Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

«Смегма» на латыни означает «моющее средство».

Еще   [X]

 0 

Книга жизни (Кришнамурти Джидду)

автор: Кришнамурти Джидду категория: ИндияУчения

«Книга жизни» одна из самых знаменитых работ Джидду Кришнамурти. В ней вы найдете 365 ежедневных тем для медитаций о свободе, личной трансформации, полноценной жизни.

Об авторе: Джидду Кришнамурти - один из самых загадочных духовных лидеров нашего времени. Более 60-ти лет он проводил свои знаменитые беседы с последователями, всегда настаивая на том, чтобы к нему не относились, как к Гуру. Родился он в деревушке Маданапалле в южной Индии. В 1909 году стал учеником Анни Безант… еще…



С книгой «Книга жизни» также читают:

Предпросмотр книги «Книга жизни»

Книга жизни

   Мессия, Учитель Мира, воплощение Будды – как только не называли Джидду Кришнамурти еще при жизни. И это неудивительно, ведь атмосфера вокруг него всегда была пропитана любовью и добром, а мощная энергия его ауры никогда не угасала. До самой смерти Джидду Кришнамурти постоянно общался с людьми, рассказывая о том, что есть свобода, любовь, истина.
   «Книга жизни» – одна из самых знаменитых работ Джидду Кришнамурти, в которой вы найдете 365 ежедневных тем для медитаций о свободе, личной трансформации, полноценной жизни.


Дж. Кришнамурти Книга жизни: ежедневные медитации с Кришнамурти

Введение

   В 1934 году Кришнамурти сказал: «Почему вы хотите учиться у книг вместо того, чтобы стать учениками жизни? Узнайте, что истинно, а что ложно в окружающем вас мире со всеми его притеснениями и жестокостью, и тогда вы сможете узнать, что же такое истина». Неоднократно он указывал на то, что только «книгу жизни», постоянно изменяющуюся вместе с самим течением жизни, которое невозможно охватить мысленно, стоит «читать», а все другие наполнены информацией второго сорта. «История человечества находится в вас самих, в вашем обширном опыте, накопленном человеком за тысячелетия. Вы сами – и есть эта книга».
   Эта книга, «Книга жизни: ежедневные медитации с Кришнамурти», организована в последовательности, несколько копирующей тот способ, которым Кришнамурти вел свои беседы. Он обычно начинал со слушания и отношений между говорящим и аудиторией, а заканчивал предметами, естественно появляющимися тогда, когда жизнь в полном порядке и большие глубины начинают выходить на поверхность. В свои последние дни в 1985-м и 1986-м он говорил о творческом потенциале и возможности абсолютно нового образа жизни. В этой книге есть выдержки, посвященные таким вопросам.
   Ко многим темам мудрец не раз обращался в своем учении. Его видение было широким наблюдением над человеческим состоянием, в котором все аспекты жизни взаимосвязаны друг с другом. В «Книге жизни» каждую неделю года представляет своя тема, которая развивается семь дней.
   Кришнамурти начал выступать публично в 1929-м. Олдос Хаксли описал его голос как обладающий «истинным авторитетом». Сильное по своему значению, проведенное им исследование природы истины и свободы закончилось тем, что были созданы миллионы копий его бесед и изданы миллионы диалогов с публикой, переведенные больше чем на сорок языков.
   Кришнамурти, хотя застенчивый и склонный к уединению человек, неустанно проводил тысячи бесед без всяких предварительных записей или подготовки, по существу разворачивая одну оригинальную тему: истина может быть обнаружена любым человеком, без помощи какого бы то ни было авторитета, и, поскольку жизнь вездесуща и повсеместна, для этого не потребуется время. Его беседы охватывают широкий круг личных и социальных конфликтов и забот. Умение наблюдать глубину и возможности нашего поведения таким, как оно происходит в данный момент, становится необходимым действием в преобразовании нас самих и общества. Когда посетители его публичных бесед спрашивали его, почему он говорит и чего он хочет достигнуть, он отвечал: «Я хочу вам кое-что сказать, возможно, рассказать о таком способе, которым можно узнать, что такое действительность, – не о способе как системе, о том, как можно приступить к этому сложному делу. И если вы сможете найти его сами для себя, то тогда больше не будет одного говорящего, все мы будем говорить, все мы будем выражать эту действительность в наших жизнях, в которых существуем… Правду нельзя накопить. То, что накоплено, всегда разрушается; оно увядает. Правда никогда не может увянуть, потому что ее можно найти только на мгновение, от мгновения к мгновению в каждой мысли, в каждых отношениях, в каждом слове, в каждом жесте, в улыбке, в слезах. И если вы и я сможем найти и прожить ее – сама жизнь и есть процесс ее нахождения – тогда мы не станем пропагандистами; мы станем творческими человеческими существами – не совершенными людьми, но творческими людьми, что далеко не одно и то же. И именно поэтому, я думаю, я здесь сейчас говорю с вами, и возможно именно поэтому вы меня здесь слушаете.
   Есть только одна проблема; ответа нет; поскольку в понимании проблемы и лежит ее исчезновение». Часто, когда ему задавали вопрос, Кришнамурти отвечал: «Давайте выясним, что мы подразумеваем под…» таким образом, исследуя вопрос и открывая его для обсуждения вместо того, чтобы немедленно давать готовый ответ. Для Кришнамурти исследование вопроса или проблемы питает такое обсуждение, а не просто логические и интеллектуальные поиски ответа. В этой книге изречения представлены читателю как вопросы, которые, возможно, не рассчитаны на то, чтобы на них можно было дать быстрый или немедленный ответ.
   Кришнамурти указывал, что диалог с его слушателями во время бесед, которые он проводил, не был интеллектуальным и не был прикован и ограничен в мыслях и идеалах. Он сказал: «В конце концов, цель этих бесед состоит в том, чтобы войти в контакт друг с другом, а не навязать вам некоторый ряд идей. Идеи никогда не изменяют сознание, никогда вызывают радикальное преобразование сознания. Но если мы можем связаться друг с другом в одно и то же время и на одном и том же самом уровне, тогда, возможно, придет понимание, которое не будет просто пропагандой… так что эти беседы не предназначены для того, чтобы вас в чем-то разубедить и, наоборот, убедить, как буквально, так и подсознательно».
   На почти всех своих общественных беседах и диалогах Кришнамурти использовал термины «человечество» или «человек», обращаясь ко всему человечеству. Но в последние годы жизни он часто прерывал себя, чтобы сказать слушающей аудитории: «Пожалуй, когда я говорю «человечество», я также подразумеваю и женщин. Так что не сердитесь на меня».
   Кришнамурти говорил с экстраординарной простотой, а не как гуру или религиозный учитель, имеющий свое учение, специальный словарь или связи с любой организацией или сектой. Спрос на его ясное, подлинное обучение возрос, когда он попутешествовал по миру. С 1930-го до самой его смерти в 1986-м, он выступал перед всё растущими аудиториями в Европе, Северной Америке, Австралии, Южной Америке и Индии.
   Эта книга содержит выдержки, взятые из изданных и неопубликованных бесед, диалогов и писем, написанных между 1933 и 1968 годом. Среди них – первая популярная книга Кришнамурти, целиком прочитанная перед публикой, «Образование и значение жизни», написанная под большим дубом в Калифорнии и изданная в 1953 году издательством «Харпер и Рау», которое продолжало в течение больше чем тридцати лет издавать его работы в Америке. Его следующая книга, «Первая и последняя свобода», была также издана «Харпер и Рау», в 1954 году, с длинным предисловием, написанным его другом Олдосом Хаксли.
   «Комментарии к жизни» были написаны между 1949 и 1955 годом от руки на страницах без полей и без исправлений или стираний. Олдос Хаксли способствовал тому, чтобы Кришнамурти писал, и его рукопись, отредактированная Д.Раджагопал, была издана в 1956 году. По существу, это хроника интервью Кришнамурти с людьми, приехавшими специально, чтобы побыть с ним и поговорить, и на этих страницах присутствует ощущение, как будто разговор ведут два встретившихся друга, они разговаривают без страха и колебаний. Главы в этих книгах часто начинаются с краткого описания пейзажа, погоды или располагающихся поблизости животных. От простоты этого естественного мира происходит легкий переход во внутренний пейзаж беспокойства, волнения, убеждений – общие и личные интересы людей, принесенные на встречи с Кришнамурти. Некоторые интервью не были изданы в тех первых трех изданиях «Комментариев к жизни», и они впервые появляются в данной книге. В некоторых из этих ранее не опубликованных интервью Кришнамурти использовал «чувство мысли», чтобы описать единый ответ на вопрос.
   «Жизнь впереди и мысли об этих вещах» были отредактированы другом Кришнамурти Мэри Латиенс в 1963 и 1964 годах и изданы издательством «Харпер и Рау». Эти две книги включают отобранные и отредактированные вопросы и ответы из разговоров с молодыми людьми, которые были так хорошо приняты читателями, что считались религиозной и литературной классикой. За ними последовала огромная работа, реализовавшаяся в более чем пятидесяти книгах.
   Кришнамурти сам считал себя незначительным и ненужным в процессе понимания правды, наблюдения. Однажды он назвал себя телефоном, механизмом, используемым слушателем. Он сказал: «То, что говорит говорящий, имеет очень небольшую важность само по себе. Действительно важно для сознания – без специального напряжения осознавать, что оно находится все время в состоянии понимания. Если мы не понимаем, а просто слушаем слова, то непременно отойдем от сути, занимаясь целым рядом концепций или идей, таким образом, устанавливая образец, к которому мы стараемся приспособиться в ежедневных или так называемых духовных жизнях».
   Заслуживает особого внимания, раз вы продолжаете читать, то, как Кришнамурти расценил отношения между двумя людьми, ищущими истину. В 1981-м он сказал: «Мы – как два друга, сидящие в парке в прекрасный солнечный день, говорящие о жизни, о наших проблемах, исследующие саму природу нашего существования и серьезно спрашивающие самих себя, почему жизнь стала такой большой проблемой, почему, хотя мы все столь изысканно умны, все же наша ежедневная жизнь так скучна, однообразна и не имеет особого смысла, кроме самого выживания – что тоже очень сомнительно. Почему жизнь, ежедневное существование, стала такой пыткой? Мы можем сходить в церковь, пойти за каким-нибудь лидером, политическим или религиозным, но ежедневная жизнь – это все равно суматоха и беспорядок; хотя определенно время от времени и бывают веселые, счастливые периоды, наша жизнь всегда омрачена темной тучей. И эти два друга, то есть мы, говорящий и слушающий, говорят друг с другом в непринужденной, дружеской манере, может быть, испытывая друг к другу теплую привязанность, заботу и участие, пытаясь выяснить, возможно ли прожить жизнь без единой проблемы.

ЯНВАРЬ
Слушание
Учение
Власть авторитета
Самопознание

Слушайте непринужденно
   Вы когда-нибудь сидели очень тихо, ни на чем не заостряя внимания, не предпринимая усилий сконцентрироваться, чтобы ваше сознание пребывало в очень спокойном, неподвижном состоянии? Тогда вы услышите все, не так ли? Вы услышите далекие шумы, так же, как и те, которые чуть ближе к вам, и те звуки, которые звучат совсем рядом, что действительно означает, что вы слушаете все. Ваше сознание не ограничено одним небольшим узким направлением. Если вы сможете слушать таким образом, слушать с непринужденностью, без напряжения, вы обнаружите, как внутри вас произойдет некое экстраординарное изменение, изменение, которое произойдет без вашей воли, без просьбы с вашей стороны; и в этом изменении большая красота и проницательная глубина.
Отбросим завесу
   Как вы слушаете? Вы слушаете, делая проекцию, через свою проекцию, через свои амбиции, желания, опасения, страхи, неприятности, слушая только то, что вы хотите услышать, только то, что покажется вам удовлетворительным, что принесет удовольствие, что принесет успокоение, комфорт, что на какое-то мгновение облегчит ваше страдание? Если вы слушаете через завесу собственных желаний, то вы, очевидно, слушаете свой собственный голос; вы слушаете свои собственные желания. А есть ли какая-то другая форма слушания? Важно знать не только то, как нужно слушать то, что говорится, но и как научиться слушать все вокруг: шум на улицах, щебетание птиц, дребезжание трамвайного вагона, шум беспокойного моря, голос вашего мужа, вашей жены, друзей, крик ребенка? Слушание имеет важность только тогда, когда человек не проектирует свои собственные желания, через которые слушает. Можно ли отбросить все эти завесы, через которые мы слушаем, и действительно слушать по-настоящему?
За шумом слов
   Слушание – искусство, которое нелегко достичь, но в нем красота и большое понимание. Мы слушаем на различных уровнях глубины нашего существа, но наше слушание всегда происходит с предвзятым мнением или с определенной точки зрения. Мы не слушаем просто; всегда есть отгораживающая нас завеса из наших собственных мыслей, заключений и предубеждений… Чтобы правильно слушать, должна наступить внутренняя тишина, свобода от напряжения, смягченное и расслабленное внимание. Такое внимательное, но при этом пассивное состояние способно услышать то, что лежит за пределами устного выражения. Слова путают; они – только внешние средства общения; но чтобы общаться, выйдя за рамки шума слов, должна наступить чуткая пассивность в слушании. Те, кто любит, могут слушать; но настоящий слушатель – крайняя редкость. Большинство из нас гонятся за получением конкретных результатов, достижением целей; мы всегда преодолеваем и побеждаем, при этом не возникает никакого слушания. Только в слушании человек слышит песню слов.
Слушание без мысли
   Я не знаю, слушали ли вы когда-нибудь птиц. Чтобы слушать что-то, требуется спокойное состояние сознания – не мистическая тишина, а просто тишина. Я говорю вам что-то. И, чтобы услышать меня, вы должны быть тихими, без гудящего роя идей в голове. Когда вы смотрите на цветок, то просто смотрите на него, не определяя его названия, не классифицируя его, не говоря, что он принадлежит к некоторой разновидности. Когда вы делаете так, то прекращаете просто смотреть на цветок. Поэтому я говорю, что одна из самых трудных вещей – уметь слушать, слушать коммуниста, социалиста, конгрессмена, капиталиста, к любого другого человека, вашу жену, ваших детей, вашего соседа, контролера в автобусе, птицу – просто слушать. Только тогда, когда вы слушаете без идей, без мыслей в голове, вы находитесь в непосредственном контакте; а находясь в контакте, вы поймете, истинно или ложно то, что говорится; вам не нужно обсуждать.
Слушание приносит свободу
   Когда вы предпринимаете усилие, чтобы слушать, вы слушаете? Разве это самое усилие не отвлекает вас и не мешает слушанию? Вы предпринимаете усилие, когда слушаете что-то, вызывающее восхищение?.. Вы не осознаете истину, не видите ложь как таковую, пока ваше сознание занято любым усилием, сравнением, оправданием или осуждением…
   Сам процесс слушания – полноценный акт; сам акт слушания приносит собственную свободу. Но действительно ли вы заинтересованы слушанием или изменением суматохи внутри себя? Если вы будете слушать, в смысле того, чтобы осознать свои конфликты и противоречия, не облачая их в определенную структуру мысли, возможно, они смогут в целом прекратить свое существование. Вы видите, мы постоянно пытаемся быть одним или другим, достигнуть определенного состояния, испытать одно переживание и избежать другого, так что сознание непрерывно занято чем-то; оно никогда не достигает состояния покоя, чтобы услышать шум собственной борьбы и боли. Будьте проще… и не старайтесь стать чем-то или ухватить какое-то переживание.
Слушание без усилий
   Сейчас вы слушаете меня. Вы не предпринимаете усилий, чтобы обратить на что-то внимание, вы только слушаете; и если есть правда в том, что вы слышите, вы обнаружите замечательное изменение, происходящее внутри вас, изменение, которое не было заранее обдуманным или желанным, преобразование, полную революцию, в которой господствует только истина, а не порождения вашего сознания. И если вы позволите мне предложить вам это, то вы должны слушать таким способом все – не только то, что я говорю, но также и то, что говорят другие люди, птицы, свисток локомотива, шум проходящего автобуса. Вы обнаружите, что чем больше вы слушаете все происходящее вокруг, тем большая наступает тишина, и эта тишина не нарушается ни единым звуком. Только тогда, когда вы сопротивляетесь чему-то, когда вы сооружаете барьер между самим собой и тем, что вы не хотите слушать, – только тогда возникает борьба.
Слушайте себя
   Собеседник: Пока я нахожусь здесь и слушаю вас, я, кажется, все понимаю, но когда я далеко отсюда, то не понимаю ничего, даже при том, что все время пытаюсь вспомнить и применить то, о чем вы говорили.
   Кришнамурти: Вы слушайте себя, а не говорящего. Если вы слушаете говорящего, он становится вашим лидером, вашим путем к пониманию, что само по себе является ужасным, отвратительным, потому что в таком случае устанавливается иерархия власти и авторитета. Так что то, что вы делаете здесь, – слушаете себя. Вы смотрите на картину, нарисованную говорящим, которая является вашей собственной картиной, а не образом говорящего. Если больше чем понятно, что вы смотрите сами на себя, то тогда вы вполне можете сказать: «Хорошо, я вижу себя таким, каков я есть, и я не хочу с этим ничего делать» – и это конец всему. Но если вы говорите: «Я вижу себя таким, какой я есть, но должно произойти какое-то изменение» – тогда вы начинаете действовать, исходя из вашего собственного понимания, которое полностью отличается от того, что произносит говорящий… Но если, когда речь ведет говорящий, вы слушаете себя, то из такого слушания происходит ясность и разумность; благодаря такому слушанию, сознание становится здоровым и сильным. Не повинующимся, не сопротивляющимся, оно становится живым, энергичным – и только такой человек может создать новое поколение, новый мир.
Глубокий взгляд
   …Мне кажется, что обучение – удивительно трудный процесс, как и слушание. Мы никогда на самом деле ничего не слушаем, потому что наше сознание несвободно; наши уши наполнены теми вещами, которые мы уже знаем; таким образом, процесс слушания становится необычайно трудным. Я думаю – или, скорее, это неопровержимый факт, – что если вы можете слушать что-то всем своим существом, с энергией, с живостью, то сам акт слушания – освобождающий фактор, но, к сожалению, вы никогда так не слушаете, потому что никогда не знали, что так надо. В конце концов, вы просто учитесь, когда полностью отдаетесь какому-то делу. Когда вы полностью отдаетесь математике, вы учитесь; но когда вы – в состоянии противоречия, когда вы не хотите учиться, но вынуждены учиться, то учение становится просто процессом накопления. Учение похоже на чтение романа с бесчисленным количеством героев; он требует вашего абсолютного внимания, непротиворечащего внимания. Если вы хотите узнать что-нибудь о листе – весеннем или летнем листе с дерева, вы должны действительно посмотреть на него, увидеть его симметрию, разглядеть его структуру, качества живого листа. В отдельно взятом листе есть красота, есть энергия, есть жизненная сила. Так, чтобы узнать что-то о листе, цветке, облаке, закате или человеке, вы должны посмотреть максимально возможно глубоко.
Чтобы научиться чему-то, сознание должно быть спокойным
   Чтобы обнаружить что-нибудь новое, вы должны начать движение сами по себе, без ничего. Вы должны начать путешествие, полностью освободившись от всего, особенно прежнего знания, потому что очень легко, через знание и веру, получить опыт; но такой опыт – просто результат самопроектирования, и поэтому он совершенно нереален, ложен. Если вы хотите сами для себя обнаружить, что такое новое, нет ничего хорошего в том, чтобы нести с собой бремя старого, особенно старого знания – знания чего-то другого, хотя бы и значительного и важного. Вы используете знание как средство самопроектирования, обеспечения безопасности, и вы хотите быть вполне уверенными в том, что у вас тот же самый опыт, что и у Будды, или Христа, или мистера X. Но человек, постоянно защищающийся через знание, очевидно, не ищет истину…
   Нет однозначного пути к открытию истины… Когда вы хотите найти кое-что новое, когда вы экспериментируете с чем-нибудь, ваше сознание должно быть очень спокойным. Разве нет? Если ваше сознание переполнено, заполнено фактами, знанием, они действуют как препятствие для нового; трудность для большинства из нас состоит в том, что наше сознание стало настолько важным, настолько преобладающе существенным, что оно постоянно мешает тому, что может оказаться новым, тому, что может существовать одновременно с известным. Таким образом, знание и изучение – препятствия для тех, кто ищет, тех, кто старается понять то, что бесконечно и лежит вне времени.
Учение – не опыт
   Слово «учение» имеет большое значение. Существует два вида учения. Для большинства из нас, учение – средство накопление знания, опыта, технологий, навыков, языка. Есть также психологическое изучение, учение через личный опыт, любое кратковременное переживание в жизни, которое оставляет некоторый остаток, любые традиции, расы, общества. Эти два вида учения существуют как способы жизни: психологический и физиологический; умение, направленное наружу и внутреннее умение. Между ними нет действительно четко очерченных границ; они накладываются друг на друга. В момент приобретения какого-то умения мы не задумываемся, как мы его получаем, что мы узнаем через практику, технологическое знание, а что приобретаем через изучение. То, что нас действительно заботит – психологическое изучение, которое мы приобрели в течение столетий или наследовали как традицию, знание, опыт. Это то, что мы называем изучением, но сомневаюсь, об учении ли идет речь. Я не говорю об изучении конкретных практических навыков, языка, техники, но я спрашиваю, учится ли сознание чему-нибудь в психологическом отношении. Оно что-то узнало, и с тем, что оно узнало, как оно реагирует на вызовы жизни. Оно всегда переводит жизнь или новый вызов на тот язык, который выучило, узнало раньше. Именно так мы и делаем. Разве же это учение? Разве учение не подразумевает постоянно что-то новое, кое-что, что я не знаю и узнаю? Если я просто добавляю к тому, что уже знаю, это больше не учение.
Когда возможно учение?
   Спрашивать и учиться – функция сознания. Под учением я не подразумеваю простое культивирование памяти или накопления знания, но способность думать нормально и ясно, не питая иллюзий, начинать с фактов, а не с веры и идеалов. Не может быть никакого учения, если мысль происходит из выводов. Просто приобрести какую-то информацию или знание не то же самое, что научиться. Учение подразумевает любовь к пониманию и любовь к выполнению чего-то ради этого самого. Учение возможно только тогда, когда нет принуждения любого вида. А принуждение приобретает множество форм, разве нет? Бывает принуждение через влияние, через привязанность или угрозу, через убедительную поддержку или тонкие формы награды.
   Большинство людей думает, что сравнение стимулирует учение, тогда как обратное – факт. Сравнение вызывает расстройство и всего-навсего стимулирует зависть, которую называют соревнованием, конкуренцией. Подобно другим формам убеждения, сравнение препятствует учению и порождает страх.
Учение никогда не накапливается
   Учение – это одно, а приобретаемое знание – другое. Учение – непрерывный процесс, не процесс сложения, не процесс, который вы собираете по частям, а потом действуете, исходя из него. Большинство из нас собирает знание как память, как идеи, запасает его как опыт и действует, исходя из этого. То есть мы действуем, исходя из знания, технологического знания, знания как опыта, знания как традиции, знаний, которые каждый из нас вывел из своих собственных уникальных тенденций; и из этого опыта, из этого накопления, называемого знанием, опытом, традицией, мы и действуем. В таком процессе нет ни малейшей доли учения. Учение никогда не накапливается; оно постоянно в движении. Я не знаю, задавались ли вы когда-либо этим вопросом вообще: что такое учение и что такое приобретение знания? Учение никогда не накапливается. Вы не можете запасти учение, а затем действовать, отталкиваясь от этого своего склада. Вы учитесь только тогда, когда продвигаетесь вперед. Поэтому никогда не может быть мгновения регресса, или ухудшения, или снижения.
У учения нет прошлого
   Мудрость – это то, что должен открыть для себя каждый человек, и она – не результат знания. Знание и мудрость не идут вместе. Мудрость приходит тогда, когда наступает зрелость знания самого себя. Без знания себя невозможен порядок и поэтому нет и никакой добродетели.
   Теперь следует сказать, что узнавание себя и накапливание знания о себе – две абсолютно разные вещи… Сознание, приобретающее знание, никогда не учится. Оно делает лишь вот что: оно собирает в себе информацию, опыт как знание, и исходя из того, что оно собрало, оно переживает какой-то опыт, оно учится; и поэтому оно действительно никогда не узнает ничего нового, оно лишь все время знает, приобретает.
   Учение всегда происходит в активном настоящем; у него нет никакого прошлого. В то самое мгновение, когда вы говорите сами себе: «Я что-то узнал», – это «что-то» становится знанием, и на основе того знания вы можете накопить, перевести что-то на его язык, но вы не сможете дальше учиться. Только сознание, которое не приобретает, но всегда узнает, – только такое сознание может понять ту цельную сущность, что мы называем «я сам». Я должен узнать себя, свою структуру, свой характер, значение своей цельной сущности, но я не смогу сделать это, если обременен предыдущим знанием, предыдущим опытом или обусловленным чем-то сознанием, тогда я ничего не узнаю, я просто интерпретирую, перевожу, бросаю взгляд, уже омраченный прошлым.
Авторитет препятствует учению
   Мы вообще учимся через изучение, книги, опыт или чужие инструкции. Это обычные способы учения. Мы запоминаем, что стоит делать, а что не стоит, что думать, а что не думать, как чувствовать, как реагировать. Через опыт, изучение, анализ, исследование, самосозерцательную экспертизу мы запасаем знание в качестве памяти; и тогда уже память реагирует на дальнейшие вызовы и требования, из которых все больше и больше появляется учения… То, что изучено, доверяется памяти как знание, и это самое знание функционирует всякий раз, когда перед нами стоит вызов, или всякий раз, когда мы должны кое-что сделать.
   Теперь я хочу сказать, что думаю, что существует абсолютно другой способ учения, и я собираюсь немного поговорить о нем; но, чтобы понять его и суметь учиться этим отличающимся от остальных способом, вы должны полностью избавиться от влияния авторитетов; иначе вы будете просто проинструктированы и повторите то, что услышали. Именно поэтому очень важно понять природу власти авторитета. Авторитет препятствует учению, которое – не накопление знаний, как память. Память всегда реагирует на ситуацию готовыми образцами; в ней нет никакой свободы. Человек, обремененный знанием, инструкциями, которого тянет к земле то, что он узнал, никогда не свободен. Он может быть необычайным эрудитом, но его накопленные знания не дают ему быть свободным, и поэтому он не способен к учению.
Уничтожить значит создать
   Чтобы стать свободным, вы должны исследовать авторитет, весь образующий авторитет скелет, разорвать на части всю эту гадость. А это потребует энергии, фактической физической энергии, а также энергии психологической. Но энергия разрушена, потрачена впустую, когда человек находится в состоянии конфликта… Так, когда есть понимание целого процесса конфликта, наступает окончание конфликта, приходит изобилие энергии. Тогда вы можете идти дальше, разрушая до основания дом, который вы строили в течение столетий, он не имеет вообще никакого значения.
   Вы знаете: уничтожить значит создать. Мы должны уничтожить не здания, не социальную или экономическую систему – они появляются ежедневно, – но психологические, бессознательные и осознанные барьеры, защиты, которые каждый человек создавал рационально, индивидуально, на глубинном и поверхностном уровне. Мы должны прорваться через все, чтобы стать совершенно беззащитными, потому что вы должны быть беззащитными, чтобы любить и испытывать истинную привязанность. Тогда вы увидите и поймете суть амбиций, власти авторитета; и вы начнете видеть, когда власть необходима и на каком уровне. Власть – авторитет полицейского, но не больше. Тогда нет никакого авторитета в учении, никакого авторитетного знания, никакой власти способностей, никакого авторитета, который становится статусом. Чтобы понять весь существующий авторитет – гуру, Великих Мастеров, и всех других – требуется очень острый ум, ясный мозг, а не мутное сознание, не притупленное сознание.
У добродетели нет власти авторитета
   Может ли сознание быть свободным от власти, что означает свободу от страха, так, чтобы оно больше не было способно послушно следовать за чем-то? Если так, то положен конец имитации, которая становится механической. В конце концов, добродетель, мораль – не копии того, что хорошо. В тот момент, когда добродетель становится механической, она перестает быть достоинством. Добродетель – это то, что должно проявляться от мгновения к мгновению, подобно смирению. Смирение не может быть взращено внутри человека, и сознание, не обладающее смирением, не способно к учению. Так что добродетель не имеет никакого авторитета. Общественная мораль не мораль вообще; она безнравственна, потому что признает соревнование, конкуренцию, жадность, амбиции, и поэтому общество поощряет безнравственность. Добродетель – это то, что выше морали. Без достоинств добродетели не может быть никакого порядка, а порядок – это не просто следование образцу, действие согласно формуле. Сознание, неуклонно следующее формуле через дисциплинирование самого себя, чтобы достигнуть добродетели, создает для себя проблемы безнравственности.
   Внешний авторитет, который воплощает сознание, вне закона, Бога, морали и так далее становится разрушительным, когда сознание стремится понять то, что же такое истинная добродетель. У нас есть наш собственный авторитет – опыт, знание, которому мы стараемся следовать. Существует еще постоянное повторение, имитация, которые все мы хорошо знаем. Психологическая власть авторитета – не власть закона, полицейского, поддерживающего порядок; психологическая власть, которая есть у каждого, становится разрушительной из-за добродетели, потому что добродетель – это то, что постоянно живет, движется. Как невозможно вырастить в себе смирение, так невозможно взрастить любовь, также не может быть взращена добродетель; и в этом великолепная красота. Добродетель не механическое нечто, без добродетели нет основы для ясного мышления.
Старое сознание связано властью авторитета
   Тогда возникает проблема: действительно ли может сознание, настолько сильно обусловленное – воспитанное в бесчисленных сектах, религиях и суеверии, страхе, – покончить с собой и таким образом породить новое сознание? Старое сознание по существу своему – мнение, которое связано властью авторитетов. Я не использую слово «власть» в правовом смысле; под этим словом я подразумеваю, власть как традицию, как знание, опыт, средство обнаружения безопасности и сохранения этой безопасности, внешней или внутренней, потому что, в конце концов, именно сознание всегда ищет место, где может быть в безопасности, безмятежности. Такой властью может быть самоналоженная власть идеи или так называемая религиозная идея о Боге, не имеющая в действительности никакого отношения к по-настоящему религиозному человеку. Идея – не факт, она – фикция. Бог – фикция. Вы можете верить в него, но, тем не менее, он – вымысел. Но чтобы найти Бога, вы должны полностью уничтожить фикцию, потому что старое сознание – сознание испуганное, честолюбивое, напуганное смертью, жизнью и отношениями; и оно всегда, сознательно или подсознательно, ищет постоянства, безопасности.
Свобода с самого начала
   Если мы можем понять принуждение, стоящее за нашим желанием доминировать или подвергаться доминированию с чьей бы то ни было стороны, то, возможно, мы можем освободиться от калечащих эффектов власти. Мы жаждем убедиться, что мы правы, преуспеть в жизни, узнать что-то; и это желание уверенности, постоянства создает в нас самих власть личного опыта, в то время как внешне оно создает власть общества, семьи, религии и так далее. Но простое игнорирование власти с целью избавиться от ее символов, направленных наружу, имеет очень небольшое значение.
   Покончить с одной традицией и подчиниться правилам другой, оставить одного лидера и последовать за новым – всего лишь поверхностные жесты. Если мы хотим понять весь процесс власти авторитета, если мы хотим увидеть ее сущность, понять и преступить за пределы желания уверенности, то мы должны получить широкое понимание и прозрение, мы должны быть свободными не в конце, но в самом начале.
Освобождение от невежества, от горя
   Мы слушаем с надеждой и страхом; мы ищем свет другого, но – недостаточно чутко пассивны, чтобы оказаться способными понять. Если освобожденный человек, кажется, выполняет наши желания, мы принимаем его; в противном случае мы продолжаем свои поиски того, кто будет их выполнять; то, чего желает большинство из нас, – вознаграждение на различных уровнях. Важно не то, как узнать, кто освободился, а то, как понять себя. Никакая власть, авторитет здесь и сейчас или после, в будущем, не может дать вам знание самих себя; без самопознания не может быть никакого освобождения от невежества, от горя.
Почему мы следуем за другими?
   Почему мы принимаем, почему мы следуем за другими? Мы следуем за чьей-то чужой властью, авторитетом, чьим-то чужим опытом, а затем сомневаемся во всем этом; такой поиск власти и ее продолжение, разочарование становятся для большинства из нас болезненным процессом. Мы обвиняем или критикуем когда-то принятый авторитет, лидера, учителя, но мы не исследуем свою собственную тягу к власти, которая может направить наше поведение. Как только мы поймем эту тягу, мы постигнем значение сомнения.
Власть развращает и лидера, и последователя
   Самопознание – трудный процесс, и так как большинство из нас предпочитает легкий, иллюзорный путь, мы создаем власть авторитета, которая придает форму и представляет собой образец нашей жизни. Эта власть может быть коллективной – государством; или она может быть личной – Мастер, учитель, спаситель, гуру. Власть авторитета любого вида ослепляет, она порождает неосмотрительность; и поскольку большинство из нас считает, что, чтобы быть вдумчивым, нужно испытать боль, мы передаем самих себя в руки власти авторитета. Власть порождает силу, а сила всегда становится централизованной и поэтому крайне разлагающей; она разлагает не только представителя власти, но также и того, кто следует за ним. Власть знания и опыта извращает, независимо от того, принадлежит ли она по праву самому Мастеру, или его представителю, или священнику. Именно ваша собственная жизнь, этот, по-видимому, бесконечный конфликт, существенна сама по себе, а не образец или лидер. Власть авторитета Мастера и священника уводит вас от центральной проблемы, то есть конфликта внутри вас.
Я могу положиться на мой опыт?
   Большинство из нас удовлетворено властью авторитета над нами, потому что она дает нам непрерывность, уверенность, ощущение защищенности. Но человек, желающий понять значение глубокой психологической революции, должен быть свободен от власти, разве нет? Он не может обратиться ни к какому авторитету, независимо от того, является ли власть его собственным созданием или наложена на него другими. А это возможно? Действительно ли возможно не полагаться на власть своего собственного опыта? Даже когда я оттолкнул от себя все внешние выражения власти – книги, учителей, священников, церкви, верования, – у меня все еще есть чувство, что, по крайней мере, я могу положиться на собственное суждение, на мой собственный опыт, на мой собственный анализ. Но могу ли я полагаться на собственный опыт, на свои суждения, на самостоятельно сделанный анализ? Мой опыт – результат моей обусловленности, так же, как ваш опыт – результат вашей обусловленности, не так ли? Я, возможно, был воспитан как мусульманин, или буддист, или индуист, и мой опыт будет зависеть от моего культурного, экономического, социального и религиозного воспитания, так же, как и ваша воля. И я могу полагаться на это? Я могу положиться на них ради надежды, ради видения, которое даст мне веру в собственное суждение, которое снова станет результатом накопленных воспоминаний, переживаний, прошлого, создающего условия для настоящего? Теперь, когда я задал сам себе все эти вопросы и осознаю всю эту проблему, я вижу, что возможно только одно состояние, в котором могут возникнуть действительность, новизна, вызывающие революцию. Такое состояние возникает только тогда, когда сознание полностью освобождено от прошлого, когда не происходит никакого анализа, никакого опыта, никакого суждения, никакой власти любого вида.
Самопознание – это процесс
   Так, чтобы понять бесчисленные проблемы, стоящие перед каждым из нас, разве самопознание не крайне необходимо? И это одна из самых больших трудностей – само-осознание, что не означает изоляцию, изъятие. Очевидно, что знать себя существенно важно; но знание себя не означает изъятие из отношений. И, конечно, было бы ошибкой думать, что можно на самом деле узнать себя полностью, всецело, через изоляцию, через исключение или обратившись к какому-то психологу или к какому-нибудь священнику; или что можно получить самопознание из книг. Самопознание – это процесс, не итог сам по себе; и, чтобы узнать себя, нужно узнать все о себе в действии, что и есть отношения с другими. Вы открываете себя не в изоляции, не в изъятии из общения с другими, а в отношениях – в отношениях к обществу, вашей жене, вашему мужу, брату, человеку; но чтобы обнаружить, как вы реагируете, каковы ваши ответы на те или иные вещи, требуется экстраординарная чуткость сознания, увлеченность восприятия.
Ни к чему не привязанное сознание
   Преобразование мира происходит по мере преобразования себя самого, потому что сам человек – продукт и неотъемлемая часть всего процесса человеческого существования. Чтобы преобразовать себя, существенно важную роль играет самопознание; если вы не знаете, какие вы есть, у вас нет никакого основания для правильного мышления, если вы не знаете себя самих, и не может идти речь о преобразовании. Нужно узнать себя такими, какие мы есть, а не такими, какими мы хотим быть, что является просто идеалом, а поэтому фикция, нечто нереальное; только то, что есть на самом деле, может быть преобразовано, а не то, какими вы желаете быть. Чтобы узнать себя такими, какие мы есть, требуется экстраординарная чуткость сознания, потому что то, что есть на самом деле, постоянно проходит процесс преобразования, изменения; и стремительно следующее за ним сознание не должно быть привязано ни к какой определенной догме или вере, ни к какому конкретному образцу действия. Если вы являетесь последователем чего-нибудь подобного, то нет ничего в такой привязанности. Чтобы узнать себя, у вас должно быть понимание, осознание, настороженность, чуткость сознания, свободного от всех верований, от всякой идеализации, потому что любые верования и идеалы только окрашивают окружающую реальность в какой-то цвет, извращая истинное восприятие. Если вы хотите узнать, какие вы на самом деле, вы не можете живо представлять себе или верить в то, чем вы на самом деле не являетесь. Если я на самом деле жадный, завистливый, жестокий и при этом у меня есть просто пустой идеал, что я отказываюсь от насилия, жадности, вряд ли это имеет большую ценность… Понимание того, какие вы есть на самом деле, независимо от того, что вы за человек – уродливый или красивый, злой или озорной, – понимание того, какие вы есть, без искажения, является началом добродетели. Добродетель жизненно важна, потому что она дает свободу.
Активное самопознание
   Без самопознания переживаемый опыт порождает иллюзии… С самопознанием переживаемый опыт, то есть реакция на вызовы жизни, не остается в качестве накопленного остатка в памяти. Самопознание – это открытие, от мгновения к мгновению, способов бытия собственного я, его намерений и стремлений, его мыслей и инстинктивных потребностей. Они никогда не смогут быть «вашим опытом» или моим «опытом»; само слово «мой опыт» говорит о невежестве и принятии иллюзий.
Творчество в процессе самопознания
   Не существует метода самопознания. Поиски метода неизменно подразумевают желание достигнуть какого бы то ни было результата – и именно этого все мы хотим. Мы следуем за властью авторитета. Если не человека, то системы, идеологии, потому что мы хотим получить результат, который окажется удовлетворительным, который даст нам безопасность. Мы действительно не хотим понять сами себя, свои импульсы и реакции, весь процесс нашего мышления, как сознательный, так и бессознательный; мы предпочитаем идти за системой, которая обеспечивает нас каким-то результатом. Но преследование системы – результат нашего желания достичь безопасности, уверенности, и такой результат, очевидно, означает не понимание самих себя. Когда мы следуем за методом, у нас должен быть авторитет – преподаватель, гуру, спаситель, Мастер – тот, кто гарантирует нам то, чего мы желаем; и, конечно, это не путь к самопознанию.
   Авторитет мешает пониманию себя, не так ли? В убежище, созданном авторитетом, чьим-то руководством, вы можете получить временное ощущение безопасности, ощущение благосостояния, но это далеко не понимание процесса себя. Сама природа власти авторитета предотвращает полное понимание себя и поэтому, в конечном счете, уничтожает свободу; только свободный человек способен на творчество. Творчество возможно только через самопознание.
Спокойное сознание, ясный ум
   Когда мы правильно осознаем себя, то разве все течение жизни не является способом раскрыть «себя», свое эго, свое Я? Я – очень сложный процесс, который можно раскрыть только в отношениях, в наших ежедневных действиях, в том, как мы говорим, как судим о вещах, считаем, том, как мы осуждаем других людей и самих себя. Все, что отражает зависимое состояние нашего собственного мышления, и не важно знать обо всем этом процессе? Только через понимание того, что истинно от мгновения к мгновению, происходит открытие бесконечного, вечного. Без самопознания просто не может быть вечного. Когда мы не знаем себя, вечное становится простым словом, символом, спекулятивным утверждением, догмой, верой, иллюзией, за которыми может укрыться сознание. Но если вы начинаете понимать «свое Я» во всех его самых разных действиях изо дня в день, то в этом самом понимании без малейшего усилия, без просьбы с вашей стороны и возникает бесконечное. Но бесконечное – не награда самопознания. То, что вечно, нельзя найти; сознание не может его получить. Оно возникает только тогда, когда сознание спокойно, а сознание может быть спокойным только тогда, когда ясен ум, когда он больше не запасает, осуждает, оценивает, взвешивает. Только ясное сознание может понять реальность, не сознание, наполненное словами, знаниями, информацией. Сознание, которое постоянно анализирует, что-то подсчитывает – не ясное сознание.
Самопознание
   Не зная самих себя, что бы вы ни делали, состояния медитации быть не может. Под «самопознанием» я подразумеваю знание каждой мысли, каждого настроения, каждого слова, каждого чувства; осознание деятельности вашего ума – не знание своего высокого «Я», большого «Я»; такого не бывает; высшее «Я», большое «Я» – лишь плод ваших мыслей. Мысль – результат вашей зависимости, мысль это реакция вашей памяти – наследственной или непосредственной. И просто пытаться медитировать, не достигнув вначале той глубокой, безвозвратной добродетели, которая появляется через самопознание, совершенно обманчиво и абсолютно бесполезно.
   Пожалуйста, это очень важно для тех, кто серьезно хочет понять. Ведь если вы не сможете сделать этого, то получается, что ваша медитация и фактическая жизнь расходятся в разные стороны. Причем они так далеко друг от друга, что, хотя вы и можете медитировать всю свою оставшуюся жизнь, вы не увидите ничего дальше собственного носа; любая позиция, которую вы занимаете, любое ваше действие не будут иметь вообще никакого значения.
   …Важно понять, что же такое это самое самопознание, только осознать, не делая никакого выбора, свое «Я», берущее свое начало из связки воспоминаний – просто ощутить это без интерпретации, просто понаблюдать движение сознания. Но такое наблюдение прекращается, когда вы просто накапливаете знание, полученное через наблюдение – что надо делать, что не делать, чего достигнуть; если вы делаете так, то кладете конец процессу жизненного движения сознания как себя самого. То есть я должен наблюдать и видеть факт, настоящий, такой, какой он есть. Если я подхожу к нему, имея уже готовую идею, мнение типа «я не должен» или «я должен», что есть реакция памяти, тогда движение того, что есть на самом деле, приостанавливается, блокируется; и поэтому никакое учение невозможно.
Творческая пустота
   Вы не можете просто услышать, как земля вбирает семя, и увидеть, свободно ли сознание, может ли оно стать пустым? Оно может стать пустым, только поняв все свои собственные проектирования, собственные действия не время от времени, но изо дня в день, от мгновения к мгновению. Тогда вы найдете ответ, тогда вы увидите, что изменение происходит без малейшей просьбы и усилия с вашей стороны, что состояние творческой пустоты нельзя культивировать – оно уже есть, оно приходит в темноте, без приглашения, и только в таком состоянии есть возможность возобновления, новизны, революции.
Знание себя
   Правильное мышление приходит со знанием себя. Без понимания самих себя в вас нет никакого основания для мысли; без знания своего «Я» все, что вы думаете, неверно.
   Вы и мир – не два различных объекта с совершенно разными проблемами. Вы и мир – одно целое. Ваша проблема – всемирная проблема. Вы можете быть результатом некоторых определенных тенденций, экологических влияний, но вы существенно не отличаетесь от другого человека. Внутри мы очень похожи; нами всеми движет жадность, неприязнь, страх, амбиции и так далее. Наши верования, надежды, стремления имеют общую основу. Мы – одно целое; мы – одно человечество, хотя искусственные границы экономики, политики, предрассудков и разделяют нас. Если вы убиваете другого человека, вы уничтожаете себя. Вы – центр единого целого, и, не понимая сами себя, вы не сможете понять действительность.
   У нас интеллектуальное знание этого единства, но мы храним знание и чувства в различных ячейках, и следовательно мы никогда не испытываем экстраординарное единство людей.
Отношения – зеркало
   Самопознание – не происходит согласно какой-то одной формуле. Вы можете пойти к психологу или психоаналитику, чтобы узнать что-нибудь о себе, но это – не самопознание. Самопознание возникает тогда, когда мы узнаем что-то о себе в отношениях, которые показывают то, чем мы являемся от мгновения к мгновению. Отношения – зеркало, показывающее нас нам самим такими, какие мы есть. Но большинство из нас не способно посмотреть в него и увидеть себя такими, какие мы есть в отношениях, потому что мы немедленно начинаем осуждать или оправдывать то, что мы видим. Мы судим, мы оцениваем, мы сравниваем себя с другими, мы отрицаем или принимаем, но мы никогда на самом деле не наблюдаем то, что есть, и для большинства людей, кажется, именно это труднее всего сделать; все же только это и есть – начало самопознания. Если вы способны увидеть себя в этом экстраординарном зеркале отношений, которое не искажает, если вы можете просто изучить это зеркало, уделив ему максимум внимания и увидеть на самом деле то, что там есть, без осуждения, без обсуждения, без оценки, а человек может сделать так только тогда, когда у него есть серьезный интерес, тогда человек увидит, что сознание способно освободиться от всех условий; и только тогда сознание может обнаружить то, что лежит вне области мысли.
   В конце концов, насколько бы высокоэрудированным или поверхностным не был ум, он сознательно или подсознательно ограничен, зависим, и любое расширение этих условий лежит в пределах области мысли. Так что свобода – нечто совершенно другое.

ФЕВРАЛЬ
Становление
Вера
Действие
Добро и зло

Становление – борьба
   Жизнь, как мы все знаем, наша ежедневная жизнь – это процесс становления. Я беден, и я действую, имея перед собой цель стать богатым. Я уродлив, и я хочу стать красивым. Поэтому моя жизнь – процесс становления. Желание быть чем-то – есть желание стать чем-то новым на различных уровнях сознания, в различных состояниях, в которых есть какой-то вызов, реакция, называние и фиксация результата. Но такое становление – борьба, такое становление – боль, разве нет? Это постоянная борьба: я есть вот что, и я хочу стать вот чем.
Любое становление – распад
   В сознании есть некая идея, возможно, приятная, и оно хочет быть похожим на эту идею, что есть проектирование собственного желания. Вы есть вот что, но это вам не нравится, вы хотите стать вон тем, что вам так нравится. Идеал – это самопроектирование; противоположность – расширение того, что есть на самом деле; на самом деле это скорее противоположность, а продолжение того, что есть на самом деле, возможно несколько измененное продолжение. Любое проектирование желаний своевольно, а конфликт – это борьба на пути к проектированию… Вы изо всех сил пытаетесь стать чем-то другим, и это самое кое-что является частью вас самих, вашего я. Идеал – ваше собственное проектирование. Посмотрите, какую шутку играет само с собой сознание. Вы боретесь со словами, преследуя свою собственную проекцию самих себя, вашу собственную тень. Вы жестоки, и создаете проекцию, идеал, как будто вы не жестоки; но идеал – это проекция того, что есть на самом деле, просто под другим названием.
   Когда вы осознаете, что сами с собой сыграли злую шутку, тогда ложь как таковая становится заметной. Борьба в погоне за иллюзией – дезинтегрирующий фактор. Любой конфликт, любое становление – это распад, дезинтеграция. Когда у человека есть понимание такой уловки сознания, тогда становится видно то, что есть на самом деле, а не проекция желания. Когда сознание срывает с себя всякое становление, все идеалы, все сравнения и осуждения, когда его собственная структура, таким образом, разрушилась, тогда то, что есть на самом деле, подвергается полному преобразованию. Пока человек занимается тем, что называет то, что есть на самом деле, существуют некоторые отношения между сознанием и тем, что же существует в реальности; но когда этот процесс перечисления и называния словами – что и есть память, сама структура сознания – не происходит, тогда и того, что есть на самом деле, не существует. Только в таком преобразовании возможна интеграция.
Может ли грубый ум стать чутким?
   Вслушайтесь в вопрос, в значение, скрытое за словами. Может ли грубый ум стать чутким и восприимчивым? Если я говорю, что мое сознание грубое, и я пытаюсь стать чувствительным и чутким, сама попытка стать чувствительным – признак грубости. Пожалуйста, рассмотрите эту проблему. Не становитесь заинтригованными, но просто понаблюдайте. Принимая во внимание, что если я признаю, что мой ум груб и неповоротлив, не желая при этом измениться, не пробуя стать более чутким, если я начинаю понимать, что же такое грубость, наблюдая ее в своей жизни изо дня в день – ту жадность, с которой я ем, грубость, с которой я рассматриваю других людей, гордость, высокомерие, грубость моих привычек и мыслей, – тогда это самое наблюдение преобразовывает то, что есть в реальности.
   Точно так же, если я глуп, и я говорю, что должен стать умнее, попытка стать более интеллектуальным человеком – лишь проявление еще большей глупости; потому что важно понять глупость. Как бы сильно я ни пытался стать умнее, моя глупость все равно останется. Я могу отполировать свои знания, я могу вовсю цитировать умные книги, повторять мысли великих авторов, но в целом я все еще останусь глупым. Но если я увижу и пойму, что же такое глупость, как она выражает себя в моей ежедневной жизни – как я веду себя по отношению к служащим, как я расцениваю моего соседа, бедного человека, богатого человека, простого клерка – тогда это вот самое понимание вызовет разрушение глупости.
Возможности саморасширения
   …Иерархическая структура предлагает превосходную возможность для саморасширения. Вы можете хотеть братства во всем мире, но как возможно братство, если вы преследуете духовные различия? Вас могут забавлять мирские титулы; но когда вы признаете положения Мастера, спасителя, гуру в духовной жизни, разве вы не переносите сюда мирское отношение? Могут ли быть иерархические ступени или степени в духовном росте, в понимании истины, в осознании Бога? Любовь не допускает никакого разделения. Или вы любите, или не любите; но не превращайте недостаток любви в «затянувшийся» процесс, чей итог – любовь. Когда вы знаете, что не любите, когда сознательно принимаете этот факт, тогда есть возможность преобразования; но усердно взращивать в себе различие между Учителем и учеником, между теми, кто достиг, и теми, кто еще нет, между спасителем и грешником, то же самое, что отрицать любовь. Эксплуататор, который в свою очередь эксплуатируется, находит счастливый рай в этой темноте и иллюзиях.
   …Разделение между Богом или действительностью и собой породили вы сами сознание, которое цепляется за известное, за уверенность, за безопасность. Такое разделение невозможно преодолеть; нет такого ритуала, такой дисциплины, такой жертвы, которые могли бы перенести вас через эту разделяющую пропасть; нет такого спасителя, Великого Мастера, гуру, который мог бы привести вас к реальности или уничтожить это разделение. Разделение не проходит между реальностью и вами самими; оно находится внутри вас самих.
   …Очень важно понять растущий конфликт желания; и это понимание приходит только через самопознание и постоянное понимание движений собственного «Я».
За пределами всякого опыта
   Понимание себя требует большого интеллекта, острой наблюдательности, большого внимания, чуткости ума и наблюдения, чтобы оно не ускользнуло от вас. Я, причем очень серьезно, хочу разложить себя на составляющие части. Когда я говорю это, я знаю, что разложить себя на части, растворить свое «» возможно. Пожалуйста, будьте терпеливы. В то самое мгновение, когда я говорю: «я хочу разложить на части свое, Я,», и в процессе, который за этим последует, происходит переживание своего «Я»; и таким образом мое «Я» усиливается. Так как же «Я» может не испытывать переживания? Можно увидеть, что творение, созидание это вовсе не переживание своего «Я». Созидание происходит тогда, когда «Я» нет, потому что созидание не носит интеллектуальный характер, не имеет сознания, это не самопроекция – это то, что лежит за пределами всякого известного нам опыта. Действительно ли сознание может быть абсолютно спокойным, пребывать в состоянии непризнания, то есть в состоянии отсутствия всякого опыта и переживаний, в состоянии, в котором может произойти созидание, означающее, что «Я» там нет, оно отсутствует? Я ясно выражаюсь или нет?.. Это проблема или нет? Любое движение сознания, позитивное или негативное, является опытом, который фактически усиливает «Я» человека. Действительно ли сознание может не отдавать себе во всем отчета? Это может произойти только тогда, когда наступает полная тишина, но не тишина, являющаяся по своей природе переживанием «Я» и которая поэтому усиливает «Я».
Что же такое «Я»?
   Поиски власти, положения, влияния, амбиций, и всего остального – самые различные способы и формы проявления «Я». Но важно понять свое «Я», и я уверен, что и вы, и я убеждены в этом. Если вы позволите мне добавить еще несколько слов, то давайте серьезно отнесемся к этому вопросу; потому что я чувствую, что, если вы и я как отдельные личности, не как группа людей, принадлежащих к некоторым классам, некоторым обществам, некоторым климатическим зонам, сможем понять это и действовать, исходя из этого, тогда, я думаю, произойдет настоящая революция. В то самое мгновение, когда понимание «Я» станет универсальным и лучше организованным, человеческое «Я» сможет найти в таком понимании свое убежище; тогда как, если вы и я как отдельные личности сможем любить, сможем нести это в каждодневной жизни, тогда революция, существенно важная и жизненно необходимая революция, произойдет…
   Вы знаете, что я подразумеваю под человеческим «Я»? Я имею в виду идею, память, заключение, опыт, различные формы называемых нами и не называемых намерений, сознательные усилия быть или не быть, накопленная память о чем-то бессознательном, расовом группой, индивидуумом, кланом, независимо от того, проектируется ли оно во внешние действия или проектируется духовно как добродетель; стремление к этому всему – это и есть «Я». В нем заключено соревнование, желание быть. Весь этот сложный процесс и есть «Я»; и мы знаем, когда сталкиваемся с ним, что оно есть зло. Я использую слово зло преднамеренно, потому что «Я» отделимо; его действия, какими бы благородными они ни были, отделены от других и изолированы. Мы знаем все это. Мы также знаем, насколько экстраординарными являются те мгновения, когда «Я» не присутствует, в которых нет ощущения прилагаемых усилий, напряжения и которые случаются там, где царит любовь.
Когда есть любовь, «Я» уходит
   Действительность, истину не нужно постигать. Для того чтобы к человеку пришла истина – вера, знание, опыт, достоинство, стремление к добродетели, что сильно отличается от настоящей добродетели, все это должно исчезнуть. Добродетельный человек, постоянно ощущающий, что он стремится быть добродетельным, никогда не сможет найти реальность. Он может быть очень приличным человеком, что полностью отличается от человека истины, от человека, который понимает. Человеку истины истина явилась. Добродетельный человек – это справедливый, праведный человек, а такой человек никогда не сможет понять то, что истинно; потому что для него добродетель – это оболочка его «Я»; потому что он стремится к тому, чтобы быть добродетельным. Когда он говорит, что должен быть «нежадным», то состояние, в котором он становится нежадным и которое он переживает, усиливает его «Я». Именно поэтому настолько важно быть бедным, неимущим не только в том, что касается мирских вещей, но также в вере и знаниях. Человек, обладающий мирским богатством, или человек, богатый знанием и верой, никогда не познает ничего, кроме темноты и будет центром горя и страдания. Но если вы и я, как отдельные личности, сможем увидеть, как работает механизм «Я», тогда мы узнаем, что такое любовь. Я уверяю вас, что это единственное преобразование, которое может изменить мир. Любовь – это не «Я». «Я» не может признать любовь. Вы говорите: «Я люблю», но тогда в самом произнесении этих слов, в самом переживании этих слов любви нет. Но, когда вы осознаете, что такое любовь, «Я» уходит. Когда есть любовь, «Я» не существует.
Понимание того, что есть на самом деле
   Конечно, человек, понимающий жизнь, не хочет веры. У человека, который любит, нет никаких верований – он любит. Только у человека, поглощенного интеллектом, есть вера, потому что интеллект всегда ищет безопасности, защиты; он всегда избегает опасности и поэтому настраивает идеи, верования, идеалы, за которыми можно найти убежище. Что случилось бы, если бы вы прямо реагировали на насилие сейчас? Вы были бы опасностью для общества; и потому что сознание предвидит опасность, оно говорит: «Я достигну идеала отказа от насилия через десять лет», – что такой фиктивный, ложный процесс… Понимать, что есть на самом деле, более важно, чем создать и следовать идеалам, потому что идеалы ложны, а то, что есть на самом деле, реально. Понимание того, что есть на самом деле, требует огромной способности, быстрого и беспристрастного ума. Так происходит потому, что мы не хотим столкнуться лицом к лицу и понять то, что есть в реальности – что мы изобретаем множество путей спасения от действительности и даем им прекрасные названия, такие как идеалы, вера, Бог. Конечно, только тогда, когда я вижу ложь как таковую, мое сознание способно к восприятию того, что является истинным. Сознание, погрязшее во лжи, никогда не сможет находить правду. Поэтому, я должен понять, что же ложно в моих отношениях, в моих идеях, во мне, потому что восприятие истины требует понимание лжи. Не устранив причины невежества, не может наступить просвещение; а стараться достичь просвещения, когда сознание затемнено, совершенно пусто и бессмысленно. Поэтому я должен начать видеть ложь в моих отношениях с идеями, с людьми, с предметами. Когда сознание видит то, что ложно, тогда возникает то, что истинно, а за ним приходит экстаз и счастье.
Чему мы верим?
   Вера придает энтузиазм? Может ли энтузиазм прийти сам по себе, без веры, и действительно ли энтузиазм так необходим, или нам необходим совсем другой вид энергии, другой источник живости и драйва? Большинство из нас с энтузиазмом относятся к одному или другому. Мы – очень сильно любим, очень восторженно относимся к каким-то концертам, к физическим упражнениям, выездам на пикник. Если его постоянно не подпитывать все время одним или другим, то он исчезает, и мы с новым энтузиазмом реагируем на что-то иное. Есть ли сама питающая себя сила, энергия, которая не зависит от веры?
   Другой вопрос: нам нужна хоть какая-то вера, и если да, то почему она так необходима? Это одна из сложных проблем. Нам не нужна вера в то, что есть свет, горы, реки. Нам не нужно верить в то, что мы ссоримся с женой. Нам не нужна вера в то, что жизнь является ужасным страданием с бесконечными мучениями, конфликтами, и постоянными стремлениями; это – факты. Но нам требуется вера, когда мы хотим убежать от фактов в нереальность.
Взбудораженные верой
   Так, ваша религия, ваша вера в Бога – это спасение от действительности, и поэтому это никакая не религия вообще. Богатый человек, накапливающий деньги благодаря жестокости, непорядочности, хитрой эксплуатации других, верит в Бога; и вы тоже верите в Бога, вы тоже хитры, жестоки, подозрительны, завистливы. Разве Бога можно обрести через непорядочность, через обман, через хитрые уловки сознания? Если вы собираете библии и различные символы Бога, разве это означает, что вы – религиозный человек? Так, религия – не спасение от фактов; религия – понимание факта того, что вы на самом деле в ваших каждодневных отношениях с другими людьми; религия – манера вашей речи, то, как вы говорите, то, как вы обращаетесь к вашим служащим, то, как вы обращаетесь с женой, детьми и соседями. Пока вы не понимаете свои отношения с соседом, с обществом, с женой и детьми, существует смятение и неразбериха; и что бы оно ни делало, запутавшееся сознание лишь создаст большее замешательство, больше проблем и конфликтов. Сознание, спасающееся бегством от фактического, от фактов отношений, никогда не откроет Бога; сознание, взбудораженное верой, не узнает правду. Но сознание, которое понимает свои отношения с собственностью, с людьми, с идеями, сознание, которое больше не борется с проблемами, создаваемыми отношениями и для которого решение – не изъятие из реальности, а понимание любви, только такое сознание может понять действительность.
За пределами веры
   Мы понимаем, что жизнь уродлива, болезненна, печальна; мы хотим получить какую-то теорию, некоторое предположение или удовлетворение, некоторую доктрину, которая объяснит все это, и так мы затянуты в объяснения, слова, теории, и постепенно вера становится глубокой и непоколебимой, потому что за этими верованиями, этими догмами, лежит постоянный страх неизвестного. Но мы никогда не смотрим на этот страх; мы отворачиваемся от него. Чем сильнее вера, тем сильнее догмы. И когда мы исследуем эти верования – христианство, индуизм, буддизм, мы находим, что они разделяют людей. В каждой догме, в каждой вере есть ряд ритуалов, ряд принуждений, которые связывают человека и отделяют его от других. Так, мы начинаем задавать вопросы, чтобы узнать, что истинно, какое значение имеет это наше страдание, эта борьба, эта боль; и вскоре мы запутываемся в верованиях, ритуалах, теориях.
   Вера – коррупция, потому что за верой и этикой таится сознание, «Я» – «Я», растущее большим, мощным и сильным. Мы считаем веру в Бога, веру во что-то, религией. Мы полагаем, что, чтобы верить, нужно быть религиозным человеком. Вы понимаете? Если вы не верите, вас будут считать атеистом, вас осудит общество. Одно общество осуждает тех, кто верит в Бога, а другое общество осуждает тех, кто не верит. Они ничем не отличаются. Так, религия становится вопросом веры – и вера действует и оказывает соответствующее влияние на сознание; тогда сознание никогда не сможет быть свободным. Только оказавшись на свободе, вы сможете узнать, что же такое истина, что же такое Бог, не какую бы то ни было веру, потому что вера как бы проектирует ваши мысли о том, что такое Бог, мысли о том, что же такое истина.
Завеса веры
   Вы верите в Бога, а кто-то другой не верит в Бога, так что ваши верования отделяют вас друг от друга. Вера во всем мире организована в индуизм, буддизм или христианство, так что она отделяет человека от человека. Мы запутались и думаем, что через веру мы очистимся от беспорядка и путаницы; то есть вера накладывается на наше замешательство и беспорядок, и мы надеемся, что замешательство, таким образом, уйдет. Но вера – просто спасение от факта беспорядка; она не помогает нам взглянуть на проблему прямо и понять факт, а не убежать от беспорядка, в котором мы погрязли. Чтобы осознать царящий в нас беспорядок, вера не нужна, вера только действует как завеса между нами и нашими проблемами. Так, религия, являющаяся организованной верой, становится средством спасения от того, что есть в реальности, от факта путаницы. Человек, верящий в Бога, человек, верящий в будущую жизнь, или тот, кто обладает любой другой формой веры, убегает от того факта, какой он есть на самом деле. Разве вы не знаете таких людей, кто верит в Бога, повторяет молитвы и нужные слова изо дня в день, но кто в ежедневной жизни подавляет других, действует жестоко, честолюбиво, нечестно, обманывает? И они должны открыть Бога? Они действительно ищут Бога? Бога можно постичь через повторение слов, через веру? Но такие люди верят в Бога, они поклоняются Богу, они каждый день ходят в храм, они делают все, чтобы избежать того факта, чем они являются на самом деле – и таких людей вы считаете заслуживающими уважения, потому что они и есть вы сами.
Восприятие жизни по-новому
   Одна из вещей, как мне кажется, которую большинство из нас нетерпеливо принимает и считает само собой разумеющейся – вопрос веры. Я не нападаю на веру. То, что мы с вами пытаемся сделать, так это выяснить, почему мы принимаем веру; и если мы сможем понять мотивы, причины, побуждающие к такому принятию веры, тогда возможно, мы сможем не только понять, почему мы делаем это, но и освободиться от нее. Видно, как политические и религиозные верования, национальные и самые разные другие формы веры действительно отделяют людей, действительно создают конфликты, беспорядки и антагонизм, – все это очевидный факт; и все же мы не желаем отказываться от них. Есть индусская вера, христианская вера, буддизм – бесчисленные секты и национальные верования, различные политические идеологии, все они соперничают друг с другом, пытаются преобразовать друг друга. Очевидно, что вера отделяет людей друг от друга, создавая нетерпимость; но возможно ли жить без веры? Человек может понять это, только познав самого себя в своем отношении к вере. Возможно ли жить в этом мире без веры – не изменяя чужие верования, не заменяя одну веру другой, но полностью освободившись от всех верований, так, чтобы каждый человек мог по-новому встречать жизнь каждую минуту? Это, в конце концов, и есть истина: иметь возможность подходить ко всему по-новому, от мгновения к мгновению, без ограничивающей реакции прошлого, так, чтобы не было накопленного эффекта, который действует как барьер между человеком и тем, что есть на самом деле.
Вера препятствует истинному пониманию
   Если бы у нас не было веры, что случилось бы с нами? Разве мы не должны очень сильно испугаться того, что могло бы случиться? Если бы у нас не было образца для действий, основанного на вере – или в Бога, или в коммунизм, или в социализм, или в империализм, или в некоторую религиозную формулу, некоторую догму, от которых мы зависим, – мы должны были бы почувствовать себя крайне потерянными, не так ли? И разве такое принятие веры не является укрытием от страха – страха того, чтобы не оказаться действительно ничем, чтобы не стать абсолютно пустыми? В конце концов, кубок полезен только тогда, когда он пуст; и сознание, заполненное верованиями, догмами, утверждениями, оценками, на самом деле не творческое сознание; оно просто повторяющее сознание. Желание убежать от этого страха – страха пустоты, страха одиночества, страха застоя, страха никуда не идти, страха не добиться успеха, не достигнуть ничего, не быть чем-то стоящим, не стать чем-то – является, конечно, одной из причин, разве нет, почему мы принимаем так нетерпеливо и жадно верования? И разве через принятие веры мы понимаем себя? Напротив. Вера, религиозная или политическая, очевидно, препятствует пониманию нас самих. Она действует как завеса, через которую мы смотрим на себя. А мы можем посмотреть на себя без всяких верований? Если мы уберем все наши верования, множество убеждений и верований, которые есть у каждого из нас, останется ли в нас хоть что-нибудь, на что можно посмотреть? Если у нас нет никаких верований, с которыми сознание идентифицировало бы себя, то сознание без такой идентификации способно посмотреть на себя таким, какое оно есть – и тогда, конечно, придет начало понимания себя.
Прямое наблюдение
   Почему идеи пускают корни в наших умах? Почему факты не становятся крайне важными, а не идеи? Почему теории, идеи, становятся настолько существенными, а не факты? Мы разве не можем понять факт, или боимся столкнуться с фактом лицом к лицу? Поэтому идеи, предположения, теории – средства убежать от фактов…
   Вы можете убежать, вы можете делать все, что угодно; факты никуда не денутся – факт то, что любой человек сердит, факт то, что каждый человек амбициозен, факт то, что каждый человек сексуален, и дюжина других вещей. Вы можете подавлять их; вы можете преобразовывать их, что есть еще одна форма подавления; вы можете управлять ими, но все они контролируются, подавляются, дисциплинируются идеями… Разве идеи не тратят впустую нашу энергию? Разве идеи не отупляют сознание? Вы можете быть умными в рассуждениях, в оценках происходящего; но очевидно, что речь идет лишь о притупленном сознании, цитирующем других, много читающем и цитирующем.
   …Вы убираете конфликт противоположностей одним ударом, если вы живете с фактом, и поэтому освобождаете энергию для столкновения с фактом лицом к лицу. Для большинства из нас, противоречие – это экстраординарная область, в которой пойман ум. Я хочу сделать вот это, но делаю кое-что совершенно противоположное; но если я сталкиваюсь лицом к лицу с фактом желания сделать что-то, то нет никакого противоречия; и поэтому одним ударом я отметаю любое ощущение противоположности, и тогда мое сознание полностью увлечено тем, что есть на самом деле, и пониманием того, что есть.
Действие без идеи
   Только тогда, когда сознание свободно от идей, может возникнуть переживание, опыт. Идеи – не правда; а правда – это то, что нужно пережить, испытать непосредственно, от мгновения к мгновению. Это – не опыт, который вы хотите заполучить, который является тогда просто ощущением, эмоцией. Только тогда, когда человек может выйти за пределы связки идей, что есть «Я», что есть сознание, которое имеет частичную или полную целостность, только когда человек может выйти за пределы всего этого, когда мысль полностью молчит, возникает состояние переживания, опыта. Тогда человек узнает, какова истина.
Действие без мысли
   Что мы подразумеваем под идеей?
   Конечно, идея – процесс появления мысли. Разве нет? Идея – умственный процесс, размышления; а размышление – всегда реакция или сознательного, или бессознательного. Размышление – процесс многословия, являющегося результатом памяти; размышление – процесс времени. Так, когда действие базируется на процессе размышления, такое действие неизбежно будет обусловленным, изолированным. Одна идея должна выступить против другой идеи, идея должна быть во власти идеи. Тогда возникает разрыв между действием и идеей. То, что мы пытаемся узнать, – возможно ли действие без идеи. Мы видим, как идея разделяет людей. Как я уже объяснил, знание и вера по существу разделяющие людей качества. Верования никогда не связывают людей; они всегда отделяют людей; когда действие базируется на вере, идее или идеале, такое действие неизбежно будет изолированным, фрагментарным. Возможно ли действовать без мыслительного процесса, без мысли, являющейся процессом времени, процессом вычисления, процессом самозащиты, процессом веры, опровержения, осуждения, оправдания. Конечно, должно быть, вам приходило на ум, как и мне, что действие вполне возможно без идеи.
Идеи ограничивают действие?
   Идеи могут произвести хоть какое-нибудь действие, или идеи просто формируют мысль и поэтому ограничивают действие? Когда действие обусловлено идеей, действие никогда не сможет освободить человека. Для нас необычно важно понять этот момент. Если идея формирует действие, то действие никогда не сможет принести решение наших проблем, потому что прежде чем идея может быть обращена в действие, мы должны сначала обнаружить, как она возникает.
Идеология мешает действию
   Мир всегда близок к катастрофе. Но, кажется, сейчас ближе, чем обычно. Видя приближение этой катастрофы, большинство из нас находит убежище в идее. Мы думаем, что эта катастрофа, этот кризис, может быть решен при помощи идеологии. Идеология – всегда препятствует прямым отношениям, предотвращает действие. Мы хотим мира только как идею, но не как действительность. Мы хотим мира на уровне слов, только на уровне размышлений, хотя мы гордо называем его интеллектуальным уровнем. Но слово мир – это еще не мир. Мир может наступить только тогда, когда беспорядок и путаница, создаваемые вами и всеми другими людьми, прекратятся. Мы привязаны к царству идей, а не к миру. Мы ищем новые социальные и политические образцы, а не мир; мы обеспокоены согласованием результатов, а не предотвращением причин войны. Этот поиск принесет только ответы, обусловленные нашим прошлым. Такое создание условий и есть то, что мы называем знанием, опытом; и новые факты изменяются, интерпретируются, переводятся на язык этого знания. Так, возникает конфликт между тем, что есть на самом деле, и переживанием от того, что же было. Прошлое, то есть знание, всегда в состоянии конфликта с фактом, который всегда находится в настоящем. Так, это не решит проблему, а только увековечит условия, создавшие эту проблему.
Действие без мышления
   Идея – результат процесса мысли, процесс мысли – ответ памяти, а память всегда зависима. Память всегда живет в прошлом, и этой памяти жизнь в настоящем дают вызовы. Память не имеет жизни сама по себе; она приходит в себя в настоящем, когда ей противостоит какой-то вызов. И любая память, бездействующая или активная, обусловлена, зависима, разве нет? Поэтому должен быть совершенно другой подход. Вы должны узнать для себя, решить внутри, действуете ли вы, исходя из идеи, и может ли быть действие без мышления.
Действие без идеи – путь любви
   Мысль должна всегда ограничиваться мыслящим человеком, который зависим; мыслящий человек всегда зависим и никогда не свободен!
   Если появляется мысль, за ней немедленно следует идея. Идея как источник действия создаст еще большее замешательство. Зная все это, возможно ли действовать без идеи? Да, возможно, и это – путь любви. Любовь – не идея, не эмоция, не память, не чувство подчинения, не самозащитное устройство. Мы можем осознать путь любви только тогда, когда понимаем весь процесс идеи. Возможно ли оставить все другие пути и познать путь любви, которая является единственным спасением? Никакой другой путь, политический или религиозный, не решит проблему. Это – не теория, которую должны обдумать и принять как руководство к действию в жизни; она должна быть настоящей…
   …Когда вы любите, разве есть место идее? Не принимайте то, что я сказал, как данное; просто посмотрите, исследуйте, глубоко осознайте; потому что все другие пути мы пробовали, и нет ответа на страдание. Политический деятель может обещать ответ; так называемые религиозные организации могут сулить будущее счастье; но у нас нет его сейчас, и будущее счастье имеет мало значения, когда я хочу есть. Мы пробовали все другие пути; и мы можем только познать путь любви, если мы узнали путь идеи и оставили идею, что и значит действовать.
Конфликт противоположностей
   Мне интересно, есть ли такая сущность, как зло? Пожалуйста, уделите мне немного внимания, пойдемте со мной, давайте вместе выясним это. Мы говорим, что что-то является хорошим, а что-то злым. Есть зависть и любовь, и мы говорим, что зависть – это зло, а любовь – добро. Почему мы делим жизнь, называя, что-то хорошим, а что-то плохим, таким образом, создавая конфликт противоположностей? Не то чтобы не было зависти, ненависти, зверства в человеческом разуме и сердце, отсутствует сострадание, любовь, но почему мы делим жизнь на добро и зло? Не существует ли на самом деле только одно, к чему разум невнимателен? Конечно, когда есть полное внимание, то есть когда разум абсолютно осознающий, чуткий, осторожный, для него нет таких вещей как зло или добро; есть только пробужденное состояние. Добро тогда – не качество, не достоинство, это – состояние любви. Когда есть любовь, нет ни хорошего, ни плохого, есть только любовь. Когда вы действительно любите кого, то вы не думаете о хорошем или плохом, вы полностью заполнены этой любовью. Только тогда, когда происходит полное исчезновение внимания, любви, начинается конфликт между тем, чем я являюсь на самом деле и каким я должен быть. Тогда то, что я есть на самом деле, – это зло, а то, каким я должен быть, – так называемое добро.
   …Понаблюдайте за вашим разумом, и вы увидите, что в то самое мгновение, когда разум прекращает думать о том, чтобы чем-нибудь стать, наступает прекращение всякого действия, но это не стагнация; это – состояние полного внимания, которое и является совершенным.
За пределами двойственности
   Разве вы не осознаете это? Разве такие действия не очевидны, их горе не сокрушительно? Кто создал их в каждом из нас? Кто несет ответственность за них в каждом из нас? Как мы создаем в течение жизни нечто хорошее, хоть и немного, так мы создаем и что-то плохое, даже много. Добро и зло – части нас самих, и они при этом независимы от нас. Когда мы думаем и чувствуем узко, с завистью, с жадностью и ненавистью, мы вносим вклад в создание зла, которое переворачивает и разрывает нас. Эта проблема добра и зла, эта противоречивая проблема всегда с нами, потому что мы сами создаем ее. Она стала частью нас, эти желания и нежелания, любовь и ненависть, страстное желание и отречение. Мы непрерывно создаем эту дуальность, в которой, как в ловушке, пойманы чувства и мысли. Чувства и мысли могут выйти за пределы добра и зла только тогда, когда они понимают их причину – страстное желание. В понимании положительных качеств и недостатков кроется свобода от обоих. Противоположности нельзя соединить воедино, нужно выйти за их пределы, растворив все желания. Каждая противоположность должна быть обдумана, прочувствована настолько экстенсивно и глубоко, насколько только возможно, на всех слоях сознания. Через такое продумывание, прочувствование пробуждается новое понимание, оно – не результат сильного желания или времени.
   В мире есть зло, и мы вносим в него свой вклад, внося вклад в добро. Людей, кажется, больше объединяет ненависть, чем добро. Мудрый человек понимает причины зла и добра, и через такое понимание освобождает от них свои чувства и мысли.
Оправдание зла
   Очевидно, что существующий во всем мире кризис исключителен, беспрецедентен. Были кризисы изменения типов общества в различные периоды истории общества, национальный, политический. Кризисы приходят и уходят; экономические спады, депрессии, приливы, изменения продолжаются в самой различной форме. Мы знаем их; мы знакомы с этим процессом. Конечно, существующий кризис отличается от всех остальных, разве нет? Первое различие заключается в том, что мы имеем дело не с деньгами, не с материальными вещами, а с идеями. Кризис исключителен по свое природе потому, что он находится в области воображения. Мы ссоримся с идеями, мы оправдываем убийство; во всем мире мы оправдываем убийство как средство достижения справедливой цели, что само по себе беспрецедентно. В прежние времена зло признавали злом, убийство считалось убийством, но теперь убийство – средство для достижения благородной цели. Убийство одного человека или группы людей оправдано, потому что убийца или группа, которую представляет убийца, оправдывают свои действия, называя их средством достижения такого результата, который будет выгоден для людей. То есть мы жертвуем настоящим ради будущего. И не имеет значения, какие средства мы используем, пока в качестве цели объявляем такой результат, который, как мы говорим, будет выгодным для людей. Поэтому смысл в том, что неправильное средство приведет к правильному итогу, и вы оправдываете неправильные средства силой собственного воображения… У нас всех великолепная структура идей для того, чтобы оправдать зло, и, конечно, такая позиция является беспрецедентной. Зло есть зло; его нельзя назвать добром. Война – не может быть средством достижения мира.
У добра не может быть мотива
   Если у меня есть мотив, если я намеренно хочу быть хорошим, разве это приведет меня к совершенству? Или совершенство это действительно нечто полностью лишенное подобных убеждений, необходимости быть хорошим, которые всегда базируются на мотиве? И действительно ли хорошее противоположно плохому, противоположно злу? Каждая противоположность содержит семя собственной противоположности, разве нет? Есть жадность, а есть идеал нежадности. Когда сознание стремится к нежадности, когда оно пробует быть нежадным, оно, тем не менее, остается жадным, потому что испытывает необходимость намеренно быть чем-то. Жадность подразумевает желание, приобретение, расширение. А когда сознание видит, что не стоит быть жадным, оно испытывает потребность быть нежадным, так что мотив остается тем же самым – стать чем-то другим или приобрести что-то, чего нет. Когда сознание хочет не хотеть, корень хотения, желания никуда не девается. Так что совершенство, добродетель – не противоположность зла; это совершенно другое, различное состояние. И что же это за состояние?
   Очевидно, добро не имеет никакого мотива, потому что любой мотив базируется на «Я»; это – эгоцентрическое движение сознания. Так что же мы подразумеваем под совершенством? Конечно, совершенство возможно только тогда, когда есть абсолютное внимание. Внимание не имеет никакого мотива. Когда есть мотив для внимания, то разве тогда это внимание? Если я обращаю внимание для того, чтобы получить что-то, то такое приобретение, хорошее оно или плохое, – не внимание, а скорее, отвлечение. Разделение. Совершенство возможно только тогда, когда есть полное внимание, в котором нет никаких усилий, напряжения, стремления быть или не быть чем-то.
Человеческое развитие
   Мы должны узнать, что такое пьянство, чтобы познать умеренность? Разве вы должны пройти через ненависть, чтобы узнать, что такое сострадание? Вы должны пройти через войну, уничтожая самих себя и других людей, чтобы понять, что такое мир? Конечно, так думать совершенно неверно, разве нет? Сначала вы предполагаете, что есть развитие, рост, переход от плохого к хорошему, а затем приспосабливаете свои взгляды под этот образец. Очевидно, есть физический рост, небольшой росток становится большим деревом; есть технологический прогресс, колесо, развивающееся в течение многих столетий, которое превратилось в реактивный самолет. Но есть ли психологический прогресс, развитие? Именно это мы и обсуждаем: есть ли рост, развитие «своего Я», начинающееся со зла и заканчивающееся чем-то хорошим. Может ли «Я», являющееся центром зла, с течением времени благодаря процессу развития когда-либо стать благородным, хорошим? Очевидно, что нет. То, что является злым, психологическое «Я», всегда будет оставаться злым. Но мы не хотим признаться себе в этом. Мы думаем, что с течением времени, через рост и изменение «Я» в конечном счете станет действительностью. На все это лишь наши надежды, наше томящее желание, что «Я» станет совершенным с течением времени. Что же такое это самое «Я»? Это имя, форма, связка воспоминаний, надежд, расстройств, тоски, болей, печалей, радости. Мы хотим, чтобы «Я» продолжало развиваться и стало совершенным, так что мы говорим, что за пределами «Я» где-то есть «супер-Я», более высокое Я, духовная сущность, лежащая вне времени, но раз мы думаем о ней, то эта «духовная» сущность все еще лежит в пределах области времени, разве нет? Если мы можем думать о ней, то она, очевидно, находится в пределах поля наших умозаключений.
Свобода от занятости
   Может ли сознание быть свободным от прошлого, освободиться от мыслей, не от хороших или плохих мыслей, а от мыслей вообще? Как я могу это обнаружить? Я могу выяснить это, только посмотрев, чем занято мое сознание. Если мое сознание занято чем-то хорошим или плохим, тогда оно просто беспокоится о прошлом, оно занято прошлым. Оно не свободно от прошлого. Так, очень важно выяснить, как занято сознание. Если оно вообще занято, оно всегда занято прошлым, потому что все наше сознание – это прошлое. Прошлое не только на поверхности, но и на самом высоком уровне, и стресс подсознания – тоже прошлое…
   Может ли сознание освободиться от занятости? Это означает – может ли сознание быть абсолютно не занятым ничем и позволить памяти, мыслям, всем мыслям, хорошим и плохим, проходить мимо, не останавливаясь на них? В тот момент, когда сознание занято одной мыслью, хорошей или плохой, оно обеспокоено прошлым… Если вы действительно послушаете – не просто вербальные слова, но действительно глубоко послушаете – тогда вы увидите, что есть стабильность, не связанная с сознанием, которая и есть свобода от прошлого.
   Все же, прошлое никогда нельзя отложить далеко в сторону. Простое наблюдение за тем, как проходит прошлое, возможно, но это не занятость, увлеченность прошлым. Так что сознание свободно, когда оно наблюдает, а не выбирает. Там, где в этом течении реки памяти появляется выбор, наступает занятость; и в тот момент, когда сознание становится занятым, оно захвачено прошлым; а когда сознание занято прошлым, оно не способно к наблюдению чего-то реального, истинного, нового, оригинального, незагрязненного.
Размышление порождает напряжение
   «Как я могу остаться свободным от злых мыслей, злых и своенравных мыслей?» Есть ли мыслитель отдельно от мысли, отдельно от злых, свое-нравных мыслей? Пожалуйста, понаблюдайте за вашим собственным сознанием. Мы говорим, «есть Я», «Я», которое говорит: «Вот эта мысль своенравная», «Эта плохая», «Я должен контролировать вот эту мысль», «Я должен удержаться от этой мысли». Это то, что все мы прекрасно знаем. Действительно ли такой человек, такое «Я», мыслитель, судья, тот, кто осуждает, такой цензор отличается от всего этого? Действительно ли «Я» отличается от мысли, отличается от зависти, отличается от зла? «Я», которое говорит, что оно отличается от зла – непрерывно пытающееся преодолеть себя, пробующее отодвинуть себя на задний план, пробующее чем-то стать. Так что в вас всех есть такая борьба, напряжение, усилие, направленное на то, чтобы убрать мысли, не быть своенравным.
   Мы сами, в самом процессе мышления, создали эту проблему усилий. Вы следите за моей мыслью? Вы порождаете строгую дисциплину, контроль над мыслями – «Я» контролирует мысль, которая недостаточно хороша, «Я» пытается стать независтливым, нежестоким, быть одним и быть другим. Так что вы сами создаете процесс усилий, напряжения, когда есть «Я» и есть то, что «Я» контролирует. Это действительный факт нашего каждо-дневного существования.

МАРТ
Зависимость
Привязанность
Отношения
Страх

Свободное сознание обладает смирением
   Вы когда-нибудь углублялись в вопрос психологической зависимости? Если вы очень глубоко об этом подумаете, то найдете, что большинство из нас ужасно одиноки. У большинства из нас такие мелкие, пустые умы. Большинство из нас не знает, что означает любовь. Так, из-за такого одиночества, из-за недостатка, из-за лишений жизни, мы привязаны к чему-то, привязаны к семье; мы зависим от нее. И когда жена или муж отворачиваются от нас, мы испытываем ревность. Ревность – это совсем не любовь; но любовь, которую общество признает в семье, стала достойной уважения. Это еще одна форма защиты, еще одна форма спасения от нас самих. Так что каждая форма сопротивления порождает зависимость. А зависимое сознание никогда не сможет быть свободным.
   Вы должны быть свободными, потому что только тогда увидите, что сознание, которое является свободным, обладает сущностью смирения. Такое сознание, свободное и поэтому смиренное, может учиться, а не то сознание, которое сопротивляется. Учение – экстраординарная вещь, учиться не значит накапливать знание. Накопление знания – совсем другое. Того, что мы называем знанием сравнительно легко добиться, потому что оно представляет собой движение от известного к известному. Но настоящее учение – это движение от известного к неизвестному. Вы учитесь чему-то только так, разве нет?
Мы никогда не подвергаем сомнению проблему зависимости
   Почему мы зависимы? В психологическом отношении глубоко внутри мы зависим от веры, системы, философии; мы спрашиваем у кого-то другого, как себя вести; мы ищем преподавателей, которые преподадут нам образ жизни, который приведет нас к какой-то иллюзорной надежде, какому-то призрачному счастью. Так что мы всегда, разве нет, ищем какую-то зависимость, безопасность. Действительно ли сознание сможет когда-либо освободиться от такого чувства зависимости? Что вовсе не означает, что сознание должно достигнуть независимости, являющейся всего лишь реакцией на зависимость. Мы не говорим о независимости, о свободе от определенного состояния. Если мы сможем задаться вопросом зависимости, не пытаясь найти свободу от определенного состояния зависимости, то мы сможем намного более глубоко проникнуть в проблему… Мы принимаем потребность в зависимости; мы говорим, что она неизбежна. Мы никогда не подвергали сомнению саму проблему вообще, почему каждый из нас ищет определенной зависимости. Разве дело не в том, что нам действительно глубоко внутри нужны безопасность, постоянство? Пребывая в состоянии беспорядка, мы хотим, чтобы кто-то вывел нас из того беспорядка и замешательства. Так, мы всегда обеспокоены тем, как избежать или выйти из состояния, в котором мы есть. В процессе ухода от такого состояния мы должны создать некоторую зависимость, которая становится нашей властью. Если мы зависим от другого человека ради собственной безопасности, для нашего внутреннего благосостояния, то из такой зависимости проистекают бесчисленные проблемы, а затем мы пытаемся решить эти проблемы – проблемы привязанности. Но мы никогда не подвергаем сомнению, никогда не рассматриваем глубоко саму проблему зависимости. Возможно, если мы сможем действительно разумно, с полным пониманием рассмотреть эту проблему, тогда мы сможем обнаружить, что зависимость – не проблема, а только способ убежать от более глубокого факта.
Есть некоторый более глубокий фактор, который заставляет нас зависеть от других…
   Мы знаем, что мы зависимы – от наших отношений с людьми, от некоторой идеи или от системы мыслей. Почему?
   …На самом деле я не думаю, что зависимость – проблема; я думаю, что есть какой-то другой, более глубокий фактор, который заставляет нас зависеть. И если мы сможем дойти до него, тогда зависимость и борьба за свободу будут иметь очень небольшое значение; тогда все проблемы, возникающие вместе с зависимостью, исчезнут. Так что же является более глубокой проблемой? Это то, что сознание ненавидит, чего оно боится, идея одиночества? Осознает ли сознание, какого состояния оно избегает? Пока одиночество действительно не понято, не прочувствовано, не постигнуто, не разложено на составляющие части – можете использовать любое другое слово, которое вам нравится, – пока остается чувство одиночества, зависимость неизбежна и нельзя быть свободным, нельзя узнать для себя, что же такое истина, что же такое религия.
Глубокое осознание
   Зависимость и идущие за ней отчужденность и привязанность представляют собой постоянный конфликт без понимания, без малейшего послабления. Вы должны узнать процессы привязанности и зависимости, узнать их без осуждения, без суждения и оценки, а затем вы почувствуете значение этого конфликта противоположностей. Если вы глубоко осознаете проблему и сознательно направляете мысль на то, чтобы постигнуть значение потребности человека в зависимости, ваше сознание будет открытым и ясно представит себе все это; а затем подсознание с его скрытыми мотивами, целями и намерениями спроектирует себя в сознание. Когда это случится, вы должны изучить и понять каждый намек своего подсознания. Если вы проделаете это много раз, осознавая проектирования подсознания, пришедшие после того, как сознание продумало проблему настолько ясно, насколько только возможно, то, даже притом, что вы уделяете внимание и другим вопросам, сознание и подсознание решат проблему зависимости или любую другую проблему. Таким образом, наступит постоянное понимание, осознание, терпеливо и мягко вызывающее интеграцию; и если ваше здоровье и питание в порядке, это в свою очередь принесет полноту бытия.
Отношения
   Отношения, основанные на взаимной потребности, приносят только конфликт. Какими бы взаимозависимыми мы друг от друга ни были, мы используем друг друга ради какой-то цели, ради какого-то итога. Там, где есть цель, нет отношений. Вы можете использовать меня, а я могу использовать вас. В таком использовании мы потеряем контакт. Общество всегда базировалось на взаимном использовании – основе насилия. Когда мы используем другого человека, мы имеем перед собой только картину цели, которая будет достигнута. Цель, выгода мешают отношениям, общению. В использовании другого человека, каким бы благодарным и утешительным оно ни было, всегда присутствует страх. Чтобы избежать этого страха, мы должны владеть. Из этого собственнического владения другим человеком возникают зависть, подозрение и постоянный конфликт. Такие отношения никогда не принесут счастья.
   Общество, структура которого базируется на простой необходимости, физиологической или психологической, неизбежно породит конфликт, замешательство и страдание. Общество – проектирование вас самих в отношения с другими, где доминируют потребность и использование другого человека. Когда вы используете другого для обеспечения собственной потребности, в физическом или психологическом смысле, в действительности нет никаких отношений вообще; на самом деле у вас не возникает никакого контакта с другими людьми, никакого общения. Как вы можете общаться с другим человеком, когда этот другой используется как предмет мебели для вашего удобства или комфорта? Так, существенно важно понять значение отношений в ежедневной жизни.
«Я» – владение
   Отказ, самопожертвование – не жесты величия, которыми стоит хвалиться и которые стоит копировать. Мы обладаем чем-то, потому что без обладания мы – ничто. Обладание имеет многочисленные и самые различные формы. Тот, у кого нет никаких мирских вещей, может быть привязан к знанию, к идеям; другой может быть привязан к достоинству и добродетели, третий – к опыту, четвертый – к громкому имени и известности и так далее. Без обладания чем-то «Я» нет; «Я» – владение, мебель, достоинство, имя. В своем страхе не быть сознание привязано к имени, мебели, ценностям; и оно с легкостью бросит всех их, чтобы оказаться на более высоком уровне, приносящем больше удовлетворения, больше постоянства. Страх неуверенности, страх небытия способствует развитию привязанности, владения. Когда обладание неудовлетворительно или приносит боль, мы отказываемся от него для более радостной привязанности. Предел, удовлетворяющий желание обладания, – слово Бог, или его заместитель, Государство.
   …Пока вы не желаете быть ничем, чем на самом деле вы и являетесь, вы неизбежно будете порождать горе и антагонизм. Готовность быть ничем – это не вопрос неизбежности, самоотречения, внутреннего или внешнего, а скорее вопрос признания истины, того, что есть на самом деле. Видение правды, того, что есть на самом деле, приносит свободу от страха ненадежности, страха, порождающего привязанности и приводящего к иллюзии отрешенности, отказа. Любовь к тому, что есть на самом деле, – начало мудрости. Только любовь позволяет сопереживать, она одна может общаться; а отказ и самопожертвование – пути к изоляции и иллюзиям.
Использовать означает быть используемым
   Поскольку большинство из нас ищет власти в той или иной форме, установился иерархический принцип: новичок и посвященный, ученик и Мастер, и даже среди Великих Мастеров есть степени духовного роста. Большинство из нас любит использовать других и быть используемыми, и эта система предлагает множество средств, скрытых или открытых. Использовать означает быть используемым. Желание использовать других ради ваших психологических потребностей способствует зависимости, а когда вы зависите, вы должны что-то держать в своих руках, чем-то обладать; а то, чем вы обладаете, в свою очередь обладает вами. Без зависимости, тонкой или грубой, без владения вещами, людьми и идеями вы пусты, не представляете собой ничего важного. Вы хотите быть чем-то, и чтобы избежать сверлящего страха того, чтобы не оказаться ничем, вы принадлежите к одной или другой организации, к этой или той идеологии, к этой церкви или тому храму; так вы используете что-то, и вас, в свою очередь, используют.
Культивирование отстраненности
   Есть только привязанность; нет такой вещи как отстраненность. Сознание изобретает отстраненность как реакцию на боль, вызванную привязанностью. Когда вы реагируете на привязанность, «отдаляясь» от нее, вы привязываетесь к чему-то еще. Так, весь целостный процесс – это только привязанность. Вы привязаны к вашей жене или вашему мужу, вашим детям, идеям, традиции, властям и так далее; и ваша реакция на такую привязанность – отстраненность. Культивирование отстраненности – результат горя, боли. Вы хотите убежать от боли, вызванной привязанностью, и ваше спасение заключается в том, чтобы найти что-то, к чему, как вы думаете, вы сможете снова привязаться. Так что есть только привязанность, и только глупое сознание культивирует в себе отстраненность. Все умные книги говорят: «держитесь на расстоянии», но в чем суть проблемы? Если вы понаблюдаете за собственным сознанием, то увидите нечто экстраординарное – через культивирование отстраненности ваше сознание тем самым привязывается к чему-то другому.
Привязанность – самообман
   Мы есть то, чем мы обладаем, мы – то, к чему мы привязаны. В привязанности нет никакого благородства. Привязанность к знанию не отличается ни от какой другой удовлетворяющей склонности. Привязанность – эгоцентризм на самом низком или самом высоком уровне. Привязанность – самообман, она – спасение от опустошения своего «Я». Вещи, к которым мы привязаны: собственность, люди, идеи – становятся необыкновенно важными, ведь без вещей, заполняющих его пустоту, «Я» не существует. Страх небытия способствует развитию обладания; страх вызывает иллюзию, неволю для умозаключений. Заключения, материальные или идеальные, мешают плодотворной работе интеллекта, свободе, только в который может возникнуть действительность; и без этой свободы за интеллект принимают хитрость. Пути хитрости всегда сложны и разрушительны. Именно такая хитрость с целью самозащиты вызывает привязанность; и когда привязанность причиняет боль, именно эта та же самая хитрость ищет отстраненность и находит удовольствие в гордости и тщеславии отказа от того, что казалось необходимым. Понимание способов действия хитрости, способов действия «Я» – начало интеллекта.
Столкнитесь с фактом лицом к лицу и посмотрите, что случится…
   У нас у всех был опыт огромного одиночества, когда книги, религия, все ушло, и мы остались глубоко внутри ужасно, страшно одинокими, пустыми. Большинство из нас не могут столкнуться с этой пустотой лицом к лицу, таким одиночеством, и мы убегаем от него. Зависимость – одна из вещей, к которым мы бежим, мы зависим потому, что не можем выдержать наедине сами с собой. Нам нужно радио, или книги, или разговор с кем-то, непрерывная болтовня о том и сем, об искусстве и культуре. Так мы доходим до той точки, когда мы знаем, что у нас есть только одно особое чувство самоизоляции. Мы можем иметь очень хорошую работу, неистово трудиться, писать книги, но внутри нас этот огромный вакуум. Мы хотим заполнить его, и зависимость – один из вариантов такого заполнения. Мы используем зависимость, развлечения, церковь, религию, спиртное, женщин, дюжину других вещей, чтобы заполнить его, скрыть его. Если мы видим, что абсолютно бесполезно пытаться это сделать, полностью бесполезно – не просто на словах, не с убеждением, а поэтому соглашением и твердым намерением продолжать пытаться – но если мы видим полную нелепость этого, тогда мы сталкиваемся с лицом к лицу фактом. Речь не о том, как освободиться от зависимости; она – не факт; она – только реакция на факт… Почему бы не взглянуть факту в лицо и не посмотреть, что случится?
   Возникает проблема наблюдателя и того, что он наблюдает. Наблюдатель говорит: «Во мне пустота; мне это не нравится» и убегает от нее. Наблюдатель говорит: «Я отличаюсь от пустоты». Но наблюдатель и есть пустота; но не пустота, замеченная наблюдателем. Наблюдатель это и есть наблюдаемое. Во взглядах, в чувствах происходит огромная революция, когда так случается.
Привязанность – уход от реальности
   Просто постарайтесь осознать собственную зависимость. Вы можете осознать ее только косвенно, в связи с чем-то еще. Вы не можете осознать свою зависимость как абстракцию, потому что тогда она просто слова, не имеющие большого значения. Мы просто знаем о конфликте. Конфликт существует, когда нет никакой интеграции между вызовом и реакцией на него. Этот конфликт – результат нашей зависимости. Зависимость – привязанность: привязанность к работе, традициям, собственности, людям, идеям и так далее. Если бы не было никакой привязанности, человек был бы зависимым? Конечно, нет. Итак, почему мы привязаны к чему-то? Я привязан к своей стране, потому что через идентификацию с ней я становлюсь кем-то. Я идентифицирую себя со своей работой, и работа становится важной. Я – моя семья, моя собственность; я привязан к ним. Объект привязанности предлагает мне средства спасения от моей собственной пустоты. Привязанность – спасение, и это спасение усиливает зависимость.
Быть одному
   Быть одному – это не философия одиночества, быть одному – это, очевидно, быть в состоянии революции против всей организации общества – не только этого общества, но и коммунистического общества, фашистского и т. д., любого общества как формы организованной жестокости, организованной власти. И это означает экстраординарное восприятие эффектов власти. Вы заметили тех марширующих солдат? Они – больше не люди, они – машины, они – ваши сыновья и мои сыновья, стоящие там на солнце. Так происходит здесь, в Америке, в России, везде – не только на правительственном уровне, но также и на уровне церкви, принадлежа монастырям, распоряжениям, группам, которые используют удивительную власть. И только сознание никому не принадлежит, оно может быть одним. Состояние одиночества – это совсем не то, что нужно в себе культивировать. Вы видите это? Когда вы видите все это, вы вне этого всего, и никакой губернатор, или президент не собирается пригласить вас на обед. Только из такого состояния одиночества приходит смирение. Только такое состояние одиночества знает любовь – не силу и власть. Честолюбивый человек, религиозный человек или самый обычный никогда не узнает, что такое любовь. Так, если человек видит все это, то у него есть качество полной жизни и поэтому полное действие. Оно приходит через самопознание.
Страстное желание – это всегда желание
   Чтобы избежать страдания, мы культивируем отстраненность. Привязанность и предусмотрительность рано или поздно повлекут за собой горе, мы хотим стать отстраненными. Привязанность приносит удовлетворение, но, получая от привязанности боль, мы хотим получить удовлетворение другим образом, через отстраненность. Отстраненность – это то же самое, что и привязанность, пока она приносит плоды удовольствия. Поэтому его мы действительно ищем – это удовольствия и вознаграждения; мы жаждем удовлетворения любыми средствами.
   Мы зависимы или к чему-то привязаны, потому что это приносит нам удовольствие, безопасность, силу, ощущение благосостояния, хотя и вместе с горем и страхом. Мы стремимся к отстраненности так же, как к удовольствию, чтобы не получить травму, не быть раненными внутри. Все наши стремления направлены на удовольствия, получение вознаграждения. Не осуждая или оправдывая себя, мы должны постараться понять этот процесс, ведь, если мы не понимаем, то нет и не может быть никакого пути из создавшегося замешательства и противоречий. Может ли страстное желание когда-нибудь удовлетворяться, или действительно оно – сущий ад? Чего бы мы ни жаждали, какими бы низменными или высокими ни были наши желания, желание всегда стремится к своему осуществлению, горит, как огонь, и то, что попадет в него, скоро становится пеплом; но желание получить вознаграждение все еще остается, оно все время горит и все время поглощает все вокруг, и этому нет конца. Привязанность и отстраненность одинаково связывают человека, и он должен выйти за пределы обоих.
Энергия, свободная от привязанности
   В состоянии страсти без причины есть энергия, свободная от привязанности; но когда у страсти есть причина, то у нее есть и привязанность, а привязанность – начало горя. Большинство из нас привязаны; мы цепляемся за человека, за страну, за веру, за идею, и когда объект нашей привязанности исчезает или так или иначе теряет свое значение, мы оказываемся пустыми, чувствуем само недостаточность. Мы пытаемся заполнить эту образовавшуюся пустоту, цепляясь за что-то еще, что снова становится объектом нашей страсти.
Отношения – зеркало
   Конечно, только в отношениях раскрывается процесс того, что я есть на самом деле, разве нет? Отношения – зеркало, в котором я вижу себя самого таким, какой я есть; но так как большинству из нас не нравится, какие мы на самом деле, мы начинаем муштровать в положительном или отрицательном смысле то, что мы ощущаем в зеркале отношений. То есть я обнаруживаю кое-что в отношениях, в действии отношений, и мне это не нравится. Так, я начинаю изменять то, что мне не нравится, что я воспринимаю как неприятное. Я хочу изменить это – что означает, что у меня уже есть образец того, каким я должен быть. В тот момент, когда возникает образец того, каким я должен быть, исчезает понимание того, какой я есть на самом деле. В тот самый момент, когда у меня появляется образ того, чем я хочу быть, или того, каким я должен быть или каким я не должен быть – стандарт, согласно которому я хочу изменить сам себя – тогда, конечно, не может быть никакого понимания того, что я есть в момент отношений.
   Я думаю, что действительно важно понять это, поскольку, как я думаю, именно в этой точке большинство из нас сбивается с пути. Мы не хотим знать, чем являемся в данный момент отношений на самом деле. Если мы озабочены только своим самоусовершенствованием, то не может быть никакого понимания самих себя, того, что есть на самом деле.
Функция отношений
   Отношения неизбежно болезненны, что проявляется в нашем каждодневном существовании. Если в отношениях нет никакой напряженности, они прекращают быть отношениями и просто становятся удобным состоянием сна, опиумом, который хочет и предпочитает большинство людей. Возникает конфликт между такой тягой к комфорту и фактической реальностью, между иллюзией и действительностью. Если вы признаете иллюзию, тогда вы можете, отбросив ее в сторону, уделить внимание пониманию отношений. Но если вы ищете безопасность в отношениях, то такие стремления способствуют созданию комфорта, иллюзии, а величие отношений и заключается в их ненадежности. Стремясь к безопасности в отношениях, вы противостоите их функции, приносящей собственные специфические действия и неудачи.
   Конечно, функция отношений состоит в том, чтобы обнажить полное состояние бытия человека. Отношения – процесс саморазоблачения, самопознания. Такое саморазоблачение болезненно, требует постоянного регулирования, гибкости эмоций и мысли. Это болезненная борьба, прерывающаяся периодами просветленного мира…
   Но большинство из нас избегает или отмахивается от напряженности в отношениях, предпочитая непринужденность и комфорт удовлетворяющей зависимости, бесспорной безопасности, безопасной гавани. Тогда семья и другие отношения становятся убежищем, убежищем беспечных.
   Когда в зависимость вползает ненадежность, а ведь это неизбежно случается, тогда такие отношения отвергаются, и человек принимает новые, в надежде обнаружить надежную безопасность; но в отношениях нет никакой безопасности, и зависимость только порождает страх. Без понимания процессов безопасности и страха отношения становятся обязательной помехой, путем невежества. Тогда существование превращается в борьбу и боль, и из этого нет выхода, спасение в правильном мышлении, которое проникает через самопознание.
Как возможна настоящая любовь?
   Образ, который у вас есть о человеке, образ вашего политического деятеля, премьер-министра, вашего бога, жены, детей – на этот образ вы смотрите. И этот образ был создан через ваши отношения, или через ваши страхи, или через ваши надежды. Сексуальные и другие удовольствия, пережитые вместе с вашей женой, вашим мужем, гнев, лесть, комфорт и все остальное, что приносит семейная жизнь – неумолимая жизнь, – все это создало образ вашей жены или мужа. На этот образ вы и сморите. Точно так же у вашей жены или мужа есть ваш образ. Так, отношения между вами и вашей женой или мужем, между вами и политическим деятелем на самом деле есть отношения между этими двумя образами. Правильно? Это – факт. Как могут два образа, являющиеся результатами мысли, удовольствия и так далее, испытывать привязанность или любовь?
   Так что отношения между двумя индивидуумами, очень близкими друг к другу или очень далеким друг от друга, являются отношениями образов, символов, воспоминаний. И как между ними может быть настоящая любовь?
Мы – это то, чем мы обладаем
   Чтобы понять отношения, нужно пассивное понимание, не уничтожающее отношения. Напротив, оно делает отношения намного более жизненными, намного более существенными. Тогда в этих отношениях появляется возможность реальной привязанности; есть теплота, ощущение близости, которая – не простое чувство или эмоция. И если мы сможем настолько приблизиться друг к другу или пребывать в таких отношениях ко всему, тогда наши проблемы легко решатся – проблемы собственности, проблемы владения. Поскольку мы есть то, чем мы обладаем. Человек, обладающий деньгами, – деньги. Человек, идентифицирующий себя с собственностью, – собственность, или дом, или мебель. Подобное происходит и с идеями, и с людьми; и там, где есть собственничество, нет никаких отношений. Но большинство из нас именно обладает чем-то, потому что у нас нет иного, если мы ничем не обладаем. Мы – пустые раковины, если не обладаем чем-то, если мы не заполняем нашу жизнь мебелью, музыкой, знанием, тем или этим. И эта раковина производит много шума, этот шум мы и называем жизнью; и удовлетворены этим. И когда наступает разрушение всего, что у нас есть, отдаление, мы чувствуем большое горе, потому что тогда вы внезапно обнаруживаете себя такими, какие вы есть – пустую раковину, не имеющую никакого значения. Так, чтобы осознать все содержание отношений, нужно действие; и благодаря такому действию приходит возможность истинных отношений, возможность обнаружения их большой глубины, их большого значения и знания того, что же такое любовь.
Бытие в отношениях
   Без отношений нет существования: быть – значит состоять в отношениях… Большинство из нас, кажется, не понимают того, что мир – это мои отношения с другими людьми, или одним человеком, или многими. Моя проблема – это проблема отношений. Какое «Я» я проектирую, и очевидно, если я не понимаю себя, все отношения – только все возрастающие беспорядок, замешательство. Так, отношения обладают экстраординарной важностью, не отношения с так называемой массой, толпой, а с миром моей семьи и друзей, каким бы маленьким он ни был – мои отношения с женой, моими детьми, соседями. В мире обширных организаций, обширной мобилизации людей, массовых движений мы боимся действовать в маленьком масштабе; мы боимся быть маленькими людьми, протаптывающими свою собственную узкую тропинку. Мы говорим сами себе: «Что я лично могу сам сделать? Я должен присоединиться к массовому движению, чтобы преобразовать мир». Напротив, реальная революция происходит не из-за массовых движений, а благодаря внутренней переоценке отношений, что только и есть реальное преобразование, радикальная, непрерывная революция. Мы боимся начинать действовать в маленьком масштабе. Поскольку проблема настолько обширна, мы думаем, что мы должны выйти ей навстречу большим количеством людей, большой организацией, массовыми движениями. Конечно, мы должны начать решать проблему в маленьком масштабе, а маленький масштаб – это «я» и «вы». Когда я понимаю себя, я понимаю вас, и из такого понимания приходит любовь. Любовь – недостающий фактор; мы страдаем от недостатка привязанности, теплоты в отношениях; и потому что мы испытываем недостаток в этой любви, этой нежности, этом великодушии, этом милосердии в отношениях, мы убегаем в массовое действие, которое лишь порождает дальнейший беспорядок, дальнейшее страдание. Мы заполняем наши сердца проектами мировой реформы и не обращаемся к тому решающему фактору, который и есть любовь.
Проблема в вас и во мне, а не в мире
   Мир – не что-то отдельное от вас и от меня; мир, общество – это отношения, которые мы устанавливаем или стремимся устанавливать друг с другом. Так вы и я представляем проблему, а не мир, потому что мир – проектирование нас самих, и чтобы понимать мир, мы должны понять себя. Мир не отделим от нас; мы – и есть мир, и наши проблемы – всемирные проблемы.
Нет такой вещи, как жизнь в одиночестве
   Мы хотим убежать от нашего одиночества, с его паническими страхами, так мы начинаем зависеть от другого, мы обогащаем себя товарищескими отношениями и так далее. Мы – главные действующие лица, а другие становятся пешками в нашей игре; и когда пешки поворачиваются и требуют что-то взамен, мы потрясены и огорчены. Если наша собственная крепость сильна, без слабого места, такой удар с внешней стороны пешки не имеет больших последствий для нас. Определенные тенденции, возникающие с надвигающейся эпохой, нужно понять и исправить, в то время как мы все еще способны к отдельному и терпимому самонаблюдению и изучению; нужно исследовать и понять наши страхи. Наша энергия должны быть направлена не просто на понимание внешнего давления и требований, за которые мы несем ответственность, но и на понимание нас самих, нашего одиночества, наших страхов, требований и слабых мест.
   Нет такой вещи как жизнь в одиночестве, потому что любая жизнь – это отношения; но, чтобы жить без прямых отношений, требуется высокий интеллект, быстрое и глубокое понимание, необходимое для самооткрытия. «Одинокое» существование без такого острого и легкого понимания усиливает уже доминирующие тенденции, таким образом, вызывая дисбаланс, искажение. Именно теперь каждый человек должен осознать особый набор и привычки мышления и чувств, приходящих с этой новой эрой, и, поняв их, избавиться от них. Только внутреннее богатство приносит мир и радость.
Свобода от страхов
   Действительно ли возможно полностью освободиться от страхов? Страх любого вида порождает иллюзию; она притупляет сознание, делает его поверхностным. Там, где есть страх, очевидно, нет никакой свободы, а без свободы вообще нет любви. У большинства есть какие-то страхи; страх темноты, боязнь общественного мнения, страх перед змеями, страх перед физической болью, страх старости, страх смерти. У нас буквально десятки страхов. Можно ли полностью освободиться от страхов?
   Мы можем увидеть то, что страх делает с каждым из нас. Он заставляет человека врать; это развращает человека самыми различными способами; он делает сознание пустым, мелким. В сознании каждого человека есть темные углы, в которые никогда не проникнет свет, пока человек боится. Физическая самозащита, инстинктивное убеждение держаться подальше от ядовитой змеи, отодвинуться от пропасти, осторожные действия, направленные на то, чтобы не попасть под трамвайный вагон, и так далее, все это является здравым, нормальным, здоровым поведением. Но я спрашиваю о психологической самозащите, за-ставляющей человека бояться болезни, смерти, врага. Когда мы ищем чувства удовлетворения в любой форме, через живопись, музыку, отношения или все что угодно, всегда присутствует страх. Так что важно осознать весь процесс своего «Я», наблюдать, узнать его, а не просить, как избавиться от страха. Когда вы просто хотите избавиться от страха, вы найдете пути, средства и возможности избежать его, так что свобода от страха никогда не будет возможна.
Как справиться со страхом
   Каждый человек боится общественного мнения, боится не достичь чего-то важного, что-то не выполнить, боится упустить возможность; и через все это проходит экстраординарное чувство вины – человек сделал то, что нельзя было делать; чувство вины присутствует в самом акте действия; кто-то здоров, а другие люди бедные и больные; у кого-то достаточно еды, а у других еды совсем нет. Чем больше сознание спрашивает, задает вопросы, выясняет, тем большее возникает чувство вины, беспокойства… Страх подгоняет человека к поискам Мастера, гуру; страх – это оболочка респектабельности, того, что каждый из нас так нежно любит, – быть представительным. Вы решаете быть храбрыми, чтобы лицом к лицу встретить события в жизни, или просто пытаетесь рационализировать страх и уйти от него, или найти объяснения, приносящие сознанию удовлетворение, которое захвачено страхами? Как вам справиться со всем этим? Включить радио, почитать книгу, пойти в храм, цепляться за какую-то форму догмы, веры?
   Страх – разрушительная энергия в человеке. Он иссушает сознание, искажает мысль, приводит к всевозможным видам необычайно умных и тонких теорий, абсурдного суеверия, догм и верований. Если вы видите, что страх оказывает разрушительное воздействие, то, как вы можете продолжать очищать сознание? Вы говорите, что, исследовав причину страха, вы сможете от него освободиться. Это так? Попытки раскрыть причины и знание причин страха не устраняют страх.
Дверь к пониманию
   Вы не можете убрать страх, не поняв его суть, фактически не заглянув в природу времени, что означает мысль, что означает слово. Тогда возникает вопрос: есть ли мысль без слова, есть ли размышления без слова, которые и являются памятью? Сэр, не увидев природу сознания, движение сознания, процесс самопознания, просто сказать: я должен освободиться от всего этого, имеет очень небольшое значение. Вы должны понять страх в контексте всего сознания. Чтобы увидеть, глубоко проникнуть во все это, нужна энергия. Энергия не приходит к нам благодаря потреблению пищи – она лишь часть физической потребности. Но чтобы видеть, в том смысле, в котором я использую то слово, требуется огромная энергия; и та энергия рассеивается, когда вы боретесь со словами, когда вы сопротивляетесь, осуждаете, когда вы полны мнений, не дающих вам смотреть, видеть – ваша энергия растрачивается зря. Так при рассмотрении этого восприятия, этого наблюдения снова вы открываете дверь.
Страх заставляет нас повиноваться
   Почему мы делаем все это – повинуемся, следуем за чем-то или кем-то, копируем? Почему? Потому что внутри мы испуганы и неуверенны в себе. Мы хотим быть уверенными – мы хотим быть уверенными в материальном плане, мы хотим быть уверенными в нравственном плане – мы хотим, чтобы нас одобряли, мы хотим быть в безопасном положении, мы хотим никогда не сталкиваться с неприятностями, страданием, болью, мы хотим закрыться от проблем. Так, страх, сознательный или подсознательный, заставляет нас повиноваться Великому Мастеру, лидеру, священнику, правительству. Страх также контролирует нас, не давая нам сделать что-то такое, что может быть вредным для других, потому что в таком случае мы будем наказаны. Так за всеми этими действиями, жадностью, стремлениями скрывается желание добиться уверенности, желание, которое нужно реализовать. Так, не разрешив проблемы страха, не освободившись от страха, простое повиновение имеет небольшое значения; имеет же значение понимание этого страха, его действий изо дня в день и того, как страх проявляется самыми различными способами. Только тогда, когда наступает свобода от страха, приходит то внутреннее качество понимания, такое одиночество, в котором не происходит накопление знания или опыта, такое одиночество приносит экстраординарную ясность в поисках реальности.
Лицом к лицу с фактом
   Мы боимся самого факта или идеи факта? Мы боимся вещи такой, какая она есть, или мы боимся того, что мы думаем о ней? Возьмем смерть, например. Мы боимся факта смерти или идеи смерти? Факт – это одно, а идея факта – другое. Я боюсь слова смерть или самого факта? Если я боюсь слова смерть, идеи смерти, я никогда не пойму факт, я никогда не посмотрю на факт прямо, я никогда не буду состоять в прямых, непосредственных отношениях с фактом. Только тогда, когда я в состоянии полного единения с фактом, у меня нет никакого страха. Если я не нахожусь в прямом контакте с фактом, то у меня есть страх, и нет единения с фактом, пока у меня есть идея, мнение, теория о факте; так что я должен очень ясно определить, боюсь я слова, идеи или факта. Если я сталкиваюсь лицом к лицу с фактом, в нем нечего понимать: факт есть факт, и я могу с ним иметь дело. Если я боюсь слова, то я должен понять слово, проникнуть в целый процесс, подразумеваемый под словом, термином.
   Именно мое мнение, моя идея, мой опыт, мое знание о факте создают страх. Пока есть вербализация факта, название факта каким бы то ни было именем и поэтому его опознание или осуждение, пока мысль судит о факте как наблюдатель, страх неизбежен. Мысль – результат прошлого; она может существовать только благодаря вербализации, через символы, через образы. Пока мысль оценивает или переводит факт на известный ей язык прошлого, страх неизбежен. Мысль – продукт прошлого; она может существовать только через слова, через символы, через образы; пока мысль оценивает или переводит факт, страх неизбежен.
   

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →