Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Героин изначально рекламировали как лекарство от кашля.

Еще   [X]

 0 

Огненный шторм. Стратегические бомбардировки Германии. 1941-1945 (Румпф Ганс)

Гамбург, Любек, Дрезден и многие другие населенные пункты, попавшие в зону действия огненного шторма, пережили страшные бомбардировки. Обширные территории Германии были опустошены. Свыше 600 тысяч гражданских лиц погибли, вдвое больше – ранены или искалечены, 13 миллионов остались без крова. Уничтожению подверглись бесценные произведения искусства, памятники старины, библиотеки и научные центры.

Год издания: 2010

Цена: 99.9 руб.



С книгой «Огненный шторм. Стратегические бомбардировки Германии. 1941-1945» также читают:

Предпросмотр книги «Огненный шторм. Стратегические бомбардировки Германии. 1941-1945»

Огненный шторм. Стратегические бомбардировки Германии. 1941-1945

   Гамбург, Любек, Дрезден и многие другие населенные пункты, попавшие в зону действия огненного шторма, пережили страшные бомбардировки. Обширные территории Германии были опустошены. Свыше 600 тысяч гражданских лиц погибли, вдвое больше – ранены или искалечены, 13 миллионов остались без крова. Уничтожению подверглись бесценные произведения искусства, памятники старины, библиотеки и научные центры.
   Вопрос, каковы же цели и истинные результаты бомбовой войны 1941 – 1945 гг., исследует генерал-инспектор пожарной службы Германии Ганс Румпф. Автор анализирует результаты стратегических бомбардировок территории Германии и дает оценку их эффективности с военной точки зрения.


Ганс Румпф Огненный шторм. Стратегические бомбардировки Германии. 1941 – 1945

   Охраняется законодательством РФ о защите интеллектуальных прав. Воспроизведение всей книги или любой ее части воспрещается без письменного разрешения издателя. Любые попытки нарушения закона будут преследоваться в судебном порядке.

Глава 1
БЕЗ ГНЕВА И ОСУЖДЕНИЯ

   Сейчас, через много лет после того, как в немецких городах отгремели разрушительные взрывы, кто бы ни начал обсуждать проблему бомбардировок городов Германии, его наверняка упрекнут за то, что он бередит старые раны, которые так долго и тщательно пытались залечить. Возможно, ему зададут вопрос о том, имеют ли эти давние события какое-то значение в наше время. Автор полагает, что да, имеют. Он не имеет в виду бомбовую войну в том смысле, как она велась, как началась и как продолжалась, ее цели и причины. Это давняя история, которая вряд ли кого-то сегодня интересует. Но как же тогда те события могли оставить такие глубокие следы, которые и сегодня еще не полностью исчезли, которые до сих пор ранят память людей?
   Как историческое событие, бомбовая война и ее значение для будущего вряд ли глубоко задевает сознание людей. Никто не определил реальные масштабы бомбардировок. И что является особенно важным, никто еще не провел тщательных исследований относительно того, насколько сложным является ведение воздушной войны в тылу противника, как в качестве средства массового поражения, так и части новой стратегии, с помощью которой можно победить (или, по крайней мере, способствовать победе) в большой войне. Вместо того чтобы получить новые моральные и интеллектуальные доводы в пользу того, что первый случай ведения неограниченной воздушной войны не заслуживает оправдания, автору пришлось столкнуться с общим нежеланием вообще затрагивать эту деликатную проблему современной истории.
   Особенно не желают открыто обсуждать тему бомбежек представители стран-победительниц во Второй мировой войне. Такое положение сохраняется вплоть до наших дней. Авторы большинства наиболее известных мемуаров не затрагивают эту тему совсем или говорят о ней вскользь. Обстановка, сложившаяся вокруг темы бомбовых ударов по объектам в тылу противника, почти напоминает заговор молчания. Это довольно легко понять, так как на самом деле стратегическое авиационное наступление на промышленные объекты и то, что считалось «нервными центрами» на территории противника, не является предметом особой гордости в летописи военных событий. Поэтому ни одна из сторон не испытывает большого желания вернуться к событиям, которые не вызовут у нее удовлетворения.
   Стратегическая воздушная война была развязана в нарушение норм Гаагской конвенции, которыми были связаны почти все воюющие страны. Гражданские объекты, включая жилища, в которых проживало гражданское население противника, превратились в цели для уничтожения. Этот факт ложится неприятным пятном на весь западный мир. Обсуждать это публично считается неблагодарным делом, дурным тоном, попытки сделать это вызывают чувство откровенного возмущения. Именно из-за этого существует общая тенденция окутать общей завесой тайны все, что касается воздушных налетов. Осознание этого, похоже, порождает новые запреты. Нюрнбергский международный военный трибунал, на который потрясенный мир возлагал такие надежды, просто игнорировал проблему налетов стратегической авиации на невоенные объекты. А робкие попытки частных лиц и полуофициальных кругов восстановить события пугливо уводят в сторону от обсуждения морально-этической стороны того, что происходило в те грозные дни. Они ограничиваются рассмотрением менее эмоциональных технического и организационного аспектов проблемы. Кроме того, тема стратегических воздушных ударов долгое время была тщательно укрыта от общественного мнения, будучи ограниченной рамками военных и других специализированных изданий, либо являясь предметом официальных расследований, результаты которых не всегда предоставлялись в распоряжение широкой публики.
   Первыми, кто рискнул отказаться от запретов, были американцы. Их подробный, хотя неполный и не всегда точный официальный отчет The United States Strategic Bombing Survey является ценным вкладом в анализ хода бомбардировок в Европе. Поскольку данное исследование было издано и в Германии, британской стороне также пришлось опубликовать свой аналогичный отчет, который, безусловно, является наиболее значительным официальным источником, где рассматривается данная тема.
   Со своей стороны, побежденные продемонстрировали почти полное единодушие в желании соблюдать негласную договоренность о том, что как можно дольше следует стараться не касаться мрачной стороны стратегической воздушной войны. Так, например, в Германии были опубликованы лишь отдельные неполные данные по этой проблеме, хотя казалось бы, что страна, более других пострадавшая от бомбежек, находится в более выгодном положении и должна стремиться обнародовать точную информацию, что могло бы послужить ценным вкладом в будущее. Но фактически Германия все еще не обладает исчерпывающей картиной, подкрепленной документальными данными той катастрофы, что обрушилась на нее, несмотря на то что эти данные ей крайне необходимы. Долгое время ожидают этой информации и в других странах. Нужна полная картина с анализом причинно-следственных связей, не ограниченная рамками простого перечисления событий в хронологическом порядке, из которой можно было бы извлечь выводы для того, чтобы политики в будущем сумели бы всесторонне оценить эту проблему.
   Некоторые из причин такого непонятного отсутствия интереса к тем грозным событиям, затронувшим все слои населения, лежат на поверхности. Их понять не сложно. Во-первых, три с половиной страшных года опустошений и моральных страданий, которые принесли массированные бомбардировки, вызвали у людей естественное желание как можно скорее забыть о тех ночных кошмарах. Во-вторых, та борьба за выживание, которую пришлось вести уцелевшим в первые послевоенные годы, поставила их перед необходимостью решать более насущные проблемы, нежели внесение своей лепты в историческое расследование событий первой в мире тотальной воздушной войны. Кроме того, как считалось и в некоторой степени продолжает считаться и теперь, те события произошли слишком недавно для того, чтобы было возможно грамотно осуществить такое исследование. Многие считают, что эти самые яркие проявления актов массовых разрушений еще слишком свежи в памяти для того, чтобы говорить об этом без гнева и обид.
   К тому же в случае с Германией препятствием для проведения всестороннего исследования является отсутствие подробной информации. Большинство документов после окончания войны было либо уничтожено, либо вывезено за пределы страны, откуда они так и не вернулись. И все же значительная часть событий тех дней все еще жива в памяти тех, кто принимал в них участие, активное или пассивное. Но здесь кроется очевидная, усугубляющаяся с каждым днем опасность. Поколение, которое могло бы заполнить имеющиеся пробелы, поделившись своими личными впечатлениями, быстро уходит, и вскоре оно исчезнет полностью.
   По всем перечисленным выше причинам проблема изучения истории уничтожения гражданских объектов не только не решается, но зачастую попросту игнорируется. Год за годом она редко и невнятно упоминается при общем обсуждении истории воздушной войны в различных странах. К сожалению, в послевоенном мире стали нормой факты, когда те варварские авиационные удары не только воспринимаются с пониманием, но нередко и прямо одобряются. Народы больше не приходят в ужас от идеи наносить неограниченные бомбовые удары по гражданским объектам. В наши дни эта концепция считается частью нашедшей всеобщее признание стратегии устрашения. И все это несмотря на то, что вот уже несколько столетий под влиянием христианства человечество исповедует идею о том, что война является уделом мужчин и ее ужасы не должны распространяться на женщин и детей.
   Вплоть до нашего времени в любом обсуждении проблемы воздушной войны ключевые позиции занимают те, кто с удовольствием вычеркнул бы из памяти людей воспоминания о бомбежках. Но любые попытки стереть память о трагическом, но чрезвычайно поучительном опыте в лучшем случае помогут подавить эти воспоминания и загнать их на уровень опасного подсознания. Такие люди считают, что старые обиды когда-нибудь умрут. Каждый должен будет простить и забыть. Сейчас часто говорят о необходимости о чем-то забыть. При этом кому-то придется и простить, несмотря на то как это порой будет трудно для каждого конкретного случая. И все же все эти разговоры о забвении и прощении не должны быть вызваны лишь желанием некоторых лиц избежать морального дискомфорта.
   В Германии в наши дни растет интерес к правдивому обсуждению проблемы воздушных налетов. Находившиеся многие годы под воздействием лживой и тенденциозной военной пропаганды люди все чаще хотят знать, и как можно более подробно, то, что на самом деле происходило с ними в дни, когда велась бомбовая война. На самом деле следует отметить, что память о тех ужасах прошлого даже сильнее чувства ожидания того момента, когда оправдаются новые еще более опасные прогнозы на будущее. Все более часто стали задавать один главный вопрос: намерен ли мир и впредь использовать такое жестокое средство войны, как применение бомб против гражданского населения, и даже в более интенсивном режиме? На этот вопрос необходимо дать четкий ответ особенно сейчас, когда мы вступили в атомный век.
   Таким образом, похоже что настало время забыть о сдержанности и молчании, к которым мы уже так долго и с удовольствием прибегали. И в Германии следует сделать все, чтобы, в свою очередь, внести свой достойный вклад в анализ истории бомбовой войны, даже несмотря на тот риск, что этот рассказ будет неприятным и даже болезненным для многих немцев. Если это необходимо для духовного здоровья нашего народа, нам необходимо научиться смотреть в глаза неприятным фактам.
   Предлагаемое автором исследование вовсе не направлено на то, чтобы помешать процессу, когда постепенно залечиваются раны, нанесенные в результате бомбардировок обеим сторонам. И конечно же здесь ни в коей мере не делается попытка найти виновного. Как и во всех подобных исследованиях, попытка заглянуть в историю воздушной войны важна не только с точки зрения констатации фактов прошлого. Она была бы бесполезной вне связи с настоящим и будущим. Нигде анализ недавних событий и прошлого опыта не может помочь извлечь ценные уроки и суровое предупреждение на будущее с такой очевидностью, как при взгляде на первую в истории народов неограниченную бомбовую войну.
   Путаница в определении истоков и принципов бомбовой войны привела к тому, что ответственность за ее развязывание лежит на Германии. Сама эта война якобы явилась следствием ошибочных взглядов ряда представителей командования люфтваффе. Но эта мысль не выдерживает проверки детального рассмотрения конкретных фактов. И это несмотря на то, что мы, разумеется, несем свою долю ответственности за нее, поскольку с самого начала ее развязывания нам не удалось решительно и непреклонно противостоять этому. В то же время было бы не менее неправильным и глупым попытаться возложить все бремя ответственности на нашего главного соперника в небе – Великобританию. После объективного рассмотрения всех обстоятельств очень быстро выяснится, что ни одна из сторон здесь не вправе возлагать вину на другую.
   Сразу же переходя к сути проблемы, можно заявить: правда состоит в том, что обе стороны приступили к бомбардировкам противника еще до того, как кто-либо из них сумел оценить их возможный стратегический результат, понять всю жестокость массового уничтожения, с которой они связаны. Возможно, ни одна из сторон не стремилась к перенесению войны в глубокий тыл, но фактом остается то, что и та и другая сторона пошли на этот риск. А после того, как такая война началась, контроль над событиями был утрачен и ее уже невозможно было остановить. Зловещая угроза Даффа Купера «распылить» города Германии совпала с не менее ужасной угрозой Гитлера «стереть с лица земли» города Англии. Когда британская армия потерпела катастрофическое поражение у Дюнкерка, Англии пришлось бороться за существование в отчаянной ситуации, и она сумела спасти себя только благодаря хладнокровному героизму. Именно после этого воздушные налеты проводились в условиях, когда все меньше задумывались над их последствиями. Так продолжалось до тех пор, пока воздушная война, наконец, и в самом деле не стала «неограниченной».
   Некоторые из читателей могут посетовать на то, что автор упускает ряд событий и фактов, которые они считают существенными. Но им следует понять, что данное исследование не претендует на то, чтобы представить полный хронологический отчет о стратегическом авиационном противоборстве. Для этого потребовалось бы написать несколько томов. Автор сознательно намерен ограничиться рассмотрением бомбардировок на территории Германии. Поэтому он не касается, например, воздушных налетов на Варшаву, Роттердам и Белград силами люфтваффе в начальный период войны или того, как некоторые укрепленные объекты попали под щадящее определение «открытых городов». Именно поэтому бомбардировки не затронули такие города, как Брюссель, Париж и Бордо. По тем же причинам операция, которая порой подвергается яростной критике и приводится в качестве первого примера ведения неограниченной бомбовой войны, а именно воздушный налет на Ковентри в ноябре 1940 г., результаты которого, кстати, зачастую сильно преувеличиваются военной пропагандой обеих воюющих сторон, также исключена из исследования.
   Главной задачей автор считает дать по возможности точную картину бомбардировок, которым подверглась территория Германии. Кроме того, он рассчитывает подготовить читателя к обсуждению военного и политического аспекта такого чрезвычайно важного вопроса, стоящего в наши дни как перед победителями, так и перед побежденными, как стратегическая воздушная война. К сожалению, в его распоряжении не было фундаментальных исследований, проделанных немецкими представителями, которые могли бы послужить основой для более глубокого изучения политического, военного, технического и психологического факторов данной проблемы.
   Можно возразить, что автор имеет собственную точку зрения на эти события и не мог быть беспристрастным при написании этой книги. Но правда состоит в том, что никому не удалось бы четко описать проблему, по которой он не имеет своей собственной позиции. В любом случае он считает себя вправе привести высказывание, прозвучавшее на одном из последних послевоенных политических судебных процессов: «Современная война с беспрецедентной жестокостью затрагивает жизнь каждого человека. Поэтому каждый имеет право высказывать критические замечания по данному вопросу. Это особенно касается публицистики».

Глава 2
КРАТКИЙ ПРОЛОГ

   Когда самолет-бомбардировщик превратился в один из видов оружия современной войны, во всех правительствах сразу же началось горячее обсуждение вопроса о том, являются ли бомбежки с воздуха законным способом ведения войны. С самого начала имели место попытки ограничить воздушную войну под предлогом соображений гуманности. Точно так же, как к середине XIX в. под давлением организации Красный Крест были приняты конвенции, запрещающие убийство раненых и военнопленных, представители всех народов надеялись, что заключение подобных соглашений поможет предотвратить нанесение бомбовых ударов по беззащитному мирному населению.
   В статье 25 принятой в 1907 г. Гаагской конвенции запрещалось любое нападение на беззащитные города, деревни, любые здания, в которых могут находиться мирные люди. Однако это положение было принято не всеми.
   В статье 22 принятого в 1922 г. после Первой мировой войны Вашингтонского соглашения запрещалось любое осуществление бомбардировок с воздуха с целью террора против мирного населения или уничтожения частной собственности невоенного характера.
   Составленные в 1923 г. юридической комиссией при Международном Красном Кресте «Гаагские правила ведения воздушной войны», к сожалению, не были включены в конвенцию и тем самым не ратифицированы странами-участницами. На Женевской конференции по разоружению в 1932 г., конечно, было объявлено, что любое нападение с воздуха на гражданское население противоречит законам ведения войны. Но, как нам теперь, к сожалению, очень хорошо известно, все это осталось только на бумаге.
   В марте 1936 г. правительство Германии предложило проект соглашения, в котором регулировалось ведение воздушной войны. Им же был подготовлен меморандум о всеобщем запрете на применение авиационных бомб против городов и других населенных пунктов. Но это так и осталось всего лишь инициативой.
   Однако этот ряд неудачных попыток прийти к соглашению вовсе не означает, что в период между двумя мировыми войнами какое-либо из правительств всерьез рассматривало возможность ведения неограниченной бомбовой войны в случае начала боевых действий. Фактически все придерживались общей точки зрения, что это привело бы к всеобщей катастрофе, может быть, даже к концу европейской цивилизации. Например, правительства Англии и Франции дали обещание, что их авиация намерена в случае войны бомбить лишь «строго военные объекты в самом узком значении этого слова».
   Как писала газета «Таймс», премьер-министр Великобритании Чемберлен, отвечая 21 июня 1938 г. в палате общин на вопрос Ноэля Бейкера, заявил: «Является фактом то, что не существует отраженного в общем соглашении международного закона относительно ведения воздушной войны. Принят ряд международных соглашений по поводу ведения войны на море и на суше. Эти правила или лежащие в их основе принципы применимы и к ведению войны на небе. Правительство не только их одобряет, но и настаивает на том, чтобы они были приняты...» Далее Чемберлен добавил: «Все мы можем единодушно осудить любое заявление, от кого бы оно ни исходило и где бы оно ни было обнародовано, явно подтверждающее политику, одобряющую попытку выиграть войну, запугивая мирное население путем применения бомб, сброшенных с помощью авиации. Это полностью противоречит международным законам. И я хотел бы добавить, что, по моему мнению, те, кто хочет этого добиться, ведут ошибочную политику. И я не верю, что прямое нападение с воздуха на мирное население как-то поможет выиграть войну тем, кто на него решится».
   Более чем через год, 14 сентября 1939 г., уже во время войны, снова отвечая на вопрос в палате общин, Чемберлен торжественно заявил: «Как бы далеко ни были готовы зайти другие, правительство его величества никогда не пойдет на преднамеренное нападение на женщин, детей и других гражданских лиц с целью запугать их».
   Это достойные слова, но, когда политика Англии оказалась в руках другого человека, она взяла совсем другой курс.

Многообещающее начало

   В тот же день правительства воюющих государств единодушно согласились с этим. Еще даже не успев получить послание, Гитлер провозгласил перед членами рейхстага: «Я не хочу войны против женщин и детей, и я отдал приказ командованию люфтваффе подвергать ударам только военные цели».
   Гитлер немедленно ответил на послание Рузвельта. Он заявлял, что считает своим естественным долгом воздержаться от бомбовых ударов по невоенным объектам и, со своей стороны, уже отдал соответствующие приказы. «Я согласен с вашим предложением, конечно, с тем условием, что и противник тоже будет придерживаться тех же правил».
   Премьер-министр Великобритании Чемберлен сделал в палате общин аналогичное заявление. Он также проинструктировал командование Королевских ВВС атаковать только те объекты, которые могут считаться военными «в самом узком значении этого слова», и не предпринимать никаких действий, которые могут подвергать опасности жизнь и имущество гражданского населения.
   Обе стороны запретили даже атаковать боевые корабли, стоящие на якоре в прибрежной зоне. Например, Гитлер официально запретил атаковать силами бомбардировочной авиации английский линейный крейсер «Рипалс», который в то время был беззащитен, так как находился в доке (позже (10 декабря 1941 г.) «Рипалс» был потоплен вместе с линкором «Принс оф Уэлс» у берегов Малайзии японской авиацией. – Ред.).
   Международный комитет Красного Креста в Женеве тоже подготовил предложения, которые были направлены на то, чтобы сделать применение авиации максимально гуманным. В них, в частности, было предусмотрено создание демилитаризованных зон, а также специальных зон для размещения госпиталей, которые ни в коем случае не могли служить целями для применения авиационных налетов.

Период рекогносцировки

   4 сентября 1939 г. Самолеты Королевских ВВС начинают воздушную войну с обошедшегося большими потерями дневного рейда по военным целям в Вильгельмсхафене. В результате налета англичане потеряли пять бомбардировщиков «Бленхейм» и два бомбардировщика «Веллингтон». Во время рейда две бомбы по ошибке упали на город Эсбьерг в Дании. Было разрушено здание, погибло два человека, еще трое были ранены. Британское правительство принесло свои извинения и выплатило компенсацию.
   5 сентября 1939 г. Новый налет англичан на морские и военные объекты в Вильгельмсхафене и Куксхафене.
   13.11.1939 г. Первые немецкие бомбы упали на британскую землю после воздушного налета на военно-морские и военные объекты на Шетландских островах.
   17.11.1939 г. Объединенный Военный совет обсуждает предложение подвергнуть бомбовому удару район Рура в случае, если немцы предпримут наступление на запад. Премьер-министр Чемберлен заявил, что, по его мнению, план был тщательно подготовлен и имел хорошие шансы на успех. В то же время, как добавил премьер-министр, он чувствует опасения при мысли о необходимости отдать соответствующие распоряжения и надеется, что этого никогда не понадобится. Премьер-министр Франции Даладье потребовал, чтобы, по крайней мере, соответствующий план был подготовлен.
   28.11.1939 г. 12 бомбардировщиков Королевских ВВС атаковали немецкую морскую базу в районе острова Боркум (Восточно-Фризские острова), откуда немецкие военные корабли осуществляли постановку магнитных мин.
   3.12.1939 г. 24 английских бомбардировщика нанесли удар по объектам германского ВМФ в районе Гельголанда.
   14.12.1939 г. Воздушное сражение над Гельголандом.
   18.12.1939 г. Неудачный воздушный налет англичан на Вильгельмсхафен.
   До конца декабря 1939 г.
   Шесть бомбардировочных рейдов на немецкую территорию с целью уничтожения военных объектов в Гельголандской бухте. Обе стороны предпринимали разведывательные полеты на глубину до тысячи километров, не сбрасывая бомб. Базирующиеся на территории Франции в районе Реймса английские бомбардировщики также воздерживались от проведения бомбовых атак.
   2 января 1940 г. Воздушное сражение над Гельголандом.
   10 января 1940 г. Налет английских бомбардировщиков на базу немецкого ВМФ в районе острова Зильт. Две бомбы упали на датский остров Реме.
   12 января 1940 г. Первые английские бомбы упали на город Вестерланд на острове Зильт.
   7 марта 1940 г. Налет самолетов британских ВВС на немецкие вооруженные суда недалеко от острова Боркум.
   16 марта 1940 г. 14 немецких бомбардировщиков «Юнкерс-88» атаковали корабли британского флота, стоящие на якоре в бухте Скапа-Флоу (Оркнейские острова). Один корабль получил повреждение. Кроме того, были атакованы аэродромы и позиции зенитной артиллерии. Первые попадания немецких бомб на заселенные земли. Один человек погиб на аэродроме. Еще семь человек получили ранения в районе Бридж-оф-Уэйт (Оркнейские острова).
   19 марта 1940 г. 50 английских бомбардировщиков предприняли семичасовой ночной налет на аэродром Хернум на острове Зильт. Было сброшено 20 тонн взрывчатого вещества и 1200 зажигательных бомб. Имело место несколько прямых попаданий, в том числе одна из бомб попала в здание больницы. В палате общин премьер-министр охарактеризовал этот налет как акт возмездия за произошедший три дня назад рейд немецких бомбардировщиков на английскую территорию.
   22 апреля 1940 г. В Лондоне французские и английские союзники договорились, что в случае немецкого наступления на Западе будут подвергнуты бомбовым ударам транспортные узлы и заводы по производству горючего на западе Германии.
   23 апреля 1940 г. На окраины города Вестерланд на острове Зильт упало 25 бомб. Отдельные бомбы упали на сам город, а также на город Хайде в Гольштейне.
   В течение зимы самолеты обеих воюющих сторон неоднократно вторгались в воздушное пространство Голландии, нарушая нейтралитет этой страны. При этом они иногда несли потери от огня голландской зенитной артиллерии. За первые месяцы войны англичане не бомбили территорию Германии только в октябре, ноябре и феврале. Во время авианалетов бомбы сбрасывались либо на немецкие города и поселки, либо в непосредственной близости от них.
   Слухи о том, что в начальный период войны стороны придерживались негласного соглашения воздержаться от бомбежек населенных пунктов, не получили подтверждения. Однако без всяких дополнительных соглашений воюющие государства, по-видимому, пытались действовать в рамках Вашингтонского соглашения. Незначительные отклонения от этого правила не в счет.
   И несмотря на то что это похвальное стремление ограничить применение бомбардировочной авиации не смогло предотвратить разразившуюся впоследствии неограниченную бомбовую войну, оно, по крайней мере, помогло отдалить ее на срок достаточный для того, чтобы обе стороны сумели принять все имевшиеся в их распоряжении меры противодействия.

Начало неограниченной войны

   8 мая военное министерство Великобритании предоставило Королевским ВВС право наносить удары по железнодорожным узлам, нефтехранилищам и электростанциям в случае, если немецкая сторона решится на наступление на Западе.
   10 мая только что назначенный премьер-министром Великобритании Уинстон Черчилль впервые принял участие в заседании военного кабинета. С этим днем связывают первые настойчивые требования со стороны «бомбистов» в составе кабинета «начать воевать, сняв перчатки».
   Но даже и теперь неограниченная воздушная война началась не сразу. События развивались шаг за шагом, неограниченная воздушная война пробивала себе путь постепенно. Принятие окончательных решений тормозилось техническими трудностями, озабоченностью возможным превосходством немецких люфтваффе и, наверное, сдерживающими моральными факторами.
   В Германии день 10 мая 1940 г. долгое время воспринимался как поворотный пункт от отдельных воздушных налетов со случайным попаданием бомб в мирные дома к систематическим массовым воздушным ударам по беззащитным городам. В тот день впервые бомбовым ударам подвергся Фрайбург-им-Брайсгау. Рейд был неожиданным и поэтому привел к тяжелым последствиям: погибло 57 человек, в том числе 13 детей, игравших на школьной площадке. Во время войны и в первые послевоенные годы, казалось, никто не знал, что на самом деле случилось. Одни считали виновными французов, другие – англичан. Нашлись даже такие, кто верил, будто Гитлер и Геринг по каким-то непонятным причинам отдали приказ бомбить собственных соотечественников. Некоторые полагали, что, хотя вину за жертвы среди мирного населения следовало возложить на немецкие ВВС, инцидент произошел по ошибке, так как немецкие летчики считали, что наносят удар по городу Мюлузу в Эльзасе. И они были правы. Но такая неопределенность длилась вплоть до послевоенного времени, когда наконец в 1956 г. был опубликован подробный отчет Мюнхенского института современной истории. В нем было окончательно и недвусмысленно доказано, что город подвергся бомбардировке в результате навигационной ошибки. Эскадрилья немецких двухмоторных бомбардировщиков просто заблудилась.
   И все же сторонники этой даты недалеки от истины. В ночь с 10 на 11 мая 1940 г. «36 бомбардировщиков нанесли бомбовый удар по окрестностям города Менхенгладбах» (Ричардс и Саундерс. Королевские ВВС в 1939 – 1945 гг., издание 1953 г.). Вскоре после полуночи бомбы упали на Луизенштрассе и в центре города. Погибло 4 человека, в том числе и женщина – гражданка Великобритании (по данным, предоставленным автору городским советом).
   Этому рейду главный ассистент-секретарь министерства ВВС Дж. Спейт в своей книге «Бомбардировки возмездия» посвятил следующие строки: «Наши действия встречали активное сопротивление со стороны французов... Это был великий день... не потому, что немедленно был достигнут впечатляющий результат, а из-за того, что должно было произойти в дальнейшем. Принятое в мае 1940 г. решение предопределило судьбу Германии, хотя тогда мы еще не знали об этом. Масштабы же самого рейда, следует признать, были относительно скромны». Далее он же продолжает: «Мы начали бомбить объекты на территории Германии до того, как немцы стали бомбить цели на территории Великобритании. Это исторический факт, и его признают повсюду. Как оказалось, мы выбрали верный, хотя и трудный путь. Мы пожертвовали, по крайней мере на время, неприкосновенностью наших городов. Одновременно мы ввергли в пламя войны города наших друзей. Мы были готовы пожертвовать Лондоном ради достижения общей свободы... После того как мы принесли войну на территорию Германии, непременно должна была последовать расплата. Мы не могли быть уверенными в этом, но существовала довольно большая вероятность того, что в случае если бы мы воздержались от ударов по целям в Германии, то нам удалось бы сохранить в неприкосновенности собственную столицу и промышленные центры... Я могу выразить только свое личное мнение, что, вероятно, Германия не поступила бы подобным образом. Отчасти это можно объяснить тем, что такой поступок не отвечает военным традициям страны, отчасти – тем, что ее руководство побоялось бы тех последствий, к которым могли бы привести подобные действия в будущем. Если бы могли, немцы пошли бы на заключение перемирия... Однажды так уже произошло, когда у Германии появился шанс. Такой вид войны был просто не в ее интересах». И наконец, для того чтобы окончательно развеять все сомнения, Спейт пишет: «Поскольку мы сомневались в том, каким будет моральный эффект и как может быть использована пропагандой правда о том, что именно мы первыми начали стратегические бомбардировки территории противника, нам пришлось воздержаться от того, чтобы придать гласности великое решение, принятое 11 мая 1940 г., как оно заслуживало».
   Не все в Великобритании являются сторонниками этой точки зрения. В своей книге «На пути к варварству» Ф. Вил делает следующее заявление: «Западная часть Германии конечно же не входила в зону ведения боевых действий подобно Патагонии в Южной Америке. Вплоть до той даты подвергались ударам с воздуха только районы ведения боевых действий, а также некоторые явно военные объекты, такие как немецкий аэродром на острове Зильт или английский аэродром на Оркнейских островах. Казалось бы, тривиальный воздушный рейд, имевший место 11 мая 1940 г., на самом деле явился эпохальным событием. Впервые было продемонстрировано явное пренебрежение к незыблемому правилу о цивилизованном ведении войны, согласно которому боевые действия должны вестись только против регулярных вооруженных сил противника».
   Итак, стороны перешли к безжалостной воздушной войне, и уже не было пути назад или возможности остановить сумасшедшую гонку на пути массовых убийств и разрушений.
   Только 7 сентября, через пять месяцев после того, как немецкие города вновь и вновь подвергались ударам с воздуха (только Берлин бомбили восемь раз), а все заявления протеста оказались бесполезными, немецкая сторона нанесла ответный удар. Была предпринята массированная атака на Лондон. Удару подверглись столичный рынок, склады и доки.
   Таким образом, в дополнение к тому бремени справедливых обвинений, которые Германия не намерена с себя снимать, страна вовсе не должна смиряться с тяжелейшим обвинением в развязывании неограниченной войны в небе. В самом деле, даже ее бывшие противники никогда не осмеливались обвинить ее в этом. К удивлению многих, на Нюрнбергском трибунале никогда не поднимался подобный вопрос по той простой причине, что беспристрастные критики единодушно согласны в том, что в данном случае Германия имела полное право на самозащиту.
   Например, в своей книге «Революция в ведении войны» Б.Г. Лиддел Гарт пишет: «Немцы были совершенно правы, называя это [налет на Лондон] ответными мерами, в особенности с учетом того, что после шести наших атак на Берлин они предупредили, что намерены пойти на этот шаг, если мы не прекратим наносить ночные бомбовые удары по Берлину. Более того, следует признать, что, несмотря на то что ответный рейд немецкая авиация нанесла более крупными силами, чем это делали мы, они пошли на это только через несколько недель после того, как стало ясно, что их инициатива о заключении соглашения, которое положило бы конец бомбардировкам городов, не нашла поддержки. И еще: несколько раз немецкая сторона в одностороннем порядке приостанавливала проведение рейдов силами своей авиации во время пауз в бомбардировках союзниками Берлина (которые осуществлялись менее значительными силами. – Ред.). Тем самым она как бы демонстрировала желание заключить соглашение о взаимном отказе от бомбардировок городов противника. Данный факт ясно свидетельствует, конечно, не о немецком «гуманизме», а о реализме и понимании долгосрочной перспективы».
   Генерал-майор Д.Ф.Ч. Фуллер пишет: «В то время, когда его руки были заняты во Франции, Гитлер не пошел на акт возмездия. И все же не может быть сомнений в том, что... продолжение воздушных ударов по немецким городам заставило его предпринять воздушное наступление против Англии» (Вторая мировая война. С. 222).
   И снова приведем слова Б.Г. Лиддела Гарта: «Гитлер в то время, когда он обладал неизмеримым превосходством в мощи бомбардировочной авиации, явно не желал в полную силу выступить против городов своих противников. Он неоднократно пытался заключить соглашение об отказе от бомбардировки городов с воздуха даже в те дни, когда находился на пике своего могущества. Ни мы, ни американцы, когда они вступили в войну, не были сдержаны соображениями подсчета того, к чему могут привести эти ничем не ограниченные опустошительные рейды на территорию противника. Мы были одержимы мыслью уничтожить нацизм, невзирая на то, что еще помимо этого нам придется уничтожить» (Революция в ведении войны. С. 85).
   Решение бомбить города, вместо того чтобы наносить удары по военным целям, в некоторой степени следует рассматривать и как жест отчаяния. Военные действия на суше зашли в тупик, и начало бомбардировок было вызвано скорее эмоциями, нежели трезвым расчетом. Оно было принято в соответствии с принципом «продолжать войну» (главный маршал авиации Харрис), с целью «заполнить перерыв перед тем, как можно будет перейти к следующему этапу боевых действий» (фельдмаршал А. Кессельринг).
   На этом пути обе стороны, наивно веря в то, что не поддается анализу, все более и более стремительно сползали к такой форме авиационного противодействия, цели и методы которого с точки зрения морали являлись более чем сомнительными. Неограниченная бомбовая война началась прежде, чем были в достаточной мере изучены ее возможности с точки зрения стратегии.

Глава 3
СТРАТЕГИЯ ВОЗДУШНОЙ ВОЙНЫ

   В настоящее время считается непреложным факт, что немецкая концепция ведения воздушной войны была неверной, даже фатальной для страны в то время, как английская доктрина доказала свою правильность и эффективность. В Германии это мнение подогревается общим разочарованием в результатах авиационного противодействия сторон. Такое разочарование испытали как военные, так и гражданское население. Этому значительно способствовала публикация наполненных пессимизмом произведений летчиков военного времени X. Рикхоффа (Trumpf oder Bluff («Козыри или блеф»?) и В. Баумбаха (Zu Spat («Опоздавшие!»), написанные соответственно в 1945 и 1949 гг. Подобные мысли неоднократно выражали представители самых разных слоев населения. Но тот, кто изучал более вдумчивые публикации последних лет, в которых рассматривалась проблема боевого применения авиации, должен спросить себя, можно ли столь категорично и однозначно высказываться о предмете, требующем тщательного всестороннего изучения.
   Главной темой нападок разочарованных немцев является то, что вожди страны слишком увлеклись тактической авиацией и вопросами ее взаимодействия с армейскими частями на поле боя, что не могло не отразиться негативно на планах развертывания стратегической авиационной войны и не позволило отработать соответствующую стратегию воздушного противодействия противнику. В 1935 г. первый начальник штаба люфтваффе выступил с рекомендацией разработки в рамках плана общего перевооружения Германии четырехмоторного бомбардировщика большого радиуса действия. Это, конечно, открыло бы немцам перспективы создания стратегической авиации. Тогда они, возможно, смогли бы догнать в этом вопросе англичан. Но, как считается, его недалекие последователи не сумели понять или попросту проигнорировали саму суть стратегии современной воздушной войны: достижение превосходства в воздухе с целью организации решающего стратегического авиационного наступления в тыл противника. Так, как гласит официальная история, Германия осталась без флота тяжелых бомбардировщиков, и в результате (хотя обычно это не говорится напрямую) она проиграла войну в небе и, как итог, войну как таковую.
   Против такой упрощенной концепции можно возразить то, что с самого начала и по мере дальнейшего развития событий стратегия применения военной авиации определялась географическим положением двух главных противников страны.
   С этой точки зрения важно понимать, находится ли противник на том же континенте или он отделен от страны океаном, является ли противник, главным образом, сухопутной или морской державой. Островные государства зависят от морских сил; континентальным странам для обеспечения обороны нужна сильная армия. Авиация, ставшая новым видом вооруженных сил, наиболее тесно связана с военным флотом, а война в небе несколько походит на войну на море.

Британские разработки

   Что касается Великобритании, там операции в воздухе тесно увязывались с действиями на море, а ВВС взаимодействовали с ВМС в вопросах обеспечения безопасности морских путей. Поэтому экипажи британских самолетов характером напоминали моряков, а в докладах о ходе выполнения операции типичным было выражение «капитаны и экипажи». Можно так же легко сравнить маршалов авиации с адмиралами. В то же время представители высшего командного состава люфтваффе имели звание фельдмаршала. Многие из них действительно имели звание фельдмаршала перед тем, как были переведены на службу в ВВС.
   Согласно британской традиции стратегическая авиация является отдельным видом вооруженных сил. Он относительно малочисленный, но имеет высокоразвитую структуру служб технического обеспечения. Считалось, что такая организация позволяет снизить количество потерь и способствует более успешному выполнению боевой задачи. В старинной английской песне поется о великих героях нации, погибших в Трафальгарском сражении. О том же рассказывают и народные предания. 185 человек, которые сложили голову в той решающей битве на море, сделали для своей страны больше, чем 800 тысяч британских солдат, павших в боях на истощение на полях Франции и Фландрии во время Первой мировой войны. Типичный британский взгляд на ведение войны заключается в том, что ее следует выигрывать, по возможности, с минимальными потерями и обязательствами.
   Но в те дни, когда война только начиналась, никто не мог представить, что потери Королевских ВВС во Второй мировой войне составят 79 281 человек убитыми. При этом только командование бомбардировочной авиации потеряло 44 тысячи убитыми, 22 тысячи ранеными и 11 тысяч пропавшими без вести. Иными словами, потери ВВС превышали потери армии в операциях вторжения и освобождения Европы. Ужасающие цифры потерь породили массу упреков в адрес командования в том, что бомбовая война была «самой неграмотной, жестокой и наиболее кровопролитной из всех форм ведения боевых действий» (капитан Сирил Фоллз), «таких нецивилизованных методов ведения войны мир не знал со времен монгольских опустошений» (Б.Г. Лиддел Гарт).
   Несмотря на то что Англия явно склонялась к варианту ведения стратегической бомбовой войны, там никогда не забывали и о вопросах противовоздушной обороны. На начальном этапе войны силам ПВО фактически придавалось приоритетное значение. В то время истребительной авиации уделялось такое значение в обеспечении обороны островов, что она не уступала силам истребительного командования люфтваффе, а, согласно последним данным, даже превосходила их. В любом случае истребительная авиация была тщательно подготовлена к отражению нападения противника, если таковое будет иметь место. Одновременно командование бомбардировочной авиации тогда жаловалось, что «не имеет мяса, чтобы прикрыть свои кости».
   Начиная с 1935 г. полной поддержкой пользовалась программа создания четырехмоторного бомбардировщика, самолета, который должен был заставить остановиться сердце германской промышленности. Прошло семь лет, прежде чем британские власти с удовлетворением констатировали, что получили то, к чему стремились: в 1942 г. на вооружение поступили первые бомбардировщики «Галифакс» и «Ланкастер». Несмотря на свои относительно небольшие размеры, «Ланкастер» мог брать на борт 9 тонн бомбовой нагрузки без ущерба своим летным характеристикам. В этом «ни один другой бомбардировщик не мог с ним сравниться». До этого в распоряжении Великобритании не было бомбардировщика, способного причинить Германии серьезный ущерб.
   Глава командования бомбардировочной авиации британских ВВС затребовал для нужд бомбардировочной авиации 4 тысячи тяжелых бомбардировщиков данного типа, а также тысячу легких скоростных бомбардировщиков «Москито» для того, чтобы иметь возможность действовать над территорией Германии круглосуточно. Позже, когда в ходе войны наступил критический момент, он запросил еще больше: «30 тысяч бомбардировщиков – и завтра война будет закончена».
   Но даже более скромный запрос можно было удовлетворить только за счет других видов вооруженных сил. Фактически первое авиационное наступление на города Германии началось весной 1942 г., когда под началом бомбардировочного командования было всего 69 тяжелых бомбардировщиков.
   На пике массового воздушного наступления на Германию осенью 1943 г. у британцев имелось для этого 1120 тяжелых и 100 скоростных легких бомбардировщиков. Но к тому времени Королевские ВВС поддерживала еще примерно тысяча «Летающих крепостей» из состава ВВС США.

Авиационная мощь Германии как сухопутной державы

   Итак, как видно из сказанного выше, Великобритания постоянно работала в направлении развития своих ВВС, которые стали независимым видом вооруженных сил с 1918 г., пытаясь сделать авиацию «воздушными силами» в полном смысле этого слова. В то же время в Германии преобладала тенденция создания «наземной авиации», предназначенной для тесного взаимодействия с сухопутными войсками на поле боя. Взгляды русских и французов на развитие авиации были более близки к немецкой концепции. Все свидетельствует о том, что Гитлер и его генералы мыслили в первую очередь категориями сухопутной войны. В мирное время ВВС были призваны служить инструментом внешнеполитического давления. Во время войны их основной задачей было обеспечить непосредственную поддержку ведения «молниеносной» войны на земле.
   Такой была основная идея, за которую командование люфтваффе теперь принято обвинять в принятии «неверной» концепции ведения войны в воздухе. Якобы эта концепция заставила уделять незаслуженно повышенное внимание созданию пикирующего бомбардировщика (Ju-87). Кроме того, имелись двухмоторные бомбардировщики среднего радиуса действия, способные совершать пикирование. В то же время роль дальнего тяжелого бомбардировщика серьезно недооценивалась.
   Но немецкая военная доктрина не была основана на обороне. И Гитлер придерживался совершенно противоположных взглядов. Таким образом, с самого начала перед люфтваффе были поставлены наступательные задачи. Бомбардировщик считался «самолетом завоевания поля боя», хотя ни одно авиационное наступление оперативного масштаба так и не было осуществлено. Это так навсегда и останется загадкой. Гитлера и Геринга не интересовали истребители, им нужны были бомбардировщики. И все же они никогда не ставили задачу создания эффективного дальнего бомбардировщика. Им предстояло сделать выбор среди следующих вариантов:
   а) тяжелый, бронированный, низкоскоростной четырехмоторный бомбардировщик с экипажем от 7 до 10 человек, имеющий большой расход топлива;
   б) более скоростной двухмоторный средний легкобронированный бомбардировщик с экипажем от 3 до 5 человек и бомбовой нагрузкой от 500 до тысячи килограммов («Юнкерс-88» брал на борт до 3 тыс. кг бомб, «Хейнкель-111» до 2 тыс. кг, «Дорнье-17» до тысячи кг. – Ред.);
   в) одно– или двухместный скоростной бомбардировщик, скорость которого, по возможности, должна была превышать скорость истребителя.
   Существовали различные мнения относительно того, будет ли обладать лучшими летными характеристиками и, следовательно, более высокой эффективностью в воздушной войне пикирующий бомбардировщик или бомбардировщик, производящий бомбометание с горизонтального полета. Дискуссии велись также по поводу дальности действия, скорости, потолка, скорости на взлете и посадке. Даже сейчас неизвестно точно, почему же в конце концов дальний бомбардировщик так и не был построен. Причины этого до сих пор являются темой горячих дискуссий.
   Условия, в которых находились Англия и Германия перед началом лихорадочной гонки вооружений, не были одинаковыми. Что касается Германии, то тут не следует забывать о той чудовищной гонке, которую пришлось предпринять стране после 15 лет, когда ее вооруженные силы были практически разоружены. К тому же переоснащение ВВС пришлось осуществлять в условиях еще большей, по сравнению с армией и флотом, спешки. Кроме того, именно на то время пришелся период, когда техника во всем мире развивалась семимильными шагами. Когда прототип боевого самолета после нескольких лет работы над ним наконец был готов к запуску в производство, он зачастую успевал устареть. В обстановке стремительного технологического скачка рекомендации даже самых прозорливых и опытных экспертов легко могли оказаться неверными.
   Те проблемы, которые в Германии предстояло еще тщательно и внимательно исследовать, в Англии давно уже были решены. Прототипы стратегических бомбардировщиков уже проходили полетные испытания и в самое ближайшее время должны были поступить в производство. Таким же благоприятным было и положение в США. Обе страны в обстановке строжайшей секретности успешно разрабатывали стратегические бомбардировщики большого радиуса действия.
   В Германии долгий неблагоприятный период навязанного ей разоружения, во время которого ей было вообще запрещено строить военные самолеты, перечеркнул очевидные выгоды начать все с чистого листа. Возможно, ситуация сложилась бы по-иному, если бы можно было создавать люфтваффе постепенно, не испытывая постоянное давление. Но Геринг и его штаб были слишком нетерпеливы для того, чтобы дождаться грамотных ответов на фундаментальные технические вопросы. Это нетерпение, а также нервозность и беспокойство, вызванные неопределенной обстановкой, отражали состояние внутренней неуверенности, страх, что было потеряно слишком много времени и теперь Англия может застать их врасплох.
   Гитлер был дилетантом в вопросах авиации и находился в постоянной зависимости от мнения своих экспертов, таких как Геринг, Удет, Ешоннек, которые еще в молодом возрасте в годы Первой мировой войны проявили себя выдающимися летчиками-истребителями. Но, став политиками и государственными деятелями, они не имели ни времени, ни возможности для того, чтобы приобрести фундаментальные знания в области стратегии применения авиации. В министерстве ВВС, которое возглавлял Геринг, было семь руководителей управлений, четверо из которых были выходцами из армии и совсем не имели опыта службы в авиации. Поэтому очевидно, что такие люди были просто не в состоянии конкурировать с более опытными специалистами британского министерства авиации в вопросах определения стратегии строительства и применения ВВС.
   Представляется вероятным, что Гитлер на самом деле боялся перспективы быть втянутым в тотальную воздушную войну, имея некоторое представление о том, чем такое противостояние может закончиться. Этим объясняется та готовность, с которой он ухватился за выдвинутую в 1936 г. новую идею создания защищенных районов, а также его многочисленные попытки положить конец массированным бомбежкам. Такие шаги конечно же были тщательно взвешенными и никогда не были полностью искренними. Последние активные попытки Гитлера прекратить воздушный террор были предприняты в 1940 г., когда его армия занимала выгодные позиции, оккупировав порты на берегу пролива Ла-Манш. Он пытался найти свой собственный метод ведения войны, который можно было бы противопоставить стратегическому авиационному наступлению англичан. Когда это ему не удалось, политика двух стран в строительстве и применении боевой авиации стала отличаться настолько, что наконец сложилась ситуация, когда у Германии не было стратегической авиации, а у Англии практически отсутствовала авиация тактическая. А во время войны обе стороны из-за технических трудностей просто не могли восстановить положение. Для Германии это объяснялось в основном двумя причинами: во-первых, губительная кампания в России жадно поглощала все созданное военной промышленностью. И во-вторых, что произошло позже, потребности обороны собственной территории делали все более жизненно важным производство истребителей. Находятся критики, которые склонны считать недооценку необходимости создания в Англии тактической авиации такой же глубокой ошибкой, как и неудача Германии в построении собственных стратегических бомбардировочных сил, способных атаковать промышленные объекты и подрывать моральный дух противника в войне за разрушение экономики и производства. Кроме того, эти самолеты в случае необходимости могли бы наносить противнику авиационные удары возмездия.
   С самого начала Гитлер рассматривал люфтваффе как оружие внешнеполитического давления и даже шантажа. В качестве примера можно привести Прагу, где это впервые эффективно сработало. С другой стороны, пропаганда настолько раздула мнимую мощь люфтваффе, что реальное применение ВВС неизбежно было связано с чувством огромного разочарования. Так произошло со знаменитым обещанием Геринга создать такой барьер для авиации противника на Западе, что ни один самолет авиации союзников не смог бы его преодолеть. Как в своей стране, так и за рубежом немецкая пропаганда неустанно повторяла, что люфтваффе настолько сильнее авиации любой другой страны, что были просто непобедимыми. И, как это часто бывает с пропагандой, она позволяла себе вести великую игру с числами. Это также являлось фактором, действовавшим против создания стратегической авиации, так как все усилия были направлены на то, чтобы поразить противников небывалыми цифрами, касающимися объемов производства самолетов в стране.
   В то время наибольшее влияние на техническую политику Германии в области авиации имел Удет. Его взгляды были очень категоричными: «Нам не нужны дорогие тяжелые бомбардировщики, так как на их создание требуется слишком большое количество сырья, по сравнению с производством двухмоторного пикирующего бомбардировщика».
   Может быть, здесь и лежит ключ к провалам люфтваффе? Может быть, Германия не могла позволить себе содержать мощную стратегическую бомбардировочную авиацию в связи с нехваткой сырья, производственных мощностей и достаточного количества запасов горючего? Стране приходилось экономить. Конечно, не в деньгах – на создание и развитие люфтваффе были затрачены огромные денежные суммы. Приходилось беречь сырье, например алюминий, а также высокооктановый бензин. Здесь ни Германия, ни Англия не обладали неограниченными ресурсами.
   Наконец, в Германии был создан легкобронированный Ju-88 («Юнкерс-88»). Для своего времени это была скоростная машина (480 км/ч), но тем не менее она не могла состязаться в скорости с истребителями Королевских ВВС (520 км/ч «Харрикейн», 600 км/ч «Спитфайр»). Но данная программа имела преимущества по чисто количественному показателю: вместо одного дальнего бомбардировщика можно было построить три бомбардировщика ближнего радиуса действия.
   За все время войны в Германии было выпущено примерно 100 тысяч самолетов против ПО 400 самолетов, произведенных в Англии. Однако не следует забывать о том, что Германия произвела 41 700 танков, в то время как Англия – 26 тысяч. Гитлер и Геринг делали вид, что игнорируют обладающие огромными производственными мощностями США, будто не считают их важным фактором в разразившемся конфликте. Но вряд ли они сами серьезно верили в это, поскольку оба помнили времена Первой мировой войны, когда все имели возможность убедиться в том, какую роль оказала на ход и результаты войны экономика США. Во время Второй мировой войны в одном только Детройте было произведено 27 тысяч тяжелых бомбардировщиков и 5 миллионов авиационных фугасных бомб.

Уроки Битвы за Англию

   Как теперь известно, руководители Германии, ответственные за политику страны в области строительства ВВС, не отказались от создания способных нести большую бомбовую нагрузку тяжелых дальних бомбардировщиков. Просто эта задача была отложена на будущее. Как последствие этого решения, все усилия были сосредоточены на выпуске пикирующих бомбардировщиков, а также бомбардировщиков среднего радиуса действия, предназначенных для непосредственной поддержки сухопутных войск. В результате Германия надеялась создать самую мощную для своего времени тактическую авиацию в мире. Немцы рассчитывали частично компенсировать отсутствие у них стратегической бомбардировочной авиации тем, что, заняв обширные районы на территории противника, они лишат его возможности вести против рейха серьезную авиационную войну. В соответствии с этим базовым постулатом люфтваффе создавались исключительно как средство поддержки армейских частей и соединений на поле боя. Немецкие ВВС были сведены в так называемые воздушные флоты, в составе каждого из которых имелись эскадры средних бомбардировщиков, предназначенные для решения ограниченных оперативных задач. Но они не обладали возможностями нанесения бомбовых ударов на большие расстояния и на значительных площадях в течение продолжительного периода. Как показали данные проведенного американцами стратегического анализа результатов бомбовой войны в Европе, на первом этапе войны такая форма авиационного противодействия была абсолютно успешной для немцев. Первый раз люфтваффе потерпели поражение во время воздушной Битвы за Англию. Но и тогда это не слишком задело германское руководство. Все были уверены, что после того, как будет разгромлена Россия, у Германии будет масса времени для того, чтобы раз и навсегда разобраться с Англией.
   В обращении к Комитету имперской обороны 8 ноября 1943 г. Геринг, как бы защищаясь, патетически воскликнул: «В начале войны Германия была единственной страной, в распоряжении которой имелись эффективные ВВС, являющиеся самостоятельным видом вооруженных сил и имеющие на вооружении первоклассные самолеты». Можно прокомментировать уже это заявление, однако то, что сказал рейхсмаршал далее, явно демонстрирует ту путаницу, царившую в его мозгах, относительно стратегии воздушной войны: «В то время все прочие государства дробили мощь своей авиации, распределяя ее между сухопутными войсками и флотом. Самолеты рассматривались как вспомогательное оружие. Поэтому у них отсутствовало средство нанесения массированных ударов. Но в Германии мы имели его с самого начала. Основная масса наших ВВС имела структуру, позволяющую наносить удары в глубине территории противника и достигать стратегических результатов. Хотя, конечно, небольшое количество наших пикирующих бомбардировщиков и, естественно, наших истребителей действовали и над полем боя».
   С определенными ограничениями эти слова могут считаться более или менее правдивыми для того, чтобы охарактеризовать первые месяцы войны, когда немногочисленная и устаревшая авиация Польши, а также ВВС Франции оказались застигнутыми врасплох и были по большей части уничтожены на собственных аэродромах. Но Геринг игнорирует прямо противоположный факт, имевший место в ходе Битвы за Англию. Не уступавшие люфтваффе (британская истребительная авиация, безусловно, уступала немецкой и по количеству и по качеству, особенно в начальный период Битвы за Англию. Но на стороне англичан было много факторов. Здесь и короткое время действия германских истребителей, и зенитная артиллерия, и радары (то есть раннее обнаружение), и неверная тактика. – Ред.) Королевские ВВС развеяли этот миф. Тогда очень быстро стало ясно, что ни как вид вооруженных сил, ни как концептуальное средство люфтваффе не были пригодны для ведения разворачивавшейся стратегической авиационной войны. Та война в воздухе, которую лидеры Германии рассчитывали вести осенью 1940 г., не имела ничего общего с реальными событиями. Все пошло совершенно не так. Не было ясного видения обстановки. Отсутствовал практический опыт ведения такой войны; особенно слабо были отработаны технические вопросы. «Эффективные ВВС», о которых говорил Геринг, действовали явно беспорядочно и даже растерянно в быстро сменяющейся обстановке на разных фазах авиационной войны. Иногда они использовались нерешительно и наугад даже при проведении операций не слишком широкого масштаба. А порой, наоборот, немецкие летчики опрометчиво бросались в бой при проведении широкомасштабных операций в условиях быстро сменяющейся обстановки. При этом не учитывалось, например, то, что действия против некоторых целей требуют разного подхода в дневное и ночное время суток. После пяти месяцев жестокой борьбы, в которой люфтваффе понесли тяжелые потери, политическое руководство страны приняло решение о нападении на Россию. Во время подготовки к новой войне немецкие ВВС были вынуждены сначала ослабить натиск на Англию, а затем и полностью свернуть воздушное наступление.
   Некоторое время общественное мнение в Германии удавалось вводить в заблуждение. Люди не знали правды о том, что происходит. Население понятия не имело о том чрезвычайном напряжении, которое пришлось испытать всем экипажам и наземным службам с самого начала Битвы за Англию. Реальность показала, что поставленные задачи во время ударов по английской территории, а именно завоевание господства в воздухе и достижение решающих стратегических результатов после нанесения бомбовых ударов по промышленным и административным центрам, оказались невыполнимыми. Для этого страна просто не располагала необходимыми техническими средствами. Не только по этой причине, но люфтваффе никогда больше так и не довелось воспользоваться опытом, за который пришлось так тяжело заплатить, поскольку они уже не имели возможности проведения крупномасштабных операций. В отличие от немцев британские Королевские ВВС позже используют этот опыт в полной мере.
   Правда в том, что даже если бы все руководители люфтваффе были гениями в своей области, техника, которая в то время состояла на вооружении ВВС Германии, не могла обеспечить достижения решительных целей и серьезно повлиять на ход войны. В наши дни известно, что даже в 20 – 30 раз более значительные силы авиации, то есть те, которые союзники сосредоточили для проведения бомбовых ударов по территории Германии, оказались недостаточными для того, чтобы серьезно повлиять на работу предприятий военной промышленности страны. Каких-то ощутимых результатов удалось добиться только к концу войны, когда авиация союзников имела абсолютное превосходство в воздухе и имела возможность беспрепятственно наносить точные бомбовые удары на выбранные объекты ключевых отраслей промышленности: предприятия по выпуску шарикоподшипников, авиационные заводы, заводы по производству синтетического горючего. Параллельно бомбардировкам подвергались шоссейные и железные дороги. Поэтому неудивительно, что даже самых отчаянных усилий люфтваффе в начале Второй мировой войны было недостаточно, а достигнутые результаты сильно отличались от того, что было предусмотрено амбициозными планами. Фактом остается то, что, получив действительно сложную задачу, люфтваффе, которым к тому моменту было менее чем пять лет, не имели достаточного опыта и даже не знали, как грамотно приступить к ее решению.
   Общественное мнение Германии до сих пор склонно видеть в отсутствии у страны стратегической авиации причину той катастрофической ситуации, которая создалась в стране к концу войны. Но, как показывают данные исследовательской группы стратегического командования ВВС США, несмотря на то что Гитлер, конечно, планировал создание в стране высокоэффективных ВВС, он не придавал достаточно большого значения проблеме разрушения военной экономики противника нанесением бомбовых ударов. Причина этого лежит в том, что Германия планировала завоевать территории противника так быстро, что не было нужды отдельно планировать уничтожение вражеских военных предприятий.
   Маршал авиации Харрис пишет в своей книге «Бомбовое наступление» (Bomber Offencive. P. 86): «Они [немцы] фактически совсем не имели стратегических бомбардировщиков, так как вся их бомбардировочная авиация, имевшая в своем составе более тысячи машин, должна была обеспечивать решение задач армией. Она применялась для нанесения бомбовых ударов по городам только тогда, когда не требовалось обеспечения поддержки немецким армейским частям. Даже в дневное время она была пригодна для решения лишь тактических, но не стратегических задач».
   Физик, лауреат Нобелевской премии профессор Блакетт в своей книге «Военные и политические последствия развития атомной энергии» пишет: «Очевидным является тот факт, что ВВС Германии были построены таким образом, что были предназначены для выполнения в первую очередь тактических задач, в основном для взаимодействия с частями сухопутных войск... Они так и действовали, и, за исключением случаев разрушения части Варшавы, Роттердама и Белграда в результате проведения воздушных рейдов перед передовыми частями своих войск, немецкое наступление в Европе осуществлялось без массированных ударов по городам противника».
   Спейт относит такую тактику к отсутствию понимания. Действительно, он склонен верить в отсутствие у немцев ума. «Немцы никогда ничего не понимали в небе», – заявляет он самодовольно. В этом с ним согласен лорд Теддер: «Они [немцы] так и не смогли понять, что означает воздушная мощь, даже более, чем они ничего не понимали в том, что означает морская мощь» (Воздушная мощь в войне. С. 45). Большинство, но, как мы увидим позже, не все представители стран-победительниц разделяют эти взгляды. И даже в самой Германии сейчас находятся те, кто задним числом упрекает командование люфтваффе, так как якобы «ни один из них не обладал стратегическим талантом масштаба Мольтке». Здесь имеется в виду великий немецкий «железнодорожный стратег», человек, для которого «технический прогресс был лишь благоприятным средством вести стремительные победоносные войны». (Имеется в виду Мольтке-старший (1800 – 1891). – Ред.)
   Несложно понять, что это сравнение имеет весьма сомнительную ценность. К началу Франко-прусской войны 1870 г. сеть железных дорог в обеих странах была уже довольно высоко развита. Поэтому легко можно назвать тот конфликт «первой в мире войной на железной дороге». Но бомбардировки противника впервые стали применяться только во Второй мировой войне. И даже во Второй мировой войне существовала лишь одна-единственная действующая линия стратегических коммуникаций и снабжения по воздуху (от Западной Африки до Египта).
   Такой опрометчивый критицизм в очередной раз демонстрирует, насколько проще порой создать предвзятое мнение, чем определить реальное состояние проблемы. Когда начинают исследовать вопрос по-настоящему, приходят к гораздо более объективным выводам. Так, например, профессор Блакетт, анализируя, что могло бы произойти, если бы Германия бросила большую часть своей военной промышленности на строительство стратегической бомбардировочной авиации, пишет: «Ясно, что ко времени капитуляции Франции такой поворот в политике Германии принес бы ущерб ее крупным военным кампаниям. С одной стороны, такой поворот пришлось бы осуществлять за счет прекрасно организованного взаимодействия между сухопутными войсками и авиацией. С другой стороны, в ближайшем будущем это не сулило никаких очевидных выгод, так как кампании в Польше, Франции и Нидерландах были выиграны слишком быстро, чтобы немцы успели ощутить потребность иметь собственную стратегическую авиацию... Если бы в то время Гитлер имел больше дальних бомбардировщиков и меньше истребителей, то в 1940 г. он еще менее был бы подготовлен к захвату Англии» (с. 27 – 28).
   Конечно, с учетом тех ужасных разрушений в самом сердце Европы многие немцы жалеют о том, что в распоряжении Германии не оказалось действенной силы возмездия, которая, возможно, заставила бы «бомбистов» подумать, стоит ли продолжать авианалеты. Но, так или иначе, в Германии много раз приступали к работам над созданием современного тяжелого бомбардировщика, но, по тем или иным причинам, эти попытки постоянно заканчивались неудачей. Несколько произведенных Германией четырехмоторных самолетов были быстро потеряны в грандиозных изнурительных битвах на Востоке или сбиты в дальних разведывательных полетах над Атлантикой. Легкий бомбардировщик «Молния», бывший в течение многих лет заветной мечтой Гитлера, был создан слишком поздно, чтобы его успели применить массово. И одна из главных причин здесь лежит в том, что прежние неудачи сделали Гитлера подозрительным и недоверчивым. Они заставили его самому попробовать себя в качестве конструктора. Тяжелый бомбардировщик Не-177 был разработан между 1942 и 1944 гг. Этот самолет имел необычную конструкцию, он был оснащен четырьмя спаренными двигателями. Однако его создателям так и не удалось преодолеть так называемые «проблемы роста», и в конце концов от проекта отказались. Если верить тому, что перед тем, как проект был похоронен окончательно, было выпущено 1146 самолетов, то это были еще одна катастрофа для страны, о которой мало кому известно.
   Но гораздо более важным, чем отсутствие в Германии эффективной стратегической бомбардировочной авиации, было отсутствие там подготовки к грамотной организации стратегической ПВО, хотя в данном случае отсутствие сырья не может фигурировать в качестве вразумительной причины этому. Когда к лету 1944 г. в Германии было произведено значительное количество самолетов-истребителей, они оказались прикованными к земле, так как практически остались без подготовленного летного состава.
   В то же время руководители люфтваффе действительно довольно редко ясно представляли себе стоящие перед ними задачи. Организация, оснащение и оперативное планирование зачастую осуществлялись не лучшим образом. Пока, наконец, однажды не рухнуло все разом. Военная промышленность Германии никогда не была достаточно мощной для того, чтобы полностью удовлетворить все потребности люфтваффе, поэтому выводы, изложенные в книгах X. Рикхоффа и В. Баумбаха «Козыри или блеф?» и «Опоздавшие!» дают лишь искаженную картину действительности. Наверное, наиболее точно сложившуюся ситуацию можно было бы описать в книге «Слишком слабые!». А виновными во всем этом являются люди, развязавшие войну в 1939 г.

Глава 4
ПОВОРОТНЫЙ ПУНКТ В ВОЗДУШНОЙ ВОЙНЕ 1941 Г. ЗАТИШЬЕ ПЕРЕД БУРЕЙ

   После начала вторжения в Россию и до конца 1941 г., согласно немецким источникам, Королевские ВВС совершили 109 рейдов на территорию Германии. По официальным данным англичан, за этот период были атакованы 67 промышленных объектов и 41 транспортный узел в Западной Германии. Англичане склонны сильно преувеличивать эффект тех не слишком хорошо организованных ночных рейдов. Британские власти, введенные в заблуждение заявлениями собственной пропаганды, даже настаивали, что промышленное производство Рура в результате налетов упало на 20%. На самом деле эти рейды практически никак не отразились на объемах производства. В лучшем случае оно сократилось менее чем на 1%. В тот же период примерно 40% бомбардировочной авиации англичан действовало в интересах ВМС.
   Можно сказать, что 1941 г. не привнес ничего значительного в ведение воздушной войны. За исключением одного или двух ночных рейдов самолетов люфтваффе, немецкая авиация практически прекратила налеты на территорию Великобритании. Все имевшиеся бомбардировщики немцы бросили на Восток и в район Средиземного моря. Осенью того года Гитлер отдал одно из своих многочисленных глупых распоряжений: были запрещены все разработки в области авиации, которые не сулили практических результатов в течение 12 месяцев.
   В то же время в Англии продолжали кропотливо и систематически работать над созданием стратегической бомбардировочной авиации. Эти работы продвигались медленно, но с неизменным успехом. Число тяжелых бомбардировщиков возросло от 41 до 539, однако все еще ощущалась нехватка подготовленных экипажей.
   В марте 1941 г. президент Рузвельт отдал приказ командующему ВВС генералу Арнольду о создании стратегической бомбардировочной авиации. К тому времени уже было построено 5 тысяч машин, и в 1942 г. планировалось произвести еще 5 тысяч тяжелых бомбардировщиков. Одновременно в США было подготовлено 12 тысяч пилотов.

1942 г.: первое наступление англичан

   а) 14 февраля британский военный кабинет принял решение о ведении «активного авиационного наступления» против немецких городов, первый период которого должен был продлиться 6 месяцев;
   б) руководителем командования бомбардировочной авиации был назначен маршал Харрис.
   Оба этих события являются важными, поскольку они отражают первое официальное решение о начале «бомбардировок площадей», то есть ничем не ограниченных бомбовых ударов, которые не ставят перед собой никаких конкретных целей. Теперь вынашивалась идея бороться с военной промышленностью Германии путем уничтожения домов, в которых жили рабочие. Этот вид ковровых бомбардировок под прикрытием темноты с больших высот становился стандартным способом ведения воздушной войны, и в течение двух последующих лет он оставался краеугольным камнем британской политики в этой области.
   Масштаб подобных операций приобрел еще больший размах после того, как 22 февраля британское военное министерство санкционировало удары бомбардировочной авиации по городам Западной Европы, оккупированным германской армией. В лице вновь назначенного маршала авиации Харриса ответственным за реализацию этой политики британское руководство нашло безжалостного сторонника этого варварского метода ведения воздушной войны. «Харрис, опережая время, изыскивал пути ведения такой войны, не дожидаясь, пока ученые предоставят в его распоряжение необходимые инструменты, те методы ведения военных действий, которые угрожают самому существованию цивилизации» (с. 131). Для него любой город считался промышленным центром, и поэтому «с таким образом мыслей и с упорной решимостью ни на шаг не отклоняться от принятого курса, Харрис возложил на себя выполнение новой задачи» (Ричардс и Саундерс. Королевские ВВС в 1939 – 1945 гг. С. 119).
   Под его энергичным руководством начались систематические широкомасштабные разрушительные ковровые бомбардировки, и до конца апреля первая фаза работ над «проектом» была завершена. За этот период 60% всей бомбовой нагрузки сбрасывалось на города. Одновременно новый очень мощный толчок был дан работам над созданием приборов дистанционного наведения и радиоуправления для ночного бомбометания.
   Проведенный в ночь с 28 на 29 марта 1942 г. налет на Любек рассматривается в специальной литературе как переломный момент в бомбовой войне. Это было начало ковровых бомбардировок, когда целью являлся каждый «скотный двор». Другими словами, больше не назначались конкретные цели для бомбометания, за исключением немецких городов как таковых. Этот рейд отмечен и тем, что в нем впервые в большом количестве применялись зажигательные бомбы, которые вызывали интенсивные пожары в плотно застроенных жилых районах, в первую очередь в старых кварталах, где опасность возгорания была особенно велика.

Разрушение Любека

   Кроме того, Любек явился первым ощутимым успехом бомбардировочного командования британских ВВС. Их руководство много сделало для того, чтобы добиться этого успеха. Он был необходим для того, чтобы обеспечить себе дальнейшую поддержку в руководстве страны. Одновременно он представляет собой первый большой провал в действиях ПВО Германии. Отныне ей никогда не удавалось продемонстрировать способность обеспечить эффективную защиту находившихся под постоянной угрозой городов.
   Почему целью этого нового способа нападения с воздуха был выбран именно Любек? Этот город не являлся важным центром военной промышленности страны, как, например, Эссен. Это был старый ганзейский город-порт с множеством красивейших средневековых зданий. В чем же причина? Макмиллан дает нам ответ на этот вопрос в книге «Королевские ВВС в мировой войне» (т. 4, с. 87): «Городом, выбранным для первого большого эксперимента, стал Любек... Выбранная в качестве цели старая часть города была практически изолированной. Это позволяло относительно легко оценить точность бомбометания и масштабы разрушений. В опубликованных официальных сборниках, посвященных деятельности командования бомбардировочной авиацией, отмечается, что в результате налета были уничтожены грузы, собранные для отправки на Восточный фронт. Это действительно так. Но уничтожение этих грузов было не так важно, как определение возможностей стереть с лица земли все то, что было создано природой и людьми таким образом, что делало эти площади практически идеальными целями. Поэтому воздушное нападение на Любек было скорее рейдом террора, чем атака на четко определенную военную цель».
   С точки зрения немецкой стороны, исторический факт, который представлял собой первый рейд устрашения против целого города, выглядит следующим образом. «Яркой лунной ночью с 28 на 29 марта 1942 г. английские бомбардировочные эскадрильи подошли к Любеку со стороны Балтики. Атака началась в полночь, проводилась несколькими волнами и продолжалась три часа. Помимо давно и хорошо известных зажигательных бомб кассетного типа впервые были использованы зажигательные бомбы с жидкой горючей смесью.
   Город не был сильно защищен, но тем не менее нападение не стало полной неожиданностью, поскольку к тому времени уже были накоплены достаточный опыт и знания в области организации обороны гражданских объектов. И все же людские и материальные жертвы были очень высоки, пострадало множество исторических памятников. Всего погибло 320 человек и еще 785 были ранены; было разрушено 1044 здания, 4200 домов были серьезно повреждены. Среди прочих в огне погибло 25 общественных зданий и множество предметов, представлявших значительную историческую ценность. В частности, большой утратой для Любека стало разрушение городского собора, построенного в 1173 г. Генрихом Львом (Генрих Лев (1129 – 1195) – герцог Саксонии (1139 – 1180) и Баварии (1156 – 1180), из рода Вельфов, один из главных участников агрессии немцев против славян. В 1147 г. потерпел неудачу, но позже захватил большую часть земель славянского племени бодричей, образовав на них Мекленбургское герцогство. А рядом с разрушенным в 1137 г. старинным славянским поселением Любеч (упоминается с конца IX в., в конце XI в. резиденция князя бодричей и важный торговый пункт) в 1143 г. был основан немецкий Любек. – Ред.), красивейшей церкви Святой Марии (Мариенкирхе), главного храма в Северной Германии, древней церкви Святого Петра, городского музея с его бесценными произведениями искусства, а также множества старинных зданий, некогда домов ганзейской знати, в том числе знаменитого Шаббельхауса и «дома Будденброков», описанного в известном романе Томаса Манна. В уникальное здание ратуши, одно из красивейших в Германии, попала бомба, и оно серьезно пострадало от пожара.
   Затем налет прекратился. Огонь был потушен через 32 часа работ, в которых принимали участие все спасательные службы города. Шведский дипломат К. Буркхард, в то время занимавший пост председателя Красного Креста, заручился обещанием англичан воздержаться от последующих рейдов на Любек, порт которого служил перевалочной базой для большей части грузов организации.
   Нападавшая сторона также сумела извлечь для себя очень важный урок из того «экспериментального» рейда. Обнаружилось, что эффективность зажигательных бомб была намного выше простых фугасных боеприпасов.
   А во всем остальном практические результаты нападения полностью подтвердили предварительные теоретические выкладки.
   Не так хорошо известен факт, что, не имея возможности обеспечить защиту немецких городов от разрушительных рейдов авиации противника, люфтваффе тщетно пытались проводить политику налетов возмездия на вражеские города, тем самым пытаясь заставить англичан отказаться от дальнейших бомбовых ударов. В рейдах люфтваффе было задействовано недостаточное количество самолетов, поскольку в то время бомбардировочная авиация требовалась на других участках. Эти атаки в военной литературе получили название «рейдов по Бедекеру» (то есть с помощью туристического справочника того времени), что означало нанесение ударов возмездия по слабо защищенным старинным городам, не имевшим военного значения.
   В качестве мести за Любек немцы решили нанести удар по расположенному на побережье старинному английскому городу Эксетеру. В ночь с 24 на 25 апреля 1942 г. была предпринята бомбардировка этого города силами 25 самолетов люфтваффе. В результате погибли 80 человек и 55 человек получили ранения, было разрушено или повреждено 6 тысяч зданий. Этот удар возмездия не достиг своих целей, и уже в следующее полнолуние англичане бомбили расположенный на берегу Балтийского моря город Росток (как и Любеч (Любек), древний славянский город. В XII в. был разрушен датчанами, восстановлен князем бодричей Прибыславом, затем германизировался и стал немецким. С 1218 г. получил городское право, позже член Ганзейского союза. В 1419 г. в Ростоке был основан университет. – Ред.), хотя результаты рейда были менее ужасающими, чем в Любеке.
   Во время последующих «рейдов по Бедекеру» снова подвергся бомбардировке Эксетер. На этот раз налет осуществлялся более крупными силами. В нем участвовало 90 бомбардировщиков, специально отозванных для этой цели с фронта. В результате ковровой бомбардировки было разрушено или серьезно повреждено 2 тысячи зданий. Ни одна из церквей не пострадала. Было убито 163 человека и ранено 131. Согласно британским источникам, «город понес самый серьезный ущерб со времен вторжения викингов-датчан в 1003 г.».

Росток. 24 – 27 апреля 1942 г.

   На этот раз участвовавшие в налете бомбардировщики, которые снова двигались со стороны Балтики, применили новую тактику. Четыре ночи подряд они бомбили авиационные заводы, на которых производили самолеты «Хейнкель» и «Арадо». Однако основной удар пришелся на жилые кварталы, где проживали рабочие. На цель вышли 468 из 521 бомбардировщика, которые сбросили 442 тонны фугасных и 305 тонн зажигательных бомб. Материальный ущерб был намного более значительным, чем в Любеке. Было разрушено 1765 жилых зданий и серьезно повреждено еще 513. 60% жилой площади было уничтожено в результате пожаров.
   Здесь также погибло в результате взрывов и пожаров значительное количество старинных памятников и произведений искусства, имевших большую историческую ценность. Три главные церкви города с их высокими шпилями и крутыми крышами, старые ворота города, множество домов старинной знати под остроконечными крышами были разрушены. Как и в случае с Любеком, неповторимый облик города, который столетиями оставался неизменным, за одну ночь был разрушен огнем и фугасными бомбами. Возможно, именно это воспринимается особенно больно: вы возвращаетесь в родной город после того, как он подвергся бомбардировкам. На горизонте вас уже не ждут знакомые очертания. Что могла значить в сравнении с этой невосполнимой потерей гибель части более современных зданий: театров, банков, школ, учреждений и магазинов?
   Этот новый успех обошелся британскому бомбардировочному командованию совсем недорого: всего 12 бомбардировщиков, или 2,3% всех сил, участвовавших в авианалете. Четыре ночи подряд бомбардировщики сосредоточенно сбрасывали свой груз в центре города, в районах, которые были тесно застроены и густо заселены. Впервые в официальных немецких источниках этот налет был назван «рейдом устрашения». С тех пор это стало общепринятым выражением. Все робкие попытки скрыть правду об этом вплоть до наших дней были безуспешными. В качестве цели возмездия за нападение на Росток был выбран знаменитый со времен Регентства (1811 – 1820 гг., в связи с полным умопомешательством английского короля Георга III) город Бат в Западной Англии. (Сюда на летний период благодаря местным горячим источникам в конце XVIII – большую часть XIX в. перемещалась столичная аристократия и, следовательно, светская и общественная жизнь. – Ред.) Он дважды подвергался авианалетам бомбардировщиков люфтваффе в ночь с 25 на 26 и с 26 на 27 апреля. Результаты бомбежек были сомнительны: было серьезно повреждено значительное количество имевших историческую ценность зданий времен Регентства, погибло примерно 400 мирных жителей, еще столько же было ранено. Работу пожарных затрудняла нехватка воды, а также атаки самолетов на бреющем полете. В следующие две ночи самолеты люфтваффе подвергли бомбардировке старинный город Норидж, центр графства Норфолк.
   Эти удары возмездия, результаты которых сильно преувеличивались в красочных пропагандистских выпусках, окончательно укрепили впечатление о том, что авиационная война постепенно сползала в порочный круг и сводилась к бесконечному обмену варварскими ударами. И выхода из этого тупика уже не было. Однако все происходило не совсем так, как это стало принято преподносить позже, что якобы люфтваффе (пусть и не совсем добровольно) полностью отказались от ударов возмездия. Но у англичан, по крайней мере теперь, не стало предлога для того, чтобы называть свои быстро становившиеся все более массированными налеты на немецкие города ответными ударами. И все же маршал авиации Харрис изрек по этому поводу следующую совершенно сбивающую с толку фразу: «В результате этих двух рейдов против Ростока и Любека общая площадь подвергшейся бомбежкам территории Германии составила 780 акров, что позволило почти сравнять наш счет с противником в обмене бомбовыми ударами».

Кельн: первый авианалет силами тысячи бомбардировщиков

   Новая форма авиационного удара, ранее считавшаяся невозможной, а именно массированная ковровая бомбардировка, была впервые применена в ночь с 30 на 31 мая 1942 г. против Кельна. Проведение этого демонстративного рейда с участием огромного количества самолетов требовало гигантских подготовительных работ. Поэтому сначала у него было много противников, которые считали, что резко увеличить число бомбардировщиков, привлекаемых к удару, с 228 (максимальное прежде количество самолетов для подобного мероприятия) до тысячи было нереально. Это якобы вело к слишком большому риску. Но командующий бомбардировочной авиацией Харрис сумел настоять на своем и преодолеть сопротивление своих оппонентов. Для того чтобы организовать этот сверхмощный рейд, ему пришлось задействовать не только все находившиеся в его подчинении самолеты, но и «позаимствовать» у командования береговой обороны и в авиации ВМС все, что было способно нести бомбовую нагрузку, вплоть до последней тренировочной машины.
   Очень значительным достижением стала возможность организованного управления и наведения на цель такого огромного числа самолетов, достигнутая с помощью новой техники дистанционного наведения. Непрерывно облетая район выбранного в качестве объекта города, эскадрилья за эскадрильей сбрасывала свои бомбы, ориентируясь на осветительные ракеты, которые непосредственно перед атакой пускали с самолетов наведения. Даже У. Черчилль, смирившись с мыслью о возможной потере сотни самолетов, дал личное согласие на проведение операции. В качестве возможных целей были выбраны три города: Кельн, Эссен и Гамбург. И только в последний момент было решено, основываясь на данных метеорологической службы, остановиться на Кельне.
   1047 самолетов взлетели с 52 аэродромов, и в течение полутора часов 900 из них сбросили 1455 тонн бомб, две трети из которых были зажигательными. Остальные самолеты наносили бомбовые удары по позициям зенитной артиллерии и аэродромам базирования ночных истребителей-перехватчиков. Потери англичан в том рейде составили 39 самолетов, или 3,3% общего количества машин.
   В ту же ночь Харрис, поставивший все на эту карту, позвонил Черчиллю, который в то время находился в Вашингтоне, и проинформировал его о неожиданно грандиозном успехе предприятия. Этим широкомасштабным воздушным рейдом Харрис как бы подтверждал свою точку зрения, что стратегические бомбардировщики действительно могли сыграть решающую роль в исходе войны.
   Нельзя сказать, что Кельн, на тот момент бывший третьим по размеру городом Германии, был совсем не готов к воздушному нападению. Как и прочие города в Западной Германии, он и прежде часто был объектом бомбовых ударов. Город пережил 107 авиационных налетов, в нем 268 раз объявлялась воздушная тревога. Только с января 1942 г. воздушная тревога объявлялась здесь 27 раз, и Кельн 8 раз бомбили вражеские самолеты, действовавшие то небольшими, то относительно крупными силами. Но на этот раз на плотно застроенный центр города обрушился настоящий ад. Общее количество сброшенных туда бомб по крайней мере в 4 раза превышало то, что городу пришлось пережить раньше. Соответственно гораздо более серьезным был и масштаб потерь и разрушений. Погибло 460 жителей, и это количество могло бы быть гораздо более значительным, если бы к тому моменту население не успело приобрести соответствующие навыки поведения и выработать дисциплину действий по сигналу воздушной тревоги. 45 тысяч жителей остались без крова, многие, превратившись в беженцев, покинули свой город.
   Материальный ущерб превысил потери в Любеке и Ростоке, вместе взятые. Было зафиксировано примерно 12 тысяч случаев возгорания, которые привели к возникновению около 1700 пожаров. По британским оценкам, ущерб от бомбардировки в 6 раз превысил потери англичан в результате имевшего место год назад последнего массированного налета люфтваффе на Лондон.
   В Германии сначала пришли к выводу, что в налете на Кельн участвовали и американцы. Когда же это предположение не подтвердилось, все пришли в ужас, который усугубился через 26 часов, после того как такому же массированному удару подвергся Эссен, а через три недели – Бремен.
   «Кампания возмездия» свелась к нанесению двух ударов ограниченными силами сначала по Кентербери (31 мая, ответный удар за налет на Кельн), а затем, много позже, – по Йорку (31 октября, в ответ за налет на Майнц). После двух лет тяжелейших сражений в России люфтваффе были настолько ослаблены, что были больше не в состоянии проводить эффективные ответные авиаудары.
   Оставшиеся месяцы года люфтваффе сосредоточились на повышении качества и увеличении и без того довольно значительного парка ночных истребителей. В то же время в отделе планирования ВВС Великобритании тщательно готовились к проведению новых операций силами бомбардировочной авиации в следующем году. Планировалось разрушение еще 50 городов Германии.

Оценка результатов за 1942 г.

   И все же планы Великобритании по продолжению бомбовой войны были слишком грандиозными для того, чтобы быть выполненными. Вызывал тревогу рост потерь (до 5,6%). Неблагоприятные метеоусловия, в особенности низкая видимость и плотная облачность, необходимость выполнения ряда других задач – словом, различные факторы не позволяли сосредоточить все имевшиеся в наличии бомбардировщики на нанесение ударов по городам Германии. Таким образом, результаты первого этапа бомбового наступления к концу года нельзя было назвать очень обнадеживающими. Было проведено примерно 100 рейдов, в том числе 17 массированных налетов, за время каждого из которых по целям было сброшено более 500 тонн бомб. Иногда потери при выполнении задач были удивительно низкими или, по крайней мере, приемлемыми. Но в основном, по мнению командования, потери в самолетах и экипажах были недопустимо высокими. На каждые 40 тонн сброшенных бомб приходился один потерянный бомбардировщик. Черчилль писал по этому поводу: «Даже тогда, когда командование бомбардировочной авиации считало, что цель обнаружена, двум третям экипажей, как правило, не удавалось наносить удары с вероятным отклонением от цели менее пяти миль. Данные аэрофотосъемки показывали, насколько низким был понесенный противником ущерб... Если не устранить все эти недостатки, то в продолжении ночных бомбардировок не было особого смысла» (Вторая мировая война. Т. 4. С. 250).
   В течение всего года силы бомбардировочного командования были малочисленными, по сравнению с командованием истребительной авиации и командования авиации береговой охраны. Однако под жестким руководством маршала Харриса были достигнуты значительные успехи в развитии сил тяжелых бомбардировщиков большого радиуса действия. Время от времени это направление становилось для военной промышленности приоритетным.
   И все же ощущалось общее неудовлетворение результатами проделанной за год работы, которое было очень точно передано словами У. Черчилля: «Несмотря на то что точное ночное бомбометание, которое долгое время считалось невозможным, постепенно становилось реальностью, бомбовое наступление 1942 г. не привело к снижению объемов производства военной промышленности Германии и не отразилось на моральном духе ее населения. Мощь немецкой экономики явно недооценивалась» (Вторая мировая война. Т. 5. С. 457).
   Но маршал Харрис сохранял оптимизм. В своих записях он отметил, что 1942 г. был, скорее, подготовительным. И хотя врагу за этот год не был причинен значительный ущерб, происшедшие события только укрепили уверенность Харриса в том, что Англия с помощью бомбардировочной авиации способна разгромить врага.
   Для Германии самым горьким, вызывающим пессимизм опытом стало открытие, что, несмотря на хвастливые заверения Геринга и все усилия люфтваффе им соответствовать, немецкая авиация оказалась не в состоянии обеспечить эффективную защиту территории Западной Германии от бомбовых ударов противника. Даже потери немецкой стороны были слишком высокими, по сравнению с англичанами: более 10% самолетов, в том числе 5 тысяч истребителей и 3800 самолетов других типов. Конечно, количество летного состава люфтваффе возросло вдвое, однако новички не имели достаточной подготовки.
   Ежемесячно из летных школ выпускалось примерно 9 тысяч пилотов, но качество обучения сильно упало, по сравнению с прежними временами. А это означало, что теперь немецкие летчики качественно уступали своим противникам из Королевских ВВС, которые, наоборот, с каждым днем усиливались за счет пилотов из Канады, Австралии, Новой Зеландии, а также добровольцев из других стран западного мира. Кроме того, хорошие самолеты и пилоты никогда не были слишком массовым явлением в Германии, и теперь боевые качества, как людей, так и машин, уже не были столь высокими, как прежде. Другими словами, в Германии стали ощущать, что повторяются события, которые обусловили поражение страны в Первой мировой войне. Это во многом объясняет то, что произошло дальше.
   В своем ставшем традиционным новогоднем послании Гитлер заговорил о разрушенных в стране храмах, погибших мирных жителях и, как он делал прежде и всегда будет делать и далее, пообещал врагам страшные кары в ответ.
   На Восточном фронте советские ВВС не имели ни подходящих самолетов, ни подготовленных пилотов для того, чтобы принять участие в стратегической бомбовой войне в тылах Германии. Поэтому авиация использовалась практически исключительно для тесного взаимодействия с Красной армией и обеспечения непосредственной поддержки сухопутных войск на поле боя. Очень редко дальние бомбардировщики по одному или парами на больших высотах прорывались к Берлину.
   В США, согласно посланию президента конгрессу, производство самолетов в декабре 1942 г. достигло 5500 единиц, что почти вдвое превышало возможности производственных мощностей Германии. И производство продолжало неуклонно расти. К концу года в США было выпущено 47 836 самолетов, в том числе 2625 тяжелых бомбардировщиков типов «Летающая крепость» и «Либерейтор».
   В августе 1942 г. в Англию прибыли первые части американской 8-й воздушной армии. На первом этапе эти самолеты использовались для нанесения ударов по обычным целям в оккупированных странах Западной Европы, а позже они сумели сильно осложнить обстановку для войск Э. Роммеля в Северной Африке.
   Согласно предоставленным лордом Теддером цифрам, в 1942 г. британские и американские самолеты сбросили на территорию Германии 53 755 тонн бомб, в то время как люфтваффе сбросили на Англию всего 3260 тонн.

Глава 5
ОБЩЕЕ АНГЛО-АМЕРИКАНСКОЕ НАСТУПЛЕНИЕ

   Собравшиеся в январе 1943 г. в Касабланке руководители стран-союзниц (только США и Великобритании, Ф. Рузвельта и У. Черчилля, 14 – 24 января 1943 г. – Ред.) и начальники штабов вооруженных сил этих государств одобрили принятое 14 февраля 1942 г. британским военным кабинетом решение о «бомбовых ударах по площадям». Другими словами, было решено, что вместо точечных бомбовых ударов по определенным военным и промышленным целям, имеющим важное значение для ведения Германией войны, теперь целями бомбардировок станут жилые районы ее городов, независимо от потерь среди мирного населения.
   Этот роковой шаг вошел в мировую военную историю как директива Касабланки. Политическое решение было тщательно взвешено и принято на самом высоком уровне. Тем не менее, несмотря на то как об этом зачастую заявляется, не это решение послужило смертным приговором и сигналом к разрушению городов Центральной Европы. Это было намечено еще год назад. Значение директивы Касабланки заключается в том, что ничем не ограниченные бомбовые удары стали рассматривать как средство ведения войны. Те, кто стоял у истоков этого документа, искренне считали, что бомбежки способны оказать решающее влияние на ее исход. Вся территория Германии отныне считалась объектом для авиаударов.
   Руководитель бомбардировочного командования ВВС Великобритании, которому пришлось стать основным исполнителем этого плана, рассказывает о том, в чем он видел свою задачу (Бомбовое наступление. С. 144): «После конференции в Касабланке круг моих обязанностей расширился... Соображениями морали было решено пожертвовать. Мне предстояло приступить к выполнению совместного англо-американского плана бомбового наступления с целью общей «дезорганизации» промышленности Германии... Это давало мне довольно широкие полномочия в выборе. Я мог отдать приказ атаковать любой немецкий промышленный город с населением 100 тысяч жителей и более... Новые инструкции не делали разницы в выборе».
   Во время самой конференции с британской и американской стороны имела место дискуссия по поводу более эффективного ведения стратегической бомбовой войны. Англичане пытались убедить командующего 8-й воздушной армией США генерала Экера взять на вооружение разработанный ими способ ведения неограниченной воздушной войны. Спор был настолько острым, что чуть было не поссорил союзников, но в последний момент Черчилль, как он впоследствии написал в своих воспоминаниях, сделал вольт (то есть отыграл ситуацию назад).
   В качестве основных целей для стратегического бомбового наступления были выбраны три общие группы объектов:
   1) города Рурского бассейна, представлявшие собой арсеналы Германии;
   2) крупные города внутренней Германии;
   3) Берлин как столица и политический центр страны.
   Все эти объекты предполагалось подвергать последовательным регулярным бомбардировкам.
   До мая 1943 г. выполнение этой задачи лежало целиком и полностью на авиации британских ВВС, но после того, как 8-я воздушная армия США достаточно нарастила свое присутствие в Англии, ее самолеты также стали участвовать в воздушных рейдах. На первых этапах операции осуществлялись преимущественно в дневное время против отдельных целей на территории Германии, в первую очередь крупных промышленных объектов. Кроме того, была ясно выражена второстепенная задача, а именно борьба с истребителями противника и их уничтожение. Тогда преобладало ошибочное мнение, будто «Летающие крепости» обладали настолько мощным вооружением, что были способны сбить любой истребитель, который осмелится атаковать их. Произошли изменения и в подготовке личного состава. К началу 1943 г. 37% состава экипажей бомбардировщиков были военнослужащими из британских доминионов и колоний. Теперь же 250 тысяч человек проходили подготовку в США.

Битва за Рур

   Авиационное наступление на Рур началось 5 февраля 1943 г. и продолжалось до 29 июня того же года. Для обеих сторон это была жестокая кровопролитная битва. В Западной Германии больше не существовало так называемых открытых городов, то есть городов, не прикрытых ПВО. По этому поводу Спейт написал в книге «Бомбардировки оправданны» (с. 80 – 83): «Они [города Рура] представляли собой настоящие крепости... Экипажи бомбардировщиков, осмеливающихся к ним приблизиться, попадали в тиски смерти... Многие возвращались назад с изорванными в клочья крыльями и фюзеляжем. Многие вообще уже никогда не вернутся. Атаковать такой объект – значило вступить в яростную схватку между небом и землей... Нигде больше не было таких поединков со смертью, как в небе над Эссеном... Военное производство сосредоточено в больших городах. Обычно это еще и старинные города, где много зданий, имеющих историческую и культурную ценность. Такие здания часто становятся жертвами авианалетов, направленных на уничтожение военных объектов. Но из-за сильной ПВО военные объекты атакуются в условиях, когда абсолютно точное бомбометание невозможно».
   В апреле 1943 г. только британские ВВС во время ударов по Германии потеряли 200 тяжелых бомбардировщиков и примерно 1500 членов их экипажей: пилотов, наблюдателей, штурманов, операторов наведения, стрелков.
   Эффективность ковровых бомбардировок вновь поднялась на невиданную прежде высоту. Наведение осуществлялось радаром, атаки выполнялись несколькими последовательными волнами. При отходе одной волны самолетов ее место тут же занимала следующая. Подлет к цели осуществлялся на разных высотах и с разных направлений. Это позволяло существенно экономить время и пространство и более эффективно применять авиацию. Например, в мае 1942 г., во время первого рейда в составе тысячи бомбардировщиков за 90 минут на Кельн было сброшено 1500 тонн бомб. Теперь такой результат достигался силами 400 машин за 15 минут.
   Война в воздухе с каждой неделей становилась все более ожесточенной. Помимо потерь жизней гражданских лиц и материального имущества в ней начинал играть свою роль фактор морального изматывания, вызванный регулярно объявляемыми в ночное время воздушными тревогами. Немецкая система оповещения предусматривала только объявление общей воздушной тревоги. Очевидным недостатком этой системы было то, что даже в относительно спокойную ночь, когда в воздушное пространство страны вторглось всего несколько самолетов, 15 – 18 миллионов человек обычно были вынуждены покинуть свои кровати.
   Обстановка в Англии к тому времени успела измениться коренным образом. В июне 1942 г. Черчилль даже предложил отменить светомаскировку, так как рейды немецкой авиации стали относительно редкими и осуществлялись слабыми силами.
   

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →