Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

«Тирамису» по-итальянски означает «вознеси меня».

Еще   [X]

 0 

Всем любимым посвящаю (Лесная-Лыжина Елена)

По разному можно писать о любви. Елена Лыжина нашла свой стиль: безжалостная откровенность. Так умела писать Марина Цветаева. Без кокетства, без пошлости. Поэтов нельзя сравнивать: слишком все индивидуально, слишком лично. Но стихи Елены Лыжиной вряд ли оставят кого-нибудь равнодушными. Потому что за поэтическими строчками – судьба…

Год издания: 2014

Цена: 69.9 руб.



С книгой «Всем любимым посвящаю» также читают:

Предпросмотр книги «Всем любимым посвящаю»

Всем любимым посвящаю

   По разному можно писать о любви. Елена Лыжина нашла свой стиль: безжалостная откровенность. Так умела писать Марина Цветаева. Без кокетства, без пошлости. Поэтов нельзя сравнивать: слишком все индивидуально, слишком лично. Но стихи Елены Лыжиной вряд ли оставят кого-нибудь равнодушными. Потому что за поэтическими строчками – судьба…


Елена Викторовна Лесная-Лыжина Всем любимым посвящаю… Стихи

Елена Лесная-Лыжина о себе


   Я родилась 13 февраля 1976 года в г. Орске Оренбургской области. В детском саду училась читать и писать стихи, подражая «Деду Мазаю и зайцам» Н. Некрасова. На лето уезжала в старый город к деду. Каталась на качелях, велосипеде, ходила на речку, работала на огороде.
   В 1993–1998 гг. училась в Оренбургском государственном педагогическом университете по специальности: «История и право», окончила с отличием.
   Работала ассистентом на кафедре философии в мед. академии. Сдала кандидатские, но в аспирантуре аграрного университета проучилась всего полгода.
   С 2000 года по сегодня живу в г. Орске. В 2003–2004 гг. работала в Москве на кондитерской фабрике, выпускающей печенье «Юбилейное». В 2006 году пыталась вернуться в Оренбург, работала в школе пос. Нижесакмарский. В 2009–2010 гг. по договору работала преподавателем вечерней школы при ИК 3, ИК 5 ФСИН г. Новотроицка. С 1999 по 2014 год сотрудничаю с Оренбургским УБОПом. Сейчас безработная.
   Не замужем. Умею хорошо готовить и вязать. Пишу стихи. Хочется найти друзей, коллектив по работе, выйти замуж.

Черный ежедневник

   Моим знакомым, всем любимым посвящаю

   Сладостная боль цветения.
   Безумное томление в ожидании любви.
   Женщина создана для мужчины.

Я без него слепну

В мае маюсь от осенних поцелуев
Намела и закружила вьюга грусть,
Знаю, что ласкаешь ты другую,
Ворожу: скорей отпустит пусть.
Мысль моих воспоминаний смелых
Не тревожит твоего лица.
Ты простил, что так любила неумело,
Не хранила жгучего кольца.
Все забыть бы и с дождем весенним
Ветром ласковым промчаться по домам,
Свадебно друзей твоих весельем,
Нежностью поила с горем пополам.
Отпустить. И навсегда с другим венчаться,
Завести свой камышовый рай,
По ночам с безумной тишиной шептаться:
Непритронутость мою, покой верни, отдай.

Оренбург, 1990–2003 гг.

Желтые листья —
В воздухе мчатся годы…
Теплые капли с кисти
Мне не рисуют погоды.
Дождь. Левитановским
Нежным утром
Тихо простонут ступени,
Вспоминая о жутком сне.
Шорох платья за дверью – зря.
Почему ты поверил – мне нельзя.
Позабыть бы печали
И уйти спать в рассвет.
Я тебя зацелую вначале,
Потеряю. И ищу много лет.
Не вернуть дней вчерашних кружева.
Я была бесшабашно неправа.
Белый иней хрустально хрустит на зубах,
Жизнь летит моментально
и грустит о веках.

«Стихи не пишут…»

Стихи не пишут —
Они приходят сами,
Как кошки черные,
Иль остаются,
Как болезнь.

«Я боялась, что меня разлюбишь…»

Я боялась, что меня разлюбишь
И руки сухой мне не подашь.
Обойдя, не трогая, пригубишь
Ледяной водою пошлости навзмашь.
Навсегда останусь непонятной
Девочкой наивной. И пардон:
Извиняясь трафаретной фразой, внятно,
Смачно слово «честь» вставляйте в лексикон.
Все прошло, отрезано больное,
Ничего не нужно добавлять.
Отгремела пафосность героя.
Прошлое лишь будет забавлять.

«Какая холодная осень…»

Какая холодная осень.
Ударил мороз – и зелень листвы опадает,
Не успевши слететь листом золотым на аллеи.
Я кутаюсь в шаль,
Я долго ищу тебя среди них,
Усталых и злобных людей,
Позабывших о тепле
Рождественских встреч.
Шаги. Ты смотришь в меня,
Пытаясь понять, что я несу в себе – тебе?
Или нежности горсть и тоски,
Или жаркость оборванных фраз.
В первый раз выхожу в эти
Темные двери – на свет,
Доверяясь твоей руке,
Ведущей меня в неизвестность.

«Сегодня выпал снег…»

Сегодня выпал снег,
Груды белого чистого снега,
Как в то утро, когда
Среди множества лиц
Мы смогли распознать друг друга.
В тишину уходят слова,
Как летящие с неба снежинки,
Пусть кружится твоя голова
В тихом омуте маленькой спинки.
Ты не веришь своим глазам,
Открываешь их и застываешь.
Не распахивай рук вакхан,
Губ и ног горячих и жадных.
Я твоя лишь на миг, дружок,
Миг, который зовется жизнью,
Слышишь, возле печки сверчок
Затянул наших душ лезгинку?

Вечное

Сколько лет,
Сколько зим
Мы не виделись с тобой.
Говорят, что любил,
Говорю – давно забыл.

«Я живу в сказочном сне…»

Я живу в сказочном сне,
Лишь иногда просыпаясь,
Чтобы почувствовать запах травы по весне,
В теплых лужах апрельских купаясь.

Каблучки отбивают чечетку: спешат
В тени старых и грязных домов.
Мне одной очень долго придется решать
Как любить и разлуку встречать.
Милых четок-ступеней скрипучий наряд
И снотворного чаша за чашей,
Я сама выбираю этот ласковый яд,
Сердце рвется на части все чаще.
Редкость дней мимолетных скорей
Мне напомнит о годах пропащих.
Ты стакан опрокинутой грусти налей
И забудь о встречах вчерашних.

У вас все нормально?

Я люблю…
Я могла бы быть любима.
Боль пришла:
Расстоянье непреодолимо
Губ, и глаз,
И волос твоих весенних.
В первый раз
Нежных тел прикосновенье,
В тихий час
Два дыханья могут слиться.
Нет. – Нельзя
Двум сердцам соединиться
«Подожди, – говорю, – я не такая,
Расскажи, как поет тебе другая».
Не могу я забыть тебя. Вздыхая,
Год прошел, два – себя превозмогая,
Позвоню… Трубка жизни, замирая:
– Девушка, никто ничего не помнит,
Вам нужно все забыть.
У вас все нормально?
– Привет…
Я была такая больная
В славном 2000 году.

«Уже запахло летом…»

Уже запахло летом,
И асфальт просох,
И почки на деревьях распустились.
Играет детвора по вечерам в песок,
А старики о лучших годах загрустили.
Примятая шуршит трава,
С ней вислоухий пес играет.
И, замирая, кружится в воспоминаньях голова,
И сердце радостно в надежде замирает.
Ты не придешь – и это твой ответ
На вечные и детские вопросы.
И прядь волос твоих храню,
Как Библии завет,
И едкий запах старой папиросы.

«А жизнь проходит, и не видно дней…»

А жизнь проходит, и не видно дней,
Бегущих по волнам судьбы моей.
И времени поток реки не остановишь,
Лишь в памяти обрывки лет восполнишь
Нечаянностью нужных фраз и дел.
Поймешь, что ничего ты не успел
Творить, вершить и весело смеяться…
Теперь не нужно тщательно стараться
Держать узду, ты отпустил коней.
Они теперь уж сами мчатся
В воспоминанья юности моей.

«С тех пор прошло немало лет…»

С тех пор прошло немало лет,
Соленой влаги много убежало.
Тебя со мною рядом нет…
Вновь осень листопадом ярким зашуршала.
Без рук твоих не научившись жить,
Без глаз и губ, без твоего дыханья
Мне нужно научиться не тужить:
Убить любовь и погасить желанья.
Непонимание и лицемерие виной,
Отчаянье и бед шальных напасти,
Больницы темной коридор пустой,
Разлука черная у ада в верной власти.
Пусть время вечное быстрей бежит
И, новой повести листы перебирая,
Сдвигается чуть камень, что в душе лежит,
В кровь кислород пропустит, сердце наполняя
Воспоминаньями, что память бередят.
Сама себя тихонечко возьму за руку.
Мгновения прошедшие о многом говорят,
Как стрелки часиков, бегут по кругу.
Мне не забыть тебя; в чем жизни парадокс
И тех, кто ласково горячими губами
Меня сберег и не задал вопрос,
Но предал то, что было между нами.

«Я создана, чтоб радовать мужчин…»

Я создана, чтоб радовать мужчин,
Пленять, играть и целовать до страсти,
А появленье маленьких морщин
Забуду, что судьба у времени во власти.
Я научилась мало говорить,
Когда огонь свечи во тьме затушен,
Твои грехи хочу все сразу замолить.
И шарфик белый мой опять надушен.
Час расставаний, он так долго зрел
И яростно, по-волчьи, воет в душу.
Опять сказать о самом главном не успел…
Я улыбаюсь ласково чужому мужу.
Как распознать твое знакомое лицо
И унести хранить его в веках?
Хочу построить дом и выйти на крыльцо
Встречать, пугаясь каждого звонка.
Еще приеду, жди, вернусь наверняка,
Чтоб размести пургою наши встречи.
Мне как, всегда, не хватит медяка,
И мудрость зря поет, что время лечит.

Я поспешила

Я поспешила юность одолжить
Моим врагам – я создана для счастья
И, не успев как следует грешить,
Надену бархата с разрезом платье.
Оставлю фото в строгой проходной,
Найму цыганку – сваху для свиданья.
Хочу, чтоб стал он для меня родной.
Забыть про боли, страхи, расставанья.
Мы созданы для друга. Чередой
Пройдут чужие женщины, мужчины.
Недаром цвет волос мой золотой,
Для счастья не хочу искать причины.

«Он выстрелил в окно…»

Он выстрелил в окно —
И начался мой рай адреналиновый,
Как губ прикосновенье этих.
Тогда мне было все равно
И оренбургский край запыленный
Роднее стал всего на свете.
Друзей не выбирают, их растят,
Руками нежными оберегая от волнений.
Огни в окошках зажигают и очаг хранят,
Знакомства наши сберегая.
Когда в распахнутом окне
Задует ветер занавеску шторок
И угольки затрескают в огне,
Пес у камина будет кроток.
Ты не узнаешь ничего, ты не придешь
На встречу к старой девочке с цветами,
Но, может быть, когда-нибудь поймешь
Всю важность тех свиданий между нами.
Для вечности – надежды лучше нет,
Для верности – согласье, пониманье,
А для любви – кровь, алый цвет,
Для поцелуя первого – признанье.
Я не забыла ничего, сомнений нет.
Навряд ли встретимся. Быть может,
Стихотворений детских негасимый свет,
Как память о тебе, мне жить поможет.
Пусть зацветут к прилету лебединых стай
Полынь-трава и папоротник тоже.
В сад распахни калитку, в рай,
Там ты поймешь, как наши души схожи.

«Весенний дождь за дребезжаньем стекол…»

Весенний дождь за дребезжаньем стекол
Пыль на осиновых листах прибьет,
Журчащая вода по водосборным стокам,
Вперегонки играя, песенки поет.
Все – ярче, левитановским напевом
На холст заглянет и к поэту в дом зайдет,
Зеленых красок примешает к голубому небу,
Ромашек белых по некошеным лугам найдет.
Промоет в старом скверике аллеи,
Раскроет новорожденным глаза
На то, что мир с годами подобреет,
Но соли не убавится в слезах.
Наверно, позабудутся вселенские обиды,
Пока над старым прудом стрекоза
Летает. Юной женщины молитвы —
Стихи, наполнит смыслом святость в образах.

«Возьмите вашу душу…»

Возьмите вашу душу —
Она мне не нужна.
Не яблоко, а грушу
Принес нам сатана.
Бокал вина осушим —
И топайте домой.
Я больше не нарушу
Домашний ваш покой.
В моих руках нет силы
Удерживать огонь,
Я сразу все спалила,
И вы теперь не мой.
Вы не нужны мне, милый,
Ведь я совсем не та.
Не Зигфельда Венера
Не сатаны жена.
Я та, что ждать умеет
У белого крыльца,
Когда огонь согреет
Забредшего певца.
Чтоб распахнуть все двери
И выйти вновь туда,
Где песни менестрелей
Не стихнут никогда.

Считалка

Цвет волос твой бел, мой – золотой.
Снег летит, не тая, на шар земной.
Кареокость с темнотой перемешай,
С кем останешься навеки – поскорей решай.
Я вернусь, целуя серые глаза,
Поверни очами к стенке образа.
Мы пойдем к немой гадалке ворожить,
Сколько нам с тобой осталось вместе жить,
Сколько будет шумной детворы,
Что терпеть придется до поры.
Рук тепло умелых обниму,
Я с тобой от скуки не умру.

«Мы встретимся с тобой…»

Мы встретимся с тобой
На этом свете или том
И, керосин налив в лампаду,
Поговорим потом.
О том, кто сколько пережил
И скольких пережил,
О том, что для себя решил
И что решил.

«– Снег кружится, ложась в сугроб глубокий…»

– Снег кружится, ложась в сугроб глубокий,
Пургой запорошив мой милый дом.
Мне писем не пришлет родной далекий,
Красавица проспит навеки крепким сном.
– Мороз хрустальным инеем окно раскрасит,
Кустов с деревьями наряд посеребрит.
Как детвора под Новый год подарков просит,
Так сердце с другом расставаться не спешит.
– Бубенчики в санях лихой лошадки
Перебирают песнь: малинов звон.
Мужчина первый – девушке загадка.
Фату поднимет под венцом не он.
– Коротких дней судьбы косу переплетая,
Наверняка не скоро встретимся с тобой,
Метель, следы несовпадений заметая,
Нас разлучит, и мне не быть уже женой.

«Моих свиданий ласковый рассвет…»

Моих свиданий ласковый рассвет
Постель надушит запахом левкоя
И то, что вновь тебя со мною нет,
Напомнит шепот черноморского прибоя.
Перетирая гальку на песок
Из века в век уйдут тысячелетья,
Но память – пуля серебра в висок,
Одно свиданье не заменит на столетья.
Одно прикосновенье теплых губ
Одно рукопожатье – ожиданье,
Разлука скорая, мой верный друг,
Откроет рану в сердце для страданья.

«Моя муза ждала и молчала…»

Моя муза ждала и молчала,
Когда вновь забреду в гости к ней,
Чтоб, забыв про печали, начать все сначала,
Заводить разговор про любовь королей.
Про кроваво-алые гроздья запястий
На, как снег, белоснежно-хрупких руках,
И гаданье на верное счастье
В лепестках сирени – густых облаках.
Разговор понарошку будет так краток,
Как вновь солнечный зайчик мелькнет на висках.

«Сочится время, как песок…»

Сочится время, как песок,
Я то, что было, позабыла,
Тот страшный от страданий год
Я Дед Морозу подарила.
Как часто боль наручники снимала,
Что просто задыхалась выть,
В ночь отсылала то, что днем скрывала…
Тебе не знать, мне не забыть.
Нам рано жить воспоминаньями,
Какими б ни были они.
Смешно? Тошно? Я знаю расписание,
Чтоб проходными поездами мчались дни.

«Когда уезжают люди…»

Когда уезжают люди —
На душе остаются дырки.
А когда они уходят —
То тебя уже нет на свете.
И тогда не глаза, а стекла
Завизжат вдруг собачьим вальсом.
В раскаленных висках заклокочут
Нашей медленной жизни мгновенья.

Оборотень

– Мне подарили яблоко
В двухтысячном году.
Иду гулять на ярмарку,
Шальная, пропаду.
– За рученьку за белую
Мой суженый берет
И разговоры смелые
Со мною он ведет:
«Красавица лукавая,
Живи одна в аду,
Девицу моложавую
Я без труда найду.
Дыши как хочешь, милая».
Кровь замарает снег:
Зову его, постылая,
Пометив волчий след.

Гости

Тогда была еще наивна и свежа,
И первым поцелуем губ касались.
Я для себя его негаданно нашла,
Но розы черные мне в юности достались.
Они с закатным заревом придут,
Рукой потрогают, устами сладкими целуют,
Ногами сильными колени мне сожмут,
Знак одинокой лилии мне на груди рисуют.
Я их забыть со временем должна,
Услышать голос петуха в рассвете.
Ах, если б я кому-нибудь из них была нужна —
За это можно все отдать на свете.

Тоска

Если у меня отнять надежду —
Останется невыносимая тоска.
На тело белое наденут черные одежды —
И гроб осиновый закапывать пора.
Противоречие звонков перебирая
В неверной памяти, опять дрожит рука,
Как девственность перед мужчиной замирает,
Так я мудрей уже не стану никогда,
Все слишком поздно для себя решаю,
Не задаю вопросов для нежданного звонка,
Гостей ночами одинокими встречаю,
Надеюсь, что сюда вернусь наверняка.
Не узнаю имен, фамилий, адресатов;
Потом ищу их, слезы на глазах.
Ругаюсь, как сапожник, черным матом,
Стреляю в угол, где иконы в образах.
Наверное, мне уже прощенья нету.
Но хочется тебя увидеть и сказать:
Пускай сомненья прошлого скорее канут в лету.
Пора колец венчальных, мой любимый, заказать.

Ожиданье

Жнивьем осенним налились поля,
Сады от сочных яблок запестрели,
На косогорах шепчутся листвою тополя,
Туман рассветный путнику дорогу стелет.
Упав с росою, серебрится дождь,
Роняя с проводов свои капели…
Я жду, когда ты вновь меня найдешь,
И так летят неделя за неделей.

Зимний сон

Снегом заметет зимой дорожки…
Лунный свет в окошко поглядит…
У камина ласково мурлычет кошка…
Сердце от любви опять знобит.

Старый домовой свечу задует,
Перешепчет черта на трубе.
Я хочу узнать, что дальше будет
И когда приеду я к тебе.

Пусть во сне приснится мне цыганка,
Детства дом и раскудрявый клен,
Хлеба черного в руке буханка,
Мальчик, что навек в меня влюблен.

На Урал знакомою тропинкой
Сквозь сады прискачет верный конь.
Я справляю по любви поминки,
От себя умчаться мне поможет он.

Третий год

Целый год я ждала этой встречи,
Целый год работала, как вол,
Зря твердят, что время – лечит,
Ночью не спасет осины кол.
Обернулось целое столетье
Полотенцем с бахромой на волосах,
Дней очередное лихолетье
Закружилось бесом на часах.
Все сбылось – и не сбылося тоже,
Доброту твою придумала сама,
Мы с тобой повадками похожи,
Я тебя, быть может, зря ждала.
Не приручишь волка на охоте,
Не отмоешь крови с простыней,
Третий год уже в одной заботе:
Чтоб не стало мне еще больней.

«Надежда умирает последней…»

Надежда умирает последней,
Последним умирать повеселей.
Край огневой всегда передний:
Для храбрости свинца налей.
Пули ведь тоже разные бывают,
Не дуры, бьют наверняка.
В десятку с точностью стреляют,
А жертву ждут издалека.
Ты верно целился: я в ад упала,
Заледенело сердце на ветрах,
До твоего прикосновения не знала,
Что у богов бывает тоже прах.
Останется не человек – отрепье,
В глазах веселых промелькает страх,
Святой ведь дух – всегда на третье,
И стрелки замерли на времени часах.

«Наверно, мы увидимся не скоро…»

Наверно, мы увидимся не скоро,
Степей раздольных оренбургский край.
Меня уносит прочь товарник скорый,
Забудь и ласково по имени не называй.
Деревья в приуральских рощах скоро
Обронят золотистую листву.
Пока осенняя пора с зимою спорит,
Любовный узел в волосы вплету.
Шагов манящих шорох листопадный
Расскажет мне про мимолетность встреч.
И воздух, свежестью маня, отрадой
Тебя прикажет на века сберечь.

«Настанет миг – и я скажу…»

Настанет миг – и я скажу,
Что жизнь свою великолепно
Я прожила.
Я слишком много чувствовала и любила,
Не строила карьеры, не спешила
Других колоть.
Я музыку любила
И видела цвета в оттенках.
Лишь шорох листопада
и весна пьянящая
меня манила бесприютной чистотой.
И люди слишком мудрые
Хранили мой очаг,
Который глупою рукой
Студеною водой залить спешила,
Пытаясь охладить безумный лоб.
А по аллее вечности старик бредет
В ободранных лохмотьях,
Я в нем себя узнаю.
Всей немотой своею заклинаю,
Тебе кричу: «Постой!»
Хотя бы потому, что воздух свежий
Вдыхаю я всей глубиной души.
Хотя бы потому.

«Многих нет, а я продолжаю жить…»

Многих нет, а я продолжаю жить.
Мне нужно помянуть погибших,
Чтоб не болела сильно голова
В воспоминаньях дней прошедших,
Где я была так неправа.
Они, высокие и стройные,
Идут к распятию, спеша,
Нелепых случаев достойные,
И я стреляю чуть дыша.
В глазах их, небом яснооких,
Ожогов страшных и ножей
Сочится в ранах кровь глубоких…
Туда идут, где нету светлых дней.
Наверно, лебединой стаей белою
Со снегом в вьюжном январе
Сменяю клапан на дыханье верою,
Но не вернуть их больше мне.

Коричневый ежедневник

   Я начала писать второй ежедневник,
   а не тетрадь, чтобы моя память
   не жила изолированно от меня.

«Тростинкой василькового шурша…»

Тростинкой василькового шурша,
Ушла пора цветения весны,
И лето тихими шагами
В воде бутоны лилий разбросало.
Вновь в тихие часы раздумий полуночных
Скамейки в парке зажигают свечи,
Мои молитвы говорят о настоящем,
Слова воркуют о любви к тебе,
Ведь запахи манящие пьянят не зря,
А к прошлому летающих качелей
Заводят ливнями разлуку на капели,
Шурша на заводях опавшею листвой.
Про компас верности на маяках
Слагаются легенды в книгах,
А мы не можем, как всегда,
Сложить три слова в этом сквере,
Где на песках забвений древностей
Друг для друга нежностью поя,
Слагаются бессонные десятилетия.

«Весенняя пора цветенья лепестков…»

Весенняя пора цветенья лепестков
Раскрыла соты для безмерности
В томленье. И, как обычно, из оков
Победных звонков вечной грешности,
Несбывшихся желаний и знамений,
Мой звездочет нарисовал Вселенной путь,
Орфей разбил оковы трех значений,
Но лиры тонкости кружавчатая грусть
Увидела в тебе земное откровенье
Любовной нежности. Из уст в уста
Передавались песни новые, легенды,
Что жизнь легка, и эта суть грустна…
Преодоленной краткости младые ленты
На пальцы надевают строчек кольца,
Вновь для меня диктуют
Нужные слова, я забываю ад
И продолжаю жить с дыханьем
В дуновеньях вечности.

«Я дышала тонкостью своей…»

Я дышала тонкостью своей,
Тростинка слез соленых на ветру
Волос ожесточенности, с кроватей
Срывалось прошлое гомонить поутру.

Ты раскрывал мне тайные миры,
Ведомых прелестей каштановые злаки,
Седое с пепельным, пожалуйста, бери
В своей арсенал убоповскй атаки.

Моё ж не тронь, прочь руки убери,
Разбитый детством черным герб лелею,
Упавшей каплей молока с грудей вотри,
Незрелых маков памяти жалея.

Централ останется центральным,
Ну и пусть. Нам поздно рассуждать
О том, что сбылось. Парадным
Входом обернется грусть – не сберегли
Своих судеб шальную обветшалость.

«Моих стихов соломенная грусть…»

Моих стихов соломенная грусть
Накапала в листы – и разбежалась
По юности голодным мирáжами и пусть
На камень путеводный намоталась.

Судьба, что грешным витражом
Вошла по-шмидтовски в те сенцы
Христовым лицедейством, как ножом
И лживостью родства из детства.

Лукавостью обманутой, теплом,
Надежностью и взрослых одобреньем
Ты оборачивалась адом или злом,
Как проститутка в вечном воскрешенье.

Родителей своих во всем виню
За то, что отреклись во имя трона
Ловить улыбки ловеласов с авеню,
Мечтая про апрельские погоны.

Росла, как сор в приблудных берегах,
Перебегая от оков приютности
В приюты. Бесчестием на девичьих руках
Ютилось новое рожденье Юты.

«Зимой настигнет ночь морозами…»

Зимой настигнет ночь морозами,
Поземкой вьюжной над судьбой.
Хозяйка Медногорска косами
Одарит позолотой, что рублем.

Дорожки красные из прошлого
Над горкой вьются меж столов.
Что ж я не вышла за хорошего
За мастера девичьих снов?

Наш почтовой опять с улыбкою
Везет без адреса конверт. Открой
Подарок, теплыми плечами в зыбкое
Глаза метнула вслед за мной.

Хрусталь за дымкой – не увидеться.
Дорога дольше, чем нежданный путь.
Надежда все в надежное торопится
Присягой честности голосовать за грусть.

Любовь сведет в десятилетия,
Ненужное из памяти черкнув.
Затронут, как лишенья, лихолетия,
Сугробы злобной ревности копнув.

«Мороз хрустальным инеем…»

Мороз хрустальным инеем
Окно раскрасит, наряд кустов
С деревьями посеребрит,
А я прошу лишь одного —
Чтоб ты меня не позабыл.
Узнал, увидел, прикоснулся вновь,
Унес в любовь и отогрел.
Зима, я подарю тебе надежного,
Того, кто кружит в Новый год.

«Уходило дождей дребезжанье…»

Уходило дождей дребезжанье
Дуновеньем реки в жернова.
Перетирались наивные желания,
Новой строчкой любовь полна.

Гибкой лозы нежданные визги,
И от стремленья взлетают слова,
Гроздь винограда рвется в брызги,
Мягко сползает, кружась, голова.

Где ты, нежданное счастье, как солнце
Вышло, повеяло радугой лет,
В сказочный лес открыло оконце
Туда, где так мало горя и бед.

Ждало, нажало, в жало бежало
Вновь отрицать притяженье тел.
Я раскрывала, во что играла,
Только не хватит так много стрел.

Кружев цветные летят занавески,
В пальцах сплетается кос трава.
Я нарисую море соленых фресок
О том, что надеждою жизнь полна.

«Стихов серебряные нити…»

Стихов серебряные нити
Накроют стол для скорого свиданья,
Уйдет, о чем так долго
Я мечтала, в бездомность,
Вечно маяться грехами.
Как только воздух переменится
Погодой, зашелестят вчерашние
Напевы. Как искренне и безутешно
Много роняется
На пол паркетный безуспешно.
Безудержность зелено-ярких
Вкусов зажжет в желанном
Коридоре свет вчерашний.
Шаги послышатся в соседней
Спальне, и многое вдруг
Станет ясным. Печали лист
Тоску на тень меняет.

«Скоростные поезда…»

Скоростные поезда
Навеют новые дороги,
Откроют смелые глаза,
На лучших, кто так дороги.
Кружась, ворвется в жизнь апрель,
И новых планов ожидания
Вернут потерянных людей
Из жизни срочного задания.
За срочной почтой самолет
Под бязью специального журнального
Открытия, вселенных неизведанных полет
Спасет в дожди от телевиденья банального.
Мы берегли из прошлого листы,
Надеялись на лучшее и в праздники,
Особенно под старый Новый год,
Увидели Христовы знаки тайные.

«Кто говорил, что я любить умею…»

Кто говорил, что я любить умею
Так яростно, по-детски хрупко, —
Вновь перерезать горло вам сумею
И заиграю адским визгом крупно.

Натянутые нервы в узел волос,
По солнцу рыжеватых, тянет небо.
Не причитайте, мама, во весь голос
Никто не знал, что ты по мне был.

Снежок – ледышкой Олимпийских игр.
Отец откажет сердцу у порога:
Ты не мое, и нет тебе дороги
Туда, где у пирог сверкают иглы.

«Беспечной храбростью оконных рам…»

Беспечной храбростью оконных рам
Катилось детство, по крахмальной
Кружа постели, кружев рукава
В моем рассудке запестрели
Желаньем тех, кто уходил, любя,
Себя, быть может. Но ненужность
Запойменных ребят, девчат,
Как жизни одичалую подонства пошлость.
Он не нашел меня, и это —
Моей обители завороженная
Любовь и прелесть.

«Гуляло солнце по закатным…»

Гуляло солнце по закатным
Вечерам, морошку ело и
Морочилось немножечко о тех,
Кто песни пел, вино в любовь
мешал, лошадку запрягал умело,
Косил на сенокосе траву,
Ласкал небрежно дикую гадалку,
На жизнь цепочку надевал с крестом
и лаял на прохожих важно.
Пока на грусть монету дал мой скоморох
Глухой, зато отважный.

«Хрупкость ненужного общения…»

Хрупкость ненужного общения
Насчитывала сотни тысяч лет.
Найди уютность на завалинках.
Работай в лодке по реке из бед.
Увидишь – ласточку на утренней
Стрекозчатой весне на берегах
Забвений на пеленки выменял.
Я та, что никогда не скажет:
«Да, ты навсегда со мной».

«Ты обещал вернуться с той войны…»

Ты обещал вернуться с той войны,
Я верила, надежды хлеб роняя
На ровные окопы блиндажей,
Отчаянье с грустной нежностью меняя,
Рассветным капало дождем
Иль в погреб сизый на закат ходило,
Рекой заговорило много лет.
Твоей – нет, да моя свежа могила.
Черты – как очертания лица.
Гадалка милого наворожила
Желанного, но не найти кольца
Той, что нежданно, но отчаянно любила.

«Оборачивалось лето на меня…»

Оборачивалось лето на меня,
Красным поясом ловя затменья,
Сок березовый срывало, уходя
На войну четырнадцать к значеньям.

Разбежалось и откинулось весло,
Отлетел заряд, вода заговорила:
«Не носи цепочек, в крестик не везло.
На погоны капать водкой – к милой».

Вздернутым веревочным звонком
Грохнуло семнадцать залпов кряду утром.
Завтра письма вышлет исполком,
Робеспьер заговорит о враге грустно.

Алая в зеленое заря метила
Ножом, в траву ложилась негой.
Отзвучала чахлым табаком земля,
Дымом в прошлое шагнуло небо.

Мы ушли копать окопы блиндажей,
Верить в лучшее, любить нежданно
И отчаянно ронять надежду с этажей,
Встречам редким радоваться пьяно.

Ах, как много важного в букет
Девочка несет для обещанья.
Новая заря взойдет, а нас уж нет,
Тайной стало вечное касанье.

«Затянувшаяся болезнь губила…»

Затянувшаяся болезнь губила,
Уж много лет вонзала лапы,
Сорвавшимся здоровьем гнила
Жизнь: я долго жить хотела,
Но не тут-то было.
Отчаянье в рассветы, я в могилу,
Не знаю, к милому
Иль к смерти опостылой.

«Красивая, волнующая сказка…»

Красивая, волнующая сказка
Печалила твои лучистые глаза
Я так люблю тебя, что не напрасно
Осыплются на розы нужные слова.

Волнующая даль твоих больших
Озер манила далями,
Вела надежным домом
Над порогом, мы уходили
В жизнь на многие года
Вечерясь по-за утренней морошкой.

Милый ангел, в этот день
Лучезарной зари я хочу
Этот мир непрестанно дарить.
Нежность грез поутру,
Алость роз и надежды,
Изменять шалость гроз на ветру.

Нежная, мой ангел незабвенный,
Я так люблю тебя,
Ты радуешь меня уж много лет;
Чаруешь вдохновенно,
Моя лучистая, надежда
Жизни всей.

«Животные не имеют коварства…»

Животные не имеют коварства,
Оно у них прячется в чувствах,
Развевается в парусах погоды
На лужайках дремучих слов.
Человечество берегло застенчивость
Для дев с наивностью в глазах.
Мы не знали, верить ли снам,
В прошлое отдавали долги,
Любили и растили надежду.
Франция диктовала моду
Российских сезонных времен.
Ах, как хотелось быть ближе
К тем, кто умеет прощать.
Кричим «да» первому взгляду,
Сберегающему страсть на губах.
Я ждала тебя, и хотелось
Быть на берегах вечной
Нежности. А ты как будто
Не помнишь меня?

«Разнообразный сон текущих дней…»

Разнообразный сон текущих дней
Настроит на волынку разговоры,
А о любви мне думать веселей
Без снадобья как в наговоры.

Меняю лица в картах чердака,
Вожу по лунным звезд сияньям,
Я позабыла всех, простивших свысока,
Для смерти состоявшихся свиданьям.

Мои душевно милые романы,
О вас горюю в полдень запоздалый,
Убийца мне насыплет полные карманы
Воспоминаний снег чуть талый.

«Красотой божественной омытая…»

Красотой божественной омытая,
Весна глядела в очи на меня,
Я думала, что навсегда тобой забытая,
Но голос спас, над тишиной звеня.
Дождем туманилось воскресное
Седьмое утро, пробиваясь по траве,
Все стало, как во сне, чудесное,
И запах твой, и думы о тебе.

«Уходили на войну братья…»

Уходили на войну братья,
В вечность хлопнув затвором
Жены плакали, пели песни дети
И носили отцовские погоны.
День дымкой отголосится,
Верное хлебнув на новое,
В битве трудной все святое
Просится – на пороги да
На заговоры поминальных
Писем. Выстрадать,
И выстоять всем хочется.
Не забудется, сбережется в празднике.

«Почки на деревьях распустились рано…»

Почки на деревьях распустились рано,
Утро белым славится трудом,
Я хотела быть с тобою рядом,
Только вот не сразу, а потом.
Глупость сберегающей пластинки
Нам расскажет многое с трудом,
Мы детей растили и в поминки
Дружно песни пели о святом.
Где мой милый, нежное создание,
Вдруг позвонит и не поговорит.
Выполняет срочное задание
И о самом главном промолчит.

«Упавший ветер целовал кусты сирени…»

Упавший ветер целовал кусты сирени,
И полуночный свет зажегся в фонаре,
Как карты раскрывались любопытной Ене,


комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →