Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

В 2010 году ролики на «Ю-Тьюбе» посмотрели 700 миллиардов раз, но 99 \% просмотров приходится лишь на 30 \% роликов.

Еще   [X]

 0 

Самое важное о глаукоме, катаракте и других возрастных заболеваниях глаз (Исаева И.)

автор: Исаева И.

Большинство людей после 40 начинают замечать, что книгу, газету, иголку с ниткой приходится отодвигать все дальше от глаза, чтобы лучше рассмотреть, а порой невозможно обойтись без очков. Многих этот факт смущает, ибо расценивается он как один из первых признаков старения. Но не стоит пугаться! Владея всей информацией, представленной в этой книге, эффективными методиками профилактики и восстановления функциональности зрения, можно творить чудеса.

Автор книги – врач с большим практическим опытом. Ее рекомендации, без сомнения, окажутся полезными самому широкому кругу читателей – не только тем, кто уже столкнулся с возрастными проблемами зрения, но и тем, кто не хочет потерять остроту зрения.

Рекомендовано читателям старше 12 лет.

Год издания: 2014

Цена: 79.99 руб.



С книгой «Самое важное о глаукоме, катаракте и других возрастных заболеваниях глаз» также читают:

Предпросмотр книги «Самое важное о глаукоме, катаракте и других возрастных заболеваниях глаз»

Самое важное о глаукоме, катаракте и других возрастных заболеваниях глаз

   Большинство людей после 40 начинают замечать, что книгу, газету, иголку с ниткой приходится отодвигать все дальше от глаза, чтобы лучше рассмотреть, а порой невозможно обойтись без очков. Многих этот факт смущает, ибо расценивается он как один из первых признаков старения. Но не стоит пугаться! Владея всей информацией, представленной в этой книге, эффективными методиками профилактики и восстановления функциональности зрения, можно творить чудеса.
   Автор книги – врач с большим практическим опытом. Ее рекомендации, без сомнения, окажутся полезными самому широкому кругу читателей – не только тем, кто уже столкнулся с возрастными проблемами зрения, но и тем, кто не хочет потерять остроту зрения.
   Рекомендовано читателям старше 12 лет.


И. Ю. Исаева Самое важное о глаукоме, катаракте и других возрастных заболеваниях глаз

   Данная книга не является учебником по медицине. Все рекомендации должны быть согласованы с лечащим врачом.
   Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельца авторских прав.
   © Исаева И. Ю., 2014
   © «Вектор», 2014

Годы и зрение

   Каждый, конечно, знает, что с годами мы не молодеем. И что старение человеческого организма обязательно сопровождается увеличением числа его заболеваний, усложнением их течения, ухудшением работы даже здоровых органов и систем. Пожилые люди всегда представляются нам с тростью и в очках, со сгорбленной спиной, морщинами, с лишенным зубов, ввалившимся ртом. Мы привыкли, что таковы характерные черты старости – возраста после 70 лет. Однако нам и не покажется странным, если мы увидим старика, уверенно шагающего «на своих двоих» и не использующего очки, чтобы прочесть заголовок газеты. А в последнее время развитие стоматологии достигло таких высот, что мы постепенно привыкаем и к ослепительным улыбкам у людей, которым такое состояние собственных зубов явно не по летам…
   Да, многие заболевания и перемены, характерные для старости, не предотвратить никакими усилиями. Механизм старения заложен в человеческом теле точно так же, как и механизм созревания, роста, наконец. Наша ошибка обычно в том, что мы довольно смутно представляем, в каком возрасте должны наступать те или иные изменения, связанные с ним. Мы по привычке охаем: «Эх, старость – не радость!», когда у нас «стрельнет» в пояснице или когда нам придется переспросить у собеседника, что он сказал.
   Но на самом деле эти слова часто вырываются у нас именно по привычке. Ведь подобное сплошь и рядом можно услышать от людей не то что не пожилых, но определенно молодых, едва перешагнувших 25-летний порог. С одной стороны, мы в таких случаях, кажется, шутим – сами себя стариками мы не считаем. С другой – этой якобы шуткой мы часто отмахиваемся от реальности. От мысли, что если мы еще не стареем, а у нас уже все болит, мы, стало быть, просто заболели. И заболели, судя по масштабам отмечаемых нарушений, серьезно, куда раньше, чем могли бы.
   А далее мы начинаем утешать себя изо всех сил – улыбкой после этого восклицания, соображениями, что зато какая-то другая система у нас работает «тьфу-тьфу» и что у каждого человека темпы старения разнятся… И постепенно окончательно убеждаем себя, что от таких проблем, как у нас, и впрямь никуда не деться. И что наши дела пока обстоят не хуже, чем у большинства окружающих. А ровесников, которым до сих пор почему-то не нужны ни очки, ни слуховой аппарат, ни груды таблеток на завтрак, обед и ужин, мы стараемся больше просто не замечать. Мы уже совершенно уверены, что им просто повезло состариться позже. А может, они пьют какую-то другую воду, едят особую пищу, дышат неким «эксклюзивным» воздухом или, в конце концов, тщательнее скрывают свои недуги…
   Когда мы занимаемся самовнушением, то на самом деле точно знаем, от какой мысли прячемся за подобными отговорками. Мысль эта – обоснованное подозрение, что мы могли бы выглядеть и чувствовать себя сейчас куда лучше. Что часть мучающих нас заболеваний мы вырастили собственными ошибками, нежеланием предпринять один нужный шаг вместо сотни ненужных, игнорированием мелких проблем, пока они были еще мелкими. Прислушаемся к себе: разве мы не знаем совершенно точно, в каких патологиях из имеющегося у нас списка мы наверняка виновны сами?.. Да, если не знаем, то догадываемся. И при желании легко найдем аргументы доказать собственную вину.
   На самом деле, решать вопрос, кто и в какой мере виноват в нашей преждевременной старости, всегда нужно индивидуально. Существует старение как объективный, заложенный природой процесс. Существуют особенности переданной нам родителями наследственной информации, подробности внутриутробного и детского развития, которые не всегда складываются в нашу пользу. Существуют многие факторы, с которыми мы и впрямь не сладили бы ни при каких усилиях – не помогла бы даже удача. Но все это еще не значит, что мы никогда не усугубляли и не подкрепляли их действие собственными решениями.
   Например, зрение у людей часто формируется с отклонением уже в первые годы жизни. Глаз – структура сложная, зависящая от развития многих других элементов, его окружающих или тесно с ним связанных. Его работа легко нарушается под влиянием многих изменений. Но все это – только в период формирования и первых нескольких лет работы. Затем этот хрупкий орган начинает проявлять устойчивость к внешним воздействиям, которой позавидовали бы и более стабильные системы. А его возможности по приспособлению к условиям работы поистине безграничны.
   Отказ, так сказать, уже взрослых органов зрения – это ситуация, которой еще нужно уметь добиться. А между тем сколько людей вокруг носит очки постоянно, но отнюдь не с детства? Сколькие из них были вынуждены впервые заказать их все в те же 25 лет, когда они впервые получили возможность охнуть над своим радикулитом? Да, врожденные патологии зрения – это даже не половина случаев, когда мы вынуждены прибегнуть к ношению очков в далекие от старости годы. Так как же выходит, что возможность видеть окружающий мир покидает нас гораздо раньше, чем уйдем из него и мы? Сегодня мы постараемся разобраться в этих вопросах. Выяснить, что здесь зависит от нас, а что – от сил, на которые мы повлиять не можем. И как нам сделать так, чтобы один из основных «аксессуаров», связанных со старостью, лично нам пришлось надеть либо очень поздно, либо не пришлось вообще.

Устройство органов зрения – где корни «поломки»?

   Стекла особой формы, выполняющие работу, на которую глаз уже неспособен, были востребованы всегда. Без возможности сделать качественные линзы, исправляющие дефект данного конкретного зрения, издавна страдали как богачи, так и бедняки. После 45 лет зрение слабеет у подавляющего большинства людей. Хотя, нужно сказать, далеко не все из них при этом нуждаются в серьезной его коррекции. Но сейчас у нас есть и очки, и контактные линзы, и освещение любой желаемой интенсивности… А еще в начале прошлого века большинство людей читали, писали, вышивали при желтоватом свете свеч или так называемых плошек (глубокое блюдце, куда наливали и поджигали масло). Об электричестве тогда было известно лишь, что оно вызывает грозу и приводит к появлению искорок на отдельных тканях. Глаза человека в таких условиях старели ничуть не позже наших, а компенсировать их постепенный отказ было решительно нечем.
   Один из ярчайших примеров неудобств, которые все это доставляло, – история великого английского поэта Дж. Мильтона. Как известно, один из наиболее выдающихся деятелей в правительстве О. Кромвеля потерял зрение буквально за несколько лет. Вероятнее всего, вследствие напряженной публицистической работы, которую он вел, поддерживая революционное правительство. Потому вскоре по завершении одного из самых известных своих произведений («Потерянный рай») он ослеп на один глаз. Учитывая, что положение второго было почти таким же, врачи запретили поэту писать. Разумеется, даже само это сочетание слов звучит нелепо… Спустя некоторое (недолгое) время произошло то, что предсказать было несложно. К моменту своей опалы и изгнания (как мы помним, после смерти О. Кромвеля произошла Реставрация – восстановление династии Стюартов на троне) Дж. Мильтон полностью ослеп. До конца дней он диктовал все, что хотел бы написать, жене или дочерям.
   Да, во времена, когда не существовало даже шрифта Брайля, страшно представить, что могло бы случиться со слепым, когда рядом нет ни родных, ни просто согласных оказать ему помощь. Утрата зрения тогда автоматически означала конец если не самой жизни (нередко – в прямом смысле), то, по крайней мере, большинства ее самых радостных моментов. Сейчас дела обстоят, конечно, иначе. Но специальные клавиатуры, обученные собаки-поводыри и прочие сомнительные «привилегии» человека с особыми потребностями, как и прежде, не заменят отсутствия этих потребностей.
   Итак, прежде, чем начинать разговор о заболеваниях или старении какого-либо органа, нужно составить представление об его устройстве и работе, пока он здоров. Глаз уникален тем, что большинство его внутренних структур образовано не тканью, а коллоидом – растворенным в воде белком того или иного типа. У нас в организме имеются похожие, хотя значительно более, так сказать, жидкие структуры – например, кровь и лимфа. В них тоже растворено множество белков, и не только белков. Более того – в них постоянно присутствует и обновляется целый набор белковых (опять-таки и не только) телец. И каждое из них выполняет свою, назначенную ему природой работу. Кровь по праву считается не жидкостью, а одним из органов тела. Так вот, глаз – это тоже в известном смысле жидкий орган. Просто его форма и состав значительно более стабильны, чем у крови.
   Более или менее важных частей в глазу не существует – в том смысле, что утрата любой из них приведет к полной или почти полной слепоте. Мы должны это понять сразу и навсегда: к сожалению, все существующие методы протезирования частей глаза грешат одним общим недостатком. А именно тем, что функционирование глаза как зрительного органа при замене любой его части ухудшается настолько, что это не может остаться незамеченным ни для нас, ни для окулиста. Потому до протезирования (невозможности лечения) в любом случае дело доводить не стоит…
   Глаз как таковой представляет собой почти правильный шар, образованный стекловиднымтелом – одним из видов коллоида, занимающим бо́льшую часть его пространства. Этот прозрачный белок составляет содержимое, окруженное тремя оболочками. Первая, наружная, называется склерой. Склера покрывает весь глаз, фактически создавая его как отдельный орган. Она непрозрачна и имеет белый цвет – такой, как у образованного ею глазного белка. Зато она очень эластична и прочна, к ней крепятся окологлазные мышцы глазной впадины. Окологлазные мышцы не являются частью глаза, однако именно они своим напряжением изменяют его форму (форму стекловидного тела) и положение в пространстве. Например, именно с их помощью мы можем скосить, закатить глаза, прикрыть или распахнуть веки.
   В передней части глаза (в радиусе 1 см вокруг зрачка) склеры нет – согласимся, здесь ее непроницаемая для света текстура только помешала бы. Это «пятнышко» на поверхности склеры занято роговицей – прозрачным, как слеза, «вариантом» склеры. Роговица прозрачна, но по сравнению со склерой ее прочность несколько снижена. Зато под нею можно увидеть ограниченный участок второй глазной оболочки глаза – радужной. Она тоже покрывает весь глаз – просто нам видна лишь ее часть. А именно та, что покрыта роговицей вместо склеры. Радужная оболочка сплошь пронизана кровеносными сосудами. В основном как раз она снабжает кровью структуры глаза. Вторая особенность радужки – большое количество клеток, содержащих кожный пигмент меланин.
   Меланинпродуцирующие клетки существуют в организме для того, чтобы весь он мог отличать день от ночи по уровню освещенности снаружи. Обычное место скопления этих клеток – наружные кожные покровы. Но, как видим, они имеются не только там… Количество меланинпродуцирующих клеток в радужной оболочке обусловливает ее цвет. Диапазон цветов радужки колеблется от красного, как у альбиносов (минимальная концентрация этих клеток), до почти черного, как у всех хорошо загорающих южан (максимальная концентрация). Третьей же особенностью радужки является наличие в ней мышечных волокон. Они позволяют ей управлять размером зрачка – от расширенного, чтобы уловить больше света в сумерках, до черной точечки на ярком свету.
   Третья универсальная для всего глаза оболочка – сетчатая, или сетчатка. Все мы наслышаны, что на сетчатке обычно фокусируется преломленный хрусталиком луч света. Потому многие думают, что сетчатка расположена только в задней части глаза, в глубине глазницы. На деле это не так – сетчатка сплошь пронизана капиллярами и поставляет кровь в глубинные структуры глаза. Именно от ее здоровья зависит здоровье стекловидного тела, зрачка и не только. Ведь лишь через ее мелкую сосудистую сетку в них могут поступить вещества, необходимые для обновления их белков.
   Тем не менее самая, так сказать, зрячая часть сетчатки действительно расположена лишь на одном, относительно небольшом участке. Способность сетчатки распознавать изображение за счет игры света и тени одинакова не на всей ее протяженности. Она напрямую зависит от концентрации на ее поверхности фоторецепторов – чувствительных к свету клеток. Они-то и улавливают все оттенки света и цвета, поступающего извне. Область, где фоторецепторов на сетчатке больше, чем где бы то ни было, довольно невелика, и сконцентрированы они там, куда падает луч из зрачка, преломленный хрусталиком. Эта область зовется зрительным центром (варианты названия – желтое пятно, или макула). На остальной поверхности сетчатки их значительно меньше – обычно достаточно для различения уровня освещенности снаружи, но без прочих подробностей, свойственных нормальному зрению.
   Конечно, к области глазного дна крепится глазной нерв – главный канал, способный передать всю информацию из глаза в головной мозг. Точнее, в зрительные центры коры. Глазной нерв – структура весьма разветвленная. Его отростки подводят буквально к каждому световому рецептору сетчатки, образованному скоплением светочувствительных клеток. Кстати, эти клетки бывают двух типов – условно их называют палочками и колбочками. Одни более чувствительны, так сказать, к ярким краскам – лучше обрабатывают цвет и дневной свет. А другие обеспечивают видимость при слабом освещении – в сумерках и в темноте.
   С точки зрения густоты «населенности» световыми рецепторами на сетчатке имеется как область оптимальной видимости (зрительный центр), так и область, лишенная светочувствительных клеток вообще. Последняя называется слепым пятном – свет, попадающий на него, мы не увидим. Однако в районе слепого пятна все многочисленные ответвления глазного нерва объединяются в общий ствол. И ведет он непосредственно в кору. Важность роли глазного нерва во всем процессе зрения не стоит недооценивать. Если даже при полностью здоровом и функциональном аппарате глаза у нас случится что-нибудь фатальное с глазным нервом, мы ослепнем на этот глаз мгновенно, необратимо и полностью.
   Но мы опять углубились во внеглазные структуры, забыв о таких важных элементах видимой части глаза, как зрачок, хрусталик и еще ряд связанных с ним элементов. Что такое зрачок, нам известно – фактически это дырочка в центре радужки, через которую внутрь глаза поступает свет извне. Сразу за зрачком расположен хрусталик – фокусирующая линза, образованная некоторым количеством эпителиальных клеток, только как бы сильно вытянутых в длину. Эти клетки образуют довольно надежный каркас, все промежутки в котором заполняются особым белком – кристаллином, названным так из-за сходной с кристаллом структуры. Преломляющая способность хрусталика, как и размер зрачка, легко изменяется благодаря напряжению-сжатию мышц радужки. Еще точнее, сам хрусталик «обслуживает» отдельная мышца, называемая цилиарной. Чтобы хрусталик сохранял и поддерживал подобную податливость усилиям извне, да еще в течение многих лет, он и создан как тело скорее жидкое (во всяком случае, желеобразное), чем твердое.
   А вот о наличии еще хоть чего-нибудь в глазу мы наверняка сейчас слышим впервые. Нам известно о его оболочках, зрачке и пр. Не без некоторых заблуждений и без особых подробностей, но известно. А вот о том, что рядом с хрусталиком имеется еще несколько вспомогательных камер, мы ранее наверняка не слыхали. В реальности они существуют. Если мы посмотрим хоть и на собственный глаз сбоку, мы заметим, что область, покрытая роговицей (зрачок и видимая часть радужки), кажется несколько более выпуклой, чем прочая поверхность, затянутая склерой. У нас не обман зрения: действительно, между хрусталиком и роговицей имеется дополнительная полость, заполненная совершенно прозрачным ликвором. Называется она передней камерой глаза. Еще одна такая же камера расположена по бокам от хрусталика – везде, где между его выпуклой поверхностью и плоской поверхностью радужки образуется небольшой зазор. Эта камера зовется задней. Существуют обе камеры для того, чтобы хрусталик мог функционировать в наиболее комфортной окружающей среде – жидкой. То есть не высыхал, не подвергался воздействиям извне, не испытывал даже трети изменений, происходящих в иных структурах глаза.
   Следует добавить, что все структуры глаза, кроме его наружных оболочек, обладают так называемой иммунной привилегией. То есть на них не распространяется действие сил иммунной защиты. Иммунные тельца никогда не попадают в эти области, потому что их реакция на возбудителя (типичное воспаление) может наделать там больше бед, чем сам возбудитель. Кроме того, нам не помешает запомнить, что у разных частей глаза существуют разные потребности в кровоснабжении и обмене лимфой. Например, сетчатка и глазные оболочки имеют собственную, весьма разветвленную кровеносную систему. Сетчатка снабжается кровью всегда очень хорошо – поставляемые ею компоненты нужны светочувствительным клеткам для работы каждую минуту и секунду. А вот глазные оболочки «интересуются» составом крови более с позиции белков, содержащихся в ее плазме, и тельцами иммунной защиты.
   Плазма с растворенными в ней белками необходима всем структурам глаза, лишенным собственной системы кровоснабжения. Например, кровь не поступает ни в стекловидное тело, ни в хрусталик, ни в глазные камеры. Ею не снабжается также роговица. Нам может показаться удивительным, что хоть какой-то орган может существовать без взаимосвязи с кровотоком. Мы привыкли, что при расторжении этой связи органы отмирают. На самом деле жизнь без кровоснабжения вполне возможна. Но только при условии, если орган образован веществом, не нуждающимся в интенсивном расходе, обновлении, изменении. Клеткам все это необходимо буквально позарез – обменные процессы в них не затухают ни на мгновение. А белковому коллоиду с постоянной структурой это вовсе не нужно, поскольку задача по обработке (рассеиванию, преломлению) светового луча никаких химических реакций не требует. Она требует лишь абсолютной прозрачности преломляющего аппарата.
   Кровеносные сосуды, преграждающие путь пучку света, нарушали бы эту прозрачность – потому природа предпочла обойтись вовсе без них. Время от времени некоторые «текущие» восстановительные работы нужны и этим белкам. Конечно, отжившие свой срок молекулы все равно распадаются – пусть даже редко и в небольших количествах. Но для строительства новых белков глаза нужны лишь белки плазмы – фактически лимфа. Отсюда и повышенный «интерес» глазных оболочек к составу плазмы, о котором мы сказали только что.

Возможные нарушения структуры глаза

   Конечно, эти случаи не имеют такого уж прямого отношения к нашей теме, поскольку большинство их носит врожденный характер. Но к ним же следует относить и многие возрастные изменения. Оставим такие понятные ситуации, как травма глаза, его инфекция, другие патологии. Само собой разумеется, что если проколоть все глазные оболочки иглой, стекловидное тело просто вытечет наружу. Максимум, что смогут сделать с этим врачи, это удалить остатки разрушенного элемента и поставить нам пластиковый протез. Тем более понятно, что инфицирование внутренних структур, лишенных иммунной защиты, автоматически означает, что они понесут большие потери. Эту инвазию не остановит ни иммунитет, который там не действует, ни врач. Ведь поступившие в кровь антибиотики не дойдут до этих тканей по той же причине, по которой и лейкоциты – потому, что там нет кровообращения. А значит, весь урон, который понесут структуры глаза в этом случае, будет связан с беспрепятственным размножением возбудителя.
   Вопрос врожденных дефектов или постепенной дегенерации куда сложнее и интереснее. Аномалии строения глаза, передаваемые по наследству, встречаются нечасто, но бывают разными. Среди них и более слабая, чем положено, роговица, приводящая к развитию своеобразного пучеглазия – выпячивания радужки и зрачка сильнее, чем мы привыкли видеть. Эта патология в настоящее время считается сугубо наследственной, хотя ранее рассматривались варианты ее появления с годами. Называется она дистрофией роговицы. В результате возникающего при ней дефекта формы камер, что окружают хрусталик, пациент может видеть как нормальное, так и расплывчатое, измененное изображение предметов. Искаженное изображение часто сменяет нормальное неожиданно – после моргания или зажмуривания. Но он может быть и постоянным. Больным с наследственной дистрофией роговицы следует избегать эпизодов повышения внутриглазного давления – наклонов, резких поворотов головы, чихания, натужного и длительного кашля. Им также не рекомендуется интенсивно тереть глаза, часто плакать, длительное время находиться на ярком свету.
   Другой сравнительно распространенный дефект называется аниридиейполным отсутствием радужной оболочки. В таких случаях вся область роговицы у больных занята, по сути, огромным зрачком – черным, лишенным цвета. Как правило, аниридия сочетается и с другими отклонениями развития глаза – нистагмами (постоянно «бегающие» из-за мышечного тика глаза), заболеваниями роговицы. Зрение при аниридии составляет не более 10 % от нормы. То есть больные с такой патологией от рождения почти слепы – способны, максимум, отличать свет от тени.
   Нечто аналогичное имеет место и при афакииврожденном отсутствии глазного хрусталика. Но эту проблему, в отличие от предыдущей, обычно решают, и с большим успехом. Вплоть до 90-х годов XХ века отсутствие или удаление хрусталика превращало больного едва ли не в инвалида, обреченного носить очки с громадными, толстыми, далеко выступающими стеклами. Это неудобное, уродливое с виду приспособление создавалось с расчетом, чтобы фокусирующая способность его стекол заменяла работу «родного» хрусталика. Но с началом производства так называемых интраокулярных линз из различных полимеров ситуация в корне изменилась. Эти заменители хрусталика тоже не идеальны, но они успешно выполняют большую часть его функций.
   Вообще, отсутствовать еще при рождении или погибнуть в течение первых нескольких лет жизни может большинство глазных структур, включая не только хрусталик, но и сетчатку, и глазной нерв. Например, катаракта (разрушение структуры хрусталика с его помутнением и утратой формы) встречается не только в преклонном возрасте, но и в детстве. Глаукома – явление еще более опасное. В особенности тем, что развивается она исподволь и дает о себе знать лишь в период, когда нанесенные ею разрушения устранить невозможно. Вероятно, эта особенность глаукомы связана с особенностями самого заболевания – постепенным повышением давления внутри глаза.
   В подавляющем большинстве случаев развитие глаукомы не связано с патологией самого глаза. Оно может быть связано с постоянно высоким внутричерепным давлением, артериальным давлением, хроническими перегрузками на зрительные органы. Исключение – глаукома, сопровождающая зрелую катаракту, то есть необратимое затвердевание хрусталика. Так или иначе, глаукома приводит к полной утрате зрения, а остановить ее развитие удается не более чем в половине случаев. Один из главных моментов, создающих такую низкую эффективность лечения, часто заключается в том, что мы проводим его у окулиста, хотя надо на самом деле у кардиолога или другого врача.
   Аномалии структуры хрусталика нередко наследуются, и от возраста это никак не зависит. Аналогично, некоторые из нас рождаются с нормальным (насколько об этом можно судить) зрением, но полностью слепнут уже к 30 годам. И связано это вовсе не с какими-то особо травматичными условиями «эксплуатации» органов зрения. Слепота, наступившая еще в молодости, объясняется тем, что сетчатка глаза у пациента подверглась постепенной, но довольно быстрой дегенерации – ее светочувствительные рецепторы просто вымерли. Это заболевание называется дистрофией сетчатки. И может оно наступать как под влиянием вполне определенных факторов, так и само по себе, в силу наследственной предрасположенности.
   Но помимо, так сказать, поломок, в структуре глаза сплошь и рядом встречаются откровенные дефекты. Кстати, они распространены значительно больше, чем примеры крайне неудачной наследственности, которые мы привели выше. Такие нарушения могут появиться еще во внутриутробном развитии или при рождении. Но могут и сформироваться (самый распространенный сценарий) в течение ближайших нескольких лет жизни. Как правило, впоследствии допущенную в детстве ошибку исправить нелегко. Она склонна к рецидивам и возвращается, едва мы перестанем за нею следить. Проблемы, о которых мы сейчас говорим, в основном относятся к расстройствам фокусировки (аккомодации) – дальнозоркости, близорукости, астигматизму.
   Эти заболевания любопытны не своим течением, благо очки или контактные линзы позволяют сделать их незаметными и для самого пациента, и для окружающих. Само течение их – хроническое, за редкими исключениями. А вот их происхождение – вопрос иного порядка. Как мы наверняка знаем и сами, что-то из этого списка обязательно приключается с нами «на старости лет». Вариантами выступают катаракта и глаукома. Но с ними же, выходит, можно и родиться или, по крайней мере, вырасти. Согласимся, это уже звучит как без малого неизбежность…
   Начнем с того, что среди их причин есть несколько и впрямь нам не подвластных. Например, близорукость и дальнозоркость часто объясняется не дефектом хрусталика или сетчатки, а далекой от идеала формой глазницы. Иными словами, часть случаев, когда мы вынуждены носить очки с малых лет, тоже закладывается в нас на уровне генов – вместе с другими особенностями строения скелета. Когда форма глазницы или височных, лобных костей черепа отличается от нормальной, визуально это может быть и вовсе не заметно. Такое отклонение иногда не сразу удается зафиксировать и специальными методами… Однако оно неизбежно меняет форму глазного яблока, смещая либо зрительный центр сетчатки по отношению к хрусталику либо наоборот.
   В общем, на функциональность глаза это влияет незначительно – мы продолжаем видеть им, его структуры едва ли постареют раньше, чем у кого-либо другого. Однако зрение наше будет далеко от идеала, так же как и форма глазницы. Если близоруким или дальнозорким является только один глаз из двух, дело, скорее всего, не в наследственности. Хотя может быть и в ней, конечно. И все же гораздо более распространенный сценарий одностороннего дефекта фокусировки – травма черепа, которая привела к смещению костей. Такую можно получить и при родах, ведь речь идет отнюдь не об ударе молотком в висок. Как известно, в течение нескольких лет после рождения черепные кости младенца сохраняют относительную мягкость и подвижность. Именно в этом периоде возможно буквально все – в том числе заложить зрительную патологию на всю оставшуюся жизнь. Также к появлению различий формы или положения костей в различных частях черепа приводят нарушениявнутриутробного развития. Например, заболевания матери или плода, дефициты рациона матери, неправильное положение плода, его травмы.
   Астигматизм – тоже заболевание, как сейчас модно говорить, полиэтиологическое. Оно интересно тем, что с возрастом, в отличие от близорукости или дальнозоркости, астигматизм наступает в исключительных, единичных случаях. Как мы знаем, астигматизм – это расстройство фокусировки (аккомодации), при котором луч света, проходящий сквозь хрусталик, просто не собирается в достаточно узкую точку, чтобы получилось четкое изображение. Иными словами, при астигматизме луч света падает не то чтобы близко к зрительному центру, хотя не в самую его середину, – он плохо фокусируется. Потому астигматики на задетый патологией глаз видят хуже при любом расстоянии до объекта – как далеком, так и близком. Они просто видят изображение более расплывчатым, менее четким.
   Причин у явления бывает несколько. Например, у больного с рождения может быть слегка изменена кривизна роговицы. Говоря проще, она может оказаться не такой выпуклой или не такой идеально выпуклой, как хотелось бы. Как правило, речь идет о недостатке, сложившемся еще во внутриутробном развитии. Но иногда к такому же эффекту приводят перенесенные инфекции и травмы роговицы. Вот когда ее кривизна изменяется, часть лучей света начинает проходить сквозь нее и падать на хрусталик не так, как нужно, – под другим углом. Естественно, даже нормально сформированный хрусталик при этом будет и преломлять их не вполне корректно. И именно та часть лучей, которая оказалась рассеянной, будет создавать нарушение четкости фокуса на сетчатке.
   Впрочем, астигматизм недаром называют еще «ленивым глазом». Его наступление в детском возрасте нередко никак не связано с особенностями строения глаза. В довольно большой части случаев он формируется из-за разницы в активностиправого и левого полушарий головного мозга. А значит, и зрительного нерва, ведущего к тому или иному глазу. Как мы помним, центральные глазные нервы перекрещены. Это значит, что у астигматика на правый глаз отстающим (в известном смысле) является левое полушарие, и наоборот. В данном случае то, что одно из полушарий проявляет меньшую активность, не означает, что оно повреждено или речь идет вообще хоть о какой-то аномалии.

   У каждого из нас в течение всей жизни кора правого и левого полушарий занята решением ежедневных задач неравномерно. У подавляющего большинства людей более высокую активность с первого дня жизни проявляет левое полушарие. Потому большинство из нас правши. Более выраженная активность правого полушария характерна для людей с творческим, а не логическим подходом. Потому левшей среди художников и поэтов больше, чем среди, скажем, инженеров.
   Так что задействовать в основном одно полушарие вместо двух для нас нормально. У кого-то эта разница выражена сильнее, у кого-то – слабее. Люди с более-менее синхронизированной работой полушарий проявляют более высокие показатели интеллекта. Но это – лишь оттого, что смежных задач (не чисто логических или чисто творческих) в жизни вообще встречается больше, чем узкоспециализированных. Тем не менее люди с ярко выраженным диссонансом активности правого и левого полушарий всегда выигрывают в своей сфере мышления. Разумеется, при условии, что более активное полушарие у них действительно развито хорошо. Если это так, они наверняка решат задачу с определенным «уклоном» быстрее и лучше кого бы то ни было.
   Словом, все это – особенности строения и саморегуляции головного мозга. Устройство и функционирование данного органа – тема не только интересная, но и малоизученная, и неисчерпаемая. Но факт тот, что к работе глаза она имеет отношение не такое уж прямое. Потому даже при выраженном диссонансе в работе полушарий мы не ослепнем. А больной глаз продолжит, так сказать, честно нести вахту, несмотря на небольшие (обычно они действительно невелики) отклонения от нормы. Как мы только что сказали, астигматизм никогда не бывает уж слишком ярким – расхождение в качестве зрения на здоровый и больной глаз заметно, но, скажем так, не фатально.
   Особенности развития и регулирования работы ЦНС – это то, что подозревают окулисты в большинстве случаев его появления у детей. Подозревают потому, что таков действительно самый распространенный его сценарий. Лечение «ленивого глаза» назначают соответствующее – ношение очков, в которых линза на здоровом глазу заклеивается полупрозрачной пленкой. Но, конечно, если бы нас лечил невропатолог, он бы наверняка посоветовал другой путь. К примеру, чаще заставлять работать оба полушария или, по крайней мере, то из них, что создает проблему. Скажем, регулярно выполнять сложные действия (есть, писать и пр.) не основной, а как раз отстающей рукой, заняться чем-нибудь, требующим сложной координации движений, и пр.
   В любом случае нам не помешает узнать, что астигматизм как явление «ленивого глаза» при успешной, хотя и длительной, работе на выравнивание зрения удается устранить. Впоследствии он проявляет склонность к рецидивам, оттого даже при положительном результате с этой патологией следует быть внимательнее. А вот дефекты формы роговицы или строения черепа лечатся, конечно, только хирургическим путем. Обычно пластику костей выполнять не рекомендуют. Сейчас для улучшения ситуации достаточно выполнить ожог роговицы лазером – контролируемый, строго в нужном месте, на нужной площади и на нужную глубину. При этом на ее поверхности образуется нечто вроде заплатки – дополнительный дефект поверхности, но дефект, направляющий пучок света именно туда, куда следует. То есть как бы вторая фокусирующая линза из тканей самой роговицы. Несколько дней – и зрение пациента выравнивается до нормы или почти нормы.

Возрастная близорукость и дальнозоркость – симптомы и причины

   Что ж, взглянув на картину глазных заболеваний в общем, мы можем приступать к знакомству с частностями. Заболевания, наступающие с годами, нам всегда вдвойне обиднее развившихся еще в детстве. В самом деле: хорошее или, наоборот, плохое зрение – это одна из тех мелочей, которые в целом не влияют ни на наш имидж, ни на жизненную позицию, ни на положение в обществе. Это во многом даже не проблема со здоровьем, ведь физическое самочувствие она не ухудшает и на работоспособность влияет лишь иногда, в зависимости от типа работ. Но как же сильно она может испортить нам удовольствие от каждого дня жизни! Как же она отравляет радость существования!..
   Да, когда у нас никогда и не было хорошей «видимости», смириться с ее отсутствием проще. Как уже было сказано, часть патологий органов зрения склонна проявляться в старости сильнее, чем в молодости. А часть не наступает с годами никогда или наступает в исключительных случаях – часто вовсе со старением не связанных.
   Итак, для начала займемся двумя наиболее распространенными расстройствами зрения, характерными для среднего и старшего возраста. А именно изменением фокусного расстояния хрусталика или, выражаясь научным языком, его аккомодации. Близорукость в науке зовется миопией, а дальнозоркость – пресбиопией. Симптомы обеих патологий нам известны. В первом случае нам постепенно потребуется приближать объект, чтобы хорошенько разглядеть его, все плотнее к лицу. Во втором же, наоборот, чем меньше будут разглядываемые нами детали, тем дальше мы будем отодвигать предмет от себя. Для близоруких людей «как в дымке» всегда находятся дальние объекты, независимо от их размера. А для дальнозорких не проблема подробно рассмотреть птицу на горизонте. Обе патологии постепенно прогрессируют. Причем скорость их прогресса очень тесно связана с нашей манерой выбирать и носить очки/контактные линзы. А именно чем более точно мы подбираем линзы и чем чаще носим их, тем быстрее будет прогресс заболевания.

Механизм появления дальнозоркости

   В сущности, сама пресбиопия возникает в случае, когда оптимальный фокус лучей, преломляемых хрусталиком, начинает смещаться все дальше за пределы зрительного центра сетчатки. Глаз человека, как мы уже видели на примере некоторых сценариев астигматизма, «оснащен» каналом как бы прямой связи с головным мозгом – зрительными центрами коры. Когда центр фокуса смещается в ту или иную сторону, кора выдает решение всему организму, и немедля. В результате мы отодвигаем предмет (или отодвигаемся от него сами) до тех пор, пока «вид на море» не обретет четкость. Обычно это происходит почти бессознательно – нарастающее отклонение зрения долгое время можно и вовсе не замечать.
   Конечно, врожденное явление такого характера – тема отдельная и сложная. В таком случае причина наверняка заложена в дефекте одной из структур глаза – радужной оболочки (особенно ее мышечного слоя) или хрусталика. Иногда корень аномалии и вовсе заключается в неправильном их расположении по отношению друг к другу.
   Что до возрастного явления, то оно, разумеется, является одной из форм старения аппарата глаза. Дело в том, что изначально, от природы человеческий глаз можно считать инструментом скорее дальнего зрения, чем ближнего. Уже давно установлено и известно, что оптимальное с точки зрения нагрузки на глаз расстояние зрения составляет около 5 м. Именно расположенные на пятиметровом расстоянии предметы глаз видит без необходимости изменять кривизну хрусталика в ту или иную сторону. Да, в это можно просто не поверить, но нормальный режим работы для глаза именно таков.
   А теперь представим себе, что будет, если мы задумаем делать лишь то, что позволит нам жить, не создавая нагрузок на органы зрения… Конечно, это невозможно: начиная как минимум со школьной скамьи жизнь в обществе настойчиво требует от наших глаз прямо противоположного. А именно необходимости часами фокусироваться на предметах, расстояние до которых, мягко говоря, отличается от пятиметрового – в подавляющем большинстве случаев, в сторону значительно более короткой дистанции. Вообще, иногда это необходимо – мелкие детали на указанном нормальном расстоянии не разглядишь. А когда речь идет о буквах (самый распространенный вариант), тут все будет зависеть от почерка или размера шрифта.
   К сожалению, одна из базовых особенностей нашей цивилизации в том, что построена она на накоплении и передаче информации. А информация выражается, накапливается и передается в виде условных знаков письма. Потому каждый желающий стать полноценным членом общества первым делом учится читать и писать. Да и дальнейшая работа любого индивида, как правило, связана с обработкой информации – в том или ином объеме, того или иного свойства. Из-за того, что мы живем в мире информации, мы вынуждаем наши глаза работать тоже в основном с нею, а не с естественными объектами окружающего мира, которые удобнее всего рассматривать с этих пяти метров. И вот эта особенность породила нечто вроде промежуточного правила. Звучит оно так: «Глаза напрягаются, но довольно умеренно, если объект чтения хорошо освещен и расположен от них на расстоянии не менее 30 см».
   Да, различие между идеальным для зрения и идеальным для чтения расстоянием очевидно… Кстати, большинство детей дошкольного возраста со здоровым зрением легко читают обычный печатный текст на расстоянии до одного метра. Но уже в средних классах эта способность утрачивается почти полностью. Словом, едва ли не все естественные для нас, современных, цивилизованных людей занятия связаны с более или менее сильным, постоянным напряжением мышц глаза и даже глазницы. Еще проще, с прямо-таки идеальными условиями для выработки близорукости.
   С точки зрения работы глаза, когда ему нужно рассмотреть ближний объект, окологлазные мышцы сокращаются наряду с мышцами, обслуживающими хрусталик. Кривизна хрусталика слегка изменяется вместе с формой глаза в целом. За счет этого фокусное расстояние сокращается, а сетчатка оказывается как бы ближе к хрусталику – чтобы новая точка сосредоточения лучей совпала со зрительным центром. Оттого когда мы говорим, что ближний фокус всегда держит глаз в напряжении, это не художественный троп. Кому из нас не знакомо инстинктивное движение сощуриться, если мы хотим разглядеть что-то совсем мелкое?.. А ведь именно прищур является частью общего усилия окологлазных мышц на сокращение!
   Еще хуже обстоят дела с новыми источниками информации – мерцающим экраном компьютера или телевизора. Их главная проблема – вовсе не в электромагнитном излучении, а в этом самом мерцании. Нам кажется, что изображение на экране того и другого постоянно – не в смысле статичности картинки, а в смысле того, что она подается на него непрерывно. В действительности это не так. Как монитор, так и телевизионный экран фактически постоянно то зажигаются, то гаснут – таков их общий принцип работы. Просто частота их мерцания такова, что глаз не успевает ее зафиксировать настолько явно, чтобы это заметили даже мы (наш мозг). Мы замечаем только мерцание, которое образуется, когда ребенок балуется с выключателем в комнате. А мониторы мигают значительно быстрее. Но это не означает, что глазу мерцание безразлично: он вынужден следить за изображением (этого требуем мы), а оно постоянно то пропадает, то появляется. Следовательно, в попытке сфокусироваться на этом «текучем» изображении глаза за час успевают устать больше, чем они устали бы за сутки вышивания крестиком.
   Таков реальный секрет компьютера: даже при наличии защитного экрана за ним не стоит проводить больше времени, чем требует работа. В противном случае мы должны понимать, что через 5 лет, проведенных, так сказать, он-лайн, мы проведем все последующие годы в очках. И диоптрии на них будут лишь расти – не уменьшаться. А еще через 5 лет мы уже не то что окошка в чате не разглядим, мы даже вилку от ложки сможем отличить лишь на ощупь. И тогда нам гарантированно, навсегда придется вернуться в реальность. Не стоит сомневаться, что это произойдет, потому что это произойдет в любом случае, неизбежно.
   В общем, как видим, проблема здесь одна. Она даже не в самой необходимости читать и писать. Она в том, что мы читаем и пишем большую часть своей жизни. Говоря еще проще, нас к слепоте ведут те же факторы, что привели к ней жившего в XVII веке поэта, которого мы вспомнили чуть выше. Что же до взаимосвязи с возрастом и временем вообще, то она довольно прозрачна. Как мы заметили, наши глаза от природы приспособлены к такой работе довольно неплохо. Ведь мы, если постараемся, довольно легко сможем рассмотреть детали и дальних объектов, и ближних. Наши глаза терпят подобную эксплуатацию десятками лет и сдают далеко не сразу. Тем же, у кого они сдают быстрее других, просто не повезло – аппарат их глаз был изначально сформирован не с той степенью устойчивости, которой от него требовали.
   Такое случается: у кого-то даже при нормальных условиях жизни первой начинает «барахлить» печень или желудок, у кого-то этот процесс начинается со зрения. В научной медицине понятия «слабая конституция» не существует, зато его часто использует медицина альтернативная. Подразумевается под этим оборотом отсутствие каких-либо видимых, зафиксированных аномалий развития. Но отсутствие в сочетании с необъяснимой уязвимостью органа к малейшим угрозам или даже просто изменениям работы. Наука в таких случаях разводит руками и советует просто поберечь данный орган. В принципе, альтернативная медицина советует то же самое. Просто ее представление о путях «сбережения» и заботы подчас поддается логическому объяснению в такой же мере, в какой и эти самые сбои неясной этиологии.
   Так бывает и с глазами. Но, согласимся, даже самый здоровый орган в мире не выдержит 20 лет, проведенных в условиях, которые противоречат всем его требованиям к нормальной работе. Тем более что у глаз с годами появляются и проблемы «со стороны» – связанные не с их аппаратом, а с функционированием окружающих тканей. В частности, это касается мышц и общих у глаза со всей, так сказать, головой системой кровеносных сосудов. Как мы, возможно, знаем или замечали, мышечные ткани всего тела с возрастом подвергаются дегенерации наравне с костными. Из структур опорно-двигательного аппарата с течением лет уходит все больше жидкости. Их водно-солевой обмен в старости протекает совсем иначе, чем в молодости. И хоть процесс этот естественен (он регулируется гормональным фоном, в том числе половым), речь идет именно о постепенном отказе.
   Что ж, против правды не пойдешь: старение и смерть, подобно рождению и взрослению, заложены в нашем организме на многих биохимических уровнях. Иными словами, жить вечно нам не положено от природы. Старение нельзя остановить совсем – можно лишь замедлить или ускорить. Так что в известном смысле любые попытки сохранить стопроцентное зрение до последних дней жизни практически обречены на провал. Другой вопрос, что эти попытки наверняка позволят нам не утратить его в годы, когда оно нам очень пригодится для достижения отнюдь не «стариковских» целей… В любом случае мы должны понимать, что потенциал всех мышц тела к сокращению и расслаблению с годами изменяется в сторону снижения. У мышц появляются проблемы с увеличением массы – напротив, она начинает уменьшаться, и не только из-за высыхания.
   Дело в том, что мышечные клетки, которые мы теряем в «солидном» возрасте, замещаются не новыми, молодыми клетками, а солями кальция. Эти соли вообще любят среды, где жидкость присутствует, но либо подолгу застаивается, либо ее содержание невелико. Потому у пожилых людей мышечной массы, будем считать, остается очень мало. Мужчин этот процесс затрагивает чуть меньше, чем женщин. Но в общем скорость и сила дегенерации мышц зависит от того, насколько часто и целенаправленно их развивали в течение всей жизни. Глазные мышцы, естественно, мы в течение жизни не тренировали, а просто напрягали – часами, оставляя им для восстановления несравнимо меньше времени, чем для работы. Сравним: из-за прямохождения, характерного для человеческого рода, на таком же «графике» работают поясничные мышцы. Тренировкой это не назовешь – на тренировке мышцы должны ритмично сокращаться и расслабляться. И любой другой вариант работы мышечным волокнам подходит так же, как глазам – чтение в темноте.
   Так вот, вспомним, как часто наша спина болела, хрустела и «стреляла» уже в молодости. Да, конечно, во второй половине жизни ее поведение уже откровенно начало отравлять нам жизнь. В 20 лет она только ныла по вечерам, но уже в 40 мы боимся сделать ею малейшее движение: вдруг оно окажется недостаточно грациозным, и останемся мы в этой позе до тех пор, пока нас не распрямят в больнице… Согласимся, с нашей стороны было бы странно ожидать более «прилежного» поведения другой мышечной группы, проработавшей с этой одинаковое количество лет и в одинаковых условиях, не так ли?
   Возрастная дегенерация настигает мышцы любой локализации, выполняющие самые разные функции. Точно такие же элементы ухудшения можно заметить и за перистальтикой всех отделов кишечника (обеспечивается мышечным слоем, окружающим его снаружи). А также за работой сфинктеров (мышечные кольца, разделяющие органы и внешнюю среду или различные отделы одной системы). Вот со временем способность окологлазных мышц и мышц, обслуживающих хрусталик, к сокращению тоже утрачивается. Как мы уже сказали, для приближения фокуса они должны сократиться. Иначе говоря, их чрезмерно выраженная сократительная способность – это и есть близорукость. А если мышца утрачивает способность к сокращению, фокус становится дальним – причем без возможности откорректировать его иным путем, кроме как изменив расстояние от глаза до объекта. Пока глаза были здоровы, мы наверняка могли сощуриться посильнее. Но именно возрастная дальнозоркость этого не подразумевает – у нас все равно ничего не получится, как бы мы ни старались.

Механизм появления близорукости

   Казалось бы, откуда ей взяться, если мы только что рассказали (и как убедительно!) о неизбежном отказе мышц с течением лет… На самом же деле силу мышцы недооценивать не стоит. В особенности если она подвергалась более или менее правильным нагрузкам в течение всей жизни. Или имела достаточный запас времени/потенциал для восстановления – даже против нашего ожидания. Да, окологлазные мышцы уж точно не сравнить, скажем, с бицепсом руки – у нас, не то что у тяжелоатлета. Однако с ним не сравнится и ни одна из мышц, расположенных вдоль позвоночного столба. Мы не знали, что таковые существуют? Вполне возможно, ведь их почти не видно даже у весьма развитых физически людей… Тем не менее они есть. Иначе как объяснить нашу способность наклониться либо развернуться очень ограниченным участком спины – даже не верхней или нижней половиной туловища?
   Признаем, что при желании или необходимости мы способны совершать позвоночником движения довольно сложные, явно не обеспеченные крупными волокнами. Так что эти мышцы существуют и управляют положением/смещением фактически каждой пары соседствующих позвонков. Именно их недоразвитие или хронический спазм приводит к различным искривлениям позвоночного столба. Кстати, все перенесшие инсульт и его следствие – частичный паралич тоже знакомы с истинным потенциалом мышцы. У этого заболевания есть одна особенность: на задетой стороне параличу подвергаются лишь мышцы одного типа – сгибатели (бицепсы) или разгибатели (трицепсы и квадрицепсы). А противоположная группа в таких случаях, наоборот, оказывается охвачена хроническим, стабильно нарастающим спазмом. Так вот, этот неослабевающий спазм мало того, что дает понятные, постоянные боли в самом волокне. Он еще и быстро вызывает воспаления всех суставов, которые обслуживают подверженные гипертонусу мускулы. И сила последствий такого гипертонуса в сочетании с невозможностью полноценного движения конечностью никак не зависит от возраста больного.
   Словом, даже очень маленькая мышца при длительном спазме способна запросто поставить кости хоть и под углом друг к другу. Способна, невзирая на естественную амплитуду их движения, весь ограничивающий эту амплитуду аппарат вроде связок, формы костей и пр. Так что степень дегенерации волокна здесь важна в смысле того, на что окажется способна мышца, потребуй мы от нее выполнить некую работу разово, прямо здесь и сейчас. Мышцы старика с трудом удерживают его собственный вес, и наверняка не смогут донести тяжелую продуктовую сумку. Однако если у старика случится инсульт и появится область паралича, он быстро убедится, что оставшегося ресурса того же волокна вполне достаточно, чтобы воспаление суставов появилось в течение ближайших двух недель.
   Точно так же и с мышцами глаз. Если они просто постепенно утрачивают работоспособность, мы станем «счастливыми обладателями» дальнозоркости. Если же постоянное напряжение привело к их спазму, вскоре мы будем видеть четко лишь предметы, расположенные у нас на кончике носа. У близорукости есть и другие «приметы» – помимо необходимости придвигать газету все ближе к себе. И связаны они как раз со спецификой ее появления. У близоруких после очередной «сессии» с разглядыванием мелких предметов голова болит чаще, чем у дальнозорких. Они чаще испытывают жжение в глазницах (как они сами говорят, «за глазами») и ноющие боли по всей площади лба. Обычно это жжение сопровождается покраснением глазных белков и слезотечением. Нередко перенапряжение и спазм глазных мышц проявляется болью при прикосновении по всей волосистой части головы – от линии роста волос и до самого затылка.
   В общем, если даже наши мышцы стремительно теряют форму, это еще не значит, что они не могут доставить нам большие неприятности, если их внезапно «скрутит» спазм. А условий для хронического спазма у глазных мышц, как мы понимаем, более чем достаточно. В известном смысле, близорукости нам следовало бы ожидать даже больше, чем дальнозоркости. Но мы можем утешиться: одно нередко и впрямь сменяет другое. Особенно после начала активного ношения очков и если первые очки были надеты по поводу близорукости. В таком сочетании нередки случаи, когда пациенту вскоре приходится менять очки на противоположные по типу линз. А его зрение без вспомогательных приспособлений становится «как в тумане» и на дальние объекты, и на ближние.
   

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →