Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Людям, бросающим курить, необходимо на 1 час меньше сна.

Еще   [X]

 0 

Коминтерн и мировая революция. 1919-1943 (Маккензи Кермит)

Книга К. Маккензи – одно из фундаментальных исследований, посвященных деятельности Коминтерна и особой роли Советского Союза в борьбе за мировую революцию. В ней рассказывается об этапах построения мирового интернационала коммунистов, о разработке стратегии и тактики захвата мирового господства и трансформации общества в соответствии с их идеологией. Важное место автор отводит взаимоотношениям «эталонного государства» – СССР с компартиями других стран и революционными движениями. В работе использованы исторические документы: стенограммы, резолюции, тезисы, программы, манифесты и работы крупных теоретиков коммунизма.

Год издания: 2008

Цена: 149.9 руб.



С книгой «Коминтерн и мировая революция. 1919-1943» также читают:

Предпросмотр книги «Коминтерн и мировая революция. 1919-1943»

Коминтерн и мировая революция. 1919-1943

   Книга К. Маккензи – одно из фундаментальных исследований, посвященных деятельности Коминтерна и особой роли Советского Союза в борьбе за мировую революцию. В ней рассказывается об этапах построения мирового интернационала коммунистов, о разработке стратегии и тактики захвата мирового господства и трансформации общества в соответствии с их идеологией. Важное место автор отводит взаимоотношениям «эталонного государства» – СССР с компартиями других стран и революционными движениями. В работе использованы исторические документы: стенограммы, резолюции, тезисы, программы, манифесты и работы крупных теоретиков коммунизма.


Кермит Маккензи Коминтерн и мировая революция 1919 – 1943

   Книга К. Маккензи – одно из фундаментальных исследований, посвященных деятельности Коминтерна и особой роли Советского Союза в борьбе за мировую революцию. В ней рассказывается об этапах построения мирового интернационала коммунистов, о разработке стратегии и тактики захвата мирового господства и трансформации общества в соответствии с их идеологией. Важное место автор отводит взаимоотношениям «эталонного государства» – СССР с компартиями других стран и революционными движениями. В работе использованы исторические документы: стенограммы, резолюции, тезисы, программы, манифесты и работы крупных теоретиков коммунизма.

   Посвящается Вивиан

ОТ АВТОРА

   Большую проблему для историка представляет взаимоотношение между мыслями и поступками. Является ли знание коммунистической доктрины необходимым и важным для полного понимания деятельности коммунистов – составляет суть рассматриваемой проблемы. То, что эти знания представляют первоочередную важность и на самом деле являются важными для надлежащего понимания сущности мирового коммунистического движения, всегда было главной темой на семинарах, посвященных советской общественной мысли, проводимых профессором Геройдом Т. Робинсоном в Колумбийском университете. Профессор Робинсон вызвал интерес к данной проблеме у автора этой книги. Его терпеливое отношение ко мне и тщательный анализ моей работы способствовали развитию темы и перерастанию простого исследования в докторскую диссертацию. Выражаю большую признательность моему наставнику за неустанный контроль над моим исследованием, а также за честность и искреннюю приверженность к правде в процессе нашей совместной деятельности. Если читатель сочтет это исследование полезным и заслуживающим внимания, то, несомненно, главная заслуга в этом принадлежит профессору Робинсону, моему научному руководителю.
   Мне также хочется выразить слова благодарности за ценные критические замечания, высказанные профессорами Александром Даллином, Мартином Вилбуром, Джоном Хазардом, Рене Альбрехт-Кэрри и Оливером Лиссицыном, прочитавшим рукопись этой книги, когда она еще была диссертацией. Личные беседы долгими вечерами с профессорами Аленом Мак-Коннелом и Сидни Хайтманом позволили мне глубже понять суть поставленной проблемы и придали исследованию более реалистический характер, а также способствовали правильным суждениям и выводам. Господа Эудосио Равинес и Дуглас Хайд рассказали о своем личном опыте участия в коммунистическом движении, что помогло пролить свет на наиболее сложные и запутанные вопросы данного исследования.
   Мой труд был в значительной степени облегчен благодаря помощи сотрудников библиотеки Колумбийского университета и Нью-Йоркской публичной библиотеки. Выражаю глубокую благодарность за неоценимую финансовую помощь, поступавшую в форме щедрых стипендий от Совета по проведению исследований в области общественных наук и от фонда Форда. Также выражаю благодарность сотрудникам издательства Колумбийского университета за большую помощь при подготовке рукописи к публикации. Считаю необходимым сделать заявление о том, что никто из вышеперечисленных лиц и учреждений не несет ответственности за взгляды и выводы, выраженные в данной публикации. В заключение мне хотелось бы поблагодарить свою жену за оказанную помощь, а также за слова ободрения и поддержку, оказанную мне в процессе работы.
   Кермит Маккензи

Часть первая
ВСТУПЛЕНИЕ

Глава 1
ПОСТАНОВКА ПРОБЛЕМЫ

   Это исследование, представляющее собой анализ проблем мировой революции как части коммунистической теории, основано на изучении материалов руководящих органов Коммунистического интернационала в период с 1928 по 1943 год. Это не история Коминтерна, а исследование его основополагающих принципов. Проблема мировой революции, или всемирной борьбы коммунизма за власть, и использование власти с целью достижения кардинальных изменений человека и общества является краеугольным камнем всей коммунистической теории. Другие составные части коммунистической доктрины либо подчинены ей, либо рассматриваются в рамках основной теории. При исследовании проблем мировой революции необходимо надлежащим образом рассмотреть и тщательно проанализировать одну важнейшую проблему, а именно: какими должны были быть отношения между Советским Союзом, ставшим главным коммунистическим государством, и коммунистическими движениями, существовавшими за границами СССР. Жизнь показывает, что ни проблема борьбы коммунистов за власть вообще, ни вопрос об особой роли Советского Союза в мировой революции в частности не утратили своей важности и жизненной необходимости. Мы предприняли попытку заново проанализировать эти проблемы в свете специально отобранных, но очень важных событий, происшедших во время главного периода в истории коммунистического движения, а именно так называемого «сталинского периода».
   Учредительный конгресс 1919 года провозгласил великую историческую главенствующую роль Коммунистического интернационала в ускорении мировой революции, в результате которой должна была произойти замена капиталистического строя и всех других существующих экономических систем социалистическим обществом, которое Маркс назвал не только неизбежным, но и необходимым для прочного мира и процветания всего человечества. Это всестороннее, даже тотальное изменение человека и общества, очевидно, в равной степени требовало всеобъемлющей общественной теории, которая ответила бы на вопросы о принципах, целях и методах мировой революции, а точнее: каковы пути совершения мировой революции и каковы ее конечные цели и результаты. Именно эти вопросы и будут основными направлениями данного исследования. Они охватывают средства и методы, цели и задачи мировой революции.
   Исследование этих проблем неизменно приведет к изучению более конкретных вопросов. Какие приготовления было необходимо сделать коммунистам и их революционно настроенным последователям до захвата власти? При каких обстоятельствах и в какой исторический момент руководимое коммунистами движение захватит власть? Утверждало ли руководство Коминтерна, что коммунисты смогут захватить власть и «построить социализм» только в странах с высоким уровнем развития капитализма или, при определенных условиях, это возможно и в слаборазвитых странах? Захватив однажды власть в свои руки, каким образом должно революционное движение использовать эту власть для достижения дальнейших целей? Каковы должны быть характерные черты и устройство конечного общества, ради которого и совершалась революция?
   Прямо связана с этими вопросами более фундаментальная проблема, а именно: останется или нет мировая революция в изучаемый период главной целью Коммунистического интернационала и составлявших его партий, среди которых была и Коммунистическая партия Советского Союза1. Изучение большого количества материалов в рамках данного исследования позволяет дать ответ на этот довольно спорный вопрос.
   Все бывшие лидеры Советского Союза довольно часто публично заявляли об своей верности и преданности делу революции. Помогают ли материалы Коминтерна, изданные в период с 1928 по 1943 год, выяснить подлинное значение таких помпезных, но довольно туманных заявлений? Что должен сделать Советский Союз для ускорения прихода к власти коммунистов в других странах? И наоборот, каковы должны быть обязательства коммунистов, находящихся за границами Советского Союза, перед «отцом» всех трудящихся мира? После того как революционные движения под руководством коммунистов силой вырвали власть из рук своих противников, какого рода помощь: политическая, экономическая или какая-либо другая – должна быть оказана Советским Союзом новым государствам под руководством коммунистических правительств? Еще один довольно интересный вопрос: должен ли Советский Союз потерять свою национальную самобытность и слиться с другими коммунистическими государствами с целью образования мирового коммунистического общества? Для ответа на эти интересные вопросы необходимо поэтапно проанализировать роль Советского Союза и КПСС в мировом революционном процессе, а именно как она представлена в материалах Коминтерна.
   Все исследования в рамках данной теории сталкиваются с довольно важной, но запутанной проблемой, связанной с толкованием терминов. Этому будет уделено большое внимание в данной книге. Сейчас же необходимо прояснить значение терминов «мировая революция» и «теория Коминтерна», которые неоднократно будут встречаться в настоящем исследовании.
   Под мировой революцией понимается не внезапный решительный и одновременный захват власти революционерами под руководством коммунистов по всему миру, а более или менее длительный процесс захвата власти коммунистами, охватывающий большое количество различных революционных течений. Эти течения могут в значительной степени варьироваться по силе, широте и быстроте, но у всех у них есть одна общая черта: они являются революционными движениями, находящимися либо под гегемонией коммунистов, либо коммунисты хотят добиться гегемонии над ними с целью использования таких движений в интересах победы коммунизма в мировом масштабе.
   Необходимо заметить, что слово «революция» используется автором не только в значении «переворот, приводящий к захвату власти», но также как предварительный этап подготовки к этому событию и дальнейший процесс утилизации власти для достижения революционных целей. Таким образом, два продолжительных периода политической и социальной деятельности вертятся вокруг главного вопроса – захвата власти. Эти три элемента, связанные воедино, и составляют понятие «революция».
   Выражение «теория Коминтерна» используется просто для обозначения сути тех коммунистических доктрин и директив, которые исходили от руководства Коминтерна и его центральных институтов. Такие свидетельства охватывают как теоретические, так и практические вопросы, а также повседневные решения и директивы Коминтерна. Источниками доктрин и директив Коминтерна, например, являются устные и письменные высказывания коммунистов, занимавших должности руководителей Коминтерна, а также дискуссии центральных институтов Коминтерна, материалы периодической печати, изданные руководящими органами Коминтерна. Главное внимание в настоящем исследовании сосредоточено на ядре этой всемирной коммунистической организации, а не на отдельных коммунистических партиях, которые, безусловно, полностью и безоговорочно должны были принять идеологию руководства Коминтерна. В высшей степени централизованная и авторитарная природа Коминтерна оправдывает то внимание, которое мы уделили доктринам и директивам, в изобилии издававшимся руководством Коминтерна.
   На основе этого нельзя сделать заключение, что частое использование таких удобных выражений, как «по свидетельству Коминтерна» или «согласно теории Коминтерна», означает или предполагает подлинное принципиальное различие между этими свидетельствами и другими коммунистическими идеями. Теория Коминтерна должна отличаться от другой коммунистической теории только тем, что она родилась непосредственно в этой организации. В этом и состоит особая важность этой теории как объекта изучения, так как именно через международный аппарат Коминтерна большое количество коммунистических идей распространялось по всему миру и было воспринято миллионами людей. Невозможно исследовать идеологическое развитие какой-либо отдельно взятой партии в течение этих лет, не поняв сначала, как развивалась идеология Коминтерна. Важно понять, что при изучении материалов Коминтерна исследуются доктрины и директивы, созданные специально для использования и применения в международном масштабе. Коммунистический интернационал был организацией, занимавшейся практической повседневной деятельностью, но полностью осознававшей долгосрочные цели, стоявшие перед ней. Созданная по настоянию В.И. Ленина, лидера российских большевиков, который превыше всего был политическим активистом, Коммунистический интернационал жил и работал в ожидании полного разрушения капитализма и победы революции. Почти четверть века – с весны 1919 до середины 1943 года – лидеры Коминтерна осуществляли руководство и контроль над деятельностью секций, составлявших его, а именно коммунистических партий во всем мире.
   Очевидно, что идеологическое руководство Коминтерна было самым важным фактором в интеллектуальном развитии первого поколения коммунистов, появившихся на политической арене после Первой мировой войны. Несомненно, это влияние сохраняется до сих пор. Значительный процент лидеров большинства коммунистических партий состоял из людей, чья деятельность долгие годы осуществлялась под руководством Коминтерна. После окончания Второй мировой войны многие из этих коммунистов стали руководителями государств.
   Идеология Коминтерна, таким образом, занимает важное место в генеалогии революционного марксизма. Если рассматривать идеологию Коминтерна под таким углом зрения, то ее можно считать, с одной стороны, духовной наследницей марксизма, переработанного Лениным, и, с другой стороны, предшественницей современных коммунистических идей. Возможно, полезно будет рассмотреть идеологию Коминтерна в качестве революционной социалистической идеологии государства – ее ровесника – Союза Советских Социалистических Республик. В этом смысле, очевидно, прослеживается контраст между докоминтерновской и посткоминтерновской стадиями развития революционной социалистической идеи. На том этапе, который можно назвать классической эпохой марксизма, то есть в период, предшествовавший Первой мировой войне вплоть до основания Советского государства в 1917 году, нигде в мире не существовало социалистического правительства, в основе которого лежала бы революционная идеология марксизма. После Второй мировой войны было образовано несколько коммунистических государств, и Советский Союз уже больше не являлся единственным коммунистическим государством, как в годы войны. Влияние на теорию, вызванное этим изменившимся положением, стало вполне очевидным в последние годы в связи с возникновением антисоветских движений титоизм и национальный коммунизм.
   Тот факт, что в годы Коминтерна существовало единственное государство2, подконтрольное коммунистам, наложил отпечаток на природу и развитие доктрин и директив Коминтерна. Невозможно отделить идеологию Коминтерна от Советского Союза. Если позднее претензии Советского Союза и его коммунистической партии на то, что именно это государство было единственным образчиком для проверки правильности коммунистической теории, были отвергнуты рядом других коммунистических государств, то во времена Коминтерна лидирующая роль СССР не подвергалась сомнению. Хотя это правда, что в самом Коминтерне Советский Союз сталкивался с оппозицией, но правда и то, что оппозиция встречалась с бескомпромиссным сопротивлением и терпела поражение. Регулярно проводимые чистки и исключения из рядов делали эту оппозицию слабой. Это можно сказать даже о ее самой развитой форме – троцкизме. В целом, как бы то ни было, во время всего периода существования Коминтерна, и особенно в исследуемый период, подавляющее большинство коммунистов во всех странах признавали главенствующую роль СССР и его Коммунистической партии как своего идейного вдохновителя и руководителя, являвшегося для них образцом для подражания.
   В самом деле в материалах Коминтерна часто и с гордостью заявлялось о том, что мировое революционное движение имеет в лице Советского Союза бесценную политическую поддержку и опору. Бесспорно, существовавшие тесные взаимоотношения между Советским государством и проповедуемой Коминтерном теорией подтверждает краткая цитата из Бертрана Рассела о важности изучения марксистских теорий. Он пишет: «Конечно, в метафизике Маркса не больше смысла, чем у Гегеля, но необходимо с уважением относиться к метафизике, поддерживаемой самой большой по численности армией в мире»3. Престиж «метафизики», являвшейся составной частью теории Коминтерна, для многих людей, живших в период между двумя войнами, в значительной степени усиливался благодаря существованию огромного государства, занимавшего «шестую часть суши».
   Я не собираюсь подробно рассматривать идеологию Коминтерна в течение первого десятилетия его существования, а точнее – в период, предшествовавший VI конгрессу Коминтерна, состоявшемуся летом 1928 года. Чем вызвано изучение доктрин и директив Коминтерна, изданных лишь в последние пятнадцать лет его существования? Какую общую связь между ними можно проследить в период с 1928 по 1943 год? Решение ограничить рамки исследования периодом после 1928 года определялось несколькими причинами.
   Прежде всего, нам кажется необходимым предоставить читателю описание и анализ документальных свидетельств, а также эволюцию взглядов Коминтерна в эпоху сталинизма. Именно на протяжении 1928 и 1929 годов Сталин завершил свою борьбу за власть в СССР, подавив так называемую правую оппозицию в Политбюро. Одержав эту победу, он стал бесспорным лидером Коммунистической партии Советского Союза. Можно сказать, что культ Сталина начался во время пышного празднования его пятидесятилетия – в декабре 1929 года. В течение четверти века Сталин оставался диктатором и единоличным правителем СССР и, как следствие этого, человеком, обладавшим неограниченной властью в Коммунистическом интернационале. Безусловно, идеологическое руководство международным коммунизмом, со времени принятия в 1928 году главного документа – программы Коминтерна, осуществлялось под непосредственным руководством советского диктатора. Сталинская концепция марксизма-ленинизма стала той концепцией, которую в конце концов принял Коминтерн, после ряда других концепций, занимавших главенствующее положение в первом десятилетии существования Коминтерна. Сталин, конечно, участвовал в работе Коминтерна на раннем этапе деятельности этой организации, но в то время он не обладал ничем и никем не ограниченной властью в СССР, которую он получил в 1928 году и которой обладал вплоть до самой своей смерти. Если сейчас разрешено говорить о «сталинистах» или о коммунистах сталинского типа, то необходимо рассмотреть последние пятнадцать лет истории Коминтерна, то есть тот период, когда завершилось формирование коммуниста такого типа.
   Взаимоотношения Сталина и Коминтерна были основаны на низкопоклонстве со стороны последнего, а влияние, оказываемое Сталиным, можно назвать огромным и всепоглощающим. Свидетельства этому можно найти на протяжении всей этой книги. Даже очень поверхностное изучение материалов Коминтерна за пятнадцать лет в период с 1928 по 1943 год убедительно доказывает, что в рассматриваемый период слова Сталина имели непререкаемый авторитет в Коминтерне. Поэтому нам кажется приемлемым назвать период работы Коминтерна начиная с 1928 года и далее вплоть до роспуска сталинским периодом (эпохой Сталина) в истории Коминтерна. Становится очевидным факт, что именно Сталин, а не Ленин, Троцкий, Зиновьев, Бухарин или кто-либо еще сумел сделать из Коминтерна организацию, воплотившую его идеи. Если безграничная и абсолютная власть Сталина обеспечивала единство и сплоченность в рядах Коминтерна в последние пятнадцать лет его существования, в качестве другой причины, обеспечивающей единство в Коминтерне, можно было бы назвать эволюцию самого капитализма. Период с 1928 года до начала Второй мировой войны можно с достаточным основанием назвать периодом серьезных проблем, с которыми столкнулись капиталистические страны и начало которым положила Великая депрессия (1929 – 1932 годов), приведшая к новым (не имевшим аналогов) и часто радикальным экспериментам в экономической, социальной и политической сферах. Перед наступающим периодом депрессии и спада в экономике 1928 год явился последним годом, когда в капиталистических странах царили оптимизм и уверенность в будущем благодаря экономическому процветанию. Ученые, изучающие историю XX столетия, в своем стремлении определить ясно различимые периоды прогресса человечества склонны рассматривать период, наступивший после 1928 года, как период, который качественно отличался от предшествовавших ему послевоенных лет. Эволюцию идеологии в доктринах и директивах Коминтерна можно понять лишь только на фоне той экономической и политической нестабильности, наступившей в период, когда капитализм как соперник коммунизма был на гране катастрофы и в глазах многих был дискредитирован как жизнеспособная социально-экономическая система.
   В качестве еще одной причины избрания 1928 года отправной точкой в наших исследованиях можно назвать следующую. В середине этого года в Москве состоялся VI Всемирный конгресс. Это был первый конгресс, проведенный за четыре года. С точки зрения развития теории на этом конгрессе было сделано два важных шага. Первый шаг – конгресс принял единственную официальную программу в истории Коминтерна и, следовательно, преуспел в той области, где ранее проводимые конгрессы терпели неудачу. Программа явилась попыткой официально сформулировать фундаментальные основы теории. Это единственный, самый всеобъемлющий документ по вопросам теории, изданный Коминтерном, в который официально в дальнейшем не вносились поправки. Он дал коммунистам во всем мире основополагающий программный документ.
   Другим важным шагом, предпринятым VI конгрессом, стало провозглашение начала так называемого третьего периода в развитии мирового капитализма после Первой мировой войны. По словам конгресса, отличительной чертой нового, третьего периода должно было явиться кардинальное ослабление капиталистической системы, проявившееся в увеличении числа сильных экономических и политических кризисов, завершающихся войнами и революциями. С этим предсказанием о радикальном повороте капиталистических стран от временной стабильности к полному разрушению было связано постановление, принятое VI конгрессом, разработавшим новую модель стратегии и тактики, которая должна была послужить основой для руководства международным коммунистическим движением в последующие годы.
   Необходимо также заметить, что период, последовавший за 1928 годом, в значительной степени отличался от предшествующих послевоенных лет. В 1928 году Коммунистическая партия Советского Союза (у автора ВКП(б) на протяжении всего исследования называется КПСС. – Примеч. пер.), возглавляемая Сталиным, завершила период НЭПа (новой экономической политики) (1921 – 1928 годы) и начала период пятилеток (пятилетних планов). С началом этой программы завершились усилия советского правительства по искоренению раз и навсегда «капиталистических элементов» в советском обществе и экономике и стали началом полномасштабного движения на пути к индустриализации и коллективизации. Коминтерн получил возможность с еще большей силой противопоставлять «социалистическое строительство» в СССР «загнивающему капитализму» за пределами СССР. В литературе Коминтерна имеется большое количество изречений, в которых говорится о том, что советские достижения должны побуждать к действию коммунистов во всем мире и укреплять их веру в революцию. Успех «строительства социализма» в Советском Союзе изображался как подтверждение на практике правильности коммунистических идей.
   Для того чтобы нарисовать гармоничную и точную картину на основе имеющихся в большом количестве резолюций, манифестов, речей, статей, тезисов и других материалов Коминтерна, неизбежно придется составить иерархию ценностей в исследуемом материале. Конечно, очевидным представляется тот факт, что замечания второстепенного делегата во время заседаний конгресса не будут иметь такой ценности, как принятые конгрессом резолюции. Судить о том, заслуживают ли документы внимания или нет, необходимо на основании того, являются ли они свидетельствами отдельного индивидуума или свидетельствами руководящих органов Коминтерна. Вот в каком порядке можно расположить самые важные теоретические источники: 1) речи и сочинения Сталина, произнесенные им, когда он был одним из руководителей Коминтерна, а также другие цитируемые в документах Коминтерна речи и труды Сталина; 2) работы Ленина, Маркса и Энгельса, цитируемые в документах Коминтерна; 3) программа 1928 года; 4) резолюции, тезисы и манифесты конгрессов Коминтерна и заседаний Исполнительного комитета и президиума; 5) речи и труды некоторых лидеров Коминтерна, главным образом Бухарина, Молотова, Мануильского и Димитрова, когда они занимали должности руководителей Коминтерна; 6) передовицы «Коммунистического интернационала»; 7) другие материалы заседаний и встреч Коминтерна; 8) материалы периодической печати, издаваемой Коминтерном. Труды Сталина, бесспорно, занимают особое место среди других источников. Следующие пять источников также являются довольно важными и качественно превосходят последние два.
   Вот краткий план книги. Эта глава и две последующие предваряют подробный анализ деятельности Коминтерна с 1928 по 1943 год. В главе 2 говорится об основании Коминтерна, при этом обсуждаются такие проблемы, как происхождение Коминтерна, его организационная структура, попытки создания программы Интернационала, оказавшиеся в высшей степени успешными. В главе 3, конечно в общих чертах, рассматриваются самые важные положения в теории Коминтерна до 1928 года. Эти три главы, составляющие первую часть данного исследования, обеспечивают понимание дальнейшего.
   Во второй части рассматривается проблема предпосылок и подготовка к захвату власти коммунистами. Для марксистов и коммунистов проблема предпосылок исходит из некоторых ограничивающих условий, введенных Марксом. Часто в своих трудах Маркс говорил о том, что революционная деятельность будет бесполезной и неэффективной, если в экономической и социальной жизни отсутствуют определенные условия. Сам Сталин в предисловии к своему собранию сочинений признавался, что, когда он был молодым революционером-социалистом, он «принял тогда тезис, знакомый каждому марксисту, в соответствии с которым одним из главных условий победы социалистической революции является то, что пролетариат должен составить большинство населения»4. Хорошо известно, что предпосылки революции были сведены Лениным до минимума, и главный акцент он сделал на активности революционной элиты. В литературе Коминтерна предпосылки делятся на объективные и субъективные. Коминтерн считал, что объективные предпосылки развиваются независимо от воли коммунистов в результате объективных законов социально-экономического развития, в то время как субъективные предпосылки представляются результатом воли и деятельности коммунистов. Первый большой вопрос состоит в следующем: «В чем суть концепции Коминтерна об идеальном соотношении объективных и субъективных предпосылок, которые должны предшествовать попытке коммунистов захватить власть?»
   Проблема подготовки к захвату власти тесно соотносится с проблемой предпосылок и составляет основное направление в исследовании во второй части. В этот период, когда объективные предпосылки еще полностью не созрели – это равносильно тому, если мы скажем, что еще не созрели условия для захвата власти коммунистами, – существующая ситуация использовалась коммунистами с целью подготовки тех предпосылок, которые они называли субъективными. Неоднократно Коминтерн давал указания коммунистам, чтобы они были готовы к предстоящему дню борьбы за власть. В определенном смысле вся деятельность коммунистов в некоммунистических странах может быть расценена как подготовка к «неизбежному» моменту, когда можно будет предпринять захват власти (в соответствии с критериями коммунистов). Такие усилия по подготовке захвата власти направлены: 1) на коммунистическую партию, которая сама должна быть готова идеологически и организационно и должна получить при этом необходимый практический опыт повседневной борьбы; 2) на те слои населения, которые составляют главную революционную силу. До тех пор, пока не настанет момент, когда созреют объективные предпосылки, коммунистические партии должны вести непрекращающуюся работу по подготовке тех предпосылок, которые человек может контролировать. Определенная модель стратегии и тактики, которую выберут коммунистические партии при подготовке ими субъективных предпосылок, должна всегда отражать серьезное обдумывание ими изменяющейся объективной ситуации, ее тенденций и потенциальных возможностей. Тактика и стратегия Коминтерна в период между 1928 и 1943 годами претерпела значительные изменения. Исследователи этого периода отмечают, что деятельность коммунистов делится на четыре ясно различимых этапа: с 1928 года по 1934 год, с 1935 по 1939, со второй половины 1939 года до середины 1941 и с середины 1941 по 1943 год. Эти этапы, демонстрирующие разные образцы стратегии и тактики и, следовательно, разные способы подготовки субъективных предпосылок для захвата власти, рассматриваются в отдельных главах во второй части.
   В третьей части обсуждается проблема действительного захвата власти революционным движением под руководством коммунистов. Несмотря на важный характер этого этапа деятельности коммунистов, а возможно, из-за желания на этом этапе проявить гибкость и сохранить свои цели в тайне, в документах имеется лишь небольшое количество свидетельств, раскрывающих подлинные взгляды Коминтерна по этому вопросу.
   В четвертой части рассматривается временной период после захвата власти коммунистами. Обсуждаются две составные части данного вопроса: 1) первый этап, во время которого должны быть предприняты незамедлительные шаги, чтобы привести в движение механизмы, способствующие переходу общества от его некоммунистического прошлого навстречу новым, навязанным коммунистами целям; и 2) второй этап, высшее мировое общество – коммунизм.
   В пятой части изложены основные выводы данного исследования, результаты которого, несомненно, не просто улучшат фактические знания содержания коммунистических доктрин и директив, но и позволят сделать выводы относительно того, в чем сохранялась преемственность и какие изменения наблюдались в работе Коминтерна в период с 1928 по 1943 год по документам Коминтерна. Некоторые идеи остаются практически неизменными за пятнадцатилетний период с 1928 по 1943 год, в то время как другие претерпели значительную эволюцию. Постоянство некоторых взглядов поможет, что, впрочем, необязательно, продемонстрировать непреклонность отдельных взглядов, а их знание позволит нам предугадать реакцию коммунистов на определенные ситуации. Изменчивость же некоторых взглядов свидетельствует о некоторой гибкости коммунистического мировоззрения.
   Необходимо также сделать выводы, которые могут оказаться полезными, относительно последовательности, законченности и ясности доктрин Коминтерна. Насколько исследованный материал свободен от противоречий? Дает ли он ясные ответы на важные поставленные вопросы? Насколько ясен язык и насколько понятны те мысли, которые он выражает?
   Учитывая положение Сталина в Коминтерне как его главного жившего в то время теоретика, возможно ли будет определить с некоторой степенью точности те характерные особенности марксизма-ленинизма, которые Сталин выбрал как необходимые для понимания роли коммуниста в мировой истории? С одной стороны, важно понять, какие вообще философские воззрения открыто признавались группой воинственных реформаторов. С другой стороны, необходимо точно знать, каких символов веры в точности они должны были придерживаться исходя из тщательных инструкций Коминтерна – в этом случае проявлялось воспитательное воздействие Коминтерна.
   Изменения в идеологии Коминтерна были результатом сознательных усилий по-новому приспособить и развить марксизм. В таком случае это напоминает несколько других предпринятых попыток ревизии марксизма со времени опубликования в 1848 году «Манифеста Коммунистической партии». Пропагандисты теории Коминтерна заявляли о том, что лишь они являются истинными проводниками марксистской теории. Но не они первые, не они последние делали такие заявления. Если оставить в стороне вопросы об ортодоксальности, можно сказать, не боясь ошибиться, что идеологическое развитие Коминтерна в период с 1928 по 1943 год происходило на фоне экономических и политических неурядиц и совпало по времени с экономической и социальной революцией в СССР и, следовательно, заслуживает серьезного внимания со стороны любого ученого, изучающего революцию XX столетия.

ПРИМЕЧАНИЯ К ГЛАВЕ 1

   2 За исключением государств-марионеток, созданных Советским Союзом в Азии в 1921 и 1922 годах, – Монгольская Народная Республика и Тувинская Народная Республика, – обе совершенно изолированные от внешнего мира.
   3 Russel. The End of the Idea of Progress // The Manchester Guardian Weekly. March 19. 1953. Р. 11.
   4 Сталин И.В. Сочинения. Т. I. С. xiv – xv.

Глава 2
ОСНОВАНИЕ КОМИНТЕРНА

   Начало Первой мировой войны в 1914 году показало, что такое понятие, как пролетарский интернационализм, существовало только на бумаге. Согласно самому радикальному определению, пролетарский интернационализм – это верность рабочего класса в различных странах международному пролетарскому движению, одному ему, и ничему больше. Пролетарский интернационализм, основанный на высокоразвитом чувстве общих интересов и целей, теоретически был гораздо большей силой, чем патриотизм. Но в 1914 году, столкнувшись с патриотическим чувством, воображаемая антивоенная солидарность европейского пролетариата оказалась чистым обманом. В то же самое время мощный толчок был дан раскольническим течениям, уже существовавшим в руководстве международным социалистическим движением. Начавшаяся война сама по себе не разрушила единства и интернационализма социалистического движения, но она в действительности ускорила процесс раскола, который начался еще в предшествующие годы. В конечном итоге этот процесс должен был привести к разделению социалистического движения на враждебные лагеря, принадлежащие к соперничающим международным организациям.

Происхождение

   Международное социалистическое движение в I914 году. Ровно за полвека до 1914 года усилия сторонников идей пролетарского единства и интернационализма по созданию организации трудящихся (пролетариата) в Европе увенчались успехом. В результате этого возникло Международное товарищество рабочих, получившее впоследствии название Первый интернационал1. Основанный 28 сентября 1864 года на собрании в Сент-Мартинс-Холл в Лондоне, Первый интернационал стремился, по словам Карла Маркса, предоставить возможность для общения и сотрудничества тем организациям, которые стремились к защите, развитию и полной эмансипации рабочего класса2. Интернационал нельзя назвать организацией, полностью принадлежавшей марксистам, и после непродолжительного периода ее существования, во время которого марксисты, прудонисты, анархисты и другие радикально настроенные философы яростно боролись друг с другом с целью захвата этой организации и осуществления над ней полного контроля, она была распущена в 1876 году. Все же эти усилия на практике осуществить идею пролетарского интернационализма не оказались бесплодными. Именно для того, чтобы отпраздновать пятидесятилетнюю годовщину основания организации под названием Второй интернационал, явившейся преемницей Первого интернационала, в августе 1914 года должен был состояться конгресс в Вене3. Ожидаемые торжества так никогда и не состоялись, и пятидесятилетие упомянутой организации, вместо этого, явилось демонстрацией слабости пролетарского интернационализма – произошел крах Второго интернационала.
   1914 год завершил почти четверть века в истории Второго интернационала, который был основан в День взятия Бастилии в 1889 году4. В отличие от опыта работы Первого интернационала Второй интернационал сумел предотвратить проникновение в него анархистов и стал по своим взглядам очень близким к марксистской идеологии. Второй интернационал состоял из рабочих партий Европы, называемых по-разному: социалистическими, социал-демократическими или трудовыми (рабочими) партиями. После 1900 года штаб Интернационала располагался в Брюсселе и осуществлял руководство социалистическим движением через Международное социалистическое бюро. К 1914 году состоялось восемь конгрессов, не считая специального антивоенного конгресса в Базеле в 1912 году.
   Едва ли можно назвать Второй интернационал монолитной организацией. Она охватила много разнообразных течений в марксизме, которые были представлены тремя большими группировками: правыми, центристами и левыми. Правое, или реформистское, крыло Интернационала находилось под сильным влиянием ревизионизма, главным идеологом которого был Эдуард Бернштейн5. Хотя трудно описать вкратце особенности ревизионизма, но, чтобы хоть как-то охарактеризовать его, можно сказать, что ревизионисты открыто бросили вызов Марксу, говорившему о все большем обнищании рабочего класса, и вместо этого верили в возможность постепенного улучшения положения рабочего класса в рамках самого капиталистического общества. Они полагали, что этот мирный, эволюционный процесс в конечном счете приведет к тому, что капитализм будет заменен социализмом. Ревизионисты настаивали на эффективности демократического метода борьбы рабочего класса и смотрели на демократию – а не на классовую или партийную диктатуру – как на политическую основу будущего социалистического общества. Кроме того, утверждение Маркса о том, что рабочий класс не имеет родины, ими отклонялось. Даже при капитализме правильной идеей была признана идея пролетарского патриотизма.
   За эти взгляды реакционеры, или ревизионисты, резко критиковались центристами, которые настаивали на строгой приверженности положениям теории Маркса и с воодушевлением защищали то течение, которое они считали ортодоксальным марксизмом. Однако поведение центристов, среди которых главной, доминирующей фигурой был, вероятнее всего, Карл Каутский6, в общем, было значительно менее революционным, чем их лексикон7. Как уже указывалось, в то время как «ортодоксальные» центристы были искренни в своей приверженности Марксу, они все же придали марксистской теории новое содержание. Например, понятие «пролетарская революция» означало для них не кровавую борьбу, а мирный и цивилизованный процесс8. Твердо придерживаясь марксистской идеи о том, что социализм был неизбежен и предопределен, центристы пассивно ожидали, когда сбудется предсказание Маркса, не находя никакого противоречия между ортодоксальностью и бездеятельностью9.
   Слева от центристов находились радикалы или экстремисты, которые настаивали на «революционном» марксизме и критиковали как ревизионистов, так и центристов. Ленин и российские большевики составляли основное ядро этого крыла, так же как и последователи Розы Люксембург и нескольких других маленьких групп. Эти радикалы ни в коем случае не представляли собой однородную группу. Например, существовало глубокое различие во взглядах Ленина и Люксембург относительно важности роли пролетарских масс и их просвещенных лидеров в революции10. Все же радикалы пришли к соглашению, согласно которому и ревизионисты и центристы преобразовали марксизм в умеренное реформаторское движение, практически неопасное для капитализма.
   Несмотря на существование трех противоборствующих течений во Втором интернационале, каждое из которых имело собственное понимание предназначения марксизма, до 1914 года ими не выдвигалось требование о замене Второго интернационала новой организацией, которая могла бы обеспечить более правильное руководство социалистическим движением. Такое требование, однако, было выдвинуто после того, как разразилась Первая мировая война в 1914 году и за этим событием последовал крах Второго интернационала. Большевистская революция 1917 года в России привела к власти представителей левого крыла старого интернационала, что способствовало дальнейшему расколу руководства социалистическим движением.
   Борьба за новый Интернационал, 1914 – 1918. По словам Э. Карра, «Предыстория»11 Коммунистического интернационала началась с влияния, которое оказала Первая мировая война на Второй интернационал12. Практически все социалистические лидеры в большинстве воюющих стран оказывали патриотическую поддержку своим «буржуазным» правительствам, несмотря на возражения решительно настроенного антивоенного меньшинства. Последние искренне поддерживали известное антивоенное решение, принятое Штутгартским конгрессом 1907 года. Этот документ, первоначально составленный Августом Бебелем, был усилен рядом поправок, предложенных Люксембург, Мартовым и Лениным13. В отличие от Германии, Франции, Англии, Бельгии и Австро-Венгрии находящиеся в меньшинстве социал-демократические парламентские группы в России и в Сербии единодушно выступили против поддержки войны, отказываясь уступить патриотическим настроениям большинства.
   В результате начала Первой мировой войны меньшинство среди европейских социалистов получило возможность критиковать большинство во Втором интернационале, и война служила оправданием этой критики. Однако мы не должны думать, что те социалисты, которые выступали против поддержки войны, были единодушны в принятии мер, которые могли бы помочь в разрешении кризиса, разразившегося в Интернационале. Об этом необходимо помнить всем, кто занимается изучением Циммервальдского движения, как принято называть антивоенное социалистическое движение.
   Циммервальдисты составляли меньшинство среди европейских социалистов. Среди этого меньшинства, выступающего против войны, выделялось еще одно меньшинство – экстремисты, чья критика поведения «социал-патриотов» дошла до того, что они потребовали распустить Второй интернационал и создать новую всемирную организацию, отличающуюся чистотой рядов. Такое решительное требование не разделялось более умеренным большинством в Циммервальдском движении. Некоторые из экстремистов также потребовали начать революционную борьбу против войны с целью ее скорейшего завершения посредством революции рабочего класса. Доминирующей фигурой в этой группе был Ленин, который был поддержан некоторыми (хотя, безусловно, не всеми) российскими большевиками, а также некоторыми социалистическими лидерами в других странах.
   По прибытии в Берн в начале сентября 1914 года Ленин изложил свои взгляды на войну в ряде тезисов, которые были обсуждены здесь же, в Берне, на встрече с другими большевиками. Тезисы Ленина недвусмысленно осудили войну как «буржуазную» и «империалистическую»14. Относительно поддержки социалистами предпринимаемых военных усилий говорится в четвертом пункте тезисов Ленина: «Предательство социализма большинством лидеров Второго интернационала (1889 – 1914) означает идеологический крах этого Интернационала»15. Во время обсуждения, которое тотчас же последовало за публикацией, тезисы Ленина были пересмотрены, и в них прозвучала мысль о создании «будущего Интернационала»16. В этой же манере Ленин впервые публично одобрил создание нового, третьего Интернационала. Здесь мы не будем подробно обсуждать эволюцию взглядов Ленина по этому вопросу в период между 1914 и 1917 годами17. Но в связи с рассматриваемым нами вопросом необходимо отметить, что в письмах Ленина в течение военных лет сохраняются два требования: о необходимости преобразования «империалистической» войны в революционную гражданскую войну и о замене старого Второго интернационала новым Интернационалом. По возвращении в Россию в апреле 1917 года Ленин еще раз повторил эти требования и призвал большевиков без промедления сформировать «новый революционный пролетарский Интернационал»18.
   Безусловно, Ленин был не единственным, кто высказывался о необходимости создания нового Интернационала. Троцкий, возможно вдохновленный Лениным, также призвал к созданию третьего Интернационала19. За пределами России известный нидерландский поэт и левый социалист Герман Гортер в первые недели войны написал брошюру, в которой он говорил о необходимости организации «нового Интернационала»20. Но никто не может подвергнуть сомнению самую важную и, возможно, самую решительную роль Ленина в движении за создание Третьего интернационала.
   Циммервальдское движение черпало свою силу в основном в левом крыле Второго интернационала, существовавшем в довоенное время. Теоретики коммунизма стремились подчеркнуть, что в этом левом крыле только большевики правильно и точно истолковывали учение Маркса, другие же политические группировки во Втором интернационале лишь приближались, но не были равными большевикам относительно правильности понимания и следования марксистской теории и практики. По мнению одного историка коммунистического толка, занимавшегося изучением Второго интернационала, «единственное течение, приближающееся к ленинизму, – это течение, возглавляемое «левыми радикалами» в Германии и так называемым трибунистами в Нидерландах»21. Немецкие «левые радикалы» были последователями Розы Люксембург и Карла Либкнехта22. Трибунисты – левые социал-демократы – группировались вокруг газеты «Де Трибюне». Они основали в 1909 году Социал-демократическую партию Нидерландов, придерживающуюся более левых взглядов, чем Социал-демократическая рабочая партия Нидерландов, из состава которой они были исключены23.
   На Циммервальдской конференции в сентябре 1915 года присутствовало тридцать восемь делегатов из одиннадцати стран. Помимо Ленина, Зиновьева и Троцкого, делегаты из России были также представлены меньшевиками и социалистами-революционерами. В работе конференции также участвовали делегаты из Италии, Франции, Нидерландов, Балкан, Скандинавии и Швейцарии. Большинство, высказываясь против поддержки войны, не одобрило призывов Ленина о превращении войны в войну гражданскую с целью завоевания политической власти. Они также отклонили требование о разрыве со Вторым интернационалом и о создании вместо него нового Интернационала24. Меньшинство, последовавшее за Лениным, известно как циммервальдская левая, состоявшая из восьми участников совещания25. После конференции в состав циммервальдской левой вошли нидерландские трибунисты и другие сторонники26. Также на Циммервальдской конференции был образован исполнительный комитет четырех, названный Интернациональной социалистической комиссией с местонахождением в Берне27. Этими шагами циммервальдисты ясно демонстрировали глубину своего протеста против войны и правых социалистов Второго интернационала. Не порвав связей со Вторым интернационалом, как этого требовал Ленин, Циммервальдское движение действительно сделало все необходимое, чтобы обеспечить свое существование и после первой конференции28.
   На Кинтальской конференции в апреле 1916 года циммервальдская левая получила больше поддержки, но все еще не была в большинстве. Главное противоречие между левыми и правыми возникло при обсуждении вопроса об отношении к Международному социалистическому бюро – руководству Второго интернационала. Бюро не собиралось на заседания с начала войны. Здесь снова Ленин был еще не в состоянии порвать со старым Интернационалом29, но действительно увеличил число своих приверженцев, особенно среди левых немецких социалистов.
   Третья, заключительная Циммервальдская конференция состоялась в Стокгольме в сентябре 1917 года, во время усиления революционных настроений в России. Стокгольмская конференция не имела большого значения в борьбе за создание нового Интернационала, поскольку те участники Циммервальдского движения, которые были больше всего настроены на создание такой организации, а именно русские революционеры, теперь сосредоточили свои усилия на проблеме захвата власти в России. Ни один из лидеров большевиков не присутствовал на конференции. Победа в Октябрьской революции позволила большевикам захватить власть в России, что ускорило создание нового Интернационала.
   Основание Коммунистического интернационала. Как начало Первой мировой войны, так и большевистская революция в ноябре 1917 года вызвали противоречивую реакцию среди европейских лидеров социалистического движения. Это событие вновь послужило иллюстрацией отсутствия согласия по основным вопросам в международном социалистическом рабочем движении. Реакционеры осудили захват власти большевиками и в целом политику, проводимую ими. Центристы первоначально предпочли не осуждать большевиков, ссылаясь на недостаточную информацию, но в последующие месяцы среди них произошел сильный раскол, потому что реакция на большевистское правление в России была неоднозначной. Радикалы приветствовали победу большевиков как первый успешный пример среди тех революционных выступлений, которые они намеревались совершить в будущем в других странах30.
   После захвата власти у режима, возглавляемого слабым правительством Керенского, Ленин и другие большевистские лидеры не стремились тотчас же создать новый Интернационал. Действительно, лишь через шестнадцать месяцев был созван конгресс по вопросу создания Коминтерна. В этот период российские лидеры действительно пробовали «интернационализировать» свою победу самыми различными способами. Советская дипломатия яростно пропагандировала идеи мировой революции. Развивались контакты с представителями левых в других странах. В январе 1918 года международную конференцию в Петрограде посетили левые социалисты из Швеции, Дании, Великобритании, с Балкан, Польши, Армении и Соединенных Штатов (Социалистическая рабочая партия США)31. В мае того же года была создана Федерация иностранных групп при Центральном комитете Всероссийской коммунистической партии (большевиков). Эта организация охватила группы, сочувствующие большевикам, среди бывших военнопленных в России32. Председателем Федерации был избран Бела Кун33, ставший впоследствии знаменитым лидером венгерских коммунистов после создания Венгерской советской республики в 1919 году. Пропагандистская деятельность этой организации была настолько интенсивной, что многие военнопленные возвратились к себе на родину, обуреваемые желанием захватить власть, так же как большевики захватили власть в России. Следует заметить, что в этот период коммунистические партии были созданы в Германии, Финляндии, Польше, Австрии, Венгрии и в других местах, а в нескольких странах сильную симпатию к большевикам проявляли левые социалисты из различных социалистических или социал-демократических партий.
   24 января 1919 года в Москве от имени восьми партий34 было выпущено обращение с призывом к революционерам тридцати восьми партий и групп прислать делегатов в Россию для участия в работе Учредительного конгресса нового Интернационала. Ленин и Троцкий подписали призыв к российской Коммунистической партии. В качестве причин этого обращения можно назвать следующие: 1) желание эксплуатировать социальные волнения в различных частях мира, но в основном в Европе, с целью организации мировой революции, которая тогда казалась неизбежной; 2) потребность получить поддержку от иностранных рабочих с целью воспрепятствования любым действиям, направленным против Советского Союза, крупными капиталистическими державами; 3) желание противостоять усилиям, предпринимаемым правыми социалистами для восстановления Второго интернационала. Третья причина была самой главной, поскольку лидеры социал-демократических партий, стоявших на правых позициях, наметили провести международную социалистическую конференцию в Берне 27 января 1919 года35.
   Коммунистический интернационал был фактически основан 4 марта 1919 года, на третьей сессии конференции, которая собралась в ответ на приглашение Москвы от 24 января. Среди 51 делегата конференции российская делегация была самой многочисленной36. 35 делегатов, представляя 19 партий и групп, имели полное право голоса. Первоначально было решено придать конференции статус учредительной, с тем чтобы она расчистила путь для будущего, более представительного конгресса, на котором и будет создан Третий интернационал. Причиной этого решения стала оппозиционность делегата из Германии Эберлейна, которому были даны инструкции выступить против немедленного создания нового Интернационала37. Но 4 марта это возражение было отвергнуто, и, кроме воздержавшегося от голосования Эберлейна, другие делегаты единодушно утвердили постановление о преобразовании конференции в I конгресс Коммунистического интернационала. Был избран Исполнительный комитет, который, в свою очередь, избрал бюро пяти, включая Ленина, Троцкого и Зиновьева. Конгресс выпустил манифест, в котором говорилось, что новый Интернационал чувствует и сознает себя подлинным духовным преемником и вершителем дела, начатого Марксом и Энгельсом. Таким образом, в России под влиянием большевистской революции возникла новая международная организация, враждебно и воинственно настроенная не только по отношению к капитализму, но также и к «реформистскому» социализму.

Организационная структура

   Очень много было написано о диктаторских методах, используемых лидерами Коммунистического интернационала против своих последователей с целью добиться согласия оппозиции или подавить ее и заставить замолчать. Не вдаваясь в подробный анализ этих противоречивых источников, мы лишь рассмотрим формальную организационную структуру Коминтерна, чтобы понять, какой авторитарный контроль осуществлялся внутри этой организации. Важность основных положений доктрины определяется тем, какие центральные руководящие органы Коминтерна распространяли их, и их значение прямо пропорционально той роли, которую играли эти органы в организационной структуре Коминтерна. Следующие параграфы были написаны специально для того, чтобы показать, что, даже без какого бы то ни было нарушения руководством Коминтерна структуры организации, он неизбежно оставался бы в высшей степени централизованным и недемократическим учреждением.
   Уставы. В течение I конгресса, продолжавшегося очень короткое время, не было предпринято никаких усилий для того, чтобы составить правила руководства новой организацией. Эта задача была выполнена на следующем конгрессе 1920 года, когда была принята первоначальная версия устава38, включавшая семнадцать статей с довольно длинной преамбулой, в которой характеризовались принципы и цели Коминтерна39. Действуя по решению IV конгресса, Коминтерн позднее пересмотрел устав, чтобы принять во внимание организационные изменения, произошедшие со времени II конгресса40. Новый устав, который был принят на V конгрессе, сохранил первоначальную преамбулу, но насчитывал теперь тридцать шесть статей.
   Третья и заключительная версия устава была принята в 1928 году на VI конгрессе41. Не существует ни одного свидетельства о том, что устав когда-либо еще раз пересматривался до роспуска Коминтерна в 1943 году42. Таким образом, согласно имеющимся данным, организационная структура Коминтерна оставалась неизменной на протяжении всего периода, который охвачен в настоящем исследовании.
   Руководящие органы Коминтерна. Центральными органами Третьего интернационала являлись Всемирный конгресс, Исполнительный комитет, президиум, политический секретариат, Интернациональная контрольная комиссия, а во главе его стояли председатель и генеральный секретарь. Эти центральные руководящие органы мы охарактеризуем в вышеизложенном порядке.
   Всемирный конгресс в уставах Коминтерна определялся как высший орган Коминтерна. Всего было проведено семь всемирных конгрессов43. Согласно уставу 1920 года, конгресс должен был собираться по крайней мере один раз в год44, но это правило было изменено в новом уставе 1924 года. В новом правиле говорилось о том, что он должен был собираться один раз в два года. Это правило осталось неизменным в уставе 1928 года45. Также был предусмотрен созыв внеочередных конгрессов по решению любой секции – представителей различных коммунистических партий, имевших не менее половины голосов на предыдущем конгрессе. Согласно уставу 1928 года, Всемирный конгресс обладает следующими полномочиями: он обсуждает и решает программные, организационные и тактические вопросы как в Интернационале, так и в отдельных его секциях – членах Интернационала; обладает исключительным правом изменять программу и устав Коминтерна; избирает Исполнительный комитет и Интернациональную контрольную комиссию; и определяет местопребывание Исполнительного комитета46.
   Как отмечалось выше, на I конгрессе присутствовал только 51 делегат. На последующих конгрессах число делегатов доходило в среднем до 400. Не все эти делегаты были уполномочены голосовать за решения Коминтерна; значительное количество имело лишь совещательный голос47. Число голосов на конгрессе, которые могла иметь каждая секция, входящая в состав Коминтерна, «определяется особым постановлением самого конгресса, согласно числу членов данной партии и политическому значению данной страны»48.
   Очевидно, что Всемирный конгресс, собиравшийся только дважды в течение рассматриваемого периода, не мог соответствовать его функциям «верховного органа», и вряд ли можно утверждать, что и до 1928 года конгресс был главным органом Коминтерна. Никто никогда не предпринимал каких-либо серьезных усилий, чтобы поставить вопрос о прямом нарушении уставов, поскольку конгресс собирался не так часто, как было написано в уставе.
   Исполнительный комитет Коммунистического интернационала (ИККИ) был избран на I конгрессе. Согласно решению этого конгресса, первый ИККИ должен был состоять из представителей России, Германии, Австрии, Венгрии, Балканской социал-демократической федерации, Швейцарии и Скандинавии. Было также предусмотрено, что другие национальные коммунистические партии, которые войдут в состав Коминтерна перед II конгрессом, получат место в ИККИ49. В соответствии с уставом 1920 года в состав ИККИ должны были войти пять делегатов от страны, в которой ИККИ имел свою штаб-квартиру (Россия), и по одному представителю от каждой наиболее крупной коммунистической партии, общим числом от десяти до двенадцати50. Другие партии имели право посылать делегатов только с совещательным голосом. На III конгрессе было увеличено количество членов ИККИ. В то время как Советская Россия все еще имела пять представителей в ИККИ, другие крупные партии теперь могли иметь по два представителя каждая, а малочисленные партии по одному51. Последующие версии уставов вообще никак не определяли состав ИККИ, ни количество представителей, ни общий состав членов ИККИ52.
   Важное изменение в избирательной процедуре произошло на IV конгрессе в 1922 году. В то время Коминтерн искренне стремился устранить определенную фракционность в ИККИ в пользу большей централизации. До этого конгрессы определяли лишь число представителей от каждой страны и фактически не имели возможности, как органы управления, выбирать членов ИККИ. Каждая партия сама выбирала своих собственных представителей. Эта практика, как было указано в 1922 году, не соответствовала всему духу Коммунистического интернационала, который был не просто собранием отдельных национальных секций, а единой всемирной организацией53. С этого времени конгресс в полном составе должен был выбирать ИККИ, а отдельные секции потеряли право по их собственному усмотрению выбирать своих представителей в этот орган.
   На протяжении всей истории Коминтерна ИККИ обладал значительными полномочиями. Согласно статье 12 устава 1928 года, «руководящим органом Коммунистического интернационала в период между двумя конгрессами является его Исполнительный комитет, дающий всем секциям Коммунистического интернационала директивы и контролирующий их деятельность»54 (статья 13 указывала на то, что постановления ИККИ обязательны для всех секций Коминтерна и должны ими немедленно проводиться в жизнь)55. В следующем разделе мы подробно обсудим полномочия ИККИ и его президиума по сравнению с полномочиями коммунистических секций в составе Коминтерна. ИККИ обладал также следующими правами: он должен был издавать не менее чем на четырех языках центральный журнал Коммунистического интернационала (статья 12), избирать подотчетный ему президиум (статья 19), принимать в состав Коминтерна организации и партии, сочувствующие коммунизму (статья 18). Таким «сочувствующим» организациям и партиям давалось лишь право совещательного голоса56. ИККИ обладал большим аппаратом, который в 1928 году включал следующие специализированные отделы: отдел организации, агитации и пропаганды, информации, отдел кооперативного движения, женский, издательский отдел, редакционную коллегию журнала «Коммунистический интернационал» и бюро секретариата57.
   Для настоящего исследования наиболее важной функцией ИККИ является его функция творца политики Коминтерна. В 1928 году, обращаясь к президиуму ИККИ, Сталин сделал одно примечательное заявление по этому вопросу в ходе критики итальянского коммуниста Серры, обвиненного Сталиным в попытке посягательств на законную власть ИККИ. «Проводником решений VI конгресса является Исполнительный комитет Коминтерна и его президиум», – подчеркнул Сталин58. Кроме проводника решений конгресса ИККИ также провозглашал новую стратегию и определял политику. Именно эти функции выполнял ИККИ в период между V и VII конгрессами, когда состоялось десять пленумов59. Четыре пленума из этих десяти называли расширенными пленумами, и они в действительности были небольшими по численности конгрессами60. Расширенные пленумы отличались от регулярных. Их посетило значительно большее число делегатов, не являвшихся членами ИККИ, но кому давалось право решающего голоса61. Очевидно, право решающего голоса редко давалось лицам, не ставшими членами какой-либо организации, посещающими регулярные пленумы. Практика созыва расширенных пленумов была прекращена VI конгрессом62.
   Подобно тому как ИККИ должен был осуществлять руководство между заседаниями конгрессов, точно так же президиум, избранный ИККИ, должен был быть высшим органом Коминтерна между пленумами ИККИ. В действительности изменения, внесенные в устав 1928 года, укрепили позиции президиума в иерархии Коминтерна и ослабили позиции ИККИ. Впредь ИККИ должен был собираться на пленумы не реже одного раза в шесть месяцев (статья 23), вместо проведения ежемесячных собраний. ИККИ больше не избирал секретариат, не назначал редакций периодических и других изданий «Коммунистического интернационала». Эти полномочия теперь перешли к президиуму (статьи 25 и 26), который должен был собираться не реже одного раза в две недели (статья 24)63. Президиум был создан на I конгрессе, как Малое бюро из пяти человек. К 1935 году число членов президиума возросло до девятнадцати полноправных членов с решающим голосом и до двенадцати кандидатов в члены с совещательным голосом64.
   Развитие секретариата Коминтерна интересно, поскольку вначале разные секретари не играли никакой особой важной роли в Коминтерне. Среди первых секретарей был Карл Радек, выполнявший эту функцию на I конгрессе, и Ангелика Балабанова, бывший лидер Циммервальдского движения65. Позже секретариат расширился, и к 1926 году он включал четырнадцать человек66. В том же самом году он официально был переименован в политсекретариат. Согласно уставу 1928 года, в котором политсекретариат был упомянут лишь вскользь, он представлял собой «решающий орган»67, в задачи которого входила подготовка вопросов для обсуждения на пленумах ИККИ и его президиума, и он действовал как их исполнительный орган (статья 25). Политсекретариат назначал региональные секретариаты, которые представляли собой постоянные комиссии, организованные по географическому принципу. Им поручали подготовку и разработку вопросов относительно отдельных коммунистических партий68. В уставе не дается никаких разъяснений относительно фактических полномочий региональных секретариатов.
   Политсекретариат, избранный в 1935 году, состоял из семи полноправных членов и трех кандидатов. Эти семь полноправных членов стали известными даже в некоммунистическом мире: Димитров, Эрколи (Тольятти), Мануильский, Пик, Куусинен, Марти и Готвальд69. Димитров, избранный генеральным секретарем ИККИ, стал номинальным главой Коминтерна.
   Эти четыре органа: Всемирный конгресс, ИККИ, президиум и политсекретариат – и были официальными органами, определявшими политику и тактику Коминтерна. Для помощи в осуществлении решений Коминтерна в 1921 году была создана Интернациональная контрольная комиссия70. Избранная Всемирным конгрессом Коминтерна, Интернациональная контрольная комиссия выполняла две главные функции: следила за соблюдением коммунистической дисциплины и осуществляла ревизию финансов Коминтерна.
   С 1919 до 1926 года Григорий Зиновьев занимал должность председателя (иногда переводится как президент) Исполкома Коминтерна. Он был избран на этот пост на Учредительном конгрессе и переизбирался на каждом последующем конгрессе до 1926 года71. В уставе 1920 года не предусматривался пост председателя, хотя он был включен в переработанный устав 1924 года. Как следствие неудачной борьбы Зиновьева со Сталиным во Всероссийской коммунистической партии, в 1926 году Зиновьева вынудили уйти в отставку с поста председателя Исполкома Коминтерна. В письме, датированном 21 ноября 1926 года, к седьмому расширенному пленуму ИККИ он обратился с просьбой об отставке72. Седьмой пленум не только принял отставку Зиновьева, но также и отменил пост, который он так долго занимал73. В заключительном уставе 1928 года уже ничего не говорится о должности председателя Исполкома Коминтерна. Поэтому кажется неправильным приписывать этот пост лидера Коминтерна какому-либо из преемников Зиновьева. Нет доступных документальных свидетельств, указывающих на то, что Бухарин, который фактически был номинальным главой в Коминтерне в 1927 и 1928 годах, был когда-либо выбран на должность председателя Исполкома Коминтерна, приписываемую ему в нескольких работах74. На протяжении нескольких лет после 1928 года ни один человек, кажется, не занимает такого престижного положения, которое занимали раньше Зиновьев и Бухарин. Однако, по нашему мнению, в 1929 и 1930 годах Молотов был одной из самых мощных фигур в Коминтерне, если не фактическим преемником Бухарина75. С назначением Молотова в декабре 1930 года председателем Совета народных комиссаров, главенствующими фигурами в Коминтерне оставались Дмитрий Мануильский, Отто Куусинен, A. Лозовский и Осип Пятницкий. Мануильский, украинец, и Куусинен, финн, стояли во главе Коминтерна вплоть до 1943 года. Лозовский был генеральным секретарем Профинтерна, филиала Коминтерна, в то время как Пятницкий занимался организационными и финансовыми делами в самом Коминтерне.
   В 1935 году Георгий Димитров, ветеран болгарских коммунистов и герой известного процесса в Германии, который последовал за поджогом Рейхстага в 1933 году, был избран генеральным секретарем ИККИ76. Ранее для того, чтобы стать членом Политсекретариата, не требовались какие-либо заслуги, поэтому выдвижение Димитрова на пост генерального секретаря и, следовательно, номинального лидера Коминтерна можно объяснить желанием привнести в Коминтерн нечто новое. Димитров получил широкую известность как генеральный секретарь ИККИ, но ничто не может опровергнуть наши предположения о том, что он работал под строгим контролем Сталина.
   Отношения между руководством Коминтерна и секциями, его составляющими. Можно задать себе вопрос о том, какие ресурсы были доступны руководству Коминтерна с тем, чтобы заставить принять и, что более важно, фактически выполнить все, что связано с интерпретацией его доктрины. Очевидно, что негативной стороной этой борьбы с целью добиться безоговорочного следования доктрине стали постоянные усилия Коминтерна, направленные на то, чтобы воспрепятствовать проникновению чуждых теорий или устранить те из них, которые полностью или частично расходились с марксистско-ленинской теорией. Что касается организационной структуры Интернационала, то существует три документа, которые представляются нам основными: «Двадцать одно условие приема в Коммунистический интернационал», 1920 год, «Организационная структура коммунистических партий и методы и содержание их работы», 1921 год, а также устав 1928 года.
   При вступлении в Коминтерн каждая секция должна была показать, что принимает это двадцать одно условие, составленное Лениным и Зиновьевым в 1920 году и принятое II конгрессом77. Это двадцать одно условие сыграло исторически важную роль раскола социалистических партий Европы, явно уменьшив число симпатизирующих Коминтерну. Условия действительно гарантировали, что каждая партия, входящая в Коммунистический интернационал, следовала бы ортодоксальной теории Ленина о фундаментальных принципах и целях Коминтерна, а также относительно организации, стратегии и тактики.
   Можно отметить те условия, которые рассматривали отношения между членами Коминтерна и его центральным руководством. В пятнадцатом условии говорилось о том, что программа каждой партии должна была быть составлена не только с учетом специфических условий, существующих в стране, которую представляет эта партия, но также и в соответствии с решениями Коминтерна. Программа должна быть одобрена конгрессом Коминтерна или ИККИ. В шестнадцатом условии сообщалось о том, что все члены Коминтерна обязательно должны были выполнять его решения. Согласно восемнадцатому условию, все партии обязательно должны были публиковать все самые важные постановления ИККИ. Двадцать первое условие призвало к исключению из коммунистических партий тех членов, которые нарушили принятые обязательства и не подчинялись постановлениям Коминтерна.
   На III конгрессе Коминтерна в 1921 году была намечена подробная программа перестройки коммунистического движения в довольно пространных тезисах, названных «Организационная структура коммунистических партий и методы и содержание их работы»78. В главе VII тезисов подчеркивалось, что любая коммунистическая партия «признает руководящую роль Коминтерна» и «директивы и решения интернационала обязательны для исполнения всеми партиями и, что очевидно, для каждого члена партии»79. Кроме того, Центральный комитет Коммунистической партии «отвечает перед съездом партии и перед Исполнительным комитетом Коммунистического интернационала»80.
   Устав 1928 года был написан в духе двадцати одного условия. Часть V устава «Взаимоотношения между секциями Коммунистического интернационала и Исполнительным комитетом Коммунистического интернационала» показывает, что наблюдалась сильная концентрация власти в ИККИ и его президиуме. Статья 29 требовала, чтобы центральные комитеты секций, входящих в Коммунистический интернационал, а также ЦК организаций, принятых в качестве сочувствующих, были обязаны присылать ИККИ протоколы своих заседаний и отчеты о проделанной работе. Статья 30 утверждала, что избранные члены центральных руководящих органов коммунистических партий могли бы сложить свой мандат лишь с согласия ИККИ. Отставки, принятые центральными комитетами отдельных секций, не признавались действительными. Статья 31 указывала на то, что секции, входящие в Коминтерн, должны поддерживать тесную организационную и информационную связь, но требовала согласия ИККИ для любого обмена руководящими силами81. Статья 32 говорила о том, что формирование федераций среди секций Коминтерна в целях координирования своих действий требовало разрешения ИККИ, а также то, что федерации должны были работать под его руководством и контролем. Статья 33 требовала, чтобы секции Коминтерна вносили ИККИ регулярные взносы. Более важной представляется статья 34, в которой заявлено требование о том, что съезды отдельных секций могут быть созываемы только с согласия ИККИ82.
   В 1935 году VII конгресс Коминтерна призывал ИККИ «избегать, как правило, непосредственного вмешательства во внутриорганизационные дела коммунистических партий» и в связи с этим пересмотреть устав83. Однако не совсем ясно из этой директивы, насколько партии были «эмансипированы» в соответствии с ее положениями. Решение конгресса не исключало вмешательство во внешние организационные дела – отношения секций с ИККИ или с другими секциями, – и при этом это не исключало вмешательства ИККИ в дела тех секций, которые допускали идеологические нарушения. Во всяком случае, решение конгресса, направленное на исправление устава, очевидно, никогда не было претворено в жизнь, и нет никаких свидетельств о том, что вмешательство ИККИ в дела коммунистических партий уменьшилось после 1935 года.
   Таковы пункты, записанные в уставе. Что касается фактических случаев вмешательства ИККИ и его органов в дела коммунистических партий, то, конечно, существует значительное количество источников, но в них очень мало документальных свидетельств, и большая часть их носит чрезвычайно субъективный характер. Мы не ставим перед собой цели привести большое количество примеров о фактическом вмешательстве ИККИ в национальные секции. Изучение этого важного вопроса – дело будущего, когда будет написана окончательная история Коминтерна84. Но нам представляется уместным в рамках данного исследования предпринять попытку кратко проанализировать принципы и методы таких вмешательств, которые стали осуществляться еще в досталинский период Коминтерна и были довольно продолжительными и частыми.
   В основе взаимоотношений между ядром Коминтерна (ИККИ, президиумом и политсекретариатом) и остальными секциями – коммунистическими партиями, его составляющими, лежал принцип демократического централизма, который часто упоминался в разных источниках, а именно: единство пролетарского интернационализма и дисциплины. В соответствии с этим основным принципом отношения между ИККИ, с одной стороны, и любой секцией, с другой стороны, не были отношениями равных, но, несомненно, регламентировались как отношения между начальником и подчиненным. Рассмотрим, к примеру, резолюцию президиума Коминтерна о споре внутри Чехословацкой коммунистической партии в 1929 году, в которой президиум заявил о том, что отношения между Коминтерном и его секциями не являются отношениями между двумя партнерами, которые ведут переговоры друг с другом, но они основаны на принципе пролетарской дисциплины85. Здесь ясно выдвигается требование о подчинении отдельной секции (партии) центральным органам Коминтерна.
   Центральный орган Коминтерна часто пользовался своим правом, о котором говорится в уставе (статья 22), направлять своих уполномоченных в отдельные секции. На V съезде Чехословацкой партии, состоявшемся в феврале 1929 года, Циглер, как представитель Коминтерна, поддержал борьбу против правого крыла партии во главе с Жилеком и Нейратом86. Это лишь один случай вмешательства уполномоченного в дела национальной секции в то время, когда против правой оппозиции в самом Интернационале предпринимались широко распространенные чистки. Точно так же в 1929 году ИККИ послал Гарри Полита, представителя компартии Великобритании, и Филиппа Денгеля, представителя компартии Германии, на съезд Коммунистической партии США, где они выступали против правых уклонистов87. Центральные органы Коминтерна делегировали своих уполномоченных в национальные секции не только с целью устранения оппозиции директивам и указаниям, принимаемым Коминтерном, но также для обеспечения надзора за соблюдением правильных формулировок, соответствующих директивам и указаниям Коминтерна, в основных документах национальных секций. Если посылка уполномоченных не давала желаемых результатов, то Коминтерн мог бы отнести такой случай к проявлению оппозиции и представить его на рассмотрение Интернациональной контрольной комиссии (ИКК) или специальной комиссии, назначенной ИКК88.
   Согласно уставу, ИККИ принадлежит право исключения из Коминтерна отдельных членов, групп или даже целых секций89. В некоторых случаях ИККИ обладал достаточными полномочиями для роспуска секции, хотя условия, при которых он мог это сделать, подробно не оговаривались в уставе. Коммунистическая партия Кореи, которую приняли в Коминтерн на VI Всемирном конгрессе, была исключена несколько месяцев спустя, в декабре 1928 года, специальным решением Коминтерна90. В 1938 году была распущена Коммунистическая партия Польши91.
   Существовали также и другие средства для того, чтобы на практике добиться беспрекословного следования марксистской теории. Одним из таких методов было обучение иностранных коммунистов в советских школах. Тито говорил, что он сам читал лекции в Москве в Интернациональной ленинской школе92 и в Коммунистическом университете национальных меньшинств Запада (КУНМЗ)93. Первое учебное заведение, по замечанию Тито, явно было учреждено для подготовки высших партийных кадров для компартий зарубежных стран94. Тито также говорил о притоке денег из Москвы, которые, по его заявлению, оказали «вредное воздействие»95. Финансовая зависимость партий – членов Коминтерна, должно быть, сама по себе оказывала на них давление, хотя и не напрямую, и принуждала их к подчинению.
   В погоне за главной целью: постоянно и неуклонно добиваться безоговорочного следования марксистской идеологии посредством влияния на высшие коммунистические чины – в арсенале Коминтерна имелось большое количество средств и полномочий, как предоставленных ему уставом, так и дополнительных: от совета до различных штрафных санкций, вплоть до исключения. Конечно, следовало бы полагать, что высокие посты, занимаемые лидерами, позволили бы им злоупотреблять властью, сконцентрированной в центре96. Можно также предположить, что такое злоупотребление властью было значительно сильнее в изучаемый период, чем в первое десятилетие истории Коминтерна. Скрытые зловещие признаки того, что власть в Коминтерне стала быстро продвигаться по пути к авторитаризму и централизации, стали явными, когда много российских и иностранных сотрудников Коминтерна исчезли во время «большой чистки» конца 1930-х в СССР97. Вышеупомянутое свидетельство позволяет в полной мере сделать вывод о том, что Коминтерн, как высокоцентрализованное учреждение со строжайшей дисциплиной, мог эффективно оказывать влияние для того, чтобы приверженность его доктринам и политике была безоговорочной. Единственная альтернатива для коммуниста, несогласного с политикой Коминтерна, – это его исключение из рядов Коминтерна и коммунистической партии98.

Происхождение программы Коминтерна

   Как уставы Коминтерна, программа 1928 года – основной документ для любого исследования Коммунистического интернационала и обязательный для тех, кто занимается исследованием теории Коминтерна. Принятая на VI конгрессе в 1928 году, программа представляет собой поворотный этап в истории Коминтерна. В программе можно найти авторитетные заявления по самым фундаментальным проблемам коммунистической теории. В этом разделе программа будет сопоставлена с ее предшественницами. Также мы рассмотрим вопрос о том, кто был автором программы и какая оценка была дана ей в самом Коминтерне. Идеи, изложенные в программе, будут подробно проанализированы в последующих главах.
   На I конгрессе Коминтерна не было предпринято никаких усилий, чтобы исчерпывающе сформулировать программные принципы. Важное значение этого конгресса, конечно, состояло не в каком-либо вкладе в теорию, а в том, что на нем был основан Третий интернационал. Однако на этом конгрессе был составлен небольшой документ, в котором содержались зачатки программы, под названием «Платформа Коммунистического интернационала»99. Идеологами Коминтерна она была расценена как «предварительный проект программы Коммунистического интернационала»100. Платформа начала с описания распада капитализма и анархии и возвестила о наступлении нового этапа пролетарской революции. Только победа пролетариата во всем мире, как было заявлено в платформе, могла покончить с дальнейшими попытками капиталистов эксплуатировать человечество. Платформа суммировала отношение марксистов-ленинцев к таким вопросам, как империализм, гегемония пролетариата, необходимость насильственного свержения власти. Было дано определение демократии и рассмотрены другие вопросы. Сурово осудив социалистов, выступавших против нарастающих революционных действий мирового пролетариата, платформа явно возвещала о грядущей мировой революции.
   Позднее, в более спокойной обстановке, в июне 1922 года на втором расширенном пленуме ИККИ был поднят вопрос о подготовке и принятии более всесторонней программы Коммунистического интернационала. Этот пленум решил создать комиссию по подготовке проекта программы из тридцати трех человек, которая должна была отчитаться о результатах своей работы на следующем конгрессе101. На IV конгрессе, в ноябре – декабре 1922 года, Бухарин в качестве официального докладчика и автора представил проект программы, также выступили Тальхаймер, один из лидеров Коммунистической партии Германии, и Кабакчиев, основатель Коммунистической партии Болгарии102. Все же программа не была принята, по-видимому, на том основании, что большинство коммунистических партий не в состоянии были изучить проект программы в достаточной мере103.
   В июне 1923 года третий пленум ИККИ создал вторую комиссию по созданию программы, которой было дано указание привлечь все секции Коммунистического интернационала для обсуждения и разработки подходящего проекта программы к следующему конгрессу104. Незадолго до V Всемирного конгресса Зиновьев в циркулярном письме к секциям Коминтерна искренне просил сделать все возможное для принятия программы на предстоящем конгрессе105. На V конгрессе (июнь – июль 1924 года) новый проект программы был представлен Бухариным, и, как полагают, он был разработан им самим106. Сам Бухарин предложил, чтобы конгресс не принимал никаких решений по проекту программы, а вместо этого ИККИ должен был создать новую комиссию по созданию программы с тем, чтобы повсеместно в Интернационале вести обсуждение проекта107. Эти предложения были единодушно приняты.
   Четыре года спустя, 25 мая 1928 года, комиссия ИККИ по созданию программы приняла документ, известный в кругах Коминтерна как «Проект программы»108. В июле 1928 года он был одобрен Пленумом Центрального комитета ВКП(б) (КПСС)109 – очевидно, это первая инстанция, которая должна была одобрить проект, поскольку ВКП(б) (КПСС) являлась секцией Коминтерна. Как до VI конгресса, так и во время его проведения проект программы стал главным предметом обсуждения и критики со стороны различных секций Третьего интернационала.
   Проект программы значительно отличался, как по объему, так и по содержанию, от старой версии 1924 года, которая послужила отправной точкой для работы комиссии по созданию проекта программы. Помимо того, что по объему он во много раз превышал версию 1924 года, проект программы отличался от предыдущей версии некоторыми важными положениями: 1) в версии 1924 года не упоминалось и практически не анализировалось такое явление, как фашизм, которому в 1928 году было уделено основное внимание; 2) в проект программы был добавлен новый, подробный раздел, посвященный СССР, взаимным обязательствам Советского государства и международного пролетариата – вопросы, которые не получили освещения в версии 1924 года; 3) в отличие от версии 1924 года в проекте программы была представлена подробная классификация различных стран и регионов мира согласно этапу их экономического развития и типу революции, подходящей для каждой нации; 4) в проект программы было добавлено несколько параграфов по проблеме конкурирующих идеологий в международном рабочем движении; 5) так как версия 1924 года не сумела поднять вопрос об универсальной применимости модели экономического развития Советской России для будущих диктатур пролетариата, этот вопрос был подробно рассмотрен в версии 1928 года. В целом в проекте программы намного больше было отведено места освещению таких вопросов, как существование и достижения Советского Союза, чем в версии 1924 года, в которой СССР фактически был упомянут лишь дважды. В этом отношении версия 1928 была намного больше «советизирована», чем ее предшественница – версия 1924 года.
   Поскольку проект программы был впервые опубликован в официальных изданиях Коминтерна в начале июня110, коммунистическим партиям до открытия предстоящего VI конгресса было дано лишь одиннадцать недель для изучения этого основополагающего документа. В течение трех месяцев: в июне, июле и августе – журнал «Коммунистический интернационал», в нескольких своих выпусках на различных языках, стремился вызвать интерес к проекту программы путем публикации ряда статей по отдельным вопросам программы. Такие известные деятели Коминтерна, как Евгений Варга, Клара Цеткин и Николай Бухарин, стали авторами этих публикаций.
   Решающее обсуждение проекта программы перед конгрессом состоялось на июльском пленуме Центрального комитета ВКП(б) (КПСС). Замечания Сталина по итогам обсуждения проекта программы касались разнообразных пунктов и свидетельствовали о довольно оживленных дебатах в самом Центральном комитете111. Обсуждались следующие проблемы: объем и содержание программы, последовательность глав, национализация земли, «российский» характер проекта программы112, классификация обществ согласно социально-экономическому развитию и применимости для обществ за пределами России военного коммунизма и новой экономической политики.
   Получив одобрение советской стороны, проект программы был представлен VI конгрессу Бухариным, председателем программной комиссии. Впоследствии проект обсуждался на конгрессе, в довольно энергичной и воинственной манере, на протяжении пяти заседаний. В этой связи важно оценить по достоинству тот факт, что VI конгресс состоялся между чисткой в 1926 и 1927 годах так называемой советской левой оппозиции (возглавляемой Зиновьевым, Каменевым и Троцким) и будущей чисткой в 1929 и 1930 годах правой оппозиции (во главе с Бухариным, Томским и Рыковым). Во время VI конгресса было невозможно открыто использовать термин «троцкизм», но в то же самое время зловещие слухи о неизбежном свержении с поста Бухарина создали атмосферу напряженности113. Одно событие, происшедшее на конгрессе, ясно свидетельствовало об ограничительном характере дебатов. Было отказано в разрешении Троцкому, находившемуся в то время в изгнании в Алма-Ате, в советской Средней Азии, представить делегатам его серьезную критику проекта программы. Частично текст с критическими замечаниями Троцкого был, очевидно, получен некоторыми делегатами, хотя критические замечания Троцкого не были обсуждены на конгрессе114. Троцкий развил свою критику в открытом письме, названном «Что теперь?», но конгресс так никогда и не увидел этого письма115.
   После обсуждения проекта программы на конгрессе и заключительной речи Бухарина в ответе на прения проект был отправлен на доработку новой программной комиссии, избранной на четвертой сессии конгресса 19 июля 1928 года. Руководителями с советской стороны выступили Бухарин, Сталин, Рыков, Молотов, Мануильский, Скрыпник и Осинский116. Другие делегации были представлены в комиссии такими известными коммунистами, как Эрколи (Тольятти) (Италия), Торез (Франция), Кэннон (США), Катаяма (Япония), Коплениг (Австрия), Коларов (Болгария). Свой личный вклад в работу комиссии внесли Отто Куусинен, Клара Цеткин и Евгений Варга117. В общей сложности состоялось пятнадцать заседаний комиссии, во время которых было произнесено более ста речей118.
   Программа Коминтерна была принята VI конгрессом 1 сентября 1928 года. Она оказалась по форме и содержанию близкой к проекту программы, была только немного больше по объему, чем проект, и, как и последний, состояла из введения и шести основных глав под следующими заголовками: «I. Мировая система капитализма, ее развитие и ее неизбежная гибель»; «II. Общий кризис капитализма и первая фаза мировой революции»; «III. Конечная цель Коммунистического интернационала – мировой коммунизм»; «IV. Период переходный от капитализма к социализму и диктатура пролетариата»; «V. Диктатура пролетариата в СССР и международная социалистическая революция»; «VI. Стратегия и тактика Коммунистического интернационала в борьбе за диктатуру пролетариата».
   Содержание программы, безусловно, рассматривается нами на протяжении всего исследования, поэтому здесь мы не будем делать выводы. Как один из основных вопросов повестки дня VI конгресса 1928 года, программа рассматривается в основных главах исследования, а не во введении. Но различия между проектом программы и заключительной версией можно рассмотреть здесь. Согласно Бухарину, проект программы был подвергнут значительной переделке программной комиссией, избранной на VI конгрессе, и лишь только 40 процентов из проекта было перенесено без изменений в заключительную версию119. Хотя фактически были добавления в текст и материал был перенесен с одного места на другое, все же имелись небольшие изменения по основным идеям. В главе I, при обсуждении капитализма, программа отличалась от проекта добавлением следующих пунктов: 1) капитализм на его наиболее продвинутом этапе вызывает вырождение культуры человечества; 2) соревнование, хотя все более и более ограниченное ростом монополий, никогда полностью не отомрет, но сохранится до крушения капитализма. Таким образом, антагонизм сохраняется как внутри каждой капиталистической страны, так и между капиталистическими странами120. Глава II программы осталась по существу такой же, как и в проекте, но некоторые пункты были дополнены. В главе III не наблюдается каких-либо важных различий между проектом и окончательной версией. В главу IV программы были внесены некоторые существенные изменения в трактовку следующих вопросов: 1) яснее и настойчивее прозвучал призыв к насильственному свержению капитализма; 2) более всесторонне изложена та политика, которая будет осуществляться после захвата власти; 3) классификация типов обществ и революций, им соответствующих, – фундаментальной проблемы, несколько отличается в этих двух версиях. В главу V, рассматривающую взаимоотношение СССР и мирового революционного движения, не внесено никаких реальных изменений. Наконец, в главе VI единственное важное различие заключается в том, что социал-демократия была подвергнута более резкому осуждению в заключительной части программы, чем в проекте. В завершение можно отметить, что работа программной комиссии, избранной на VI конгрессе, была направлена на усовершенствование проекта программы и выбор более точных формулировок. Проект программы не был подвергнут полной переделке.
   Авторство программы не может быть установлено с абсолютной точностью. Однако существует достаточное количество косвенных улик, укрепляющих нас во мнении, что Бухарин – самый выдающийся теоретик среди членов программной комиссии, избранной на VI конгрессе, – вероятно, и был ее главным создателем. Как уже было сказано выше, с самого основания Третьего интернационала Бухарин непосредственно занимался разработкой фундаментальной теоретической базы Коминтерна. Сам Бухарин никогда публично не заявлял о своем авторстве программы 1928 года. Однако представляется бесспорным его непосредственное участие в ее составлении. Бывшие коммунисты вообще сходились во мнении, что Бухарин был главным автором программы121. С этим были согласны многие лица, не являвшиеся коммунистами. Бухарин назван главным автором программы Александром Шифриным в его комментарии по вопросам программы в немецком социалистическом периодическом издании «Ди гезельшафт»122, сербский автор, Бранко Лазич, также приписывает Бухарину разработку «окончательной» версии программы Коминтерна123.
   Трудно точно оценить роль Сталина и важность его участия в создании программы. Возникает два вопроса: 1) Какой вклад внес Сталин в создание программы? 2) Независимо от того, внес он свой вклад или нет, как много из окончательной версии программы Сталин принял или отверг в 1928 году и в последующие годы после изгнания Бухарина с его поста секретаря ИККИ?
   На первый вопрос нельзя дать какой-либо категорический ответ из-за отсутствия опубликованных отчетов работы программной комиссии, избранной на V и VI Всемирных конгрессах, или мемуаров или личных воспоминаний кого-либо из членов программной комиссии. Можно отметить, что в 1930 году одна любопытная просьба поступила в отдел агитации и пропаганды ИККИ от центральноевропейской секции Коминтерна, призывая к публикации, «как можно скорее», протоколов программной комиссии, избранной на VI конгрессе124. Очевидно, эти бесценные сведения никогда не публиковались. В отсутствие таковых очень трудно оценить роль Сталина. Некоторые авторы ограничились ссылками на то, что Сталин и Бухарин были главными авторами программы, не пытаясь при этом оценить ту важную роль, которую каждый сыграл в отдельности. Профессор Флоринский, например, просто заявляет, что программа «была в значительной степени работой Сталина и Бухарина»125. Мартин Эбон приводит такое же краткое замечание126. Один из биографов Сталина, Борис Суворин, утверждает, что Сталин стремился взять на себя роль главного теоретика и препятствовал работе Бухарина. Утверждение Суворина, конечно, должно быть принято с учетом тех непреодолимых противоречий, которые у него были со Сталиным. Суворин приводит слова Бухарина о том, что Сталин испортил программу во многих местах, снедаемый тщетным желанием стать известным теоретиком127.
   Мы знаем, что Сталин был членом программной комиссии, избранной V и VI конгрессами, и что он обсуждал программу в своей речи на июльском пленуме ЦК ВКП(б) 5 июля 1928 года и в более позднем докладе на собрании актива ленинградской организации ВКП(б) 13 июля 1928 года128. В этих сообщениях Сталин, конечно, рассматривает проект программы до его обсуждения на VI конгрессе. Ни одно из положений, высказанных Сталиным по вопросам программы на июльском пленуме, не было изменено VI конгрессом. Вопрос в основном состоит в следующем: выражал ли на июльском пленуме Сталин, в целом одобряя проект программы, свое собственное мнение, или это было мнение Бухарина или кого-либо еще.
   Даже если теперь на основе имеющихся материалов нельзя с точностью определить роль Сталина в составлении программы, другую важную проблему – отношение Сталина к окончательной версии программы – можно легко решить. Не осталось свидетельств о том, что Сталин когда-либо пытался упразднить программу или какую-либо ее часть в 1928 году или после; скорее Сталин отдавал приказы авторам программы в Коминтерне или позволял им создавать впечатление о его непосредственном участии в создании программы. В 1934 году в передовице журнала «Коммунистический интернационал» утверждалось, что товарищ Сталин принимал ведущее участие в разработке программы Коммунистического интернационала129. По прошествии приблизительно двадцати лет после появления программы редакторы «Собрания сочинений» Сталина были вынуждены приписать заслугам Сталина то, что он возглавил работу программной комиссии, выпустившей в свет проект программы 1928 года130. Хотя сам Сталин, кажется, никогда не претендовал на свое единоличное авторство ни проекта программы, ни ее заключительной версии.
   В каком свете Коминтерн рассматривал программу? Конечно, ни один другой документ Коминтерна не обладал таким авторитетом. В 1929 году болгарский историк Коминтерна Христо Кабакчиев приветствовал программу как «самое ценное руководство и мощное оружие в революционной борьбе угнетенных классов и народов»131. Молотов в своем обращении в 1930 году на XVI съезде ВКП(б) от имени советской делегации в ИККИ сказал о программе следующее:
   «Большие перспективы Коммунистического интернационала нашли свое наилучшее выражение в программе Коминтерна, принятой VI Всемирным конгрессом. Эта программа представляет собой прогресс в борьбе за всемирную диктатуру пролетариата. Это – программа для свержения империализма и освобождения трудящихся всего мира от империалистического угнетения. Эта программа уже сделала реальностью победоносное строительство социализма в СССР132».
   В 1934 году, когда только что была принята стратегия и тактика «народного фронта», программа Коминтерна получила повторное одобрение от Коминтерна. Димитров, генеральный секретарь ИККИ с 1935 по 1943 год, полностью разделял взгляды, изложенные в программе. В своей речи перед нацистским трибуналом во время известного процесса по поводу поджога Рейхстага в 1934 году он смело утверждал, что для него, коммуниста, самым высшим законом остается программа Коммунистического интернационала133. Что касается характеристики, данной ему немецкой газетой во время процесса о том, что Димитров – это программа Коммунистического интернационала, облаченная в плоть, Димитров подтвердил, что он не смог бы сам себе дать лучшую характеристику134. В тот же самый год он высказывался еще более патетично: «Когда я стоял в зале суда в Лейпциге и в Берлине, я держал в левой руке уголовный кодекс Германии, а в правой – программу Коминтерна»135.
   Можно еще раз подчеркнуть, что программа никогда не критиковалась, не отклонялась руководством Коминтерна. Прежде всего нужно помнить о том, что программа 1928 года стала универсальным руководством для формирования правильного мировоззрения коммуниста по многим вопросам революционного движения, поскольку программы всех коммунистических партий были созданы после принятия программы Коминтерна.

ПРИМЕЧАНИЯ К ГЛАВЕ 2

   1 По вопросу об основании Интернационала см. документальное исследование «Основание Первого интернационала», первоначально опубликованное в 1934 году Институтом Маркса, Энгельса, Ленина. Нет достаточно полной истории Интернационала, но с марксистско-ленинской (коммунистической) точки зрения она изложена в работах: Stekloff. History of the First International и Foster. History of the Three Internationals. См. также: Postgate. The Workers’ International. Р. 11 – 83 и Valiani. Storia del Movimento Socialista. Vol. I: L’Epoca della internationale.
   2 Из Учредительного манифеста и устава Международного товарищества рабочих, в той форме, в какой они приводятся в книге «Основание Первого интернационала».
   3 Balabanoff. My life as a Rebel. P. 113.
   4 Самые лучшие исследования Второго интернационала – Joll. The second International и Cole. A History Of Socialist Thought. Vol. III (in two parts): The Second International 1889 – 1914 (Второй интернационал, 1889 – 1914). См. также: Lenz. The Rise and fall if the Second International. Более ранние издания этой работы немецкого коммуниста появились на немецком и русском. Зайдель. Очерки по истории Второго интернационала (1889 – 1914 годы) очень полезны для ознакомления с оценкой коммунистами различных течений в марксистской мысли в этот период. По истории Второго интернационала во время Первой мировой войны см.: Fainsod. International Socialism.
   5 См. великолепное исследование жизни и философии Берштейна: Gay. The Dilemma of Democratic Socialism.
   6 Автобиографию (автопортрет) см.: Die Volkswirtsschaftslehre der Gegenwart in Selbstdarstellungen. P. 117 – 150.
   7 Fainsod. International Socialism. P. 14 – 15.
   8 Meyer. Marxism: The Unity of Theory and Practice. P. 135.
   9 Ibid. P. 136.
   10 Вкратце, Ленин настаивал на необходимости в высшей степени организованного и дисциплинированного руководства; Люксембург считала, что надо опираться на «спонтанную» активность рабочего класса.
   11 См.: Carr. The Bolshevik Revolution, 1917 – 1923. Vol. III. P. 567.
   12 Кроме незаменимого, уже процитированного издания: Fainsod. International Socialism, см. также ценное документальное исследование: Gankin and Fisher. The Bolsheviks and the World War.
   13 Комментарии Ленина см. в его докладе «Международный социалистический конгресс в Штутгарте» // Сочинения. Т. XII. С. 78 – 83. В этой книге труды Ленина цитируются по третьему изданию. На русском языке текст резолюции Бебеля с внесенными поправками приводится на с. 444 – 446. Текст на английском языке см.: Joll. The second International. P. 196 – 198.
   14 Gankin and Fisher. The Bolsheviks and the World War. P. 140.
   15 Ibid. P. 141.
   16 Ibid.
   17 Размышления Ленина о новом Интернационале в первый год войны вплоть до начала и во время первой Циммервальдской конференции в сентябре 1915 года были исследованы подробно: Phillips. Lenin and the Origin of the Third International: July 28, 1914, to September 8, 1915.
   18 Ленин. Сочинения. Т. XX. С. 130.
   19 Deutscher. The Prophet Armed. P. 217.
   20 Gorter. Der Imperialismus, der Weltkrieg und die Sozialdemokratie. С. 146 – 147 и глава XI. Первое издание (голландское) содержит замечания автора, датированные октябрем 1914 года.
   21 Зайдель. Очерки по истории Второго интернационала. С. 209.
   22 О левых радикалах в Германии см.: Frölich. Rosa Luxemburg: Her Life and Work. P. 197 – 205.
   23 См.: van Ravesteyen. De Wording van het Communisme in Nederland, 1907 – 1925. Среди трибунистов были поэт Герман Гортер, астроном Антон Паннекук и Давид Вайнкоп – все в будущем явились основателями Коммунистической партии Нидерландов.
   24 Lazitch. Lénine et la IIIe Internationale. P. 48. Эта работа впервые была опубликована в Женеве в 1950 году под фамилией Бранислав Страньяковитч (Branislav Stranjakovitch).
   25 Кроме Ленина были также Зиновьев, Берзин, Радек, Хеглунд, Нерман, Платтен и Борхардт. Gankin and Fisher. The Bolsheviks and the World War. P. 348 и Fainsod. International Socialism. P. 68.
   26 Gankin and Fisher. P. 349.
   27 См. автобиографию секретаря Циммервальдского движения: Balabanoff. My Life as a Rebel.
   28 Два периодических издания впоследствии изданы международным социалистическим комитетом: Бюллетень (Берн), 1915 – 1917 годы, и The Nachrichtendienst (Стокгольм), 1917 – 1918. Gankin and Fisher. The Bolsheviks and the World War. P. 756.
   29 Lazitch. Lénine et la IIIe Internationale. P. 60 – 63. По этой причине возможно принять точку зрения Исаака Дойчера, что Ленин «занимался организацией второй конференции Циммервальдского движения». Deutscher. The Prophet Armed. P. 235.
   30 Fainsod. International Socialism. P. 212.
   31 Ленин. Сочинения. Т. XXIV. 723. Сталин представлял Россию.
   32 Там же. С. 724.
   33 Там же. С. 753.
   34 Восемь партий включали коммунистические партии Советской России, Венгрии, Польши, Германии, Австрии, Латвии и Финляндии, Балканскую революционную социал-демократическую федерацию, Социалистическую рабочую партию США. Fainsod. International Socialism. P. 202. По словам Фейнсода, вдохновителями проведения конференции выступили большевики, несмотря на очевидные попытки с их стороны показать, что ее организаторами выступило большее количество партий.
   35 Там же. С. 201 – 203.
   36 Ленин. Сочинения. Т. XXIV. 725.
   37 Сarr. The Bolshevik Revolution, 1917 – 1923. Vol. III. P. 121.
   38 Кун, очевидно, ошибается, когда пишет, что устав был принят на I конгрессе. В официальных документах мы не находим этому подтверждение. Kun. KIVD. P. 1 (Коммунистический интернационал в документах / Под ред. Белы Куна. С. 1). На пятой сессии I конгресса было принято предложении об учреждении руководящих органов Коминтерна. Во внесенном предложении также говорилось о необходимости принятия устава на следующем конгрессе. См.: Der I. Kongress der Kommunistischen Internationale. P. 220 – 221.
   39 Текст можно найти в Blueprint. С. 33 – 40.
   40 Инпрекор. С. 321. Текст устава 1924 года см. в сб.: Коммунистический интернационал в документах. Решения, тезисы и воззвания конгрессов Коминтерна и пленумов ИККИ. 1919 – 1932 / Под ред. Белы Куна. С. 11 – 19 (Kun. Komintern v rezoliutsiiakh. P. 11 – 19).
   41 Текст см. в сб.: Коммунистический интернационал в документах. Решения, тезисы и воззвания конгрессов Коминтерна и пленумов ИККИ. 1919 – 1932 / Под ред. Белы Куна. С. 46 – 52; Blueprint. С. 249 – 58; Инпрекор. 1928. 28 ноября. С. 1600 – 1601.
   42 Хотя решение было принято на VII конгрессе в 1935 году с целью внесения поправок в устав до созыва следующего Всемирного конгресса, но фактически больше не состоялось ни одного конгресса и нет свидетельств о четвертой редакции устава. См.: VII конгресс. С. 604.
   43 В 1919, 1920, 1921, 1922, 1924, 1928 и 1935 годах.
   44 Статья 4 устава 1920 года.
   45 Статья 7 устава 1924 года, статья 8 устава 1928 года.
   46 Статьи с 8 по 11 устава 1928 года.
   47 На III конгрессе, например, те, кто имел решающий голос, были явно в меньшинстве. Кун. КИВД. С. 163.
   48 Статья 8 устава. Кун. КИВД. С. 48. Blueprint. С. 252. Для предстоящего VI конгресса девятый пленум в феврале 1928 года установил следующий вотум голосов, которые имела каждая делегация: РСФСР – 50 голосов, Коммунистический интернационал молодежи – 30 голосов; Франция, Германия, Чехословакия, Италия – каждая по 25 голосов; Великобритания, Китай, США – каждая по 20 голосов; Польша – 15 голосов; Индия, Швеция, Украинская ССР – каждая по 10 голосов; Болгария, Югославия, Финляндия, Норвегия, Аргентина – каждая по 7 голосов; Япония, Индонезия, Мексика, Белорусская ССР – каждая по 5 голосов; Венгрия, Бельгия, Австрия, Канада, Румыния – каждая по 4 голоса, Голландия, Австралия, Южная Америка, Швейцария, Грузинская ССР, Азербайджанская ССР – каждая по 3 голоса; Чили, Дания, Испания, Эстония, Латвия, Литва, Греция, Португалия, Турция, Палестина, Персия, Египет, Бразилия, Колумбия, Ирландия, Корея, Уругвай, Куба, Эквадор, Армянская ССР – по 2 голоса; Сирия – 1 голос. Детали приводятся Пятницким, см.: Инпрекор. С. 1532.
   49 Der I. Kongress der Kommunistischen Internationale. P. 201.
   50 Blueprint. P. 37.
   51 Carr. The Bolshevik Revolution, 1917 – 1923. Vol. III. P. 393.
   52 На последнем, VII конгрессе в 1935 году был избран ИККИ в составе 47 полноправных членов и 33 кандидатов. См.: Коммунистический интернационал: Орган Исполнительного комитета Коммунистического интернационала. 1935. № 23 – 24. С. 159.
   53 Тивель. Четвертый конгресс Коминтерна. С. 65. Троцкий уже провозгласил эту концепцию Интернационала, когда он писал накануне II конгресса, что Коминтерн – это «не просто арифметическая сумма национальных рабочих партий. Это – Коммунистическая партия международного пролетариата». Троцкий. Первые пять лет Коммунистического интернационала. Т. I. С. 85.
   54 Кун. КИВД. С. 48.
   55 Там же. Любая секция могла обратиться с апелляцией к следующему конгрессу, но между конгрессами от нее требовалось неукоснительно проводить его решения в жизнь.
   56 Очевидно, только Всемирный конгресс мог принимать полноправных членов.
   57 Tivel’ and Kheimo. 10 let Komintema. P. 366.
   58 Сталин. О правой опасности в германской компартии / Сочинения. Т. XI. С. 309.
   59 Нет опубликованных отчетов ИККИ после 1933 года.
   60 Инпрекор. 1928. 21 ноября. С. 1533.
   61 На пятом расширенном пленуме, состоявшемся в 1925 году, присутствовал 281 делегат, 136 из которых имели решающий голос. В 1924 году был избран ИККИ, состоящий только из 35 членов. На девятом пленуме 1928 года право решающих голосов было ограничено количеством членов ИККИ.
   62 Инпрекор. 1928. 21 ноября. С. 1533 – 1534.
   63 Кун. КИВД. С. 50.
   64 Коммунистический интернационал (КИ). 1935. № 23 – 24. С. 160. Многие известные политические деятели входили в состав президиума в 1935 году: Сталин, Готвальд, Димитров, Кашен, Коларов, Коплениг, Куусинен, Мануильский, Марти, Ван Мин, Окано, Пик, Поллит, Фостер и Тольятти (Эрколи).
   65 Carr. The Bolshevik Revolution, 1917 – 1923. Vol. III. P. 132.
   66 Инпрекор. 1926. 15 апреля. С. 446.
   67 В уставе умалчивается о полномочиях политсекретариата как «решающего органа». См.: Кун. КИВД. С. 50.
   68 Tivel’ and Kheimo. 10 let Kominterna. P. 365. После VI конгресса были незамедлительно образованы следующие региональные секретариаты:
   1. Центральноевропейский: Чехословакия, Австрия, Венгрия, Швейцария, Нидерланды.
   2. Балканский: Болгария, Югославия, Румыния, Греция.
   3. Англо-американский: Англия, Южная Африка, Австралия, Новая Зеландия, США, Канада, Ирландия, Филиппины.
   4. Скандинавский: Швеция, Норвегия, Дания, Исландия.
   5. Польско-балтийский: Польша, Латвия, Литва, Эстония, Финляндия.
   6. Романский: Франция, Италия, Бельгия, Испания, Португалия, Люксембург.
   7. Латиноамериканский: Мексика и другие.
   8. Восточный: Китай, Япония, Корея, Индия, Индонезия, Турция, Палестина, Египет, Персия и Индокитай.
   69 Коммунистический интернационал (КИ). 1935. № 23 – 24. С. 160.
   70 Nollau. Die Internationale. P. 109. Ноллау довольно подробно анализирует организационную структуру Коминтерна. С. 104 – 150.
   71 Следует заметить, что в 1923 году Ленин был избран почетным председателем Исполкома Коминтерна. Расширенный пленум Исполнительного комитета Коммунистического интернационала (12 – 23 июня 1923 года): Отчет. С. 4.
   72 Пути мировой революции: Седьмой расширенный пленум исполнительного комитета Коммунистического интернационала (22 ноября – 16 декабря 1926 года). Т. I. С. 14.
   73 Там же. Т. II. С. 468. Решение пленума признало необходимость изменения в управленческой структуре Коминтерна с целью дальнейшего подтверждения этого решения на предстоящем VI конгрессе.
   74 Должность президента (председателя) была приписана Бухарину Фостером в кн.: Foster. History of the Three Internationals. P. 361 и Гитлоу в кн.: Gitlow. Confess. P. 549.
   75 Гитлоу называет Молотова преемником Бухарина на посту председателя Исполкома Коминтерна. См.: Gitlow. I. Confess. P. 549.
   76 С формальной точки зрения этот пост не был новым, так как болгарин Коларов был генеральным секретарем ИККИ в 1922 – 1923 годах. См.: Большая советская энциклопедия (2-е изд., 1953). Т. XXI. С. 580. Очевидно, впоследствии пост был упразднен до назначения Димитрова.
   77 Текст на русском языке см.: Кун. КИВД. С. 100 – 104 и у Ленина: Сочинения. Т. XXV. С. 575 – 579.
   78 Кун. КИВД. С. 201 – 225.
   79 Там же. С. 220. Курсив оригинала.
   80 Там же. С. 221. Курсив автора. Очевидно, что система двойного подчинения исполнительных органов, столь характерная для советских партийных и правительственных структур, была привнесена в Коминтерн.
   81 На русском языке дословно «обмен... руководящими силами». Это, очевидно, означает (временный?) обмен руководством на высшем уровне для укрепления многостороннего сотрудничества.
   82 Текст этой части устава см.: Кун. КИВД. С. 50 – 51 и Blueprint. P. 257 – 258.
   83 VII конгресс. С. 566, 604.
   84 Совершенно необходимо отметить два труда Боркенау: «Мировой коммунизм» и «Европейский коммунизм» (Borkenau. World Communism and European Communism). См. также: Ypsilon. Pattern for World Revolution; Ruth Fischer. Stalin and German Communism и Gitlow. I Confess.
   85 Инпрекор. 1929. 26 апреля. С. 435.
   86 Там же. 18 февраля. С. 327.
   87 Gitlow. I Confess. P. 516. Гитлоу замечает: «Согласно уставу Коммунистического интернационала, ИККИ обладал полномочиями выносить любые указания и директивы, а секции Коммунистического интернационала должны неукоснительно им следовать».
   88 Коммунистический интернационал перед VII Всемирным конгрессом: Материалы. С. 593. Следует заметить, что ИКК также неофициально руководила с помощью большого количества так называемых «устных решений». Британский коммунист Маккарти, сообщая об одном примере довольно длительного по времени вынесения решения, пишет: «В 1931 году практически весь Центральный комитет Коммунистической партии Греции находился в Москве более года, что мне доподлинно известно, в то время как Коминтерн с трудом и довольно пассивно разбирал ошибки ЦК и выносил дисциплинарное решение». McCarthy. Generation in Revolt. P. 200.
   89 Кун. КИВД. С. 48.
   90 Инпрекор. 1934. 14 сентября. С. 1266.
   91 Borkenau. European Communism. P. 227. Боркенау, однако, ошибается, когда говорит, что та же участь постигла Коммунистическую партию Югославии. Она была подвергнута серьезной чистке, действительно начатой в 1937 году, но не роспуску. См. политический доклад Тито на V съезде Коммунистической партии Югославии. С. 47 – 48. Tito in V kongress Komunisticke Partije Yugoslavije: Izvestaji i referatii. P. 47 – 48. Dedijer. Tito. P. 115.
   92 Больше интересного материала о ленинской школе приводится в мемуарах бывшего коммуниста из Финляндии Туоминена: Tuominen. Kremls Klockor. P. 21 – 43. Описание курса, проведенного в 1931 году, дается Маккартни: McCarthy. Generation in Revolt. P. 117 – 118. См. также: Burmeister. Dissolution and Aftermath of the Comintern: Experiences and Observations, 1937 – 1947. P. 4 – 10.
   93 Кардель, позднее ставший министром иностранных дел в правительстве Тито, читал лекции в Коммунистическом университете национальных меньшинств Запада (КУНМЗ) по истории Коминтерна. См.: Dedijer. Tito. P. 104.
   94 Ibid. P. 103.
   95 Ibid. P. 116. В 1937 году, после того как Тито возглавил Коммунистическую партию Югославии, он прекратил принимать финансовую помощь Москвы.
   96 Например, Тито приписывает лишь одному Мануильскому принятие решения о том, что на V Всемирном конгрессе ни один югослав не должен быть избран членом ИККИ с решающим голосом. См.: Dedijer. Tito. P. 105. Сильное влияние Мануильского подробно описывается в книге: Ravines. The Yenan Way.
   97 Borkenau. European Communism. P. 226 – 229.
   98 Такое решение принял Игнацио Силоне. Его рассказ о случае, происшедшем на Восьмом пленуме в мае 1927 года, свидетельствовавший о высокой концентрации власти у центрального руководства Коминтерна, приведен в кн.: Crossman. The God That Failed. P. 107 – 113. (Покойный итальянский писатель Игнацио Силоне, некогда состоявший в Коминтерне, рассказывает, как в 1927 году на заседании Исполкома Коминтерна немецкий коммунист Тельман вдруг предложил осудить документ Троцкого о положении в Китае. Но Силоне не видел документа в глаза и спросил шепотом другого итальянца, Тольятти, видел ли тот. «Нет», – ответил Тольятти и, поднявшись, сказал об этом всем присутствующим. Тут выяснилось, что никто этого документа не видел, но осуждать собирались единогласно. Присутствовавшие на заседании Сталин, Бухарин, Рыков не смутились и объяснили, что Политбюро ЦК ВКП(б) считало распространение документа «нежелательным». Заседание отложили, и болгарин Коларов стал объяснять итальянцам, что Коминтерн обязан во всем поддерживать Политбюро, а не придираться к мелочам. – Примеч. пер.)
   99 Кун. КИВД. С. 61 – 65.
   100 Мингулин. I конгресс Коминтерна. С. 51 – 52.
   101 Кун. КИВД. С. 1.
   102 Троцкий. Третий интернационал после Ленина. С. 311.
   103 Тivel’ and Kheimo. 10 let Kominterna. P. 48.
   104 Кун. КИВД. С. 1.
   105 Инпрекор. 1924. 17 апреля. С. 229.
   106 Проект программы можно найти в издании: Le Programme de l’internationale communiste. P. 33 – 55.
   107 Инпрекор. 1924. 12 апреля. С. 609.
   108 Там же. 1928. 6 июня. С. 549.
   109 Сталин. Сочинения. Т. XI. С. 362.
   110 Текст см. в КИ. 1928. Июнь. С. 49 – 79 и в Инпрекор. 1928. 6 июня. С. 549. Текст также приводится в отчете о VI конгрессе. См.: VI конгресс. Т. III. С. 156 – 192.
   111 Сталин. Сочинения. Т. XI. С. 141 – 156. Резолюция июльского пленума призвала членов КПСС направлять свои поправки непосредственно в Комиссию по созданию программы, тем самым показав, что обсуждение проекта не окончено после его одобрения пленумом. Там же. С. 204.
   112 Сталин заявил, что определенные круги, приближенные к Коминтерну, назвали проект программы слишком российским, но он «отпустил этот грех» июльскому пленуму. Там же. С. 150.
   113 Ypsilon. Pattern for World Revolution. P. 118 – 119.
   114 Одна фракция в расколовшейся на два лагеря Коммунистической партии США обвиняла другую в том, что ее критика проекта программы на самом деле основана на обширной работе в 100 страниц «Критика программы Коммунистического интернационала», «принадлежащей перу нашего бывшего товарища Троцкого». VI конгресс. Т. I. С. 282.
   115 Троцкий. Третий интернационал после Ленина. С. 346. Этот том включает как критику проекта программы, так и письмо.
   116 VI конгресс. Т. I. С. 99.
   117 Там же. С. 100.
   118 Гюнтер. VI конгресс Коминтерна. С. 26. Комиссия была разделена на «расширенную» комиссию, где первоначально обсуждались вопросы программы, и комиссию «в узком составе», где, очевидно, обсуждались окончательные формулировки. См. замечания Бухарина, VI конгресс. Т. V. С. 119.
   119 Там же. С. 132.
   120 Как обсуждается в главе V, главный «грех» Бухарина состоял в его заявлении о том, что в недрах капиталистического общества постепенно созревают материально-технические и социально-экономические предпосылки перехода к социализму.
   121 См., например: Ypsilon. Pattern for World Revolution. P. 117; Trotsky. The Third International After Lenin. P. 311; and Souvarine. Stalin. P. 484.
   122 Schifrin. Die Bekenntnisse der Komintern // Die Gesellschaft. 1929. January. P. 44 – 46.
   123 Lazitch. Lénine et la IIIe Internationale. P. 212.
   124 Инпрекор. 1930. 11 декабря. С. 1200.
   125 Florinsky. World Revolution and the USSR. P. 178.
   126 Ebon. World Communism Today. P. 21.
   127 Souvarine. Stalin. P. 484. Бухарин подчеркивал, что работа над внесением поправок в проект программы была «коллективной». Возможно, он иронизировал по этому поводу, поскольку в работу вмешался Сталин. VI конгресс. Т. V. С. 132.
   128 Сталин. Сочинения. Т. XI. C. 202 – 204.
   129 15 лет Коммунистического интернационала: Тезисы для докладчиков // КИ. 1934. 10 марта. С. 139.
   130 Сталин. Сочинения. Т. XI. С. 362.
   131 Кабакчиев. Как возник и развивался Коммунистический интернационал: Краткий исторический очерк. С. 235.
   132 XVI съезд Всесоюзной Коммунистической партии (б): Стенографический отчет. С. 427. Молотов заметил, что программа была переведена на тридцать три языка.
   133 Речь Димитрова перед фашистским судилищем // КИ. 1934. 1 апреля. С. 15.
   134 Инпрекор. 1934. 11 мая. С. 779.
   135 Там же. 22 июня. С. 948.

Глава 3
ПЕРСПЕКТИВЫ И СТРАТЕГИЯ РЕВОЛЮЦИИ, 1919 – 1928

   Хотя подробный анализ доктрин и директив Коминтерна в этом исследовании начинается с VI конгресса в 1928 году, нам кажется необходимым дать краткий обзор некоторых существенных особенностей идеологического развития Коминтерна до 1928 года. Такой краткий обзор должен дать общее представление об эволюции взглядов Коминтерна в первое десятилетие его существования.
   В период с 1919 по 1928 год, несомненно, главные условия формирования доктрины Коминтерна и эволюция его взглядов определялись тем, что в Советском Союзе социализм сумел выжить и укрепиться, и тем, что усилия коммунистов по захвату власти в других странах потерпели провал. Оба фактора просто не могли не способствовать поддержке и укреплению гегемонии Коммунистической партии Советского Союза (ВКП(б)) как в самом Коминтерне, так и в мировом коммунистическом движении.
   Изучение истории Коминтерна позволяет выделить в ней несколько этапов, которые в значительной мере совпадают с периодизацией в истории Советского Союза. Для иллюстрации этого положения приведем такой пример. Первый этап в советской истории завершился в марте 1921 года, когда на смену военному коммунизму пришла новая экономическая политика. Она начала осуществляться по решению X съезда РКП(б). В середине 1921 года на III конгрессе Коминтерна был снят лозунг о мировой революции, выдвинутый еще до революции 1917 года в России. Так же как и новая экономическая политика в Советской России представляла хотя и временный, но все же некоторый возврат к прошлому, точно так же и в нескольких новых директивах Коминтерна, выпущенных в середине 1921 года, был сделан акцент на необходимости подготовительного этапа, прежде чем коммунисты смогут захватить власть. Хотя и неохотно, но надежды на скорые и легкие победы пришлось оставить. Для продолжения сравнения приведем еще несколько примеров. В 1928 году в Советской России был принят первый пятилетний план, пришедший на смену относительно спокойным дням НЭПа, ознаменовавший начало напряженной борьбы за построение социалистической экономики. В 1928 году Коминтерн также объявил о наступлении нового второго этапа революционных послевоенных выступлений и определил радикально новую модель стратегии и тактики в изменившихся условиях. Таким образом, в 1928 году «поворот влево» в СССР ознаменовал такой же «поворот влево» в Коминтерне.
   Конгресс Коминтерна 1928 года решил, что осень 1923 года стала окончанием первого этапа послевоенного революционного развития. Эта дата с точностью указывает на значительные изменения в стратегии и тактике Коминтерна, происшедшие в середине 1921 года. Далее она используется для разграничения двух больших этапов в истории Коминтерна до 1928 года.

Первый этап революций

   Целый ряд политических и социальных потрясений произошел в мире в последние месяцы Первой мировой войны и в первые послевоенные годы до весны 1921 года. Гражданская война в Финляндии в 1918 году, свержение монархии в Германии и Австро-Венгрии во второй половине 1918 года, «рисовые мятежи» в Японии в 1918 году, установление коммунистического режима в Венгрии в 1919 году, национально-освободительное движение под руководством Мустафы Кемаля в Турции в 1919 году и далее на протяжении нескольких лет, захват заводов и фабрик итальянскими рабочими в 1920 году, возрождение германских коммунистов в марте 1921 года – все эти события вызвали восторженную реакцию в Коминтерне, члены которого были склонны видеть во всех них прямое доказательство немедленного краха мирового капитализма и империализма.
   Манифест и платформа, принятые I конгрессом в 1919 году, представили основные взгляды нового Интернационала относительно современного общества и социальных изменений1. Эти идеи можно кратко изложить следующим образом. В общем, перспективы развития общества виделись марксистскими. Существовавшие в 1919 году государства находились на разных этапах исторического развития: некоторые были капиталистическими, другие – все еще находились на докапиталистическом уровне развития экономики, и лишь одна Советская Россия вступила в посткапиталистическую стадию развития – социализм. Капиталистическая система, контролировавшая несоциалистический мир, характеризовалась как загнивающая и непрогрессивная, хотя все еще сильная. Менее развитые общества, такие как колонии и другие зависимые государства, были подчинены экономически, а следовательно, и политически капиталистической системе. В этих двух документах (манифесте и платформе) в общих чертах описан мировой конфликт, в котором буржуазия, то есть социальный класс, доминирующий в капиталистическом обществе, находится в конфронтации с массой врагов, включая Советскую Россию, рабочий класс в капиталистических странах и движения за независимость в колониях. Манифест и платформа заявили, что российский рабочий класс, свергший в 1917 году эксплуатирующие и грабительские классы буржуазии и дворянства в этой стране, в 1919 году вместе с рабочим классом капиталистических стран и «эксплуатируемых» трудящихся масс в колониях в объединенном международном движении должны свергнуть упаднический капитализм и установить социализм во всем мире. На I конгрессе для обозначения высшей и последней стадии капитализма до наступления эры социализма используются взаимозаменяемо термины «финансовый капитал» и «империализм»2.
   Как только разразилась Первая мировая война, документы Коминтерна стали утверждать, что капиталистическая система вступила в эпоху затяжного кризиса, которая в то же самое время была названа «эпохой коммунистической революции пролетариата»3. Установление в России того, что Коминтерн с удовлетворением называл «пролетарским» правлением, представлялось ему очень важным для последующего развития мировой революции. С этого времени мир столкнулся с неизбежным и неоспоримым фактом существования развивающейся системы экономики и управления, которая, по мнению Коминтерна, была в действительности более прогрессивной, чем капиталистическая. Был переступлен порог, то есть сделан необратимый шаг, из-за которого прежде объединенная мировая экономика стала теперь раздробленной на две антагонистические системы. I конгресс с уверенностью ожидал дальнейших революций, которые должны будут расширить территории под управлением коммунистов.
   Что же необходимо для победы коммунистической революции? Как в манифесте, так и в платформе говорилось о необходимых составляющих: неизбежности ожесточенной борьбы, необходимости экспроприации и искоренения буржуазии и национализации средств производства.
   Следует также отметить, что I конгресс осознает себя преемником К. Маркса, тем самым напрямую отклонив альтернативную идею крушения капитализма через «реформирование» капиталистической системы. Капиталистический мир по природе своей не способен решить трудности, или так называемые противоречия, он никогда не смог бы реализовать тот уровень организации и кооперации, который необходим для стабильности. Он неизбежно обречен на крах. I конгресс здесь принял в качестве основного, хотя и недоказуемое, утверждение Маркса о том, что капиталисты никогда не смогут сотрудничать длительно и плодотворно с целью решения проблем современного индустриального общества. Вслед за Марксом I конгресс утверждал, что борьба за прибыли расшатала и продолжит расшатывать все усилия, направленные на стабилизацию капиталистической системы. Вот еще один интересный комментарий о системе антропологии в Коминтерне – если можно назвать ее таковой: система частной собственности вынуждала человека становиться жадным и ненасытным, но даже самые ловкие и успешные капиталисты, которыми руководит жажда прибыли, обречены тем самым на гибель.
   Коммунисты утверждали, что главный вклад в теорию Коминтерна внес Ленин своими тезисами «Буржуазная демократия и диктатура пролетариата»4. Зиновьев, председатель ИККИ, назвал эту работу самым важным документом конгресса5. В своих тезисах Ленин отклонил, как бесспорно ошибочную, любую абстрактную концепцию демократии и диктатуры, которые никогда не надо рассматривать как абсолютные понятия, а как нечто переменное в отношении класса, находящегося у власти. Для революционного пролетариата не могло существовать такой вещи, как защита демократии вообще. Демократические свободы, существующие в капиталистических странах, были главным образом свободами для буржуазии. Следовательно, ни в коем случае нельзя защищать институты «буржуазной» демократии, поскольку на самом деле они являются инструментами диктатуры. В этом, конечно, нет ничего особенно нового. Об относительности политических идеалов и систем писал еще Маркс. Но что стоит отметить, так это полный и абсолютный отказ от ценностей «буржуазной» демократии. Позднее, как мы увидим, Коминтерн оценил парламентскую форму правления, в отличие от фашистской. Бескомпромиссный отказ от «буржуазной» демократии в 1919 году отразил высокие чаяния и надежды коммунистов на скорую мировую революцию.
   Ленин поставил перед коммунистическим движением задачу о замене «буржуазной» демократии «пролетарской», которая будет претворена в жизнь посредством установления диктатуры пролетариата. Этот термин в коммунистической теории означает наличие подлинных политических прав для пролетариата и других «тружеников», которые осуществляют диктатуру над свергнутыми классовыми врагами (буржуазией, крупными землевладельцами и т. д.). В действительности это всегда означало диктатуру коммунистической партии над всеми остальными слоями населения.
   II конгресс, состоявшийся в июле – августе 1920 года, совпал с наступлением российских войск на Варшаву во время российско-польской войны. Ленин, полагая, что международная ситуация все еще благоприятствует революции, большое внимание на конгрессе уделил вопросу о коммунистических партиях. В апреле – мае перед II конгрессом он написал хорошо известную книгу «Детская болезнь «левизны» в коммунизме», которую по силе и реализму можно сравнить с работой Никколо Макиавелли «Государь»6. В этой работе Ленин настоятельно призывал коммунистов к участию в работе парламентов и профсоюзов и осуждал тех, кто отрицал необходимость такой деятельности. II конгресс принял идеи Ленина по этим вопросам и в двух резолюциях7 отклонил политику самоизоляции от двух главных арен политической борьбы, как сектантскую и авантюристическую.
   Ленин проявлял явный интерес к созданию коммунистической партии нового типа с целью осуществления неизбежных революций. В соответствии с его идеями II конгресс принял резолюцию «Роль коммунистической партии в пролетарской революции»8. В этой резолюции коммунистическая партия была названа «самой передовой, самой сознательной и самой революционной частью» рабочего класса. В ней указывалось, что перед захватом власти коммунистами партия будет насчитывать в своих рядах лишь меньшинство рабочего класса, но при благоприятных обстоятельствах она сможет распространить свое политическое влияние «над всеми пролетарскими и полупролетарскими слоями населения». В соответствии с этой резолюцией коммунистическая партия была абсолютно необходимым органом руководства и контроля до, во время и после захвата власти. Особенно подчеркивалось главенство партии над другими «пролетарскими» организациями после захвата власти. Партия должна была руководить победоносным пролетариатом как в органах управления – Советах, так и в профсоюзах.
   Знаменитое «Двадцать одно условие о приеме в Коммунистический интернационал» также было принято на II конгрессе9. Кроме рассмотрения отношений между партиями, составляющими Третий интернационал, и его руководством – вопрос, который мы обсуждали в главе 2, – в документе говорилось также об условиях, отражающих взгляды Ленина, о природе коммунистических партий, их организационной структуре и областях деятельности, в которых они должны принимать участие. Партии должны были переименовать себя в коммунистические, публично отрешиться от всех «реформистских» элементов и взглядов, должны были открыто поддерживать революционное свержение капитализма и установление диктатуры пролетариата. Следовательно, коммунистическая партия должна отмежеваться от социал-демократической партии. Организационно каждая коммунистическая партия должна строиться на принципе демократического централизма, выдвинутого Лениным, который, в сущности, означал в высшей степени централизованную партию, подчиненную строгой дисциплине, управляемую недемократическим путем сверху. Каждая партия также должна была параллельно учредить аппарат для проведения нелегальной работы с учетом преходящей природы буржуазных привилегий, а также ей необходимо было периодически проводить чистки своих рядов. Во всех отношениях организационная модель партий во многом напоминала структуру большевистской партии в России, которая, безусловно, была плодом творения Ленина. Коммунистическая партия, направлявшая свои основные усилия на привлечение на свою сторону пролетариата, должна также проводить агитацию и пропаганду в войсках и среди крестьянского населения, а также «тружеников» в колониях. Важная четырнадцатая поправка говорила об обязанности коммунистических партий оказывать всяческую поддержку советским республикам в их борьбе против контрреволюции.
   Два других главных теоретических вопроса были рассмотрены на II конгрессе при непосредственном участии Ленина. Во-первых, Ленин развил свои взгляды по вопросу о революционном потенциале национальных и колониальных движений, который Второй интернационал проигнорировал10. Он призвал коммунистов поддержать колониальные движения за независимость даже в вопросе о временном соглашении с революционно настроенной буржуазией колоний. Однако он предупреждал, что коммунистическая партия в колониях никогда не должна сливаться с движением под руководством буржуазии, но должна безоговорочно сохранить независимость пролетарского движения, даже в его зачаточной форме11. В тезисах, принятых II конгрессом, подчеркивается невозможность полного решения национальных проблем без установления социализма.
   Во-вторых, при непосредственном участии Ленина на II конгрессе также рассматривался аграрный вопрос, который вплоть до VI конгресса, состоявшегося в 1928 году, не рассматривался так пристально. В принятых на II конгрессе тезисах по аграрному вопросу12 использовано обычное разделение большевиками крестьянства на три категории: 1) крупное, зажиточное крестьянство, являющееся сельской буржуазией и, следовательно, врагом революционного пролетариата; 2) среднее крестьянство, способное время от времени получать небольшие прибыли и в урожайные годы нанимать наемную рабочую силу, и 3) «трудящиеся и эксплуатируемые массы», составляющие большинство сельского населения и являющиеся главными союзниками пролетариата в его революционной борьбе. «Трудящиеся и эксплуатируемые массы» деревни состояли из сельского пролетариата (наемные сельскохозяйственные рабочие), полупролетарского крестьянства с «крошечными» наделами, работавшего время от времени как наемная рабочая сила, и мелкого крестьянства, лишь частично обеспечивающего себя и свою семью продовольствием с собственного небольшого участка земли. В тезисах говорилось, что без поддержки «трудящихся и эксплуатируемых масс» в деревне пролетариат не мог бы стать по-настоящему революционным классом. Опыт Октябрьской революции в России показал ценность и необходимость работы коммунистов среди беднейшего крестьянства.

Спад революционной борьбы

   В середине 1921 года, когда состоялся II конгресс, революционное движение потерпело поражение в том, что оно не смогло успешно распространиться по всему миру, выйти за границы бывшей Российской империи. Этот факт вынудил руководство Коминтерна занять более осторожную позицию и настаивать на необходимости серьезной подготовки перед попыткой захватить власть. В тезисах «Мировая ситуация и наши задачи» III конгресс признал, что первый период послевоенного революционного движения оказался в значительной мере завершенным13, и объяснил это тем, что мировая революция не развивается «по прямой»14. В тезисах говорилось о том, что большая часть рабочего класса все еще находится вне сферы влияния коммунистов. Они поставили главную задачу перед Интернационалом завоевать на свою сторону большинство рабочего класса и направить его самую активную часть на непосредственную борьбу с буржуазией15. Лозунгом III съезда стали слова «К массам!».
   По прошествии лет Коминтерн стал еще менее оптимистичным. Хотя IV конгресс в 1922 году настаивал на том, что кризис в капиталистическом мире продолжается до сих пор, он признал, что коммунистические партии все еще были далеки от достижения своей важной цели: убедить большинство пролетариата следовать по коммунистическому пути16. V конгресс 1924 года признал, что с 1921 года буржуазия практически повсеместно провела успешное наступление на пролетариат по всем фронтам17. Пятый пленум ИККИ, состоявшийся в марте 1925 года, пошел дальше, обратив внимание на «некоторую частичную стабилизацию» капитализма18. Шестой пленум (февраль – март 1926 года) подтвердил тот факт, что капитализм сумел частично преодолеть серьезный кризис первых послевоенных лет. Все же шестой пленум настаивал на том, что стабилизация капитализма была лишь временной и весьма сомнительной19. По существу, она основывалась на трех факторах: неслыханном давлении на массы в капиталистических странах, увеличившейся эксплуатации колоний и на американских займах, предоставленных европейским государствам, что, по мнению пленума, означало порабощение Америкой Европы20. Седьмой пленум (ноябрь – декабрь 1926 года) и восьмой пленум (май 1927 года) также признали лишь частичную и временную стабилизацию в капиталистическом мире.
   Наряду с признанием Коминтерном периода наступления отлива революционной войны и достижения частичной стабилизации в капиталистическом мире была разработана тактика единого фронта. Широкое обсуждение новой тактики проводилось в форме тезисов «Единый рабочий фронт», принятых IV конгрессом в 1922 году21. Единый фронт предусматривал временный союз между широкими массами трудящихся (коммунистами и некоммунистами) с целью решения непосредственных требований и ближайших целей, которые принесут пользу пролетариату, например улучшение условий труда. Этой тактикой Коминтерн надеялся достигнуть стратегической цели: объединения рабочего класса под руководством коммунистов. В тактике единого фронта не говорилось о том, что коммунистические партии должны отказаться от своей независимости, и при этом она не означала отказа от планов коммунистов относительно полного контроля над революционным движением. Но бескомпромиссное единовластие Коминтерна в первые годы его существования было заменено более гибким подходом к некоммунистическим пролетарским организациям. В этой связи важно отметить, что, хотя Коминтерн и придерживался тактики единого фронта вплоть до своего роспуска в 1943 году, она осуществлялась по-разному. Вообще говоря, существовавшие две формы единого фронта сменяли друг друга на протяжении истории Коминтерна. Одна форма, названная единым фронтом «снизу», была попыткой достигнуть единения рабочего класса посредством отделения рабочего некоммунистического движения от своего руководства в лице социалистов, анархистов или анархо-синдикалистов и подчинение его коммунистическому руководству. Эта форма единого фронта всегда характеризовалась злобными нападками и бескомпромиссной позицией по отношению к лидерам – представителям других, некоммунистических партий, утверждающим, что они являются представителями рабочего класса. Альтернативной формой был единый фронт «сверху», который принимал и действительно искал сближения, хотя и временного, с некоммунистическими лидерами в пролетарском движении. Какая форма единого фронта использовалась в каждый конкретный момент, зависело от преобладающего настроения и общей политики, проводимой Коминтерном в тот момент. В колониальных странах аналогом единого фронта выступило сотрудничество между коммунистическими партиями и антиимпериалистически настроенной национальной буржуазией. Самым знаменитым примером такого сотрудничества может служить взаимоотношение между Коммунистической партией Китая и партией Гоминьдан с 1924 по 1927 год22. Это сотрудничество не увенчалось успехом, потому что в 1927 году Чан Кайши совершил переворот и обрушился с террором на коммунистов. Как мы увидим дальше, это привело к радикальным переменам во взглядах Коминтерна относительно проблем колониальных восстаний.
   Следует отметить, что, несмотря на эти перемены, революционное движение в Китае становилось все более важным в глазах Коминтерна. В отсутствие каких-либо побед в капиталистическом мире растущие беспорядки и восстания в Китае были очень внушительными и, безусловно, многозначительными с точки зрения Коминтерна. Восьмой пленум в мае 1927 года, дав характеристику положения в мире, заметил, что роль революционного движения в капиталистических странах уменьшилась, заявив при этом о важности китайской революции. Пленум разделил мир на два лагеря: «в одном – Союз Советских Социалистических Республик и революционный Китай; в другом – остальной капиталистический мир». СССР и революционный Китай стали опорой революции в международном масштабе. «Значение китайской революции для мирового пролетариата огромно». Согласно мнению восьмого пленума, победа революции в Китае явилась бы для рабочих и крестьян мощным стимулом в революционизации всего мирового рабочего движения. Она объективно создала бы революционную ситуацию для широкомасштабного выступления народных масс во всем мире23. Если когда-то в прошлом большевики в экономически отсталой Российской империи любили поразмышлять о влиянии успешно свершившейся российской революции на пролетариат в более передовых капиталистических странах, то в конце 20-х годов XX века Коминтерн стал говорить о еще более серьезном воздействии, вызванном революциями в колониальных странах, на коммунистическое движение в остальном мире.
   Советский Союз и правящая коммунистическая партия укрепили свой авторитет и упрочили свое и без того значительное положение в теоретических материалах Коминтерна в этот период. Два события иллюстрируют это положение. Первое событие свидетельствует о том, что Советский Союз стали расценивать не как страну отсталую в экономическом отношении, которая временно стала лидером в мировом революционном движении, но как жизненно необходимый оплот революции, которому мировое революционное движение должно оказывать всемерную поддержку и защиту. Это изменение в отношении к СССР, по мнению Э. Карра, проявилось на IV конгрессе в 1922 году. Для коммунистов в других странах поддержка СССР стала главной обязанностью истинного революционера. Со времени IV конгресса об этом можно было заявлять открыто24. В отношениях между Советским Союзом и мировым революционным движением был принят принцип взаимных обязательств, который с тех пор должен был оставаться неизменным25. Это интересное, жизненно важное заверение будет пересмотрено после 1928 года. Конечно, верно то, что сначала Коминтерн расценивал лидерство Советской России в мировом революционном движении как временное и твердо верил, что это лидерство скоро перейдет к более развитым в промышленном отношении странам Запада, скорее всего к Германии. Действительно, в одной резолюции, принятой на III конгрессе Коминтерна, было упомянуто о помощи, которая будет оказана немецким рабочим классом России после того, как победа немецких коммунистов приведет к объединению сельскохозяйственной России и индустриальной Германии26. Чрезвычайно интересны в этой связи комментарии по этой теме, данные Троцким на III конгрессе Коминтерна, по поводу неизменности российской гегемонии в мировом революционном движении: «Да, товарищи, мы сделали нашу страну оплотом мировой революции. Наша страна все еще является очень отсталой, варварской...
   Но мы защищаем этот оплот мировой революции, так как в данный момент в мире не существует никого другого. Когда появится еще один оплот, во Франции или в Германии, тогда в России он на девять десятых потеряет свое значение; и мы тогда отправимся в Европу для защиты этого другого, более важного оплота революции. Наконец, товарищи, довольно нелепо думать, что мы расцениваем Россию, временно ставшую оплотом мировой революции, центром»27.
   IV конгресс 1922 года принял резолюцию об обязательстве рабочих в других странах поддерживать Советский Союз28. Последующие конгрессы продолжили эту тему. Во время «военной истерии» 1927 года восьмой пленум, состоявшийся в мае, принял специальную резолюцию, призывающую к защите СССР от нападения капиталистических стран29. Веря в то, что капитализм неизбежно порождал войны, и убежденный в том, что Советский Союз всегда находился под угрозой войны, Коминтерн регулярно инструктировал своих приверженцев проявлять революционное рвение, борясь за защиту СССР.
   Второе событие, способствовавшее росту престижа СССР и его коммунистической партии, стала программа «большевизации», принятая Коминтерном на V конгрессе в середине 1924 года. Был запущен главный «маховик» для того, чтобы обеспечить еще в большей степени соответствие идеям и методам ВКП(б) (КПСС). Лишь вкратце намеченная на V конгрессе, программа «большевизации» была более полно разработана на пятом пленуме, состоявшемся весной 1925 года. По существу, она преследовала цель усиления контроля ВКП(б) над Коминтерном и, в то же самое время, создание за границами СССР нового (улучшенного) типа коммунистической партии, которая смогла бы для достижения своих целей более эффективно использовать революционную ситуацию, складывающуюся в той или другой стране. Конечно, только последняя цель была опубликована в материалах Коминтерна. Сам термин «большевизация» – своего рода ярлык и явно носит «просоветский» характер, поскольку предписывает другим коммунистическим партиям, как надо осуществлять эту реформу на практике. На V конгрессе в 1924 году было сказано, что большевизация не означает механическую передачу всего опыта ВКП(б) всем другим партиям30. Все же «большевизация», согласно данному на конгрессе определению (довольно расплывчатому, допускавшему двойное толкование), есть понимание другими коммунистическими партиями того, что российский большевизм был и остается интернациональным по своей сути и имеет очень важное значение для остальных31. Так как к термину «большевизация» мы неоднократно будем обращаться в данном исследовании, нам кажется целесообразным именно сейчас назвать основные черты «большевистской» партии согласно тезисам V конгресса Коминтерна: массовость, маневренность, исключавшая всякий догматизм и сектантство; демократический централизм и монолитность, отсутствие фракций; регулярное проведение пропагандистской и организационной работы в вооруженных силах; партия должна быть революционной по сути, верной принципам марксизма и решительно продвигаться по пути к своей главной цели – свержению буржуазии32. В своей авторитетной работе Кабакчиев заявил, что «большевизация» означала использование опыта ВКП(б) и в одинаковой степени революционного опыта мирового пролетарского движения33. Но все же он не сумел привести хотя бы один пример из опыта международного пролетарского движения, кроме опыта российских большевиков, заслуживающий подражания. В другом определении Кабакчиев поставил знак равенства между «большевизацией» и безоговорочным принятием принципов и тактики ленинизма34.
   Термин «ленинизм» в качестве еще одного наименования, означавшего правильный марксизм, вошел в обиход на V конгрессе Коминтерна в середине 1924 года. Следует заметить, что большевистский лидер умер в январе того же года. На пятом пленуме ИККИ весной 1925 года известное теперь определение было дано для того, чтобы его приняли все коммунистические партии: «Ленинизм – это марксизм эры монополистического капитализма (империализма), империалистических войн и пролетарских революций»35. Согласно пятому пленуму, ленинизм «обогатил» учение Маркса разработкой следующих вопросов:
   1) теория империализма и пролетарской революции;
   2) условия и механизм осуществления диктатуры пролетариата;
   3) взаимоотношения пролетариата и крестьянства;
   4) важность национального вопроса вообще;
   5) особое значение национальных движений в колониальных и полуколониальных странах для мировой пролетарской революции;
   6) роль партии;
   7) тактика пролетариата в эпоху империалистических войн;
   8) роль пролетарского государства в переходный период;
   9) система социализма как реально существующий тип пролетарского государства в этот период;
   10) проблема социального расслоения в самом рабочем движении как источник его раскола на оппортунистическое и революционное крыло и т. д.;
   11) преодоление как социал-демократических тенденций, так и левого уклона в коммунистическом движении36.
   Вышеперечисленные черты ленинизма содержались в тезисах пятого пленума «Большевизация партий Коммунистического интернационала» – слишком длинный документ, обстоятельно разъясняющий значение «большевизации» для Коминтерна37. Идеологическое завоевание Коминтерна Коммунистической партией Советского Союза стало, таким образом, еще более явным.
   В самом Коминтерне «большевизация» партий получила всеобщее признание. Согласно этому предписанию, все остальные компартии должны были «большевизироваться». Преимущество Коммунистической партии Советского Союза, ее идеологии и политического опыта стало беспрецедентным. Но следует помнить, что программа «большевизации» была принята в то время, когда главными политическими факторами оставались следующие: длительное по времени существование СССР и его усиливающаяся власть (СССР в глазах Коминтерна оставался единственным «пролетарским» государством) и провал руководимого коммунистами революционного движения с целью захвата власти в других странах38.
   На VI конгрессе Коминтерна в 1928 году было отмечено приближение нового, третьего периода в послевоенном развитии капитализма. Таким образом, в начале пятнадцатилетнего периода времени, охваченного в этом исследовании, Коминтерн снова заявил о возможности мировой революции и разработал новую стратегию и тактику для коммунистов по всем мире.

ПРИМЕЧАНИЯ К ГЛАВЕ 3

   2 Ленин идентифицировал эти понятия в своей хорошо известной книге 1916 года «Империализм как высшая стадия развития капитализма», в которой он отождествил термин «империализм», используемый англичанином Дж. Э. Хобсоном, с термином «финансовый капитал», используемый австрийцем Рудольфом Хильфердингом. Сталин использует те же самые тождественные термины в своей речи на седьмом расширенном пленуме ИККИ в 1926 году. Сочинения. Т. IX. С. 101 – 102 и далее.
   3 Кун. КИВД. С. 61.
   4 Там же. С. 66 – 73.
   5 Lazitch. Lénine et la IIIe Internationale. P. 118. Та же самая точка зрения выражена в объяснительной записке на I конгрессе в кн.: Сталин. Сочинения. Т. I. С. 429. См. также: Komor. Ten Years of the Kommunist International. P. 14.
   6 Borkenau. World Communism. P. 191. Текст см.: Ленин. Сочинения. Т. XXV. С. 171 – 249.
   7 Кун. КИВД. С. 113 – 126.
   8 Там же. С. 104 – 111.
   9 Там же. С. 100 – 104.
   10 Эти тезисы II конгресса по национальному и колониальному вопросу основаны на взглядах Ленина, см.: Кун. КИВД. С. 126 – 130. Дополнение к тезисам на с. 130 – 132 были основаны на взглядах М.Н. Рой, делегата из Индии.
   11 Там же. С. 129.
   12 Там же. С. 132 – 139.
   13 Там же. С. 166.
   14 Там же. С. 181.
   15 Там же. С. 183.
   16 См. описание атмосферы, царившей на конгрессе, в кн.: Carr. The Bolshevik Revolution, 1917 – 1923. Vol. III. P. 441 – 446.
   17 Кун. КИВД. С. 415.
   18 Там же. С. 529.
   19 Там же. С. 530.
   20 Там же.
   21 Там же. С. 303 – 310.
   22 Краткие, но полноценные отчеты об этом сотрудничестве см. в кн.: Louis Fisher. The Soviets in World Affairs. Vol. II. P. 632 – 679 и North. Moscow and Chinese Communists. P. 66 – 97.
   23 Кун. КИВД. С. 701.
   24 Carr. The Bolshevik Revolution, 1917 – 1923. Vol. III. С. 448.
   25 Ibid.
   26 Кун. КИВД. С. 198.
   27 Троцкий. Первые пять лет Коммунистического интернационала. Т. I. С. 267 – 268.
   28 Кун. КИВД. С. 327.
   29 Там же. С. 699 – 717. О «военной истерии» 1927 года см.: Louis Fisher. The Soviets in World Affairs. Vol. II. P. 739 – 742.
   30 Кун. КИВД. С. 411.
   31 Там же. С. 412.
   32 Там же. С. 411.
   33 Кабакчиев. Как возник и развивался Коммунистический интернационал: Краткий исторический очерк. С. 159.
   34 Там же. С. 161.
   35 Кун. КИВД. С. 479. Курсив оригинала.
   36 Там же. С. 478 – 479.
   37 Там же. С. 472 – 495. В документе особо подчеркивается марксистско-ленинская (большевистская) традиция, но все же отдается, хоть и небольшая, дань заслугам некоторых лиц, не являвшихся коммунистами: Поль Лафарг, зять Карла Маркса; чартисты; Вильгельм Либкнехт и Август Бебель; и Плеханов, «когда он еще стоял на марксистской позиции». Там же. С. 480.
   38 Рассказ об ослаблении веры Коминтерна в незамедлительное свершение мировой революции находим в статье, написанной Флоринским: Florinsky. World Revolution and Soviet Foreign Policy // Political Science Quarterly. VLVII (1932. June). P. 204 – 233.

Часть вторая
ПРЕДПОСЫЛКИ И ПОДГОТОВКА ЗАХВАТА ВЛАСТИ КОММУНИСТАМИ

Глава 4
ПРЕДПОСЫЛКИ

   При какой совокупности условий, по мнению Коминтерна, коммунисты должны предпринять попытку захвата власти? Поставленный в такой форме вопрос несколько упрощен, но достаточно предположить, что в Третьем интернационале он действительно стоял перед коммунистами, так же как и перед любыми другими последователями учения Маркса вообще, и проблема предпосылок захвата власти становится актуальной.

Природа проблемы

   Значение термина «предпосылки». Коммунисты не думали, что они действуют изолированно от всех, если можно так сказать, и что единственной предпосылкой к действию стала бы их собственная воля. Прежде чем на повестку дня можно было бы поставить вопрос о захвате власти, должны были возникнуть определенные предпосылки. По мнению коммунистов, проблема «легитимности» сводилась лишь к попытке перехода власти от правящих кругов общества к коммунистам.
   Сначала нужно было обсудить два вопроса, напрямую связанные с понятием «предпосылки захвата власти», значение которого мы объясним в дальнейшем. Первый вопрос связан с тем, что, по мнению представителей Коминтерна, должны были сложиться условия, при которых попытка захвата власти будет успешной. Избегая прямых заявлений о том, что при определенных условиях любая попытка революционного захвата власти неизбежно будет победоносной, Коминтерн явно стремился указать на те условия или предпосылки, без которых революционная попытка будет обречена на провал. Второй вопрос касается того, что данное понятие «предпосылки захвата власти» применимо лишь в том случае, когда захват власти осуществляется в пределах относительно большого территориально-политического образования. В большинстве случаев, особенно это относится к капиталистическим странам, такой единицей выступает все суверенное государство. Представители Коминтерна, кажется, всерьез не питали надежд на то, что возможно, к примеру, успешно захватить власть только на половине территории Германии; в такой ситуации длительные стабильные отношения между революционными и контрреволюционными силами не считались возможными. В капиталистическом государстве с великолепно развитой системой коммуникаций, очевидно, было бы трудно найти другую альтернативу вооруженному восстанию «или все, или ничего». Но в отсталых районах, особенно со слаборазвитыми коммуникациями и труднопроходимой местностью, захват власти, по мнению коммунистов, мог бы быть успешным в отдельной области или районе, как это произошло в советском Китае в 30-х годах XX века1.
   При исследовании проблемы предпосылок необходимо принять во внимание общие взгляды и философию истории, которой придерживались лидеры Коминтерна. Эта философия истории должна показать, в какой области действуют субъективные законы, зависящие от воли человека, и в какой объективные законы, не зависящие от воли человека. Субъективные и объективные законы действуют вместе, если только не появляется философия либо полностью детерминированная (то есть согласно которой ход истории зависит только от волеизъявления человека), либо полностью отрицающая роль человека в процессе социальных изменений (то есть признающая лишь действие объективных законов). Соотношение объективных и субъективных законов в работах Маркса не определено с достаточной точностью, но всеми признается то, что Маркс действительно говорит о существовании определенных «законов» социально-экономического развития. Некоторые исследователи полагают, что эти «законы», неоспоримо, имеют первичное значение для Маркса, что он предстает законченным детерминистом, полностью подчиняющим волю человека и его деятельность действию каких-то безликих сил. С другой стороны, Маркс отрицательно относился к тем, кто считал человека марионеткой, и неоднократно настаивал на том, что человек сам является творцом истории. Здесь Маркс отчасти выступает волюнтаристом, полагающим, что бытие в немалой степени определяется волей человека и его деятельностью. Мы не будем выяснять в этом исследовании, был ли Маркс прежде всего детерминистом или волюнтаристом, но надо признать, что эта проблема – одна из главных проблем философии, хотя Коминтерн провозгласил ее своей собственной.
   Проблема предпосылок, если рассматривать ее более подробно, включает следующие составляющие: 1) воздействие объективных законов на принятие решения о захвате власти революционным путем и 2) соотношение свободного и сознательного руководства как со стороны революционно настроенных людей и групп в обществе, так и со стороны их противников и тех, кто придерживался нейтральной позиции.
   Позиция Маркса по этому вопросу представлена в авторитетном заявлении в предисловии к его работе «Критика политической экономии», написанной в 1859 году. В этом предисловии Маркс изложил некоторые фундаментальные положения, показывающие его взгляды на историю2. Особенно уместными в этой связи кажутся следующие слова: «Ни одна общественная форма не погибает раньше, чем разовьются все производительные силы, для которых она дает достаточно простора, и новые более высокие производственные отношения никогда не появляются раньше, чем созреют материальные условия их существования в недрах самого старого общества. Поэтому человечество ставит себе только такие задачи, которые оно может разрешить, так как при ближайшем рассмотрении всегда оказывается, что сама задача возникает лишь тогда, когда материальные условия ее решения уже имеются налицо или, по крайней мере, находятся в процессе становления»3.
   В знаменитой периодизации Маркса пяти этапов истории человечества за капиталистическим обществом (четвертый этап) должно следовать социалистическое общество (пятый этап). В XIX веке марксист в Европе, таким образом, неизбежно ставил вопрос: является ли капитализм достаточно зрелым в той или иной стране, чтобы его можно было свергнуть с помощью пролетарской революции и учредить социалистическую систему? Российские меньшевики, задавая себе тот же вопрос в 1917 году, пришли к выводу, что в то время было бы ошибкой предпринять попытку низвержения капитализма в России.
   Конечно, очень трудно судить о степени зрелости той или иной экономической системы в рамках конкретного общества. Марксисты для определения степени зрелости капитализма использовали один простой критерий, а именно численный состав по отношению к остальной части населения пролетариата (пролетариат – наемные работники, лишенные средств производства, живущие за счет продажи рабочей силы предпринимателям). В «Манифесте Коммунистической партии» Маркс и Энгельс предсказали, что зрелость капитализма будет сопровождаться двумя другими социальными событиями: исчезновением среднего класса и разделением остальной части общества на два класса: один – состоящий из сокращающейся по численности буржуазии, а другой – из постоянно увеличивающегося числа пролетариев. На последнем этапе развития капитализма пролетариат будет составлять бóльшую часть населения, и поэтому накануне социалистической революции он будет в преобладающем большинстве.
   Маркс внес еще больший вклад в проблему предпосылок, настаивая на том, что с полным развитием производительных способностей капитализма в рядах пролетариата созреет непримиримое желание захватить власть. Не принимая во внимание вопрос о роли коммунистической партии в появлении этой революционной воли, мы можем увидеть другую чрезвычайно важную предпосылку захвата власти. Высказав, таким образом, ряд суждений по этой трудной проблеме, Маркс заставил своих духовных наследников, лидеров Коминтерна, обратиться к решению этого же вопроса.
   Взгляд Коминтерна на предпосылки. Далее в этой главе будет подробно рассмотрена проблема предпосылок для определенных типов обществ и революций. Сейчас полезно будет просто указать на общие взгляды Коминтерна в период с 1928 по 1943 год относительно предпосылок захвата власти коммунистами.
   Прежде всего надо сказать, что Коминтерн не принимал высказывания Маркса о том, что общество на определенной ступени своего развития должно показать, что производительные силы достигли полной зрелости, и это должно произойти прежде, чем эта стадия развития общества может быть заменена другой. («На известной ступени своего развития материальные производительные силы общества приходят в противоречие с существующими производственными отношениями или – что является только юридическим выражением последних – с отношениями собственности, внутри которых они до сих пор развивались. Из форм развития производительных сил эти отношения превращаются в их оковы. Тогда наступает эпоха социальной революции». – К. Маркс.) Коминтерн принял концепцию «слабого звена» в цепи империализма, где было легче осуществить решительный революционный прорыв. Согласно этому понятию революции, устанавливающие коммунистическую власть и ведущие рано или поздно к созданию социалистической экономики, вспыхнули бы там, где капиталистическая система была ослаблена. Концепция «слабого звена» капитализма вовсе не предполагала, что это будет страна, в которой капитализм был развит наиболее высоко. Это могла бы быть колониальная страна с зачатками капиталистической экономики. Сталин в 1924 году предположил, что цепь может прорваться в Индии или в Германии4. В 1917 году Россия действительно отвечала такой характеристике. В тот год, согласно программе Коминтерна, цепь империалистического фронта была прорвана в его самом слабом звене – в царской России5. В работе Сталина «Об основах ленинизма», которую так восхваляют в литературе Коминтерна, автор отклонил представление о том, что революция сначала должна начаться там, где «капитализм более развит, где пролетариев столько-то процентов, а крестьян столько-то и так дальше»6. Действительно, те, кто придерживался такого мнения, были объектом нескрываемого презрения. Например, в 1933 году один из редакторов «Коммунистического интернационала» A. Мартынов организовал серьезное наступление на «фатализм» и «хвостизм»7, проявляемые лидерами Второго интернационала перед Первой мировой войной. Он писал, что, преклоняясь перед спонтанностью исторического процесса, они (лидеры Второго интернационала) полагали, что материальные условия для социалистической революции созреют только в то далекое время... когда крупное капиталистическое производство полностью вытеснит мелкое, большинство крестьян пролетаризируется, пролетариат в капиталистических странах будет включать в себя значительное большинство населения и социал-демократические партии завоюют большинство в парламенте и т. д.8
   Программа Коминтерна, признавая тот факт, что доля «эксплуатируемых» в обществе должна составлять большинство населения, нигде не заявляла о том, что пролетариат должен составлять большинство населения или даже большинство «эксплуатируемых масс». Отклонение положения о том, что в передовом капиталистическом обществе рабочий класс в конечном счете превзошел бы численностью все другие классы, вместе взятые, было явным опровержением точки зрения, долго пользовавшейся популярностью в марксистских кругах. До большевистской революции 1917 года, как указывал Исаак Дойчер, все марксисты считали, что рабочий класс не мог и не должен был пытаться захватить власть прежде, чем он станет большинством населения9.
   C понятием «слабое звено» было тесно связано понятие «мировая система капитализма», являвшееся главным, основополагающим в литературе Коминтерна10. Оно помогает объяснять концепцию «самого слабого звена». В теории Коминтерна существование «мировой системы капитализма» было характерной особенностью капитализма на его последней стадии, так называемой эпохи империализма. Капитализм на этой заключительной стадии понимался не как совокупность отдельных национальных экономических систем, а как мировая экономика, все более и более выходящая за пределы политических границ государств и стремящаяся, хотя и напрасно, к созданию всемирного треста, способного управлять международной экономической сетью. Как «мировая система», капитализм представлялся загнивающим и умирающим, несмотря на то что в определенных территориально-политических единицах развитие капитализма могло бы быть еще на зачаточной стадии или, если капитализм продвинулся дальше в своем развитии, он не достиг еще полной зрелости. Мировой упадок капитализма дает возможность коммунистической партии захватить власть при определенных условиях, в пределах национального образования, независимо от зрелости или незрелости капитализма в этой стране. Страны, в которых хотя бы в какой-либо степени развит капиталистический способ производства, включены во многие связи с другими капиталистическими странами в мировой системе капитализма. Если капитализм интегрирован в мировую систему и если эта мировая система определяется упаднической, то любое звено в этой цепи созрело для революции. Таков вывод Коминтерна.
   Понятие «слабое звено» действительно выдающееся. Оно предоставляет свободу действия коммунистам. Больше перед коммунистами в отдельно взятой стране не стоял вопрос о том, чтобы отсрочить попытку захватить власть до тех пор, пока капиталистическая система той страны полностью созреет. Революция происходит в «самом слабом звене», и «самым слабым звеном» в любой момент может стать страна, в которой капиталистическая система производства переживает неизбежные свойственные ей трудности.
   Те, кто мог бы подвергнуть сомнению это интересное понятие «самое слабое звено» и связанное с ним понятие «мировая система» капитализма, сталкивались с дилеммой, принимают ли они большевистскую революцию 1917 года как подлинную пролетарскую революцию или нет, так как вряд ли можно было говорить о том, что до 1917 года капитализм в России достиг передового уровня развития или находился на одном уровне с западноевропейским капитализмом. И нельзя было игнорировать тот факт, что сильные пережитки «феодализма», в том значении, в каком этот термин понимался марксистами, сохранялись в российской экономике вплоть до 1917 года. Очевидным становится то, что понятие «слабое звено» предложило своего рода разумное объяснение захвата власти большевиками в полуотсталой России.
   Утверждая, что вопрос захвата власти никак не соотносится со зрелостью производительных сил в обществе, Коминтерн никогда не говорил о том, что вообще не существовало никаких предпосылок. Напротив, в течение всего периода существования с 1928 по 1943 год Коминтерн в своих доктринах и директивах настойчиво повторял, что при попытке захвата власти должны иметься в наличии три предпосылки: 1) ситуация острого кризиса, в котором положение «правящих кругов» подвергалось серьезной опасности в данном обществе; 2) наличие коммунистической партии, обладающей определенными характерными признаками; 3) массовая поддержка от значительной части недовольных классов или групп в обществе. Поскольку Коминтерн обычно говорил о том, что эти предпосылки должны сначала созреть в обществе, здесь также присутствует фактор времени. Эти предпосылки должны были достигнуть определенного уровня развития, который чрезвычайно трудно определить, прежде чем может быть предпринят успешный захват власти.
   Из этих трех предпосылок первые две можно назвать постоянными, поскольку они оставались в силе без всяких изменений для всех типов обществ; третью можно назвать изменяющейся предпосылкой, потому что массовая поддержка варьировалась от общества к обществу и зависела от конкретной стадии экономического развития. Эти два удобных термина – постоянные и изменяющиеся предпосылки – будут использоваться впоследствии при нашем подробном анализе трех предпосылок захвата власти. Но сейчас мы кратко охарактеризуем терминологию Коминтерна, которая несколько отличается от нашей трактовки этих понятий.
   Идеологи Коминтерна обычно делили предпосылки на объективные и субъективные. В объективных предпосылках речь шла о ситуации чрезвычайного кризиса, в субъективных же говорилось о роли коммунистической партии и об «организации» партией массовой поддержки революции среди населения. Эта терминология могла ввести в заблуждение, так как выражаемые массами чувства негодования и ненависти по отношению к капиталистической системе попадали под категорию объективных, а не субъективных факторов. Только тогда, когда такие чувства стали именоваться классовым сознанием – термин, принятый коммунистическим руководством, – такие предпосылки перешли в разряд субъективных. В литературе Коминтерна имеется большое количество свидетельств о том, что субъективный фактор всегда связывался с деятельностью коммунистической партии или, если смотреть шире, с классом или классами, которые приняли ее доктрины и ее лидерство. После чего такой класс стал называться классом, «обладающим классовым сознанием», или субъективно осознающим свою роль и обязанности. Его сопротивление существующему режиму больше не было слепым и спонтанным, а вдумчивым и организованным.
   Тогда, в сущности, в качестве субъективного фактора выступала коммунистическая партия. Как было заявлено в передовой статье «Коммунистического интернационала» в 1931 году, «объективные условия» являются для нас очень благоприятными, но субъективный фактор (готовность коммунистических партий к предстоящим крупным сражениям во главе рабочего класса) очень сильно отстает от темпа разворачивающихся событий11. Член ИККИ Лозовский, глава Красного интернационала профсоюзов (Профинтерна), в 1929 году на десятом пленуме так описывал ситуацию в Великобритании: «Но британский пролетариат не может автоматически избавиться от своих иллюзий. Объективная ситуация, конечно, благоприятна для революции, но, чтобы ускорить процесс, необходимо вмешательство субъективного фактора, то есть коммунистической партии»12. Еще в одной передовой статье в теоретическом журнале Коминтерна различались «объективно благоприятные факторы» и «недостаточная зрелость субъективного фактора – коммунистических партий»13.
   Предпосылки, кратко охарактеризованные нами, далее будут описываться довольно внимательно. Но сейчас, в качестве необходимой преамбулы дальнейшего подробного исследования предпосылок, мы охарактеризуем различные типы революций и типы обществ согласно взглядам Коминтерна на мировую революцию.

Революции и общества

   «Буржуазно-демократическая» и «пролетарская социалистическая» революция. Даже при беглом прочтении практически всей коммунистической литературы можно заметить частое использование терминов «буржуазно-демократическая» и «пролетарская социалистическая революция». Нередко Коминтерн заменял термин «буржуазно-демократическая революция» на просто «буржуазная революция»; аналогично «пролетарская революция» или «социалистическая революция» использовались вместо термина «пролетарская социалистическая революция». Среди всех используемых Коминтерном терминов именно эти весьма неопределенны и запутанны, поэтому мы сейчас их разграничим. Далее везде в тексте они будут заключены в кавычки для того, чтобы показать радикальное отличие в использовании этих терминов в литературе Коминтерна и в общепринятом понимании. Позднее мы уточним эти различия. Но можно указать прямо сейчас на то, что, независимо от их использования, эти два термина отражают представление о том, что в изучаемый период не все общества являлись одинаковыми; скорее наоборот, они находились на различных этапах развития, которым соответствовали неодинаковые типы революций.
   Чтобы понять термины «буржуазно-демократическая революция» и «пролетарская социалистическая революция», необходимо еще раз обратиться к Марксу в связи с тем, что лидеры Коминтерна считали его своим главным идеологом и Маркс использовал эти термины в особом, специфическом значении. Термин Маркса «буржуазная революция» обозначал революционный процесс, в результате которого третья (феодальная) стадия в развитии человеческого общества будет заменена его четвертой (капиталистической) стадией. Термин «пролетарская революция» использовался для обозначения революционного процесса, в результате которого четвертая (капиталистическая) стадия развития общества будет заменена на пятую (социалистическую) стадию. Использование Марксом этих терминов придавало им ясность, и впоследствии они широко использовались его последователями в социалистическом движении. Вероятно, можно сказать и о том, что большинство ученых-немарксистов в общем соглашались с теми значениями, в которых Маркс употреблял эти термины.
   Явные отличия «пролетарской социалистической» от «буржуазно-демократической» революции, обычно признаваемые Марксом и его последователями, помимо коммунистов, можно суммировать следующим образом.
   1. Политика. В марксистском понимании «буржуазно-демократическая» революция завершила королевский абсолютизм или правление аристократии. Буржуазия, пришедшая на смену аристократии, обеспечила соблюдение прав, перечисленных в билле о правах, парламентское правление и независимую судебную систему. Для марксиста классическим случаем такой революции является Французская революция 1789 года. «Буржуазно-демократическая» революция тесно связана по времени с развитием капитализма в каждой территориально-политической единице. В результате «пролетарской социалистической» революции свергается буржуазное правление и устанавливается диктатура пролетариата. Эта форма правления считалась большевиками временной, и она должна была стать демократичной по отношению ко всем «труженикам» и диктаторской по отношению к имущим классам. В конечном итоге пролетарское государство отомрет.
   2. Экономика. «Буржуазно-демократическая» революция – это восстание против феодализма и меркантилизма. Требованиями ее становятся минимальное вмешательство правительства в экономическую сферу и укрепление и разъяснение понятия «частная собственность». Земельная реформа, направленная на разделение крупных поместий на маленькие участки земли для распределения их среди остро нуждающихся в земле крестьян, также является отличительной особенностью этой революции. «Пролетарская социалистическая» революция – восстание против общей «анархии» капитализма, представляющей собой результат существования частной собственности на природные ресурсы, оборудование и другие средства производства. Частная собственность обобществляется, устанавливается государственная собственность на средства производства. «Анархия» капитализма заменяется введением плановой экономики. Цель производства состоит не в получении прибыли, а в удовлетворении потребностей и нужд человека. В конечном итоге отпадает потребность в каком-либо принуждении, так как сформированы добровольные производственные объединения (артели).
   3. Общество. «Буржуазно-демократическая» революция разрушает привилегии, существовавшие при старом режиме, для того чтобы предоставить равные права всем людям, но, по мнению марксистов, фактически только буржуазии. «Пролетарская социалистическая» революция положит конец превосходству буржуазии и предоставит пролетариям самую большую власть в обществе и самое высокое положение. Одна из конечных целей «социалистической» революции – дальнейшее преобразование всех классов в одну всеобъемлющую категорию свободных «тружеников».
   Эти различия между «буржуазно-демократической» и «пролетарской социалистической» революциями ни в коей мере не исчерпывают всех различий между ними, но они должны помочь разъяснению содержания этих терминов в том значении, в котором марксисты, не являвшиеся коммунистами, привыкли их использовать. Необходимо по-настоящему понять, что, когда Маркс использовал термин «буржуазно-демократическое» (общество) с целью характеристики общества в данную эпоху, он подразумевал, что буржуазный класс был правящим классом в течение всей той эпохи в этом типе общества. Может показаться, что главное отличие здесь уже отчетливо видно; однако читатель поймет, сколь значительно использование коммунистами термина «буржуазно-демократическая» отличается от обычного использования, когда он обнаруживает, что коммунисты, говоря о предстоящей «буржуазно-демократической» революции, фактически подразумевают революцию под руководством коммунистов от имени пролетариата и других небуржуазных слоев общества.
   Теперь мы рассмотрим значение этих терминов в материалах Коминтерна. «Буржуазно-демократическая» революция – это революция, происходящая в обществах, в которых капитализм, как правило, достиг невысокого уровня развития. Руководство «буржуазно-демократической» революцией должно осуществляться коммунистической партией, если такая революция имеет шанс на успешное завершение. На этапе мирового капиталистического развития после Первой мировой войны больше нельзя рассчитывать на то, что буржуазия будет играть подлинно революционную роль. Революция, под руководством коммунистов, совершается не от имени буржуазии, а от имени пролетариата, широких крестьянских масс и других слоев общества, которое попадают под широкую категорию «тружеников». Цели «буржуазно-демократической» революции не преследуют установления индивидуалистического капитализма, а скорее установление контролируемой экономики, которая постепенно перейдет к социализму через длительный переходный период.
   

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →