Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Смех понижает уровень гормонов напряжения и усиливает иммунную систему.

Еще   [X]

 0 

История отечественной журналистики (1917-2000) (Кузнецов Иван)

В учебном пособии освещена история средств массовой информации трех периодов отечественной журналистики: буржуазно – демократической республики, советского и постсоветского периодов. Впервые представлены важнейшие документы о печати и других средств массовой информации: решение Временного правительства «О печати» от апреля 1917 года, Закон о средствах массовой информации РФ и др. Книга также содержит публицистические произведения ведущих журналистов и писателей (Бунина, Шолохова, А. Н. Толстого, Симонова, Фадеева, Солженицына, Максимова, Эренбурга и др.).

Год издания: 2006

Цена: 350 руб.



С книгой «История отечественной журналистики (1917-2000)» также читают:

Предпросмотр книги «История отечественной журналистики (1917-2000)»

История отечественной журналистики (1917-2000)

   В учебном пособии освещена история средств массовой информации трех периодов отечественной журналистики: буржуазно – демократической республики, советского и постсоветского периодов. Впервые представлены важнейшие документы о печати и других средств массовой информации: решение Временного правительства «О печати» от апреля 1917 года, Закон о средствах массовой информации РФ и др. Книга также содержит публицистические произведения ведущих журналистов и писателей (Бунина, Шолохова, А. Н. Толстого, Симонова, Фадеева, Солженицына, Максимова, Эренбурга и др.).
   Для студентов факультетов и отделений журналистики государственных университетов, журналистов – практиков, а также для всех, интересующихся историей отечественной журналистики.


Кузнецов И. В История отечественной журналистики (1917–2000)

Введение

   Российская журналистика за более чем 200–летний период своего развития к 1917 г. превратилась в мощный социальный институт. В начале XX века в России насчитывалось свыше тысячи, а к 1917 г. около трех тысяч газетных и журнальных изданий. Только в годы Первой мировой войны появилось около 850 новых органов печати. Таким образом, Россия обладала мощной для своего времени прессой: газеты и журналы выходили в 186 городах страны. Только в Петербурге и Москве насчитывалось до тысячи периодических изданий.
   С учетом самых различных групп читателей, их политических взглядов, убеждений, общественного положения и возраста выходили общественно – политические, торгово – промышленные, финансовые, литературные, иллюстрированные и многие другие типы газет и журналов. Основную их массу составляли правительственные, монархические и другие буржуазные издания. Официальными органами царского правительства являлись газеты «Правительственный вестник», выходивший ежедневно с 1869 по 1917 г. и «Сельский вестник» (1881–1917 гг.). Правительственными органами были также газеты «Русское государство» (1906 г.), «Россия» (1906–1914 гг.).
   Уже первые годы XX в. ознаменовались существенными изменениями в структуре русской журналистики, что было обусловлено возникновением различных политических партий, в том числе и социалистической направленности. После Манифеста 17 октября 1905 г. возникли такие правительственные партии, как «Союз русского народа» (1905–1917 гг.), «Союз Михаила Архангела» (1908–1917 гг.), «Союз 17 октября» (октябристы, 1905–1917 гг.), а также примыкавшая к октябристам партия мирного обновления (мирнообновленцы, 1906–1912 гг.) и прогрессивная партия (прогрессисты, 1912–1917 гг.). Все эти партии имели свои руководящие печатные органы – газеты «Русское знамя», «Союз русского народа», «Голос Москвы» (октябристы), «Русская молва» и «Утро» (прогрессисты), «Слово» и журнал «Московский еженедельник» (мирнообновленцы).
   Близкую к правительственным партиям позицию занимали газеты «Земщина» (1909–1917 гг.), «Колокол» (1905–1917 гг.), «Голос Руси» (1914–1917 гг.). Самым последовательным охранительным органом самодержавия зарекомендовали себя «Московские ведомости» (1756–1917 гг.), возглавлявшиеся в годы первой российской революции (1905–1907 гг.) В. А. Грингмутом, одним из лидеров «Союза русского народа».
   Значительное количество буржуазных газет выпускали общественно – политические, торгово – промышленные организации и учреждения, коммерсанты и предприниматели. Из этих изданий можно выделить газеты «Новое время» (1868–1917 гг.), «Биржевые ведомости» (1880–1917 гг.), «Русское слово» (1895–1917 гг.). В 1897 г. владельцем «Русского слова» стал известный издатель И. Д. Сытин, а редактором и фактическим руководителем газеты В. М. Дорошевич. Этот признанный «король фельетона» превратил «Русское слово» в одну из самых популярных газет, о чем свидетельствует ее тираж, достигший к 1917 г. миллиона экземпляров.
   Самую разветвленную сеть периодических изданий имела конституционно – демократическая партия – кадеты, партия «народной свободы» (1905–1917 гг.). В 1906 г. В. И. Ленин отмечал, что «кадетская печать – чуть ли не девять десятых всей политической печати России»[1]. Центральным органом кадетов была газета «Речь», выходившая с 1906 по 1918 г. под редакцией П. Н. Милюкова и И. В. Гессена. Активно в газете сотрудничали П. Б. Струве, другие видные деятели кадетской партии. Наиболее известными органами кадетского направления являлись газеты «Русские ведомости», «Современное слово», а также многочисленные местные влиятельные газеты «Южный край» (Харьков), «Приазовский край» (Ростов – на – Дону) и др.
   Одновременно с развитием буржуазной прессы активизировался рост печати социалистической ориентации, изданий эсеров и российских социал – демократов. Развитие социалистической периодики характерно противоборством в русской журналистике на исходе XIX в. двух идеологий – народничества и марксизма. Эти два направления в общем потоке социалистической мысли (пролетарский и крестьянский социализм) длительное время не просто сосуществовали параллельно, а влияли друг на друга, стимулируя поиск социалистической перспективы.
   Основоположником крестьянского социализма явился А. И. Герцен, считавший, что свободные сельские труженики, объединенные в производственные ассоциации, смогут в условиях коллективной собственности на землю перейти к справедливому устройству своей жизни. Идея общинного устройства получила дальнейшее развитие во взглядах Н. Г. Чернышевского и идеологов революционного народничества П. А. Лаврова, М. А. Бакунина, П. Н. Ткачева. На рубеже столетий народничество получило новый импульс: идеи крестьянского социализма были актуализированы не только применительно к новым историческим условиям, но и сквозь призму некоторых марксистских положений. Многое в этом отношении сделал один из лидеров эсеров В. М. Чернов. Его выступления, начиная со статей в «Русском богатстве» в 1899 г., стали основой будущей программы социалистов – революционеров (эсеров).
   В общем потоке народничества уже в 1880–е годы стало возможным выделение пролетарско – демократического течения. Начало разрыву с народническими представлениями о путях движения России к социализму положила деятельность созданной в 1883 году плехановской группы «Освобождение труда». Основной преобразующей силой общества, по мысли Г. В. Плеханова, главного теоретика группы, должен был стать новый для России класс – пролетариат.
   Еще задолго до создания плехановской группы в России началось знакомство с трудами К. Маркса и Ф. Энгельса. Особый интерес революционные народники проявили к изучению «Капитала», первый том которого вышел в Петербурге в 1872 г. Однако число сторонников марксизма в России стремительно возрастает лишь после создания группы «Освобождение труда», приступившей к изданию «Библиотеки научного социализма». Вслед за плехановской группой социал – демократические кружки возникают и в России, в их числе «Партия русских социал – демократов» Д. Н. Благоева (1883–1887 гг.), «Товарищество санкт – петербургских рабочих» П. В. Точисского (1886 г.), «Социал – демократическое сообщество» М. И. Бруснева (1890–1892). Группа Бруснева установила связи не только с Г. В. Плехановым, но и с социал – демократическими кружками многих городов России.
   Важным этапом на пути создания социал – демократической прессы в России явилась издательская деятельность «Петербургского союза борьбы за освобождение рабочего класса» (1894–1897 гг.). Листовки и прокламации «Союза борьбы», а также подготовленная им газета «Рабочее дело» свидетельствовали о все более широком проникновении марксистских идей в рабочую среду. Этот процесс завершился созданием в 1898 г. Российской социал – демократической рабочей партии (РСДРП).
   Таким образом, на рубеже XIX‑XX вв. в России шел интенсивный процесс формирования социал – демократической и эсеровской партий и их печати. Особое значение в их развитии имело создание в 1900 г. газет «Искра» и «Революционная Россия». По решению второго съезда РСДРП (1903 г.) «Искра» становится центральным органом Российской социал – демократической партии, а «Революционная Россия» с января 1902 г. – центральным органом Партии социалистов – революционеров (ПСР).
   В редакцию «Искры» входили В. И. Ленин, Г. В. Плеханов, Ю. О. Мартов, П. Б. Аксельрод, В. И. Засулич и А. Н. Потресов. В укреплении искровского направления важную роль сыграли выступления в газете В. И. Ленина, Г. В. Плеханова, Ю. О. Мартова, а также опубликование в «Искре» программы РСДРП.
   Раскол на большевиков и меньшевиков на втором съезде привел к образованию в РСДРП двух фракций. Как в большевистской, так и в меньшевистской фракциях были представлены многие яркие личности, вошедшие в историю российского и международного рабочего движения. Не говоря уже о Г. В. Плеханове – одном из основателей российской социал – демократии, В. И. Ленине – редакторе и ведущем публицисте всех руководящих большевистских изданий, Ю. О. Мартове – признанном лидере меньшевиков, в социал – демократической журналистике достойное место принадлежит Л. Д. Троцкому, Ф. И. Дану, Л. Б. Каменеву, Г. Е. Зиновьеву, Н. И. Бухарину и др.
   Начиная с «Искры», Л. Мартов (Ю. О. Цедербаум) возглавлял все издания меньшевиков. Он принадлежал к тому же поколению социал – демократов, что и В. И. Ленин. Вместе с Лениным он принимал руководящее участие в петербургском «Союзе борьбы за освобождение рабочего класса». В 1917 г. они почти одновременно вернулись в Россию, да и ушли из жизни с разрывом менее года: Мартов скончался в апреле 1923 г. в Германии, Ленин – в январе 1924 г. Нельзя не отметить, что в революционном движении активно участвовали все братья и сестры семьи Цедербаумов (как и семьи Ульяновых), только одни были деятелями большевистской, другие меньшевистской фракции РСДРП.
   К лидерам РСДРП несомненно следует отнести Л. Д. Троцкого, статьи которого под псевдонимом «Перо» регулярно печатались в «Искре». 10 марта 1903 г. Л. Мартов писал П. Б. Аксельроду: «Вл. Ильич предлагает нам принять в редакционную коллегию на полных правах известное Вам «Перо». Его литературные работы обнаруживают несомненное дарование, он вполне «свой» по направлению, целиком вошел в интересы «Искры» и пользуется уже здесь (за границей) большим влиянием, благодаря недюжинному ораторскому дарованию. Говорит он великолепно – лучше не надо. В этом убедились и я, и Вл. Ильич. Знаниями он обладает и работает над их пополнением. Я безусловно присоединяюсь к предложению Владимира Ильича»[2]. После перехода «Искры» в руки меньшевиков в ее редакцию вошел и Л. Троцкий.
   Созданные почти одновременно органы социал – демократов газета «Искра» и журнал «Заря» и руководящие издания эсеров – газета «Революционная Россия» и журнал «Вестник русской революции», также одновременно в 1905 г. прекратили свое существование. Точно так же, как «Искра», выступившая в роли центра идейного и организационного сплочения социал – демократических сил, «Революционная Россия», редактировавшаяся В. М. Черновым, являлась органом, сплачивавшим ряды сторонников эсеровской партии.
   Революционная деятельность В. М. Чернова (1873–1952 гг.) началась в 90–е годы, когда он был еще студентом Московского университета. Его молодые годы во многом схожи с началом революционной деятельности В. И. Ленина и Ю. О. Мартова: исключение из университета, арест в 1894 г. по делу революционно – демократической партии «Народное право», трехлетняя ссылка, после нее – заграница, где он создает «Аграрно – социалистическую лигу», ставшую важным этапом на пути формирования партии социалистов – революционеров. На первых же ее съездах выступал с программными докладами как признанный теоретик эсеров. В «Революционной России» большинство руководящих статей также принадлежало его перу.
   Важно заметить, что широкая программа демократических преобразований, выдвигаемых эсерами, в ряде основных положений: свобода слова, печати, совести, собраний и союзов, неприкосновенность личности была близка требованиям РСДРП. Так же, как «Искра», «Революционная Россия» была трибуной обличения самодержавия. В открывавшем первый номер газеты заявлении «От редакции» подчеркивалось:
   «В двадцатый век мы вступаем при апогее царской власти. Никогда еще гнет деспотизма не ощущался так сильно, никогда издевательство над элементарными правами личности не доходило до таких неслыханных размеров. И конца этому беззаконию не предвидится…
   В отсутствие активности со стороны населения, в неосознанности им важности непосредственной борьбы против политического угнетения и лежит причина устойчивости самодержавного произвола. Пробудить в массе эту потребность борьбы, указать ей путь к завоеванию свободы, – вот ближайшая задача, стоящая перед тем меньшинством, которое представляет в настоящее время «Революционная Россия». Выступая с настоящим изданием, мы имеем в виду внести свою скромную лепту в трудовую работу пробуждения революционного самосознания»[3].
   Нельзя не отметить и явного сходства отделов в руководящих изданиях социал – демократов и эсеров. В «Искре» постоянными были отделы «Из партии», «Из нашей общественной жизни», «Из деревни», «Иностранное обозрение». В «Революционной России» – «Из партийной деятельности», «Из общественной жизни», «Что делается в крестьянстве», «Из иностранной жизни и печати». Правда, в отличие от «Искры», «Революционная Россия» значительно больше внимания уделяла крестьянскому движению.
   За всю историю «Искры» и «Революционной России» между этими изданиями не прекращалась острая политическая борьба. На страницах «Искры» было опубликовано свыше 50–ти статей против эсеров, многие из которых написаны В. И. Лениным. О том, как критиковал он социалистов – революционеров, их тактику революционного террора, красноречиво свидетельствуют их названия: «Почему социал – демократия должна объявить решительную и беспощадную войну «социал – революционерам»?», «Революционный авантюризм», «Вульгарный социализм и народничество, воскрешаемые социалистами – революционерами».
   Накануне, да и в годы первой российской революции, партия эсеров не переживала острых внутренних расколов, в русской же социал – демократии после второго партийного съезда борьба между большевиками и меньшевиками все более обострялась. К 1905 г. эти два течения уже оформились в самостоятельные фракции, имевшие свои руководящие центры, органы печати, местные организации. Меньшевики продолжали издавать «Искру», на страницах которой непрестанно полемизировали с большевиками, издававшими в 1905 г. газеты ««Вперед»» и «Пролетарий». Следует особо заметить, что уже в ходе этой полемики, Г. В. Плеханов разъяснял в «Искре» всю опасность насаждения большевиками антидемократических, диктаторских методов руководства в партии. Наиболее убедительно это выражено в его статье «Централизм или бонапартизм? (Новая попытка образумить лягушек, просящих себе царя)». «Если бы честолюбцы, – пророчески писал в ней Г. В. Плеханов, – захотели бы сделать из партии пьедестал для своего личного тщеславия, если бы наша партия в самом деле наградила себя такой организацией, то в ее рядах очень скоро не осталось бы места ни для умных людей, ни для закаленных борцов: в ней остались бы лишь лягушки, получившие, наконец, желанного царя, да «Центральный Журавль», беспрепятственно глотающий этих лягушек одну за другой»[4].
   И все‑таки, несмотря на острые обоюдные полемические выпады во второй половине 1905 г. позиции большевиков и меньшевиков значительно сблизились, особенно в первых легальных изданиях – большевистской газете ««Новая жизнь» и меньшевистской «Начало».
   В редакции «Новой жизни», как и во всех руководящих большевистских изданиях периода первой российской революции, были В. И. Ленин, В. В. Боровский, А. В. Луначарский, М. С. Ольминский. Активно сотрудничал A. M. Горький, публиковались поэт Н. Минский (Н. М. Виленкин) – официальный редактор, подписывавший газету, Н. А. Тэффи. Именно в этой газете появилась программная для большевистской и советской печати статья В. И. Ленина «Партийная организация и партийная литература». «Начало» издавалось под руководством Л. Мартова, Ф. И. Дана, Л. Д. Троцкого, А. Л. Гельфанда (Парвуса), участника российского и германского социал – демократического движения.
   Дан (Федор Ильич Гурвич) – самый видный (после Мартова) лидер меньшевиков был одним из редакторов не только газеты «Начало», но и таких ведущих меньшевистских изданий, как «Голос социал – демократа», «Наша заря», «Луч», «Новая рабочая газета» и других печатных органов.
   Самыми активными публицистами в редакции «Начало» являлись Троцкий и Парвус. Их статьи придали газете в значительной мере пробольшевистский характер. Признание исключительной роли пролетариата, возможность ускорения революционного процесса во имя быстрейшей революции в Европе, как единственной гарантии революционного будущего России, – эти положения перманентной революции были близки и взглядам большевиков. В статьях Л. Троцкого «Социал – демократия и революция», «Революция – творец», «Нужно строить партию» последовательно проводилась мысль, что революция, во главе которой идет пролетариат, «разрубит узел мировой реакции». Сближение газет «Новой жизни» и «Начало» было таким, что вынашивался план их немедленного слияния на началах равенства. И хотя осуществить этот замысел не удалось, но все‑таки после закрытия «Новой жизни» и «Начала» большевикам и меньшевикам удалось выпустить совместно три номера ежедневной легальной социал – демократической газеты «Северный голос», а после ее закрытия продолжить это издание под названием «Наш голос», единственный номер которого увидел свет 28/31 декабря 1905 г. После поражения первой российской революции социалистические партии переживали тяжелый организационный и идейно – политический кризис, что не могло не отразиться на состоянии их печати. Выступившие с позиций ликвидаторства лидеры меньшевиков Л. Мартов, Ф. Дан, А. Мартынов с февраля 1908 г. приступили к изданию журнала «Голос социал – демократа». Большевики, боровшиеся в это время за укрепление подполья, издавали газету «Пролетарий», Г. В. Плеханов – непериодический орган «Дневник социал – демократа», Л. Троцкий издавал в Вене газету «Правда». Центральным органом РСДРП была газета «Социал – демократ» (1908–1917 гг.), в состав редакции которого до конца 1911 г. входили и большевики, и меньшевики. Однако в связи с тем, что газета проводила сугубо большевистские взгляды, Л. Мартов и Ф. Дан, а также поддерживавший меньшевиков представитель польской социал – демократии В. Л. Ледер вышли из состава редакции, которая с 1912 г. стала полностью большевистской.
   Подвергая самой острой критике и большевиков, и меньшевиков, неустанно призывая их «направить свои силы не на борьбу друг с другом, а на борьбу с общим врагом», Г. В. Плеханов в годы реакции сначала сблизился с меньшевиками, принимал участие в создании их журнала «Голос социал – демократа», но уже в 1909 г. вместе с В. И. Лениным со страниц центрального органа РСДРП газеты «Социал – демократ» повел настойчивую борьбу за укрепление подполья, осудив идею открытого существования партии при Столыпине.

Социал – демократические и большевистские центральные газеты

   Свою деятельность вместе с В. И. Лениным Г. В. Плеханов продолжил и в «Правде», на страницах которой успешно повел полемику с лидерами меньшевиков. В 1913 г. в цикле статей под общим названием «Под градом пуль» он подверг сокрушающей критике А. Н. Потресова, В. И. Засулич, В. Ежова (С. О. Цедербаума), В. Левицкого (В. О. Цедербаума), Е. Маевского и других меньшевистских лидеров, выступавших в газете «Луч». Против ликвидаторов он выступал также в «Рабочей газете», журнале «Мысль» и других большевистских изданиях. Это было последнее сближение основоположника русской социал – демократии с Лениным. В годы Первой мировой войны их пути разошлись окончательно.
   После первой российской революции в тяжелом кризисе находилась и пресса эсеров в связи со скандальным разоблачением Евно Азефа как агента царской охранки.
   Азеф (Евно Фишелевич, 1869–1918 гг.), совершивший ряд крупных террористических актов (убийство в 1904 г. министра внутренних дел В. К. Плеве, в 1905 г. – великого князя Сергея Александровича), в 1908 г. был изобличен как провокатор, завербованный царской охранкой еще в 1893 году. В печати появилось немало гневных выступлений в адрес эсеров. В журнале «Голос социал – демократа» Ф. Дан в статье «Религия террора» писал: «Азеф был для партии эсеров больше, чем вождем. Он занимал в партии единственное в своем роде место и в этом отношении не знал себе равных… С провалом Азефа террор, как тактика революционного процесса, осужден, он играет прямо контрреволюционную и потому реакционную роль. Отделить террор от революции и противопоставить мнимореволюционному заговорщичеству действительно революционное массовое движение – обязанность всякого социал – демократа»[5]. И все‑таки эсеры укрепляли свою прессу: с апреля 1907 по апрель 1914 г. их центральным органом являлась газета «Знамя труда», а в 1912–1914 гг. они издавали еще журнал «Заветы» и газету «Трудовой голос».
   Социалистическая журналистика не шла ни в какое сравнение по своему количественному измерению с либеральной и монархической периодикой царской России. «На сто либеральных газет, – отмечал в 1912 г. В. И. Ленин, – в России едва ли придется одна марксистская»[6]. Но и эти сравнительно немногочисленные издания подвергались постоянному гонению со стороны властей: то и дело закрывались и вынуждены были выходить под другими названиями. Многократно меняла названия в 1913–1914 гг. эсеровская газета «Трудовой голос»: «Живая мысль», «Заветная мысль», «Вольная мысль», «Северная мысль», «Смелая мысль», «Верная мысль», «Стойкая мысль», «Живая мысль труда». Восемь раз пришлось менять свое название и большевистской «Правде».

Центральные журналы эсеров

   В 1917 г., в условиях буржуазно – демократического государства, социалистическая пресса получила небывалое до сего времени развитие. Партия эсеров издавала ежедневную руководящую политическую газету «Дело народа», правые эсеры – газету «Воля народа», левые – газету «Знамя труда». Около 60 газет в центре и на местах имели меньшевики, центральным органом которых стала «Рабочая газета». Сторонники Мартова, левое крыло меньшевиков, лишь в сентябре наладили издание своей газеты «Искра», активно выступая до этого в «Новой жизни» М. Горького. Правые меньшевики во главе с Г. В. Плехановым выпускали газету «Единство» (с декабря 1917 г. «Наше единство»). Еще больше было изданий большевиков, возобновивших 5 марта 1917 г. газету «Правда», созданную еще в мае 1912 г. и ставшую в 1917 г. центральным органом РСДРП(б), затем в 1918 г. – центральным органом ЦК и МК ВКП(б), а с октября 1952 до 1991 г. – центральным органом Коммунистической партии Советского Союза (КПСС).
   В начале XX века и в первые годы Советской власти значительной была издательская деятельность анархистов. В 1905–1907 гг. в анархизме определились три обособленные направления: анархисты – коммунисты, анархисты – синдикалисты и анархисты – индивидуалисты. В годы первой российской революции в 58 губерниях и областях насчитывалось свыше 250 организаций анархистов (особенно много их было в Белостоке, Екатеринославе, Одессе). Накануне Октябрьской революции организации анархистов действовали в 40 городах страны. Вплоть до 1920 г. анархисты имели возможность издавать свои газеты и журналы. Первым изданием анархистов явилась газета «Хлеб и воля» – центральный орган анархистов – коммунистов, выходившая в 1903–1905 гг. в Женеве. В названии газеты отразилось главное ее содержание: обездоленным – хлеб, угнетенным – воля. Редакция активно пропагандировала идеи П. А. Кропоткина, по мнению которого социальная революция должна принести немедленное уничтожение государства, писаных законов и частной собственности не только на орудия производства, но и на предметы потребления.
   Из анархистских изданий, выходивших после Октябрьской революции, наибольшую известность получили газеты «Анархия», «Буревестник», «Труд и воля» и «Вольная жизнь», просуществовавшая до 1922 г.
   Установление в России большевистской диктатуры привело к ликвидации многопартийной печати. Лишь спустя многие десятилетия на рубеже второго и третьего тысячелетий стало возможным возрождение многопартийной отечественной журналистики.
   В истории отечественных средств массовой информации 1917–2000 гг. можно выделить такие периоды, как многопартийная печать после падения самодержавия в условиях буржуазно – демократического государства (февраль – октябрь 1917 г.), отечественная журналистика советского периода (октябрь 1917–1991 гг.), средства массовой информации Российской Федерации (1991–2000 гг.).
   По истории отечественной журналистики имеется немало фундаментальных научных трудов, в числе которых можно прежде всего назвать книги: А. Ф. Бережной: «История партийно – советской печати. Дооктябрьский период» (М., 1987 г.); «Большевистская печать. Краткие очерки истории. 1894–1917 гг.» (М., 1962 г.); «Партийная и советская печать в борьбе за построение социализма и коммунизма» (М., 1966 г.); «Основы радиожурналистики» (М., 1984 г.); «Многонациональная советская журналистика» (М., 1975 г.); А. З. Окороков «Октябрь и крах русской буржуазной прессы» (М., 1970); П. Гуревич, В. Ружников «Советское радиовещание» (М., 1974); А. Я. Юровский «Телевидение – поиски и решения» (М., 1983) и некоторые другие, содержащие богатый фактический материал, но написанные авторами, не имевшими возможности изучать хранившиеся в спецхранах необходимые им источники, а главное – они не могли не следовать партийным указаниям, согласно которым замалчивалось все, что не способствовало возвеличению политики партии и ее вождей.
   В результате грубого насилия над научной мыслью у нас до недавнего времени не изучались газеты и журналы белого движения, русского зарубежья, были преданы забвению такие выдающиеся публицисты как Н. Бердяев, И. Бунин, Л. Мартов, П. Милюков, Л. Сосновский, Н. Тэффи, В. Чернов и многие другие.
   Хотя восстановление подлинной истории отечественных средств массовой информации только началось, появились уже учебники, учебные пособия, монографии, являющиеся важным шагом в этом направлении. В 1994 г. издан учебник «Телевизионная журналистика» (редакционная коллегия Г. В. Кузнецов, В. Л. Цвик, А. Я. Юровский), переизданный с необходимыми дополнениями в 1998 г. В 2000 г. под редакцией А. Шереля вышел учебник «Радиожурналистика». В 1996 г. выпущено учебное пособие «История новейшей отечественной журналистики (февраль 1917 – начало 90–х годов)» Р. П. Овсепяна, также переизданное в 1999 г. В 1998 г. увидели свет учебные пособия Г. В. Жиркова: «Между двух войн. Журналистика русского зарубежья (1920–1940 гг.)», «История цензуры в России XIX‑XX вв.» (М., 2001). Заслуживают внимания книги Б. И. Варецкого «Шелест страниц, как шелест знамен. Пресса России в трех политических режимах». (М., 2001), Г. Н. Вачнадзе «Секреты прессы при Горбачеве и Ельцине» (М., 1992), А. А. Грабельникова «Русская журналистика на рубеже тысячелетий», И. И. Засурского «Масс – медиа второй республики (М., 1999), Е. А. Корнилова «Журналистика на рубеже тысячелетий» (Ростов – на – Дону, 1999), Д. Л. Стровского «История отечественной журналистики новейшего периода (Екатеринбург, 1998).
   В связи с тем, что до сих пор по истории отечественной журналистики 1917–2000 гг. не издано полной хрестоматии, в настоящем учебном пособии наряду с краткими историческими очерками по истории СМИ даны в соответствии с учебной программой необходимые документы и публицистические произведения, что окажет существенную помощь студентам в изучении одной из важнейших дисциплин по подготовке журналистских кадров.

Глава I
Журналистика в России в условиях буржуазно – демократического государства (февраль – октябрь 1917 г.)

   • Пресса в условиях двоевластия
   • Журналистика после июльских событий
   • Публицистика в политическом противоборстве
   • Вопросы для повторения


   Начало 1917 г. в России ознаменовалось бурным развитием революционных событий. Народ проявлял все большее недовольство затянувшейся войной. Нараставшее революционное настроение масс 23 февраля (8 марта) вылилось в Петрограде в крупные беспорядки. 27 февраля самодержавие было низвергнуто. Накануне, 26 февраля, появился Высочайший указ Правительства о роспуске Государственной думы с назначением срока ее созыва не позднее апреля 1917 г. Однако в связи с чрезвычайными обстоятельствами Совет старейшин Государственной думы принял решение не расходиться и всем «оставаться на местах». 27 февраля был образован «Временный комитет» распущенной накануне Государственной думы во главе с ее председателем октябристом М. В. Родзянко. В тот же день, 27 февраля был создан Временный исполнительный комитет Петроградского Совета рабочих депутатов. Главой Исполкома стал лидер социал – демократической фракции Думы меньшевик Н. Чхеидзе, а его заместителями – трудовик А. Ф. Керенский и меньшевик М. И. Скобелев. От большевиков в Исполком вошли А. Шляпников и П. Залуцкий.
   В ночь с 1–го на 2 марта Временный Комитет Государственной думы приступил к формированию Временного правительства, в состав которого вошли шесть кадетов, остальные октябристы и близкие к ним деятели. Возглавил правительство близкий к кадетам князь Г. Е. Львов. Министром иностранных дел стал кадет П. Н. Милюков, военным министром А. И. Гучков, министром юстиции единственный, вошедший от социалистов в состав правительства, А. Ф. Керенский.
   В результате соглашения, достигнутого между Исполкомом Совета и думским Временным комитетом, в стране стали функционировать два политических центра: Петроградский Совет (с конца июня 1917 г. Всероссийский Совет и его ВЦИК) и Временное правительство. Долго двоевластие продолжаться не могло: вся полнота власти должна была оказаться либо в руках Совета, либо Временного правительства.

Пресса в условиях двоевластия

   Две власти, переплетение двух диктатур – такого развития событий никто не ожидал. Соответственно и журналистика с первых же дней падения самодержавия прежде всего характеризовалась буржуазной и социалистической направленностью. Хотя после Февральской революции близкие самодержавию газеты, такие как «Русское знамя», «Земщина» и другие были закрыты, буржуазных (особенно кадетских) изданий было во много раз больше, чем эсеровских, меньшевистских и большевистских газет и журналов, да и по своему объему они значительно превосходили социалистические печатные органы.
   Из буржуазных изданий наиболее крупный тираж имели «Русское слово» (свыше 1 млн. экз.), «Биржевые ведомости» (120 тыс. экз.), «Петербургский листок» (80 тыс.), «Новое время» (60 тыс.), «Раннее утро» (60 тыс.), Русские ведомости» (50 тыс.), центральный орган кадетов газета «Речь» (40 тыс. экз.). В то же время общий тираж всех большевистских газет в июле 1917 года составлял всего 320 тыс. экз. Ничтожными тиражами выпускались издания меньшевиков и эсеров: центральный орган меньшевиков «Рабочая газета» выходила в количестве 10–12 тыс. экз., а тиражи местных социалистических газет были совсем мизерными: «Бакинский рабочий», например, имел 4 тыс. экз.
   Перестройка печати после падения царизма началась с преобразования официальных органов самодержавия – «Правительственного вестника», ставшего с 5(18) марта «Вестником Временного правительства» и «Сельского вестника», преобразованного 21 апреля (4 мая) 1917 г. в «Народную газету».
   Номер первый «Вестника Временного правительства» открывался «Актом об отречении Государя Императора Николая II от престола Государства Российского в пользу Великого Князя Михаила Александровича», подписанным в Пскове 2 марта 1917 г. В этом же номере был помещен «Акт об отказе Михаила Александровича от принятия верховной власти и признании им всей полноты власти за Временным правительством». В номере находим также подробный обзор событий с 27 февраля по 4 марта в Петрограде, которые привели к образованию новой правительственной власти. Подробно сообщалось также о событиях в связи с падением самодержавия в Москве и крупных губернских городах.
   О характере «Вестника Временного правительства» дают представление его постоянные рубрики: «Постановления Временного правительства», «Административные известия», «Война», «По России». Всем своим содержанием «Вестник» свидетельствовал, что Временное правительство намерено продолжать прежний курс царизма, особенно во внешней политике. 8(21) марта в газете были помещены обращения к гражданам России, жителям деревни, к офицерам и солдатам. В каждом из этих обращений особо подчеркивалось, что «к свободе и счастью России путь один – победа». Напрячь все силы для спасения долгожданной свободы, которая, наконец, пришла к нам, призывал со страниц «Вестника» В. Г. Короленко. 14(27) марта в газете появилась его статья «Отечество в опасности». С запада, читаем в ней, идет туча, какая когда‑то надвигалась на Русь с востока. Для отражения этой опасности Россия должна стать у своего порога с удвоенной, с утроенной энергией. Перед этой грозой, призывает автор статьи, «забудем распри, отложим споры о будущем. Задача ближайшего дня – отразить нашествие, оградить Родину и ее свободу».
   Цели войны при новом правительстве провозглашались старые. Истощенная, измученная страна задыхалась под тяжким бременем войны: на полях сражений Россия потеряла три миллиона своих граждан, столько же, сколько ее союзники Англия, Франция, Италия, США вместе взятые. Но, несмотря на это Временное правительство в своем официальном издании упорно провозглашало лозунг: «Война до победного конца!».
   На неизменности внешнеполитического курса России всячески настаивали кадеты. Занявший во Временном правительстве пост министра иностранных дел их лидер П. Н. Милюков в апреле 1917 г. в официальной ноте союзникам подтвердил верность царским договорам, что привело к первому кризису Временного правительства, вынудило Милюкова уйти в отставку. Возглавляя вместе с И. В. Гессеном редакцию центрального органа кадетов газеты «Речь», Милюков последовательно проводил политику территориальных притязаний царского правительства: захвата Галиции, польских районов Австрии и Германии, турецкой Армении, а главное Константинополя, проливов Босфор и Дарданеллы. В первом же номере газеты «Речь», вышедшем после падения самодержавия 7(20) марта, в статье «Первые шаги Временного правительства» утверждалось: «Страна должна была освободить себя для того, чтобы успешно закончить свою борьбу с внешним врагом». Призывы довести войну до победного конца звучали со страниц газеты «Речь» столь настойчиво, что к ее редактору прочно прилипла кличка «Милюков – Дарданелльский».
   После падения самодержавия «Речь» мало в чем изменилась. По – прежнему ее первая полоса целиком отводилась под рекламу, приносившую центральному кадетскому органу немалые доходы. Из постоянных снова в газете были отделы «Известия за день», «По России», «Печать». «Известия за день» в основном содержали краткие сводки с фронтов, в том числе, о действиях английской и французской армий, в подборках «По России» особо отмечалось, что вся страна «горячо примкнула к новому порядку». В заметках, печатавшихся в разделе «Печать», звучали похвалы в адрес буржуазных изданий, в адрес же социалистических, особенно большевистских газет и журналов все более гневной становилась критика их позиций, особенно по отношению к войне. Так, в номере за 16 марта читаем: «С большим достоинством и серьезностью освещает современные события газета «День». В частности, г – н Заславский в ряде блестящих статей ведет борьбу с крайностями пресловутой «Правды». Пресловутой, по мнению кадетов, являлась и газета московских большевиков «Социал – демократ». В Москве, – пишет «Речь», – есть своя «Правда». Там эта «Правда» называется «Социал – демократ». Совету рабочих и солдатских депутатов нужно обратить на нее самое серьезное внимание». В следующем номере, за 23 марта, в ежедневном газетном обозрении «Речь» подчеркивает: «Все социалистические газеты настойчиво зовут к организации и предостерегают против дезорганизационной поспешности. Этому призыву, в частности, изменяет «Правда» с ее демагогией. Подобные заявления буквально не сходят со страниц центрального органа кадетов. В большевистских изданиях нередко отмечалось, что своими нападками на «Правду» «Речь» едва ли не превосходит самой «Русской воли», основанной в годы Первой мировой войны последним царским министром внутренних дел крупным фабрикантом А. Д. Протопоповым и закрытой в 1917 г. Петроградским Советом рабочих и солдатских депутатов за погромную антибольшевистскую агитацию.
   В трехтомнике «История второй русской революции» П. Н. Милюков, анализируя события от Февраля к Октябрю 1917 г, заключает: «Массы принимали от революции то, что соответствовало их желаниям, но тотчас же противопоставляли железную стену пассивного сопротивления, как только начинали подозревать, что события клонятся не в сторону их интересов»[7]. Именно это и происходило в отношении кадетов в 1917 г: массы все больше убеждались в несоответствии их интересам политики кадетов, а после выступления и разгрома Корнилова стали питать к ним открытую вражду. Народу были ближе программы социалистических партий: эсеров, меньшевиков, большевиков. С развитием революционных событий влияние последних на массы все больше усиливалось.
   Из социалистических самой многочисленной в 1917 г. была партия эсеров, насчитывавшая в своих рядах свыше 500 тысяч. Руководящим органом эсеров стала ежедневная политическая и литературная газета «Дело народа», выходившая с 15(28) марта как газета Петроградского, а с 1(14) июля как орган ЦК эсеровской партии. Редакцию «Дела народа» возглавляли В. М. Чернов, А. Р. Гоц, В. М. Зензинов. В газете участвовал А. Ф. Керенский. Как и все эсеровские издания, «Дело народа» выходило под девизом: «В борьбе обретешь ты право свое!» Главными в газете были разделы «Из жизни партии эсеров», «В Совете рабочих и солдатских депутатов», «Рабочая жизнь», «Война», «Телеграммы», «Хроника». Ведущим публицистом являлся В. М. Чернов. В газете была даже специальная рубрика «Приветствия В. М. Чернову», как и в меньшевистском «Единстве – «Приветствия Г. В. Плеханову». Выступления В. М. Чернова определяли основную политическую позицию центрального органа эсеров, являвшуюся непримиримой, прежде всего, к большевикам. Редакция призывала не следовать за теми, кто «очертя голову зовут к розни, развалу, дезорганизации», кто «играет в руку контрреволюции». «Игра с огнем» – так была озаглавлена статья В. Чернова в номере за 11 июня 1917 г. «Работа большевиков, – читаем в ней, – подготовляет только почву для анархизма, под влиянием ударившего в голову революционного хмеля большевики служение массам заменили прислуживанием им. Они разучились говорить прямо в глаза правду, – когда нужно, даже горькую правду», «На всех парах ленинский большевизм помчался…куда? К политическому самоубийству». Столь же резкая критика звучит в статье «Анархиствующий бланкизм», появившаяся в «Деле народа» 13 июня. «Невероятно, но факт, – пишет в ней В. Чернов, – вся история с демонстрацией – выкидышем 10–го июня может быть резюмирована в немногих словах: большевизм на подмогу анархизму». И далее: «Конечно, когда большевизм идет на поводу у анархизма, невольно приходится помнить слова «не ведают бо, что творят». И во многих других выступлениях В. Чернова неизменно проводится мысль, что политика большевиков «ультрафракционна, проникнута упрямым групповым эгоизмом и чувством безответственности», что она «обречена на бесплодие, на голое отрицание, на разрушение».
   С апреля 1917 г. начала издаваться другая столичная газета эсеров, ее правого крыла, «Воля народа». В числе сотрудников были Е. Брешко – Брешковская, В. Миролюбов, Б. Савинков. Партия левых эсеров, образовавшаяся в ноябре 1917 г., издавала «Знамя труда». Газета выходила под редакцией М. А. Спиридоновой, Г. Д. Камкова и др. Кроме столичных, эсеры имели довольно разветвленную сеть изданий в Москве (газеты «Труд», «Земля и воля», «Народное слово», «Власть труда», «Знамя труда», «Социалист – революционер», «Солдат – гражданин»), в Киеве – «Воля народа», в Баку – «Знамя труда», под таким же названием выходили газеты в Тифлисе, Владивостоке, в ряде городов издавались газеты под названием «Социалист – революционер».
   Широкую издательскую деятельность в марте – апреле развернули меньшевики: в центре и на местах они выпускали около 60–ти газет и журналов. С марта стала выходить «Рабочая газета», ставшая впоследствии центральным органом меньшевиков, рупором их видных лидеров – Ф. Дана, В. Засулич, Ю. Ларина, А. Потресова, И. Церетели, Н. Череванина. «Рабочая газета» одной из первых начала полемику с ленинскими апрельскими тезисами. Уже 6 апреля она поместила статью «Опасность левого фланга», 9 апреля в газете появилась редакционная статья «Возрождение анархизма и максимализма», а 11 апреля на ее страницах выступил известный меньшевистский публицист Н. Череванин с большой статьей «Чего добивается Ленин». Во всех этих выступлениях говорилось о невозможности социалистической революции в стране, где пролетариат не составляет большинства населения.
   Левое крыло меньшевиков представляли сторонники Л. Мартова, объединенные интернационалисты. Известие о Февральской революции было для Мартова такой же неожиданностью, как и для большинства других эмигрантов. Жизнь, по его словам, стала с этого момента проходить «от газеты к газете», «в ловле новостей из России». В мае он вернулся в Петроград. Мартова сильно встревожила стремительно нараставшая радикализация масс и близорукая политика большинства Петроградского Совета, направленная на прямую поддержку Временного правительства. Он всячески стремился не допустить острого столкновения между Советом и большевиками, понимая, что за ними стоят большие массы питерских рабочих. Ленин и Троцкий, пояснял Мартов в своих выступлениях на страницах газеты «Новая жизнь», выходившей в Петрограде с апреля под редакцией М. Горького, Н. Гиммера (Н. Суханова), В. Десницкого (Строева), заняли «совсем сумасшедшую позицию», «разнуздывают все стихийные движения», обещают массам «чудо от захвата власти», поэтому «договориться с ними явно невозможно». У Мартова не было, как у правых меньшевиков убеждения, что только буржуазия должна идти во главе революции. Однако он критиковал и большевистский лозунг перехода власти к Советам, считая недопустимым «преждевременный рывок пролетариата к власти».
   Правая группировка меньшевиков во главе с Г. В. Плехановым издавала газету «Единство» (с декабря 1917 г. «Наше единство»). До возвращения Плеханова в Россию газету редактировал Н. И. Иорданский. Кроме него в редакцию входили Г. А. Алексинский, Л. Г. Дейч, В. И. Засулич, Н. В. Васильев. Номер первый «Единства», увидевший свет 29 марта, открывался статьей «Революция и пролетариат», в которой была четко выражена политическая линия газеты. «Русская революция, – отмечалось в ней, – родилась и развивается в обстановке исключительной. 32 месяца мировой пожар пожирает Землю, все расширяя сферу своего действия… Серьезность момента – не исчезнувшая еще опасность контрреволюции и грозная внешняя опасность – не терпит никакого двоевластия: последнее чревато гибельными последствиями. Совет Рабочих Депутатов должен искренне и всемерно поддержать Временное правительство, пока оно честно делает необходимое реформатское дело и пока оно твердо держит в своих руках знамя Учредительного собрания». Уже в первом номере в «Письме в редакцию» Евгения Чирикова подвергались резкой критике «фантазеры из газеты «Правда». В последующих номерах, особенно когда редакцию возглавил Г. В. Плеханов, критика правдистов усиливается, в статьях Плеханова можно встретить даже такие утверждения: «Контрреволюция проникает к нам преимущественно через ленинские ворота» и соответственно призывы: «направить главные революционные усилия именно в сторону этих ворот».

   Киоск «Правды» на Дворцовой площади в Петрограде в 1917 г.

   Самую активную издательскую деятельность в первые же месяцы после Февральской революции развернули большевики. Это стало возможным благодаря тому, что в феврале – июне, как отмечал В. И. Ленин, Россия управлялась как свободная страна «посредством открытой борьбы свободно формирующихся партий и свободного соглашения между ними»[8]. Открывшиеся возможности для легальной издательской деятельности всех партий были законодательно закреплены постановлением «О печати», принятым Временным правительством 27 апреля 1917 г. Постановление провозгласило беспрепятственный выпуск, распространение и торговлю печатными изданиями всех политических направлений.
   Издательская деятельность большевиков началась с возрождения «Правды». 2 марта Русское бюро ЦК приняло решение о ее возобновлении, а 5 марта вышел первый номер центрального органа большевиков. В статье, открывавшей первый номер центрального большевистского издания «Газета «Правда». Июль 1914 – март 1917 года», отмечалось: «Газета была задушена за неделю до войны, 8 июля закрыта «Правда» – 14 июля объявлена война. Во время войны мрачный террор давил все живое в стране. Но не замирала рабочая мысль. Идея создания рабочей прессы пробивалась в резолюциях, в отдельных попытках. Нужны были только условия, чтобы ее восстановить. Революция создала эти условия».
   До приезда в Россию В. И. Ленина в редакцию газеты входили К. С. Еремеев, М. И. Калинин, В. М. Молотов, М. К. Муранов, М. С. Ольминский, И. В. Сталин, Л. Б. Каменев. Одним из ведущих публицистов, в выступлениях которого и проявилась политическая линия газеты первых мартовских дней, был М. С. Ольминский. Уже во втором номере, вышедшем 7 (20) марта, в статье «Настороже» он писал: «Временное правительство сходно со старым правительством в том, что оно – правительство капиталистов и помещиков… Оно стоит не за революцию, а против революции… Члены правительства, кроме Керенского, все монархисты. Нужно идти против них, требуя республики. Временное правительство хочет захвата чужих стран, порабощения других народов. А мы говорим, что каждый народ должен сам свободно решать свою судьбу, и хотим скорее кончить войну». В последующих статьях, разъясняя, что дороги Временного правительства и Совета рабочих и солдатских депутатов неизбежно разойдутся, М. С. Ольминский призывает быть настороже, потому что нападение на демократию со стороны Временного правительства «идет быстрым шагом».
   Вернувшийся в середине марта из ссылки Л. Каменев выступил в «Правде» со статьями», в которых содержались совершенно иные оценки происходящих событий. 14 марта в газете появилась его первая статья под заглавием «Временное правительство и революционная социал – демократия». «Всегда и всюду, – писал Л. Каменев, – где Временное правительство, повинуясь голосу революционной демократии, представленной в Советах рабочих и солдатских депутатов, столкнется с реакцией или контрреволюцией, революционный пролетариат должен быть готов к его поддержке». Позиция Л. Каменева условной поддержки Временного правительства встретила немедленное одобрение всей буржуазной прессы. Редактируемая А. Потресовым меньшевистская газета «День» 15 марта в статье «Переворот в «Правде» констатировала: «Вышедший сегодня номер «Правды» выгодно отличается от всех предыдущих номеров. В нем нет азартной и огульной брани, нет недобросовестных выпадов против отдельных членов Временного правительства. Мало того, – особо подчеркивалось в статье, – «Правда» прямо обещает поддержку Временному правительству». «Правда» поумнела за одну ночь» – такая оценка была дана статье Л. Каменева во многих буржуазных газетах. Незамедлительно буржуазные издания перепечатали и вторую статью Каменева «Без тайной дипломатии», обнародованную 15 марта. С позиции революционного оборончества ее автор утверждал: лозунг «Долой войну!» устарел, после свершившейся революции необходимо защищать ее завоевания. «Когда армия стоит против армии, самой нелепой политикой была бы та, – говорится в статье, – которая предложила бы одной из них сложить оружие и разойтись по домам. Эта политика была бы не политикой мира, а политикой рабства, политикой, которую с негодованием отверг бы свободный народ. Нет, он будет стойко стоять на своем посту, на пулю отвечая пулей и на снаряд – снарядом. Это непреложно». В связи со второй статьей Каменева потресовский «День» не без оснований замечал: «Мы приближаемся очевидно, к моменту, когда возможным станет объединение двух течений российской социал – демократии, столь долгое время поедавших друг друга».
   День такой, однако, не наступил, объединения не произошло. После возвращения 3 апреля 1917 г. в Петроград Ленина, вступившего в должность редактора «Правды», единомышленники А. Потресова 7 апреля в статье «Контрреволюция слева» вынуждены были признать, что «шатаниям «Правды» приходит конец». «Со вступлением в ее редакцию Ленина, – заключалось в статье, – мы имеем теперь орган, открыто и определенно берущийся защищать и проводить идеи гражданской войны».
   Вслед за «Правдой» большевистские издания возникают в Москве и в других крупных городах и промышленных районах России. 7 марта начала издаваться газета «Социал – демократ» – орган московских большевиков, с того же дня стала выходить в Петрограде «Циня» («Борьба») – руководящий орган социал – демократии Латышского края, 10 марта харьковские большевики выпускают газету «Пролетарий», 11 марта в Тифлисе возобновляется выход «Кавказского рабочего», 14 марта в Киеве издается «Голос социал – демократа», 18 марта в Якутске – «Социал – демократ», а в Нарве – «Кийр» («Луч»). Возникает целая сеть военных газет «Солдатская правда» (Петроград), «Солдатская жизнь» (Екатеринослав), «Голос правды» (Кронштадт), «Окопная правда» (Рига), «Волна» (Свеаборг).
   О вновь создаваемых большевистских газетах и журналах регулярно сообщалось в «Правде» и местных изданиях большевиков. И всякий раз напоминалось, что статьи, опубликованные в партийных газетах, могут свободно перепечатываться другими партийными печатными органами, что сократит литературный труд, даст лучшим статьям более широкую дорогу по всей России и внесет более единства во взгляды и настроения пролетарских масс. Следуя этому, не только местные большевистские издания перепечатывают выступления «Правды», но и «Правда», в свою очередь, помещает отдельные публикации периферийных изданий. 7 апреля «Правда» обнародовала ленинские Апрельские тезисы под заглавием «О задачах пролетариата в данной революции», которые тут же были перепечатаны газетами «Социал – демократ» (Москва), «Пролетарий» (Харьков), «Кавказский рабочий» (Тифлис), «Бакинский Рабочий», «Красноярский рабочий» и др.
   Указывая на необходимость решить основной вопрос революции – вопрос о власти, Ленин писал в Тезисах: «Своеобразие текущего момента состоит в переходе от первого этапа революции, давшего власть буржуазии в силу недостаточной сознательности организованности пролетариата, – ко второму ее этапу, который должен дать власть в руки пролетариата и беднейших слоев крестьянства»[9]. Идеи Тезисов, определивших тактику большевиков в марте – июне 1917 г., В. И. Ленин настойчиво разъяснял в опубликованных в «Правде» статьях «Луиблановщина», «О двоевластии», «Война и Временное правительство», в брошюрах «Задачи пролетариата в нашей революции», «Письма о тактике» и многих других работах.
   Ленинские Тезисы встретили и одобрение во многих большевистских изданиях, и резкую критику со стороны буржуазных и социалистических газет, и неодобрение даже в редакции самой «Правды». 8 апреля в «Правде» появилась статья Л. Каменева «Наши разногласия», в которой он отстаивал требования контроля над действиями Временного правительства Советами, защищал оборонческие позиции в оценке войны, квалифицируя тезисы Ленина, как его «личное мнение». Не было полного единства и на местах: Кавказский комитет РСДРП/б/, например, семью голосами против четырех принял резолюцию, признавшую Тезисы неприемлемыми.
   Самая непримиримая критика Тезисов развернулась на страницах буржуазных, эсеровских, меньшевистских изданий, особенно плехановской газеты «Единство». 9, 10 и 11 апреля в газете была напечатана статья Г. В. Плеханова «О тезисах Ленина и о том, почему бред бывает подчас весьма интересным». Заявляя, что о социалистическом перевороте не могут говорить у нас люди, «хоть немного усвоившие себе учение Маркса, что тезисы – это «безумная и крайне вредная попытка посеять анархическую смуту в Русской Земле», Плеханов писал: «Если капитализм еще не достиг в данной стране той высшей своей ступени, на которой он делается препятствием для развития ее производительных сил, то нельзя звать рабочих городских и сельских и беднейшую часть крестьянства к его низвержению». Пока не поздно, призывала дать отпор Ленину и его сторонникам «Рабочая газета», считавшая, что законным преемником царизма может быть только буржуазия.
   Руководимая Лениным «Правда» заняла непримиримую позицию ко всем своим оппонентам. Это проявилось не только в вопросе о власти, но и во многих других, в том числе в вопросе о войне. Взяв курс на продолжение империалистической войны, Временное правительство объявило о выпуске «Займа свободы», чтобы получить средства для ее продолжения. В «Вестнике Временного правительства» целые полосы занимали набранные крупным шрифтом призывы к гражданам России: «Неужели вы забыли ту великую жертву, которую принесли на поле брани за спасение Родины и вас. Спасайте же тех, кто еще борется за честь, свободу и благо России, и дайте им средства, чтобы с честью выйти из этой великой борьбы. Подписывайтесь на «Заем свободы».
   Решительную поддержку «Заем свободы» получил в кадетской газете «Речь», опубликовавшей 27 марта «Воззвание Временного правительства», гласившее: «К вам, граждане великой свободной России, и тем из вас, кому дорого будущее нашей Родины, обращаем мы горячий призыв: сильный враг глубоко вторгся в наши пределы, грозит сломить нас и вернуть страну к старому, ныне мертвому, строю. Только напряжение всех наших сил может дать нам желанную победу. Нужна затрата многих миллиардов, чтобы спасти страну и завершить строение свободной России на началах равенства и правды. Не жертвы требует от вас Родина, а исполнения долга». «Время не ждет! – призывало читателей эсеровское «Дело народа». – Торопитесь подписаться на «Заем свободы», спешите исполнить свой долг перед Родиной и свободой!». С великим удовлетворением «Заем свободы» встретили в редакции газеты «Единство». «Мы горячо приветствуем это решение, – сообщалось в передовой статье номера за 9 апреля. – Обновленная Россия должна собрать все силы и средства для отпора реакционной армии Вильгельма».
   Только большевистская пресса выступила с решительным протестом против Займа. В московском «Социал – демократе» 15 апреля кроме передовой статьи «Заем свободы и рабочий класс» была опубликована статья Д. Боголепова «Хитрая механика («О займе свободы») и подборка сатирических стихов Д. Бедного под общим заглавием: «Заем. (Посвящается всем социалистам оборонцам)». Приведя опубликованное в печати сообщение о том, что Временному правительству подано заявление от бывшего царя и его семьи о желании подписаться на Заем свободы, поэт писал:
Как бы, братцы, ни было, —
К оборонцам прибыло:
Царь с царицею вдвоем
Подписались на заем!..

Для поддержки чьей свободы
Царь пустился на расходы?

   В дни объявленной кампании по подписке на «Заем свободы», 18 апреля министр иностранных дел П. Н. Милюков направил ноту союзным державам о верности Временного правительства царским обязательствам и готовности продолжать борьбу до победного конца. В «Правде» незамедлительно появились ленинские статьи «Нота Временного правительства», «Один из коренных вопросов (Как рассуждают социалисты, перешедшие на сторону буржуазии)», «С иконами против пушек, с фразами против капитала». Резкая критика в адрес Милюкова появилась не только в «Правде». «Негодование, вызванное нотой Милюкова было общее»[10], свидетельствует один из меньшевистских лидеров, министр Временного правительства И. Церетели. 21 апреля в Петрограде состоялась массовая демонстрация под лозунгами: «Опубликовать тайные договоры», «Долой войну!», «Вся власть Советам!». В демонстрации приняли участие около 100 тыс. человек. Митинги и демонстрации состоялись также в Москве, Киеве, Царицыне и других городах. Милюкову пришлось уйти в отставку, а Временное правительство, чтобы удержаться у власти, решило ввести в свой состав меньшевиков и эсеров. Так 5 мая было образовано первое коалиционное Временное правительство, в котором от меньшевиков представительствовал Скобелев, от эсеров – Чернов и ранее входивший Керенский.
   Считая коалиционную политику ошибкой, «буржуазным пленением Совета», большевики все настойчивее вели пропаганду за завоевание большинства в Советах и передачу им всей полноты власти. Хотя соотношение сил в это время было явно не в пользу большевиков, что с очевидностью подтвердил I Всероссийский съезд Советов, проходивший с 3 по 24 июня в Петрограде, на котором из 1090 делегатов было всего 105 представителей от большевиков, мощные демонстрации в Петрограде и других городах проходили при подавляющем большинстве сторонников «Правды», под большевистскими лозунгами. Особенно убедительно это проявилось 18 июня, когда вопреки призывам плехановского «Единства» – объединяться вокруг Временного правительства и эсеровского «Дела народа» – не верить тем, кто провоцирует массы на демонстрацию и гибель революции, состоявшаяся в Петрограде демонстрация, как сообщала далеко не симпатизировавшая большевикам «Новая жизнь», «обнаружила полное торжество большевизма в среде петроградского пролетариата и гарнизона».
   После июньской демонстрации политическое положение в стране продолжало резко обостряться, назревало вооруженное выступление. 4 июля более 500 тыс. рабочих и солдат вышло на улицы Петрограда с лозунгами: «Хлеба, мира, свободы», «Долой министров – капиталистов!», «Долой войну!», «Вся власть Советам!». В ряде районов по демонстрантам был открыт огонь, 5 июля подверглось разгрому помещение «Правды», 7 июля был отдал приказ об аресте Ленина.
   Двоевластие закончилось, закончился мирный период развития революции, а вместе с ним и период свободы печати.

Журналистика после июльских событий

   Учинив расстрел демонстрантов в Петрограде, Временное правительство перешло в решительное наступление на большевиков. Вслед за разгромом редакции «Правды» последовал разгром и ее типографии, в которой половинным форматом газеты едва успели отпечатать «Листок «Правды». В «Листке», вышедшем 6 июля, были опубликованы статьи В. И. Ленина «Где власть и где контрреволюция», «Злословие и факты», «Гнусные клеветы черносотенных газет и Алексинского», «Близко к сути», «Новое дело Дрейфуса». Ленин опровергал распространившиеся в прессе утверждения, что большевики 3–5 июля хотели силой овладеть городом, посягали на власть Советов. Но, несмотря на это, враждебность к большевикам возрастала, что проявилось и в отношении к «Листку «Правды». Казачьи разъезды и патрули преследовали его распространителей. На Шпалерной улице был убит один из них – рабкор «Правды» И. А. Воинов.
   Антидемократические действия Временного правительства не только не встретили осуждения, но и были одобрены социалистическими, не говоря уже о буржуазных, газетами. «Большевики открыто идут против воли революционной демократии, – заявляла 5 июля правоэсеровская газета «Воля народа». – Революционная демократия обладает достаточной силой, чтобы заставить всех подчиниться своей воле. Она должна это сделать… В наши горячие дни всякое промедление смерти подобно». Не менее суровыми в адрес большевиков были и обвинения Г. В. Плеханова. «Беспорядки на улицах столицы, – писал он 9 июля в «Единстве», – очевидно, были составной частью плана, выработанного внешним врагом России в целях ее разгрома. Энергичное подавление этих беспорядков должно поэтому с своей стороны явиться составной частью плана русской национальной самозащиты… Революция должна решительно, немедленно и беспощадно давить все, что загораживает дорогу».

   Вся социалистическая печать, за исключением «Новой жизни» М. Горького, отвергла утверждение большевиков о стихийном характере июльского выступления и требовала принятия самых решительных мер против экстремистов не менее настойчиво, чем буржуазные газеты.
   После разгрома редакции «Правды» и ее типографии положение большевистской печати крайне усложнилось. С огромным трудом удалось наладить выпуск газеты «Рабочий и солдат», заменившей «Правду». Репрессии обрушились не только на «Правду», но и на местные издания, а также на военную большевистскую печать. Были закрыты большевистские газеты «Голос правды» в Кронштадте (возобновилась под названием «Пролетарское дело»), «Утро правды» в Таллине (стала выходить под названием «Звезда»), в Гельсинфорсе газета «Прибой» заменила «Волну», в Царицыне вместо «Борьбы» стал выходить «Листок борьбы».
   О том, как на местах рабочие отстаивали свои газеты, свидетельствует история «Социал – демократа». 18 июля командующий Московским военным округом получил телеграмму, согласно которой по указанию Керенского надлежало закрыть газету московских большевиков. 19 июля в газете появилась редакционная статья «Завещание» и статья М. С. Ольминского «Поход против пролетариата», призывавшие читателей защитить свою прессу. В результате мощного выступления рабочих и солдат приказ Керенского не был выполнен и московский «Социал – демократ» – одна из немногих газет – не изменила своего названия после 3 июля.
   Преследования большевиков и их печатных органов еще более усилились после развязанной 5 июля кампании по обвинению Ленина в шпионаже, о получении якобы большевиками немецких денег. «Живое слово», «Маленькая газета», «Петроградский листок» и другие буржуазные и даже социалистические газеты 5–7 июля заполняются такими статьями, как «Вторая и великая Азефовщина», «Ужас», «Найдена германская переписка» и т. д. 7 июля Временное правительство принимает решение об аресте Ленина, требуя его явки на суд. Лидеру большевиков пришлось уйти в подполье.
   После июльских событий большевики круто изменили свою тактику, взяв курс на вооруженное восстание. План свержения Временного правительства был определен В. И. Лениным в статье «Уроки революции» и брошюре «К лозунгам». Последняя во многом определила решения VI партийного съезда, проходившего полулегально в Петрограде с 26 июля по 3 августа. Каждому делегату съезда был вручен экземпляр брошюры Ленина. Наряду с важнейшими вопросами о свершении социалистической революции делегаты съезда значительное внимание уделили партийной печати. Было отмечено, что с 5 марта по 5 июля вместе с «Правдой» издавались «Социал – демократ» (Москва), «Приволжская правда» (Самара), «Борьба (Царицын), «Пролетарий» (Харьков), журналы «Спартак», «Жизнь работницы» (Москва) и др.
   Между тем Временное Правительство все решительнее наступало на завоеванные в феврале свободы, в том числе и на провозглашенную в апреле свободу печати. 22 августа «Вестник Временного правительства» опубликовал новые «Временные правила о специальной военной цензуре» и утвержденное правительством положение «О военной цензуре печати». В этих документах было записано, что «за непредоставление экземпляров периодических или непериодических изданий военно – цензурным комиссиям, издатели подвергаются заключению в тюрьме на время от восьми до одного года и четырех месяцев или аресту от трех недель до трех месяцев, или денежному взысканию от трехсот до десяти тысяч рублей».
   В соответствии с этими новыми правилами последовал приказ Керенского о запрещении «Пролетария». 24 августа в его типографии были разбиты матрицы, а отпечатанные номера газеты конфискованы. В конце августа были закрыты также большевистские газеты «Циня» («Борьба», Рига), «Звезда» (Минск), а 2 сентября ЦО РСДРП(б) газета «Рабочий». В это же время закрытию подверглась «Новая жизнь» М. Горького, выходившая со 2 по 6 сентября под названием «Свободная жизнь».
   На завоеванные свободы все активнее наступали правые. Уже в апреле, как свидетельствует А. И. Деникин, в генеральско – офицерской среде развивалась мысль о том, что «революционный пасхальный перезвон» слишком затянулся, пора «бить набат». 6 августа «Рабочий и солдат» сообщал, что на проходившем в это время съезде промышленников в Москве один из их главарей П. Рябушинский высказался за немедленное установление в стране военной диктатуры. Через неделю Временное правительство созвало в Москве Государственное совещание. Заговор против революции, – так определила цель этого совещания большевистская пресса, призвав рабочих, крестьян, солдат организовать массовые протесты. Этот призыв встретил наиболее широкий отклик в Москве: 12 августа в день открытия Совещания руководящий московский большевистский орган газета «Социал – демократ» вышла с аншлагом на первой полосе: «Сегодня день всеобщей забастовки». По призыву газеты во второй столице царской империи 12 августа бастовало около 400 тыс. Акцентируя внимание читателей на том, что в Москве происходит заговор контрреволюции, газета называла и главу этого заговора – генерала Корнилова.
   В дни корниловского наступления на Петроград все социалистические газеты, а не только большевистские, призывали к быстрейшему разгрому кадетско – корниловского заговора. «Революция в опасности», «Буржуазно – военная клика объявила народу гражданскую войну», «Необходимы решительные меры» – эти и другие призывы звучали с их полос. В книге «Большевики приходят к власти» А. Рабинович замечает: «Возбужденные сообщениями о наступлении Корнилова, все политические организации левее кадетов, все более или менее значительные профсоюзные организации, солдатские и флотские комитеты всех уровней сразу же поднялись на борьбу с ним. Трудно обнаружить в новейшей истории более мощную и эффективную, во многом стихийную и дружную массовую политическую акцию»[11].
   Корниловские события перевернули всю политическую ситуацию в стране: провал корниловщины означал сокрушительное поражение правых.
   Главным после поражения Корнилова стал вопрос о взаимоотношениях социалистических партий. От их единства или раскола во многом теперь зависела судьба революции. Эту мысль особенно настойчиво проводил Л. Мартов. В статье «Единство революционной демократии», опубликованной в «Новой жизни», он писал: «Демократия осваивается с мыслью, что ей одной должна принадлежать власть в государстве… Вопрос поставлен самой жизнью, и от его решения никому не уйти. Государственная машина должна перейти в руки демократии: без этого Россия не добьется мира, не справится с экономической разрухой, не одолеет своих контрреволюционных врагов, покушающихся на землю и волю». Единственно, что может помешать демократии, разъяснял он далее, это раскол в ее среде. Отвергая выдвижение лозунгов и задач, которые, по его мнению, «противоречат созданию большинства демократии», Мартов в то же время выступал противником и большевиков, считая, что на повестке дня стоит не лозунг «Вся власть пролетариату и беднейшему крестьянству», а лозунг «Всей демократии вся власть!»[12].
   Правое, оборонческое крыло меньшевиков и эсеры, качнувшиеся было в сторону разрыва с кадетами, которые, как утверждал их лидер П. Милюков, проявили по отношению к Корнилову «сочувствие, но не содействие», вскоре снова вернулось к идее коалиции с буржуазией. Такая коалиция, тормозившая развитие революции, могла внести в общедемократический фронт лишь пагубный раскол, которого так опасался Л. Мартов, поэтому он решительно отстаивал свою линию создания однородного социалистического правительства, которое только, по его мнению, и могло спасти страну и демократию. Позиция Мартова не нашла, однако, поддержки ни справа (со стороны меньшевистско – эсеровского руководства), ни слева (со стороны большевиков).
   Важным событием на путях к Октябрю стало Демократическое совещание, состоявшееся 14–22 сентября в Петрограде, в то самое время, когда вопрос о взятии власти стал в порядок Дня как конкретная практическая задача. На Совещании среди делегатов выявились три течения: правое крыло – меньшевистско – эсеровский блок (И. Церетели, Н. Авксентьев), взявшее курс на продолжение коалиции с кадетами; центр – меньшевики – интернационалисты и часть эсеров (Ю. Мартов, В, Чернов), отвергавшие коалицию и выступавшие за создание демократического, практически однородного социалистического правительства: и левые – большевики, требовавшие передачи всей власти Советам. Особую позицию занимал Л. Каменев, склонявшийся к сотрудничеству с другими социалистическими партиями.
   Ленин осудил участие большевиков в Демократическом совещании, первым увидев наметившиеся стремления меньшевиков и эсеров к возобновлению коалиции с кадетами. Твердо держа курс на полную победу большевиков, Ленин в письме в ЦК РСДРП(б) 12–14 сентября «Большевики должны взять власть» писал: «Получив большинство в обоих столичных Советах рабочих и солдатских депутатов большевики могут и должны взять государственную власть в свои руки»[13]. Далее, заявляя, что Демократическое совещание не представляет большинства революционного народа, а лишь «соглашательские мелкобуржуазные верхи» его, заключал: «История не простит нам, если мы не возьмем власти теперь»[14].
   7(20) октября, когда В. И. Ленин нелегально возвратился из Выборга в Петроград, «Правда» опубликовала его работу «Кризис назрел». Ни тени сомнения быть не может, писал Ленин, что вместе с левыми эсерами мы имеем теперь большинство и в Советах, и в армии, и в стране, что в стране назревает восстание крестьян, которые все больше не довольны правительством, и заключал: «Можно ли быть перед лицом таких фактов добросовестным сторонником пролетариата и отрицать, что кризис назрел, что революция переживает величайший перелом, что победа правительства над крестьянским восстанием была бы теперь окончательными похоронами революции, окончательным торжеством корниловщины…
   Кризис назрел. Все будущее русской революции поставлено на карту. Вся честь партии большевиков стоит под вопросом. Все будущее международной рабочей революции за социализмпоставлено на карту…
   Кризис назрел…[15]
   В дни подготовки вооруженного восстания отмечается рост большевистской периодики. В октябре насчитывалось 75 большевистских изданий, общий тираж которых составлял 3,5 млн. экземпляров. Из числа вновь созданных газет следует выделить «Деревенскую правду», издававшуюся в Москве с 4 октября, «Деревенскую бедноту» – с 12 октября в Петрограде, газету на армянском языке «Нацук» («Опора»), выходившую в Азербайджане. Вся большевистская пресса, перепечатывая ленинские и другие руководящие статьи из «Правды», готовила массы к завоеванию власти Советами.
   Вернувшийся в Петроград Ленин, при поддержке Л. Троцкого, 10 и 16 октября на заседаниях ЦК сумел провести решение о начале непосредственной подготовки к вооруженному восстанию. Против этого выступил Л. Каменев, заявивший, что «объявлять сейчас вооруженное восстание – значит ставить на карту не только судьбу нашей партии, но и судьбу русской и международной революции». Его поддержал Г. Зиновьев. О своем несогласии с ЦК они сообщили 18 октября газете «Новая жизнь». В. И. Ленин, расценив это как «штрейкбрехерство», предательство, потребовал исключения обоих из партии, однако большинство ЦК это предложение не поддержало.
   Временное правительство в свою очередь также готовилось к разгрому ленинцев. Вечером 23 октября оно приняло решение о захвате центрального органа большевиков газеты «Рабочий путь» и партийной типографии «Труд». На рассвете 24 октября был совершен вооруженный налет на типографию, где уже было отпечатано около 8 тыс. экземпляров № 44 газеты «Рабочий путь». По приказу Военно – революционного комитета солдаты Литовского полка очистили типографию от охраны, поставленной Временным правительством, и газета вышла в свет. Во всех статьях этого номера содержался призыв – свергнуть буржуазное Временное правительство и установить власть Советов.
   Вечером 24 октября Временным правительством была предпринята еще одна попытка разгромить газету «Рабочий путь», но и она успехом не увенчалась. Под защитой красногвардейцев в ночь с 24 на 25 октября печатался очередной, 45–й номер, призывавший рабочих, солдат и матросов немедленно взять власть в свои руки. 25 октября «Рабочий путь» впервые вышел тиражом в 200 тыс. экземпляров, а с 27 октября газета снова стала издаваться под названием «Правда». 26 октября в центральном органе большевиков и еще в 25–ти большевистских газетах было обнародовано написанное В. И. Лениным обращение «К гражданам России». Еще раньше это обращение было издано в виде листовки и передано по радиотелеграфу радиостанцией крейсера «Аврора». В обращении сообщалось: «Временное правительство низложено и обеспечено создание Советского правительства».

Публицистика в политическом противоборстве

   За две недели до Октябрьской революции в письме своему другу Н. С. Кристи Ю. О. Мартов заметил: «Массы не склонны нас поддерживать и предпочитают от оборонцев переходить прямо к антиподу – к большевикам, которые «проще» и больше дерзают. Ввиду этого импрессионисты и люди, жаждущие немедленного успеха, сплошь и рядом нас покидают и идут к большевикам». 20 мая 1921 г. в журнале «Социалистический вестник» в статье «По поводу письма тов. П. Б. Аксельрода» он развивает эту же мысль: «Наше разногласие с тов. Аксельродом несомненно заключается в том, что и для настоящего, и для прошлого он недооценивает действительного влияния большевиков на широкие массы пролетариата и органическую, неслучайную его связь со значительными слоями рабочего класса. Благодаря этому, в объяснении самой победы большевистской партии в октябре 1917 года у него слишком уж большую роль играет ловкость их бесшабашной и бессовестной демагогии, руководившейся одной целью – захвата власти во что бы то ни стало. Это, конечно, не так… В октябре 1917 года большевики явились выразителями вполне законного возмущения широких слоев пролетариата политикой, которая по объективному смыслу своему направлялась в конечном счете не политическими интересами русской революции, но военными интересами Антанты. Другое дело, как использовала большевистская партия доверие народных масс, какие цели, как сознательная сила, поставила себе… В этом вопросе, по нашему мнению, заключается историческое осуждение большевистской партии, а не в самом факте стремления к захвату власти, опиравшегося на несомненное в то время сочувствие широких пролетарских и народных масс»[16].
   Аналогичные мысли находим и в высказываниях В. И. Ленина, неоднократно утверждавшего, что если взгляды большевиков находят все большую поддержку, то причиной тому является правильное выражение этими взглядами интересов пролетариата и всех трудящихся. А взгляды эти получали последовательное развитие прежде всего в ленинских статьях, каждодневно появлявшихся не только в «Правде», но и во многих других большевистских газетах и журналах. Именно они определяли политическую линию большевиков, против которой непримиримо выступали лидеры всех, в том числе социалистических партий.
   В «Правде» ленинские статьи печатались еще до возвращения его в Россию, а едва он появился в Петрограде, как тут же приступил к редактированию газеты. Начиная с Апрельских тезисов до обращения 25 октября «К гражданам России», возвестившего о низложении Временного правительства, ни на день не прекращается ленинская полемика с кадетами, эсерами, меньшевиками и не всегда разделявшими его взгляды некоторыми большевиками. Неизменно эта полемика направлена на достижение единой цели – на свершение социалистической революции. Никакой поддержки Временному правительству, вся власть Советам рабочих, крестьянских и солдатских депутатов, немедленное предложение демократического мира, отмена помещичьей собственности на землю, рабочий контроль над производством – вот что было главным в ленинской публицистике.
   Из обширной ленинской публицистики в апреле – июне 1917 г. следует особо выделить статьи: «О задачах пролетариата в данной революции» (Апрельские тезисы), «О двоевластии», «И. Г. Церетели и классовая борьба», «Куда привели революцию эсеры и меньшевики», «О конституционных иллюзиях», «Уроки революции», «О героях подлога и об ошибках большевиков», «Кризис назрел».
   Одним из самых непримиримых по отношению к Ленину был Плеханов, подвергавший наиболее оперативной и наиболее резкой критике каждое ленинское выступление.
   Усматривая в ленинских установках «безумную и крайне вредную попытку посеять анархическую смуту в Русской земле», Плеханов занял прочную позицию всемерной поддержки Временного правительства, необходимости участия буржуазии в государственном управлении, всемерного укрепления военной мощи России, продолжения войны до победного конца. Статьи Г. В. Плеханова в «Единстве» – «Война народов и научный социализм», «Отечество в опасности», «Революционная демократия и война», «Революционная демократия должна поддержать свое Правительство», «Логика ошибки» характеризовали ленинцев, как «чудаков», считавших чем‑то совершенно недопустимым существование коалиционного Временного правительства, в состав которого входили социалисты. Из перечисленных статей Плеханова, да и последующих его выступлений, неизменно следует вывод, что, «требуемая Лениным диктатура пролетариата и крестьянства была бы большим несчастьем для нашей страны». Поэтому Г. В. Плеханов неизменно выступал против требования большевиков об удалении из правительства «министров – капиталистов» и замены их представителями «социалистических организаций». Наиболее ярко это было выражено в статье «Логика ошибки», в которой утверждалось: «Русская история еще не смолола той муки, из которой будет испечен пшеничный пирог социализма и… пока она такой муки не смолола, участие буржуазии в государственном управлении необходимо в интересах самих трудящихся»[17]. Преждевременной, несущей народам России величайшие бедствия, считал Плеханов и Октябрьскую революцию. В «Открытом письме к петроградским рабочим», опубликованном в газете «Единство» 28 октября, он писал:
   «Не подлежит сомнению, что многие из вас рады тем событиям, благодаря которым пало коалиционное правительство А. Ф. Керенского и политическая власть перешла в руки Петроградского Совета Рабочих и Солдатских Депутатов. Скажу вам прямо: меня эти события огорчают.
   Не потому огорчают, чтобы я не хотел торжества рабочего класса, а наоборот, потому, что призываю его всеми силами своей души».
   Изложенные в «Открытом письме к петроградским рабочим» мысли о преждевременности провозглашения пролетарской диктатуры, когда он составляет меньшинство, а не большинство населения, а крестьянство совсем «ненадежный союзник рабочего в деле устройства социалистического способа производства», находят свое завершение в последней статье Г. В. Плеханова «Буки Аз – Ба», обнародованной в газете 11 и 13 января 1918 г., выходившей уже под названием «Наше единство». Эта статья, завершившая обширнейшее публицистическое наследие патриарха русских марксистов, является по сути его политическим завещанием. Последний раз полемизируя с Лениным, Г. В. Плеханов не только обосновал неготовность России к социализму, но и пагубность этого курса для страны с недостаточно развитыми капиталистическими отношениями, а следовательно, и недостаточно развитыми политическими институтами, способными успешно решать социалистические задачи.
   Одним из основных мотивов плехановской публицистики являлся также призыв «главной и первой заботой» сделать оборону страны. Со страниц «Единства» как набат звучат фразы: «Россия на краю гибели», «Россия переживает смертельную опасность», «Время не ждет. Конец приближается». «Я пишу это, разумеется не потому, что намерен сеять панику, – обращался к читателям публицист в статье «Смотрите, граждане!», опубликованной в «Единстве» 3 октября. – Я пишу это потому, что пора, давно уже пора всем нам трезвыми глазами взглянуть на положение России и понять значение страшных слов «Отечество в опасности». Утверждая, что большевистская «борьба за мир» страшно понизила боеспособность русского войска, что ленинская пропаганда «растлила солдатскую душу», Г. В. Плеханов призывает положить все силы, чтобы «расстроить планы германских империалистов, а значит – воевать, воевать «со всей тою энергией, на какую еще способна Россия». «Чем энергичнее будем мы воевать, – акцентируется в статье внимание читателей, – тем скорее придет справедливый мир. А чтобы Россия энергично вела войну, надо, чтобы мы, социалисты, отметали в своей пропаганде и в своих резолюциях то, что могло бы ослабить боеспособность нашей армии»[18].
   Полемика с В. И. Лениным велась буквально в каждом номере «Единства» так, что В. М. Чернов в статье «Ленин» не без основания заметил: «Мне смешно, когда фигура Ленина гипнотизирует внимание целых газет, вроде «Единства», о которых не знаешь, что с ними сталось, если бы Ленин вдруг волею божиею помре, или вовсе не родился на свет»[19].
   Однако Ленин гипнотизировал не только «Единство», но и эсеровское «Дело народа» и меньшевистскую «Рабочую газету», не говоря уже о кадетских и других буржуазных изданиях. Главным и в публицистике В. М. Чернова в политическом противоборстве 1917 г. также являлась полемика с Лениным, с большевиками. Нельзя не отметить, что В. М. Чернов воздавал должное «любопытной политической фигуре» большевистского лидера, у которого, по его словам, был «большой боевой темперамент» и «огромный запас энергии». В уже упомянутой статье «Ленин» лидер эсеров писал: «Ленин – человек безусловно чистый, и все грязные намеки мещанской прессы на немецкие деньги, по случаю его проезда через Германию надо раз навсегда с отвращением отшвырнуть ногою с дороги»[20]. Вместе с тем, на страницах «Дела народа» пункт за пунктом критиковалась ленинская программа и нередко в резкой, нелицеприятной форме.
   Значительно мягче велась полемика между Лениным и Мартовым, позиция которого к большевикам была наиболее близкой, хотя он тоже бескомпромиссно подвергал осуждению ленинские установки на социалистическую революцию. Не имея своего печатного органа (лишь в сентябре начала издаваться «Искра» – руководящая газета меньшевиков – интернационалистов), Ю. О. Мартов печатался в «Новой жизни» М. Горького. В статьях «Единство революционной демократии», «Революционная диктатура», «Разоблачение Михаэлиса», «О рыцарской тактике», «Что же теперь?» и других проводилась мысль, что рабочий класс в июльские дни «понес несомненное поражение», что оборонческий блок меньшевиков и эсеров «все возможное сделал, чтобы толкать массы к большевикам» и в результате оказался «бессильным противодействовать напору контрреволюции». С горечью подчеркивая, что революция отброшена назад, Мартов в статье «Что же теперь?» пророчески писал: «Завтра, может быть, Милюковы и Родзянко приобретут некоторое влияние на ход государственного корабля. Будут сделаны попытки – о, конечно, – под предлогом «спасение революции и Родины» урезать основные права рабочего класса. Предстоят черные дни. Но судьбы революции этим поворотом не решаются»[21]. Призывая не поддаваться «ни провокации справа», ни «сигналам отчаяния слева», Мартов последовательно отстаивал свою идею однородного социалистического правительства и особенно напористо проводил эту мысль после разгрома корниловского заговора. Считая, что в истории русской революции наступила «критическая минута», что «в полном грозном объеме встал вопрос об итогах политики соглашения с буржуазией, политики, которая представляется «убийственной», он в передовой первого номера газеты «Искра» заключал: «Коалиционная политика, которую партийное большинство проводило с такой самоуверенностью, разлетелась в прах при столкновении с контрреволюцией… Пришлось подойти вплотную к выводу, что доделать революцию и докончить ломку старого может лишь демократия, вырвавшаяся из плена коалиции с имущими»[22].
   Значительное внимание в публицистике 1917 г занимали проблемы революции и культуры. В этой связи наибольшее значение имели публиковавшиеся в «Новой жизни» под рубрикой «Несвоевременные мысли» статьи A. M. Горького, считавшего, что после Февральской революции в опасности оказалось не только Отечество, но, что еще страшнее, – культура. В первые же дни революции, с горечью констатирует писатель, – какие‑то бесстыдники выбросили на улицу кучи грязных брошюр, отвратительных рассказов на темы из придворной жизни: о «самодержавной Алисе», о «Распутном Гришке», о Вырубовой. Эта «грязная литература», совершенно вытеснив хорошие, честные книги, особенно вредна, когда общество переживает не только экономическую разруху, но и социальное разложение, а поэтому, призывая к упорной культурной работе в стране, он с огромной тревогой заключает: «Старая, неглупая поговорка гласит: Болезнь входит пудами, а выходит золотниками», процесс интеллектуального обогащения страны – процесс крайне медленный. Тем более он необходим для нас, и революция, в лице ее руководящих сил, должна сейчас же, немедля, взять на себя обязанность создания таких условий, учреждений, организаций, которые упорно и безотлагательно занялись бы развитием интеллектуальных сил страны»[23].
   Резкое осуждение в статьях A. M. Горького звучит в адрес печати, газет, которые изо дня в день поучают людей вражде и ненависти друг к другу, «клевещут, возятся в пошлейшей грязи, ревут и скрежещут зубами, якобы, работая над решением вопроса о том – кто виноват в разрухе России»[24]. Социалистическая революция значительно актуализировала выступления Горького, уловившего уже в первые дни Советской власти тенденцию к подавлению любого инакомыслия.
   С падением царского самодержавия начался новый этап в развитии отечественной журналистики: прекратилось издание монархических газет и журналов, в то же время, в связи с принятием Временным правительством постановления «О печати», происходит довольно быстрый рост газетно – журнальной периодики, в том числе прессы социалистической направленности.
   Все более обострявшаяся политическая борьба между буржуазными, буржуазно – демократическими и социалистическими партиями таила в 1917 г. самые различные перспективы: буржуазно – демократическую (Керенский), генеральско – диктаторскую (Корнилов), однородно – социалистическую (Мартов), большевистско – леворадикальную (Ленин)[25]. В этих условиях победа большевиков отнюдь не была предрешена, но взятие ими власти неминуемо должно было привести и привело к закрытию не только буржуазной, но и всей оппозиционной прессы, к созданию однопартийной журналистики в однопартийном государстве.

Вопросы для повторения

   2. Отечественная журналистика после июльских событий 1917 г.
   3. Социалистическая печать в системе отечественной журналистики периода буржуазно – демократического государства.
   4. Публицистика В. И. Ленина 1917 г.
   5. Критика ленинского курса на социалистическую революцию в России Г. Плехановым, Ю. Мартовым и В. Черновым на страницах центральных изданий меньшевиков и эсеров.
   6. Публицистический цикл М. Горького «Несвоевременные мысли». Его рассуждения о революции и культуре.

Хрестоматия главе I

   • О печати. Постановление Временного правительства
   • М. Горький (1868–1936). Революция и культура
   • Л. Б. Каменев (1883–1936)
   • В. И. Ленин (1870–1924)
   • Г. В. Плеханов (1856–1918)

О печати

Постановление Временного правительства
   I. Печать и торговля произведениями печати свободны. Применение к ним административных взысканий не допускается.
   II. Порядок печатания и выпуска в свет произведений тиснения определяется нижеследующими правилами:
   1) В течение суток после выпуска в свет вновь отпечатанных книг, брошюр – журналов, газет, нот и других произведений тиснения типографии обязаны представлять в исправном виде местному Комиссару Временного Правительства, или заменяющему его установлению или должностному лицу, восемь экземпляров каждой в отдельности, книги, или брошюры, или номера повременного издания, в коих три экземпляра для Книжной Палаты и по одному экземпляру для Комиссариата, для Публичной Библиотеки, для Академии Наук, для Московского Публичного и Румянцевского Музеев и Александровского Университета в Гельсингфорсе.
   2) Каждый желающий выпускать в свет новое повременное издание обязан представить местному Комиссару Временного Правительства или иному, заменяющему его установлению или должностному лицу, заявление в двух экземплярах, содержащее в себе обозначение: а) места, в котором издание будет выходить; б) наименование издания (издание литературное или политическое, или техническое и т. п.), сроков выхода в свет и подписной цены; имени, отчества, фамилии и местожительства каждого из них, и в) типографии, в которой издание будет печататься. Местный Комиссар или иное заменяющее его установление или должностное лицо обязано выдать заявителю расписку в получении от него означенного в сей (2) статье заявления.
   3) В местностях, вне городов лежащих, заявление о выпуске в свет нового повременного издания (ст. 2) подается Комиссару Временного Правительства ближайшего уездного или губернского города, или иному заменяющему Комиссара установлению или должностному лицу.
   4) Ответственными редакторами повременного издания или части его могут быть только лица, проживающие в пределах российского государства, достигшие совершеннолетия, обладающие общегражданской правоспособностью и не ограниченные в правах по судебному приговору.
   5) Если по выходу издания произойдет какое‑либо изменение в одном из условий его выпуска в свет (ст. 2), то об этом в течение семи дней должно быть подано, в вышеуказанном порядке, соответственное заявление (ст. 2).
   6) Один из экземпляров заявления о выпуске в свет повременного издания или об изменении в условиях выпуска его хранится у местного Комиссара Временного Правительства, или у лица, или в установлении, его заменяющих; другой препровождается в Книжную Палату.
   7) В каждом номере повременного издания должны быть напечатаны фамилии ответственного редактора и издателя, а также обозначена типография, в которой номер этот напечатан, равно как и адрес редакции. На каждом неповременном издании должно быть обозначено наименование и место нахождения типографии, в которой издание напечатано.
   8) Всякое повременное издание обязано, безденежно, ежедневное в трехдневный срок, а еженедельное или ежемесячное в ближайшем номере, поместить сообщенное ему от Временного Правительства официальное опровержение или исправление обнародованного тем изданием фактического известия, без всяких изменений и примечаний в самом тексте опровержения, напечатав его в том же отделе, где было напечатано первоначальное известие, и тем же шрифтом.
   9) На тех же основаниях и в тот же срок должно быть помещено в периодическом издании, опубликовавшем какое‑либо фактическое известие о правительственном и общественном учреждении, либо о должностном или частном лице, присланное таким учреждением или лицом опровержение или исправление опубликованного, при условии, что указанное опровержение или исправление не превышает размерами сообщенное известие, подписано его пославшими, не заключает в себе признаков преступного деяния и укоризненных выражений, не имеет характера спора и ограничивается одними фактическими указаниями.
   10) Правила, изложенные в сем (II) отделе и касающиеся неповременных изданий, не применяются к произведениям, служащим целям в промышленности и торговле или домашнего и общественного обихода, как‑то: к циркулярам, визитным карточкам и т. п., а также к избирательным бюллетеням, если они соответствуют форме, установленной законом или правительственным распоряжением.
   III. Типографии, литографии, металлографии и все прочие заведения для тиснения подчиняются правилам, установленным для предприятий фабричной и заводской промышленности, с соблюдением при том постановлений, изложенных ниже.
   1) Всякий желающий учредить типографию, литографию, металлографию или какое‑либо иное заведение для тиснения букв и изображений обязан подать о том местному Комиссару Временного Правительства или заменяющему его должностному лицу или установлению заявление, в котором должно быть указано имя, отчество и фамилия учредителя, а равно местонахождение открываемого ими заведения для тиснения и предполагаемое число рабочих.
   2) К означенному в предыдущей (1) статье заявлению учредитель заведения для тиснения обязан приложить шнуровую книгу, в которую должны вноситься все поступающие в заведение работы, за исключением работ по означенным в статье 10 отдела II неповременным изданиям.
   IV. Местный Комиссар Временного Правительства или заменяющее его должностное лицо или установление, по получении упомянутого в статьях 1 и 2 отдела III заявления и шнуровой книги, в трехдневный срок обязан скрепить означенную книгу по листам и возвратить ее подателю вместе с распискою в приеме заявления.
   V. За нарушение правил, изложенных в статьях 1, 2, 3, 5, 7, 8 и 9 отдела II сего постановления виновный подвергается денежному взысканию не свыше 300 рублей.
   В случае заведомо ложного указания заведения тиснения, издателя и ответственного редактора, виновный подвергается денежному взысканию до 300 рублей или аресту до 3 месяцев.
   VI. Если повременное издание после вступления в силу обвинительного приговора, состоявшегося на основании отдела V сего постановления, продолжает выходить в свет без соблюдения требований, означенных в статьях 2 и 5 отдела II сего постановления, то издатель, ответственный редактор или, если таковых не имеется, типографщик, подвергается денежному взысканию в размере не свыше 100 рублей за каждый вышедший номер, считая со дня постановления обвинительного приговора.
   VII. Виновный в устройстве или содержании заведения для тиснения без подачи требуемых статьями 1 и 2 отдела III заявлений и шнуровой книги, а равно, до получения расписки в приеме заявления, наказывается денежным взысканием не свыше 300 рублей.
   Заведующий заведениями для тиснения, виновный в неисполнении установленных статьею 2 отдела III правил о ведении шнуровых книг, наказывается денежным взысканием не свыше 50 рублей.
   Подписали: Министр – Председатель и Управляющий Министерством Внутренних Дел, Товарищ министра.
   Вестник Временного Правительства 1917. № 55 (101)

М. Горький (1868–1936)

Революция и культура

   Старая власть была бездарна, но инстинкт самосохранения правильно подсказывал ей, что самым опасным врагом ее является человеческий мозг, и вот, всеми доступными ей средствами, она старалась затруднить или исказить рост интеллектуальных сил страны. В этой преступной деятельности ей успешно помогала церковь, порабощенная чиновничеством, и не менее успешно – общество, психически расшатанное и, последние годы, относившееся к насилию над ним совершенно пассивно.
   Результаты длительного угашения духа обнаружила с ужасающей очевидностью война – Россия оказалась перед лицом культурного и прекрасно организованного врага немощной и безоружной. Люди, так хвастливо и противно кричавшие о том, что Русь поднялась «освободить Европу от оков ложной цивилизации духом истинной культуры», эти, вероятно, искренние и тем более несчастные люди быстро и сконфуженно замкнули слишком красноречивые уста. «Дух истинной культуры» оказался смрадом всяческого невежества, отвратительного эгоизма, гнилой лени и беззаботности.
   В стране, щедро одаренной естественными богатствами и дарованиями, обнаружилась, как следствие ее духовной нищеты, полная анархия во всех областях культуры. Промышленность, техника – в зачаточном состоянии и вне прочной связи с наукой; наука – где‑то на задворках в темноте и под враждебным надзором чиновника; искусство ограниченное, искаженное цензурой, оторвалось от общественности, погружено в поиски новых форм, утратив жизненное, волнующее и облагораживающее содержание.
   Всюду, внутри и вне человека, опустошение, расшатанность, хаос и следы какого‑то длительного Мамаева побоища. Наследство, оставленное революции монархией, – ужасно.
   И как бы горячо ни хотелось сказать слово доброго утешения, – правда суровой действительности не позволяет утешать, и нужно сказать со всей откровенностью: монархическая власть в своем стремлении духовно обезглавить Русь добилась почти полного успеха.
   Революция низвергла монархию, так! Но, может быть, это значит, что революция только вогнала накожную болезнь внутрь организма. Отнюдь не следует думать, что революция духовно излечила или обогатила Россию. Старая, неглупая поговорка гласит: «Болезнь входит пудами, а выходит золотниками», процесс интеллектуального обогащения страны – процесс крайне медленный. Тем более он необходим для нас, и революция, в лице ее руководящих сил, должна сейчас же, немедля, взять на себя обязанность создания таких условий, учреждений, организаций, которые упорно и безотлагательно занялись бы развитием интеллектуальных сил страны.
   Интеллектуальная сила – это первейшая, по качеству, производительная сила, и забота о скорейшем росте ее должна быть пламенной заботой всех классов.
   Мы должны дружно взяться за работу всестороннего развития культуры, – революция разрушила преграды на путях к свободному творчеству, и теперь в нашей воле показать самим себе и миру наши дарования, таланты, наш гений. Наше спасение – в труде, да найдем мы и наслаждение в труде.
   «Мир создан не словом, а деянием», это прекрасно сказано, и это неоспоримая истина.

   Новая Жизнь. № 1.
   18 апреля (1 мая) 1917 г.

Л. Б. Каменев (1883–1936)

   • Временное правительство и революционная демократия
   • Без тайной дипломатии

Временное правительство и революционная демократия

   Временное Правительство, созданное революцией, гораздо умереннее тех сил, которые его породили. Создали революцию рабочие и крестьяне, одетые в крестьянские шинели. А формально власть перешла в руки не представителей революционного пролетариата и крестьянства, а в руки людей, выдвинутых либеральным движением класса собственников. Пролетариат и крестьянство и составленная из них армия будут считать начавшуюся революцию завершенной лишь тогда, когда она удовлетворит целиком и полно их требования, когда все остатки былого режима будут до основания вырваны, как в экономической, так и в политической области. Это полное удовлетворение требований рабочих, крестьян и армии возможно лишь тогда, когда вся полнота власти будет в их собственных руках. Поскольку революция будет расширяться и углубляться, она будет и идти к этому, к диктатуре пролетариата и крестьянства.
   Наоборот, Временное Правительство, согласно с социальной природой тех слоев, из которых оно вышло, склонно было бы задержать развитие революции на ее первых шагах. Если они еще не делают этого, то потому, что у них нет сил для этого. Упираясь и против воли, они принуждены под давлением революционного народа идти все вперед. И нам, революционерам социал – демократам, нет надобности даже говорить о том, что поскольку это Временное Правительство действительно борется с остатками старого режима, постольку ему обеспечена решительная поддержка революционного пролетариата. Всегда и всюду, где Временное Правительство, повинуясь голосу революционной демократии, представленной в Советах Рабочих и Солдатских Депутатов, столкнется с реакцией или контрреволюцией, революционный пролетариат должен быть готов к его поддержке.
   Но это поддержка дела, а не лиц, поддержка не данного состава Временного Правительства, а тех объективно – революционных шагов, которые оно принуждено предпринимать и поскольку оно их предпринимает.
   Поэтому наша поддержка ни в коей мере не должна связывать нам рук. Столь же решительно, как мы поддерживаем его в окончательной ликвидации старого режима, монархии, в осуществлении свобод и т. д., столь же решительно мы будем критиковать и разоблачать каждую непоследовательность Временного Правительства, каждое уклонение его в сторону от решительной борьбы, каждую попытку связать руки народу или притушить разгорающийся революционный пожар.
   Мы призываем революционную демократию во главе с пролетариатом к самому неослабному контролю над всеми действиями власти как в центре, так и на местах.
   Мы должны знать, что пути демократии и Временного Правительства разойдутся, что опомнившаяся буржуазия неизбежно попытается удержать революционное движение и не дать ему развиться до удовлетворения коренных нужд пролетариата и крестьянства. Мы должны быть настороже и наготове. Спокойно и хладнокровно взвешивая свои силы, мы должны всю свою энергию употребить на собрание, организацию и сплочение революционного пролетариата. Нам незачем подгонять события! Они и так развиваются с великолепной быстротой.
   И именно поэтому было бы политической ошибкой сейчас ставить вопрос о смене Временного Правительства.
   Движущие силы великой революции за нас; они разоблачат недостаточность и ограниченность всякой попытки решить задачи революции путем компромисса.
   И только тогда, когда перед лицом демократии России исчерпает себя Временное Правительство либералов, станет перед ней, как вопрос практический, вопрос о переходе власти в ее собственные руки.
   Лозунгом же момента остается: организация сил пролетариата, сплочение сил пролетариата, крестьянства и армии в Советах Депутатов, абсолютное недоверие ко всяким либеральным посулам, самый пристальный контроль над осуществлением наших требований, решительная поддержка каждого шага, ведущего к искоренению всех остатков царско – помещичьего режима.

   Правда. 1917. 14 марта

Без тайной дипломатии

   Война идет. Великая Русская Революция прервала ее. И никто не питает надежд, что она кончится завтра или послезавтра. Солдаты, крестьяне и рабочие России, пошедшие на войну по зову низвергнутого царя и лившие кровь под его знаменами, освободили себя, и царские знамена заменены знаменами революции. Но война будет продолжаться, ибо германская армия не последовала примеру армии русской и все еще повинуется своему императору, жадно стремящемуся к добыче на полях смерти.
   Когда армия стоит против армии, самой нелепой политикой была бы та, которая предложила бы одной из них сложить оружие и разойтись по домам. Эта политика была бы не политикой мира, а политикой рабства, политикой, которую с негодованием отверг бы свободный народ. Нет, он будет стойко стоять на своем посту, на пулю отвечая пулей и на снаряд – снарядом. Это непреложно.
   Революционный солдат и офицер, свергнувший иго царизма, не уйдет из окопа, чтобы очистить место германскому или австрийскому солдату и офицеру, не нашедшим еще мужества свергнуть иго своего собственного правительства. Мы не должны допустить никакой дезорганизации военных сил революции. Война должна быть закончена организованно, договором между свободными народами, а не подчинением воле соседа – завоевателя и империалиста.
   Но освобожденный народ имеет право знать, за что он воюет, имеет право сам определить свои цели и задачи в не им затеянной войне. Он должен заявить открыто не только друзьям своим, но и врагам, что он не стремится ни к каким завоеваниям, ни к каким присоединениям чужих земель, что он предоставляет каждой национальности решить, как устроить свою судьбу.
   Но мало того, освобожденный народ должен открыто сказать всему миру, что в каждый момент он готов вступить в переговоры о прекращении войны. На условии отказа от аннексий и контрибуций и признания права наций на самоопределение в каждый данный момент мы должны быть готовы вступить в переговоры о ликвидации войны. Россия связана союзами с Англией, Францией и др. странами. Она не может действовать в вопросах мира помимо них. Но это значит, только что освобожденная от царского ига, революционная Россия должна прямо и открыто обратиться к своим союзникам с предложением пересмотреть вопрос об открытии мирных переговоров. Каков будет ответ союзников, мы не знаем, не знаем и того, каков будет ответ Германии, если предложение будет сделано.
   Но мы знаем одно: только тогда народы, втянутые помимо своей воли в империалистическую войну, смогут дать себе ясный отчет в том, из‑за чего ведется война. А когда миллионы солдат и рабочих во всех странах уяснят себе действительные цели правительств, втянувших их в кровавую бойню, это будет не только конец войне, но и решительный шаг к открытой борьбе против того строя насилия и эксплуатации, который создает все войны.
   Не дезорганизация революционной и революционизирующейся армии и не бессодержательное «долой войну» – наш лозунг. Наш лозунг: давление на Временное Правительство с целью заставить его открыто, перед всей мировой демократией, немедленно выступить с попыткой склонить все воюющие страны к немедленному открытию переговоров о способах прекращения мировой войны.
   А до тех пор каждый остается на своем боевом посту.
   И поэтому, горячо приветствуя напечатанный выше призыв Совета Рабочих и Солдатских Депутатов «К народам всего мира», мы видим в нем лишь начало широкой и решительной кампании за торжество мира и прекращение мирового кровопролития.

   Правда. 1917. 15 марта

В. И. Ленин (1870–1924)

   • О задачах пролетариата в данной революции
   • Кризис назрел

О задачах пролетариата в данной революции

   Единственное, что я мог сделать для облегчения работы себе, – и добросовестным оппонентам, – было изготовление письменных тезисов. Я прочел их и передал их текст тов. Церетели. Читал я их очень медленно и дважды: сначала на собрании большевиков, потом на собрании и большевиков и меньшевиков.
   Печатаю эти мои личные тезисы, снабженные лишь самыми краткими пояснительными примечаниями, которые гораздо подробнее были развиты в докладе…
Тезисы
   1. В нашем отношении к войне, которая со стороны России и при новом правительстве Львова и К° безусловно остается грабительской, империалистической войной в силу капиталистического характера этого правительства, недопустимы ни малейшие уступки «революционному оборончеству».
   На революционную войну, действительно оправдывающую революционное оборончество, сознательный пролетариат может дать свое согласие лишь при условии: а) перехода власти в руки пролетариата и примыкающих к нему беднейших частей крестьянства; б) при отказе от всех аннексий на деле, а не на словах; в) при полном разрыве на деле со всеми интересами капитала.
   Ввиду несомненной добросовестности широких слоев массовых представителей революционного оборончества, признающих войну только по необходимости, а не ради завоеваний, ввиду их обмана буржуазией, надо особенно обстоятельно, настойчиво, терпеливо разъяснять им их ошибку, разъяснять неразрывную связь капитала с империалистической войной, доказывать, что кончить войну истинно демократическим, не насильническим, миром нельзя без свержения капитала.
   Организация самой широкой пропаганды этого взгляда в действующей армии.
   Братанье.
   2. Своеобразие текущего момента в России состоит в переходе от первого этапа революции, давшего власть буржуазии в силу недостаточной сознательности и организованности пролетариата, – ко второму ее этапу, который должен дать власть в руки пролетариата и беднейших слоев крестьянства.
   Этот переход характеризуется, с одной стороны, максимумом легальности (Россия сейчас самая свободная страна в мире из всех воюющих стран), с другой стороны, отсутствием насилия над массами и, наконец, доверчиво – бессознательным отношением их к правительству капиталистов, худших врагов мира и социализма.
   Это своеобразие требует от нас умения приспособиться к особым условиям партийной работы в среде неслыханно широких, только что проснувшихся к политической жизни масс пролетариата.
   3. Никакой поддержки Временному правительству, разъяснение полной лживости всех его обещаний, особенно относительно отказа от аннексий. Разоблачение, вместо недопустимого, сеющего иллюзии, «требования», чтобы это правительство, правительство капиталистов, перестало быть империалистским.
   4. Признание факта, что в большинстве Советов рабочих депутатов наша партия в меньшинстве, и пока в слабом меньшинстве, перед блоком всех мелкобуржуазных оппортунистических, поддавшихся влиянию буржуазии и проводящих ее влияние на пролетариат, элементов от народных социалистов, социалистов – революционеров до ОК (Чхеидзе, Церетели и пр.), Стеклова и пр. и пр.
   Разъяснение массам, что С. Р. Д. есть единственно возможная форма революционного правительства и что поэтому нашей задачей, пока это правительство поддается влиянию буржуазии, может явиться лишь терпеливое, систематическое, настойчивое, приспособляющееся особенно к практическим потребностям масс, разъяснение ошибок их тактики.
   Пока мы в меньшинстве, мы ведем работу критики и выяснения ошибок, проповедуя в то же время необходимость перехода всей государственной власти к Советам рабочих депутатов, чтобы массы опытом избавились от своих ошибок.
   5. Не парламентарная республика, – возвращение к ней от С. Р. Д. было бы шагом назад, – а республика Советов рабочих, батрацких и крестьянских депутатов по всей стране, снизу доверху.
   Устранение полиции, армии, чиновничества.
   Плата всем чиновникам, при выборности и сменяемости всех их в любое время, не выше средней платы хорошего рабочего.
   6. В аграрной программе перенесение центра тяжести на Советы батрацких депутатов.
   Конфискация всех помещичьих земель.
   Национализация всех земель в стране, распоряжение землею местными Советами батрацких и крестьянских депутатов. Выделение Советов депутатов от беднейших крестьян. Создание из каждого крупного имения (в размере около 100 дес. до 300 по местным и прочим условиям и по определению местных учреждений) образцового хозяйства под контролем батрацких депутатов и на общественный счет.
   7. Слияние немедленное всех банков страны в один общенациональный банк и введение контроля над ним со стороны С. Р. Д.
   8. Не «введение» социализма; как наша непосредственная задача, а переход тотчас лишь к контролю со стороны С. Р. Д. за общественным производством и распределением продуктов.
   9. Партийные задачи:
   а) немедленный съезд партии;
   б) перемена программы партии, главное:
   1) об империализме и империалистической войне,
   2) об отношении к государству и наше требование «государства – коммуны»,
   3) исправление отсталой программы – минимум;
   в) перемена названия партии.
   10. Обновление Интернационала.
   Инициатива создания революционного Интернационала, Интернационала против социал – шовинистов и против «центра».

   Чтобы читатель понял, почему мне пришлось подчеркнуть особо, как редкое исключение, «случай» добросовестных оппонентов, приглашаю сравнить с этими тезисами следующее возражение господина Гольденберга: Лениным «водружено знамя гражданской войны в среде революционной демократии» (цитировано в «Единстве» г – на Плеханова, № 5).
   Не правда ли, перл?
   Я пишу, читаю, разжевываю: «ввиду несомненной добросовестности широких слоев массовых представителей революционного оборончества… ввиду их обмана буржуазией, надо особенно обстоятельно, настойчиво, терпеливо разъяснять им их ошибку…».
   А господа из буржуазии, называющие себя социал – демократами, не принадлежащие ни к широким слоям, ни к массовым представителям оборончества, с ясным лбом передают мои взгляды, излагают их так: «водружено (!) знамя (!) гражданской войны» (о ней нет ни слова в тезисах, не было ни слова в докладе!) «в среде (!!) революционной демократии…».
   Что это такое? Чем это отличается от погромной агитации? от «Русской воли»?
   Я пишу, читаю, разжевываю: «Советы Р. Д. есть единственно возможная форма революционного правительства, и поэтому нашей задачей может явиться лишь терпеливое, систематическое, настойчивое, приспособляющееся особенно к практическим потребностям масс, разъяснение ошибок их тактики…».
   А оппоненты известного сорта излагают мои взгляды как призыв к «гражданской войне в среде революционной демократии»!!
   Я нападал на Временное правительство за то, что оно не назначало ни скорого, ни вообще какого‑либо срока созыва Учредительного собрания, отделываясь посулами. Я доказывал, что без Советов рабочих и солдатских депутатов созыв Учредительного собрания не обеспечен, успех его невозможен.
   Мне приписывают взгляд, будто я против скорейшего созыва Учредительного собрания!!!
   Я бы назвал это «бредовыми» выражениями, если бы десятилетия политической борьбы не приучили меня смотреть на добросовестность оппонентов, как на редкое исключение.
   Г – н Плеханов в своей газете назвал мою речь «бредовой». Очень хорошо, господин Плеханов! Но посмотрите, как вы неуклюжи, неловки и недогадливы в своей полемике. Если я два часа говорил бредовую речь, как же терпели «бред» сотни слушателей? Далее. Зачем ваша газета целый столбец посвящает изложению «бреда»? Некругло, совсем некругло у вас выходит.
   Гораздо легче, конечно, кричать, браниться, вопить, чем попытаться рассказать, разъяснить, вспомнить, как рассуждали Маркс и Энгельс в 1871, 1872, 1875 гг. об опыте Парижской Коммуны и о том, какое государство пролетариату нужно?
   Бывший марксист г. Плеханов не желает, вероятно, вспоминать о марксизме.
   Я цитировал слова Розы Люксембург, назвавшей 4 августа 1914 г. германскую социал – демократию «смердящим трупом». А гг. Плехановы, Гольденберги и Ко «обижаются»… на кого? – за германских шовинистов, названных шовинистами!
   Запутались бедные русские социал – шовинисты, социалисты на словах, шовинисты на деле.

   Правда. 1917. 7 апреля

Кризис назрел

I
   Всемирная рабочая революция началась выступлениями одиночек, с беззаветным мужеством представлявших все, что осталось честного от прогнившего официального «социализма», а на деле социал – шовинизма. Либкнехт в Германии, Адлер в Австрии, Маклин в Англии – таковы наиболее известные имена этих героев – одиночек, взявших на себя тяжелую роль предтеч всемирной революции.
   Вторым этапом в исторической подготовке этой революции явилось широкое массовое брожение, которое выливалось и в форму раскола официальных партий, и в форму нелегальных изданий, и в форму уличных демонстраций. Усиливался протест против войны – Увеличивалось число жертв правительственных преследований. Тюрьмы стран, славившихся своей законностью и даже своей свободой, Германии, Франции, Италии, Англии, стали наполняться десятками и сотнями интернационалистов, противников войны, сторонников рабочей революции.
   Теперь пришел третий этап, который можно назвать кануном революции. Массовые аресты вождей партии в свободной Италии и особенно начало военных восстаний в Германии – вот несомненные признаки великого перелома, признаки кануна революции в мировом масштабе.
   Нет сомнения, в Германии были и раньше отдельные случаи мятежа в войсках, но эти случаи были так мелки, так разрознены, так слабы, что их удавалось замять, замолчать – и в этом было главное для пресечения массовой заразительности мятежнических действий. Наконец, назрело и такое движение во флоте, когда уже ни замять, ни замолчать его, даже при всех неслыханно разработанных и с невероятным педантизмом соблюденных строгостях германского военно – каторжного режима, не удалось.
   Сомнения невозможны. Мы стоим в преддверии всемирной пролетарской революции. И так как мы, русские большевики, одни только из всех пролетарских интернационалистов всех стран, пользуемся сравнительно громадной свободой, имеем открытую партию, десятка два газет, имеем на своей стороне столичные Советы рабочих и солдатских депутатов, имеем на своей стороне большинство народных масс в революционное время, то к нам поистине можно и должно применить слова: кому много дано, с того много и спросится.
II
   В России переломный момент революции несомненен.
   В крестьянской стране, при революционном, республиканском правительстве, которое пользуется поддержкой партии эсеров и меньшевиков, имевших вчера еще господство среди мелкобуржуазной демократии, растет крестьянское восстание.
   Это невероятно, но это факт.
   И нас, большевиков, не удивляет этот факт, мы всегда говорили, что правительство пресловутой «коалиции» с буржуазией есть правительство измены демократизму и революции, правительство империалистской бойни, правительство охраны капиталистов и помещиков от народа.
   В России, благодаря обману эсерами и меньшевиками, осталось и остается, при республике, во время революции, рядом с Советами, правительство капиталистов и помещиков. Такова горькая и грозная действительность. Чего же удивительного, если в России, при неслыханных бедствиях, причиняемых народу затягиванием империалистской войны и ее последствиями, началось и разрастается крестьянское восстание?
   Чего же удивительного, если противники большевиков, вожди официальной эсеровской партии, той самой, которая все время «коалицию» поддерживала, той самой, которая до последних дней или до последних недель имела большинство народа на своей стороне, той самой, которая продолжает порицать и травить «новых» эсеров, убедившихся в предательстве интересов крестьянства политикой коалиции, – эти вожди официальной эсеровской партии пишут 29–го сентября в редакционной передовице «Дела Народа», их официального органа:
   «…Почти ничего не сделано до настоящего времени для уничтожения тех кабальных отношений, которые все еще господствуют в деревне именно центральной России… Закон об упорядочении земельных отношений в деревне, давно уже внесенный во Временное правительство и даже прошедший через такое чистилище, как Юридическое совещание, этот закон безнадежно застрял в каких‑то канцеляриях… Разве мы не правы, утверждая, что наше республиканское правительство далеко еще не освобождалось от старых навыков царского управления, что столыпинская хватка еще сильно дает себя знать в приемах революционных министров».
   Так пишут официальные эсеры! Подумайте только: сторонники коалиции вынуждены признать, что через семь месяцев революции в крестьянской стране «почти ничего не сделано для уничтожения кабалы» крестьян, закабаления их помещиками! Эти эсеры вынуждены назвать столыпинцами своего коллегу Керенского и всю его банду министров.
   Можно ли найти более красноречивое свидетельство из лагеря наших противников, подтверждающее не только то, что коалиция крахнула, не только то, что официальные эсеры, терпящие Керенского, стали противонародной, противокрестьянской, контрреволюционной!! партией, но и то, что вся русская революция пришла к перелому?
   Крестьянское восстание в крестьянской стране против правительства Керенского, эсера, Никитина и Гвоздева, меньшевиков, и других министров, представителей капитала и помещичьих интересов! Подавление этого восстания военными мерами республиканского правительства.
   Можно ли быть еще перед лицом таких фактов добросовестным сторонником пролетариата и отрицать, что кризис назрел, что революция переживает величайший перелом, что победа правительства над крестьянским восстанием была бы теперь окончательными похоронами революции, окончательным торжеством корниловщины?
III
   Ясно само собою, что если в крестьянской стране, после семи месяцев демократической республики, дело могло дойти до крестьянского восстания, то оно неопровержимо доказывает общенациональный крах революции, кризис ее, достигший невиданной силы, подход контрреволюционных сил к последней черте.
   Это ясно само собою. Перед лицом такого факта, как крестьянское восстание, все остальные политические симптомы, даже если бы они противоречили этому назреванию общенационального кризиса, не имели бы ровнехонько никакого значения.
   Но все симптомы указывают наоборот, именно на то, что общенациональный кризис назрел.
   После аграрного вопроса в общегосударственной жизни России особенно большое значение имеет, особенно для мелкобуржуазных масс населения, национальный вопрос. И мы видим, что на «Демократическом» совещании, подтасованном господином Церетели и К°, «национальная» курия по радикализму становится на второе место, уступая только профессиональным союзам и стоя выше курии Советов рабочих и солдатских депутатов по проценту голосов, поданных против коалиции (40 из 55). Из Финляндии правительство Керенского, правительство подавления крестьянского восстания, выводит революционные войска, чтобы подкрепить реакционную финскую буржуазию. На Украине конфликты украинцев вообще и украинских войск в частности с правительством все учащаются.
   Возьмем далее армию, которая в военное время имеет исключительно важное значение во всей государственной жизни. Мы видели полный откол от правительства финляндских войск и Балтийского флота. Мы видим показание офицера Дубасова, небольшевика, который говорит от имени всего фронта и говорит революционнее всех большевиков, что солдаты больше воевать не будут. Мы видим правительственные донесения о том, что настроение солдат «нервное», что за «порядок» (т. е. за участие этих войск в подавлении крестьянского восстания) ручаться нельзя. Мы видим, наконец, голосование в Москве, где из семнадцати тысяч солдат четырнадцать тысяч голосуют за большевиков.
   Это голосование на выборах в районные Думы в Москве является вообще одним из наиболее поразительных симптомов глубочайшего поворота в общенациональном настроении. Что Москва более Питера мелкобуржуазна, это общеизвестно. Что у московского пролетариата несравненно больше связей с деревней, деревенских симпатий, близости к деревенским крестьянским настроениям, это факт, много раз подтвержденный и неоспоримый.
   И вот в Москве голоса эсеров и меньшевиков с 70 процентов в июне падают до 18 процентов. Мелкая буржуазия отвернулась от коалиции, народ отвернулся от нее, тут сомнения невозможны. Кадеты усилились с 17 процентов до 30 процентов, но они остались меньшинством, безнадежным меньшинством, несмотря на очевидное присоединение к ним «правых» эсеров и «правых» меньшевиков. А «Русские Ведомости» говорят, что абсолютное число голосов за кадетов понизилось с 67 до 62 тысяч. Только у большевиков число голосов возросло с 34 тысяч до 82 тысяч. Они получили 47 процентов всего числа голосов. Что вместе с левыми эсерами мы имеем теперь большинство и в Советах, и в армии, и в стране, в этом ни тени сомнения быть не может.
   А к числу симптомов, имеющих не только симптоматическое, но и весьма реальное значение, надо отнести еще тот, что имеющие гигантское общеэкономическое и общеполитическое и военное значение армии железнодорожников и почтовых служащих продолжают быть в остром конфликте с правительством, причем даже меньшевики – оборонцы недовольны «своим» министром Никитиным, а официальные эсеры называют Керенского и К° «столыпинцами». Не ясно ли, что такая «поддержка» правительства меньшевиками и эсерами имеет, если имеет, только отрицательное значение?
IV
   ………………………………………………………….
V
   Да, вожди Центрального Исполнительного Комитета ведут правильную тактику защиты буржуазии и помещиков. И нет ни малейшего сомнения, что большевики, если бы они дали себя поймать в ловушку конституционных иллюзий, «веры» в съезд Советов и в созыв Учредительного собрания, «ожидания» съезда Советов и т. п., нет сомнения, что такие большевики оказались бы жалкими изменниками пролетарскому делу.
   Они были бы изменниками ему, ибо они предали бы своим поведением немецких революционных рабочих, начавших восстание во флоте. При таких условиях «ждать» съезда Советов и т. п. есть измена интернационализму, измена делу международной социалистической революции.
   Ибо интернационализм состоит не в фразах, не в выражении солидарности, не в резолюциях, а в деле.
   Большевики были бы изменниками крестьянству, ибо терпеть подавление крестьянского восстания правительством, которое даже «Дело Народа» сравнивает с столыпинцами, значит губить всю революцию, губить ее навсегда и бесповоротно. Кричат об анархии и о росте равнодушия масс: еще бы массам не быть равнодушными к выборам, если крестьянство доведено до восстания, а так называемая «революционная демократия» терпеливо сносит военное подавление его!!
   Большевики оказались бы изменниками демократии и свободе, ибо снести подавление крестьянского восстания в такой момент значит дать подделать выборы в Учредительное собрание совершенно так же – и еще хуже, грубее – как подделали «Демократическое совещание» и «предпарламент».
   Кризис назрел. Все будущее русской революции поставлено на карту. Вся честь партии большевиков стоит под вопросом. Все будущее международной рабочей революции за социализм поставлено на карту.
   Кризис назрел…

   Правда. 1917. 20 сентября

Г. В. Плеханов (1856–1918)

   • Логика ошибки
   • Открытое письмо к петроградским рабочим

Логика ошибки

   должен подождать, чтобы смололи муку
Пандарь у Шекспира (Троил и Крессида)
   Вчера эти мысли совсем неожиданно пришли мне в голову, когда я, стоя на Марсовом поле, смотрел на проходившие мимо меня бесконечные ряды участников демонстрации.
   Всероссийский Съезд Р. и С. Депутатов выразил доверие нашему Временному Правительству. Демонстрация 18 июня произошла согласно постановлению этого Съезда. Казалось бы, она должна была сильно подчеркнуть и громко подтвердить то, что было выражено самым авторитетным органом революционной демократии.
   В этом, естественно, заключалась одна из ее задач. И однако – не побоимся взглянуть в лицо истине! – демонстрация 18 июня этой задачи не решила. Красных полотнищ с надписью: «Долой десять министров – капиталистов!» было много. Правда, были и полотнища с надписью: «Доверие к Временному Правительству!» Что эти полотнища вызывали протесты со стороны некоторых весьма небольших групп, это было бы еще с полбеды. Но доходило до того, что кроткие противники правительства, так горько жалующиеся на «погромщиков», с ожесточением рвали такие полотнища, не всегда встречая достаточный отпор. Чем объясняется это? И можно ли сделать отсюда тот вывод, что правительство, по крайней мере в Петрограде, не пользуется доверием демократии?
   Я должен сказать, что такой вывод был бы совершенно неправилен.
   На самом деле демократия доверяет правительству в его целом. Но когда она слышит, что следует низвергнуть («долой!») тех его членов, которые не принадлежат к социалистическим партиям, она остается равнодушной. Ее наиболее сознательные и наиболее влиятельные представители молчат, опасаясь погрешить сочувствием к капитализму. Но удалить из нынешнего правительства «министров – капиталистов» – значит низвергнуть это правительство и поставить на его место новое, целиком составленное из членов различных социалистических организаций. Ленин и его единомышленники давно уже рекомендуют сделать это. И они остаются вполне верными себе, добиваясь удаления буржуазных членов нынешнего правительства. Но верны ли себе те наши товарищи, которые, отвергая тактику Ленина, боятся объяснить народу, что произошло бы у нас, если бы власть немедленно перешла в руки социалистов?
   Такой переход был бы не чем иным, как диктатурой «пролетариата и крестьянства». Наша трудящаяся масса еще не готова для такой диктатуры. Как заметил Энгельс, для всякого данного класса нет большего несчастья, как получить власть в такое время, когда он, по недостаточному развитию своему, еще не способен воспользоваться ею надлежащим образом: его ожидает в этом случае жестокое поражение. Что касается нашей трудящейся массы, то ее поражение было бы тем неизбежнее, в случае захвата ею власти, что, как это всем известно, Россия переживает теперь небывалую экономическую разруху. Кто согласен с этим, – а с этим согласно огромное большинство наших организованных демократов, – тот должен наконец сделать правильный политический вывод им самим признаваемых посылок: он должен разъяснить трудящейся массе, что русская история еще не смолола той муки, из которой будет со временем испечен пшеничный пирог социализма, и что пока она такой муки не смолола, участие буржуазии в государственном управлении необходимо в интересах самих трудящихся. К этому он должен прибавить, что участие буржуазии в управлении страною особенно необходимо в нынешнее, совершенно исключительное, время. Пока наши демократы, отвергающие тактику Ленина, не провозгласят этого смело и открыто; пока они не станут упорно твердить это при каждом удобном случае, до тех пор они сами, – не желая и не сознавая этого, – останутся полуленинцами, и до тех пор им невозможно будет парализовать разрушительные усилия тех, которые целиком проводят тактику Ленина.
   Ошибки имеют свою неумолимую логику. Коренная ошибка наших революционных противников Ленина заключается в их непоследовательности: они считают капиталистическую фазу развития еще не превзойденной в России и, сообразно с этим, находят необходимым участие буржуазии в управлении страною, но при этом сами говорят о «буржуях» таким языком, что у массы воспитывается и поддерживается склонность выслушивать клич: «долой министров – капиталистов». Логика этой ошибки сильно дала себя почувствовать в демонстрации 18 июня.
   Демагоги запоют, завопиют и возглаголят на разные голоса, что я советую социалистам петь хвалы буржуазии. Это, разумеется, вздор. Мы должны критиковать буржуазию, мы должны всеми силами отстаивать от ее посягательств интересы рабочего класса. Но мы должны делать это разумно и целесообразно; мы должны позаботиться о том, чтобы, идя в одну комнату, не попасть в другую; мы должны вести свою пропаганду и агитацию так, чтобы под их влиянием народ не вообразил, будто ему не остается ничего другого, как теперь же попытаться сделать социалистическую революцию.
   Еще раз: ошибки имеют свою логику, и эта логика неумолима, от нее не отделаешься ни крестом, ни перстом.

   Единство. 1917. 20 июня

Открытое письмо к петроградским рабочим

   Не подлежит сомнению, что многие из вас рады тем событиям, благодаря которым пало коалиционное правительство А. Ф. Керенского и политическая власть перешла в руки Петроградского Совета Рабочих и Солдатских Депутатов.
   Скажу вам прямо: меня эти события огорчают.
   Не потому огорчают, чтобы я не хотел торжества рабочего класса, а, наоборот, потому, что призываю его всеми силами своей души.
   В течение последних месяцев некоторые агитаторы и публицисты изображали меня чуть ли не контрреволюционером. Во всяком случае, они охотно распространялись на ту тему, что я готов перейти или уже перешел на сторону буржуазии. Но эти агитаторы и публицисты, – по крайней мере, те между ними, которые не страдали неизлечимым простодушием, – конечно, сами не верили тому, что распространялось ими на мой счет. Да и нельзя этому верить.
   Кому известна была история моей политической деятельности, тот знает, что уже с начала восьмидесятых годов прошлого столетия, – со времени основания группы «Освобождения Труда», – в ее основе лежала одна политическая мысль: мысль об историческом призвании пролетариата вообще и русского пролетариата в частности.
   «Революционное движение в России восторжествует как движение рабочего класса или совсем не восторжествует», – сказал я в речи о русском положении, произнесенной мною на Парижском международном Социалистическом Съезде 1889 г., – этом первом Съезде 2–го Интернационала.
   Эти мои слова недоверчиво встречены были огромным большинством участников Съезда. Россия представлялась им такой безнадежно отсталой страною, что они должны были принять и действительно приняли за несбыточную утопию мое мнение о великом историческом призвании русского пролетариата в области нашей внутренней политики. Только мой друг Жюль Гэд, зять Маркса Шарль Лонгэ да еще старый деятель германской социал – демократии Вильгельм Либкнехт иначе отнеслись к мысли, мною высказанной. Они нашли, что мысль эта проливает новый свет на дальнейший ход русского общественного развития и соответствующего ему освободительного движения.
   Что же касается нашей революционной интеллигенции того времени, то в ее среде моя парижская речь вызвала значительное неудовольствие. Вера в промышленный пролетариат считалась тогда у нас вредной ересью. Интеллигенция насквозь пропитана была старозаветными народническими понятиями, согласно которым промышленный рабочий не мог претендовать ни на какую самостоятельную историческую роль. В лучшем случае он способен был, по убеждению тогдашних народников, поддержать революционное движение крестьянства. И это убеждение так сильно укоренилось в интеллигенции, что всякое отклонение от него считалось почти изменой революционному делу.
   В первой половине девяностых годов «легальные» народники печатно называли нас, «нелегальных» проповедников идеи рабочего сословия (как выразился бы Лассаль), кабатчиками, а один из них выразил ту отрадную уверенность, что ни один уважающий себя журнал не позволит себе напечатать на своих страницах изложение наших взглядов.
   В продолжение целой четверти века мы стойко выносили самые ожесточенные нападки и преследования. Мы обладали той «благородной упрямкой», на которую с гордостью указывал некогда Ломоносов как на одно из отличительных свойств своего характера. И вот теперь, когда жизнь как нельзя более убедительно показала, что мы были правы; теперь, когда русский рабочий класс в самом деле стал великой движущей силой общественного развития, мы отвернемся от него и перейдем на сторону буржуазии? Да ведь это ни с чем не сообразно; этому может поверить лишь тот, кто не имеет ни малейшего понятия о психологии!
   Повторяю, этому не верят сами наши обвинители. И, конечно, сознательные элементы русского рабочего класса отвергнут это обвинение как недостойную клевету на тех, которых сами обличители не могут не признать первоучителями русской социал – демократии.
   Итак, не потому огорчают меня события последних дней, чтобы я не хотел тожества рабочего класса в России, а именно потому, что я призываю его всеми силами души.
   В течение последних месяцев нам, русским социал – демократам, очень часто приходилось вспоминать замечание Энгельса о том, что для рабочего класса не может быть большего исторического несчастья, как захват политической власти в такое время, когда он к этому еще не готов. Теперь, после недавних событий в Петрограде, сознательные элементы нашего пролетариата обязаны отнестись к этому замечанию более внимательно, чем когда бы то ни было.
   Они обязаны спросить себя: готов ли наш рабочий класс к тому, чтобы теперь же провозгласить свою диктатуру?
   Всякий, кто хоть отчасти понимает, какие экономические условия предполагаются диктатурой пролетариата, не колеблясь, ответит на этот вопрос решительным отрицанием.
   Нет, наш рабочий класс еще далеко не может, с пользой для себя и для страны, взять в свои руки всю полноту политической власти. Навязать ему такую власть – значит толкать его на путь величайшего исторического несчастия, которое было бы в то же время величайшим несчастьем и для всей России.
   В населении нашего государства пролетариат составляет не большинство, а меньшинство. А между тем он мог бы с успехом практиковать диктатуру только в том случае, если бы составлял большинство. Этого не станет оспаривать ни один серьезный социалист.
   Правда, рабочий класс может рассчитывать на поддержку со стороны крестьян, из которых до сих пор состоит наибольшая часть населения России. Но крестьянству нужна земля, в замене капиталистического строя социалистическим оно не нуждается. Больше того: хозяйственная деятельность крестьян, в руки которых перейдет помещичья земля, будет направлена не в сторону социализма, а в сторону капитализма. В этом опять‑таки не может сомневаться никто из тех, которые хорошо усвоили себе нынешнюю социалистическую теорию. Стало быть, крестьяне – совсем ненадежный союзник рабочего в деле устройства социалистического способа производства. А если рабочий не может рассчитывать в этом деле на крестьянина, то на кого же он может рассчитывать? Только на самого себя. Но ведь он, как сказано, в меньшинстве, тогда как для основания социалистического строя необходимо большинство. Отсюда неизбежно следует, что если бы, захватив политическую власть, наш пролетариат захотел совершить «социальную революцию», то сама экономика нашей страны осудила бы его на жесточайшее поражение.
   Говорят: то, что начнет русский рабочий, будет докончено немецким. Но это – огромная ошибка.
   Спора нет, в экономическом смысле Германия гораздо более развита, чем Россия. «Социальная революция» ближе у немцев, чем у русских. Но и у немцев она еще не является вопросом нынешнего дня. Это прекрасно сознавали все толковые германские социал – демократы как правого, так и левого крыла еще до начала войны. А война еще более уменьшила шансы социальной революции в Германии, благодаря тому печальному обстоятельству, что большинство немецкого пролетариата с Шейдеманом во главе стало поддерживать германских империалистов. В настоящее время в Германии нет надежды не только на «социальную», но и на политическую революцию. Это признает Бернштейн, это признает Гаазе, это признает Каутский, с этим наверное согласится Карл Либкнехт.
   Значит, немец не может докончить то, что будет начато русским. Не может докончить это ни француз, ни англичанин, ни житель Соединенных Штатов. Несвоевременно захватив политическую власть, русский пролетариат не совершит социальной революции, а только вызовет гражданскую войну, которая в конце концов заставит его отступить далеко назад от позиций, завоеванных в феврале и марте нынешнего года.
   А война, которую поневоле приходится вести России? Страшно осложняя положение дел, она еще больше уменьшает шансы социальной революции и еще больше увеличивает шансы поражения рабочего класса.
   На это возражают: мы декретируем мир. Но чтобы германский император послушался нашего декрета, надо, чтобы мы оказались сильнее его, а так как сила на его стороне, то, «декретируя» мир, мы тем самым декретируем его победу, т. е. победу германского империализма над нами, над трудящимся населением России. Решите сами, можем ли мы радостно приветствовать подобную победу.
   Вот почему, дорогие товарищи, меня не радуют, а огорчают недавние события в Петрограде. Повторяю еще раз. Они огорчают меня не потому, чтобы я не хотел торжества рабочего класса; а, наоборот, потому, что я призываю его всеми силами души и вместе с тем вижу, как далеко отодвигают его названные события.
   Их последствия и теперь уже весьма печальны. Они будут еще несравненно более печальными, если сознательные элементы рабочего класса не выскажутся твердо и решительно против политики захвата власти одним классом или – еще того хуже – одной партией.
   Власть должна опираться на коалицию всех живых сил страны, то есть на все классы и слои, которые не заинтересованы в восстановлении старого порядка.
   Я давно уже говорю это. И считаю своим долгом повторить это теперь, когда политика рабочего класса рискует принять совсем другое направление.
   Сознательные элементы нашего пролетариата должны предостеречь его от величайшего несчастья, какое только может с ним случиться.
   Весь ваш
   Г. Плеханов.
   Единство. 1917. 28 октября

Глава II
Средства массовой информации первого советского десятилетия (ноябрь 1917–1927 г.)

   • Становление однопартийной советской журналистики
   • Становление массовой информации первой половины 20–х годов
   • У истоков советского очерка и фельетона
   • Журналистика русского зарубежья
   • Вопросы для повторения

   После победы Октябрьской революции первоочередной стала задача выхода России из империалистической войны. 9 декабря в Брест – Литовске начались переговоры о заключении мирного договора, в ходе которых Германия выдвинула унизительные для России условия мира, что вызвало резкий протест против его заключения у многих членов Центрального Комитета партии. Против сторонников Ленина, настаивавших на принятии германских условий, решительно выступили «левые коммунисты» во главе с Бухариным. 28 января 1918 г. переговоры в Брест – Литовске были прерваны, а 18 февраля германская армия перешла в наступление по всему фронту, заняв часть западной территории России. В результате Советское правительство по настоянию Ленина вынуждено было принять более тяжелые условия мира, предъявленные германским командованием 21 февраля, и 3 марта сепаратный мир с Германией был подписан.
   Для окончательного решения вопроса о выходе России из империалистической войны был созван VII экстренный съезд РКП(б), состоявшийся 6–7 марта. На съезде борьба сторонников и противников заключения унизительного грабительского мира приобрела особенно острый характер: за необходимость принятия мира Ленину пришлось выступать на съезде 18 раз. Состоявшийся 14–16 марта IV Чрезвычайный Всероссийский съезд Советов ратифицировал мирный договор Советского правительства с правительством Германии.
   Настойчиво разъясняя решения съезда, печать изо дня в день призывает использовать мирную передышку для подъема экономики страны. Неоднократно провозглашавшие, что в переходный период от капитализма к социализму государство не может быть ничем иным, как государством диктатуры пролетариата, Ленин и его соратники уже в первое советское десятилетие оказались способными вмонтировать большевистскую партию в государственную систему, а прессу превратить в «сугубо партийное дело».

Становление однопартийной советской журналистики

   Еще до прихода большевиков к власти их курс на вооруженное восстание вызывал самую резкую критику не только буржуазных, но и социалистических газет, называвших Ленина и его сторонников «заговорщиками», «слепыми фанатиками», способными совершить «любые преступления». Такие газеты, как «Биржевые ведомости», «Русская воля», «Дело народа», «Новое время» утверждали, что призыв большевиков к бунту и анархии «уголовно наказуемые деяния» и требовали от Временного правительства, чтобы большевистская пропаганда была уничтожена «в корне». 15 октября эсеровская газета «Дело народа» решительно заявляла: «Против объявленного похода большевиков революция должна собрать все свои силы. Пусть грозный и дружный отпор будет ответом к преступному выступлению в эту тяжелую для страны минуту».
   Не менее резкой была критика в адрес большевиков в газете «День». 22 октября она открывалась призывам: «Граждане, будьте настороже». «Сегодня, – писала газета, – может быть, темные силы попытаются ввергнуть столицу России в ужасы гражданской войны. От вас зависит не дать разгореться пожару».
   С переходом власти к большевикам их критика несоизмеримо усилилась. 26 октября в статьях «Преступление совершилось», «Тем, кто у власти», «Пролог или эпилог» «День» заявляет, что большевистская авантюра обречена на «быстрый и полный провал», что при всеобщем бойкоте буржуазии большевики не смогут управлять Россией ни одного дня. «Мы хотели бы видеть их в этом положении хотя бы завтра, – предрекает газета. – Пролог оказывается эпилогом».
   Как плод «политического безумия и авантюризма» характеризовали большевистское вооруженное восстание и такие газеты, как «Речь», «Народное дело», «Воля народа», а «Утро России» (газета П. Рябушинского – орган крупных промышленников и банковских магнатов) 8 ноября заявляла: «Большевистские официозы продолжают утверждать, что в последних числах октября в России произошла революция и что революцию эту совершили «рабочие, солдаты и крестьяне». На самом деле ни в Петрограде, ни в Москве, ни на узловых станциях не было революции. Там были только солдатские бунты». А на следующий день эта же газета призывала «совместными усилиями ликвидировать большевистскую авантюру, положить конец царствованию Ленина».
   Встретив в штыки образование на II съезде Советов новой государственной власти, все эсеровские и меньшевистские издания на другой же день после октябрьского переворота обнародовали воззвание Комитета спасения Родины, возглавлявшегося эсером В. Черновым, а также приказ А. Керенского, выпущенный им в Пскове с призывом сохранить верность Временному правительству, не признавать «власти насильников» и не исполнять их распоряжений. Полностью солидаризируясь с Керенским и Черновым, оппозиционные большевикам газеты называли Советское правительство «кратковременным», а его представителей «рыцарями на час». «Начало конца» – такой приговор, раздававшийся со страниц всей оппозиционной прессы, не мог не вызвать экстренных ответных мер. И они последовали незамедлительно: уже 26 октября по постановлению Петроградского и Московского Военно – революционных комитетов десять наиболее крупных буржуазных газет, в том числе «Речь», «День», «Биржевые ведомости», «Русское слово», «Утро России» были закрыты, однако некоторые из них возобновились под другими названиями. Чтобы меры, принимаемые против оппозиционной прессы были более действенными, имели бы силу революционного закона, Совет Народных Комиссаров 26 октября (9 ноября) принял «Декрет о печати». 28 октября он был опубликован в «Правде» и других газетах.

   ДЕКРЕТ О ПЕЧАТИ. ЗАКРЫТИЕ ОППОЗИЦИОННОЙ ПРЕССЫ. Особое внимание в Декрете акцентировалось на том, что закрытию подлежат лишь органы прессы, призывающие к открытому сопротивлению или неповиновению Рабочему и Крестьянскому правительству, сеющие смуту путем клеветнического извращения фактов, призывающие к деяниям явно преступного, уголовно наказуемого характера. Разъяснялось также, что запрещения органов прессы проводятся лишь по постановлению Совета Народных Комиссаров, что Декрет имеет временный характер и будет отменен особым указом, как только наступят нормальные условия общественной жизни.
   Принятие «Декрета о печати» вызвало бурю протеста даже со стороны социалистических изданий. 26 ноября 1917 г. Союзом русских писателей была издана однодневная «Газета – протест». В числе ее авторов были В. Короленко, Ф. Сологуб, Д. Мережковский, 3. Гиппиус, а также В. Засулич, П. Потресов. О характере опубликованных в газете материалов красноречиво свидетельствуют их заглавия: «Слова не убить», «Осквернение идеала», «Насильникам», «Красная стена», «Протесты против насилия над печатью». Аналогичную позицию по отношению к Декрету занимал A. M. Горький. Не приемля «позорного отношения к свободе слова» со стороны большевиков, A. M. Горький 20 ноября писал в «Новой жизни»: «Чем отличается отношение Ленина к свободе слова от такого же отношения Столыпиных, Плеве и прочих полулюдей? Не так ли же Ленинская власть хватает и тащит в тюрьму всех несогласномыслящих, как это делала власть Романовых?».
   Сблизившийся в это время с A. M. Горьким писатель Е. И. Замятин в статьях «Елизавета Английская», «Великий ассенизатор», «Последняя страница», «Они правы», опубликованных в газетах «Новая жизнь» и «Дело народа», также выступил против ограничения свободы печати. Под нигилистическими большевистскими лозунгами «разрушения старого мира до основания» и популистскими призывами строительства «нашего нового мира» писатель уже в то время сумел распознать контуры надвигающейся беды – тоталитаризма. «Свободное слово страшней пулеметов, – читаем в его статье «Они правы», опубликованной в «Деле народа» 18 июня 1918 г. – И это знают теперешние исполняющие обязанности. Ночная нечисть права, что боится петушиного крика. Они правы, что боятся свободного слова». Снять с печати осадное положение – этот призыв звучит во многих его выступлениях. Только свобода печати, утверждает писатель, явится убедительным доказательством, что власть действительно верит в себя и в свою прочность.
   Острейшая борьба вокруг «Декрета о печати» развернулась при обсуждении его на заседании ВЦИК 4(17) ноября, на котором была предпринята попытка отмены Декрета. С предложением покончить с политическим терроризмом, отказаться от мер подавления оппозиционной прессы выступил Ю. Ларин. Однако участники заседания его не поддержали, а выступивший с речью Ленин провозгласил, что превращение печати из орудия классового господства буржуазии в орудие диктатуры пролетариата составляет основу классового понимания свободы печати. «Мы и раньше заявляли, – подчеркнул он, – что закроем буржуазные газеты, если возьмем власть в руки. Терпеть существование этих газет, значит перестать быть социалистом»[26]. Самое упорное сопротивление «Декрету о печати» оказали меньшевистские союзы печатников, заявлявшие, что настало время объединиться «для отпора».
   Принимая решительные меры по подавлению оппозиционеров, Совет Народных Комиссаров 7(20) ноября издал Декрет о введении государственной монополии на объявления. Это был еще один шаг по воплощению большевистской программы в области печати. Издатели газет, особенно буржуазных, по этому Декрету лишались огромных доходов, которые составляли до 2 млн. в «Русском слове», свыше 1 млн. руб. в газете «Копейка». Многотысячные доходы имели также «Речь», «Биржевые ведомости», «Новое время» и многие другие. Едва Декрет о введении государственной монополии на объявления был обнародован, как со страниц оппозиционной прессы раздались голоса о «вопиющем насилии», о том, что запрет печатать объявления «взят из арсенала прежних гонителей печати». Протест против нового декрета был настолько сильным, что, игнорируя его, отдельные эсеровские и меньшевистские газеты стали помещать объявлений еще больше, причем они появлялись даже в тех газетах, которые раньше объявлений не публиковали.
   Вопреки всем протестам наступление властей на оппозиционную прессу упорно продолжалось. За два с небольшим месяца 1917 г. было закрыто более 120 буржуазных изданий и газет эсеров, меньшевиков, трудовиков и анархистов. Некоторые из закрытых газет продолжали выходить под другими названиями. «Речь», например, закрытая 26 октября, через несколько дней возобновилась, как «Наша речь», а затем выходила под названиями «Свободная речь», «Наш век», «Новая речь», «Новое время». Неоднократно меняли свое название газеты «День» (Полдень», «Новый день», «Грядущий день», «Полночь», «Ночь»), «Рабочая газета» («Луч», «Заря», «Клич», «Пламя», «Факел»).
   Эти уловки оппозиционной прессы, порождавшие все более строгие меры борьбы с ними, привели к созданию 28 января 1918 года Революционного трибунала печати, который за проступки путем использования печати мог тот или иной печатный орган подвергнуть различным мерам наказания: от денежного штрафа до приостановки издания и даже до его закрытия.
   28 января «Правда» сообщила о первом заседании Петроградского революционного трибунала печати, намеченном на 31 января. Слушалось дело о привлечении к ответственности эсеровской газеты «Дело народа» за открытые призывы к свержению Советского правительства.
   Во второй половине марта – первой половине апреля 1918 г. в Революционном трибунале печати состоялись судебные процессы над газетами «Русские ведомости», «Новое слово», «Утро России», «Власть народа». Все они были закрыты «за распространение провокационных слухов» без права выхода под другими названиями. Кроме того, их редакторы были сурово наказаны: редактор «Утра России» был оштрафован на сто тысяч рублей, а «Русских ведомостей» – осужден на 3 месяца принудительных работ. В мае – июне было закрыто около 60 газет, и около 20 изданий подверглись штрафам от 25 до 80 тыс. рублей. Всего в 1917 – январе – августе 1918 г. было ликвидировано свыше 460 газет: 226 буржуазных, 235 эсеровских и меньшевистских[27].

   ПЕРВЫЕ СОВЕТСКИЕ ГАЗЕТЫ. В ходе ликвидации буржуазной прессы и других оппозиционных изданий продолжался процесс по созданию советской партийной журналистики. Уже на третий день после взятия большевиками власти 28 октября (10 ноября) в Петрограде начал издаваться официальный орган Совета Народных Комиссаров «Газета Временного рабочего и крестьянского правительства». Редактором первого правительственного органа Советской России был утвержден П. А. Красиков. Редакция находилась на Фонтанке в здании Комиссариата по внутренним делам. Как правительственный орган газета имела исключительное право на печатание объявлений (и местных петроградских, и присылавшихся из провинции и из‑за границы), рассылалась во все правительственные учреждения, волостные правления, земельные комитеты, местные Советы рабочих и солдатских депутатов.
   Главным в газете был отдел «Действия правительства» (первоначально назывался «Постановления рабочего и крестьянского правительства»). В этом официальном отделе публиковались декреты, приказы, распоряжения СНК, местных органов власти. В первом номере были обнародованы Декрет о земле, Декрет о мире, Декрет о печати. Из других опубликованных правительственных постановлений следует выделить Декрет о государственном издательстве, Декрет о введении государственной монополии на объявления, Постановление о революционном трибунале печати, Декрет о свободе совести и церковных и религиозных обрядах, Проект о расторжении брака, Декрет о введении в Российской республике западно – европейского календаря, согласно которому первый день после 31 января 1918 г. считался не 1–м, а 14 февраля. Под рубрикой «Вести из провинции» шли информационные сообщения об утверждении советской власти на местах. Под постоянной рубрикой «Суд» публиковались решения Революционного трибунала печати о закрытии оппозиционных газет. Последний номер газеты вышел 28 февраля 1918 г.
   В 1917 г. возникло еще несколько новых изданий: 21 ноября в Петрограде под редакторством К. С. Еремеева начала выходить газета «Армия и флот рабочей и крестьянской России». Газета являлась органом СНК по военным и морским делам и выходила под аншлагами: «Да здравствует Красная Армия!», «Защита революции – Красная армия!» Заглавиям полос полностью соответствовало и их содержание: «Для чего нужна социалистическая армия», «Красная армия – это звучит грозно и гордо!», «Что нужно знать солдату и гражданину, чтобы хорошо уметь драться штыком», «Об условиях поступления в социалистическую армию» и т. д.
   Много места занимали в газете материалы о переговорах в Брест – Литовске, о подавлении мятежа Керенского, о реорганизации армии и милиции. В номере от 18(31) января 1918 г., вышедшем под новым названием «Рабочая и крестьянская Красная Армия и Флот» были помещены Декрет СНК об организации Красной Армии и сообщение об ассигновании 20 млн. рублей на эти цели. В связи с созданием в Москве еженедельника «Красная Армия» издание газеты 30 апреля 1918 г. прекратилось.
   Важное значение в периодике Советской России 1917 г. имели «Голос трудового крестьянства» и «Гудок».
   Еженедельник крестьянского отдела ВЦИК Советов «Голос трудового крестьянства» был основан 3 декабря как орган фракции левых эсеров Всероссийского Совета крестьянских депутатов в Петрограде. Весь тираж еженедельника, составлявший 60 тыс. экземпляров, бесплатно рассылался губернским, уездным, волостным Советам, земельным отделам, библиотекам – читальням и крестьянам. Последний номер газеты под руководством эсеров вышел 6 июля 1918 г. Издание было возобновлено 10 июля при большевистском составе редакции. Чтобы привлечь по возможности больше читателей, новая редакция в виде бесплатного приложения выпускала специальные листки «Деревенская жизнь», «Народная медицина и ветеринария», «Женская страничка», «Сельское хозяйство». В июне 1918 г. газета слилась с «Беднотой».
   В 1917 г. увидела свет и наиболее популярная, особенно в 1930–е годы, газета «Гудок». Она начала выходить 23 декабря как орган профессионального союза железнодорожных мастерских и рабочих Петроградского и Московского узла. Первым ее редактором был Л. С. Сосновский. Определяя свою программу, редакция в первом номере заявляла, что она будет «способствовать выработке единства воли и действия железнодорожного пролетариата, выявлять его революционное классовое сознание, углублять и расширять завоевания революции, будить и звать железнодорожные низы к сплочению своих сил и тесному единению со всем борющимся пролетариатом России для торжества трудовой революции и лучших заветов рабочего движения». Это программное редакционное заявление – еще одно свидетельство, что рожденная Октябрем советская пресса с первых дней своего существования представляла собою идеологическое и организационное средство проведения политики РКП(б).
   Еще значительно интенсивнее советская журналистика развивается в 1918 г. В марте, после переезда Советского правительства в Москву, была создана газета «Беднота», редакционный коллектив которой возглавили Л. С. Сосновский и В. А. Карпинский. «Беднота» быстро превратилась в одно из наиболее популярных изданий: уже к марту 1919 г. ее тираж превысил полмиллиона экземпляров.
   Рассчитанная на полуграмотных и вовсе неграмотных в своей массе читателей – крестьян, «Беднота» существенно отличалась от других центральных газет и версткой, и формами подачи материалов, и краткостью, популярностью их изложения.
   С первых же номеров редакция газеты стремилась установить тесные связи с читателями. Их письма полностью занимали всю вторую полосу «Бедноты» под рубриками «Как живется в нашей деревне», «Советская власть в деревне». Значительной популярности газеты способствовали публикации под рубрикой «Вопросы и ответы», а также выпуски приложений и специальных страниц: «Новое земледелие», «Лицо земледельца» и др.
   Из центральных, возникших в 1918 г. газет следует выделить первую советскую вечернюю газету, первое советское экономическое издание, первый советский печатный орган по делам национальностей.
   Первое вечернее издание – «Вечерняя Красная газета» выходила с 17 июля по 1 октября 1918 г. под редакторством В. А. Карпинского. Нам нужна дешевая вечерняя газета, живая, с интересным рисунком, с оперативными новостями, житейскими сведениями, – так определяла свою задачу редакция. Внимание читателей привлекали подборки заметок под рубриками «В последний миг», «В последнюю минуту», «Телеграммы». Значительный интерес вызывали публикации в отделе «Черная доска». «Материалов для «Черной доски», – заявляла редакция в номере за 15 августа, – жизнь преподносит более, чем достаточно. Что же! Будем заносить туда все «славные имена» всяких дезорганизаторов, примазавшихся к Советской власти, негодяев и саботажников – какими бы именами они не прикрывались!».
   В связи с тем, что 1 октября в Москве стала выходить ежедневная газета «Коммунар», издание «Вечерней Красной газеты» прекратилось. В «Коммунаре» сохранились некоторые рубрики «Вечерней Красной газеты», в том числе «В последнюю минуту», «На «Черную доску», а также сатирический отдел «Пролетарская плаха». Ведущим в «Коммунаре» стал отдел «Рабочая жизнь», занимавший порой целые полосы. Ввиду острого недостатка бумаги с 1 июня 1919 г. издание «Коммунара» было прекращено, вместо его подписчики стали получать «Бедноту».
   С октября 1918 г. началась история советской экономической журналистики. 10 октября появился первый номер ведомственной газеты «Известия Высшего Совета Народного Хозяйства», предназначенной для публикаций постановлений и распоряжений ВСНХ. Трудности с изданием ежедневной газеты, доводила до сведения читателей редакция, заставляют ее ограничиться на первое время изданием информационного органа, однако в ближайшие дни редакционный коллектив намерен превратить его «в большую ежедневную экономическую газету». Превращение это произошло 6 ноября 1918 г. В этот день читатели получили первый номер газеты «Экономическая жизнь», в котором, кроме передовой «Экономические перспективы русской революции», были помещены статьи «Из истории возникновения ВСНХ» М. Савельева, «Экономическая диктатура пролетариата» Р. Арского, «Условия экономического строительства и перспективы будущего» М. Бронского, «Как мы овладели государственным банком» Н. Осинского. Постоянными на страницах руководящего органа ВСНХ стали рубрики «Продовольствие», «Транспорт», «Металл», «Топливо», «Сельское хозяйство», «Финансы», «В президиуме ВСНХ». Особое внимание газете уделял Ленин: с 1918 по 1923 г. на страницах «Экономической жизни» было опубликовано более ста его материалов.
   Через три дня после создания «Экономической жизни» вышла еще одна центральная газета «Жизнь национальностей» – еженедельник Наркомнаца. Регулярно освещая вопросы промышленности, сельского хозяйства, культуры, просвещения национальных регионов, газета нередко помещала исторические очерки под заглавиями «Киргизы», «Ингуши», «Мари (черемисы)», «Из истории вотского трудового народа» и т. д. Основное содержание этих публикаций сводилось к тому, что только организованность и единение всех национальностей вокруг русского народа приведут к успеху в борьбе за Советскую власть. Среди постоянных авторов были Ф. Кон, П. Стучка, другие партийные и государственные деятели. Часто в газете выступал возглавлявший Наркомнац И. Сталин, перу которого принадлежит немало передовых статей: «Политика правительства по национальному вопросу», «Два лагеря», «Наши задачи на Востоке», «Резервы империализма» и др.
   Последний номер газеты вышел 16 февраля 1922 г., а с 25 февраля под тем же названием стал издаваться журнал.

   РОССИЙСКОЕ ТЕЛЕГРАФНОЕ АГЕНТСТВО. Важным событием в истории советской журналистики стало создание в 1918 году Российского телеграфного агентства (РОСТА). Без хорошо поставленной службы информации, без оперативного распространения по всей стране важнейших актов и постановлений Советской власти, без сообщений о важнейших событиях в стране и за рубежом советская журналистика не могла в полной мере выполнять свои задачи укрепления власти большевиков.
   В России первое информационное агентство возникло в 1894 г. В 1902 г. Российское телеграфное агентство было реорганизовано в Торгово – телеграфное агентство (ТТА), а в 1904 г. на его базе появилось Санкт – Петербургское телеграфное агентство, переименованное в 1914 г. в Петроградское телеграфное агентство (ПТА), просуществовавшее до октября 1917 г. После Октябрьской революции некоторое время газеты пользовались сообщениями агентства «РусТель» (Русский телеграф). Причем агентство взимало за доставку утренних и вечерних бюллетеней и телеграмм до 600 рублей в месяц. Однако и на этих условиях редакции не всегда своевременно получали необходимые известия. Такое положение не могло быть терпимым. 1 декабря 1917 г. Совнарком принял постановление «О Петроградском Телеграфном Агентстве», которое объявлялось центральным телеграфным агентством при Совете Народных Комиссаров. Агентство обязано было давать оперативную информацию не только для газет, но и для Советского правительства. Кроме ПТА официальную информацию для печати поставляло Бюро печати при Совнаркоме (Бюро печати было создано при ЦК РКП(б) еще в мае 1917 г.). Таким образом, пресса имела два источника информации: сведения о действиях правительства она получала в Смольном в Бюро печати, остальную информацию – в ПТА на улице Почтамтской.
   После переезда Советского правительства в Москву сюда же перебрались ПТА и Бюро печати, на базе которых постановлением ВЦИК от 7 сентября 1918 г. было создано Российское телеграфное агентство (РОСТА).
   К моменту Октябрьской революции под контролем большевиков выходило около ста газет и журналов. К середине 1918 г. они издавались более чем в 120 губернских центрах и в 280 уездах и волостях. Всего было 884 газеты, в том числе на национальных языках около 40 газет. Возрастали и тиражи периодических изданий: «Правда» имела 170 тыс. экз., «Беднота» и «Известия» соответственно 240 и 450 тыс. экз.

   НАЧАЛО РАДИОВЕЩАНИЯ. Еще до октября 1917 г. начинается использование радио как средства информации. 25 октября (7 ноября) в эфир было передано ленинское обращение «К гражданам России», возвестившее о победе Октябрьской революции. После этого последовали другие радиопередачи, начинавшиеся с обращения: «Всем, всем, всем!». С самого начала радио предназначалось особая роль в системе средств массовой информации: только по радио можно было получить оперативную зарубежную, а также информацию о событиях отдаленных регионов страны.
   19 июля 1918 г. был принят «Декрет о централизации радиотехнического дела РСФСР», в соответствии с которым в ведение Народного комиссариата почт и телеграфа (Наркомпочтеля) перешли радиостанции Детскосельская под Петроградом. Ходынская (Москва), Тверская, Ташкентская, Хабаровская и др. Всего к июлю 1918 г. в стране действовало около ста радиотелеграфных станций.
   Развивалось также издательское дело. В январе 1918 г. был принят декрет «О Государственном издательстве», главной задачей которого стало издание книг классиков отечественной литературы и учебников.

   ПЕРВЫЙ СЪЕЗД ЖУРНАЛИСТОВ РОССИИ. Для всех средств массовой информации в условиях большевистской однопартийности все настойчивее выдвигалась задача пропаганды социализма в государственном масштабе. Многочисленные ленинские декреты, документы, статьи нацеливали на превращение прессы в орудие социалистического строительства, на превращение ее в составную часть административного управления обществом. Основополагающими для деятельности печати, радио, информационных агентств, работников издательств стали статьи Ленина «Как организовать соревнование?» (декабрь 1917), «Первоначальный вариант статьи «Очередные задачи Советской власти» (апрель 1918). «О характере наших газет» (сентябрь 1918). Последняя статья появилась за два месяца до открытия Первого съезда журналистов России, проходившего в Москве с 13 по 16 ноября 1918 г. и имела немаловажное значение для принятия его решений. В состав президиума съезда были избраны редакторы «Бедноты» (Л. С. Сосновский»), «Известий» (Ю. М. Стеклов), зам. наркома почт и телеграфа, комиссар РОСТА Л. Н. Старк. Среди 106 делегатов были такие видные журналисты, как Эрде («Известия»), Н. Батурин («Правда»), М. Городецкий («Беднота»), Л. Сталь (Вятка) и др.
   Собравшиеся заслушали выступления А. Коллонтай, К. Радека, П. Керженцева. Открывший съезд Л. Каменев, заявил: «Нам решительно нужно отделаться от того, что было так характерно для буржуазной печати… История ждет от вас, – подчеркнул он, обращаясь к участникам съезда, – чтобы вы явили миру пример, как нужно вести пропаганду социализма»[28].
   В центре внимания делегатов были проблемы типологии прессы. В докладах Л. Сосновского и Ю. Стеклова проявился разный подход к этой важнейшей проблеме. Стеклов отстаивал тезис о необходимости издания в любом более или менее крупном центре большой, руководящей газеты (типа «Известий») и популярной информационной (типа «Бедноты»). Сосновский высказал решительное несогласие с этим, заявив, что он «стоит на совершенно иной точке зрения». По сути он выступил против типа «большой газеты», выразив сомнение, что простой рабочий читает «Известия». «Советская печать – утверждал он в запальчивости, – или совершенно не должна существовать или должна существовать для масс пролетариата… Наша печать должна быть печатью простого мужика, простого рабочего нашей пролетарской диктатуры, или к черту всю эту печать, всю эту прессу»[29]. Сосновский призывал принять все меры к тому, чтобы в газете сотрудничали сами рабочие и крестьяне, чтобы газета стала «органом борьбы масс, как винтовка в руке»[30].
   Свою точку зрения по вопросам типологии высказал П. Керженцев, заявивший, что создание двух постоянных типов газет – идея опасная, что не следует создавать два шаблона, а стремиться к созданию самых различных типов газет, так как, чем больше будет этих типов, тем богаче будет возможность проявлять свои творческие силы. Из‑за разногласий, возникших в ходе обсуждения проблем типологии и других вопросов по строительству советской журналистики, были предложены два варианта резолюции, подготовленные под руководством Ю. Стеклова и Л. Сосновского. В основу принятой съездом резолюции «О задачах советской печати» был принят вариант комиссии Стеклова с отдельными дополнениями из варианта комиссии Сосновского. Принятая резолюция немало способствовала выработке основных типов изданий в годы первого советского десятилетия.
   Очень остро был на съезде поставлен вопрос о независимости газет от чиновничьего произвола. Делегаты, особенно представители от местных газет, открыто заявляли, что им нет житья от «больших и маленьких комиссаров» и единодушно требовали «раскрепостить газеты от товарищей комиссаров», дать возможность свободно работать. Особенно резко против комиссародержавия в журналистике выступила Л. Сталь. «Печать, – заявила она, – должна вести беспощадную борьбу с тем чиновничеством, которое нас совершенно замучило. У нас чиновники хуже, чем при старом режиме»[31].
   Протесты против комиссародержавия были столь сильными, что это послужило поводом для убеждения в опубликованном в «Правде» отчете о съезде журналистов, что на нем принята резолюция «о полной независимости советской прессы», что «ни под каким предлогом недопустима политическая цензура». В действительности такой резолюции не было, как не было и резолюции о том, что только партийная организация может распоряжаться прессой и направлять ее на должный путь, хотя в некоторых выступлениях эта мысль и звучала. Так, Сосновский утверждал: «Редактора должны помнить, что ответ за все в первую очередь они несут перед партией и они должны заставлять партийные организации взять на себя руководство печатью»[32].
   С иным настроением проходил Второй съезд журналистов России в мае 1919 г. «Предоставить печать в полное распоряжение коммунистической партии», – записали его участники в своем решении, объявив все свои организации «мобилизованными в дело печатной пропаганды и агитации по обороне Советской республики». А еще раньше, в марте 1919 г., на VIII партийном съезде было отмечено, что за время Гражданской войны общее ослабление партийной работы «вредно отразилось на состоянии нашей партийной и советской печати», являющейся «незаменимым средством воздействия на самые широкие массы». Исходя из этого, съезд постановил: «Редакторами партийных и советских газет назначать наиболее ответственных, наиболее опытных партийных работников, которые обязаны фактически вести работу в газете; партийные комитеты должны давать редакторам общие политические директивы и указания и следить за выполнением директив, не вмешиваясь, однако, в мелочи повседневной работы редакции»[33].
   Решения VIII партийного съезда окончательно превращали журналистику в орудие партии, все средства массовой информации в условиях моноидеологии должны были идти в ногу с партией, полностью отражая ее линию в политической, экономической, культурно – просветительской и других областях. Начиная с VIII съезда, на всех последующих съездах и в специальных решениях о печати первостепенное внимание неизменно обращалось на идейно – политическую выдержанность газет и журналов, на превращение их в боевые центры борьбы за марксистскую идеологию и идейное влияние партии в массах.
   Журналистика в годы Гражданской войны. Существенные изменения в советской журналистике произошли в годы Гражданской войны и иностранной военной интервенции. Даже в самые трудные дни войны пресса, особенно местная, продолжала довольно быстро развиваться. В результате, в 1920 г. насчитывалось 246 губернских и 334 уездных газет. Фронт огневой и фронт тыловой – так можно охарактеризовать основную проблематику всех этих изданий военного времени. Социалистическое отечество в опасности, все на борьбу с Деникиным, Колчаком, Юденичем, Врангелем, борьба за хлеб – борьба за социализм, – эти и подобного рода призывы не сходили с газетных полос. Многострочные шапки – призывы стали одной из характерных особенностей печати всего военного периода. «За Харьковом пал Екатеринослав. Генерал Деникин вешатель рабочих, занимает пролетарские центры Украины. Через советскую Украину царский генерал и его казацкие орды прокладывают себе путь в Советскую Россию. Пролетариат в опасности! Крестьянство в опасности! К оружию! К работе! К борьбе!» – таким, обычным для того времени призывом открывался номер «Правды» за 1 июля 1919 г. Призывной характер носили и материалы газет, особенно передовые статьи. В передовой «Правды» от 3 июля 1919 г. «Царицын умер – да здравствует Царицын!» читаем: «Пал наш героический красный Царицын… Но пусть не радуются насильники.
   Рабочий класс снова будет хозяином города. Рабочий класс победит на этот раз до конца!.. С твердой уверенностью в победе русский пролетариат скажет у могил верных царицынских друзей: «Царицын умер – да здравствует Царицын!».
   Многочисленными и в центральных, и в местных газетах были сообщения о злодеяниях Колчака, Деникина, Шкуро, Семенова, Мамонтова и других царских генералов: «Чудовища в генеральских эполетах», «Тысячи сожженных», «Шкура» и т. д. Автор корреспонденции «Шкура» писал: «Под этой почти по французски звучащей фамилией сидит типично фельдфебельская шкура, которая идет спустить семь шкур со всякой демократии» («Правда», 1919, 16 июня). Вести с фронтов печатались под постоянными рубриками «На Красном фронте», «Южный фронт», «Восточный фронт», «По ту сторону фронта», «Вести с фронта».
   Значительным числом изданий была представлена красноармейская печать. В 1918–1919 гг. выходило около 90 фронтовых, армейских, дивизионных газет. Из 25 газет Восточного фронта особой популярностью пользовалась газета 5–й армии «Красный стрелок», активно работал в которой Ярослав Гашек, опубликовавший в феврале 1919 г. на ее страницах фельетон «Армия адмирала Колчака». Популярными на Восточном фронте были газеты «Революционная армия», «Красная армия» (12–я армия, в состав которой входила дивизия Н. А. Щорса), «Красноармеец» (16–я армия), «Красный кавалерист» (Первая конная армия С. М. Буденного).

   Ярослав Гашек в форме бойца Красной Армии (1919 г.)

   С весны 1920 г. в «Красном кавалеристе» появился Исаак Бабель, написавший на основе газетных публикаций и дневниковых записей свою известную книгу «Конармия», в которой правдиво показал неудачный поход на Варшаву. Книга не понравилась ни Буденному, ни Сталину, что сыграло не последнюю роль в трагической судьбе писателя: в конце 30–х годов он был арестован, в январе 1940 г. расстрелян.
   Многочисленны были и белогвардейские издания. В стане Деникина выходило более ста газет и журналов, у Колчака – 122 газеты и 69 журналов. Имелись в белой армии и свои агитпоезда (у Деникина три агитпоезда). Широко в белых частях использовалось радио. С помощью интервентов в городах Сибири, Дальнего Востока, Урала, Севера, на побережье Черного, Азовского, Каспийского морей действовало около ста радиостанций[34].
   Все антисоветские режимы имели свои правительственные идеологические центры: Миллер – «Архангельское бюро печати», Юденич – «Отдел пропаганды в Северо – Западном правительстве» (Таллин), Врангель – «Отдел печати при начальнике гражданского управления в «Просветительстве юга России», Деникин – «Осведомительное агентство» (ОСВАГ), Колчак – «Отдел печати при канцелярии Омского правительства». Отдел состоял из «Российского телеграфного агентства», «Пресс – бюро», «Бюро иностранной информации». В мае 1919 г. он был передан частному акционерному объединению «Русское общество печатного дела», которое широко фабриковало фальшивые номера «Правды», «Бедноты», ряда красноармейских газет[35].
   Антисоветскую пропаганду белогвардейские газеты вели не без помощи Американского бюро печати, действовавшего на Севере, в Сибири, на Дальнем Востоке в 1917–1920 гг. С подачи Бюро белогвардейские газеты писали то о падении Советской власти, то о подготовке большевиками новой Варфоломеевской ночи – поголовной резне буржуазии в Петрограде в ночь на 10 ноября 1918 г., то об аресте Ленина Троцким, то о национализации женщин в России. Особенно усердствовали в публикации этих измышлений колчаковский «Правительственный вестник» (Омск), архангельское «Северное утро», «Вестник Томской губернии», «Дальний Восток», «Новая Сибирь» (Иркутск), «Утро Сибири» (Челябинск), «Отечественные ведомости» (Екатеринбург), «Русская речь» (Новониколаевск)[36].
   В борьбе с белогвардейской прессой немалую роль сыграли издания на иностранных языках групп коммунистов – интернационалистов, действовавших на территории РСФСР. В 1918 г. интернациональные части формировались в 85 пунктах страны. Если весной 1918 г. в рядах Красной армии насчитывалось несколько тысяч интернационалистов, то осенью того же года их численность превысила 50 тысяч. Объединившись в Федерацию иностранных групп РКП(б), они с ноября 1918 г. начали издавать свой центральный орган – газету «Коммуна», которая выходила в Петрограде на немецком, английском, французском, итальянском, финском, сербохорватском и русском языках до конца 1919 г.
   Некоторые интернациональные группы издавали свои газеты, листовки и брошюры. Только в 1919 г. иностранными группами РКП (б) были изданы 142 номера газет и 71 брошюра, тираж которых составил 712 тысяч экземпляров. Все эти издания целиком распространялись среди местных партийных организаций иностранных коммунистов и военнопленных в разных местностях РСФСР[37]. Всего же группами интернационалистов, в числе которых были такие революционные деятели, как Б. Кун, Дж. Рид, Ю. Лещиньский, И. Броз – Тито, за 1918–1920 гг. выпущено около 100 периодических изданий на более чем 10 иностранных языках.
   Известное воздействие на солдат белой армии оказывали газеты, предназначенные для разложения войск противника, «Слушай правду» (Восточный фронт), «Долой Деникина!», «Красный воин» (Южный фронт) и др.

   ИЗДАНИЯ РОСТА. В развитии советской журналистики в 1918–1920 гг. исключительная роль принадлежит РОСТА, при создании которого его ответственным руководителем являлся Л. Сосновский, комиссаром Л. Старк. Поработали они, однако, вместе недолго: Сосновский перешел в «Бедноту», а Старк на военную работу. В апреле 1919 г. постановлением Президиума ВЦИК ответственным руководителем РОСТА был утвержден заместитель редактора «Известий» П. М. Керженцев. С его приходом РОСТА исполняло функции не только информационного органа, но занималось постановкой и изданием многочисленных органов печати, инструктированием местных газет и журналов, подготовкой журналистских кадров. Именно благодаря РОСТА появился такой тип печати, как стенные газеты РОСТА.
   Первая стенная газета, расклеенная на улицах Москвы 28 октября 1918 г., отпечатанная типографским способом на одной стороне листа, наглядно продемонстрировала всю важность подобных изданий для расклейки в людных местах. Второй номер увидел свет 4 ноября, а всего до конца года появилось 11 номеров. К этому времени определились основные особенности содержания и верстки стенных газет: под броскими заголовками помещались сведения о положении на фронтах, а также сообщения о местных событиях.
   Вслед за Москвой стенные газеты появились в Петрограде, а затем в губернских и даже в уездных центрах. Обычно эти газеты имели единое название «Стенная газета РОСТА» или «РОСТА», хотя многие из них выходили и под другими заглавиями: «Набат» (Иркутск), «Кавказская коммуна» (Баку, Владикавказ, Нальчик), «Красная весть» (Архангельск).
   Стенные газеты, имевшие тираж 2–3 тысячи экземпляров, быстро распространились во всех уголках Советской России. «Эти стенные газеты, о которых в Америке пишут, как о совершенно новом, невиданном типе газет, – свидетельствовал в «Красном журналисте» П. Керженцев, – явились могучим средством агитации как раз в среде наиболее темной и несознательной. Потребляя минимальное количество бумаги, давая сведения в краткой форме, агитируя фактами, стенные газеты являются исключительным явлением в истории периодической печати»[38]. В журнале сообщалось также, что в 1918 г. в стране существовала всего одна стенная газета, а в 1920 г. их стало свыше 200 (60 из них на местных языках).
   Другим видом печатных изданий РОСТА стали газеты «ЛитагитРОСТА» или «АгитРОСТА». Они предназначались для оказания помощи губернским и уездным газетам, выходили на 4–6 полосах большого формата, каждый материал отделялся от другого так, чтобы его можно было вырезать, вывесить в витрине или отдать в набор для местной газеты. Материалы были представлены в самых различных жанрах, по самым различным вопросам внутренней и международной жизни. Для работы в «ЛитагитРОСТА» приходили не только пропагандисты, но и писатели, поэты, художники.
   В номере 75 появилась первая инструкторская страничка для работников местных газет, а вскоре (в ноябре 1919 г.) вместо газеты литературно – агитационного отдела, чьим органом являлась «ЛитагитРОСТА» выходит первый номер ежедневной газеты «АгитРОСТА». Это уже был орган не одного отдела, а всего РОСТА. Цель нового издания – снабжение агитационно – пропагандистскими материалами редакции провинциальных газет. С середины января 1922 г. газета стала выходить под названием «В помощь газете». Газеты, подобные «АгитРОСТА» издавались и в некоторых губернских центрах: Омске, Саратове и др.
   Значительное место в деятельности РОСТА периода Гражданской войны занимает печать агитпоездов и агитпароходов. Первый военно – передвижной фронтовой литературный поезд имени Ленина отправился из Москвы на Восточный фронт в августе 1918 г. Это был поезд Предреввоенсовета Л. Троцкого, который в книге «Моя жизнь» вспоминает: «Поезд мой был организован спешно в ночь с 7 на 8 августа 1918 г. в Москве. Наутро я отправился в нем в Свияжск на чехословацкий фронт… В поезде работали: секретариат, типография, телеграфная станция, радио, электрическая станция, библиотека, гараж и баня. Поезд был так тяжел, что шел с двумя паровозами. Потом пришлось его разбить на два поезда»[39].
   За годы гражданской войны поезд Троцкого прошел более 200 тыс. километров. Он практически побывал на всех фронтах, но особенно много поездок было на Южный фронт, который, по словам Троцкого, оказался «самым упорным, самым длительным и самым опасным». Сильное агитационное воздействие на красноармейцев и жителей прифронтовых районов оказывала многотиражка «В пути» с многочисленными статьями Л. Троцкого, нередко перепечатывавшимися в «Правде», «Известиях» и местных газетах.
   Главное в публицистике Л. Троцкого – призыв к быстрейшей победе над белогвардейцами и интервентами. В январе 1919 г. газета «В путь» поместила его статью «Пора кончать», в которой, обращаясь к солдатам и командирам Южного фронта, Троцкий писал, что пора проложить дорогу на Кавказ, пора нанести «смертельный удар заклятому врагу и дать истомленной стране безопасность, мир и довольство». Эти же призывы содержались в его статьях, «Россия или Колчак», «Весна, которая решает», «В чаду и хмелю». В последней внимание акцентировалось на том, что Красная Армия сумеет победить и на Западе, как она побеждала на Востоке, на Севере и на Юге.
   В апреле 1919 г. был оборудован, также получивший большую известность, агитпоезд «Октябрьская революция», совершивший до 1922 г. 17 рейдов по стране. На этом агитпоезде, возглавлявшемся М. Калининым, тоже издавалась газета (тиражом 10–15 тысяч экземпляров) под названием «Известия передвижного инструкторского бюро РОСТА на литературно – инструкторском поезде Октябрьская революция», затем просто «Октябрьская революция», а с июля 1919 г. – «К победе!» Одним из редакторов газеты являлся В. Карпинский. Газета имела небольшой формат, выходила через день.
   На Дону, Кубани, Северном Кавказе курсировали поезда «Красный казак», «Советский Кавказ».
   Походные поездные типографии, кроме многотиражных газет выпускали значительное количество листовок с речами В. И. Ленина, декретами и постановлениями Советского правительства. Значительную пропагандистскую деятельность развернул плававший по Волге и Каме в 1919–1921 гг. агитпароход «Красная звезда». Пароход тянул на буксире баржу, на которой были оборудованы кинозал на 600–800 мест, типография, книжный магазин, радиостанция. Политическим комиссаром на пароходе был В. Молотов, представителем Наркомпроса Н. Крупская. Пароход плыл, украшенный кумачовыми полотнищами с лозунгами: «Бей разруху дружным трудом!», «Честь и слава героям труда!», «Труд – наше спасенье!», «Праздность – преступление!»[40]. На пароходе выходила многотиражка под названием «Красная звезда». Самым активным сотрудником газеты являлась К. Н. Самойлова, жизнь которой трагически оборвалась 2 июня 1921 г. Более тридцати раз выступала в «Красной звезде» Н. Крупская. 30 сентября 1920 г. редактор «Красной звезды» В. Карпинский в газете «Нижегородская коммуна» выступил со статьею «Плавучие дома просвещения», в которой писал: «О качестве, полезности и настоятельной необходимости такой агитационно – инструкторской деятельности криком кричит каждая наша остановка. Достаточно сказать, что не было ни одного места, где бы нас не спрашивали, с кем и почему идет война, чтобы понять до какой степени необходима еще простейшая агитация по самым основным вопросам».
   Острейшая необходимость в самой простейшей агитации при катастрофической нехватке бумаги привела к созданию устных газет, что явилось небывалым явлением в истории отечественной журналистики.
   Что такое устная газета, как ее поставить, какими должны в ней быть материалы, как привлечь к сотрудничеству в ней рабочих – обо всем этом подробно писал «Красный журналист». Во втором номере этого журнала появилась статья М. И. Ульяновой «Новое оружие», в этом же номере выступил один из редакторов устной газеты Астров с рассказом «Как мы устроили устную газету». Он поведал, что в центральном парке города Смоленска в вечерние часы два раза в неделю проводится чтение устной газеты, что ее содержание составляют специально подобранные материалы на «злобу дня», статьи на местные темы, местная хроника. Особый интерес вызывают у слушателей сатирические материалы отдела «Красные царапинки» – юмор и стихи на темы из жизни горожан. Чтение продолжается 45 минут – один час, подчеркивает Астров, и самое главное – это хорошее чтение, это – «шрифт» и «оттиск» Устной газеты.
   Редакция «Красного журналиста» нередко писала, что громкие читки могут быть и обычных газет, но обычная газета трудна для понимания на слух. Специальная обработка материала, перепечатка его на машинке – это уже новый вид газеты «без бумаги». Каждый номер газеты рекомендовалось читать в нескольких местах.
   Насколько важное значение придавалось такому виду пропаганды свидетельствует уже то, что почти в каждом номере «Красного журналиста», а затем «Журналиста» и «Красной печати» оперативно сообщалось о новых и новых устных газетах.
   Среди многообразной деятельности Российского телеграфного агентства особую известность приобрели «Окна РОСТА». Идея их выпуска принадлежала художнику М. Черемных, который свидетельствует: «Я сговорился с Ивановым – Граменом и на свой страх и риск сделал первое «Окно РОСТА». Был в РОСТА шрифтовик, который писал ежедневно вывешивавшиеся в окнах «последние телеграммы». Он написан для «Окна» текст, сочиненный Граменом, я сделал рисунок. «Окно № 1» показал Керженцеву и, получив его одобрение, вывесил в витрине бывшего магазина Абрикосова на углу Чернышевского переулка и Тверской… Первые же «Окна» имели большой успех. Мы стали их вывешивать и в витринах других магазинов: на Кузнецком мосту, на Сретенке»[41].
   Заведовавший в то время художественным отделом РОСТА М. Черемных привлек к работе над «Окнами» Д. Моора, Б. Ефимова, А. Нюренберга, А. Левина, И. Малютина и многих других талантливых художников. С весны 1920 г. «Окна» стали размножаться с помощью трафаретов от 100 до 200 экземпляров и рассылаться в 47 местных отделений РОСТА. «Окна» выпускались не только в Москве и Петрограде, но и во многих губернских и уездных центрах. Из губернских больше всех «Окон» вышло в Одессе. Здесь в работе над ними принимало участие более 15 поэтов и 20 художников, в том числе Борис Ефимов, Эдуард Багрицкий, Юрий Олеша, Валентин Катаев. По числу выпущенных плакатов Юг – РОСТА стоит на втором месте после Москвы[42].
   Самый весомый вклад в выпуск «Окон РОСТА» внес В. Маяковский. Вспоминая о тех днях, ответственный руководитель РОСТА П. М. Керженцев пишет: «Стоило Маяковскому увидеть первое наше «Окно» и он пришел к нам работать. С того момента он стал застрельщиком и организатором этого дела. Он изобретал темы для «Окон», делал подписи, неутомимо рисовал сам. Изо дня в день он приносил мне новые тексты, то частушек против Деникина и Врангеля, то призывных лозунгов к топливной неделе, то бичующие строки против разгильдяйства и головотяпства. И тут же часто были его эскизы или готовые рисунки»[43]. По подсчетам исследователей, перу Маяковского принадлежат тексты примерно к 850–900 «Окнам РОСТА», что составляет около 90 % общего их числа[44]. Маяковский был не только автором текстов: вместе с художниками М. Черемных и М. Милютиным с Октября 1919 по январь 1921 г. нарисовано было около 2 тыс. «Окон», более, чем по 350 каждым.
   Среди изданий РОСТА нельзя не выделить его инструкторскую печать в помощь редакциям губернских и уездных газет. Первая «Инструкторская страничка» появилась 15 августа 1919 г. в газете «АгитРОСТА». Инструкторские странички публиковались до августа 1920 г., до выхода журнала «Красный журналист». В первом номере журнала в редакционной статье отмечалось: «Наш «Красный журналист» (расширенная «Инструкторская страничка») – попытка прийти на помощь неопытным товарищам». Была продолжена и нумерация – 1(10).
   Наибольшее внимание «Красный журналист» уделял устным газетам, подготовке журналистских кадров, проблемам публицистического мастерства. В первых же номерах публикуются статьи В. Карпинского «Как нужно писать», редактора уездной газеты «Путь бедняка» (Ельня, Смоленской области) М. Исаковского «Как найти, что писать в газету», фельетониста Грамена (Н. Иванова) об оживлении четвертой полосы газеты, журналиста Мих. Пустынина о публикации иллюстраций, об изготовлении клише из линолеума, дерева и других материалов. Постоянными в журнале являлись рубрики: «Периодическая печать», «Блокнот журналиста», «Кафедра читателя», «Уголок начинающего журналиста», «Школа журнализма», «Письма из провинции». 5 июня 1921 г. выход журнала прекратился в связи с возобновлением «Инструкторской странички РОСТА», вместо которой с 14 сентября 1921 г. начал выходить еженедельный журнал «Журналист». В нем также содержится много статей и об устных газетах, и о журналистском мастерстве. С № 16 одной из ведущих в журнале становится рубрика «Новая экономическая политика в освещении нашей печати». С декабря 1921 г. эстафету этого издания продолжил журнал «Красная печать». С 1 ноября 1922 г., когда РОСТА стало сугубо информационным агентством и «ничем больше», журнал «Красная печать» становится органом Агитпропа (подотдела печати ЦК РКП/б/). Журнал выходил до 1928 г., продолжая традиции, заложенные инструкторскими изданиями РОСТА.

Становление массовой информации первой половины 20–х годов

   После окончания Гражданской войны выявилась полная непригодность экономической политики «военного коммунизма». Крестьянство выражало крайнее недовольство введенной в годы войны продразверсткой, наиболее остро проявившееся в кронштадском мятеже (28 февраля – 18 марта 1921 гг.) и вооруженном выступлении крестьян Тамбовской губернии (1920–1921 гг.) под руководством А. Антонова. Незамедлительно требовалось принять новую экономическую политику, которая помогла бы вывести из тупика село и возродить хозяйственную жизнь страны в целом. И эта новая экономическая политика была провозглашена XII партийным съездом, принявшим решение о замене продразверстки продналогом.
   Введение продовольственного налога повлекло за собой свободу частной торговли, открытие мелких частных предприятий, а в области печати – частных издательств. В 1922 г. только в Москве и Петрограде их насчитывалось свыше 300. С возникновением частных издательств появилась возможность издания газет и журналов оппозиционных Советской власти, чем нэпманы незамедлительно и воспользовались: в 1922 г. группа московских нэпманов приступила к выпуску газеты «Листок объявлений», начали выходить также многие бульварные журналы, такие, как «Рупор», «Тачка» и др. Появились также сменовеховские издания, в числе которых журнал «Новая Россия». Сменовеховское, или нововеховское течение не являлось однородным: одни его руководители не скрывали своих реставрационных настроений, другие искренне призывали к сотрудничеству с властью большевиков, к участию в социалистическом строительстве.
   В это исключительно трудное время, в условиях невероятной разрухи, нэпмановской стихии, острой нехватки бумаги, слабости полиграфической базы, малочисленности журналистских кадров партийная советская журналистика находилась в состоянии тягчайшего кризиса. В особенно катастрофическом положении оказались уездные газеты и национальная печать. «Однолошадное хозяйство» – этот термин был применим ко многим уездным газетам, в которых всю работу, начиная от сбора материалов до выпуска и распространения тиража, выполнял один редактор. Рассказывая об одном из таких редакторов, выпускавших миргородскую уездную газету, журнал «Журналист» замечал: «Данный случай не является, к сожалению, исключительным, наша уездная печать – сплошь Миргород». При таком положении с кадрами, вспоминает А. Зорич, были рады любому журналисту, кто «корову не писал через «ять». Соответственно и популярность многих газет была не очень высокой и в 1922 г. после перевода периодических изданий на хозрасчет, самоокупаемость, существование на средства от подписки, количество газет стало катастрофически сокращаться. В январе 1922 г. выходило 803 газеты, а в июле в РСФСР осталось только 313, наполовину сократился и тираж периодической печати.
   В исключительно тяжелом положении оказалась национальная пресса. Обследование газет автономных республик и областей, проведенное подотделом агитпропа ЦК РКП(б) в середине 1922 г., показало, что многие из этих органов печати «слабы во всех отношениях», а некоторые «находятся на грани умирания» и требуются самые срочные и решительные меры к их спасению. В январе 1922 г. на национальных языках выходило 108 газет, в мае этого же года – 23. В некоторых республиках, например в Татарской, не выходило ни одной, на всю Киргизскую республику на национальном языке издавалась только одна газета. В аналогичном положении находилась печать и других республик. Тираж некоторых газет не превышал тысячи экземпляров, выходившая же в Воткинской области на вотском языке газета выпускалась в количестве 170 экземпляров[45].
   Слабыми были в республиках газеты и на русском языке. «Казанские известия», – сообщается в одном из документов подотдела печати агитпропа ЦК РКП(б), – слабая губернская газета, совершенно не носит характера краевого органа автономной республики. Еще слабее «Степная правда», которая должна быть краевым органом Киргизской республики, но в действительности является плохой губернской газетой, опускающейся иногда до уездной»[46]. «Газета слабая», «газета очень слабая» – такими определениями начинаются характеристики многих периодических изданий национальных республик. «Газеты совершенно не имеют установившегося лица, материал случайный, плохо подобран, 60 % места занимают длинные и ненужные статьи, информация списана с протоколов учреждений», – это в адрес газет «Ижевская правда» (Воткинская область) и «Чувашский край» (Чебоксары)»[47].
   Кризис захватил и губернскую, и даже центральную печать. Тираж «Правды», например, в 1922 г. снизился в два с половиной раза – с 250 до 100 тыс. экземпляров. Острый дефицит журналистских кадров (в отдельных губернских газетах насчитывалось не более пяти журналистов) сильно сказывался на их качестве. «Красная печать» и «Журналист» подвергали справедливой критике за недопустимо низкий профессиональный уровень такие газеты, как «Бузулукский землероб», «Брянский рабочий», «Тамбовская правда», которые, по мнению журналов, пишут так, «что стыдно читать». В номере 147 за 1923 г. в «Брянском рабочем» под рубрикой «Жизнь РКП» появилась заметка о вступлении в партию трех женщин, в которой за подписью «он» говорилось: «Женщина – двигатель, обновляющий поколение, дающий лучший детский цветник, в суровость жизни; рождающая строителей жизни и поборников труда, должна стать свободной. Привет вам, женщины, вступившие на путь открытой борьбы за равноправную бесклассовую жизнь, за безмолвие полей, взрастающих свободные семена». Перепечатав заметку целиком, журнал «Красная печать» сопроводил ее таким комментарием: «Французы в таких случаях говорят: «Извините за пустяки». Мы советуем редакции жалеть бумагу, да и читателей тоже»[48]. Совет «жалеть бумагу» редакция адресовала и харьковскому «Пролетарию» (статья «Харьковские забавники», «Красная печать, № 8, 1923 г.), и пензенской «Трудовой правде» за передовую «Гражданская война разорвала эсеров по составным элементам», помещенную в 64–м номере газеты за 1923 г.

   Система центральных газет. Несмотря на тягчайший кризис именно в первой половине 20–х годов сложилась система советской журналистики, сохранившаяся на все время существования СССР. Кроме «Правды», «Известий», «Бедноты», «Экономической жизни», в числе центральных газет появились «Труд», «Рабочая газета», «Крестьянская газета», «Батрак», «Красная звезда», «Комсомольская правда», «Советский спорт», «Пионерскаяправда», «Учительская газета».

   Здание редакции газеты «Правда»

   Ежедневный орган ВЦСПС – газета «Труд» начала регулярно издаваться с 19 февраля 1921 г., а ее пробный номер увидел свет 15 февраля. Сначала газета выходила малым форматом тиражом 150 тыс. экземпляров, на большой формат она перешла с 1 сентября 1921 г. В передовой первого номера отмечалось: «Газета «Труд» должна быть и будет газетой массовика – рабочего. В ней рабочий найдет ответы на все вопросы его быта, его участия в хозяйстве, его самодеятельности на заводе и вне завода. Она будет для него школой коммунизма и творческого труда». В соответствии с этим заявлением в «Труде» главными стали рубрики «Снабжение рабочих», «Союзы и хозяйство», «Ответы на вопросы», «Досуг пролетария». Особое место занимал отдел «Рабочий быт».
   В первых номерах редакция нередко напоминала читателям: «Рабочий, посмотри на 4–ю страницу своей газеты, там есть уголок «Рабочий быт». Он мал, потому что ты не пишешь. Пиши, заполняй газету своими письмами». И читатели сообщали об электрификации сел («Капут лучине», «Электричество выручает»), о трудностях быта («Необходимы ясли», «Дети рабочих») и т. д. Одна из особенностей газеты этой поры – обилие читательских частушек, публиковавшихся под заглавиями: «Топливные частушки», «Посевчастушки», частушки о новой экономической политике:
Все засеем – до тропинки
У большой дороги.
Будут ситец и ботинки
При натурналоге.

   В первые годы газета выходила со специальными приложениями, посвященными профессиональному движению в отдельных областях и губерниях.
   В числе первых появилась также ежедневная «Рабочая газета», первый номер которой под названием «Рабочий» увидел свет 1 марта 1922 г. Редакция, во главе с К. С. Еремеевым, ставила перед собой задачу, чтобы у рабочих «была своя газета». Для усиления связи с читателями при редакции была создана широкая рабочая редколлегия, в которую входили представители от крупных фабрик, заводов, рудников. Члены широкой редакции участвовали в заседаниях редакционных советов, в обсуждении вышедших, в составлении планов следующих номеров.
   С 99–го номера издание переименовано в «Рабочую газету», тираж которой уже за первый год возрос в 25 раз и превысил 100 тыс. экземпляров. «Рабочая газета» постоянно проводила рабселькоровские собрания и конференции читателей. Только в январе – апреле 1927 г. состоялось около 20 таких конференций в Луганске, Златоусте, Горловке и других городах. Ежедневно в редакцию поступало 400–500 писем, что позволяло отдельные номера выпускать на 8–ми полосах.
   В январе 1932 г. газета была переименована в «Водный транспорт».
   Популярностью пользовалась массовая «Крестьянская газета», выходившая с 25 ноября 1923 г. по 1 марта 1939 г. Это – первая газета – миллионер (по тиражу) в истории советской журналистики: в 1925 г. ее тираж достиг 2 млн. экземпляров, а отдельные номера выходили 5–ти и даже 11–миллионным тиражом.
   Одной из существенных сторон работы редакции была борьба с неграмотностью. С 1 марта 1925 г. печатались страницы букваря «Долой неграмотность». Редакция просила подписчиков собирать и хранить эти листы, обещая выслать папки – переплеты для собранной ими таким образом нужной книги.
   О популярности «Крестьянской газеты» свидетельствует и то, что на местах повсеместно работали «Кружки друзей газеты»: в 1924 г. постоянную связь с редакцией поддерживали 20 кружков, в 1925 – 830, в 1926–2019 кружков. Занимаясь повышением журналистского мастерства своих постоянных авторов, редакция добилась 30 мест на рабфаках для передовых селькоров в 1925 г. и 170 мест в 1926 г.
   Особое место на страницах «Крестьянской газеты» занимали вопросы землеустройства и культурно – просветительной работы. За 1923–1925 гг. редакция получила около 130 тыс. писем о более рациональном ведении хозяйства. Селькоры не только призывали, но и сами становились участниками в проведении экспериментов по выращиванию зерновых, технических культур, овощей, использования минеральных удобрений и химикатов. Обилие местной информации позволило редакции выпускать 15 вариантов сменных полос, в том числе Белорусский, Украинский, Северо – Кавказский, Поволжский, Сибирский и др.
   Годом раньше, 7 ноября 1922 г. начала издаваться еще одна крестьянская газета – «Батрак», предназначенная для деревенских пролетариев, сельскохозяйственных и лесных рабочих. В редакционной статье первого номера «Для кого и зачем выходит «Батрак», разъяснялось, что батраки, лесники, вся жизнь которых проходит в глухой деревне, особенно нуждаются в своей газете. Призывая бедноту вступать в Союз работников земли и леса, редакция писала, что Союз поможет им получить образование и культурное развитие. У полуграмотных читателей популярностью пользовались раешники в стихах и прозе: «Красные открытки товарища Никитки», «Красные письмишки от дяди Тришки», «Кого батрачек ловит на крючок». С учетом интересов читателей редакция постоянно издавала «Листок лесоруба и сплавщика», «Листок лесника», «Страничку пастуха».
   Первоначально газета выходила два раза в месяц, затем – раз в неделю, с 1926 г. – два раза в неделю, тиражом 80–85 тыс. экземпляров. С января 1930 г. издавалась под названием «Сельскохозяйственный рабочий», в марте 1933 г. издание прекратилось.
   Из числа вновь созданных внимания заслуживают также «Красная звезда» и «Комсомольская правда». Пробный номер первой появился 29 декабря 1923 г., а регулярное издание началось с 1 января 1924 г. Полосы пробного номера заполнены преимущественно информационными сообщениями, а передовая «На переломе» перепечатана в несколько измененном виде в первом номере. Излагая программу нового издания, редакция подчеркивала, что газета должна стать лабораторией военной мысли всей Красной Армии и Флота. Рассчитанная первоначально на комсостав и политсостав «Красная звезда» становилась все более и красноармейской. Коллектив редакции всемерно стремился к тому, чтобы газета вышла за пределы Армии и стала средством приобщения к делу обороны страны всех трудящихся. Это отразилось на характере даже ее основных рубрик: «Трудящиеся и оборона», «Как работает Осоавиахим».
   Одной из наиболее интересных в первое советское десятилетие являлась созданная по решению XIII партийного съезда газета «Комсомольская правда», орган ЦК и МК РЛКСМ. Первый номер тиражом всего около 30 тыс. экземпляров вышел 24 мая 1925 г., а через год тираж перевалил за сто тысяч. «Молодежь – на трактор!», «Добудем миллионы на индустриализацию!», «Готовься к труду и обороне!» – эти и другие аншлаги газетных полос первых номеров вполне определили творческое лицо главной газеты советского комсомола.
   В унисон с этими призывами звучал в первом номере фельетон М. Кольцова «Проект Владимира Шифера». В. Шифер предлагал ввести единообразную форму для комсомольцев: черный гладкий строгий пиджак английского покроя «с малиновыми выпушками по воротнику и с платочками в кармане пиджачка с эмблемой РЛКСМ или КИМа». Ответ фельетониста звучал приговором всем бюрократам от комсомола, кто сводил воспитание молодежи «к внешним формулам», к «парадам, манифестациям», всем «не героям комсомола».
   На страницах газеты выступали А. Жаров, Арк. Гайдар, Сем. Кирсанов, В. Маяковский. Активный очеркист «Комсомольской правды» тех лет Г. Серебрякова вспоминает, что обстановка в редакции в середине 20–х была весьма своеобразна. «Всегда здесь было шумно, многолюдно, весело. Предпочитали сидеть не на стульях, а на столах и бурно спорить. Хорошо помню, как забравшись на чей‑то письменный стол, читал свои новые стихи В. Маяковский»[49].
   Свое особое место в годы первого советского десятилетия заняли в системе центральной печати «Советский спорт» («Красный спорт»), увидевший свет 20 июля 1924 г., «Учительская газета» (3 октября 1924 г.), «Пионерская правда» (6 марта 1925 г.).

   ПРИЛОЖЕНИЯ К ГАЗЕТАМ. Процесс дифференциации прессы в первой половине 20–х годов закономерно сопровождался созданием многочисленных приложений к газетам. 15 февраля 1923 г. вышел первый номер иллюстрированного литературно – художественного журнала «Прожектор», который в качестве приложения к «Правде» издавался до августа 1935 г. В 1923–1924 гг. он выходил раз в две недели, затем выпускался еженедельно. «Известия» с 1923 по 1931 г. издавали литературно – художественный иллюстрированный журнал «Красная нива». Целый ряд массовых газет и журналов издавалось при «Крестьянской газете», среди которых «Деревенский коммунист» (декабрь 1924 – август 1930), «Крестьянка» (с 1922 г.), сатирический журнал «Лапоть» (ноябрь 1924 – январь 1933). Несколько приложений имела «Рабочая газета»: сатирический журнал «Крокодил», ежемесячный литературно – художественный журнал «Хочу все знать», Детский журнал «Мурзилка», приложение к этому журналу «Мурзилкина газета», иллюстрированный журнал «Экран».
   Приложения, и даже многочисленные, имели не только центральные газеты. При «Рабочей Москве», например, издавались газеты «Советская иллюстрация» (1922–1924), «Комячейка» (1923–1924), журналы «Наша культура» (1922–1923), «Самоучка» (1924–1925), ежемесячный иллюстрированный журнал «Туннель» (1924–1925), московский рабочий журнал «У станка» (1924–1925), сатирические журналы «Красный перец» (1922–1926), «Заноза» (1924), журнал «Рабочая Москва» (1925). В связи с выходом последнего редакция газеты «Рабочая Москва» писала: «Мы считаем, что из‑за размеров нашей газеты мы не в состоянии охватить все интересующие нашего читателя вопросы… Где же выход из создавшегося положения? В массовом журнале в качестве приложения к газете, причем журнал этот по своим размерам и содержанию должен отличаться от наших толстых журналов. Журнал должен быть продолжением газеты, концентрированной газетой, отличаясь от нее лишь большим обоснованием вопросов… Он должен быть нечто среднее между газетой и журналом»[50].

   Московские пионерские издания

   Наибольшее количество приложений было сатирических. Кроме самых известных «Крокодила», «Лаптя», «Красного перца», выходили «Военный крокодил», «Танком на мозоль» (Красная звезда), «Бузотер» (Труд), «Смехач» (Гудок), «Веселый ткач» («Рабочий край», Иваново), «Гаврило» («Пролетарий», Харьков), «Дагестанский скорпион» («Красный Дагестан», Махачкала), «Колотушкой по макушке» («Кинешемская жизнь»), «Перец» («Коммунист», Киев), «Шмель» («Северная правда», Кострома) и десятки других.
   Первые иллюстрированные сатирические приложения появились в «Рабочей газете». 4 июля 1922 г. редакция начинает издавать еженедельное сатирическое иллюстрированное приложение, рассылая его подписчикам бесплатно вместе с воскресными номерами, а с 27 августа подписчики стали получать журнал «Крокодил». Первый его номер открывался стихотворением Д. Бедного «Красный Крокодил – смелый из смелых! – против крокодилов черных и белых». Редактор «Рабочей газеты» К. С. Еремеев сумел привлечь к участию в журнале многих поэтов, писателей, художников. К началу 1923 г. журнал выходил невиданным для подобного рода изданий тиражом – 150 тыс. экземпляров.

   Журналы сатиры и юмора

   18 января 1924 г. появилось еще одно сатирическое издание к «Рабочей газете» – «Газета Крокодила». В обращении к читателям, написанном в форме раешника, говорилось: «Дорогие товарищи – читатели! Хорошенько нас похвалите‑ка за то, что у нас новая юмористическая политика. У вас НЭП, а у нас НЮП. В «Газете Крокодила» будут веселые инциденты, будут лучшие корреспонденты. С «Крокодилом» сделана из одного теста, но легче поднимается с места. Читатели журнал получали и говорили в печати: все хорошо, только на беду, это было чуть не в позапрошлом году. Так вот редакция решила сделать более подвижного «Крокодила» и, чтоб выполнить задачу эту, дала ему в «лапы» газету. Будет выходить каждые семь дней и станет рабочему матери родней. Мастерица насчет таски, печатается в две краски».
   «Газета Крокодила» строилась на материалах рабочих и сельских корреспондентов, в ней участвовали ведущие сатирики «Крокодила». В сентябре 1924 г. «Газета Крокодила» слилась с журналом «Крокодил».
   Популярностью пользовался также «веселый и ядовитый крестьянский журнал» «Лапоть», выходивший с ноября 1924 по январь 1933 гг. Редактором журнала, как и «Крестьянской газеты», был Я. А. Яковлев. В числе сотрудников представительствовали сатирики А. Архангельский, В. Лебедев – Кумач, М. Зощенко, художники Д. Моор, Ю. Куприянов, М. Черемных. Из ведущих были отделы «Лаптем по шее», «Страничка читателя», «Сор из избы», «И еще кланяемся», составлявшиеся по читательским письмам. С мая 1925 г. два раза в месяц выходили книжечки «Веселая библиотека «Лаптя».
   Высокую оценку дал журналу A. M. Горький. В связи с десятилетием «Крестьянской газеты» он писал: «Ее «Лапоть» весьма умело бил кулаков, лентяев, жуликов».

   ГУБЕРНСКИЕ, ОБЛАСТНЫЕ, УЕЗДНЫЕ ИЗДАНИЯ. Дифференциация прессы позволила определить основные типы и местных изданий. На основе решений XII и XIII съездов партии в губерниях и областях издавались общепартийные и массовые крестьянские газеты. Опыт показал, отмечалось на XII партсъезде, что обычная губернская газета не может быть одновременно изданием для городского и для сельского читателя – она прежде всего городская газета. Для обслуживания крестьянства в крупных губернских центрах необходимы специальные ежедневные крестьянские газеты. Но там, где специальная крестьянская газета не может быть создана, губернская газета должна максимум внимания и места уделять вопросам сельской жизни.
   В зависимости от читательской аудитории в губернских и областных центрах выходила либо одна губернская или две – руководящая крестьянская и массовая крестьянская. Так, в Вятке выходила только «Вятская правда», в Рязани – «Рабочий клич» и «Крестьянская газета», в Туле – «Коммунар» и «Деревенская правда», в Екатеринбурге «Уральский рабочий» и «Крестьянская газета», в Москве «Рабочая Москва» и «Московская деревня».
   Расширялась сеть молодежных губернских, и областных изданий: в Москве с декабря 1919 выходил «Юный коммунар», с апреля 1920 – «Юношеская правда», с января 1924 – «Молодой ленинец», с 1 сентября 1929 – «Московский комсомолец», в Петрограде «Смена», в Екатеринбурге «На смену», в Рязани «Клич молодежи», в Харькове «Молодой рабочий», в Саратове «Заря молодежи». В середине 20–х годов ленинградская «Смена» стала молодежной газетой всесоюзного масштаба.
   В соответствии с партийными установками исключительно изданиями для массового читателя должны были стать уездные газеты. В циркуляре ЦК РКП(б) «О программе местной газеты» (апрель 1921), в письме ЦК РКП(б) «О плане местных газет» (июнь 1922) указывалось, что основным типом в уезде является газета, рассчитанная на читателя – крестьянина, выходящая один – три раза в неделю, ориентированная на «самое широкое и полное освещение жизни уезда».
   Живое представление об уездной печати дают воспоминания ветеранов советской журналистики. «Отделов в редакции не было, – пишет сотрудник газеты «Новый пахарь» Можайского уезда П. Шари, вспоминая о своей работе в газете в 1925 г., – весь штат составляли пять человек вместе с редактором. Каждому приходилось писать обо всем: о работе партийных и комсомольских организаций, сельских Советов, комитетов крестьянских обществ взаимопомощи. Газетные полосы пестрели заголовками: «Агроном – красный командир на сельскохозяйственном фронте», «Сельскохозяйственные кружки – двигатели крестьянского хозяйства», «Клячу заменим хорошим конем»[51].
   В воспоминаниях ветеранов находим немало любопытного о трудностях подписки и распространения уездных газет. Тираж «Нового пахаря», как редакция не старалась, не превышал 3200 экземпляров. Чтобы «поправить дело», читаем в уже цитированных воспоминаниях П. Шари, редакция прибегала даже к таким мерам, как лотерея. «Верное средство поправить хозяйство, – обращалась редакция к читателям, – подписаться на газету «Новый пахарь», за 60 копеек можно выиграть корову или плуг. Как это сделать? «Новый пахарь» устраивает для своих читателей выигрышную лотерею. Каждый, кто в течение августа подпишется на полгода, получит право участвовать в лотерее. С первого сентября всем подписавшимся на полгода будет выдан лотерейный билет. Хочешь посмотреть корову и плуг – заходи в редакцию»[52].
   Из уездных изданий значительный интерес представляет деятельность «Деревенской газеты» Гдовского уезда Ленинградской губернии, имевшей для того времени солидный тираж (5000 экз., один подписчик приходился на пять крестьянских дворов). Неизменный интерес читателей вызывали подборки на четвертой полосе: «Беседы врача», «Крестьянское домоводство», «Крестьянам – садоводам», «Охотникам – крестьянам» и др. Эти материалы читатели вырезали и хранили[53].
   Среди организаторов уездных газет были известные писатели и поэты: К. Федин редактировал газету в Сызрани, М. Исаковский в Ельне.
   С 1923 г. начался процесс преобразования уездных газет в районные. В 1929 г. в стране насчитывалось более 300 районных газет.
   Начало 20–х годов – это также время создания и развития фабрично – заводской печати. Многотиражки на фабриках и заводах, как правило, возникали из рукописных стенных газет. Характерна в этом отношении история одной из старейших многотиражных изданий – газеты «Мартеновка» – печатного органа московских сталеваров завода «Серп и Молот». В 1921 г. небольшая группа рабочих завода на листе картона разместила несколько рукописных заметок и под заглавием «Наша газета» вывесила ее в проходной завода. Затем ее стали размножать в нескольких экземплярах под названием «Мартеновка». С 1925 г. «Мартеновка» стала регулярно печататься типографским способом.
   Таким же образом возникали и другие многотиражки. В сентябре 1922 г. появился первый номер стенной рукописной газеты «Жизнь печатника», а через год в передовой «Наши задачи» редакция писала: «Газета из стенной в пять заметок с тремя корреспондентами превратилась в образцовую фабричную газету и теперь отражает на своих страницах вопросы производства, культурную работу, рабочий быт, политические вопросы дня»[54].
   До 1924 г. фабрично – заводских многотиражек насчитывались единицы, к концу первого советского десятилетия их было около 200.

   НАЦИОНАЛЬНАЯ ПРЕССА. Из тягчайшего кризиса постепенно выбиралась и национальная пресса. Газетами на родном языке обзаводились даже национальные области, в которых до октября 1917 г. не было своей письменности. В 1923 г. появилась первая газета для ингушей «Сердало» («Свет»), которая являлась для читателей не только источником информации, но и учебником, приобщавшим их к грамоте. Точно также первым учебником являлась для чеченцев основанная в 1925 г. газета «Серло» («Свет»); такую же роль играла хакасская газета «Хызыл аал» («Красная деревня»), увидевшая свет в 1927 г. О появлении в улусах первой газеты на хакасском языке первый ее редактор С. Добров пишет: «В одну низкую хату, где разместился сельский Совет, приходит почта. Неграмотный председатель, получив большой пакет, передает его секретарю. Оказывается, в нем газета. Через некоторое время о появлении в улусе большой бумаги (так называли в улусе газету) стало известно всем жителям. Единственный грамотный человек – писарь – читал собравшимся вокруг него жителям, старикам и детям и женщинам первую печатную газету».
   Значительную помощь в развитии национальной печати оказал журнал «Жизнь национальностей», издававшийся с 25 февраля 1922 г. и регулярно публиковавший обзоры газет, выходивших на национальных и русском языках в автономных республиках и областях.

   ЖУРНАЛЬНАЯ ПЕРИОДИКА. Не отставала в своем развитии и журнальная периодика. Создаются новые центральные теоретические журналы «Коммунистическая революция» (1920–1935), «Большевик» (с 1924), «Под знаменем марксизма» (1922–1944). Целям партийной пропаганды служили органы истпарта «Пролетарская революция» (1921–1941), «Красный архив» (1922–1941), «Коммунистический Интернационал» (1919–1941). Появились новые журналы по работе среди женщин: кроме «Работницы (основанной в 1914), стали выходить «Коммунистка» (1920–1930), «Крестьянка» (с 1920). Значительную группу журнальной периодики представляли литературно – художественные и литературно – критические журналы: «Красная новь» (1921–1942), «Новый мир» (с 1925), «Октябрь» (с 1924), «Молодая гвардия» (с 1922), а также иллюстрированные молодежные и детские: «Смена» (с 1924), «Красная молодежь» (1921–1925), «Пионер» (с 1924), «Мурзилка» (с 1924), в 1923 г. начал издаваться один из самых популярных журналов – «Огонек».
   О росте журнальной периодики и изданий журнального типа свидетельствует уже то, что к середине 1923 г. их общий тираж и численность превысили и количество, и общий тираж газет[55].

   ИЗДАТЕЛЬСКАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ. Возраставший объем газетно – журнальной периодики требовал значительного расширения издательской деятельности. Крупным центром советского книгоиздания становится Государственное издательство РСФСР, редакционная деятельность которого сосредоточивается в Москве и Ленинграде за счет сокращения местных отделений Госиздата. Это позволило улучшить качество обработки рукописей и выпускаемых книг. В 1922–1925 гг. в непосредственное ведение Госиздата передается ряд типографий, в том числе «Печатный Двор» в Ленинграде и Первая Образцовая типография в Москве (бывшая типография И. Д. Сытина). В 1924 г. с Госиздатом сливаются издательства «Прибой», «Красная новь», Государственное военное издательство (ГВИЗ), что превращает Госиздат в предприятие, охватывающее все более широкий круг общественно – политических, научных, военных и других проблем.
   Из вновь созданных следует выделить издательства «Земля и фабрика» (ЗИФ, 1922–1930) выпускавшее художественную литературу, Государственное издательство технической литературы (Гостехиздат), издательство педагогической литературы «Работник просвещения», издательство юношеской литературы «Молодая гвардия» (1922). С целью выпуска литературы для крестьян было образовано издательство «Новая деревня». В 1922 г. появилось еще одно универсальное издательство – «Московский рабочий».
   Выпуск литературы для народов нерусской национальности до 1924 г. осуществляли Западное и Восточное издательства. В мае на их базе было образовано Центральное издательство народов СССР – Центроиздат. «Помочь трудовым массам невеликорусских народов догнать ушедшую вперед центральную Россию», – так определялась постановлением ЦИК СССР задача этого издательства.
   К концу первого десятилетия Советской власти книги издавались на 61 языке народов СССР[56].

   РАДИОВЕЩАНИЕ. В качестве средства массовой информации все большую роль играло радиовещание. В 1921 г. в Москве начинают действовать первые радиоустановки. Ведется активная деятельность по организации программ радиовещания, по строительству радиостанций на местах. В 1923 г. в стране насчитывалось около 300 приемных станций. После открытия в Москве радиостанции имени Коминтерна началось массовое радиолюбительство и в конце 1924 г. было учреждено Общество друзей радио (ОДР), члены которого стали первой массовой слушательской аудиторией.
   В октябре 1924 г. организовалось первое акционерное общество для широковещания, получившее в декабре название «Радиопередача». Общество оперативно включилось в строительство новых радиовещательных станций в Минске, Новосибирске, Астрахани, Харькове и других городах. 1924 год был ознаменован также выходом в свет первого номера «Радиогазеты РОСТА». С этого времени радиогазеты стали основной формой советского общественно – политического вещания на протяжении всего периода 20–х годов. В 1926 г. появились «Крестьянская радиогазета», «Рабочая радиогазета», «Комсомольская правда» на радио», а в ноябре 1927–го в эфире зазвучала «Красноармейская радиогазета».
   Выпускающим радиогазеты, особенно в сельской местности, приходилось преодолевать значительные трудности. Николай Погодин, один из участников выпуска «Крестьянской радиогазеты» в Щигровском районе под Воронежем вспоминает: «Наперекор всем законам науки и техники, наперекор стихиям, в сарае, наполовину крытом, в присутствии развеселившихся людей устанавливается микрофон. Наш репортер тащит стол из жилья заведующего колонной. Стол устанавливается на подмостках сцены. И студия оборудована… И вот в популярной форме музрук объясняет собранию, почему надо молчать. Мне, кажется, он никого не убедил. Загипнотизировало само радиодейство. В самом деле, даже страшно стало, когда диктор объявил: – Одновременно работают радиостанции в городах Воронеже, Курске, Нижнем Новгороде, Тифлисе… Наш сарай стал студией. Где‑то фыркал трактор. Но это – колорит»[57].
   Значительную помощь в развитии радиовещания оказывала радиопресса. Первая радиогазета «Новости радио» появилась 8 февраля 1925 г. Это было еженедельное издание Акционерного общества «Радиопередача». Газета выходила на 12 полосах, тиражом 50 тыс. экз. до 2 сентября 1928 г. Издавались также два журнала «Радиолюбитель» (1924–1930), «Радио всем». Оба являлись органами Общества друзей радио.
   Нельзя не отметить, что как и вся советская журналистика, радиовещание с первых же шагов превращалось в неотъемлемую часть партийной пропагандистской системы советского государства. До 1927 г. многие радиопередачи, главным образом художественного вещания, шли в эфир без заранее подготовленного текста. Постановлением ЦК ВКП(б) от 10 января 1927 г. «О руководстве радиовещанием» вменялся обязательный порядок прохождения всех материалов через самую строгую цензуру. Предписывалось всем парткомитетам, на территории которых имелись радиотелефонные станции, взять под непосредственное свое руководство работу этих станций, максимально используя их в агитационных и пропагандистских целях. В этой связи в качестве руководителей радиовещанием выделялись ответственные партийные работники, отвечавшие как за организацию дела, так и за содержание всех передающихся материалов.
   Военно – политический контроль над радиовещанием возлагался на Главлит, который осуществлял это как через свой аппарат, так и через уполномоченных им лиц в радиовещательных организациях.

   УСИЛЕНИЕ ПАРТИЙНОГО КОНТРОЛЯ. Об усилении партийного контроля над советской журналистикой уже в самом начале 20–х годов свидетельствует и создание в декабре 1921 г. журнала «Красная печать». В передовой первого его номера «Наши задачи» отмечалось: «Место «Журналиста» инструкторского еженедельника РОСТА занимает «Красная печать» – орган Агитационно – пропагандистского отдела ЦК РКП(б). Чем вызвана эта перемена? «Журналист» говорил от имени РОСТА, «Красная печать» – от имени партии. «Журналист» руководил работой одной лишь газетной редакции, «Красная печать» будет стремиться руководить всей работой в области печатного дела»[58].
   Об усилении партийного диктата в области печати свидетельствуют почти все партийные решения, принимавшиеся в соответствии с ленинскими установками о предназначении средств массовой информации в условиях однопартийности. Полностью трудами В. И. Ленина руководствовалась советская журналистика в борьбе с религией. Специальные антирелигиозные издания, возглавляемые газетой «Безбожник», выступали с позиций «Борьба против религии – есть борьба за социализм». Орган Центрального Союза воинствующих безбожников газета «Безбожник» издавалась с 21 декабря 1922 г. до 20 июля 1941 г. Почти бессменным ее редактором являлся Ем. Ярославский. Он же был и самым активным публицистом газеты.
   «Религия – опиум для народа» – эта редакционная статья номера первого достаточно четко определила главную направленность «Безбожника», проводившего антирелигиозную пропаганду на основе решений XII партийного съезда и ленинской статьи «О значении воинствующего материализма». Особенно непримиримо борьба «с религиозным дурманом» велась в отделах «Пауки и мухи», «Деревенская тьма», «У церковников», «Пролетарская метла». Наибольшее внимание обращалось на атеистическое воспитание молодежи. Борясь с отдельными религиозно настроенными учителями, редакция выпускала особые школьные страницы под заглавием: «Гоните поповщину из школы», а в 1924–1925 гг. провела конкурс на лучшего учителя – антирелигиозника. Конкурс проходил под девизом: «Не надо к слову «учитель» добавлять слово «безбожник», надо, чтобы иначе и быть не могло».
   Программными в газете были статьи И. И. Скворцова – Степанова «Мысли о религии», Н. Семашко «Два акта – затемняющий и просветляющий», Ем. Ярославского «Библия для верующих и неверующих». Статьи Ем. Ярославского появлялись почти в каждом номере и порой занимали не один подвал. Приступая к их публикации, автор замечал, что из них должна получиться своеобразная книга, основная цель которой не столько осмеять библейские выдумки, сколько объяснить все, что в библии имеет социально – политический смысл.
   Антирелигиозная борьба велась настолько наступательно, что кроме газеты редакция выпускала еще антирелигиозные журналы: в 1924–1925 г. «Безбожный крокодил», в 1923–1941 гг. – «Безбожник». К тому же выходили специальные безбожные номера некоторых газет: один из таких номеров «Рабочей газеты» был выпущен 6 января 1923 г. с передовой статьей «И бога свечкой и черта кочергой». Заглавие на всю первую полосу гласило: «Штурмуем небеса». Самая значительная подборка материалов была озаглавлена: «Поход против богов» и объединялась единой мыслью: чтобы свергнуть гнет на земле, нужно освободить небо от призраков.

   ЖУРНАЛИСТИКА И НЭП. Ведущей темой советской журналистики первой половины 20–х годов стал НЭП как необходимое в соответствии с ленинскими установками условие движения к социализму. Ленинский план построения социализма определял характер деятельности всех средств массовой информации, пропагандировавших необходимость крупного поворота экономического курса страны. Проблемы частной торговли, мелкого и среднего предпринимательства, восстановление денежной системы, развитие транспорта, промышленного и сельскохозяйственного производства – все это находилось в центре внимания печати и радиопередач.
   Цели и перспективы новой экономической политики наиболее обстоятельно освещались в «Правде», на страницах которой регулярно появлялись ленинские статьи, в том числе «Новые времена – старые ошибки в новом виде» (28 августа 1921), «К четырехлетней годовщине Октябрьской революции» (18 октября 1921), «О значении золота теперь и после полной победы социализма» (6–7 ноября 1921), «Странички из дневника» (4 января 1923), «Как нам реорганизовать рабкрин» (25 января 1923), «Лучше меньше, да лучше» (4 марта 1923), «О кооперации (26–27 мая 1923), «О нашей революции» (30 мая 1923) и др.
   В числе активно пропагандировавших НЭП были «Беднота» и «Крестьянская газета». Еще до замены продразверстки продналогом в этих газетах появились письма недовольных политикой военного коммунизма. 16 января 1921 г. в «Бедноте» было напечатано письмо крестьянина Вологодского уезда Фрола Силина «Голос крестьянина или вопли наболевшей души», в котором утверждалось, что «никогда не жилось так плохо крестьянству, как при большевиках», что для крестьян установлено «просто египетское рабство». Письмо вызвало многочисленные отклики: дискуссия по нему продолжалась два месяца и закончилась редакционным обзором «О царе и о том, кто его хочет и не хочет». В ноябре – декабре 1923 г. аналогичная дискуссия развернулась в «Крестьянской газете» по письму Владимира Я., в которой приняли участие не только рядовые читатели, но и М. И. Калинин.
   После введения НЭПа на страницах этих газет появляется масса одобрительных откликов: «Мы удовлетворены», «Я за налог», «Почему я против разверстки и за налог». В «Крестьянской газете» появляется постоянный отдел «Пуд и аршин», в котором остро ставится вопрос о снижении цен на промышленные товары. Эти же проблемы стали главными и для «Бедноты». «Ситец страшно дорог – вот одна из самых распространенных жалоб в настоящее время», – пишет газета 30 мая 1923 г. С разъяснением, что делает Советская власть, чтобы удешевить промышленные товары, выступают М. И. Калинин, В. А. Карпинский и другие партийные, и государственные деятели. В «Бедноте» появились статьи «Продналог и беднота», «Хлеб, помада и духи», «Продналог и наша промышленность» В. А. Карпинского, в «Крестьянской газете» – «Какой должна быть советская власть в деревне», «О волостных доходах и расходах» М. И. Калинина.

   БОРЬБА С ГОЛОДОМ. Значительное место во всех газетах отводилось борьбе с голодом, охватившим в 1921–1922 гг. Поволжье. Целые полосы, а иногда и номера борьбе с этим бедствием посвящала «Правда». 23 июля 1921 г. газета вышла с лозунгами: «Поволжье – житница России. Спасти Поволжье от разрушения – долг всех рабочих, всех крестьян, всех честных людей. Кто не помогает голодным, тот роет им яму – могилу. Кто роет им яму, тот может попасть в нее сам».
   С аналогичными же призывами издавались «Известия». В газете постоянными стали рубрики «На голоде», «Из голодных мест». Сильное впечатление производили помещенная 11 декабря статья Н. Семашко «Белый саван», и номер от 16 марта 1922 г. под заглавием «Помни о голоде».

   ВОПРОСЫ ВНУТРИПАРТИЙНОЙ ЖИЗНИ. Оперативно и остро ставились в прессе вопросы внутрипартийной жизни. Особенно сильные дискуссии по этим проблемам разгорелись в октябре – ноябре 1923 г. Начались они с заявления Л. Троцкого «Членам ЦК и ЦКК», которое он направил в Политбюро 8 октября 1923 г. Неделю спустя сторонники Л. Троцкого выступили с «Заявлением 46», а 25–26 октября состоялся объединенный Пленум ЦК и ЦКК РКП(б), рассмотревший вопрос о «Внутрипартийном положении в связи с письмами Троцкого». И хотя на Пленуме Троцкий был осужден как фракционер, пытающийся осуществить «ревизию большевизма с меньшевистских позиций», он вскоре выступил с «Письмом к партийным совещаниям», поместив его в «Правде» 11 декабря 1923 г. под заглавием «Новый курс». Новый курс, – писал он, – состоит в том, что «центр тяжести, неправильно передвинутый при старом курсе в сторону аппарата, ныне должен быть передвинут в сторону активности, критической самодеятельности, самоуправления партии как организованного авангарда пролетариата. Партия должна подчинить себе аппарат, ни на минуту не переставая быть централизованной организацией».
   В конце декабря в «Правде» появилось еще несколько статей Л. Троцкого: «Группировки и фракционные образования», «Вопрос о партийных поколениях», «Общественный состав партии», «Традиция и революционная политика», собранные автором в сборник «Новый курс», который вышел в январе 1924 г.
   Однако чем больше Троцкий нападал на Сталина, тем сильнее снижалась его популярность. Полное поражение Троцкого предопределили появившиеся в «Правде» статьи Сталина «О дискуссии, о Рафаиле, о статьях Преображенского и Сапронова и о письме Троцкого» (15 декабря) и «Необходимое замечание. (О Рафаиле)» (28 декабря). В принятой на XIII партийной конференции резолюции «Об итогах дискуссии и о мелкобуржуазном уклоне в партии» позиция Троцкого была расценена как «прямой отход от большевизма».
   После смерти В. И. Ленина борьба за лидерство между Сталиным и Троцким еще больше обострилась: Председатель Реввоенсовета еще достаточно часто будоражил общественное мнение своими речами и статьями. В сентябре 1924 г, находясь на отдыхе в Кисловодске, Троцкий написал статью «Уроки Октября». Состоявшийся 17–20 января 1925 г. Пленум ЦК РКП(б) сделал Троцкому категорическое предупреждение, что принадлежность к большевистской партии требует «полного безоговорочного отказа от какой бы то ни было борьбы против ленинизма». Пленум освободил Троцкого от должности Председателя Реввоенсовета Республики, в 1926 г. он был выведен из состава Политбюро, в октябре 1927 г. исключен из состава ЦК ВКП(б), а 14 ноября за организацию демонстрации приверженцев оппозиции в 10–ю годовщину Октябрьской революции – из членов партии.
   В самый разгар внутрипартийных дискуссий умер В. И. Ленин. Пресса и радио незамедлительно разнесли эту скорбную весть. «Без Ленина – по ленинскому пути» – эта рубрика стала постоянной во многих газетах, постоянно появляются и рубрики «В ряды РКП(б)», сообщающие о вступлении в партию в связи с ленинским призывом. 19 февраля в передовой «Правды» Ем. Ярославский писал, что только в Москве и Московской губернии подано 30 тыс. заявлений от желающих стать коммунистами, примерно столько же по Ленинграду и ленинградской области, около 90 тыс. по остальным рабочим центрам. Всего вступило в партию во время ленинского призыва 240 тыс. человек.
   Каждодневно ведет пресса борьбу по ликвидации детской беспризорности. «Правда» обращается к своим читателям с призывом организовать для беспризорных детей дом – колонию имени «Правды».
   Не обошла своим вниманием пресса таких важнейших событий, как образование СССР, признание на международной арене Советского государства. В феврале – октябре 1924 г. средства массовой информации сообщили об установлении дипломатических отношений СССР с Англией, Италией, Норвегией, Австрией, Китаем, Грецией, Швецией, Данией, Мексикой, Францией.

   КАМПАНИЯ ЗА РЕЖИМ ЭКОНОМИИ была начала в печати в апреле 1926 г. На газетных полосах появляются рубрики «За режим экономии», «За режим экономии в деревне», «За экономию в большом и малом», «Борьба за экономию». 5 мая 1926 г. «Правда» в статье «Борьба за режим экономии – главная задача печати» заявляла: «Разветвленный организм печати, имеющий всюду свои щупальца в виде рабселькоров и селькоров, наиболее подходит к этому делу – заглянуть за все перегородки и вытащить все негодное наружу на суд общественной критики». Для возрождающейся промышленности одним из наиважнейших был вопрос укрепления руководящих кадров. И тут средства массовой информации сыграли свою особую роль: 11 марта 1923 года при клубе «Правды» была организована секция красных директоров. В повышении профессиональной квалификации руководителей промышленного и сельскохозяйственного производства немаловажное значение имели общественные и производственные конкурсы – одна из первых форм массовой работы советской журналистики. С большим размахом проводила конкурсы «Правда». С октября 1922 по январь 1923 г. газета провела конкурс на лучшего директора. За три месяца на суд общественности были представлены 132 директора. В марте 1923 г. правдистами был объявлен конкурс на лучшего учителя под девизом: «Школа – культурный центр деревни». В конкурс включились многие газеты: самую широкую его пропаганду вели петроградская «Красная газета», харьковский «Пролетарий», воронежская «Коммуна», ростовский «Трудовой Дон» и многие другие. «Череповецкий коммунист» обратился к своим корреспондентам с просьбой писать об учителях своей волости. Мы должны выявить культурные силы губернии, заявляла редакция, и поэтому помочь конкурсу – дело каждого деревенского работника. В 1923–1924 гг. в «Правде» успешно прошел еще один конкурс – на лучшую избу – читальню.
   Общественные и производственные конкурсы внедрились в практику и других газет. В 1925 г. успешно прошел конкурс на лучшее воинское хозяйство Красной Армии и Флота в «Красной звезде».
   Конкурсы приобщили к печати новых рабкоров и селькоров. 16 ноября 1923 г. «Правда» провела первое совещание рабочих корреспондентов, 5 декабря 1924 г. – второе Всесоюзное совещание рабселькоров, 23 мая 1926 г. – третье Всесоюзное совещание рабкоров, селькоров, военкоров и юнкоров. Если на первом совещании присутствовало 42 делегата, то на втором их было 350, а на третьем – 524 делегата. В 1924 г. в стране насчитывалось 100 тыс. рабселькоров, за несколько лет их стало 216 тысяч.
   В помощь рабселькорам в середине января 1924 г. начал издаваться журнал «Рабоче – крестьянский корреспондент». Кроме него выходили еще «Селькор», «Листок рабкора», «Юнкор», «Рабкор железнодорожник». Постоянное внимание рабселькорам уделяли журналы «Красная печать» и «Журналист». В последнем одним из постоянных был раздел «Под огнем». Именно в таких условиях приходилось работать в те годы рабселькорам: бесконечные преследования, сопровождавшиеся нередко убийствами. 8 апреля 1922 г. на московской ситценабивной фабрике (бывшая Циндель) был убит рабкор «Правды» Н. Спиридонов. 14 апреля 1922 г. «Правда» сообщила, что член фабзавкома Володин совершил это из мести: рабкор изобличил злоупотребления членов фабзавкома и его председателя. Из мести были убиты многие рабочие и сельские корреспонденты, в том числе Григорий Малиновский, который не мог мириться с беззаконием местных властей и разоблачил их в окружной газете «Красный Николаев» в заметках «Бравый председатель» и «Ряженый дурень». Выстрел в упор, прозвучавший 28 марта 1924 г. в поселке Дымовка Николаевского округа Одесской губернии и сразивший селькора, всколыхнул всю страну. Приговор суда, продолжавшегося над убийцами селькора с 7 по 23 октября 1924 г. явился приговором всем «рыцарям обреза». Присутствовавший на суде от имени «Правды» Л. Сосновский в своей брошюре «Дымовка» писал: «Сельскора никто не назначает и никто не выбирает. Звание селькора не сулит никаких привилегий, а, как раз, наоборот, навлекает на него гонения, притеснения, расправы, вплоть до убийства. При таком естественном отборе в селькоры идут только те, у которых сознание не мирится с неправдой, беззаконием, произволом. Тянутся люди чуткие и отзывчивые к общему делу трудящихся»[59].

У истоков советского очерка и фельетона

   Журналистика первого советского десятилетия представлена очерками, фельетонами Л. Сосновского, А. Серафимовича, Л. Рейснер, Д. Фурманова, В. Карпинского, М. Шолохова, А. Платонова, М. Булгакова и других. Некоторые из них являлись фронтовыми корреспондентами «Правды», «Известий», др. центральных и местных газет уже в годы Гражданской войны. В статье «Корреспондент «Правды» А. Серафимович вспоминает: «Тяжкая осень восемнадцатого года. На Восточном фронте Красная Армия с переменным успехом билась с Колчаком, с чехословаками. С фронта систематических известий не было. Что доходило оттуда – было отрывочно, случайно. Не было кадров постоянных корреспондентов. Случайные же корреспонденции неизменно возглашали «гром победы» даже и тогда, когда красные полки с «громом победы» пятились. «Правда» первая эту «линию» попыталась выправить и послала меня на Восточный фронт»[61].
   Первый очерк А. Серафимовича «В теплушке» появился в «Правде» 1 января 1918 г. Затем писатель некоторое время выступал в «Известиях», под рубрикой «Впечатления» в этой газете были опубликованы очерки: «Только уснуть», «Красный праздник», «На родине». Со второй половины 1918 г. в течение всего военного периода под постоянной рубрикой «Впечатления» очерки и рассказы публиковались регулярно в «Правде». Только в декабре 1918 г. на ее страницах появились очерки «Политком», «На позиции», «Подарки», «Волчий выводок», «По усам текло».
   Нельзя не отметить, что деятельность А. С. Серафимовича как военного корреспондента началась еще в дооктябрьский период. В годы Первой мировой войны он сотрудничал в газете «Русские ведомости», опубликовав в ней очерки «Встреча», «На побывке» и др. Сравнивая свою деятельность в «Правде» и «Русских ведомостях», писатель отмечал, что старый дореволюционный корреспондент «выуживал материал» в верхах, штабах, канцеляриях, а в годы Гражданской войны необходимо было «стать как можно ближе к красноармейской массе», чтобы в ее гуще черпать «необходимый материал». И этого «необходимого материала» у писателя хватало не только на многочисленные рассказы, очерки и статьи в «Правде», «Известиях», «Петроградской правде». На их основе автор намеревался создать целый цикл произведений о революции под общим заглавием «Борьба», однако, из задуманного цикла появился только один роман «Железный поток», опубликованный в 1924 г. в альманахе «Недра» с подзаглавием «Из цикла «Борьба». Не только герои этого самого крупного романа А. Серафимовича имеют своих прототипов, но и сюжет сохраняет реальную канву действий – героический поход в августе – сентябре 1918 г. Таманской армии, отрезанной от красных войск на Северном Кавказе, сумевшей пробиться к своим и принять затем участие в успешном наступлении на Южном фронте. Главное достоинство военной публицистики А. Серафимовича в том, что в его очерках не было «выдумки», что «ужасы войны» представали во всей правдивости, так ярко, что некоторые его очерки, как заметил А. Луначарский «больно читать». Уже самый первый, появившийся в «Правде» очерк «В теплушке» зримо передает картину «побелевших от морозов», переполненных голодными красноармейцами с «заколелыми ногами» теплушек, когда «зубы стучат от неодолимой внутренней дрожи», когда от «раскаленной докрасна печки несет нестерпимым жаром, а из сквозивших щелей вагона – нестерпимым холодом, когда приходится всячески изворачиваться, стараясь найти среднее положение, чтобы не так жгло и морозило». В каждом очерке все новые и новые картины нечеловеческих страданий на войне. Воочию видишь и обросших сосульками, старающихся хоть как‑то укрыться от «нижущего уфимского ветра, который сколько глаз хватит бело дымится поземкой»; и сутками сидящих зажатыми в углу вагона, измученных до того, что голова плохо держится на шее»; и «неделями валяющихся в переполненных теплушках тифозных»; и шагающих через головы, руки и ноги, лишь бы найти на вокзале «кусочек свободного места».
   Стремясь как можно обстоятельнее запечатлеть доподлинную правду тяжелейшей из войн, писатель с нескрываемым огорчением замечал, что если империалистическая война освещалась сотнями журналистов, фоторепортеров, литераторов, то Гражданская «проходит молча». «Неужели все это уйдет и потухнет с уходящим днем? – писал он в очерке «Мокрый ветер», появившемся в газете «Петроградская правда» 9 марта 1920 г. И тут же замечал: «Поколениям один маленький рассказ, маленькое воспоминание, один небольшой рисунок даст неизмеримо больше, чем сотня ученых изысканий в архивах».
   Военные рассказы и очерки А. Серафимовича, запечатлевшие важнейшие события на Восточном, Южном и Западном фронтах – правдивая летопись Гражданской войны, и в этом их непреходящее значение.
   Такой же правдивой летописью боев на Восточном и Южном фронтах стала публицистика Д. А. Фурманова, являвшегося в марте – августе 1919 г. военным комиссаром 25–й чапаевской дивизии. 31 января 1919 г. он отправился на Восточный фронт, а 15 апреля в иваново – вознесенском «Рабочем крае» появилось его первое «Письмо с фронта». С этого времени «Рабочий край» становится его постоянной корреспондентской трибуной, хотя его очерки все чаще начинают появляться в «Правде», «Известиях» и других газетах. Публицистические произведения Д. Фурманова легли в основу таких его будущих книг, как «Красный десант», «Мятеж» и самого известного произведения – «Чапаев».
   Немало очерков писатель посвятил В. И. Чапаеву, М. В. Фрунзе, П. Батурину, сменившему Фурманова на посту военного комиссара чапаевской дивизии и погибшему вместе с легендарным героем, Епифану Ковтюху и другим героям Гражданской войны. С 4 на 5 сентября 1919 г. «на берегу стремительного мутного Урала» в казацкой станице Лбищенск погиб В. И. Чапаев. В одном из лучших своих очерков «Лбищенская драма» Д. Фурманов писал: «Может быть нигде не была более ожесточенной гражданская война, чем здесь, в уральских степях. По страдному пути от Уральска до Каспия не один раз наступали и отступали наши красные полки. Уральское казачество билось отчаянно… Сожженные станицы, разоренные хутора, надгробные кресты – вот чем разукрашены просторные уральские степи. Не одна тысяча красных воинов покоится здесь на пшеничных и кукурузных полях, не одна тысяча уральских казаков на веки вечные оставила станицы. Одною из последних и наиболее драматических страниц в истории борьбы по уральским степям, несомненно, останется лбищенская драма»[62].
   В связи с трагической гибелью В. И. Чапаева Политическим управлением Революционного военного совета Туркестанского фронта в Самаре в начале октября 1919 г. была выпущена листовка «Памяти героя пролетарской революции и полководца красноармейцев Василия Ивановича Чапаева», которая представлена очерками Д. Фурманова «Чапаев», «Последние часы Чапаева», «Воспоминания о Чапаеве». В них особо отмечено, что «не было случая, чтобы Чапаевская дивизия отступила в бою и была разбита, что всю свою боевую жизнь Чапаев «горел, как костер; все искал, все стремился куда‑то, все рвался вперед и погиб, как подобает погибнуть честному революционеру: с оружием в руках, весь пробитый вражескими пулями». Наблюдавший Чапаева в самой различной обстановке в течение многих месяцев писатель заключал: «Это был замечательный самородок: красивый, яркий и самобытный. С Чапаевым можно было уставать, с ним можно было исстрадаться, но никогда не могли бы вы с ним заскучать. Это был удивительно живой человек»[63].
   Значительное место в публицистическом наследии Д. Фурманова занимает очерковый цикл о М. В. Фрунзе: «Первая встреча» (Правда, 1925, 5 ноября), «Как собирался отряд» (журн. «Красноармеец», 1925, № 79), «Последний вечер» (журн. «Красная новь», 1925, № 10), «Встреча в Уральске» («Красная звезда», 1925, 5 ноября), «Фрунзе под Уфой» («Правда», 1925, 13 ноября), «Весть о его смерти» (журн. «Комсомолия», 1925, № 8). Все эти очерки, опубликованные в год смерти полководца, воссоздавали не только образ беззаветной храбрости героя, но и «прекрасного, редкостного человека с мудрой головой и с детским сердцем, любившего какой‑то особенной нежной любовью» свой северный Ивано – Вознесенский край.
   В некрологе «Комиссар Дмитрий Фурманов» Л. С. Сосновский отмечал: Фурманову «было, что сказать о революции. И он, бесспорно, рассказал бы о ней очень много достойного. Но он погиб от злосчастной болезни. Оборвалась жизнь такая яркая и содержательная. Только что начавший свою литературную работу по – настоящему, он должен был дать стране еще очень многое»[64].
   За месяц до смерти Д. Фурманова ушла из жизни Л. М. Рейснер, в публицистике которой героика Гражданской войны получила не менее яркое отображение. Невозможно отделить Рейснер – писательницу от Рейснер – бойца Волжской флотилии, автора цикла очерков «Фронт» от участника боев под Царицыном. В годы Гражданской войны ее постоянной трибуной стала газета «Известия», помещавшая очерки писательницы под рубриками «Письма с фронта» и «Письма с Восточного фронта». Некоторые очерки о фронтовых событиях появились уже после окончания войны, в том числе самый лучший из них – «Казань», напечатанный в 1922 г. в журнале «Пролетарская революция».
   В послевоенное время в «Известиях», в журналах «Прожектор» и «Красная нива» постоянно публикуются очерки из цикла «Уголь, железо и живые люди». В 1924 г. очерки Л. Рейснер вышли отдельной книгой. Публицистическое наследие Л. Рейснер отличается высоким художественным мастерством. В очерках «Маркин», «Казань», «Астрахань», «Астрахань – Баку», «Казань – Сарапул» запечатлены моряки Волжской флотилии с «их голодом и героизмом», Астрахань, согретая ранней весной 1919 г., среди совершенно голых и неподвижных холмов Каспийского побережья, Казань с уходящими из города, спасающимися от Колчака жителями. «Рядом бежит семейство с детьми, шубами и самоварами, – читаем в очерке «Казань». – Несколько впереди женщина тянет за веревку перепуганную козу. На руках висит младенец. Куда ни взглянешь, вдоль золотых осенних полей – поток бедноты, солдат, повозок, нагруженных домашним скарбом, все теми же шубами, одеялами и посудой. Помню, как много легче стало в этом живом потоке. Кто эти бегущие? Коммунисты? Вряд ли. Уж баба с козой наверное не имеет партийного билета. При каждом выстреле, при каждой вспышке панического ужаса, встряхивающего толпу, она крестится на все колокольни. Она просто – народ, масса, спасающаяся от старых врагов. Целая Россия, схватив узел на плечи, по вязкой дороге пошла прочь от чехословацких освободителей»[65].
   «Это был большой художник, это был большой творец», – так отзывался о Ларисе Рейснер Л. Сосновский. Особенно высокой оценки удостоил он один из последних ее очерков «Молоко», напечатанный в «Гудке». «В этом фельетоне, – отмечает Л. Сосновский, – было нечто совсем новое. Те, кто имел случай прочесть этот фельетон «Молоко», могли увидеть еще один этап в творчестве Ларисы Михайловны… Она как бы вела нас за разносчиком молока, который чуть свет поднимается по лестнице многоэтажного дома, и провела нас через все ступени нищеты берлинского рабочего. Этот новый и ясный обнаженный прием мне показал, что мы еще не знаем и малой доли того, на что способна Лариса Михайловна»[66].
   Сохранившиеся в рукописном фонде Л. М. Рейснер материалы о состоянии уральской и донецкой промышленности подтверждают, что она действительно вынашивала планы создания еще многих произведений, в том числе трилогии о жизни уральских рабочих.
   Наибольшую известность в первое советское десятилетие получила публицистика Л. С. Сосновского. Уже к 1925 г. под заглавием «Дела и люди» увидел свет двухтомник его очерков и фельетонов (том первый «Рассея», том второй «Лед прошел», а к 1927 г. под тем же названием вышли еще две книги (третья «Люди нового времени», четвертая «Лешегоны и лешегонство»). Кроме того, были изданы книги «Советская новь», «О музыке и о прочем», «О культуре и мещанстве» и др.
   Интенсивная журналистская деятельность Л. Сосновского началась сразу же после Октябрьской революции. Вместе с В. Володарским ему пришлось в Петрограде создавать «Красную газету», с весны 1918–го вместе с В. Карпинским он возглавлял «Бедноту» и одновременно сотрудничал в «Правде». «С весны 1918 года, – пишет он в автобиографии, – я был постоянным работником «Правды», совмещая эту работу с разными другими, но ни одной другой не отдавал столько сил, сколько «Правде». Мне пришлось протаптывать дорогу советскому фельетону. Первые месяцы и годы революции, кроме меня и Демьяна Бедного фельетонов почти не писал никто. Потом появился В. Князев, за ним другие»[67].
   Статьи о героизме на фронте, проблемы развития советской экономики, борьба с бюрократизмом – эти темы называл главными в своем творчестве сам публицист. В самых первых выступлениях в «Правде» он беспощадно высмеивал тех, кто задался целью незамедлительно «ввести социализм» в тех или иных регионах страны. Мастерски была им воссоздана картина такого «введения» социализма в городе Быхове Могилевской губернии, где мгновенно оказались заколоченными все частные лавчонки («социализм, так социализм, черт побери!») и, придя в полное уныние от такого «социализма» («самого пустяшного пустяка нельзя никаким манером достать»), жители городка стали вздыхать даже о только что изгнанных немцах, при которых не было «бестолочи с заколачиванием лавочек»[68].
   В лучших своих фельетонах «В гостях у советского робинзона», «Тяжелые дни Волховстроя», «Лед прошел» и других публицист акцентирует внимание на таких негативных явлениях советской действительности, как расточительство, хищничество, бесхозяйственность, бюрократизм, волокита. «Сколько тупого, бесстыдного бюрократизма вокруг нас, – писал Сосновский в фельетоне «Советская казна дыбом или как у нас советскую копейку берегут». – «Если потрясти эту рухлядь, эту разорительную канцелярщину, сколько мы найдем средств на полезные культурные дела, порой гибнущие из‑за отсутствия незначительных сумм»[69].
   Непримирим был Сосновский к безответственности и бесконтрольности, приводивших к хищениям и нередко в крупных размерах. Как в трудовой республике появились штатные должности бездельников, откуда есть пошла на Руси новая буржуазия, как в карман некоего Карманова в результате лишь одной махинации попало сто тысяч рублей золотом – обо всем этом миллионы читателей «Правды» прочитали в фельетоне «Севастьян Карманов и его хождения по НЭПу (Истинная повесть в трех частях с судебным эпилогом)», появившимся в газете 19 декабря 1923 г.
   Объектами критики публициста были также саботажники, волокитчики, бракоделы. Развеять атмосферу безнаказанности призывали фельетоны «О хищениях бескорыстных» (Мосшвея поставляет такие изделия, которые «лучше всякой эсеровской прокламации агитируют против советской власти»), «Подкладочка» (подкладка некоторых изделий обувных фабрик «не прочнее паутины»). В фельетонах «Потоп», «Некрещенный паровоз» содержится гневный протест против бесконечного потока бумаг, губящего экономику, когда неделями простаивают новенькие мощные паровозы только потому, что им не удосужились своевременно прислать соответствующий номер. Нужно сосчитать, пишет фельетонист, сколько пудоверст потеряла республика из‑за простоя мощных паровозов, а потом на соответствующее время посадить в Бутырки виновников этого преступления.
   С убийственной иронией высмеивал публицист бесконечные, порой нелепые комиссии по всевозможным заготовкам, деятельность которых он определял словом «бестолковщина». В фельетоне «Проделки Скалена, или классическая комедия», живописуя деятельность комиссии по заготовке валенок и лаптей («чеквалап»), публицист резюмировал: «В нашей хозяйственной деятельности много «чеквалапства». «Почеквалапили» три года и довольно. Пора вырасти»[70].
   Освещая успехи советских людей, Л. Сосновский многократно убеждался, что они были бы несравненно более значительными, если бы не сдерживались чудовищной силой бюрократического государственного аппарата. В очерке «Тяжелые дни Волховстроя» он без обиняков заявляет, что когда эта электростанция будет достроена и даст энергию Питеру – это будет чудо! Да, чудо, потому что стройка будет завершена не благодаря, а «вопреки стараниям почти всего государственного аппарата сорвать строительство»[71]. Подлинной трагедией для строительства ГЭС, пишет Сосновский, стали бесконечные комиссии РКИ, десятки раз обследовавшие волховские работы. Последняя из них, сообщается в очерке, усердно трудилась целых 67 дней, было задано в письменном виде 1555 вопросов, составление ответов на которые потребовало 1500 рабочих человеко – дней, а представленные ответы истребовали около трех пудов бумаги.
   Главная цель очерка, как ее определил сам автор, уменьшить «трудности и препоны» на пути Волховстроя. К этой же цели стремился Л. Сосновский и во многих других выступлениях: «Русская галоша и русская лампочка», «Около галоши», «О ламповой концессии», «О тормозах», появившихся в «Правде» в январе – апреле 1923 г. Во всех этих материалах публицисту пришлось «выдержать настоящий бой» с теми, кто готов был по любому поводу приглашать американских, голландских, немецких концессионеров, не прилагая особых усилий для развития отечественной промышленности. Нелегко было ему переубедить министров и их замов отказаться от услуг всех, кто стремился «облагодетельствовать» нас новыми и новыми концессиями. Из корреспонденции «Русская галоша и русская лампочка» узнаем, что один из заместителей наркома писал в партийное учреждение: «Что мне делать с Сосновским? Не заглянув в святцы, бухает в отвратительные колокола. Он гадит нам всю нашу концессионную политику»[72]. Другой нарком требовал: «Впредь, прежде чем писать подобные вещи, прошу вас запрашивать меня»[73]. Вопреки всем трудностям, с удовлетворением заключал журналист, галоша стала советской.
   Многочисленные очерки Л. Сосновского – «Смагин», «Мастер Клюев», «К делу Кузнецова», «Памяти смелого изобретателя» и другие – были посвящены энтузиастам труда и порядка, тем, которые только и могли «вытянуть Россию из нищеты». Один из таких тружеников – самородок – изобретатель Смагин, главным для которого было то, чтобы «дело спорилось». «Берегите Смагиных, – призывает Сосновский. – Это лучшее, что есть в народных массах… Берегите Смагиных, не проглядите их вокруг себя»[74].
   Выступления Л. Сосновского получали самый широкий читательский отклик. На статью «О культуре и мещанстве», опубликованную в «Правде» 27 ноября 1925 года, откликов поступило такое количество, что ответы на них составили целую объемную брошюру. Проблемы, затронутые в статье, вызвали острую полемику в среде журналистов. С резкой критикой в адрес Сосновского выступил Абрам Аграновский, обвинивший Сосновского в том, что он хвалит европейскую буржуазную культуру. Сосновский отвечал, что у Запада следует учиться всему, чему «можно научиться и отнюдь не будем фыркать на западные порядки только потому, что там буржуазный строй». Во многих откликах на статью Л. Сосновского утверждалось, что она «многих и на многое заставила переменить взгляды», явилась для них «моральной базой».
   Публицистика Л. Сосновского многие десятилетия была под запретом. В 1927 г. он был исключен из партии, объявлен троцкистом и разделил судьбу безвинных жертв сталинского режима. Ему в то время исполнилось только пятьдесят и впереди могло быть еще немало лет интенсивной творческой деятельности.
   Заслуживает внимания публицистика начала 20–х годов М. Шолохова, В. Шишкова, А. Платонова. В марте – апреле 1924 г. внимание читателей «Правды» привлекли «Смоленские письма» В. Шишкова, в которых было немало интересного о возрождении культурной жизни в послевоенном Смоленске: о деятельности литературного объединения «Арена поэтов», в составе которого были студенты, политруки, сотрудники местных газет, советские служащие и просто барышни, о работе Дома крестьянина, где читались лекции по ветеринарии и все желающие могли получить советы по земельно – правовым вопросам, тут же размещались сельскохозяйственный музей и редакция крестьянской газеты «Смоленская деревня». «Письма» примечательны и другими подробностями из жизни первых лет Советского государства.
   В самом начале двадцатых годов началась публицистическая деятельность М. А. Шолохова. 21 сентября 1923 г. «Юношеская правда» (одно из названий «Московского комсомольца») поместила его фельетон под названием «Три», затем были напечатаны фельетоны «Ревизор» и «Испытание», а 14 декабря 1924 г. появился рассказ «Родинка». Заведовавший литературным отделом газеты поэт А. Жаров 15 марта 1924 г. под рубрикой «Ответы нашим читателям» поместил следующее письмо М. Шолохову: «Твой рассказ (речь идет о рассказе «Родинка») написан сочным образным языком, тема его очень благодатна. Но это еще не рассказ, а только очерк. Не спеши, поработай над ним, очень стоит. Введи в него больше действия, больше живых людей и не очень перегружай образами: надо их уравновесить, чтобы один образ не заслонял другой, а ярче выделялся на фоне другого. Работай терпеливее, упорнее». И рабфаковец Михаил Шолохов, вспоминал впоследствии М. Жаров, не обиделся на советы редакции и поработал над рассказом достаточно «терпеливо и упорно»[75]. К концу 1926 г. М. Шолохов являлся уже автором двух книг – «Донские рассказы» и «Лазоревая степь». В сборник «Донские рассказы» вошел и рассказ «Родинка».
   В 1918–1926 гг. в губернских газетах «Воронежская коммуна» и «Красная деревня» регулярно появлялись статьи, очерки и фельетоны А. Платонова. Уже в этот период ярко проявилось самобытное дарование молодого журналиста. Его статьи и очерки «Душа мира» («Красная деревня», 1918, 18 июля), «Герои труда» («Воронежская коммуна», 1920, 7 ноября) звучат гимном женщине – матери, людям труда, страстным призывом беречь природу. «Женщина и мужчина, – читаем в статье «Душа мира», – два лица одного существа – человека: ребенок же является их общей вечной надеждой. Некому кроме ребенка передать человеку свои мечты и стремления; некому отдать для конечного завершения свою великую обрывающуюся жизнь. Некому кроме ребенка». Весьма злободневно, будто написанные сегодня, звучат многие строки ранней публицистики А. Платонова: «У нас, можно сказать, вообще здоровая вода не ценится, река, дескать, дело вечное, а ведь вода так же необходима и ценна, как и хлеб» («Воронежская коммуна», 1923, 20 июня); «Каждое общество – государство обязано уважать все остальные государства, независимо от того, могущественны они или бессильны» («Красная деревня», 1920, 1 августа).
   Поистине всенародная слава выпала в двадцатые годы на долю М. Зощенко. Редакторы буквально боролись за право печатать его новые фельетоны и рассказы. «Красный ворон», «Смехач», «Дрезина», «Бузотер», «Бегемот» – всех сатирических изданий не перечесть – под многочисленными псевдонимами (их насчитывалось около двадцати) публиковали восторженно встречавшиеся его произведения, многие из которых («Аристократка», «Баня», «Жених», «Муж», «Пациентка») постоянно звучали с эстрады. Несмотря на столь небывалый успех судьба писателя складывалась трагично: официальная критика приписывала Зощенко обывательский взгляд на веши, обвиняла его в неуважении к своему герою и даже в издевательстве над ним, а после постановления ЦК ВКП(б) в 1946 г. о журналах «Звезда» и «Ленинград», власти пытались предать его имя забвению, перестав печатать. Но любимый миллионами и миллионами читателей М. Зощенко возвратился к ним и не мог не возвратиться, потому что написанное им – не для архивных полок, потому что в жизни еще немало такого, с чем боролся писатель, что еще мешает нам быть чище, красивее, человечнее. Недаром A. M. Горький утверждал, что творчество М. Зощенко несет в себе высокий заряд «социальной педагогики».
   Середина двадцатых годов ознаменовалась началом деятельности знаменитых Кукрыниксов. В декабрьском номере за 1926 год в журнале «Комсомолия» (литературно – художественный орган МК РЛКСМ) в статье «Рисунки М. Куприянова» сообщалось, что вместе с двумя товарищами П. Крыловым и Н. Соколовым он составил «диковинную артель» по поставке коллективных – главным образом шаржированных рисунков в печать. Подпись трех товарищей Кукрыниксов, делался в статье вывод, скоро будет пользоваться «всяческой заслуженной известностью». Свою поистине необычайную известность художники приобрели в «Правде», первая их карикатура на страницах которой на стихотворение А. Безыменского «Акулы» появилась 3 марта 1932 г. С этого дня многие десятилетия их карикатуры со статьями и фельетонами публицистов «Правды» оказывали особенно сильное воздействие на читателей.

Журналистика русского зарубежья

   Октябрьская революция и Гражданская война вызвали огромную эмиграционную волну: Россию покинуло более двух миллионов человек. К декабрю 1924 г. только в Германии оказалось около 600 тыс. русских эмигрантов, во Франции – около 400 тыс., в Манчжурии более 100 тыс., в США около 30 тысяч. Русские эмигранты к 1924 г. обосновались в 25 государствах, не считая стран Америки[76]. Сохраняя за границей свои классовые организации, они издавали свыше трех тысяч наименований газет и журналов. В этом обильном потоке периодики на самом правом фланге находились такие журналы, как «Двуглавый орел» (затем «Вестник Высшего монархического Совета», Берлин, Париж, 1920–1922 гг., 1926–1931 гг.), «Грядущая Россия» (Париж, 1920; редакторы – лидер энесов Н. В. Чайковский и писатель М. А. Ландау – Алданов), «Русская мысль» (София, Прага, Берлин, 1921–1924 гг., ред. П. Б. Струве). К ним примыкала право – кадетская газета «Руль» (Берлин, 1920–1931 гг., ред. И. В. Гессен). Руководящим органом кадетов являлась газета «Последние новости» (Париж, 1920–1940 гг., ред. П. Н. Милюков); центральным органом эсеров был журнал «Революционная Россия (Юрьев, Берлин, Прага, 1920–1931 гг., ред. В. М. Чернов); меньшевиков – «Социалистический вестник» (Париж, Нью – Йорк, 1921–1965, первым редактором был Ю. О. Мартов). Широкую известность получили сменовеховские издания: журнал «Смена вех» (Париж, 1921–1925) и газета «Накануне» (Берлин, 1922–1924. Редактором и журнала, и газеты был Ю. В. Ключников).
   Одним из главных идеологов продолжения борьбы с большевиками «всеми способами и прежде всего «вооруженным путем» был П. Б. Струве, редактировавший в эмиграции журнал «Русская мысль». Журнал расценивал русскую революцию как разрушение и деградацию всех сил народа. В статьях П. Струве «Размышления о русской революции», «Прошлое, настоящее и будущее», «Мысли о национальном возрождении России», «Россия» и других утверждалось, что падение большевистской власти «приближается неотвратимо и ускоренно». В то же время редакция постоянно информировала читателей, что процесс объединения русских сил вокруг великого князя Николая Николаевича, внука Николая I, одного из главных претендентов на царский престол неизменно продолжается. «К великому князю, живущему недалеко от Парижа, – читаем в 9–12 номерах журнала за 1923/24 гг., – приезжал генерал Врангель и был очень сердечно им принят. Во всех государствах, где живут сейчас русские, начат сбор пожертвований в казну Великого князя, «Фонд спасения России». Этот сбор является первой попыткой двухмиллионной зарубежной России собственными силами начать дело борьбы за родину, не надеясь на державы, на «американские миллионы или на одни стихийные процессы в советской власти. Понятно поэтому раздражение, с которым этот сбор был встречен в большевистских и соглашательских кругах»[77]. К этому же центру, сообщалось в журнале, примыкают и русские люди на Дальнем Востоке, наибольшее количество которых вне большевистской власти находится в Манчжурии и горах Китая.
   В журнале было помещено также «Заявление Великого князя Николая Николаевича», сделанное им американским журналистам в начале мая 1923 года. «Вы спрашиваете меня, как я отношусь к призыву моих соотечественников стать во главе движения во имя освобождения России… Я готов отдать все свои силы и жизнь на служение Родине»[78].
   В течение полутора лет, начиная с января 1922 г. до августа 1923 г. в журнале публиковались воспоминания В. В. Шульгина «Дни». Приступая к их печатанию, редакция заявляла, что этот человеческий и исторический документ будет «во всей его значимости оценен и современниками и стремящейся к живой правде историей». В ряде номеров публиковался «Дневник» 3. Гиппиус («История моего дневника» и «Черная книжка»), оцененный редакцией как «замечательный документ переживаемой эпохи». Почти в каждом номере появлялись стихи Н. Гумилева, И. Бунина, М. Волошина, М. Цветаевой.
   Среди непримиримых антисоветских изданий не последнее место занимала газета «Руль», выходившая ежедневно с 16 ноября 1920 г. до 14 октября 1931 г. под редакцией кадета И. В. Гессена. Излагая программу своей деятельности в передовой первого номера, редакция заявляла: «Восстановление России немыслимо при существовании советской власти. Каждый месяц, каждый день хозяйничанье этой власти продолжает и довершает дело разрушения России, ее культурных и хозяйственных ценностей. Наша основная политическая задача, – особо подчеркивалось в передовой, – освещать неприглядную русскую действительность».
   В соответствии с намеченной программой в «Руле» с первых же номеров одной из ведущих стала рубрика «В Советской России». О характере публиковавшихся в этом разделе материалов можно судить по их заглавиям: «Голод в Петербурге», «Война с деревней», «Струве о борьбе с большевизмом», «Черчилль о большевизме» и т. д. 28 ноября 1920 г. газета обнародовала «Декларацию генерала Врангеля», в которой утверждалось: «Армия и Флот не допускают мысли о возможности прекращения борьбы. Наша задача – сохранить ядро русской армии и флота для того часа, когда Европа учтет необходимость борьбы с мировой тиранией».
   Активно в «Руле» сотрудничали М. Волошин, К. Бальмонт, И. Шмелев, печатались мемуары С. Ю. Витте. Выступал на его страницах и признанный классик русской литературы, ее первый нобелевский лауреат (1933 г.) И. А. Бунин, решительно не принявший Февральскую, а затем и Октябрьскую революцию. В апреле 1924 г. в «Руле» была обнародована произнесенная им в Париже речь «Миссия русской эмиграции», имевшая программное значение для всех, оказавшихся в изгнании. Вся речь проникнута призывом: не поддаваться ни соблазнам, ни окрикам, ни соглашаться на «похабный» мир с большевистской ордой. Знаю, многие уже сдались, многие пали, а сдадутся и падут еще тысячи и тысячи. Но все равно, – заключает писатель, – останутся и такие, что не сдадутся никогда»[79].
   Подтверждением этих слов является трагическая судьба самого писателя. Постоянно и безысходно тосковал он по России, но так и не вернулся на родину. Встречавшийся с ним в Париже в 1949 г. К. М. Симонов свидетельствует: «Это был человек не только внутренне не принявший никаких перемен, совершенных в России Октябрьской революцией, но все еще никак не соглашавшийся с самой возможностью таких перемен, все еще не привыкший к ним как к историческому факту»[80].
   Из наиболее известных изданий в журналистике русского зарубежья несомненно была газета «Последние новости», выходившая в Париже с 27 апреля 1920 г. до 13 июня 1940 г. Первым ее редактором был присяжной поверенный М. А. Гольдштейн, с 1 марта 1921 г. редакцию возглавил лидер кадетов П. Н. Милюков. Редактировавшаяся Милюковым почти 20 лет газета являлась центральным органом кадетской партии и в отличие от правокадетского «Руля» значительно отличалась от него по более объективной оценке происходивших в Советской России событий, о чем редакция открыто заявила в статье «Наша задача», открывавшей первый номер. «Хотели бы самим своим названием сказать, что они будут стремиться отражать не столько свои мнения по поводу событий, а сами события, не тенденциозное освещение фактов, а факты. Слова все сказаны, мнения все высказаны, но, увы, никто никого ни в чем не убедил, не научил и не заставил забыть… Задача наша иная, более скромная, в необходимость ее мы верим непоколебимо. Эта задача – излагать факты как они есть, т. е. говорить правду – и не ту, которая той или иной партии в преломлении политической веры кажется правдой, а ту, которая есть правда. Вот почему, вопреки установившемуся в последнее время трафарету, мы не считаем нужным озаглавливать нашу газету, как «беспартийную» или «демократическую». За этими словами столько раз обнаруживалась и очень узенькая партийность и очень широкая антидемократичность, что мы предпочитаем опираться не на аншлаг, который часто ни к чему не обязывает, а на ежедневную работу, которая будет вся на виду, как под стеклянным колпаком». Избрав своим девизом – служение объективной правде, какой бы она не была, редакция особенно настаивает на недопустимости в прессе лжи, неискренности, погубивших царскую Россию и не дающих ей подняться при большевиках. Поэтому правда, по мнению редакции, «должна стать национальным кумиром и извращение ее должно считаться осквернением святыни».
   Выдвинув столь благородную задачу, во имя новой России, в которой не должно быть места «ни угнетению, ни насилию», призывая делать журналистику «чистыми руками», редакция на первых порах всячески стремилась к тому, чтобы газета выглядела сугубо информационным органом. Об этом свидетельствуют даже рубрики первых номеров: «Телеграммы», «По Советской России», «В Париже», «На Западе», «Среди эмигрантов» и т. д. Однако все стремления редакции не вникать в политику успехом не увенчались. 27 апреля 1923 г. в статье «Трехлетие «Последних новостей» было сказано: «Само название нашей газеты показывает, что, когда три года назад она была основана, ее цель была по преимуществу информационная. Однако политическое значение переживаемого нами времени так велико, что газета… не могла остаться в стороне от борьбы направлений, и вынуждена была неизменно следовать курсу, верному своему компасу – «борьбы против насильников, овладевших Россией».
   Страницы газеты заполняли рассказы и литературные портреты И. А. Бунина, М. М. Зощенко, очерки и отдельные главы из трилогии А. Н. Толстого «Хождение по мукам». Регулярно публиковались фельетоны Н. Тэффи. «Ностальгия» – так назывался один из них, правдиво передававший настроение всех, находившихся в вынужденной эмиграции, в разлуке с родной страной.
   Мыслью о трагической судьбе России проникнуты не только произведения Н. Тэффи, но и многих других писателей и публицистов. Из их числа следует выделить Е. Д. Кускову, особенно ее «Письма из Берлина». В своих «Письмах» Е. Д. Кускова решительно выступила против вооруженного свержения большевиков. Как бы ни относиться к революции, подчеркивала она, на стороне революции при самодержавии была «большая правда», большая «нравственная сила» и, призывающие «топить» всех прикосновенных к большевизму, проявляют тот же «звериный русский большевизм, только наизнанку». «Струве настойчиво твердит, – читаем в «Письмах», – мне все равно кто их свергнет Марков II или Керенский». Ну, а мне не все равно, заявляет Кускова, так как такое свержение приведет к еще более страшной гражданской войне[81].
   Оперативно откликнулись «Последние новости» на смерть Ю. О. Мартова и В. И. Ленина. С 23 по 30 января в каждом номере под рубрикой «После смерти Ленина» печатались отклики на его кончину. Главная мысль всех публикаций в траурные дни сводилась к тому, что после смерти Ленина «быть может недалек день перерождения всей русской жизни».
   Перерождения русской жизни ждали не только кадеты, а можно сказать вся русская эмиграция, в том числе эсеры, неизменно занимавшие в своем центральном органе – журнале «Революционная Россия» позицию «изживания коммунизма» большевиков. Журнал издавался с 1920 до 1931 г. в Праге и Берлине. Его редактором являлся Ю. М. Чернов, активными сотрудниками были А. Ф. Керенский, В. М. Зензинов, И. А. Рубанович, Н. С. Русанов, В. В. Сухомлин, Марк Слоним, печатался поэт Константин Бальмонт, который откровенно заявлял: «коммунизм я ненавижу. С кем бы то ни было из коммунистов у меня нет ничего общего»[82].
   В апреле 1921 г. в журнале появилась программная статья В. Чернова «Основные мотивы гильдейского социализма», в которой, считая октябрьский переворот «пародией на социалистическую революцию», В. Чернов решительно выступил против нарождавшейся дискреционной (тоталитарной) власти «коммунистических опекунов» над народом России. И все‑таки, в отличие от монархических и кадетских изданий, «Революционная Россия» не поддерживала военного выступления против большевиков. «Монархисты мечтают, – отмечалось в июле 1921 г. в статье «Изгои», – силой оружия вернуть себе власть в России, готовятся к победоносному возвращению на Родину, чтобы по – своему расправиться с взбунтовавшимися мужичками». К диктатуре меньшинства, – отмечает далее журнал, – постоянно призывает и «неисправимый идеолог «белых генералов» П. Струве. «Нужна сила, нужна энергия, – восклицает он. Должно создаться мощное своим сознанием меньшинство, которое пошло бы напролом». «Напролом идут только те, – в ответ на эти призывы Струве отвечал журнал, – кому нечего терять. Именно напролом шли уже и Деникин, и Врангель, и подобные им могут еще пойти «напролом», чтобы захватить власть в государстве. Но, – особо подчеркивается в статье, – это им не удастся, ибо не насилием меньшинства, как думает г. Струве, а организованной волей большинства создаются великие государства».
   Одним из наиболее долговечных зарубежных изданий был основанный Л. Мартовым при ближайшем участии Р. Абрамовича журнал «Социалистический вестник», выходивший в Берлине, Париже и Нью – Йорке с 1921 по 1965 г. Наиболее четко политическая позиция «Социалистического вестника» проявилась в полемике с «Рулем». В статьях «Кадеты и эсеры на рандеву», «Маленькая неточность», «Грозное предостережение», констатируя, что редактор «Руля» Иосиф Гессен стремится «пригвоздить к позорному столбу в назидание потомству и истории» социал – демократов – меньшевиков за их отказ от свержения большевиков путем вооруженного восстания, редакция «Вестника» писала: «Кадетские писатели из «Руля» со своей точки зрения правы, упрекая нас в том, что мы хотим бороться с большевиками не пушками, а давлением рабочего класса, организованного нами на почве создавшегося в России порядка. При этом нашей партией руководит, конечно, не своеобразное политическое «толстовство» и «непротивление злу», а, помимо ради других мотивов еще и ясное сознание… что при социальном родстве тех слоев населения, на которые опираются большевики и меньшевики, вооруженная борьба между ними неминуемо превратится в братоубийственную войну внутри рабочего класса и, подорвав мощь последнего, может доставить легкую победу господам из «Руля» и их друзьям справа и чрезвычайно усилит позицию международной реакции в борьбе с революционным пролетариатом»[83].
   Резко отрицательным было отношение «Социалистического вестника» к монархистам и кадетам. Показывая бесплодность всех усилий кадетов вкупе с монархистами, направленных на свержение власти Ленина вооруженным путем, журнал с полной уверенностью утверждал: перспектив будущего у этих «политических покойников никаких нет»[84].
   С чувством душевной скорби откликнулась редакция «Социалистического вестника» на смерть Ленина. «Номер уже верстался, – говорилось в передовой статье «Смерть В. И. Ленина», – когда телеграф принес это скорбное сообщение… Перед только что разверзшейся могилой мы вспоминаем прежде всего не политического противника, не главу государства, где наша партия находится на нелегальном положении, где во всей силе свирепствует террористическая диктатура, а крупного деятеля рабочего движения, который вместе с незабвенным Ю. О. Мартовым закладывал фундамент классовой организации пролетариата в России». «Не прошло и года, – особо подчеркивается в статье, – как пламя крематория испепелило тело Мартова. Теперь и Ленин покончил счеты с жизнью. И такая близкая последовательность их смерти как бы снова символически напоминает о том, насколько неразрывно были связаны в истории целой полосы русского рабочего движения их имена при всем различии и даже резкой противоположности их политического и морального облика»[85].
   Значительное развитие в журналистике русского зарубежья первой половины 20–х годов получила сменовеховская печать. В Праге в 1921 г. вышел сборник «Смена вех», появление которого дало название всему сменовеховскому течению. В 1921–1922 гг. под тем же названием «Смена вех» издавался журнал в Париже. В Берлине в 1922–1924 гг. выходила сменовеховская газета «Накануне», в Харбине в 1921–1923 гг. – газета «Новости жизни», в Петрограде и Москве – журналы «Новая Россия» и «Россия». Во всех этих изданиях, в статьях их ведущих публицистов Н. Устрялова, С. Лукьянова, Ю. Ключникова, И. Лежнева, хотя и проявлялись порою острые разногласия, особенно по вопросу государственного устройства, но всех их объединяла единая цель – благо России. Эта главная задача была ясно выражена в первом номере журнала «Смена вех», определившем направление всех последующих сменовеховских изданий. После четырех лет величайшей в мире революции, заявляла редакция, можно сделать соответствующие выводы, а, сделав их, действовать, как подсказывает новая политическая обстановка. «Долго ли повторять привычную формулу «Долой большевиков!» Хочется верить, что недолго. Из России приходит все больше и больше известий о тех лучших представителях русской интеллигенции, которые не за страх, а за совесть решили отдать свои силы новой России, дабы поскорее преодолеть ужасы и тени переходного состояния. За границей первая коллективная попытка глубже вдуматься в свой новый долг представителей новой интеллигенции была недавно сделана авторами сборника «Смена вех». Выпускаемый с сегодняшнего дня еженедельник «Смена вех» хочет быть следующим этапом в примирении заграничной русской интеллигенции с Россией и русской революцией… Новая Россия еще слаба, ее надо поддержать. Поддерживать – не значит, однако, до бесконечности сохранять те ненормальные условия, в которых сейчас приходится жить России… С верой в Россию, в ее будущее, с верой в правильность своего пути приступаем мы к выполнению своих задач. Новую Россию нельзя мыслить враждебной остальным народам. Дело русского прогресса есть дело прогресса мирового»[86].
   Активно защищала интересы Советской России газета «Накануне». Ее редактор Ю. В. Ключников был даже приглашен в состав советской делегации в качестве эксперта для участия на конференции в Генуе. В газете наряду с произведениями авторов – эмигрантов печатались очерки и рассказы В. Катаева, Е. Петрова, И. Ильфа. Часто выступал в газете М. Булгаков: именно с этого издания началась его широкая известность.
   Первая статья М. Булгакова за подписью «М. Б.» появилась 13 января 1919 г. в газете «Грозный». Затем ему пришлось немало поработать военным доктором и земским врачом, прежде чем он в 1921 г. перебрался в Москву, где приходилось браться за любую работу, которую предоставлял «господин случай». Именно в этот период «бешеной борьбы за существование», впечатляюще показанной в его автобиографических «Записках на манжетах», и начала издаваться в Берлине газета «Накануне». В первом же номере, увидевшем свет 26 марта 1922 г., в передовой статье «Накануне» внимание М. Булгакова привлекли высказывания, не раз возникавшие у него самого: «Все ценное, что мир веками накопил в непрестанном творчестве, должно быть бережно и с любовью вручено грядущим поколениям».
   Вскоре Булгакову стало известно, что литературное приложение к газете возглавляет А. Н. Толстой, а в Москве в Большом Гнездниковском переулке обосновалась московская редакция газеты, которая и становится его главной журналистской трибуной. На страницах «Накануне», кроме известных автобиографических «Записок на манжетах» один за другим появляются его очерки и фельетоны «Похождения Чичикова», «Чаша жизни», «Киев – город», «Москва 20–х годов», «Москва белокаменная», «Столица в блокноте». В последнем очерке, публиковавшемся в газете 21 декабря 1922 г., 20 января и 9 февраля 1923 г. и состоявшем из зарисовок «Бог ремонт», «Гнилая интеллигенция», «Сверхъестественный мальчик», «Триллионер», «Человек во фраке», «Биомеханическая голова», «Ярон», «Во что обходится курение», «Золотой век», «Красная палочка» М. Булгаков прозорливо писал: «Фридрихштрасской уверенности, что Россия прикончилась, я не разделяю, и даже больше того: по мере того, как я наблюдаю московский калейдоскоп, во мне рождается предчувствие, что «все образуется» и мы еще сможем пожить довольно славно. Однако я далек от мысли, что Золотой Век уже наступил. Мне почему‑то кажется, что наступит он не ранее, чем порядок, симптомы которого так ясно начали проступать в столь незначительных, казалось бы, явлениях… пустит окончательные корни». И далее: «Москва – котел: в нем варят новую жизнь»[87].
   Немало сатирических произведений Булгакова публиковалось и в других изданиях: «Гудке», «Труде», в журнале «Голос работника просвещения», со страниц которых он наносил хлесткие удары по нашему бескультурью, невежеству, безграмотности. Но главной его трибуной являлась газета «Накануне». Секретарь московской редакции Э. Миндлин свидетельствует, что А. Н. Толстой то и дело напоминал: «Шлите больше Булгакова», хотя я и так его материалы посылал не реже раза в неделю»[88].
   Поступая регулярно в Москву, газета «Накануне» распространялась также во многих городах России, где единственным сменовеховским изданием был журнал «Новая Россия» («Россия»). Являясь «органом творчески ищущей интеллигентской мысли», журнал решительно заявлял о своем намерении всемерно защищать революцию, так как и редакция и его активные сотрудники, по их словам, были «пламенно убеждены в ее священной правде и великой правоте». Однако даже этот журнал, подвергавшийся критике слева – со стороны партийно – советской печати – за независимость идеологических убеждений, стремление к оппозиционности, был закрыт в 1926 г. Это еще одно из свидетельств невозможности любой попытки поставить периодические издания действительно свободного слова в условия строгой моноидеологии, в жесткие рамки партийных директив уже в первой половине 20–х годов.
   Первое советское десятилетие – это время становления однопартийной системы отечественных средств массовой информации, сохранявшейся на протяжении всей истории существования СССР. Это также время развития информационной службы Советской России: в 1918 г. было создано Российское телеграфное агентство (РОСТА), выполнявшее функции не только информационного органа, но и занимавшееся одновременно изданием многочисленных органов печати, их инструктированием, подготовкой журналистских кадров. На его основе в 1925 г. возникло одно из крупнейших агентств мира – телеграфное информационное агентство Советского Союза (ТАСС), снабжавшее информацией печать, радиовещание, телевидение на протяжении всей истории существования СССР.
   В первое советское десятилетие как средство массовой информации начинает использоваться радио: в 1921 г. вступают в строй первые радиоустановки, в 1924 г. учреждено Общество друзей радио (ОДР), члены которого составили первую его массовую аудиторию. В 1924 г. начался выход первых радиогазет РОСТА, ставших основной формой советского общественно – политического вещания на протяжении всего периода 20–х годов.
   Важным событием в отечественной журналистике стал состоявшийся в ноябре 1918 г. первый съезд журналистов России, решения которого сыграли заметную роль в дифференциации газетно – журнальной периодики в 20–е и последующие годы.
   В первое послеоктябрьское десятилетие происходило бурное развитие многопартийной журналистики русского зарубежья: возникают газеты и журналы буржуазного, кадетского, эсеровского, меньшевистского, сменовеховского и других направлений, выходившие под редакторством таких известных публицистов, как Н. Бердяев, А. Керенский, Л. Мартов, П. Милюков, П. Струве, Н. Устрялов, В. Чернов.
   В условиях моноидеологии в первое советское десятилетие средства массовой информации все больше и больше внедрялись в административно – командную структуру общества.

Вопросы для повторения

   2. Издательская деятельность РОСТА периода Гражданской войны.
   3. Система центральных газет и журналов в 20–е годы.
   4. Сатирические издания 20–х годов.
   5. Публицистика А. Серафимовича, Л. Рейснер и Д. Фурманова в годы Гражданской войны.
   6. Л. Сосновский – очеркист и фельетонист.
   7. Пропаганда в печати и по радио новой экономической политики.
   8. Журналистика русского зарубежья.

Хрестоматия к главе II

   • Декрет о печати
   • Декрет о государственном издательстве
   • О революционном трибунале печати
   • О Российском Телеграфном Агентстве
   • Положение о Телеграфном Агенстве Союза Советских Социалистических Республик (ТАСС)
   • И. А. Бунин (1870–1953). Миссия русской эмиграции
   • Е. Д. Кускова (1869–1958). А что внутри?
   • В. И. Ленин (1870–1923). О характере наших газет
   • Л. М. Рейснер (1895–1926). Казань – Сарапул
   • А. С. Серафимович (1863–1949). В теплушке
   • Л. С. Сосновский (1886–1937)
   • Н. А. Тэффи (1872–1952). Ностальгия
   • Д. А. Фурманов (1891–1926). Лбищенская драма

Декрет о печати

   Немедленно со всех сторон поднялись крики о том, что новая социалистическая власть нарушила, таким образом, основной принцип своей программы, посягнув на свободу печати.
   Рабочее и крестьянское правительство обращает внимание населения на то, что в нашем обществе за этой либеральной ширмой фактически скрывается свобода для имущих классов захватить в свои руки львиную долю всей прессы, невозбранно отравлять умы и вносить смуту в сознание масс.
   Всякий знает, что буржуазная пресса есть одно из могущественнейших оружий буржуазии. Особенно в критический момент, когда невозможно было целиком оставить это оружие в руках врага, в то время, как оно не менее опасно в такие минуты, чем бомбы и пулеметы. Вот почему и были приняты временные и экстренные меры для пресечения потока грязи и клеветы, в которых охотно потопила бы молодую победу народа желтая и зеленая пресса.
   Как только новый порядок упрочится, всякие административные воздействия на печать будут прекращены, для нее будет установлена полная свобода в пределах ответственности перед судом, согласно самому широкому и прогрессивному в этом отношении закону.
   Считаясь, однако, с тем, что стеснение печати даже в критические моменты допустимо только в пределах абсолютно необходимых, Совет Народных Комиссаров постановляет:

   Общее положение о печати
   1. Закрытию подлежат лишь органы прессы: 1) призывающие к открытому сопротивлению или неповиновению рабочему и крестьянскому правительству. 2) сеющие смуту путем явно – клеветнического извращения фактов. 3) призывающие к деяниям явно преступного, т. е. уголовно – наказуемого характера.
   2. Запрещения органов прессы, временные или постоянные, проводятся лишь по постановлению Совета Народных Комиссаров.
   3. Настоящее положение имеет временный характер и будет отменено особым указом по наступлении нормальных условий общественной жизни.
   Председатель Совета Народных Комиссаров
   Владимир Ульянов (Ленин).
   «Правда». 1917. 10 ноября

Декрет о государственном издательстве

   Принимая во внимание создавшуюся от разных причин острую безработицу печатников, с одной стороны, книжный голод в стране, с другой, поручается Народной комиссии по просвещению через ее литературно – издательский отдел и при содействии отделений внешкольного образования, школьных отделов, отделов наук и искусств, с привлечением представителей от союза печатников и других заинтересованных обществ по усмотрению комиссии и особо приглашенных ею экспертов, немедленно приступить к широкой издательской деятельности.
   В первую очередь должно при этом быть поставлено дешевое народное издание русских классиков. Сочинения тех из них, срок авторского права которых истек, должны быть переизданы……
   Сочинения всех авторов, переходящие таким образом из области частной собственности в область общественности, могут быть для каждого писателя особым постановлением Государственной комиссии по просвещению объявлены государственной монополией, сроком, однако, не дольше как на пять лет.
   Комиссия обязана воспользоваться этим правом по отношению к корифеям литературы, творения которых перейдут согласно настоящему закону в собственность народа.
   Издание их сочинений должно быть налажено по двум типам:
   Полное научное издание, редакция которого должна быть поручена Отделу русского языка и словесности при Академии наук (после демократизации ее в соответствии с новым строем государственной и общественной жизни России).
   Сокращенное издание избранных сочинений. Такие собрания сочинений должны составлять один компактный том. При выборе Редакция должна руководиться, помимо других соображений, степенью близости отдельных сочинений трудовому народу, для которого эти народные издания предназначаются. Как все собрание, так и отдельные особенно значительные сочинения должны сопровождаться предисловиями авторитетных критиков, историков литературы и т. д. Для редактирования этих народных изданий должна быть создана особая коллегия из представителей педагогических, литературных и ученых обществ, особо приглашенных экспертов и делегатов трудовых организаций. Этой контрольно – редакционной комиссии должны быть представляемы редакторами, ею утверждаемыми, планы издания и комментарии всех родов.
   Народные издания классиков должны поступать в продажу по себестоимости, если же средства позволят, то и распространяться по льготной цене, или даже бесплатно, через библиотеки, обслуживающие трудовую демократию.
   Государственное издательство должно затем озаботиться массовым изданием учебников. Проверка и исправление старых и создание новых учебников должны идти через особую комиссию по учебникам, состоящую из делегатов педагогических, ученых и демократических организаций и особо приглашенных экспертов.
   Государственному издательству дается также право субсидировать издания, как периодические, так и книжные, предпринимаемые обществами или отдельными лицами и признаваемые общеполезными, с тем, чтобы субсидии эти, в случае доходности издания, возвращались государству в первую очередь…

   11 января 1918 г. «Декреты Октябрьской революции»,
   т. 1, стр. 396–398

О революционном трибунале печати

   1) При Революционном Трибунале учреждается Революционный Трибунал Печати. Ведению Революционного Трибунала Печати подлежат преступления и проступки против народа, совершаемые путем использования печати.
   2) К преступлениям и проступкам путем использования печати относятся всякие сообщения ложных или извращенных сведений о явлениях общественной жизни, поскольку они являются посягательством на права и интересы революционного народа, а также нарушения узаконений о печати, изданных Советской властью.
   3) Революционный Трибунал Печати состоит из 3 лиц, избираемых на срок не более 3–х месяцев Советом Рабочих, Солдатских и Крестьянских Депутатов.
   4) а) Для производства предварительного расследования при Революционном Трибунале Печати учреждается Следственная Комиссия в составе трех лиц, избираемых Советом Рабочих, Солдатских и Крестьянских Депутатов.
   б) По поступлении сообщения или жалобы, Следственная Комиссия в течение 48 часов рассматривает их и направляет дело по подсудности или назначает к слушанию в заседании Революционного Трибунала.
   в) Постановления Следственной Комиссии об арестах, обысках, выемках и освобождении арестованных действительны, если они приняты в составе коллегии из трех лиц. В случаях, не терпящих отлагательств, меры пресечения могут быть приняты единолично каждым членом Следственной комиссии с тем, чтобы эта мера в течение 12 часов была утверждена Следственной комиссией.
   г) Распоряжение Следственной Комиссии приводится в исполнение красной гвардией, милицией, войсками и исполнительными органами Республики.
   д) Жалобы на постановления Следственной Комиссии подаются Революционному Трибуналу и рассматриваются в распорядительном заседании Революционного Трибунала Печати.
   е) Следственная комиссия имеет право: а) требовать от всех ведомств и должностных лиц, а также от всех местных самоуправлений, судебных установлений и властей, нотариальных учреждений, общественных и профессиональных организаций, торгово – промышленных предприятий, правительственных, общественных и частных кредитных установлений доставления необходимых сведений и документов, а также дел, не оконченных производством, б) обозревать через своих членов и особо уполномоченных лиц дела всех упомянутых в предыдущем пункте установлений и властей для извлечения необходимых сведений.
   5) Судебное следствие происходит при участии обвинения и защиты.
   6) В качестве обвинителей и защитников, имеющих право участия в деле, допускаются, по выбору сторон, все пользующиеся политическими правами граждане обоего пола.
   7) Заседание Революционного Трибунала Печати публично. В Революционном Трибунале Печати ведется полный отчет всего заседания.
   8) Решения Революционного Трибунала Печати окончательны и обжалованию не подлежат. Комиссариат по делам печати при Совете Рабочих, Солдатских и Крестьянских Депутатов приводит в исполнение постановления и приговоры Революционного Трибунала Печати.
   9) Революционный Трибунал Печати определяет следующие наказания: 1) денежный штраф, 2) выражение общественного порицания, о котором привлеченное произведение печати доводит до всеобщего сведения способами, указываемыми Трибуналом, 3) помещение на видном месте приговора или же специальное опровержение ложных сведений, 4) приостановка издания временная или навсегда или изъятие его из обращения, 5) конфискация в общенародную собственность типографий или имущества издания печати, если они принадлежат привлеченным к суду, 6) лишение свободы, 7) удаление из столицы, отдельных местностей или пределов Российской Республики, 8) лишение виновного всех или некоторых политических прав.
   10) Содержание Революционного Трибунала Печати относится на счет государства.
   Председатель Совета Народных Комиссаров…
   В. Ульянов (Н. Ленин).
   28 января 1918 года.

   «Газета Рабочего и
   Крестьянского правительства. 1918».
   22 февраля

О Российском Телеграфном Агентстве


   1) Согласно состоявшемуся ранее постановлению Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета Советов и Совета Народных Комиссаров о слиянии Бюро печати при Всероссийском Центральном Исполнительном Комитете Советов и Петроградского телеграфного агентства Всероссийский Центральный Исполнительный Комитет Советов постановляет, что новое учреждение должно называться Российским телеграфным агентством при Всероссийском Центральном Исполнительном Комитете Советов. Сокращенное название – «РОСТА».
   2) Российское телеграфное агентство при Всероссийском Центральном Исполнительном Комитете Советов является центральным советским информационным органом для всей Российской Социалистической Федеративной Советской Республики.
   3) Все информационные учреждения бывшего Петроградского телеграфного агентства и Бюро печати в провинции и за границей, существовавшие отдельно, сливаются и образуют местные Бюро Российского телеграфного агентства.
   4) Все Советские информационные учреждения в провинции, существовавшие до сих пор независимо от Петроградского телеграфного агентства и Бюро печати, подчиняются Российскому телеграфному агентству и становятся его местными бюро. В частности, агентство печати Северной коммуны в Петрограде прекращает самостоятельное существование и становится Петроградским бюро российского телеграфного агентства.
   5) Телеграфный адрес Российского телеграфного агентства устанавливается: «Москва – Вестник».
   6) Все корреспонденты бывшего Петроградского телеграфного агентства и Бюро печати переходят к Российскому телеграфному агентству.
   7) Внутреннее строение Российского телеграфного агентства устанавливается в соответствии с протоколом заседания Коллегии и ответственных работников Петроградского телеграфного агентства и Бюро печати от 24 августа 1918 года.
   8) Все договорные отношения Петроградского телеграфного агентства и Бюро печати с разными лицами и учреждениями переходят целиком к Российскому телеграфному агентству. Это распространяется и на договоры Петроградского телеграфного агентства с иностранными телеграфными агентствами.
   9) Все денежные суммы и текущие счета в банках, а также сметные суммы Петроградского телеграфного агентства и Бюро печати переходят и перечисляются на счет Российского телеграфного агентства.

   Председатель Всероссийского Центрального
   Исполнительного Комитета Советов Я. Свердлов.

   7 сентября 1918 г.
   «Собрание узаконений и распоряжений
   рабоче – крестьянского правительства», № 65,
   12 сентября 1918 г.

Положение о Телеграфном Агенстве Союза Советских Социалистических Республик (ТАСС)


   1. Телеграфное Агентство Союза Советских Социалистических Республик является центральным информационным органом Союза ССР.
   2. На Телеграфное Агентство Союза ССР возлагается распространение по всему Союзу ССР и за границей политических, экономических, торговых и всяких других, имеющих общий интерес, сведений, относящихся как к Союзу ССР, так и к иностранным государствам.
   3. Для осуществления возложенных на него задач Телеграфное Агентство Союза ССР:
   а) пользуется исключительным правом собирания и распространения информации вне пределов Союза ССР, а также правом распространения иностранной и общесоюзной информации в пределах всего Союза ССР, и руководит работой республиканских телеграфных агентств по распространению иностранной и общесоюзной информации в пределах соответствующих республик.
   Примечание 1. Корреспонденты иностранных агентств и газет, допущенные в установленном порядке к работе на территории Союза ССР, пользуются правом собирания информации в пределах Союза ССР и передачи ее за границу.
   Примечание 2. Телеграфные агентства Союзных Республик собирают и распространяют информацию исключительно на территории своих республик и передают Телеграфному Агентству Союза ССР республиканскую информацию для распространения по Союзу ССР и за границей;
   б) получает по своим заданиям от телеграфных агентств Союзных Республик всякого рода информацию: политическую, финансовую, экономическую, торговую и всякую другую, имеющую общий или специальный интерес;
   в) организует отделения и корреспондентские пункты за границей, действующие на основании особых инструкций, издаваемых Телеграфным Агентством Союза ССР.
   Примечание. Для добывания дополнительной специфической, интересующей соответствующие республики, информации, в виде исключения, телеграфные агентства Союзных Республик могут посылать своих корреспондентов за границу. Список городов и кандидатуры корреспондентов устанавливаются по соглашению телеграфных агентств Союзных Республик с Телеграфным Агентством Союза ССР и утверждаются Народным Комиссариатом по Иностранным Делам;
   г) пользуется исключительным правом вступать в договорные отношения с телеграфными агентствами других стран;
   д) устанавливает и получает плату за свои информационные сообщения и издания, не исключая платы за использование информации, распространяемой по радио.
   Примечание. Печатные бюллетени Агентства и другие его издания могут быть выпускаемы в публичную продажу, как в пределах Союза ССР, так и за границей;
   е) назначает своих уполномоченных по собиранию подписки и распространению изданий Телеграфного Агентства Союза ССР как за границей, так и в пределах Союза ССР в местах, где нет телеграфных агентств Союзных Республик, а с последними заключает соответствующие договоры;
   ж) пользуется всеми правами юридического лица.
   4. Телеграфное Агентство Союза ССР состоит при Совете Народных Комиссаров Союза ССР.
   5. Во главе Телеграфного Агентства Союза ССР стоит Совет в составе девяти назначаемых постановлением Совета Народных Комиссаров Союза ССР лиц: председателя Совета, ответственного руководителя Телеграфного Агентства Союза ССР и семи членов.
   6. Руководители телеграфных агентств Союзных Республик назначаются Советами Народных Комиссаров соответствующих республик по представлению Совета Телеграфного Агентства Союза ССР.
   7. Ведению Совета Телеграфного Агентства Союза ССР подлежит:
   а) установление общего плана и порядка работы на основе настоящего положения:
   б) рассмотрение и разрешение вопросов об открытии отделений Телеграфного Агентства Союза ССР за границей, утверждение заведующих этими отделениями, а также утверждение корреспондентов Телеграфного Агентства Союза ССР за границей и согласование кандидатур корреспондентов телеграфных агентств Союзных Республик в порядке примечания к п. «в» ст. 3 настоящего положения;
   в) рассмотрение ежегодных смет доходов и расходов Телеграфного Агентства Союза ССР;
   г) внесение представлений в Совет Народных Комиссаров Союза ССР о всех спорных вопросах между агентствами Союзных Республик и Телеграфным Агентством Союза ССР.
   8. Ответственному руководителю принадлежит непосредственное руководство всей деятельностью Телеграфного Агентства Союза ССР и все исполнительно – распорядительные функции.
   9. Телеграфное Агентство Союза ССР организуется на началах хозяйственного расчета.
   10. Ежегодные финансовые отчеты Телеграфное Агентство Союза ССР представляет в установленном порядке.
   11. Финансовые взаимоотношения между Телеграфным Агентством Союза ССР и республиканскими агентствами регулируются особыми соглашениями между ними.
   12. Телеграфному Агентству Союза ССР и телеграфным агентствам Союзных Республик предоставляется право пользования по всей территории Союза ССР всеми средствами связи по льготным тарифам.
   Примечание. Льготные тарифы устанавливаются по особому соглашению заинтересованных ведомств с Телеграфным Агентством Союза ССР и утверждаются Советом Народных Комиссаров Союза ССР.
   13. Телеграммы Телеграфного Агентства Союза ССР и телеграфных агентств Союзных Республик передаются после правительственных, но ранее соответственных частных. Однако же, дословно передающие все декреты и правительственные распоряжения телеграммы Телеграфного Агентства Союза ССР и телеграфных агентств Союзных Республик, а равно биржевые, передаются в порядке правительственных.
   14. Телеграфное Агентство Союза ССР пользуется всеми правами авторства на информацию, распространяемую им какими бы то ни было средствами связи, согласно действующих узаконений об авторском праве в Союзе ССР и Союзных Республиках.
   15. Центральное Управление Телеграфного Агентства Союза ССР находится в г. Москве.

   «Собрание законов и распоряжений
   Рабоче – Крестьянского Правительства
   Союза Советских Социалистических Республик»,
   1925 г., стр. 646–648

И. А. Бунин (1870–1953)

Миссия русской эмиграции

(Речь, произнесенная в Париже 16 февраля 1924 года)
   Наш вечер посвящен беседе о миссии русской эмиграции.
   Мы эмигранты, – слово «emigrer» к нам подходит как нельзя более. Мы в огромном большинстве своем не изгнанники, а именно эмигранты, то есть люди, добровольно покинувшие родину. Миссия же наша связана с причинами, в силу которых мы покинули ее. Эти причины на первый взгляд разнообразны, но в сущности сводятся к одному: к тому, что мы так или иначе не приняли жизни, воцарившейся с некоторых пор в России, были в том или ином несогласии, в той или иной борьбе с этой жизнью и, убедившись, что дальнейшее сопротивление наше грозит нам лишь бесплодной, бессмысленной гибелью, ушли на чужбину.
   Миссия – это звучит возвышенно. Но мы взяли и это слово вполне сознательно, памятуя его точный смысл. Во французских толковых словарях сказано: «миссия есть власть (pouvoir), данная делегату идти делать что‑нибудь». А делегат означает лицо, на котором лежит поручение действовать от чьего‑нибудь имени. Можно ли употреблять такие почти торжественные слова в применении к нам? Можно ли говорить, что мы чьи‑то делегаты, на которых возложено некое поручение, что мы представительствуем за кого‑то? Цель нашего вечера – напомнить, что не только можно, но и должно. Некоторые из нас глубоко устали и, быть может, готовы, под разными злостными влияниями, разочароваться в том деле, которому они так или иначе служили, готовы назвать свое пребывание на чужбине никчемным и даже зазорным. Наша цель – твердо сказать: подымите голову! Миссия, именно миссия, тяжкая, но и высокая, возложена судьбой на нас.
   Нас, рассеянных по миру, около трех миллионов. Исключите из этого громадного числа десятки и даже сотни тысяч попавших в эмигрантский поток уже совсем несознательно, совсем случайно; исключите тех, которые, будучи противниками (вернее, соперниками) нынешних владык России, суть однако их кровные братья; исключите их пособников, в нашей среде пребывающих с целью позорить нас перед лицом чужеземцев и разлагать нас: останется все‑таки нечто такое, что даже одной своей численностью говорит о страшной важности событий, русскую эмиграцию создавших, и дает полное право пользоваться высоким языком. Но численность наша еще далеко не все. Ибо это нечто заключается в том, что поистине мы некий грозный знак миру и посильные борцы за вечные, божественные основы человеческого существования, ныне не только в России, но и всюду пошатнувшиеся.
   Если бы даже наш исход из России был только инстинктивным протестом против душегубства и разрушительства, воцарившегося там, то и тогда нужно было бы сказать, что легла на нас миссия некоего указания: «Взгляни, мир, на этот великий исход и осмысли его значение. Вот перед тобой миллион из числа лучших русских душ, свидетельствующих, что далеко не вся Россия приемлет власть, низость и злодеяния ее захватчиков; перед тобой миллион душ, облеченных в глубочайший траур, душ, коим было дано видеть гибель и срам одного из самых могущественных земных царств и знать, что это царство есть плоть и кровь их, дано было оставить домы и гробы отчие, часто поруганные, оплакать горчайшими слезами тысячи и тысячи безвинно убиенных и замученных, лишиться всякого человеческого благополучия, испытать врага столь подлого и свирепого, что нет имени его подлости и свирепству, мучиться всеми казнями египетскими в своем отступлении перед ним, воспринять все мыслимые унижения и заушения на путях чужеземного скитальчества: взгляни, мир, и знай, что пишется в твоих летописях одна из самых черных и, быть может, роковых для тебя страниц!»
   Так было бы, говорю я, если бы мы были просто огромной массой беженцев, только одним своим наличием вопиющих против содеянного в России, – были, по прекрасному выражению одного русского писателя, ивиковыми журавлями, разлетевшимися по всему поднебесью, чтобы свидетельствовать против московских убийц. Однако это не все: русская эмиграция имеет право сказать о себе гораздо больше. Сотни тысяч из нашей среды восстали вполне сознательно и действенно против врага, ныне столицу свою имеющего в России, но притязающего на мировое владычество, сотни тысяч противоборствовали ему всячески, в полную меру своих сил, многими смертями запечатлели свое противоборство – и еще неизвестно, что было бы в Европе, если бы не было этого противоборства. В чем наша миссия, чьи мы делегаты? От чьего имени дано нам действовать и представительствовать? Поистине действовали мы, несмотря на все наши человеческие падения и слабости, от имени нашего Божеского образа и подобия. И еще – от имени России: не той, что предала Христа за тридцать сребреников за разрешение на грабеж и убийство и погрязла в мерзости всяческих злодеяний и всяческой нравственной проказы, а России другой, подъяремной, страждущей, но все же до конца не покоренной. Мир отвернулся от этой страждущей России, он только порою уподоблялся тому римскому солдату, который поднес к устам Распятого губку с уксусом. Европа мгновенно задавила большевизм в Венгрии, не пускает Габсбургов в Австрию, Вильгельма в Германию. Но когда дело идет о России, она тотчас вспоминает правило о невмешательстве во внутренние дела соседа и спокойно смотрит на русские «внутренние дела», то есть на шестилетний погром, длящийся в России, и вот дошла даже до того, что узаконят этот погром. И вновь, и вновь исполнилось таким образом слово Писания: «Вот выйдут семь коров тощих и пожрут семь коров тучных, сами же от того не станут тучнее… Вот темнота покроет землю и мрак – народы… И лицо поколения будет собачье…» Но тем важнее миссия русской эмиграции.
   Что произошло? Произошло великое падение России, а вместе с тем и вообще падение человека. Падение России ничем не оправдывается. Неизбежна была русская революция или нет? Никакой неизбежности, конечно, не было, ибо, несмотря на все эти недостатки, Россия цвела, росла, со сказочной быстротой развивалась и видоизменялась во всех отношениях. Революция, говорят, была неизбежна, ибо народ жаждал земли и таил ненависть к своему бывшему господину и вообще к господам. Но почему же эта будто бы неизбежная революция не коснулась, например, Польши, Литвы? Или там не было барина, нет недостатка в земле и вообще всяческого неравенства? И по какой причине участвовала в революции и во всех ее зверствах Сибирь с ее допотопным обилием крепостных уз? Нет, неизбежности не было, а дело было все‑таки сделано, и как и под каким знаменем? Сделано оно было ужасающе и знамя их было и есть интернациональное, то есть претендующее быть знаменем всех наций и дать миру, взамен синайских скрижалей и Нагорной проповеди, взамен древних божеских уставов, нечто новое и дьявольское. Была Россия, был великий, ломившийся от всякого скарба дом, населенный огромным и во всех смыслах могучим семейством, созданный благословенными трудами многих и многих поколений, освященный богопочитанием, памятью о прошлом и всем тем, что называется культом и культурою. Что же с ним сделали? Заплатили за свержение домоправителя полным разгромом буквально всего дома и неслыханным братоубийством, всем тем кошмарно – кровавым балаганом, чудовищные последствия которого неисчислимы и, быть может, вовеки непоправимы. И кошмар этот, повторяю, тем ужаснее, что он даже всячески прославляется, возводится в перл создания и годами длится при полном попустительстве всего мира. Который уж давно должен был бы крестовым походом идти на Москву.
   Что произошло? Как не безумна была революция во время великой войны, огромное число будущих белых ратников и эмигрантов приняло ее. Новый домоправитель оказался ужасным по своей всяческой негодности, однако, чуть не все мы грудью защищали его. Но Россия, поджигаемая «планетарным» злодеем, возводящим разнузданную власть черни и все самые низкие свойства ее истинно в религию, Россия уже сошла с ума, – сам министр – президент на московском совещании в августе 17 года заявил, что уже зарегистрировано, – только зарегистрировано! – десять тысяч зверских и бессмысленных народных «самосудов». А что было затем? Было величайшее в мире попрание и бесчестие всех основ человеческого существования, начавшегося с убийства Духонина и «похабного мира» в Бресте и докатившееся до людоедства. Планетарный же злодей, осененный знаменем с издевательским призывом к свободе, братству и равенству, высоко сидел на шее русского дикаря, и весь мир призывал в грязь топтать совесть, стыд, любовь, милосердие, в прах дробить скрижали Моисея и Христа, ставить памятники Иуде и Каину, учить «Семь заповедей Ленина». И дикарь все дробил, все топтал и даже дерзнул на то, чего ужаснулся бы сам дьявол: он вторгся в самые Святая святых своей родины, в место страшного и благословенного таинства, где пока почивал величайший Зиждитель и Заступник ее, коснулся раки Преподобного Сергия, гроба, перед коим веками повергались целые сонмы русских душ в самые высокие мгновения их земного существования. Боже, и это вот к этому самому дикарю должен я идти на поклон и служение? Это он будет державным хозяином всея новой Руси, осуществившим свои «заветные чаяния» за счет соседа, зарезанного им из‑за полдесятины лишней «земельки»? В прошлом году, читая лекцию в Сорбонне, я приводил слова великого русского историка Ключевского: «Конец русскому государству будет тогда, когда разрушатся наши нравственные основы, когда погаснут лампады над гробницей Сергия Преподобного и закроются врата Его Лавры». Великие слова, ныне ставшие ужасными! Основы разрушены, врата закрыты и лампады погашены. Но без этих лампад не бывать русской земле – и нельзя, преступно служить ее тьме.
   Да. Колеблются устои всего мира, и уже представляется возможным, что мир не двинулся бы с места, если бы развернулось красное знамя даже и над Иерусалимом и был бы выкинут самый Гроб Господень: ведь московский Антихрист уже мечтает о своем узаконении даже самим римским наместником Христа. Мир одержим еще небывалой жаждой корысти и равнением на толпу, снова уподобляется Тиру и Сидону, Содому и Гоморре. Тир и Сидон ради торгашества ничем не побрезгуют, Содом и Гоморра ради похоти ни в чем не постесняются. Все растущая в числе и все выше поднимающая голову толпа сгорает от страсти к наслаждению, от зависти ко всякому наслаждающемуся. И одни (жаждущие покупателя) ослепляют ее блеском мирового базара, другие (жаждущие власти) разжиганием ее зависти. Как приобресть власть над толпой, как прославиться на весь Тир, на всю Гоморру, как войти в бывший царский дворец или хотя бы увенчаться венцом борца якобы за благо народа? Надо дурачить толпу, а иногда даже и самого себя, свою совесть, надо покупать расположение толпы угодничеством ей. И вот образовалось в мире уже целое полчище провозвестников «новой» жизни, взявших мировую привилегию, концессию на предмет устроения человеческого блага, будто бы всеобщего и будто бы равного. Образовалась целая армия профессионалов по этому делу – тысячи членов всяческих социальных партий, тысячи трибунов, из коих и выходят все те, что в конце концов так или иначе прославляются и возвышаются. Но, чтобы достигнуть всего этого, надобна, повторяю, великая ложь, великое угодничество, устройство волнений, революций, надо от времени до времени по колено ходить в крови. Главное же надо лишить толпу «опиума религии», дать вместо Бога идола в виде тельца, то есть, проще говоря, скота. Пугачев! Что мог сделать Пугачев? Вот «планетарный» скот – другое дело. Выродок, нравственный идиот от рождения, Ленин явил миру как раз в самый разгар своей деятельности нечто чудовищное, потрясающее; он разорил величайшую в мире страну и убил несколько миллионов человек – и все‑таки мир уже настолько сошел с ума, что среди бела дня спорят, благодетель он человечества или нет? На своем кровавом престоле он стоял уже на четвереньках; когда английские фотографы снимали его, он поминутно высовывал язык: ничего не значит, спорят! Сам Семашко брякнул сдуру во всеуслышание, что в черепе этого нового Навуходоносора нашли зеленую жижу вместо мозга; на смертном столе, в своем красном гробу, он лежал, как пишут в газетах, с ужаснейшей гримасой на серо – желтом лице: ничего не значит, спорят! А соратники его, так те прямо пишут: «Умер новый бог, создатель Нового Мира, Демиург!» Московские поэты, эти содержанцы московской красной блудницы, будто бы родящие новую русскую поэзию, уже давно пели:
Иисуса на крест, а Варраву —
Под руки и по Тверскому…
Кометой по миру вытяну язык.
До Египта раскорячу ноги…
Богу выщиплю бороду.
Молюсь ему матерщиной…

   И если все это соединить в одно – и эту матерщину, и шестилетнюю державу бешеного, и хитрого маньяка, и его высовывающийся язык, и его красный гроб, и то, что Эйфелева башня принимает радио о похоронах уже не просто Ленина, а нового Демиурга, и о том, что Град Святого Петра переименовывается в Ленинград, то охватывает поистине библейский страх не только за Россию, но и за Европу: ведь ноги‑то раскорячиваются действительно очень далеко и очень смело. В свое время непременно падет на все это Божий гнев, – так всегда бывало. «Се Аз восстану на тя, Тир и Сидон, и низведу тя в пучину моря…» И на Содом и Гоморру, на все эти Ленинграды падет огнь, и сера, а Сион, Селим, Божий Град Мира, пребудет вовеки. Но что же делать сейчас, что делать человеку вот этого дня и часа, русскому эмигранту?
   Миссия русской эмиграции, доказавшей своим исходом из России и своей борьбой, своими ледяными походами, что она не только за страх, но и за совесть не приемлет Ленинских градов, Ленинских заповедей, миссия эта заключается ныне в продолжении этого неприятия. «Они хотят, чтобы реки текли вспять, не хотят признать совершившегося!» Нет, не так, мы хотим не обратного, а только иного течения. Мы не отрицаем факта, а расцениваем с точки зрения не партийной, не политической, а человеческой, религиозной. «Они не хотят ради России претерпеть большевика!» Да, не хотим – можно было претерпеть ставку Батыя, но Ленинград нельзя претерпеть. «Они не прислушиваются к голосу России!» Опять не так: мы очень прислушиваемся и – ясно слышим все еще тот же и все еще преобладающий голос хама, хищника и комсомольца да глухие вздохи. Знаю, многие уже сдались, многие пали, а сдадутся и падут еще тысячи и тысячи. Но все равно: останутся и такие, что не сдадутся никогда. И пребудут в верности заповедям Синайским и Галилейским, а не планетарной матерщине, хотя бы и одобренной самим Макдональдом. Пребудут в любви к России Сергия Преподобного, а не той, что распевала: «Ах, ах, тра – та – та, без креста!» и будто бы мистически пылала во имя какого‑то будущего, вящего воссияния. Пылала! Не пора ли оставить эту бессердечную и жульническую игру словами, эту политическую риторику, эти литературные пошлости? Не велика радость пылать в сыпном тифу или под пощечинами чекиста! Целые города рыдали и целовали землю, когда их освобождали от этого пылания. «Народ не принял белых…» Что же, если это так, то это только лишнее доказательство глубокого падения народа. Но, слава Богу, это не совсем так: не принимали хулиган, да жадная гадина, боявшаяся, что у нее отнимут назад ворованное и грабленное.
   Россия! Кто смеет учить меня любви к ней? Один из недавних русских беженцев рассказывает, между прочим, в своих записках о тех забавах, которым предавались в одном местечке красноармейцы, как они убили однажды какого‑то нищего старика (по их подозрениям, богатого), жившего в своей хибарке совсем одиноко, с одной худой собачонкой. Ах, говорится в записках, как ужасно металась и ныла эта собачонка вокруг трупа и какую лютую ненависть приобрела она после этого ко всем красноармейцам: лишь только завидит вдали красноармейскую шинель, тотчас же вихрем несется, захлебывается от яростного лая! Я прочел это с ужасом и восторгом, и вот молю Бога, чтобы Он до моего последнего издыхания продлил во мне подобную же собачью святую ненависть к русскому Каину. А моя любовь к русскому Авелю не нуждается даже в молитвах о поддержании ее. Пусть не всегда были подобны горнему снегу одежды белого ратника, – да святится во веки его память! Под триумфальными вратами галльской доблести неугасимо пылает жаркое пламя над гробом безвестного солдата. В дикой и ныне мертвой русской степи, где почиет белый ратник, тьма и пустота. Но знает Господь, что творит. Где те врата, где то пламя, что были бы достойны этой могилы. Ибо там гроб Христовой России. И только ей одной поклонюсь я, в день, когда Ангел отвалит камень от гроба ее.
   Будем же ждать этого дня. А до того, да будет нашей миссией не сдаваться ни соблазнам, ни окрикам. Это глубоко важно и вообще для неправедного времени сего, и для будущих праведных путей самой же России.
   А кроме того, есть еще нечто, что гораздо больше даже и России и особенно ее материальных интересов. Это – мой Бог и моя душа. «Ради самого Иерусалима не отрекусь от Господа!» Верный еврей ни для каких благ не отступится от веры отцов. Святой Князь Михаил Черниговский шел в орду для России; но и для нее не согласился он поклониться идолам в ханской ставке, а избрал мученическую смерть.
   

notes

Примечания

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

48

49

50

51

52

53

54

55

56

57

58

59

61

62

63

64

65

66

67

68

69

70

71

72

73

74

75

76

77

78

79

80

81

82

83

84

85

86

87

88

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →