей страны? Чтобы ответить на этот вопрос, воспользуемся книгой «Россия и мировой бизнес: дела и судьбы. Альфред Нобель, Адольф Ротштейн, Герман Спитцер, Рудольф Дизель» под общей редакцией В.И. Бовыкина и статистико-документальным справочником «Россия 1913 год», подготовленным в РАН Институтом Российской истории.
   Действительно, накануне Первой мировой войны Россия производила промышленной продукции в 2,6 раза меньше Великобритании, в три раза меньше, чем Германия, и в 6,7 раза меньше, чем США. А вот как в 1913 году распределились пять стран по долям в мировом промышленном производстве: США – 35,8 %, Германия – 15,7 %, Великобритания – 14,0 %, Франция – 6,4 %, Россия – 5,3 %. И здесь на фоне первой тройки отечественные показатели выглядят скромно. Но правда ли то, что Россия все больше отставала от мировых лидеров? Нет, неправда. За период 1885–1913 годов отставание России от Великобритании уменьшилось втрое, от Германии – на четверть. По абсолютным валовым показателям промышленного производства Россия почти сравнялась с Францией.
   

notes

Примечания

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

48

49

50

51

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →