Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Со времен Фолклендской войны больше ветеранов покончило с собой, нежели было убито во время самой войны.

Еще   [X]

 0 

Уолл-стрит и приход Гитлера к власти (Саттон Энтони)

Энтони Саттон – один из наиболее известных и авторитетных исследователей тайных механизмов власти, работавший до недавнего времени в США. Он автор более двух десятков печатных трудов, из которых четыре изданы на русском языке: «Власть доллара», «Кто управляет Америкой?», «Как Орден организует войны и революции», «Уолл-стрит и большевистская революция».

В книге «Уолл-стрит и приход Гитлера к власти» описаны финансовые каналы между Уолл-стрит и нацистской партией. Детально анализируются манипуляции коммерческих организаций, обеспечившие приход Гитлера к власти в марте 1933 г. На русском языке книга издается впервые.

Год издания: 2015

Цена: 149 руб.

Об авторе: Энтони Саттон (Anthony Sutton) родился в Лондоне в 1925 г., учился в Лондонском, Геттингенском и Калифорнийском университетах, получив докторскую степень. Стал гражданином США, где провел большую часть жизни. Был профессором экономики университета штата Калифорния в Лос-Анжелесе, затем с 1968 по 1973… еще…



С книгой «Уолл-стрит и приход Гитлера к власти» также читают:

Предпросмотр книги «Уолл-стрит и приход Гитлера к власти»

Уолл-стрит и приход Гитлера к власти

   Энтони Саттон – один из наиболее известных и авторитетных исследователей тайных механизмов власти, работавший до недавнего времени в США. Он автор более двух десятков печатных трудов, из которых четыре изданы на русском языке: «Власть доллара», «Кто управляет Америкой?», «Как Орден организует войны и революции», «Уолл-стрит и большевистская революция».
   В книге «Уолл-стрит и приход Гитлера к власти» описаны финансовые каналы между Уолл-стрит и нацистской партией. Детально анализируются манипуляции коммерческих организаций, обеспечившие приход Гитлера к власти в марте 1933 г. На русском языке книга издается впервые.


Энтони Саттон Уолл-стрит и приход Гитлера к власти

   © Саттон Энтони, 2015
   © Симонова Т., перевод с англ., 2015
   © ООО «ТД Алгоритм», 2015
* * *

Как использовали Гитлера

   Сегодня можно говорить даже о моде на гитлеризм, о его сознательном культе среди части европейской молодежи, которая носит татуированные на теле свастики и приветствует друг друга римским салютом.
   Однако это только внешняя сторона событий, так сказать декорации мировой драмы, за кулисами которой скрывается нечто иное, значительно более таинственное.
   Знать о том, что думал и делал Адольф Гитлер (Шикльгрубер) вместе со своими соратниками из НСДАП и союзниками во многих странах, безусловно, важно. Но не менее важно понять, кто и зачем привел нацистов к власти? Кому была выгодна война между Третьим Рейхом и Советским Союзом? И главное – к чему она, в конце концов, привела?
   Накануне краха СССР и воссоединения Германии на западе было распространено мнение о том, что Гитлер как политический деятель появился благодаря русским эмигрантам. В ходу был миф, что лидер НСДАП стал юдофобом после изучения Протоколов сионских мудрецов, которые якобы сочинила царская охранка, а подсунул фюреру Розенберг, выходец из Прибалтики. Историки писали о тесном военном сотрудничестве между РККА и Рейхсвером после Большевицкой революции, а западные политики не упускали случая, чтобы напомнить обывателям о «Пакте Молотова – Риббентропа», то есть о фактическом союзе Сталина и Гитлера накануне Второй мировой войны. Наконец, пропагандисты НАТО запустили утку о секретных планах Красной Армии опередить немцев, чтобы завоевать Европу первыми.
   В действительности, как мы знаем, именно Гитлер начал мировую войну и первым напал на СССР. Именно немцы жаждали реванша после унизительного Версальского договора. Именно германские народы строили планы «тысячелетнего рейха» за счет русских, славян и азиатов, в истребительной войне с которыми евреям была предназначена роль детонатора.
   Агрессивными намерениями нацизма воспользовалась «третья сила», выдававшая себя за союзника России, а точнее – международные банкиры и промышленники с Уолл-стрит в Нью-Йорке. Об этой «третьей силе», стоявшей за кулисами кровопролитной войны, стоившей миру десятки миллионов жертв, как раз и идет речь в книге нашего автора.
   Энтони Саттона (1925–2002), выдающегося американского исследователя тайных механизмов власти, сегодня знают десятки тысяч людей. В России он известен благодаря публикации на русском языке его книг: «Как Орден организует войны и революции» (М., «Паллада», 1995), «Уолл-стрит и Большевицкая революция» (М., «Русская Идея», 1998), «Кто управляет Америкой» (М., «ФЭРИ-В», 2002), «Власть доллара» (М., «Наука», 2004), «Орден Череп и кости» (Киев, МАУП, 2005).
   Интернет сделал доступными электронные версии этих трудов во всех странах мира, и сейчас трудно представить себе, что каких-то двадцать лет назад имя Antony Sutton ничего не говорило читателю. Тогда его конспирологические исследования, написанные на английском языке и изданные малыми тиражами в США, читали единицы наших соотечественников.
   В Америку Энтони Саттон приехал из Великобритании, где он родился и получил образование. После окончания Лондонского университета молодой англичанин избрал научную карьеру, став сначала докторантом, а затем – профессором экономики Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе. Оттуда он перешел на работу в Гуверовский институт войн и революций, где в 1968–1973 годах написал фундаментальный труд «Западная технология и советское экономическое развитие» (в трех томах).
   В 1970-е годы Саттон публикует серию книг, посвященную трем вариантам социализма: «Уолл-стрит и Большевицкая революция», «Уолл-стрит и Франклин Делано Рузвельт», «Уолл-стрит и приход Гитлера к власти». Выводы их оказались интригующими: за кулисами международных банковских операций аналитик обнаружил тайную деятельность масонского Ордена «Череп и кости», генетически связанного с европейскими ложами иллюминатов.
   Одновременно с известностью к правдолюбивому ученому пришла опала. Под давлением Белого дома Саттон был лишен должности и финансирования. Такая оценка научной деятельности не испугала автора, а лишь усилила его любознательность.
   Углубившись в забытые архивы, бесстрашный правдоискатель реконструировал историю Ордена иллюминатов в Америке. Каждой из изученных тем он посвятил отдельную книгу: «Введение в Орден», «Тайный культ Ордена», «Как Орден контролирует образование» и «Как Орден организует войны и революции». Эту серию автор считал главным трудом своей жизни.
   В 1990-х годах Саттон стал издавать информационный бюллетень «Письмо Феникса», посвященный секретным и запрещенным технологиям. В это же время выходят его новые книги о ключевых экономических сферах: «Война за золото», «Алмазная связь», «Энергия и организованный кризис», «Заговор Федеральной Резервной Системы», «Трехсторонняя Комиссия над Америкой».
   Как издателю и комментатору нескольких книг Энтони Саттона мне довелось быть лично знакомым с автором, вести с ним деловую переписку. Он бескорыстно присылал мне свои труды, с пожеланием опубликовать их на русском языке. Опальный ученый «свободной» Америки, печатавшийся полулегально, на личные средства, мизерными тиражами, был необыкновенно обрадован, когда узнал, что его разоблачения мирового закулисья стали широко известны в России.
   В чем состоит ценность исследований Энтони Саттона, в частности, его книги «Уолл-стрит и приход Гитлера к власти», значительно дополняющей русскую библиотеку по конспирологии?
   Прежде всего это их высокое качество, вполне объективный, научный метод автора, основанный на использовании достоверных документов и неопровержимых фактов. Своей конкретностью и бухгалтерской точностью его труды напоминают добросовестное полицейское расследование, поэтому выводам Саттона можно доверять.
   По сути, наш автор, развивающий альтернативную школу истории, анализирует преступные, антиконституционные и антидемократические механизмы тайного ордена «Череп и кости» как одной из главных международных латентных структур.
   Свои глобальные амбиции Орден заявил еще в 1910 году, когда на тайном совещании его лидеров на острове Джекиль (штат Джорджия) в условиях строгой секретности был выработан план захвата финансовой монополии доллара. В результате группой банкиров во главе с Дж. П. Морганом была создана Федеральная Резервная Система (Federal Reserve System), превратившая национальную валюту США в частную собственность, в «денежный трест». Противозаконной махинации 1913 года, как раз накануне Первой мировой войны, способствовал президент Вудро Вильсон, с именем которого связывают «начало американского века».
   Именно с этого времени США начинают активно влиять на европейскую политику за океаном, выйдя за пределы панамериканской «доктрины Монро». Через своих экономических посланников, дипломатов, а также всякого рода «миссии» янки повлияли на исход большевицкой революции и приняли активное участие в Версальских мирных переговорах по итогам войны.
   В начале мая 1918 года, когда власть большевиков была под угрозой Белой контрреволюции, в США возникла Американская Лига Помощи. Это не была общественная инициатива местных коммунистов, это был специально созданный комитет, куда входили влиятельные представители финансовых и промышленных кругов. Именно капиталисты помогали советским чиновникам добывать бакинскую нефть, строить Днепрогэс, создавать конвейеры легковых машин на основе американских «Фордов».
   В книге «Уолл-стрит и приход Гитлера к власти» показаны инструменты воздействия США на становление и развитие Третьего Рейха. Автора интересует не столько сам нацистский режим, с его оккультной идеологией и драматургией внутриполитической борьбы, сколько механизм экономической поддержки гитлеровской власти.
   После тщательного изучения секретных документов и частных свидетельств Саттон пришел к выводу: международные банки сыграли ключевую роль не только в продвижении Гитлера к креслу рейхсканцлера и президента Германии, чем занимались, в частности, компании Генри Форда, Франца Тиссена, Уильяма Аверелла Гарримана, но главное – в экономическом обеспечении военной машины Рейха. Развязывание новой мировой войны было выгодно крупнейшим промышленникам и финансистам США: семействам Моргана, Рокфеллера, Куна, Ламонта, компаниям «Дженерал электрик», «Стэндэрт ойл», «Вакуум ойл», «Лейб энд компании», банкам «Чейс энд Манхэттен», «Нэшэнл сити» и другим. Они сознательно подталкивали Европу и Америку к военным столкновениям, зная, что это принесет им сверхприбыль.
   Сегодня уже не секрет, что на территории СССР до 1933 года в обход Версальского договора тайно строились и функционировали советско-германские заводы, аэродромы, танковые и авиационные школы. Активно выполнялась программа обмена военными специалистами. После победы НСДАП на выборах в 1933 году эти отношения резко сократились. К 1935 году они и вовсе сошли на нет, а окрепший Рейхсвер, преобразованный в Вермахт, переориентировался в своих контактах на северо-западные страны. Ключ к разгадке тайны физического уничтожения верховного командования Красной Армии, обучавшегося в Германии, и ее офицерского корпуса, так или иначе связанного с секретной программой, следует искать в связи с этими событиями.
   СССР поддерживал Рейхсвер до прихода Гитлера к власти, а США до и после переворота. Американские компании под прикрытием военного нейтралитета обеспечили небывалый экономический подъем Германии. Более того, в 1933–1934 годах компания «Морган» предприняла попытку установить в США фашистскую диктатуру. Антиконституционный заговор с целью государственного переворота был разоблачен.
   Сталин знал о преступных планах международных банкиров. «В политике невмешательства, – писал он в марте 1939 года, – сквозит стремление, желание – не мешать агрессорам творить свое черное дело, на мешать, скажем, Японии впутаться в войну с Китаем, а еще лучше – с Советским Союзом; не мешать, скажем, Германии увязнуть в европейских делах, впутаться в войну с Советским Союзом, дать всем участникам войны увязнуть глубоко в тину войны, поощрять их в этом втихомолку, дать им ослабить и истощить друг друга, а потом, когда они достаточно ослабнут, – выступить на сцену со свежими силами, выступить, конечно, «в интересах мира» и продиктовать ослабевшим участникам войны свои условия. И дешево и мило!» Однако предотвратить военную агрессию мирового империализма даже Сталину было не по силам.
   В годы Второй мировой войны (1939–1945) некоторые американские компании поддерживали одновременно все воюющие стороны, по римскому принципу dividere et impera. Например, предприятия И.Т.Т. (Международный Телефон и Телеграф) действовали по обе стороны фронта через «Шредер бэнкинг групп». Представители фирмы «И.Г. Фарбен» и Вильгельма Кепплера входили в узкий круг гитлеровских СС. Подконтрольная Рокфеллеру компания «Вакуум ойл» сначала активно помогала Советской России, потом поддержала «новый курс» Рузвельта и наконец стала активно сотрудничать с нацистской Германией.
   Наш конспиролог видит здесь диалектику управляемого конфликта. В качестве субъекта-организатора выступают политические механизмы Ордена, в качестве объектов воздействия – европейские страны, Россия и Германия. Автор показывает, что финансирование Большевицкой революции и советской экономики было своего рода стратегическим тезисом. Антитезисом стала поддержка нацистов. Столкновение двух диалектических противоположностей, точнее их взаимоуничтожение в ходе Второй мировой войны, привело к синтезу, победе «третьей силы», урегулировавшей конфликт с выгодными для себя последствиями.
   Что получил мир в результате Второй мировой войны, в которой было убито более 50 миллионов людей и около 100 миллионов тяжело ранено? Международную финансовую систему, защищающую монополию доллара по правилам конференции в Бреттон-Вудс, американское руководство НАТО, ООН на территории США, проамериканское государство Израиль и т. д. В Ялтинских переговорах по мирному переустройству Европы принимал активное участие тот самый У.А. Гарриман, крупный промышленник и дипломат, давний представитель Ордена «Череп и кости» в СССР.
   Саттон считает, что главная цель подобных сфабрикованных кризисов – установление «Нового Мирового Порядка», где Орден будет играть ведущую роль, а тактическая задача – постоянное обогащение за счет военных заказов. Метод управляемого конфликта и хаоса применялся Орденом неоднократно и после окончания мировой войны: в Китае, Корее, Вьетнаме, на Ближнем востоке, в Африке. Сравнительно недавно он был использован в бывшей Югославии и на развалинах СССР.
   Денег, сделанных с помощью махинаций и авантюр международных банкиров, хватило на многие проекты. Нужное количество долларов Федеральный Резервный Банк печатал в качестве помощи США – кому и когда это было выгодно. После уничтожения Третьего Рейха доллары полились в «свободную зону» Европы широкой рекой с целью захвата рынков и экономической монополии. «Денацификация» и значительная часть реконструкции Запада под названием «план Маршалла» были осуществлены на американские средства.
   «Bomb and build that’s their business» («Бомби и строй – таков их бизнес») – так кратко можно сформулировать сущность этой бандитской, грабительской и мошеннической политики.
   Важно заметить, что сотрудничество нацистов с Орденом продолжилось и после падения Берлина. В мае 1945 после вслед за длинной колонной гитлеровцев, сдавшихся в плен американцам, плелись власовцы, еще недавно гордо называвшие себя Русской Освободительной Армией (РОА). Однако, это была только вершина айсберга. Операция «Одесса», по сохранению секретных баз Третьего Рейха, спасения жизни немецких специалистов и вывоза награбленных нацистами сокровищ, была спланирована заранее, а потому имела частичный успех. «Черный Интернационал» никогда полностью не исчезал с поля международной политики.
   Вот и мы сегодня видим все новые и новые военно-политические сценарии закулисной компании bomb&build, прикрывающейся щитом НАТО. Ее очередной разрушительный проект осуществляется в современной Украине, на юго-западной территории бывшей Российской Империи. Здесь на удивление всему миру возник такой экзотический с виду, но вполне закономерный феномен, как «жидо-бандеровцы», то есть связь еврейского банковского капитала и местного нацизма.
   «Когда все это прекратится?» – спросит любопытный читатель. «Это не прекратися, пока мы не будем действовать по одной простой аксиоме: система власти должна существовать только до тех пор, пока сами люди хотят, чтобы она продолжалась; и она будет продолжаться, пока сами люди пытаются получить что-нибудь просто так, не дав ничего взамен», – отвечает Энтони Саттон.
   Поэтому будем признательны автору за то, что он сумел честно отстоять и передать нам правду, бесстрашно защитить силу закона. Разоблачения масонского заговора, которые еще в 1970-е годы поверхностные люди называли «бредом», «сумасшедшими идеями», «паранойей», стали на рубеже тысячелетий началом новой исторической школы. Сам автор книги называет ее «ревизионистской», а нам ближе понятие «конспирология».
   Сегодня она становится все более популярной, эта строгая наука о латентных, закулисных структурах мировой власти, срывающая маски лицемерия и пелену обмана с пропаганды подкупленных СМИ.

   Тулаев Павел Владимирович,
   профессор Международного Славянского Института

Предисловие автора

   Каждое из этих событий привело к установлению того или иного вида социализма в стране, где они происходили, то есть большевистского социализма в России, социализма «Нового курса» Рузвельта в США и национал-социализма в Германии.
   Современные научно-образовательные издания по истории, за, возможно, единственным исключением книги «Трагедия и Надежда» Кэрролла Куигли, игнорируют эти факты. В то же время понятно, что университеты и исследовательские организации, зависимые от финансовой поддержки фондов, контролируемых этой самой нью-йоркской финансовой элитой, вряд ли захотят поддерживать и опубликовывать исследования, касающиеся аспектов международной политики. Смелейший из управленцев едва ли «укусит руку, кормящую» его организацию.
   Также из материалов данной трилогии определенно ясно, что заботящиеся об интересах общества бизнесмены не едут в Вашингтон, чтобы служить Соединенным Штатам. Цель же лоббистов и высокопоставленных должностных лиц, находящихся в Вашингтоне, не конкурентная, свободно-рыночная экономика, а создание политизированного режима экономики (называйте его как угодно) и манипуляция им ради собственной выгоды.
   Манипуляции коммерческих организаций, обеспечившие приход Гитлера к власти в марте 1933 г., являются темой книги «Уолл-стрит и приход Гитлера к власти».

   Энтони С. Саттон, июль, 1976

Глава 1. Уолл-стрит прокладывает путь Гитлеру

   План Дауэса, принятый в августе 1924 г., идеально подходил под планы военных экономистов немецкого Генерального штаба.
Заявление перед Сенатом США, Комитет по военным вопросам, 1946
   Послевоенный комитет Килгора в Сенате США получил от официальных властей подробные сведения следующего содержания:
   Это усиление подготовки к европейской войне – как до, так и после 1933 г. – произошло по большей части благодаря помощи Уолл-стрит в 1920-е гг. по созданию немецкой картельной системы и технической поддержке от известных американских компаний, которые будут названы позже, в построении германского вермахта.
   Поскольку эта финансовая и техническая поддержка упоминается как «случайная» или вызванная «недальновидностью» американских бизнесменов, показания, представленные ниже, дают веские основания предполагать определенную степень продуманности в части, касающейся этих американских финансистов.
   Подобные неприемлемые попытки оправдания этой ситуации «случайностью» были сделаны со стороны американских финансистов и промышленников в параллели с примером наращивания военной мощи Советского Союза начиная с 1917 г. Тогда эти американские капиталисты в разгар войны с Вьетнамом охотно финансировали и субсидировали Советский Союз, зная, что Советы поддерживают другую сторону.
   Вклад, сделанный американским капитализмом в подготовку Германии к войне в период до 1940 г., можно охарактеризовать как поистине феноменальный. Он был, несомненно, решающим для германского военного потенциала. Например, в 1934 г. Германия внутри страны произвела только 300 000 тонн натуральных продуктов нефтепереработки и менее 800 000 тонн синтетического бензина; остальное было импортировано. А 10 лет спустя, во Вторую мировую войну, после передачи компанией «Стандарт Ойл ов Нью-Джерси» патентов и технологии по гидрогенизации угля в компанию «ИГ Фарбен» (использовались для производства синтетического бензина из угля), Германия производила уже около 6,5 млн тонн топлива, 85 % (5,5 млн тонн) которого было синтетическим, изготовленным с помощью гидрогенизации по технологиям «Стандарт Ойл».
   Кроме того, контроль над производством синтетического топлива в Германии осуществлялся компанией «Браунколе-бензин АГ», дочерним предприятием картеля «ИГ Фарбен», который в свою очередь был создан в 1926 г. при финансовой поддержке Уолл-стрит.
   В то же время основное впечатление, которое стараются произвести на читателя современные историки, заключается в том, что эта техническая поддержка со стороны Америки была случайной и что американские промышленники были невиновны в этих неправомерных действиях. Например, комитет Килгора утверждал:
   Соединенные Штаты случайно сыграли важную роль в техническом вооружении Германии. Хотя германские органы военного планирования заказывали и убеждали производственные корпорации устанавливать современное оборудование для массового производства, ни военные экономисты, ни корпорации, похоже, не осознавали в полной мере всего значения происходящего. Их глаза открылись только, когда две главные американские автомобильные компании построили заводы в Германии, чтобы продавать изделия на европейском рынке без помех в виде фрахтовых сборов при перевозке через океан и высоких немецких таможенных пошлин. Немцев возили в Детройт, чтобы обучить технологиям специализированного производства деталей и работе на поточной линии сборки. То, чему они научились, послужило дальнейшей реорганизации и переоснащению других ключевых немецких заводов военной техники. Технологии, изученные в Детройте, впоследствии были использованы для построения пикирующих бомбардировщиков Stuka… Позднее представители «ИГ Фарбен» в этой стране разрешили группам немецких инженеров посещать не только авиационные, но и другие заводы военного назначения, в которых они получили значительный объем знаний, использовавшихся в конечном счете против Соединенных Штатов.[2]
   На основании этих наблюдений, подчеркивающих «случайную» природу помощи со стороны Америки, такими авторами научных работ, как Габриэл Колко, которые, как правило, не являются сторонниками большого бизнеса, было сделано заключение:
   Это более чем достаточно указывает на то, что мотивы американских фирм, связанные с заключением контрактов с немецкими концернами, как бы то ни было, не являлись пронацистскими.[3]
   В то же время, в противовес выводам Колко, анализ американской деловой прессы того времени подтверждает, что бизнес-журналы и газеты в полной мере осознавали угрозу фашизма и его природу, предупреждая бизнес-аудиторию о военных приготовлениях Германии. И даже Колко признает это:
   Деловая пресса [в Соединенных Штатах] с 1935 г. осознавала, что процветание Германии было основано на военных приготовлениях. Более того, она сознавала тот факт, что немецкая промышленность находилась под контролем нацистов и была направлена на перевооружение Германии, а компанией, наиболее часто упоминавшейся в контексте, была гигантская химическая империя «ИГ Фарбен».[4]
   Далее приведенные ниже свидетельства предполагают, что влиятельные американские бизнесмены не только знали о природе нацизма, но и оказывали ему содействие, где это было возможно (и прибыльно), в своих личных целях, – полностью осознавая, что возможным последствием этого будет война, в которую будут втянуты Европа и Соединенные Штаты. Как мы увидим, заверения в невиновности идут вразрез с этими фактами.

1924. План Дауэса

   Версальский договор после Первой мировой войны возложил на побежденную Германию обязанность по уплате репараций в очень крупных размерах. Это финансовое бремя – истинная причина недовольства Германии, которое привело к принятию гитлеризма, – было использовано иностранными банкирами для собственной выгоды. Возможность размещать выгодные займы для германских картелей в Соединенных Штатах была предусмотрена планом Дауэса и позднее – планом Юнга. Оба плана были разработаны этими представителями центральных банковских структур, которые занимали определенные позиции в комитетах, преследуя собственные материальные интересы, и, хотя технически комитеты не были назначены Правительством США, планы были фактически утверждены и гарантированы Правительством.
   В результате послевоенных дебатов между финансистами и политиками были установлены германские репарации в размере 132 млрд золотых марок в год. Это составляло около четверти от общего объема экспорта Германии за 1921 г. Когда Германии стали не по силам эти разорительные платежи, Франция и Бельгия оккупировали Рур, чтобы забрать силой то, что не могли получить добровольно. В 1924 г. союзники Антанты назначили комитет международных экспертов, состоящий из банкиров (во главе с американским банкиром Чарльзом Г. Дауэсом) для разработки программы репарационных выплат. Разработанный в результате План Дауэса был, по словам профессора международных отношений университета Джорджтаунского университета Кэрролла Куигли, «главным образом, произведением Дж. П. Моргана».[5] По плану Дауэса было организован ряд иностранных займов общей суммой 800 млн долларов. Эти займы важны для нашей истории, так как эти денежные суммы, поступавшие в основном из Соединенных Штатов от долларовых инвесторов, использовались в середине 1920-х годов для создания и слияния гигантских химических и металлургических объединений – «ИГ Фарбен» и «Ферайнигте Штальверке» (Vereinigte Stahlwerke) соответственно. Эти картели не только помогли Гитлеру продвинуться к власти в 1933 г.; они производили основную массу ключевой германской военной продукции, использовавшейся во Второй мировой войне.
   С 1924 по 1931 гг., в соответствии с планами Дауэса и Юнга, Германия выплатила странам Антанты около 86 млрд марок в качестве репараций. В то же время Германия получила иностранных займов, преимущественно из США, около 138 млрд марок – таким образом, чистая сумма германских выплат по репарациям составила всего 3 млрд марок. Следовательно, бремя германских денежных репараций в пользу Антанты фактически легло на иностранных подписчиков на германские облигации, выпущенные финансовыми домами Уолл-стрит – со значительными выгодами для них самих, конечно. И также надо отметить, что этими фирмами владели те самые финансисты, которые периодически снимали шляпы банкиров и надевали шляпы «политиков». Как «политики», они выработали планы Дауэса и Юнга, чтобы «решить проблему» репараций. Как банкиры, они предоставляли займы. Кэрролл Куигли пишет:
   Следует заметить, что эта система была установлена международными банкирами и что последующее предоставление денежных ссуд другим людям было очень прибыльным для этих банкиров.[6]
   Кто были эти нью-йоркские международные банкиры, которые сформировали репарационные комиссии?
   При разработке плана Дауэса 1924 г. экспертами из США были банкир Чарльз Дауэс и представитель компании Морган Оуэн Юнг, он же был президентом «Дженерал Электрик Компани». Дауэс был председателем международного комитета экспертов в 1924 г. В 1929 г. Оуэн Юнг стал председателем комитета экспертов при поддержке самого Дж. П. Моргана, заместителями американских делегатов были Томас У. Ламонт, компаньон Моргана, и Т. Н. Перкинс, банкир, тесно связанный с Морганами. Другими словами, делегация США была попросту, как отметил Куигли, делегацией компании «Джей Пи Морган», использовавшей авторитет и полномочия Соединенных Штатов для осуществления финансовых планов ради собственной выгоды. В результате, как выразился Куигли, «международные банкиры сидели на небесах, под дождем из сборов и комиссионных».[7]
   Члены комитета экспертов со стороны Германии представляли не меньший интерес. В 1924 г. Ялмар Шахт был президентом Рейхсбанка и взял на себя важную роль в организации работы над планом Дауэса; то же касается немецкого банкира Карла Мельхиора. Одним из немецких делегатов в 1928 г. был Альберт Феглер, глава картеля сталелитейных заводов «Ферайнигте Штальверке». Словом, две основные задействованные страны – США и Германия – были представлены моргановскими банкирами с одной стороны и Шахтом и Феглером – с другой, и все они были ключевыми фигурами в возвышении гитлеровской Германии и последующем ее перевооружении.
   В довершение ко всему члены и советники комиссий Дауэса и Юнга были не только связаны с нью-йоркскими банковскими домами, но и, как мы позже увидим, руководили компаниями в составе германских картелей, которые помогли Гитлеру прийти к власти.

1928. План Юнга

   Фриц Тиссен заявляет:
   Разница между планом Юнга и планом Дауэса была в том, что, в то время как план Дауэса требовал платежей в виде товаров, произведенных в Германии при финансовой поддержке иностранных займов, план Юнга требовал денежных выплат, и «по моему суждению [писал Тиссен], образовавшийся таким образом финансовый долг рано или поздно полностью подорвал бы экономику рейха».
   План Юнга был якобы инструментом захвата Германии американским капиталом и превращал германские активы в гигантскую закладную, владельцем которой были США. Примечательно, что немецкие фирмы, аффилированные с компаниями США, обошли план посредством временного перехода в иностранную собственность. Например, «АЭГ» (немецкая «Дженерал Электрик»), дочерняя компания американской «Дженерал Электрик», была продана франко-бельгийской холдинговой компании и избежала условий плана Юнга. Следует попутно отметить, что Оуэн Юнг был главным финансовым покровителем Франклина Д. Рузвельта в деле объединения Европы, когда ФДР, будучи начинающим инвестором с Уолл-стрит, задался целью получить выгоду от германской гиперинфляции 1925 года. Процесс объединения Европы стал механизмом для спекуляций и извлечения выгоды от установления плана Дауэса и является наглядным свидетельством того, что частные инвесторы (включая Франклина Д. Рузвельта) использовали власть государства, действуя в личных интересах, манипулируя международной политикой.
   Слова Шахта о том, что Оуэн Юнг несет ответственность за возвышение Гитлера, в это время, очевидно, заботясь только о собственных интересах, записаны в разведывательном докладе правительства США, относящемся к допросу Д-ра Фрица Тиссена в сентябре 1945 г.:
   Принятие плана Юнга и его финансовых принципов все больше и больше усиливало безработицу, пока число безработных не приблизилось к миллиону. Люди были в отчаянии. Гитлер сказал, что он покончит с безработицей. Правительство, находящееся у власти в то время, показало свою несостоятельность, и положение людей становилось все хуже. Это действительно послужило причиной огромного успеха Гитлера на выборах. На последних выборах он получил около 40 % голосов[9].
   Однако именно Шахт – не Оуэн Юнг – автор идеи, которая позже воплотилась в Банке международных расчетов. Подробные детали были разработаны на конференции под председательством Джексона Рейнольдса, «одного из ведущих нью-йоркских банкиров», вместе с Мелвином Трейлором, президентом Первого национального банка Чикаго, сэром Чарльзом Эддисом, бывшим президентом гонконгской и шанхайской банковской корпорации, и различными французскими и немецкими банкирами.[10]
   Банк международных расчетов был по плану Юнга самым значимым средством получения готового инструмента для продвижения международных финансовых отношений. По его собственному утверждению, Шахт также подал Оуэну Юнгу идею, которая позже переросла в послевоенный Международный банк реконструкции и развития:
   «Банк такого рода потребует финансового сотрудничества между побежденными и победителями, что приведет к общности интересов, которая в свою очередь послужит толчком к возникновению взаимного доверия и понимания и таким образом поспособствует достижению и поддержанию мира».
   Я все еще могу ярко воспроизвести в памяти обстановку, в которой имел место этот разговор. Оуэн Юнг сидел в своем кресле, попыхивая сигарой, вытянув ноги, его колючий взгляд застыл на мне. По своей привычке я, обсуждая эти вопросы, непрерывно ходил взад-вперед по комнате. Когда я закончил, настала короткая пауза. Затем все его лицо просветлело, и его решение нашло выражение в словах:
   «Доктор Шахт, вы подали мне прекрасную идею, и я собираюсь продать ее миру»[11].

Банк международных расчетов – вершина контроля

   Это взаимодействие идей и сотрудничества между Ялмаром Шахтом в Германии и заинтересованными лицами компании «Джей Пи Морган» в Нью-Йорке (через Оуэна Юнга) было только одной гранью обширной и амбициозной системы сотрудничества и международного союза для мирового контроля. Как описано Кэрроллом Куигли, эта система «…ни много ни мало стала инструментом создания мировой системы финансового контроля, сосредоточенной в частных руках, способной доминировать над политической системой каждой страны и над мировой экономикой в целом».[12]
   Эта феодальная система работала в 1920-е гг. так же, как работает и сегодня, в качестве посредника между частными центральными банками каждой страны, контролирующими национальные денежные массы индивидуальных экономик. В 1920-е и 30-е гг. Федеральный резервный банк Нью-Йорка, Рейхсбанк Германии и Банк Франции также в той или иной степени косвенно влияли на политический аппарат своих стран посредством контроля над денежной массой в обращении и создания валютно-финансовой среды. Более прямое влияние они осуществляли, обеспечивая политические фонды или прекращая поддержку политиков и политических партий. В США, например, президент Герберт объявил причиной своего поражения в 1932 г. отказ в поддержке со стороны Уолл-стрит и перенесение финансов и влияния Уолл-стрит на Франклина Д. Рузвельта.
   Политики, служащие целям финансового капитализма, и учреждения с продуктивными идеями мирового контроля следуют системе бонусов и штрафов. В ранних 1930-х гг. главным механизмом этой международной системы финансового и политического контроля, названным Куигли «вершиной системы», был Банк международных расчетов (BIS) в Базеле (Швейцария). Вершина BIS продолжала свою работу во время Второй мировой войны как посредник, через которого банкиры, – очевидно, те, что не были в состоянии войны друг с другом, – продолжали взаимовыгодный обмен идеями, информацией и планами на послевоенный мир. Как заметил один писатель, война не имела никакого значения для международных банкиров:
   Тот факт, что Банк обладал поистине интернациональным штатом, конечно, представлял собой крайне необычную ситуацию во время войны. Американский президент проводил ежедневные банковские операции через французского Генерального директора, у которого был немецкий помощник, в то время как Генеральный секретарь являлся итальянским гражданином. Люди разных национальностей занимали разные посты. Эти люди, конечно, находились в ежедневном контакте друг с другом. За исключением мистера Маккитрика [см. ниже] воровство, конечно, постоянно имело место в Швейцарии в этот период, и никогда не было следствием приказов правительства. Однако директора Банка оставались, конечно, в своих странах и не имели прямого контакта с его персоналом. Хотя предполагается, что Я. Шахт, президент Рейхсбанка, имел собственного представителя в Базеле большую часть этого времени.[13]
   Собрания, «более секретные, чем любые собрания, проводимые когда-либо масонами Королевской Арки или каким-либо Розенкрейцерским Орденом…»[14], взаимоотношения между представителями центральных банков и «вершиной» контроля интересовали тогдашних журналистов чрезвычайно, хотя и они изредка и ненадолго проникали на эти собрания под маской конфиденциальности.

Создание германских картелей

   Практическим примером негласного оперирования международными финансами с целью построения и управления политико-экономическими системами является германская картельная система. Три крупнейших займа, предоставленных международными банкирами Уолл-стрит немецким заемщикам в 1920-е гг. в соответствии с планом Дауэса, были направлены в пользу трех немецких же картелей, которые несколькими годами позже помогли Гитлеру и нацистам продвинуться к власти. Американские финансисты были непосредственными участниками комиссий по двум из трех немецких картелей. Эта помощь Америки немецким картелям описана Джеймсом Мартином следующим образом: «Эти займы на реконструкцию стали инструментом проведения мероприятий, которые больше способствовали началу Второй мировой войны, чем установлению мира после Первой»[15].
   Три главных картеля, суммы займов и банковские синдикаты Уолл-стрит, предоставившие займы, были следующие:


   При рассмотрении всех выпущенных займов оказывается, что только горстка нью-йоркских банковских домов финансировала репарации Германии. Три дома – Dillon, Read Co., Harris, Forbes & Co. и National City Company – выпустили почти три четверти всей номинальной суммы займов и получили больше всего прибыли.


   После середины 1920-х гг. два главных немецких объединения – «ИГ Фарбен» и «Ферайнигте Штальверке» – возглавляли химическую и металлургическую картельные системы, созданные на эти займы. Хотя эти компании имели квалифицированное большинство в картелях только по двум или трем основным видам продукции, они были способны – посредством контроля этой базовой продукции – привести в исполнение свою волю во всем картеле. «ИГ Фарбен» был главным производителем основных химических веществ, использовавшихся другими объединениями для производства химикатов, поэтому его экономическая мощь не может измеряться только этими производственными возможностями по выпуску нескольких базовых химических веществ. Таким же образом и «Ферайнигте Штальверке», имея наибольшие производственные мощности по изготовлению чугунных заготовок по сравнению со всеми другими предприятиями черной металлургии и сталеварения, вместе взятыми, была способна оказывать намного большее влияние на картель железных и стальных заготовок, чем предполагала ее производственная способность по выпуску чугунных чушек. Даже процентное соотношение продукции этих картелей ко всей выпускаемой в стране продукции было значительным:


   Среди продукции, которая привела «ИГ Фарбен» и «Ферайнигте Штальверке» к сотрудничеству, были каменноугольный битум и азот – важнейшие компоненты для производства взрывчатых веществ.
   «ИГ Фарбен» имел положение, которое гарантировало господство картеля в производстве химического азота, но имел только один процент от всей производственной мощности Германии по коксованию. Вследствие этого было заключено соглашение, по которому дочерние предприятия «Фарбен» по производству взрывчатки получали бензол, толуол и другие первичные продукты переработки угольной смолы на условиях, продиктованных «Ферайнигте Штальверке», в то время как предприятия «Ферайнигте Штальверке», производящие взрывчатку, зависели от поставок нитратов на условиях, установленных «Фарбен». В результате этого сотрудничества и обоюдной взаимозависимости оба картеля, «ИГ Фарбен» и «Ферайнигте Штальверке», производили 95 % немецкой взрывчатки в 1937-38 гг. накануне Второй мировой войны.
   Это производство, начиная с производственных мощностей, было построено на американские займы и отчасти по американским технологиям.
   Сотрудничество «ИГ Фарбен» и «Стандарт Ойл» по производству синтетического бензина из угля дало картелю «ИГ Фарбен» монополию на производство топлива в Германии во время Второй мировой войны. До половины объема высокооктанового бензина в Германии в 1945 г. было произведено напрямую в «ИГ Фарбен», а большая часть остального объема – его дочерними компаниями.
   Одним словом, контроль за производством синтетического бензина и взрывчатки (двух главных элементов современного военного дела) в Германии во время Второй мировой войны находился в руках двух немецких объединений, созданных на займы Уолл-стрит в соответствии с планом Дауэса.
   Более того, американская помощь военным усилиям нацистов распространилась и на другие области.[16] Двумя крупнейшими производителями танков в гитлеровской Германии были «Опель», стопроцентное дочернее предприятие «Дженерал Моторс» (под контролем компании «Джей Пи Морган»), и «Форд АГ», дочернее предприятие «Форд Мотор Компани оф Детройт». Нацисты предоставили безналоговый статус для «Опель» в 1936 г., чтобы позволить «Дженерал Моторс» расширить свои производственные фонды. «Дженерал Моторс» обязалась реинвестировать полученную в результате прибыль в немецкую промышленность. Генри Форд был даже награжден немцами за свое служение нацизму. «Алкоа» и «Дау Кемикэл» были тесно связаны с нацистской промышленностью, активно передавая ей американские технологии. «Бэндикс авиэйшн» (Bendix Aviation), в которой контролируемая «Джей Пи Морган» компания «Дженерал Моторс» была главным образом заинтересована, снабжала «Сименс унд Хальске АГ» (Siemens & Halske AG) данными по автопилотам и авиационным бортовым приборам. Уже в 1940 г., во время «необъявленной войны» «Бэндикс авиэйшн» передала Роберту Бошу все технические данные по производству стартеров для авиа– и дизельных двигателей и получала взамен отчисления в виде роялти.
   Словом, американские компании, взаимодействующие с международными инвестиционными банками Морганов и Рокфеллеров, – следует отметить, что это незначительная часть независимых американских промышленников, – были тесно связаны с ростом нацистской индустрии. Важно отметить по ходу нашего рассказа, что «Дженерал Моторс», «Форд», «Дженерал Электрик», «Дюпон» и ряд других американских компаний, тесно вовлеченных в процесс развития нацистской Германии, были кроме «Форд Мотор Компани» – под контролем элиты Уолл-стрит – компании «Джей Пи Морган», «Чейз банка» Рокфеллеров и, в меньшей степени, «Манхэттен банка» Варбургов.[17] Эта книга не обвинение всей американской промышленности и финансистов. Это обвинение «верхушки» – фирм, контролируемых несколькими банковскими домами, Федеральной резервной банковской системой и Банком международных расчетов, и их постоянных международных соглашений о сотрудничестве и картельных соглашений, расцениваемых как попытка управлять курсом мировой политики и экономики.

Глава 2. Империя «ИГ Фарбен»

   Фарбен – это Гитлер, а Гитлер – это Фарбен. Сенатор Гомер Т. Бон на сенатском комитете по военным делам 4 июня, 1943 г.
   Накануне Второй мировой войны немецкое химическое объединение «ИГ Фарбен» был крупнейшим химическим производственным предприятием в мире, имевшим исключительную политическую и экономическую мощь и влияние в пределах нацистского государства Гитлера. «ИГ Фарбен» метко называли «государством внутри государства».
   Картель «Фарбен» был основан в 1925 г., когда гений организации Герман Шмитц (при финансовом содействии Уолл-стрит) создал сверхгигантское химическое предприятие из шести уже крупных на тот момент немецких химических компаний – Badische Anilin, Bayer, Agfa, Hoechst, Weiler-ter-Meer, и Griesheim-Elektron. Эти компании были объединены в международное Объединение промышленности красильных материалов «Гессельшафт Фарбениндустри АГ» (Gesellschaft Farbenindustrie A.G.) – или сокращенно «ИГ Фарбен». Двадцатью годами позже тот же Герман Шмитц был привлечен к суду в Нюрнберге за военные преступления, совершенные картелем «ИГ». Другие руководители «ИГ Фарбен» также были преданы суду, но американские дочерние предприятия «ИГ Фарбен» и американские директора «ИГ» были тихо забыты; правда была погребена в архивах.
   Интерес представляют именно эти связи США на Уолл-стрит. Без капитала, обеспеченного Уолл-стрит, не было бы, прежде всего, «ИГ Фарбен» и почти наверняка не было бы Адольфа Гитлера и Второй мировой войны.
   Среди немецких банкиров в Aufsichsrat (наблюдательный совет директоров)[18] Фарбен в поздние 1920-е гг. входил гамбургский банкир Макс Варбург, чей брат, Пол Варбург, был основателем Федеральной Резервной Системы США. Не случайно и то, что Пол Варбург входил также в совет директоров американского концерна «Америкэн ИГ» (American I.G.), стопроцентного дочернего предприятия «Фарбен» в США. В добавление к Максу Варбургу и Герману Шмитцу, в руководящий состав при создании империи Фарбен, раннее Vorstand (правление), входили Карл Бош, Фриц тер Меер, Курт Оппенхейм и Джордж фон Шницлер. [19]Всем, кроме Макса Варбурга, были выдвинуты обвинения как «военным преступникам» после Второй мировой войны.
   В 1928 г. американские холдинги «ИГ Фарбен» (то есть компания «Байер», «Дженерал Энилайн Уоркс», «Агфа Анско» и «Уинтроп Кемикал Компани») образовали швейцарскую холдинговую компанию «ИГ Кемик» (Internationale Gesellschaft fur Chemisehe Unternehmungen A. G. – Прим. перев.: дословно «международное общество с ограниченной ответственностью химическая компания»), контролируемую «ИГ Фарбен» в Германии. В последующем году эти американские фирмы объединились в химическую корпорацию «Американ ИГ», позже переименованную в «Дженерал Энилайн энд Филм» (General Aniline & Film – Прим. перев.: дословно «главная компания по производству анилина и пленки»). Герман Шмитц, учредитель «ИГ Фарбен» в 1925 г., стал не только выдающимся ранним нацистом и сторонником Гитлера, но и председателем швейцарской «ИГ Кемик» и президентом «Американ ИГ». Группа компаний «Фарбен» в Германии и США затем переросла в неотъемлемую часть формирования и функционирования нацистского госаппарата, вермахта и СС.
   «ИГ Фарбен» представляет исключительный интерес в процессе формирования нацистского государства, т. к. руководители «Фарбен» материально помогли Гитлеру и нацистскому режиму в продвижении к власти в 1933 г. Имеются фотографические свидетельства, что «ИГ Фарбен» внесла 400 000 рейхсмарок в гитлеровский политический «фонд для подкупа должностных лиц». Это был секретный фонд, который финансово обеспечил захват нацистами власти в марте 1933 г. Многими годами ранее – в 1925 г. – «Фарбен» получила от Уолл-стрит средства для объединения в картель и наращивания производства в Германии и  млн для создания «Американ ИГ» в 1929 г., а руководители с Уолл-стрит входили в правление компании. Следует отметить, что эти финансовые средства были привлечены, и эти директора были назначены много раньше, чем Гитлер продвинулся как немецкий диктатор.

Экономическая мощь «ИГ Фарбен»

   Квалифицированные эксперты утверждают, что Германия не пришла бы к войне в 1939 г. без «ИГ Фарбен». В период между 1927 г. и началом Второй мировой войны «ИГ Фарбен» вырос вдвое, расширение стало возможным во многом благодаря технической поддержке Америки и американским облигационным займам, таким как заем в  млн, выданный банком «Нэшнл Сити Банк». К 1939 г. картель «ИГ» достиг участия и доли в управлении примерно 380 других немецких фирм и более 500 иностранных. Империя «Фарбен» владела собственными угольными шахтами, электростанциями, металлургическими подразделениями, банками, научно-исследовательскими подразделениями и многочисленными торгово-коммерческими предприятиями. Существовало более 2 000 картельных соглашений между «ИГ» и иностранными фирмами, включая «Стандарт Ойл оф Нью-Джерси», «Дюпон», «Алкоа», «Дау Кемикал» и другие компании США. Полностью история «ИГ Фарбен» и информация о его глобальной международной деятельности до Второй мировой войны никогда не станет известна, так как ключевые данные и документы были уничтожены в 1945 г. в преддверии победы союзников. Однако в результате одного послевоенного расследования Военным министерством США было заключено:
   Без колоссальных производственных мощностей «ИГ», без его интенсивных исследований и обширных международных связей ведение войны Германией было бы немыслимым и невозможным; «Фарбен» не только направлял усилия на вооружение Германии, но и концентрировался на ослаблении ее предполагаемых противников, и эта двойная попытка расширить промышленный потенциал Германии для войны и ограничить возможности всего остального мира была задумана и исполнялась не как «обычная финансово-хозяйственная деятельность». Существуют неоспоримые доказательства того, что должностные лица «ИГ Фарбен» заранее были полностью осведомлены о планах Германии завоевать мир и о каждом отдельном предпринятом позже шаге агрессии…[20]
   Директорами компаний «Фарбен» (то есть «должностными лицами «ИГ Фарбен», упомянутыми в расследовании) были не только немцы, но также и выдающиеся американские финансисты. В данном докладе Военного министерства США 1945 г. указано, что Гитлером перед «ИГ» в довоенный период была поставлена задача сделать Германию экономически независимой в производстве каучука, бензина, смазочных материалов, магния, химических волокон, дубильных веществ, жиров и взрывчатых веществ. Чтобы выполнить это ответственное задание, картель «ИГ» потратил огромные суммы на технологии добывания этих материалов военного назначения из местных сырьевых ресурсов Германии, – в том числе из богатых запасов угля. Если те или иные технологии невозможно было применять в Германии, материалы приобретались из-за границы по картельным договорам. Например, процесс получения изооктана, важного элемента для авиационного топлива, осуществлялся в США,
   …фактически, полностью американцами и стал детально известен нам, в т. ч. на отдельных его стадиях, посредством наших с ними соглашений [со «Стандарт Ойл оф Нью-Джерси»], и активно используется нами в широких масштабах[21].
   Процесс производства тетраэтилового свинца, важного компонента авиационного топлива, осуществлялся для «ИГ Фарбен» в США и в 1939 г. «Стандарт Ойл оф Нью-Джерси» продала компании «ИГ» высококачественного авиационного топлива на  млн. Даже до того, как Германия стала производить тетраэтилсвинец посредством технологического процесса в Америке, она могла «занять» 500 тонн данной продукции в «Этил Корпорэйшн». Этот заем крайне необходимого тетраэтилсвинца не был возвращен, и «ИГ» потерял гарантийное обеспечение в  млн. В дальнейшем «ИГ» приобрел большой запас магния у «Дау Кемикал» для зажигательных бомб и создавал запасы взрывчатых веществ, химических стабилизаторов, фосфора и цианидов, поступавших из-за границы.
   В 1939 г. из 43 основных видов продукции, производимой «ИГ», 28 имели «первоочередную важность» для немецких вооруженных сил. Реальный контроль «Фарбен» над немецкой военной экономикой, полученный в 1920—30-е гг. с помощью Уолл-стрит, можно оценить, исследовав процентное соотношение немецких материалов военного назначения, произведенных заводами этого картеля в 1945 г. В то время «Фарбен» производил 100 % германского синтетического каучука, 95 % токсичного газа (включая «Циклон Б», использовавшийся в концентрационных лагерях), 90 % пластмасс, 88 % магния, 84 % взрывчатых веществ, 70 % пороха, 46 % высокооктанового (авиационного) топлива, и 33 % синтетического бензина.[22] (См. Таблицу 2–1).

   Таблица 2–1: Зависимость вермахта от продукции ИГ Фарбен (1943 г.)

   Д-р фон Шницлер, член Правления (Aufsichsrat) «ИГ Фарбен», сделал в 1943 г. следующее заявление по этому поводу:
   Не будет преувеличением сказать, что без работы, выполненной немецкой химической индустрией в соответствии с Четырехлетним планом, ведение современной войны было бы немыслимо[23].
   К сожалению, когда мы исследуем источники получения технологий производства наиболее важных из этих материалов военного назначения, – не говоря уже о финансовой поддержке Гитлера, – мы находим связь с американской промышленностью и американскими бизнесменами. «Фарбен» имела множество договоренностей с американскими фирмами, включая картельные соглашения о сбыте, патентные договоры и обмен технологиями, примером которого является упомянутая выше передача этиловой технологии «Стандарт Ойл». Эти договоренности компания «ИГ» использовала для продвижения нацистской политики за границу, сбора стратегической информации и укрепления всемирного химического картеля.
   Одним из наиболее ужасающих аспектов работы картеля «ИГ Фарбен» было изобретение, производство и распространение газа «Циклон Б», используемого в нацистских концентрационных лагерях. «Циклон Б» был чистой синильной кислотой, смертельным ядом, произведенным в подразделении «ИГ Фарбен» в г. Леверкузен и продаваемым из офиса продаж «Байера» через фирму «ДЕГЕШ», независимого держателя лицензии на его монопольное производство. Продажи «Циклона Б» составляли почти три четверти бизнеса «ДЕГЕШ»; компанией «ИГ Фарбен» было произведено и продано газа достаточно, чтобы убить 200 миллионов людей. Доклад комитета Килгора 1942 г. проясняет, что директора «ИГ Фарбен» точно знали о нацистских концентрационных лагерях и использовании химикатов «ИГ». Эта изначальная осведомленность приобретает особое значение при дальнейшем рассмотрении роли американских директоров в американском филиале «ИГ». На допросе 1945 года директор «ИГ Фарбен» фон Шницлер дал следующие показания:
   Вопрос: Что вы сделали, когда они сказали вам, что химикаты «ИГ» использовались (дословно в оригинале!) для умерщвления, убийства людей, содержащихся в концентрационных лагерях?
   Ответ Шницлера: Я был в ужасе.
   Вопрос: Вы что-нибудь с этим сделали?
   Ответ: Я оставил это при себе, потому что это было слишком ужасно… Я спросил Мюллера-Кунради: знаете ли вы, Амброс и другие директора в Освенциме о том, что газы и химикаты применяются для убийства людей?
   Вопрос: Что же он сказал?
   Ответ: Да, это известно всем директорам «ИГ» в Освенциме.[24]
   Не было никакой попытки «ИГ Фарбен» остановить производство газов: «потому что это было слишком ужасно» довольно неэффективный способ для фон Шницлера выразить какое-либо беспокойство о человеческой жизни.
   Берлинское бюро «N.W. 7» компании «ИГ Фарбен» было ключевым нацистским зарубежным шпионским центром. Директором бюро был Макс Илгнер, племянник президента «ИГ Фарбен» Германа Шмитца. Макс Илгнер и Герман Шмитц были членами правления «Американ ИГ» с содиректорами Генри Фордом из «Форд Мотор Компани», Полом Варбургом из «Бэнк оф Манхэттен» и Чарльзом Э. Митчелом из Федерального Резервного Банка Нью-Йорка.
   Во время внезапно разразившейся в 1939 г. войны сотрудники VOWI были назначены в вермахт, но фактически продолжали выполнять ту же самую работу, как и тогда, когда работали номинально на «ИГ Фарбен». Одним из выдающихся сотрудников разведки «Фарбен» в «N.W. 7» был принц Бернард Нидерландский, который присоединился к «Фарбен» в начале 1930-х гг. после 18 месяцев службы в черной униформе СС[25].
   Американским отделением разведывательной агентуры VOWI была «Хемнико» (Chemnyco, Inc). Согласно данным Военного министерства:
   Используя обычные деловые контакты, «Хемнико» могла передавать Германии огромные объемы данных – от фотографий и копий чертежей до подробных описаний целых промышленных предприятий[26].
   Вице-президентом «Хемнико» в Нью-Йорке был Рудольф Илгнер, американский гражданин и брат директора «Американ ИГ Фарбен» Макса Илгнера. Одним словом, Фарбен управлял VOWI, нацистской международной разведывательной операцией, перед Второй мировой войной, и операция VOWI была связана с известными лицами из штата Уолл-стрит через «Американ ИГ» и «Хемнико».
   Военное министерство США также обвинило «ИГ Фарбен» и ее американских партнеров в осуществлении руководства нацистскими психологическими и экономическими военными программами посредством распространения пропаганды через агентов «Фарбен» за границей и в обеспечении иностранной валюты для этой нацистской пропаганды. Картельные соглашения «Фарбен» обеспечивали нацистскую экономическую блокаду – ярким примером этого является добровольное ограничение «Стандарт Ойл оф Нью-Джерси» на разработки в области производства синтетического каучука по приказу «ИГ Фарбен». В докладе Военного министерства указано:
   Вкратце история такова, что своим намерением поддерживать абсолютную монополию на разработки в области производства синтетического каучука в США «Стандарт Ойл» полностью достигала цели «ИГ» препятствовать его производству в Соединенных Штатах, отговаривая американские каучуковые компании от проведения независимых исследований в развитии технологии производства синтетического каучука.[27]
   В 1945 г. д-р Оскар Лоер, заместитель начальника Технического комитета «ИГ» (IG TEA Buro), подтвердил, что «ИГ Фарбен» и «Стандарт Ойл оф Нью-Джерси» действовали по «заранее составленному плану», чтобы подавить развитие синтетической каучуковой промышленности в США для обеспечения преимущества немецкого вермахта и в ущерб США во Второй мировой войне.
   Свидетельские показания д-ра Лоера были следующего содержания (частично):
   Вопрос: Правда ли, что в то время как всячески сдерживалось разглашение технологии изготовления буны [синтетического каучука] для американских каучуковых компаний, «Хемнико» и «Джаско» держали «ИГ» в курсе развития разработок США в области синтетического каучука?
   Ответ: Да.
   Вопрос: Таким образом, что «ИГ» постоянно была осведомлена о состоянии развития этой индустрии в США?
   Ответ: Да.

   Вопрос: Вы присутствовали на Гаагской деловой встрече в 1939 г., когда туда прибыл м-р Говард [вице-президент «Стандарт Ойл»]?
   Ответ: Нет.
   Вопрос: Кто присутствовал?
   Ответ: М-р Рингер в сопровождении д-ра Брауна из Людвигсхафена.
   Вопрос: Они рассказывали вам о переговорах?
   Ответ: Да, в их части, касающейся буны.
   Вопрос: Правда ли, что м-р Говард сказал представителям «ИГ» на этой встрече, что события в США достигли такой стадии, что для него нет возможности дольше скрывать информацию в отношении технологии производства буны от американских компаний?
   Ответ: М-р Рингер сообщил об этом.
   Вопрос: Правда ли, что на той встрече впервые м-р Говард сказал «ИГ», что американским каучуковым компаниям, возможно, придется сообщить о новых технологиях и что он гарантировал «ИГ», что «Стандарт Ойл» в этом случае будет контролировать синтетическую каучуковую промышленность в США? Это верно?
   Ответ: Да, это верно. Это то, что я узнал от м-ра Рингера.
   Вопрос: Таким образом, во всех этих мероприятиях, с начала развития промышленности синтетического каучука, подавление ее развития в США было частью задуманного плана между «ИГ» с одной стороны и м-ром Говардом в «Стандарт Ойл» с другой?
   Ответ: Этот вывод можно сделать из предыдущих фактов[28].
   «ИГ Фарбен» был крупнейшим источником получения иностранной валюты в довоенной Германии, и эта иностранная валюта позволила Германии приобрести стратегическое сырье, военную технику и технологии и финансировать свои зарубежные программы шпионажа, пропаганды и различные военные и политические мероприятия, предшествующие Второй мировой войне. Действуя от имени нацистского государства, «Фарбен» расширял собственные границы до мирового масштаба, поддерживая тесные связи с нацистским режимом и вермахтом. Отделение связи, Vermittlungsstelle W (нем. – «узел связи». – Прим. перев.), было основано, чтобы обеспечивать общение между «ИГ Фарбен» и немецким Министерством войны:
   Цель этого общения – создание четкой системы военного снаряжения «ИГ», которая без труда могла бы быть внедрена в существующую организацию работы «ИГ», в том числе на отдельных заводах. В случае войны «ИГ» будет рассмотрен властями, обеспокоенными вопросом вооружения, как один крупный завод, который, что касается задачи вооружения, насколько это возможно с технической точки зрения, будет управляться из офиса Министерства экономики без какого-либо организационного влияния извне (принцип работы в этом направлении был согласован с Министерством войны «Wehrwirtschaftsant»), посредством этого отдела связи. В сферу деятельности Vermittlungsstelle W входит, помимо организационного устройства и долгосрочного планирования, непрерывное сотрудничество относительно вооружения и технических вопросов с властями Рейха и с заводами «ИГ».[29]
   К сожалению, папки с данными по работе офисов Vermittlungsstelle были уничтожены перед окончанием войны, хотя из других источников известно, что с 1943 г. между «ИГ» и вермахтом развивалась сложная система сделок. В 1934 г. «ИГ Фарбен» начала военную мобилизацию и каждый завод «ИГ» готовил планы военного производства и представлял эти планы к утверждению в Военном министерстве и Министерстве экономики. К 1935—36 гг. на заводах «ИГ Фарбен» проводились военные игры и отрабатывались военные технические процедуры.[30] Эти военные игры были описаны доктором Штрассом, главой секретариата Технического комитета «ИГ»:
   Это правда, что с 1934 или 1935, вскоре после учреждения Vermittlungsstelle W, на заводах стали устраивать теоретические военные игры, чтобы исследовать, как скажется эффект бомбардировки на тех или иных предприятиях. Особенно внимательно изучалось, что произойдет, если 100– или 500-килограммовые бомбы упадут на определенный завод, и что будет в результате. Также верно, что для этого использовалось слово Kriegsspiele (военные игры. – Прим. перев.).
   Kriegsspiele подготавливались м-ром Риттером и д-ром Экеллом, позднее частично д-ром фон Брюнингом, согласно личному распоряжению и по собственной инициативе доктора Крауха, или по приказу Военно-воздушных сил, – это мне неизвестно. Задачи частично ставил отдел Vermittlungsstelle W и частично офицеры Военно-воздушных сил. Множество офицеров всех служб вермахта (Военно-морского флота, Военно-воздушных сил и армии) участвовали в этих Kriegsspiele.
   Места, которые якобы пострадали от бомб, были отмечены на карте завода так, что можно было установить, какие части завода повреждены, например: газовый счетчик или важный трубопровод. Как только операция заканчивалась, руководство завода выявляло повреждения и сообщало, какая часть предприятия должна была прекратить работу; далее они сообщали, сколько времени потребуется, чтобы устранить повреждения. На следующем собрании описывались последствия Kriegsspiele и устанавливалось, что, например, в случае Лойны [завода в Лойне] повреждения были бы значительны; было выяснено, что особенно реконструкция трубопроводов потребовала бы значительных затрат.[31]
   Следовательно, в течение 1930-х гг. «ИГ Фарбен» больше чем просто выполнял приказы нацистского режима. «Фарбен» был инициатором и исполнителем нацистских планов относительно мирового завоевания. «Фарбен» действовал как научно-исследовательская и разведывательная служба для немецкой армии и добровольно выполнял проекты вермахта. Фактически армии только изредка приходилось обращаться к «Фарбен»; считается, что около 40–50 процентов проектов «Фарбен» для армии были инициированы самим картелем. Доктор фон Шницлер заключает:
   Следовательно, действуя таким образом, «ИГ» взял на себя большую ответственность и оказал существенную помощь в области химии и решающую помощь внешней политике Гитлера, которая привела к войне и крушению Германии. Таким образом, я должен заключить, что «ИГ» в значительной мере ответствен за политику Гитлера.

Улучшение общественной репутации «ИГ Фарбен»

   Эта неприглядная картина довоенной подготовки к войне была известна за границей и должна была быть представлена в положительном свете – или завуалирована – для американской общественности, чтобы облегчить привлечение финансов с Уолл-стрит и техническую помощь от имени «ИГ Фарбен» в Соединенных Штатах. Для работы по улучшению общественного мнения касательно сотрудничества «ИГ Фарбен» с Америкой была выбрана известная нью-йоркская фирма по связям с общественностью. Самой известной фирмой связей с общественностью в конце 1920-х и в 1930-х гг. была нью-йоркская «Айви Ли и Ти Джей Росс» (Ivy Lee & T.J. Ross). Айви Ли ранее предпринимал пиар-кампанию для улучшения репутации имени Рокфеллера среди американской общественности. Фирма также выпустила льстивую книгу под названием «СССР», осуществляя ту же самую задачу очистки репутации для Советского Союза – даже несмотря на то, что советские трудовые лагеря еще активно действовали в конце 20-х – начале 30-х гг.
   Ли показал, что «ИГ Фарбен» был аффилирован с фирмой «Америкэн Фарбен» и холдинговой компанией «Америкэн ИГ», чьими директорами были такие люди, как Уолтер Тигл, Эдсел Форд, один из должностных лиц «Сити Банка»… Ли объяснил, что ему платили 000 в год по контракту, заключенному с Максом Илгнером из «ИГ Фарбен». Его работа состояла в том, чтобы противостоять критике, направленной на «ИГ Фарбен», в пределах Соединенных Штатов. Совет, данный Айви Ли компании «Фарбен» по этой проблеме, был достаточно приемлемым:
   Во-первых, я сказал им, что они никогда в жизни не смогут примирить американский народ с их отношением к евреям, что это было просто чуждо американскому менталитету и никогда не могло быть оправдано американским общественным мнением, и бесполезно было пытаться.
   Во-вторых, любой шаг, имевший хотя бы оттенок нацистской пропаганды в этой стране, был бы ошибочным шагом, который не следовало предпринимать. Наши люди расценивают это как вмешательство в дела Америки, и это был плохой бизнес.[33]
   Первоначальный платеж Айви Ли в размере ,500 в соответствии с этим контрактом был осуществлен Германом Шмитцем, председателем правления «ИГ Фарбен» в Германии. Он был внесен на счет в «Нью-Йорк Траст Компани» под именем «ИГ Кемик» (или «Швейцарский ИГ» («Swiss I.G.»), как назвал его Айви Ли). Однако второй и основной платеж в ,450 был осуществлен Уильямом фон Ратом из «Америкэн ИГ» и также положен Айви Ли на счет в «Нью-йорк Траст Компани» с зачислением на свой личный счет. (Счет компании был в «Чейз Банке»). Этот пункт об источнике денежных средств важен, когда мы рассматриваем личность директоров «Американ ИГ», так как оплата со стороны «Американ ИГ» означала, что большая часть фондов нацистской пропаганды не имела немецкого происхождения. Это был американский капитал, заработанный в США и контролируемый американскими директорами, и тем не менее он использовался для нацистской пропаганды в Соединенных Штатах.
   Другими словами, большинство денежных средств на цели пропаганды нацизма, полученные Айви Ли, поступали не из Германии.
   Цель, на которую были пущены эти американские средства, были выявлены на допросе в Комиссии по расследованию антиамериканской деятельности:
   М-р ДИКШТЕЙН. Как я понимаю вас, вы показали, что вообще не получали никаких средств для пропаганды и что вы не имели ничего общего с пропагандой в этой стране?
   М-р Ли. Я не заявлял, что я ничего не получал, м-р Дикштейн.
   М-р ДИКШТЕЙН. Тогда я исключу эту часть вопроса.
   М-р Ли. Я заявил, что я никогда ничего не распространял.
   М-р ДИКШТЕЙН. Вы или ваша фирма когда-либо получали какую-либо литературу пропагандистского характера от Германии?
   М-р Ли. Да, сэр.
   М-р ДИКШТЕЙН. И когда это было?
   М-р Ли. Да, мы получали – это вопрос того, что именно вы называете пропагандой. Мы получили огромное количество литературы.
   М-р ДИКШТЕЙН. Вы не знали, что это была за литература и какого она была содержания?
   М-р Ли. Мы получали книги и брошюры, и газетные вырезки, и документы – столько, что хватило бы на веки вечные.
   М-р ДИКШТЕЙН. Я полагаю, кто-то в вашем офисе просмотрел их и увидел, каковы они были?
   М-р Ли. Да, сэр.
   М-р ДИКШТЕЙН. И тогда, после того как вы узнали, о чем они были, я полагаю, вы сохранили их копии?
   М-р Ли. В некоторых случаях – да, а в некоторых – нет. Очень многие из них, конечно, были на немецком языке, и мой сын высказал мне свое мнение. Он сказал, что они были интересными и примечательными, и те книги я перевел или сделал из них выдержки.[34]
   В конце концов Айви Ли нанял Бернэма Картера, чтобы изучить новые американские бумажные отчеты о Германии и подготовить подходящие пронацистские ответы. Следует отметить, что эта немецкая литература не была литературой «Фарбен», это была официальная литература Гитлера:
   М-р ДИКШТЕЙН. Другими словами, вы получаете этот материал, который имеет отношение к сегодняшней ситуации в Германии, вы исследуете его и вы даете им советы. Это не имеет никакого отношения к немецкому правительству, хотя этот материал, эта литература является официальной литературой гитлеровского режима. Это верно, не так ли?
   М-р Ли. Ну, значительная часть литературы не была официальной.
   М-р ДИКШТЕЙН. Это не была литература «ИГ», не так ли?
   М-р Ли. Нет, «ИГ» присылал ее мне.
   М-р ДИКШТЕЙН. Вы можете показать нам хоть один клочок бумаги, поступивший сюда, который имеет какое-либо отношение к «ИГ»?
   М-р Ли. О, да. Они выпускают много литературы. Но я не хочу утверждать голословно. Безусловно, по их распоряжению я получил огромное количество материала, который поступил из официальных и неофициальных источников.
   М-р ДИКШТЕЙН. Точно. Другими словами, материалы, которые были присланы сюда из «ИГ», были предназначены для распространения – мы бы назвали это пропагандой со стороны немецкого правительства. Но различие, которое вы делаете в своем заявлении, как я его понимаю, в том, что немецкое правительство не посылало их вам напрямую и что их послал вам «ИГ».
   М-р Ли. Верно.
   М-р ДИКШТЕЙН. И это не имело никакого отношения к их деловым связям, которые сейчас имеют место.
   М-р Ли. Правильно.

Американский «ИГ Фарбен»

   Среди американских директоров «ИГ Фарбен» были некоторые наиболее выдающиеся сотрудники Уолл-стрит. Немецкие интересы повторно распространились в Соединенные Штаты после Первой мировой войны и успешно преодолели барьеры, созданные, чтобы не допустить «ИГ» на американский рынок. Ни конфискация немецких патентов, ни учреждение Химического фонда, ни высокие тарифные барьеры не были существенной проблемой.
   К 1925 г. была основана «Дженерал дайстаф корпорейшн» (General Dyestuff Corporation) как эксклюзивный агент по продаже продукции, произведенной «Гасселли дайстафф» (Gasselli Dyestuff) (переименована в «Дженерал аинилайн уоркс» (General Aniline Works, Inc.) в 1929 г.) и импортированной из Германии. Уставной фонд «Дженерал анилайн уоркс» был переведен в 1929 г. в «Американ ИГ кемикал Корпорэйшн» (American I.G. Chemical Corporation) и позже, в 1939 г., в «Дженерал анилайн энд филм Корпорэйшн» (General Aniline & Film Corporation), в которую объединились «Американ ИГ» и «Дженерал анилайн уоркс». «Американ ИГ» и ее преемник «Дженерал анилайн энд филм» являются компаниями, через которые осуществлялся контроль предприятий «ИГ» в США. Участие «Американ ИГ» в уставном капитале составляло 3,000,000 обыкновенных акций класса А и 3,000,000 обыкновенных акций класса Б. Взамен пакета акций «Дженерал анилайн уоркс» и «Агфа-Анско Корпорэйшн» (Agfa-Ansco Corporation) «ИГ Фарбен» в Германии получил все акции класса B и 400,000 акций класса А. Конвертируемые облигации на тридцать миллионов долларов были проданы американскому населению, а основная сумма долга и проценты были гарантированы немецким «ИГ Фарбен», который получил опцион на закупку еще 1,000,000 акций класса А.

   Таблица 2–2: Директора «Американ ИГ» в 1930 г.
   Источник: Руководство Moody’s по инвестициям; 1930, с. 2149.
   Примечание: Уолтер Дуйсберг (США), У. Гриф (США) и Адольф Куттрофф (США) также были директорами «Американ ИГ» в этот период.

   Управление «Американ ИГ» (позже «Дженерал Анилайн») осуществлялось преимущественно «ИГ» и бывшими должностными лицами «ИГ». (См. таблицу далее) Герман Шмитц выступал в качестве президента с 1929 по 1936 гг., за ним до 1941 г. последовал его брат Дитрих А. Шмитц, принявший американское гражданство. Герман Шмитц, который был также директором Банка международных расчетов, «вершиной» международной системы финансового контроля, оставался председателем совета директоров с 1936 до 1939 года.
   Первоначальный совет директоров включал девять участников, которые в то время (или ранее) входили в правление «ИГ Фарбен» в Германии (Герман Шмитц, Карл Бош, Макс Илгнер, Фриц тер Меер и Уилфред Гриф) или были ранее наняты в качестве сотрудников «ИГ Фарбен» в Германии (Уолтер Дуйсберг, Адольф Каттрофф, У. Г. фон Рат, Герман А. Метц). Герман А. Метц был американским гражданином, верным демократом в политике и бывшим финансовым инспектором Нью-Йорка. Десятый, У. Уэйс, работал на «ИГ» по контракту.
   Директора «Американ ИГ» были не только выдающимися личностями на Уолл-стрит и в американской промышленности, но и, что особенно важно, были привлечены из нескольких весьма влиятельных организаций.
   Остальные четыре участника совета директоров «Американ ИГ» были выдающимися гражданами Америки и членами финансовой элиты Уолл-стрит: C. Е. Митчел, председатель «Нэшнл Сити Банка» и Федерального резервного банка Нью-Йорка, Эдсел Б. Форд, президент «Форд мотор компании», У. Тигл, другой директор «Стандарт Ойл оф Нью-Джерси», и Пол Варбург, первый член правления Федерального резервного банка Нью-Йорка и председатель правления компании «Бэнк оф Манхэттен».
   Между 1929 и 1939 гг. в составе совета директоров «Американ ИГ» происходили изменения. Количество директоров время от времени варьировалось, хотя большинство всегда либо работали в «ИГ» или имели там связи, и в правление всегда входило не менее четырех американских директоров. В 1939 г., вероятно, в предвидении Второй мировой войны, – были приложены усилия, чтобы дать правлению более американский характер, но, несмотря на отставку Германа Шмитца, Карла Боша и Уолтера Дуйсберга и назначение семи новых директоров, эти семь участников опять же принадлежали группе «ИГ». Это доминирование «ИГ» усилилось в 1940 и 1941 гг., поскольку американские директора, в том числе Эдсел Форд, поняли политическую «нездоровость» «ИГ» и оставили должность.
   Из данных фактов можно сделать несколько основных наблюдений. Во-первых, в совете директоров «Американ ИГ» было три директора из Федерального резервного банка Нью-Йорка, самого влиятельного из множества Федеральных резервных банков. «Американ ИГ» также имела общих директоров с компаниями «Стандарт Ойл оф Нью-Джерси», «Форд мотор компани», «Бэнк оф Манхэттен» (позже стал «Чейз Манхэттен») и «АЭГ» (немецкая «Дженерал Электрик»). Во-вторых, три члена совета директоров этой «Американ ИГ» были признаны виновными на Нюрнбергском процессе по военным преступлениям. Это были немецкие, не американские, участники. Среди этих немцев был Макс Илгнер, директор отдела службы «ИГ Фарбен» NW-7 в Берлине, то есть нацистской довоенной разведывательной службы. Если директора корпорации коллективно ответственны за действия корпорации, то американские директора должны были быть также преданы суду в Нюрнберге вместе с немецкими директорами – при условии, что целью судебного процесса было определить виновников в развязывании войны. Но, конечно, если намерение суда состояло в том, чтобы отвлечь внимание от участия США в приходе Гитлера к власти, они очень хорошо преуспели в достижении этой цели.

Глава 3. «Дженерал Электрик» финансирует Гитлера

   Среди ранних фашистских мероприятий Рузвельта был закон о восстановлении национальной промышленности (NIRA) от 16 июня 1933 г. Происхождение этого проекта стоит повторить. Эти идеи были сначала предложены Джерардом Суопом из «Дженерал электрик компани»… после этого они были приняты Торговой палатой Соединенных Штатов…
Герберт Гувер. Мемуары Герберта Гувера: Великая Депрессия, 1929–1941 гг. – Нью-Йорк: Macmillan Company, 1952 г. – С. 420.
   Международный гигант «Дженерал Электрик» играет беспрецедентную роль в истории двадцатого века. «Дженерал Электрик компани» электрифицировала Советский Союз в 1920-х и 1930-х годах и привела в жизнь призыв Ленина к электрификации всей страны.[35] План, созданный бывшим президентом «Дженерал Электрик» Джерардом Суопом, стал Новым курсом Франклина Д. Рузвельта, план, который осуждал бывший президент Герберт Гувер и который описан в книге «Уолл-стрит и Франклин Рузвельт» (Wall Street and FDR).[36] Между Суопом и Юнгом из «Дженерал Электрик компани» и семьей Рузвельта существовали длительные, тесные взаимоотношения, так же, как и между «Дженерал Электрик» и Советским Союзом. В 1936 г. сенатор от штата Миссури Джеймс А. Рид, ранее сторонник Рузвельта, узнал о предательстве Рузвельтом либеральных идей и раскритиковал программу Нового курса Рузвельта как «тираническую» меру, «ведущую» к деспотизму, преследуемую ее инициаторами под коммунистический вопль о «Социальной справедливости». Сенатор Рид далее высказал обвинение в зале Сената, сводящееся к тому, что Франклин Д. Рузвельт был «наемным работником экономических роялистов» с Уолл-стрит и что семья Рузвельта «является одним из крупнейших акционеров в «Дженерал электрик компании». [37]
   По мере того как мы исследуем закулисную немецкую межвоенную историю и историю Гитлера и нацизма, мы находим, что и Оуэн Д. Юнг, и Джерард Суоп из «Дженерал Электрик» связаны с возвышением гитлеризма и подавлением немецкой демократии. То, что директора «Дженерал Электрик» присутствуют в каждой из этих трех отдельных исторических категорий – развитие Советского Союза, разработка Нового курса Рузвельта и возвышение гитлеризма – позволяет предположить, как объекты большого бизнеса остро заинтересованы в национализации мира ради достижения своих собственных целей и задач, а не для поддержания справедливого рынка в свободном обществе.[38] «Дженерал Электрик» щедро обогатилась за счет большевизма, социализма Нового курса Рузвельта и, как мы увидим ниже, национал-социализма в гитлеровской Германии.

«Дженерал Электрик» в Веймаре, Германия

   Вальтер Ратенау был, до его убийства в 1922 г., исполнительным директором «Всеобщей Электрической Компании» (Allgemeine Elekrizitats Gesellschaft), или немецкой «Дженерал Электрик», и как Оуэн Юнг и Джерард Суоп, его коллеги в США, он был ярким защитником корпоративного социализма. Вальтер Ратенау высказывался публично против конкуренции и свободного предпринимательства. Почему? Потому что и Ратенау, и Суоп хотели защиты и сотрудничества со стороны государства ради достижения собственных целей и выгоды для их организаций. (Но, конечно, не для чьих-либо еще целей и выгод). Ратенау выразил их призыв к Новой политической экономике так:
   Если «распутать» высокопарную прозу Ратенау, это означает, что власть государства должна была сделать доступной приватизацию частных фирм в их собственных корпоративных целях, что всемизвестно как национал-социализм. Ратенау высказывался публично против конкуренции и свободного предпринимательства.[40]
   Не для собственного благосостояния этих фирм, насколько оно может быть определено, но для благосостояния тех, кто испытывал недостаток в политическом влиянии государственного аппарата.
   Оуэн Д. Юнг из «Дженерал Электрик» был одним из трех американских делегатов на встрече по созданию плана Дауэса в 1923 г., который установил программу немецких репараций. И в планах Дауэса и Юнга мы видим, как некоторые частные фирмы могли извлечь выгоду из власти государства.
   Единственные крупнейшие займы Германии на Уолл-стрит в течение 1920-х гг. были репарационными займами; в конечном счете именно американский инвестор выплатил немецкие репарации.
   Объединение немецкой электротехнической промышленности в картель «АЭГ» (наряду со сталелитейной и химической отраслями промышленности, рассмотренными в первой и второй главах) стало возможным благодаря этим кредитам Уолл-стрит:


   В 1928 г. на собраниях по репарационному плану Юнга мы видим президента «Дженерал Электрик» Оуэна Д. Юнга в кресле главы делегации США, назначенного правительством США, чтобы, используя власть и престиж правительства, решать международные финансовые вопросы, увеличивая прибыль Уолл-стрит и «Дженерал Электрик». В 1930 г. Оуэн Д. Юнг, в честь которого назвали план немецких репараций, стал председателем правления «Дженерал Электрик Компани» в Нью-Йорке. Юнг был также председателем Исполнительного комитета Радиокорпорации Америки и директором двух компаний – немецкой «Дженерал Электрик» (A.E.G) и «Осрам» (Osram) в Германии. Юнг также был членом правления крупнейших американских корпораций, включая «Дженерал Моторс», Эн-би-си (NBC – Национальная широковещательная компания) и киностудии RKO; он был членом Совета национальной промышленной конференции, директором Международной торговой палаты и заместителем председателя правления Федерального резервного банка Нью-Йорка.
   Джерард Суоп был президентом и директором «Дженерал Электрик Компани», а также французских и немецких дочерних компаний, включая «АЭГ» и «Осрам» в Германии. Суоп был также директором RCA (Радиокорпорации Америки), Эн-би-си и «Нэшнл сити банк оф Нью-Йорк». Через других директоров международной «Дженерал Электрик» в этот период осуществляется контроль Морганом над компанией, и Юнг, и Суоп были известны всем как представители Моргана в правлении «Дженерал Электрик», которое включало также Томаса Кокрана, другого партнера компании «Джей Пи Морган». Директор «Дженерал Электрик» Кларк Хэйнс Майнор был президентом международной «Дженерал Электрик» в 1920-е годы. Другим директором был Виктор М. Каттер из «Первого Национального банка Бостона», в том числе участвовавший в «банановых революциях» в Центральной Америке.
   В конце 1920-х гг. Юнг, Суоп и Майнор из Международной «Дженерал электрик» перешли в немецкую электротехническую промышленность и добились если, по некоторым сообщениям, не контроля, то, по крайней мере, существенного влияния во внутренних делах и «АЭГ», и «Осрам». В июле 1929 г. было достигнуто соглашение между «Дженерал электрик» и тремя немецкими фирмами – «АЭГ», «Сименс унд Хальске», и «Коппель унд компании», по которому между ними были разделены все акции «Осрам», производителя электрических ламп. «Дженерал электрик» выкупила 16 % акций «Осрам» и достигла совместного соглашения по международному контролю производства и продажи электрических ламп. Кларк Майнор и Джерард Суоп стали директорами «Осрам».[41]
   В июле 1929 г. был проявлен большой интерес к слухам, которые ходили в немецких финансовых кругах, о том, что «Дженерал Электрик» также покупала долю в «АЭГ», и в связи с этим между «АЭГ» и «Дженерал Электрик» велись переговоры.[42] В августе было подтверждено, что для «Дженерал Электрик» должно было быть выпущено обыкновенных акций «АЭГ» на 14 миллионов марок. Эти акции, добавленные к акциям, купленным на открытом рынке, дали «Дженерал Электрик» 25-процентную долю в «АЭГ». Между этими двумя компаниями было подписано соглашение о более тесном сотрудничестве, обеспечивающее для немецкой компании технологии и патенты США. В новостях было подчеркнуто, что «АЭГ» не будет иметь доли в «Дженерал Электрик», но что в то же время «Дженерал Электрик» будет финансировать расширение «АЭГ» в Германии.[43] Немецкая финансовая пресса также отметила, что в совете директоров «Дженерал Электрик» в Соединенных Штатах не было представителей «АЭГ», но в то же время в совете директоров «АЭГ» теперь было пять американцев. Газета Vossische Zeitung писала:
   Американская электротехническая промышленность завоевала мир, и только несколько оставшихся сопротивляющихся компаний были в состоянии противостоять атаке…[44]
   К 1930 г. неизвестная немецкой финансовой прессе «Дженерал Электрик» так же получила фактическую монополию в советской электротехнической промышленности и должна была скоро проникнуть и в оставшиеся компании в Германии, особенно в «Сименс груп» (Siemens group). В январе 1930 г. три человека из «Дженерал Электрик» были избраны в правление «АЭГ» – Кларк Х. Майнор, Джерард Суоп и Э. Х. Болдуин – и «Международная Дженерал Электрик» (I.G.E). продолжила свои шаги по объединению мировой электротехнической промышленности в гигантский картель под контролем Уолл-стрит.

   В феврале «Дженерал Электрик» сосредоточилась на оставшемся немецком электрическом гиганте, «Сименс унд Хальске», но даже будучи способной получить большое количество облигаций, выпущенных от имени немецкой фирмы нью-йоркским банком «Диллон Рид», «Дженерал Электрик» не смогла получить долю или назначить своих директоров в правление «Сименс». В то время как немецкая пресса признала даже этот ограниченный контроль «историческим случаем первого порядка в экономике и важным шагом на пути к будущему мировому электрическому трасту»[45], «Сименс» сохранила свою независимость от «Дженерал Электрик» – и эта независимость важна для нашей истории. В газете «Нью-Йорк таймс» сообщалось:
   Вся пресса подчеркивает тот факт, что «Сименс», в отличие от «АЭГ», сохраняет свою независимость для будущего и указывает, что ни одного представителя «Дженерал Электрик» не будет присутствовать в совете директоров «Сименс»[46].
   Нет никаких доказательств, что «Сименс», через «Сименс унд Хальске» или через «Сименс-Шукерт», напрямую участвовала в финансировании Гитлера. «Сименс» содействовала Гитлеру лишь незначительно и косвенно – посредством долевого участия в «Осрам», в то время как и «АЭГ», и «Осрам» напрямую существенным образом финансировали Гитлера через агента Nationale Treuhand («Национальная трастовая компания»). «Сименс» сохранила свою независимость в начале 1930-х, в то время как и «АЭГ», и «Осрам» были под контролем Америки и с американскими директорами. Нет никаких доказательств, что «Сименс», не имевшая американских директоров, финансировала Гитлера. С другой стороны, у нас есть неопровержимое документальное доказательство, что «Немецкая Дженерал Электрик» и «Осрам», обе с американскими директорами, финансировали Гитлера.
   В последующие месяцы после предпринятой Уолл-стрит попытки завладеть «Сименс» обозначилась модель развивающегося международного траста электротехнической промышленности, пришел конец международной борьбе за патенты и доля «Дженерал Электрик» в «АЭГ» увеличилась почти до 30 процентов[47].
   Таким образом, в начале 1930-х, в то время как Гитлер готовился захватить диктаторскую власть в Германии, – спонсируемый некоторыми, но ни в коем случае не всеми немецкими и американскими промышленниками, – «Немецкой Дженерал Электрик» (A.E.G) владели «Международная Дженерал Электрик» (приблизительно 30 процентов), компания «Гезельшафт фюр Электриш Унтернмюнген» (Gesellschaft für Electrische Unternemungen) (25 процентов) и «Людвиг Лове» (Ludwig Loewe) (25 процентов). «Международная Дженерал Электрик» также имела долю приблизительно 16 и 2/3 процентов в «Осрам» и дополнительно косвенное влияние в «Осрам» посредством директоров из «АЭГ». В правлении «АЭГ». помимо четырех американских директоров (Юнг, Суоп, Майнор и Болдуин), мы находим также представителей компаний Pferdmenges Oppenheim & Co. (другой спонсор Гитлера) и Quandt, которая владела 75 процентами Accumlatoren-Fabrik, прямым крупным спонсором Гитлера. Другими словами, среди немецких членов правления «АЭГ» мы находим представителей нескольких немецких фирм, которые финансировали Гитлера в 1920-х и 1930-х гг.


«Дженерал Электрик» и финансирование Гитлера

   Современный корпоративный социализм глубоко уходит корнями к управлению двумя аффилированными транснациональными корпорациями: «Дженерал Электрик Компани» в Соединенных Штатах и ее иностранными партнерами, включая «Немецкую Дженерал Электрик» («АЭГ»), и «ОСРАМ» в Германии. Мы отметили, что Джерард Суоп, второй президент и председатель «Дженерал Электрик», и Вальтер Ратенау из «АЭГ» поддерживали радикальные идеи контроля государства через интересы частного предпринимательства.
   С 1915 г. «Международная Дженерал Электрик», расположенная на Бродвее, 120, в Нью-Йорке, действовала как активный инвестор на мировом рынке, занимаясь производством и продажей, управляя политикой «Дженерал Электрик Компани». «Международная Дженерал Электрик» имела доли в зарубежных компаниях-производителях, в том числе 25–30 процентов участия в «Немецкой Дженерал Электрик» («АЭГ») плюс активы в «Осрам ГмбХ Коммандитгессельшафт» (Osram G.m.b.H. Kommanditgesellschaft) в Берлине. Эти активы обеспечили четырем директорам «Международной Дженерал Электрик» в правлении «АЭГ», и другому директору в «Осрам» значительное влияние на внутреннюю политику этих немецких компаний. Значение этой собственности «Дженерал Электрик» состоит в том, что «АЭГ» и «Осрам» были крупными поставщиками денежных средств для Гитлера во время его прихода к власти в Германии в 1933 г. В квитанции банковского перевода, датированной 2 марта 1933 г. от «АЭГ» в Delbruck Schickler & Co. в Берлине, представлен запрос на перевод 60,000 рейхсмарок на счет в Nationale Treuhand («Национальная трастовая компания») для пользования Гитлером. «ИГ Фарбен» был самым важным из внутренних финансовых спонсоров Гитлера и (как уже было отмечено) контролировал «Американ ИГ». Более того, несколько директоров «АЭГ» входили также в правление «ИГ Фарбен»: Герман Бушер, председатель правления «АЭГ», а также директора «АЭГ» Юлиус Флехтейм и Вальтер фон Рат. «ИГ Фарбен» обеспечила 30 процентов капитала фонда Гитлера в Национальной трастовой компании в 1933 г.
   

notes

Примечания

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

   Бернард сегодня больше известен в качестве председателя тайных, так называемых Бильдербергских собраний. См. Документ Конгресса США. Палата представителей. Специальный комитет по расследованию антиамериканской деятельности. Расследование пропагандистской деятельности нацистов и расследование некоторых других пропагандистских действий. 73-й Конгресс, 2-я сессия, Слушание № 73-DC-4. (Вашингтон: Правительственная типография, 1934 г.), Том VIII, С. 7525.

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

   Там же, 11 мая 1930 г. Информацию о довоенных махинациях «Дженерал Электрик», «Осрам» и голландской компании N.V. Philips Gloeilampenfabrieken (Эйндховен, Голландия) см. в главе 11 «Электрические Угри» в книге Джеймса Стюарта Мартина, Указ. соч. Мартин был руководителем Управления экономической войны американского Министерства юстиции, он сообщает, что «Немецкой «АЭГ» в основном управляла американская компания «Дженерал Электрик». Предположение этого автора заключается в том, что влияние «Дженерал Электрик» было несколько меньшим, чем контроль, хотя и достаточно существенным. Из-за служебного положения Мартина и доступа к официальным документам, неизвестным автору, нельзя пренебрегать его заявлением, что «АЭГ» «в значительной мере управлялась» американской «Дженерал Электрик». Если мы, однако, допускаем, что «Дженерал Электрик» «в значительной мере управляла» компанией «АЭГ», тогда возникают самые серьезные вопросы, требующие расследования. «АЭГ» была главным спонсором Гитлера, и со стороны американской компании-учредителя подразумевается «контроль» больший, чем предполагается исходя из фактических данных, представленных здесь.

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →