Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Во всем Соединенном Королевстве за 2011 год родилось лишь 4 Клайва, 13 Треворов и 15 Китов.

Еще   [X]

 0 

Комментарий к Федеральному закону «О противодействии коррупции» (постатейный) (Коллектив авторов)

В книге приводится постатейный комментарий к Федеральному закону от 25 декабря 2008 г. № 273-ФЗ «О противодействии коррупции». Подготовка комментария осуществлена коллективом преподавателей Поволжской академии государственной службы им. П.А. Столыпина (г. Саратов). Авторы данного комментария являются членами различных конкурсных, аттестационных и конфликтных комиссий, создаваемых в органах государственной власти и местного самоуправления; участниками правовых и антикоррупционных экспертиз нормативных актов. В силу этого в рамках данного комментария не только проведен анализ новейших положений антикоррупционного законодательства, но и даются конкретные рекомендации по применению его положений на государственной и муниципальной службе.

Год издания: 2009

Цена: 90 руб.



С книгой «Комментарий к Федеральному закону «О противодействии коррупции» (постатейный)» также читают:

Предпросмотр книги «Комментарий к Федеральному закону «О противодействии коррупции» (постатейный)»

Комментарий к Федеральному закону «О противодействии коррупции» (постатейный)

   В книге приводится постатейный комментарий к Федеральному закону от 25 декабря 2008 г. № 273-ФЗ «О противодействии коррупции». Подготовка комментария осуществлена коллективом преподавателей Поволжской академии государственной службы им. П.А. Столыпина (г. Саратов). Авторы данного комментария являются членами различных конкурсных, аттестационных и конфликтных комиссий, создаваемых в органах государственной власти и местного самоуправления; участниками правовых и антикоррупционных экспертиз нормативных актов. В силу этого в рамках данного комментария не только проведен анализ новейших положений антикоррупционного законодательства, но и даются конкретные рекомендации по применению его положений на государственной и муниципальной службе.
   Комментарий предназначен в первую очередь для государственных и муниципальных служащих. Вместе с тем он может быть полезен и депутатам представительных органов различных уровней власти, а также преподавателям, аспирантам и студентам при изучении курсов «Административное право», «Муниципальное право», «Уголовное право», спецкурса «Антикоррупционное законодательство» и др.


Комментарий к Федеральному закону «О противодействии коррупции» (постатейный)

Авторский коллектив

   Велиева Джамила Сейфаддин кызы, кандидат юридических наук, доцент, заведующая кафедрой конституционного права Поволжской академии государственной службы им. П.А. Столыпина – ст. 4 и 5;
   Комкова Галина Николаевна, доктор юридических наук, профессор, декан юридического факультета и заведующая кафедрой конституционного и муниципального права Саратовского государственного университета им. Н.Г. Чернышевского, депутат Саратовской областной Думы – вступительное слово;
   Липатов Эдуард Георгиевич, кандидат юридических наук, доцент, заведующий кафедрой административного права и государственного строительства Поволжской академии государственной службы им. П.А. Столыпина – ст. 2, 3, 13 (в соавторстве с Алихаджиевой А.С.), 14 (в соавторстве с Чанновым С.Е.);
   Наумов Сергей Юрьевич, доктор исторических наук, профессор, ректор Поволжской академии государственной службы им. П.А. Столыпина, член экспертно-консультативного совета Фонда «Антикоррупция» – введение;
   Пресняков Михаил Вячеславович, кандидат философских наук, доцент, доцент кафедры гражданского процесса, трудового и экологического права Поволжской академии государственной службы им. П.А. Столыпина – ст. 8, 9, 12 (в соавторстве с Чанновым С.Е.);
   Филатова Анна Валерьевна, кандидат юридических наук, доцент, доцент кафедры административного права и государственного строительства Поволжской академии государственной службы им. П.А. Столыпина, адвокат, руководитель Центра независимой правовой экспертизы – ст. 7;
   Чаннов Сергей Евгеньевич, кандидат юридических наук, доцент, заместитель заведующего кафедрой административного права и государственного строительства Поволжской академии государственной службы им. П.А. Столыпина – ст. 6, 10—12 (в соавторстве с Пресняковым М.В.), 14 (в соавторстве с Липатовым Э.Г.).

Вступительное слово

   Особое значение коррупция приобретает в современной России, которая находится в сложных экономических и социальных условиях. Профессор И. Мени по этому поводу отмечает: «Современная коррупция не столь уж отличается от «старой», но ныне для ее развития сложилась особенно благоприятная атмосфера: переход от командной экономики к рыночной, появление новых «правил игры», эрозия традиционных ценностей придают этому феномену необыкновенно острый характер».[1]
   То, что 75,9% россиян в большей или меньшей степени уверены в коррумпированности власти на всех уровнях[2] является стереотипом массового сознания. Это отрицательно влияет на имидж страны, негативно воспринимаемый как самими россиянами, так и иностранцами – потенциальными инвесторами, предпринимателями, туристами. Таким образом, борьба с коррупцией является не только внутренними делом России, но и явлением, имеющим международный аспект.
   Коррупция прежде всего посягает на принцип справедливости, который, по мнению Л.С. Явича, выражается в равном юридическом масштабе поведения и в строгой соразмерности юридической ответственности допущенному правонарушению.[3]
   Явления коррупции уничтожают веру человека в справедливый окружающий их мир. Ведь каждый человек безотчетно убежден, что мир устроен гармонично и любой получает в жизни то, чего заслуживает своими личностными качествами и своим поведением. Как отмечает Н.С. Бондарь: «Справедливость – одновременно и правовой принцип, и нравственно-этическая категория. В совокупности со свободой и требованиями равенства она представляет собой действенный социальный фактор, нормирующий, упорядочивающий социальную жизнь».[4]
   Если человек незаслуженно получает то, что ему не положено, то картина гармоничности мира для окружающих его людей рушится. Феномен коррупции отрицательно влияет на общую обстановку в стране и обществе. Ведь жить с сознанием того, что окружающая тебя действительность несправедлива, добродетель в ней не всегда вознаграждена, а нередко бывает и попрана, строить какие-либо планы, надеяться на светлые перспективы, невозможно. Коррупция, таким образом, лишает народ будущего, ведет к упадку и деградации нации.
   Коррупционная деятельность способствует необоснованному увеличению объема прав и свобод одних лиц перед другими (например, при незаконном получении земельного участка или здания в аренду). Коррупция – это прежде всего не предусмотренное законом предоставление и использование объектов материального мира и нематериальных преимуществ, благ в результате реализации публичных полномочий либо с использованием своего служебного положения должностными лицами[5]. В результате несправедливого распределения материальные и иные ценности сосредоточиваются в руках небольшой группы людей, провоцируя большинство на социальный взрыв. Такая дискриминация и есть грубое нарушение принципа равенства всех перед законом, которое способствует недоверию как к самому государству, так и к его носителям – государственным служащим. Как отмечает И.С. Морозова: «Незаконные привилегии являются своего рода неписанными решениями, основанными на субъективных усмотрениях конкретного должностного лица, улучшающими положение отдельных субъектов сверх установленной меры, нарушающими важнейшие принципы права»[6]. Эти принципы прежде всего закрепляются в законодательстве, которое должно носить антикоррупционной характер и соответствовать международным обязательствам России.
   Реализация антикоррупционной законодательной программы должна подкрепляться подготовкой и принятием нормативных актов, охватывающих различные сферы регулирования, так или иначе связанные с посягательством на принцип равенства всех перед законом. Прав Н.И. Матузов отмечая, что закон может быть наполнен различным содержанием, что он может как выражать идеалы добра, равенства и справедливости, так и служить проводником эгоистических интересов.[7]
   Борьба с коррупцией требует системного подхода, поскольку данное явление – нарушение порядка управления государством. Помимо выработки плана борьбы с ней необходимы усилия не только органов государства, но и гражданского общества для обеспечения принципа равенства перед законом и судом.
   В этом смысле принятие Федерального закона от 25 декабря 2008 г. № 273-ФЗ «О противодействии коррупции»[8] является важным шагом по нормализации общественных отношений в данной сфере. Казалось бы: зачем нужен данный Закон, разве не содержит действующее законодательство норм, устанавливающих различные виды ответственности за взятку, коммерческий подкуп, злоупотребление полномочиями и т. п.? Безусловно, все это так, однако помимо карательных функций государство и право должны обеспечивать профилактику, предупреждение коррупции. А вот для этого требуется целый комплекс мер, позволяющих обеспечить недопущение коррупционного поведения, а также своевременное выявление и пресечение фактов подобных действий. Интенция подобных организационно-правовых механизмов содержится в данном Законе.
   Коррупция как социальное явление требует не только внимательного и тщательного научного исследования ее причин и проявлений, но и мобилизации усилий органов государства и институтов гражданского общества по преодолению условий и последствий ее существования. Необходимо подключать средства массовой информации (СМИ) как один из эффективных инструментов гражданского общества для воспитания неприятия коррупционной деятельности, осуждения коррупционеров. Причем антикоррупционное воспитание должно начинаться еще в школе, где детей должны учить противостоять вымогателям взяток. Пока же взяточников рассматривают в качестве удачливых дельцов, которые могут «решить любой вопрос», все дело в его цене. Антикоррупционное воспитание – тяжкий и кропотливый труд, который в конце концов должен привести к тому, что и давать и брать взятки станет недостойно и невыгодно для любого гражданина, какую бы он должность ни занимал.
   Понятие равенства перед законом выступает в качестве базового принципа правового государства, сущность которого заключается в одинаковом положении людей по закону. Нарушение данного фундаментального политического и правового принципа влечет соответствующее нарушение других правовых норм и институтов. Здесь можно говорить о предании интересов государства, отказе от независимости судей, посягательстве на свободу предпринимательской деятельности, о незаконном получении образования и других искажениях. Именно поэтому в целях сохранения дееспособного сильного российского государства его органы обязаны принимать меры по противодействию коррупции и обеспечению реализации конституционного принципа равенства. Ведь коррупция не только негативно влияет на экономику, ослабляет государственные институты, приводит к неэффективности государственной власти, снижает инвестиционную привлекательность государства, но и, что более важно, является прямым или косвенным нарушением равенства прав и свобод человека, являющегося базовым принципом правового демократического государства. Конституционный принцип равенства перед законом и судом будет находиться под угрозой до тех пор, пока не будут созданы надежные правовые, экономические, административно-организационные и иные нормы, процедуры и механизмы борьбы с коррупцией, пока государство и гражданское общество не найдут пути эффективного взаимодействия в борьбе с коррупцией.

   Декан юридического факультета Саратовского государственного университета им. Н.Г. Чернышевского,
   депутат Саратовской областной Думы,
   доктор юридических наук,
   профессор Г.Н. КОМКОВА

Введение

   Коррупция сопровождает человечество с древнейших времен, являясь постоянным (хотя и нежеланным) спутником государства. Хорошо известно, что еще Законами Хаммурапи (почти 4 тыс. лет назад) предусматривалось наказание за взяточничество. Одно из древнейших упоминаний о коррупции встречается в клинописях древнего Вавилона. Массовые проявления коррупции зафиксированы в исторических документах, касающихся вавилонского пленения евреев в 597—538 гг.
   Великий древнегреческий философ Аристотель писал: «Самое главное при всяком государственном строе – это посредством законов и остального распорядка устроить дело так, чтобы должностным лицам невозможно было наживаться».
   Причины возникновения коррупции различны в разные периоды и эпохи, но связь ее с государственным аппаратом неизменна. Сложно сказать, можно ли победить коррупцию полностью. Однако предпринимать меры юридического, экономического и организационного характера для минимизации этого социального явления необходимо для любого государства, являющегося правовым.
   Для российского общества проблема коррупции приобрела особую значимость, поскольку масштабы коррупции в стране достигли уровня социального бедствия. В Национальном плане противодействия коррупции, утвержденном Президентом РФ 31 июля 2008 г. № Пр-1568[9], констатируется, что несмотря на предпринимаемые меры, коррупция, являясь неизбежным следствием избыточного администрирования со стороны государства, по-прежнему серьезно затрудняет нормальное функционирование всех общественных механизмов, препятствует проведению социальных преобразований и повышению эффективности национальной экономики, вызывает в российском обществе серьезную тревогу и недоверие к государственным институтам, создает негативный имидж России на международной арене и правомерно рассматривается как одна из угроз безопасности Российской Федерации.
   Заметный рост коррупции в России отмечают как российские исследователи фонда «Индем», так и международные неправительственные организации. По данным международной антикоррупционной неправительственной организации «Трансперенси Интернешнл», по индексу восприятия коррупции в 2008 г. из 180 стран Россия заняла 147-е место.
   В этих условиях принятие Федерального закона «О противодействии коррупции» является мерой, которую ждали много лет. Судьбу этого законодательного акта не назовешь простой. Проект закона о борьбе с коррупцией несколько раз принимался к рассмотрению Государственной Думой Федерального Собрания Российской Федерации еще в 90-е годы XX в. Наконец, в 1997 г. Президент РФ отклонил уже принятый Государственной Думой и одобренный Советом Федерации проект Федерального закона «О борьбе с коррупцией». В 2001 и 2002 гг. проекты законов «О борьбе с коррупцией» и «О противодействии коррупции» остановились на первом чтении во все той же Государственной Думе. И лишь в конце 2008 г. указанный нормативный акт удалось довести до логического завершения – подписания его Президентом Российской Федерации Д.А. Медведевым.
   Характеризуя Федеральный закон от 25 декабря 2008 г. № 273-ФЗ «О противодействии коррупции» следует подчеркнуть, что это в значительной мере, не только нормативно-правовой, но и программный документ. Он определяет основные направления государственной деятельности в сфере борьбы с коррупцией, устанавливает сферу применения антикоррупционной политики (в первую очередь как сферу служебных отношений), фиксирует социальные ожидания в данном виде деятельности. И именно с этих позиций следует оценивать определенную критику, последовавшую после его принятия и касающуюся предполагаемых сложностей с его реализацией. Являясь нормативным актом программного характера, комментируемый Закон, естественно, требует для своего осуществления принятия ряда развивающих его положения документов. В силу этого – это акт систематизации различных норм права, имеющих целью борьбу с коррупцией. Появление комментируемого Закона является первым шагом в формировании самостоятельной отрасли законодательства по противодействию коррупции. Закон определяет ряд противоправных деяний, содержащихся в действующем законодательстве в качестве коррупционных, содержит формулировки основных понятий, дефиниций, принципов. Намечен круг нормативных правовых актов, совершенствование которых приведет к снижению рисков коррупциогенности.
   В то же время следует отметить, что комментируемый Закон выступает и актом прямого регулятивного действия, что повышает его социальную ценность. Многие содержащиеся в этом документе ограничения, запреты, обязанности непосредственно начнут применяться в системе государственной и муниципальной службы в самое ближайшее время.
   Все это позволяет нам говорить о том, что рассматриваемый Закон выступает системообразующим звеном правовой основы противодействия коррупции.

   Ректор Поволжской академии государственной службы им. П.А. Столыпина,
   член экспертно-консультативного совета фонда «Антикоррупция»,
   доктор исторических наук,
   профессор С.Ю. НАУМОВ

Федеральный закон от 25 декабря 2008 г. № 273-ФЗ «О противодействии коррупции»

   Настоящим Федеральным законом устанавливаются основные принципы противодействия коррупции, правовые и организационные основы предупреждения коррупции и борьбы с ней, минимизации и (или) ликвидации последствий коррупционных правонарушений.

Статья 1. Основные понятия, используемые в настоящем Федеральном законе

   1) коррупция:
   а) злоупотребление служебным положением, дача взятки, получение взятки, злоупотребление полномочиями, коммерческий подкуп либо иное незаконное использование физическим лицом своего должностного положения вопреки законным интересам общества и государства в целях получения выгоды в виде денег, ценностей, иного имущества или услуг имущественного характера, иных имущественных прав для себя или для третьих лиц либо незаконное предоставление такой выгоды указанному лицу другими физическими лицами;
   б) совершение деяний, указанных в подпункте «а» настоящего пункта, от имени или в интересах юридического лица;
   2) противодействие коррупции – деятельность федеральных органов государственной власти, органов государственной власти субъектов Российской Федерации, органов местного самоуправления, институтов гражданского общества, организаций и физических лиц в пределах их полномочий:
   а) по предупреждению коррупции, в том числе по выявлению и последующему устранению причин коррупции (профилактика коррупции);
   б) по выявлению, предупреждению, пресечению, раскрытию и расследованию коррупционных правонарушений (борьба с коррупцией);
   в) по минимизации и (или) ликвидации последствий коррупционных правонарушений.
   1. Основополагающим понятием всего Закона выступает коррупция, под которой понимаются злоупотребление служебным положением, дача взятки, получение взятки, злоупотребление полномочиями, коммерческий подкуп либо иное незаконное использование физическим лицом своего должностного положения вопреки законным интересам общества и государства в целях получения выгоды в виде денег, ценностей, иного имущества или услуг имущественного характера, иных имущественных прав для себя или для третьих лиц либо незаконное предоставление такой выгоды указанному лицу другими физическими лицами, а также совершение перечисленных деяний от имени или в интересах юридического лица. По замыслу авторов долгожданная новелла призвана устранить правовой пробел в понимании коррупции и восполнить образовавшийся законодательный вакуум в сфере противодействия коррупции. Однако, к сожалению, законодатель не избежал экспериментов в сфере регулирования содержания основополагающих терминов Закона. При анализе юридического наполнения категории «коррупция» очевидны неточность законодательных формулировок, многозначность употребляемых в определении понятий, наличие коллизий с другими нормативными положениями уголовного закона, что чревато определенными сложностями в правоприменении и ошибками в уголовно-правовой оценке содеянного. Речь идет о терминологических недостатках нормы, которая в силу заимствования должностных составов из уголовного законодательства говорит об ограниченности базового понятия Закона. Законодатель свел понятие коррупции к простому перечислению посягательств, составляющих суть должностной преступности, казалось бы, конкретизирующих, а по сути подменяющих понятие коррупции. И первое, на что обращает внимание норма-дефиниция, – это отсутствие среди коррупционных преступлений составов превышения должностных полномочий, нецелевого расходования бюджетных средств, нецелевого расходования средств государственных внебюджетных фондов и незаконного участия в предпринимательской деятельности[10]. Такая избирательность правотворца, признавшего коррупционными из всего многообразия должностных преступлений только три, наводит на мысль об отсутствии сколько-нибудь четкого представления о возможных формах проявления и разновидностях коррупционных актов. По общему правилу термины, наличие которых определяется уголовно-правовой нормой, учитывающей их важность для понимания преступного характера соответствующего поведения, должны иметь идентичное содержательное отражение в иных отраслях законодательства. При этом реформирование такого рода термина или понятия в процессе правотворческой деятельности в иной отрасли законодательства должно влечь соответствующие корректировки в норме Уголовного кодекса (УК)[11]. К сожалению, как показывает законодательная практика, это соблюдается далеко не всегда. Непонятно, например, почему законодатель использует в определении коррупции словосочетание «злоупотребление служебным положением», хотя в УК РФ подразумеваемый состав звучит как «злоупотребление должностными полномочиями» (ст. 285 УК РФ).
   Исходя из принципа точности и определенности терминологии формулировка коррупции может быть подвергнута критике в силу довольно узкого ее понимания и причисления к должностным преступлениям, посягающим на государственную власть, интересы государственной службы и службы в органах местного самоуправления. Следует обратить внимание, что понятие коррупции сформулировано таким образом, что, по сути, коррупция как преступное поведение трактуется как обычное взяточничество, целью которого объявлено получение выгоды имущественного характера. Существует значительное множество форм коррупции, не попадающих под указанное определение. Говоря о подобной трактовке коррупции, профессор В.В. Лунеев подчеркивает, что «коррупция – явление более широкое, чем взяточничество. Мы знаем, что коррупция не сводима к взяточничеству. Она охватывает любые злоупотребления должностных лиц, совершенные с корыстной целью. …Коррупция не сводится к примитивному взяточничеству, особенно в условиях рыночной экономики, свободной торговли и демократии. Лоббизм, фаворитизм, протекционизм, взносы на политические цели, традиции перехода политических лидеров и государственных чиновников на должности почетных президентов корпораций и частных фирм, инвестирование коммерческих структур за счет госбюджета, перевод государственного имущества в акционерные общества, использование связей преступных сообществ и т. д. являются завуалированными формами коррупции»[12]. Между тем, коррупцию в базовом законе, призванном искоренить это негативное явление, предлагается понимать как явление социальное, характеризующееся подкупом – продажностью государственных и иных служащих, принятием ими материальных и нематериальных благ и преимуществ за деяния, которые могут быть выполнены с использованием официального статуса данных субъектов, связанных с этим статусом авторитета, возможностей, связей[13]. Стоит сожалеть, что понятие получения взятки, применяемого сугубо в уголовном законе, вопреки ограниченности его юридического содержания было признано приемлемым для инкорпорации в комментируемый Закон. Руководствуясь необходимостью соблюдения международных обязательств и в целях оптимизации противодействия коррупции, российскому законодателю следует расширить понятие коррупции путем трансформации ее признаков из международного законодательства в отечественное, в котором получение взятки трактуется как одно из составляющих коррупционного поведения, но не являющееся его стержневым содержанием.
   Основополагающими международными актами в сфере противодействия коррупции являются Конвенция ООН против транснациональной организованной преступности от 15 ноября 2000 г.[14] (подписана Россией 12 декабря 2000 г. и ею ратифицирована в 2004 г.)[15], в которой коррупции и мерам борьбы с ней посвящены ст. 8 и 9[16], а также Конвенция ООН против коррупции 2003 г.[17] и Конвенция об уголовной ответственности за коррупцию 1999 г.[18] Конвенция ООН против коррупции, подписанная Российской Федерацией 9 декабря 2003 г. и ратифицированная ею Федеральным законом от 8 марта 2006 г. № 40-ФЗ «О ратификации Конвенции Организации Объединенных Наций против коррупции»[19], стала комплексным универсальным международным договором, препятствующим развитию и распространению коррупции во всех сферах жизнедеятельности[20]. Базовым документом, призванным сформировать общую уголовно-правовую антикоррупционную политику на международном уровне, является Конвенция об уголовной ответственности за коррупцию, ратифицированная Россией Федеральным законом от 25 июля 2006 г. № 125-ФЗ «О ратификации Конвенции об уголовной ответственности за коррупцию»[21]. Существенным пробелом этих международных документов, обладающих нормативно-правовым характером, является отсутствие в них комплексного, канонического понятия коррупции. Примерное определение коррупции было сформулировано еще в Кодексе поведения должностных лиц по поддержанию правопорядка на заседании 34-й сессии Генеральной ассамблеи ООН 17 декабря 1979 г.: «Коррупция – это выполнение должностным лицом каких-либо действий или бездействий в сфере его должностных полномочий за вознаграждение, как с нарушением должностных инструкций, так и без их нарушения»[22]. В отличие от рассматриваемых международных актов Конвенция от 4 ноября 1999 г. «О гражданско-правовой ответственности за коррупцию», не подписанная Российской Федерацией, определяет коррупцию как продажность и подкуп публичных должностных лиц при условии ненадлежащего исполнения обязанностей или поведения получателя взятки, предоставления ненадлежащих выгод или их обещания.[23]
   В Конвенциях само понятие коррупции уточняется через перечисление коррупционных правонарушений. Так, Страсбургская конвенция «Об уголовной ответственности за коррупцию» относит к коррупции два вида деяний: активный и пассивный подкуп публичных должностных лиц, понимая под ним:
   активный подкуп национальных и иностранных публичных лиц, членов публичных собраний, равных им лиц в частном секторе, международных организациях, членов международных парламентских собраний, судей и должностных лиц международных судов, т. е. приготовление и дачу взятки либо любого преимущества нематериального характера государственному служащему любого ранга (ст. 2);
   продажность таких лиц, именуемых «публичными должностными лицами», включающая наряду с взяточничеством иные формы умышленного «испрашивания» или «получения» ими «какого-либо неправомерного преимущества для самого этого лица или любого иного лица, или же принятие предложения или обещания такого преимущества, с тем чтобы это должностное лицо совершило действия или воздержалось от их совершения при осуществлении своих функций (ст. 3)».[24]
   В целом Конвенции ООН и Совета Европы формулируют следующие составы коррупционных преступлений, на которые распространяются положения Конвенций:
   подкуп национальных должностных лиц;
   подкуп иностранных публичных должностных лиц и должностных лиц публичных международных организаций;
   подкуп в частном секторе;
   использование служебного положения в корыстных целях;
   злоупотребление влиянием в корыстных целях;
   отмывание доходов от преступлений;
   преступления, касающиеся операций со счетами;
   хищение имущества публичным лицом;
   незаконное обогащение;
   хищение имущества в частном секторе;
   участие и покушение на перечисленные выше преступления;
   сокрытие.[25]
   Очевидно, что многие составы преступлений о взяточничестве трактуются Конвенциями шире, нежели российским уголовным законодательством, причисляя к подкупу не только действия по даче-получению взятки, но и обещание, предложение неправомерного преимущества в активном подкупе и, соответственно, принятие обещания и предложения такого преимущества в пассивном подкупе (ст. 2), выходя за рамки более узкого по объему понимания коррупции как дачи и получения взятки.
   В главе II «Меры, которые должны быть приняты на национальном уровне» Конвенции «Об уголовной ответственности за коррупцию» объявлен перечень коррупционных правонарушений, подлежащих криминализации во внутреннем законодательстве, среди которых приоритетно выделяются злоупотребление влиянием в корыстных целях, схожее с посредничеством, отмывание преступных доходов от коррупционных преступлений и связанные с ними правонарушения в сфере бухгалтерского учета[26]. Главой III «Криминализация и правоохранительная деятельность» Конвенции ООН против коррупции перечень деяний, требующих возведения в ранг уголовно преследуемых, шире[27]. Примат норм международного права (п. 4 ст. 15 Конституции РФ) означает, что в российском уголовном законе должны быть произведены кардинальные изменения положений УК РФ, противоречащих рассматриваемым международным документам[28], о чем говорят ученые[29], предлагая варианты для безболезненной имплементации международных норм.[30]
   В понятии «коррупция» наблюдается смешение смыслового содержания основных понятий, используемых в ее определении. Употребление в дефиниции коррупции термина «должностное положение» подразумевает ограничение коррупционных проявлений четко обозначенной в тексте Закона сферой, что противоречит преследуемым настоящим нормативным актом целям противодействия коррупции. Ограничительный характер сферы действия норм о коррупции объясняется тем, что должностное положение трактуется в уголовном законе применительно к посягательствам против государственной власти, интересов государственной службы и службы в органах местного самоуправления (гл. 30 УК РФ), в то время как злоупотребление полномочиями (ст. 201 УК РФ) и коммерческий подкуп (ст. 204 УК РФ) отнесены к другой, гл. 23 российского УК РФ, установившей запрет на деяния против интересов службы в коммерческих и иных организациях. Иными словами, деяния, причисленные к коррупционным, разнятся объектами уголовно-правовой охраны. Нестыковка термина «должностное положение», употребляемого сугубо для должностных преступлений, помещенных в гл. 30 УК РФ, с общим контекстом нормы видится в ссылке на должностное положение и в иных преступлениях, где возможно вести речь о выполнении управленческих функций, чем закладывается противоречие уже внутри норм уголовного закона[31]. Недоумение вызывают, во-первых, отнесение понятия «должностное положение» ко всем вошедшим в перечень коррупционных преступлениям, поскольку в определении коррупции в ст. 1 нет отдельного упоминания об управленческих функциях, а во-вторых, отсутствие упоминания в тексте Закона иных кроме государственной сфер общества, где возможны коррупционные проявления. Для теории уголовного права известным постулатом является то, что «коррупционные преступления – это деяния, совершаемые должностным лицом в сфере его полномочий из корыстной или иной личной заинтересованности. Они могут выражаться в нарушении должностных обязанностей, их неисполнении, в исполнении должностных обязанностей вопреки интересам службы»[32], а потому распространять их действие на иные, не вошедшие в гл. 30 УК РФ деяния, не признаваемые должностными преступлениями, недопустимо по причинам внутренней конфликтности норм разных глав УК РФ. Если руководствоваться предложенным в Законе пониманием коррупции, то в других сферах деятельности кроме государственной службы и службы в органах местного самоуправления нет и не может быть коррупции ввиду отсутствия самих должностных лиц. Между тем, коррупция – сложное комплексное явление, в котором выделяются экономические, политические, социальные, моральные и собственно правовые аспекты[33]. В преамбуле Конвенции ООН против коррупции 2003 г. прямо говорится о сферах ее проявления, а государства-участники «будучи обеспокоены также связями между коррупцией и другими формами преступности, в частности организованной преступностью и экономической преступностью, включая отмывание денежных средств»[34], договорились соблюдать указанные договоренности. М.В. Талан по этому поводу пишет, что «преступления, совершаемые в процессе экономической деятельности должностными лицами, обладают признаками коррупционных деяний. Некоторые из них (ст. 169, 170 УК РФ) содержатся в гл. 22 УК РФ, а другие – в гл. 30 УК РФ (ст. 289, 285.1, 285.2)[35]. В.К. Максимов полагает, что «в политэкономическом значении коррупция представляет собой нелегитимное присвоение и реализацию права собственности либо его отдельных сторон публичными должностными лицами в отношении собственности любых форм, общественных ресурсов в личных, узкогрупповых или корпоративных интересах путем использования имеющейся у них власти»[36]. Почему отечественный законодатель ограничил сферу коррупции и соответственно границы противодействия ей исключительно действиями организационно-распорядительного, административно-хозяйственного и управленческого характера, исключая главы об экономических преступлениях, остается трудноразрешимой загадкой для понимания его логики.
   Из диспозиции ст. 290 «Получение взятки» УК РФ, относимой к числу так называемых предметных преступлений, практически дословно изъято законодательное определение предмета коррупции. Предметом коррупционных преступлений признается выгода в виде денег, ценностей, иного имущества или услуг имущественного характера, иных имущественных прав. Вне юрисдикции настоящего Закона, равно как и УК РФ, пребывают выгоды и услуги неимущественного характера, полученные лицом в связи с его наделением соответствующими должностными полномочиями. В очередной раз законодатель поставил точку в дискуссии по вопросу отнесения к предмету взятки коррупционных выгод неимущественного характера, определив, что целью коррупции являются исключительно выгоды имущественного характера, оставив за рамками наказуемости любые коррупционные сделки[37], не относящиеся к категории имущественных. Однако правильность такого решения законодателя, причислившего к коррупции только незаконные сделки должностных лиц, имеющие в своей основе имущественный характер, сомнительна. По мнению С.В. Максимова, коррупция – это «использование государственными или иными публичными служащими (в том числе депутатами и судьями) либо служащими коммерческих или иных организаций (в том числе международных) своего статуса для незаконного получения имущества, прав на него, услуг или льгот (в том числе неимущественного характера) либо предоставление названным лицам таких имущества, прав на него, услуг или льгот (в том числе неимущественного характера)»[38]. Любая услуга неимущественного характера может иметь соответствующее стоимостное выражение, денежный эквивалент. Пример тому – ставшее уже классическим дело «О человеке, похожем на Генерального прокурора России», когда должностным лицом были безвозмездно получены оплаченные третьим лицом коммерческие интимные услуги. Содержательное наполнение нормы страдает потому, что прилагательное «имущественный» уже по смыслу термина «материальный», а потому в силу ограниченности понятия может не охватывать все возможные разновидности и проявления коррумпирования. Права профессор Н.А. Лопашенко, утверждающая, что «коррупционные отношения могут и не иметь, и часто не имеют, имущественной окраски. В основе коррупции могут лежать материальные интересы (которые шире интересов имущественных), а могут – и интересы нематериального характера (предоставление взаимной услуги, продвижение во власть, на вышестоящую должность, торговля влиянием и т. д.). Соответственно, в проект заложена «дыра», позволяющая значительно сузить понятие коррупции и, соответственно, не позволяющая применить настоящий закон к действительно коррупционным правоотношениям».[39]
   Довольно объемная и неточная с позиций уголовного закона формулировка преступных деяний о коррупции препятствует единообразному толкованию текста закона и его правоприменению. Так, категорический протест вызывает использование в тексте закона размытых формулировок и в частности введение непонятной категории «иное незаконное использование физическим лицом своего должностного положения». Подобное изобретение отечественного законотворца привело к легализации коррупциогенной нормы, толкование которой зависит только от правоприменителя. Такие неясные формулировки содействуют тому, что в деятельности правоприменительных органов могут получить массовое распространение случаи необоснованного отказа от уголовно-правовой оценки правонарушения, когда правоприменитель не будет усматривать в совершенном деянии признаков конкретного состава преступления при наличии таковых либо, напротив, будет инкриминировать в вину деяние без совокупности всех признаков, формально подпадающих под описание диспозиции коррупционных составов, что прежде всего объясняется проблемами законодательного изложения определения коррупции. Под данную правовую дефиницию возможно подвести абсолютно любые коллизионные ситуации, возникающие по службе, чреватые не только обращением к аналогии закона, но и необоснованным расширением границ криминализации, судебным и следственным произволом, дабы путем высоких показателей выявленных и наказанных коррупционеров продемонстрировать действенность объявленного Президентом России курса на тотальную борьбу с коррупцией. В проекции на будущее следует говорить о возможных последствиях, среди которых нарушение прав лиц, попавших в орбиту уголовного судопроизводства. Парадокс ситуации состоит в том, что закон, призванный искоренить коррупционные проявления, сам обладает свойством коррупциогенности, создавая основу для незаконных манипуляций с квалификацией правонарушения или проступка как коррупционных, а также всевозможных злоупотреблений и инсинуаций правоохранителей, вызванных профессиональным рвением, карьеристским стремлением улучшить данные статотчетности о раскрываемости ставших скорее «политическими» преступлений. Подтверждение прогнозов такого сценария может обусловить извращение самой идеи Закона и сведение ее к кампанейскому характеру предпринимаемых государством усилий, сохранению тенденции недоверия граждан к правоохранительной системе, дальнейшему падению престижа и авторитета органов государственной власти, бесперспективности государственной и уголовно-правовой политики в сфере противодействия коррупции.
   В комментируемой статье допущен ряд других терминологических неточностей и упущений. Так, будет ли понятен правоприменителю смысл словосочетания, введенного в формулировку коррупции – «вопреки законным интересам общества и государства» и что считать такими интересами? Объективная сторона ст. 290 УК РФ конкретного упоминания о претерпевших вред интересах при получении взятки не содержит. Означает ли подобная оговорка, что в ходе предварительного расследования коррупционных преступлений подлежат обязательному установлению сам факт нарушения законных интересов общества и государства и конкретизация пострадавших интересов? Подобная излишняя детализация, вопреки каким именно интересам общества и государства был предпринят коррупционный акт, сводит на нет усилия правоохранителей по вменению конкретных составов преступлений. Дефиниция коррупции в нынешней редакции неудачна содержательно и стилистически еще и потому, что в текст определения вплетена и такая форма коррупции, как «незаконное предоставление такой выгоды указанному лицу другими физическими лицами». Все случаи так называемого незаконного предоставления выгоды охватываются тем исчерпывающим перечнем преступлений, которые нашли отражение в ст. 1 Закона. Терминологическая и содержательная неопределенность употребляемого словесного изыска опять-таки неотвратимо приведет к расширительному толкованию нормы и породит объективную возможность для всяческого, в том числе неправомерного, использования создавшегося правового вакуума в корыстных и иных неблаговидных целях. В перспективе усовершенствования дефиниции коррупции необходим отказ от размытых формулировок, что повысит качество Закона и соответственно эффективность его правоприменения и послужит достижению конечной цели президентского пакета антикоррупционных законов.
   Наряду с устранением терминологических погрешностей следует внести и другие коррективы в содержание коррупции. Редакционные изъяны Закона усматриваются и в отсутствии в статье понятия субъектного состава уличенных в коррупционном поведении лиц. Законодатель, оперируя в тексте Закона категорией «должностное положение», не раскрывает понятия субъекта коррупции, что негативным образом отразится на качестве правоприменения. Указывая в определении коррупции на преступления лиц, выполняющих управленческие функции в коммерческих или иных организациях и ранжированные как коррупционные, понимание указанного специфического субъекта – потенциального коррупционера в ст. 1 Закона не раскрывается. Помимо более широкого по сравнению с отечественным правом перечня преступлений и иных коррупционных актов, рекомендуемых для криминализации во внутреннем уголовном законе, Конвенция ООН 2003 г. дает и более широкое, чем в примечании к ст. 285 УК РФ, понятие должностного (публичного) лица, в частности, включающее служащих государственных предприятий.[40]
   Нивелировать проблему несоответствия смыслового наполнения отечественного и международного понятия «должностное лицо» путем отказа «от использования в Уголовном кодексе понятия должностного лица, признав субъектом преступлений против интересов публичной службы любого публичного служащего независимо от того, к какой категории он относится» предлагал Б.В. Волженкин.[41]
   Критический анализ редакции ст. 1 показывает, что при ее конструировании за границами статьи остались и другие употребляемые в тексте Закона понятия, требующие разъяснений. Почему законодатель оставил без внимания термин «коррупционное правонарушение», имеющий особую юридическую нагрузку, остается предметом научно-практической дискуссии. Подобный пробел Закона следует устранить путем введения в первую статью расшифровки в ней понятия коррупционного правонарушения. Существует объективная потребность введения в Закон специальных статей, посвященных антикоррупционной экспертизе, антикоррупционному мониторингу и антикоррупционной пропаганде, как предлагают ученые.[42]
   Другой иллюстрацией поспешной, а потому неудачной формулировки действующей редакции Закона является отсутствие расшифровки по так называемым членам семьи государственного или муниципального служащего. Первоначально в ст. 1 проекта закона содержалось упоминание, изъятое по непонятным причинам в окончательной редакции статьи, о членах семьи государственного или муниципального служащего, к которым, как и в действующей редакции, причислены свои супруга (супруг) и несовершеннолетние дети. Определение круга членов семьи только супругами и несовершеннолетними детьми породило другой юридический парадокс: предписывая в ст. 8 Закона обязанность служащих, замещающих должность государственной или муниципальной службы, а равно граждан, претендующих на замещение должности государственной или муниципальной службы, представлять сведения о доходах, об имуществе и обязательствах имущественного характера, включая аналогичные сведения, касающиеся своих супруги (супруга) и несовершеннолетних детей[43], законодатель, тем самым, ограничил практическое действие настоящей нормы. Наделив такой обязанностью только своих супругу (супруга) и несовершеннолетних детей, Закон оставил без внимания иные категории близких родственников по нисходящей и восходящей линии, в том числе родителей, усыновителей, бабушек, дедушек, родных сестер, братьев и совершеннолетних детей, а равно лиц некровного родства, к примеру, совместно проживающих с претендентом на указанную должность.
   2. Вторым понятием, которое представлено в ст. 1 Закона, является противодействие коррупции, понимаемое как деятельность федеральных органов государственной власти, органов государственной власти субъектов Российской Федерации, органов местного самоуправления, институтов гражданского общества, организаций и физических лиц в пределах их полномочий. Указаны направления и цели такой деятельности: а) предупреждение коррупции, в том числе выявление и последующее устранение причин коррупции (профилактика коррупции); б) выявление, предупреждение, пресечение, раскрытие и расследование коррупционных правонарушений (борьба с коррупцией); в) минимизация и (или) ликвидация последствий коррупционных правонарушений.
   Важнейшей научной категорией криминологической теории является понятие предупреждения преступности. В широком понимании предупреждение преступлений представляет собой исторически сложившуюся систему преодоления объективных и субъективных предпосылок этих негативных явлений, реализуемого путем целенаправленной деятельности всех институтов общества по устранению, уменьшению и нейтрализации факторов, детерминирующих существование преступности и совершение преступлений. В узком значении предупреждение преступлений представляет собой деятельность, направленную на недопущение их совершения путем выявления и устранения причин преступлений, условий, способствующих их совершению, оказания предупредительного воздействия на лиц с противоправным поведением.[44]
   В криминологической литературе термин «профилактика преступлений» обычно используется в качестве синонима предупреждения преступлений. Целью профилактических мер является выявление и устранение причин преступлений, условий, способствующих их совершению, а также оказание предупредительного воздействия на лиц, склонных к противоправному поведению. Осуществление системы профилактических мер широко распространено применительно к индивидуальному предупреждению преступления на ранней стадии формирования у лиц антиобщественной установки.
   Пресечение преступлений означает осуществление правоохранительными органами специальных мер, направленных на предотвращение негативных последствий неоконченных либо длящихся преступлений.
   Решение законодателя, сформулировавшего в подп. «б» п. 2 ст. 1 составляющие борьбы с коррупцией (выявление, предупреждение, пресечение, раскрытие и расследование коррупционных правонарушений) и монополизировавшего право немотивированного вычленения стадий уголовного процесса без ссылки на отправление правосудия, рассмотрение дел о коррупции в суде и наказании коррупционеров, как минимум, нелогично[45]. Из текста ускользнула конечная цель, ради которой предпринимаются меры по раскрытию и расследованию коррупционных правонарушений, – адекватное воздаяние за содеянное. Получается, что авторы Закона не относят деятельность по рассмотрению коррупционных уголовных дел к противодействию коррупции. При возможном привлечении к ответственности за коррупцию презюмируется и наказание должностного лица за коррупционное деяние. Вот почему более уместной в нормативном определении предупреждения коррупции была бы иная формулировка, отражающая тот очевидный факт, что любое противодействие предполагает и адекватную государственную реакцию в виде применения строго регламентированных санкций. Объявляя судебную репрессию составной частью предупреждения коррупции, следует четко обозначить цели и направления наказательной политики в сфере противодействия коррупции и отразить в тексте подп. «б» стадию рассмотрения дел в порядке уголовного судопроизводства и назначение наказания виновным в коррупционных проявлениях.
   Исходя из дословного предписания Закона предупредительная деятельность осуществляется среди прочего физическими лицами «в пределах их полномочий». Констатируя неправомерность употребления термина «полномочие» применительно к физическим лицам, следует говорить о юридическом содержании этого понятия. К примеру, существительное «полномочие» имеет следующее значение: «Полномочие – власть или право, предоставленные кому-нибудь»[46]. Уязвимость подобного положения очевидна, поскольку физические лица не обладают такими полномочиями, ибо нигде не установлены содержание, объем и пределы таких полномочий. Разработчиками Закона в текст нормы заложено очевидное несоответствие субъекта объявленным полномочиям. Как пишет Н.А. Лопашенко: «Никакими полномочиями физические лица не наделены; можно говорить только о гражданском чувстве долга и прочих моральных обязанностях. Поэтому оборот «в пределах их полномочий» надо поместить после слова “организаций”».[47]

Статья 2. Правовая основа противодействия коррупции

   Правовую основу противодействия коррупции составляют Конституция Российской Федерации, федеральные конституционные законы, общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации, настоящий Федеральный закон и другие федеральные законы, нормативные правовые акты Президента Российской Федерации, а также нормативные правовые акты Правительства Российской Федерации, нормативные правовые акты иных федеральных органов государственной власти, нормативные правовые акты органов государственной власти субъектов Российской Федерации и муниципальные правовые акты.
   Комментируемый Закон предлагает несколько уровней источников права, содержащих нормы по противодействию коррупции: Конституция Российской Федерации, федеральные конституционные законы, международные договоры Российской Федерации, настоящий Федеральный закон и другие федеральные законы, нормативные правовые акты Президента Российской Федерации, нормативные правовые акты Правительства Российской Федерации, акты иных федеральных органов государственной власти, акты органов государственной власти субъектов Российской Федерации, муниципальные правовые акты. Роль этих источников права в правовом регулировании отношений по борьбе с коррупцией не равнозначна. Это связано с тем, что иерархия нормативных правовых актов Российского законодательства зависит не только от субъекта их принятия, но и от того, какие методы правового регулирования предусмотрены в том или ином правовом акте.
   Если мы проанализируем нормы права, регламентирующие борьбу с коррупцией, то увидим, что эти нормы с точки зрения закрепленных в них методов правового регулирования можно разделить на несколько групп. Это нормы, в которых:
   раскрываются общие признаки и социальная сущность коррупции;
   закрепляется коррупционное поведение в качестве правонарушения, содержащего собственный состав правонарушения и санкцию;
   регламентируется порядок выявления, предупреждения, пресечения, раскрытия и расследования коррупционных правонарушений;
   регламентируется выявление и последующее устранение причин коррупции.
   Каждой группе выделенных норм соответствует определенные метод правового регулирования, способ воздействия на общественные отношения и, следовательно, должен соответствовать установленный для этого метода источник права. Так, закрепление моделей коррупционного поведения в качестве преступления возможно только с использованием методов уголовного права, а сфера уголовного законодательства находится в ведении Российской Федерации, и формой этого законодательства может быть только федеральный закон (Уголовный кодекс РФ). Мы видим, что выбор субъекта правотворчества и, следовательно, вида нормативного правового акта для борьбы с коррупцией ограничен теми методами правового регулирования, которые мы хотим закрепить в данном акте.
   Поэтому понятие «правовая основа противодействия коррупции» не является исчерпывающим и четко определенным юридическим явлением, а выступает «собирательной» категорией, содержание которой в значительной мере зависит от авторской позиции. Правовую основу противодействия коррупции составляет набор источников права, различающийся в зависимости от тех методов правового воздействия, которые в них содержатся.
   Неоспоримым является тот факт, что значение коррупции как антисоциального явления устанавливается нормами конституционного и международного права.
   Значительную роль здесь играет Конвенция об уголовной ответственности за коррупцию от 27 января 1999 г. Данный международный акт констатирует, что коррупция угрожает верховенству закона, демократии и правам человека, подрывает принципы надлежащего государственного управления, равенства и социальной справедливости, препятствует конкуренции, затрудняет экономическое развитие и угрожает стабильности демократических институтов и моральным устоям общества.
   Мы видим, что вышеуказанная Конвенция определяет объект воздействия коррупционного поведения. Конституция Российской Федерации придает перечисленным благам и сферам общественных отношений статус основ конституционного строя и содержания прав и свобод человека и гражданина. Таким образом, всем видам коррупционного поведения присваивается качество правонарушений с высокой степенью общественной опасности, что и должно найти отражение в различных отраслях законодательства, в первую очередь в уголовном законодательстве.
   Конвенция об уголовной ответственности за коррупцию предлагает государствам-участникам перечень типов противоправного поведения, которые представляется признать в национальном законодательстве в качестве уголовно-наказуемых деяний коррупционного характера. К ним предлагается отнести:
   активный подкуп национальных публичных должностных лиц;
   пассивный подкуп национальных публичных должностных лиц;
   подкуп членов национальных публичных собраний;
   подкуп иностранных публичных должностных лиц;
   подкуп членов иностранных публичных собраний;
   активный подкуп в частном секторе;
   пассивный подкуп в частном секторе;
   подкуп должностных лиц международных организаций;
   подкуп членов международных парламентских собраний;
   подкуп судей и должностных лиц международных судов;
   злоупотребление влиянием в корыстных целях;
   отмывание доходов от преступлений, связанных с коррупцией;
   правонарушения в сфере бухгалтерского учета.
   Конвенция Организации Объединенных Наций против коррупции от 31 октября 2003 г. конкретизирует и уточняет данный перечень уголовно наказуемых деяний.
   Правовую основу противодействия коррупции составляют также нормативные правовые акты национального законодательства, устанавливающие то или иное поведения в качестве противоправного. В первую очередь речь идет об уголовном законодательстве, тем более что в указанных выше международных Конвенциях речь идет об уголовно-правовых методах борьбы с коррупцией в связи с особым характером общественно опасности данного социального явления. Именно этот вид антикоррупционного законодательства выступает в качестве краеугольного камня всей борьбы с коррупцией.
   В Российской Федерации уголовное законодательство состоит из Уголовного кодекса Российской Федерации. Новые законы, предусматривающие уголовную ответственность, подлежат включению в Уголовный кодекс РФ, который основывается на общепризнанных принципах и нормах международного права. Комментируемый Закон в подп. «а» и «б» п. 1 ст. 1 содержит перечень противоправных деяний коррупционного характера, которые в силу своей особой угрозы для нормального развития общественных отношений должны быть включены в уголовное законодательство. Анализ действующего Уголовного кодекса РФ показывает, что перечисленные в комментируемом Законе составы уже получили отражение в уголовном законодательстве. Это ст. 201 «Злоупотребление полномочиями»; ст. 204 «Коммерческий подкуп»; ст. 285 «Злоупотребление должностными полномочиями»; ст. 290 «Получение взятки»; ст. 291 «Дача взятки».
   Эти составы содержатся в главах УК РФ, объединяющих преступления против интересов службы: гл. 23 «Преступления против интересов службы в коммерческих и иных организациях»; гл. 30 «Преступления против государственной власти, интересов государственной службы и службы в органах местного самоуправления». Таким образом, мы видим, что авторы комментируемого Закона рассматривают коррупцию в первую очередь как преступление против интересов различных видов служб.
   Особенностью отечественного законодательства в сфере борьбы с коррупцией является то, что коррупционное поведение закрепляется в качестве не только уголовных правонарушений (преступлений), но и административных, хотя международные акты относят коррупцию к уголовно наказуемым деяниям как правонарушения с высокой степенью общественной опасности.
   Подпункт «б» п. 1 ст. 1 комментируемого Закона устанавливает в качестве коррупции – совершение деяний, указанных в подп. «а» настоящего пункта, от имени или в интересах юридического лица. То есть подп. «а» в качестве субъектов коррупционных правонарушений выделяет физических лиц, а подп. «б» – юридических.
   Несмотря на высокую степень общественной опасности коррупционных деяний, подп. «б» нельзя включить в уголовное законодательство, так как согласно концепции комментируемого Закона субъектом этого правонарушения должно быть юридическое лицо, а юридические лица не могут быть субъектами преступлений.
   Именно поэтому вместе с принятием Федерального закона «О противодействии коррупции» были внесены изменения в Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях от 30 декабря 2001 г. № 195-ФЗ (ред. от 30 декабря 2008 г.)[48] (КоАП РФ), который был дополнен ст. 19.28 «Незаконное вознаграждение от имени юридического лица». Объективной стороной указанного состава выступает незаконная передача от имени или в интересах юридического лица должностному лицу либо лицу, выполняющему управленческие функции в коммерческой или иной организации, денег, ценных бумаг, иного имущества, а равно незаконное оказание ему услуг имущественного характера за совершение в интересах данного юридического лица должностным лицом либо лицом выполняющим управленческие функции в коммерческой или иной организации, действия (бездействия), связанного с занимаемым ими служебным положением. Субъектом данного административного правонарушения выступает юридическое лицо, в интересах или от имени которого осуществляется незаконное вознаграждение должностных лиц либо лиц осуществляющих управленческие функции. Данный состав направлен на наказание тех юридических лиц, в интересах которых совершаются преступления коррупционного характера. Социальное назначение этого правила в том, чтобы сделать экономически невыгодным и затратным использование коррупционных способов достижения корпоративных целей. Более подробно об этом см. комментарий к ст. 14.
   Использование административно-правовых методов выступает логическим дополнением уголовно-правовой политики в области противодействия коррупции.
   В отличие от уголовного законодательства административное законодательство находится в совместном ведении Российской Федерации и ее субъектов. Однако представляется, что установление мер административной ответственности за коррупционные правонарушения является прерогативой только Российской Федерации. Такая позиция обусловлена предметами ведения Российской Федерации в области законодательства об административных правонарушениях, к которым относится установление административной ответственности по вопросам, имеющим федеральное значение, в том числе за нарушение правил и норм, предусмотренных федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации. Определение коррупционности того или иного типа поведения выступает явной прерогативой Российской Федерации.
   Правовую основу противодействия коррупции составляют и нормы, определяющие порядок выявления, пресечения, раскрытия, расследования коррупционных правонарушений.
   Так как основная масса коррупционных правонарушений закреплена в качестве преступлений в Уголовном кодексе РФ, то, следовательно, и расследование данных деяний должно регламентироваться уголовно-процессуальным законодательством Российской Федерации, которое находится в исключительном ведении федерального центра и может иметь только «законную» форму, т. е. содержится в Уголовно-процессуальном кодексе РФ от 18 декабря 2001 г. № 174-ФЗ (ред. от 30 декабря 2008 г.) (УПК РФ).[49]
   Что касается административных правонарушений коррупционной направленности, то порядок производства по делам об административных правонарушениях указан Кодексом РФ об административных правонарушениях в качестве предмета ведения Российской Федерации.
   В структуре правовой основы противодействия коррупции важную роль играют нормативные акты, содержащие меры по предупреждению коррупции, по выявлению и устранению ее причин.
   Указанная цель реализуется посредством административно-правового регулирования, так как профилактическая антикоррупционная деятельность государства выражается в основном в совершенствовании запретов, ограничений, обязанностей в сфере государственной и муниципальной службы. В силу изложенного правовую основу противодействия коррупции составляют законодательные акты о различных видах службы, нормативные акты, определяющие статус лиц, замещающих государственные должности. Этими актами могут быть как федеральные законы, законы субъектов Федерации, так и подзаконные нормативные акты (указы Президента РФ, постановления Правительства РФ).
   Следует отметить, что в последние годы в ряде субъектов Российской Федерации были приняты законы о противодействии коррупции. В силу разграничения полномочий между Российской Федерацией и субъектами Федерации предмет регулирования данных нормативных актов достаточно узок. В основном эти документы посвящены порядку проведения антикоррупционной эспертизы нормативных правовых актов и их видов.

Статья 3. Основные принципы противодействия коррупции

   1) признание, обеспечение и защита основных прав и свобод человека и гражданина;
   2) законность;
   3) публичность и открытость деятельности государственных органов и органов местного самоуправления;
   4) неотвратимость ответственности за совершение коррупционных правонарушений;
   5) комплексное использование политических, организационных, информационно-пропагандистских, социально-экономических, правовых, специальных и иных мер;
   6) приоритетное применение мер по предупреждению коррупции;
   7) сотрудничество государства с институтами гражданского общества, международными организациями и физическими лицами.
   1. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина устанавливаются Конституцией Российской Федерации[50] в качестве обязанности государства. Это означает, что данное отношение к правам и свободам человека должно быть присуще любой государственной деятельности, в том числе по противодействию коррупции.
   Противодействие коррупции включает несколько направлений правовой политики. Это правотворческая деятельность, связанная с закреплением в законодательстве коррупционного поведения в качестве правонарушений. Правотворчество охватывает и установление ряда ограничений, запретов, обязанностей в области служебных отношений в целях устранения причин и условий способствующих развитию коррупции. Противодействие коррупции выражается и в правоприменительной деятельности, в выявлении, раскрытии, пресечении и расследовании коррупционных правонарушений, в осуществлении надзора за соблюдением установленных запретов и ограничений.
   Мы видим, что противодействие коррупции это юридически значимая, властная деятельность государства, влекущая применение определенных видов наказания, ограничение прав различных субъектов. Такие возможности и полномочия всегда создают соблазн злоупотребления для должностных лиц, осуществляющих вышеуказанные функции. То есть данная деятельность сама по себе содержит риски коррупционного поведения и при определенных обстоятельствах может модифицироваться в новую сферу коррупционных услуг. Поэтому данная государственная функция должна быть четко регламентирована, и в первую очередь подчиняться требованию – признания, соблюдения и защиты прав человека. Только в этом случае противодействие коррупции не превратится в очередную «компанию», несущую новые риски коррупциогенности. Социальная значимость цели борьбы с коррупцией не может оправдывать ограничение прав человека в процессе противодействия коррупции.
   Поэтому существующие процедуры по привлечению к ответственности за совершение коррупционных правонарушений и за несоблюдение ограничений, запретов, неисполнение обязанностей государственными служащими, должностными лицами, занимающими государственные должности, должны соответствовать требованиям гл. 2 Конституции РФ (ст. 45—54), где говорится об общих правах человека при привлечении к юридической ответственности.
   2. Законность как принцип противодействия коррупции имеет несколько проявлений.
   Во-первых, это придание «законной» юридической формы предписаниям, направленным на противодействие коррупции. Нормы права, определяющие то или иное поведение как коррупционное, устанавливающие запреты, ограничения, обязанности, должны содержаться в нормативных правовых актах определенных формы и уровня. Такого рода предписания должны закрепляться в федеральных законах. Законность в противодействии коррупции требует того, чтобы сама антикоррупционная деятельность была предусмотрена законом, т. е. была законной. Сами авторы, создатели норм права, направленных на противодействие коррупции, должны обладать правом на принятие соответствующих нормативных актов. Так, органы власти субъектов Федерации не могут устанавливать ответственность за коррупцию, так как она в основном определяется в комментируемом Законе как уголовно-правовое деяние, а уголовное законодательство относится к сфере ведения Российской Федерации. Один состав, предусматривающий административную ответственность, в силу особой значимости объекта защиты также следует отнести к компетенции федерального центра. Нормативно-правовое закрепление всех коррупционных деяний требует только формы закона.
   Во-вторых, должностные лица, осуществляющие борьбу с коррупцией (пресечение, раскрытие, расследование, предупреждение коррупционных правонарушений), должны обладать полномочиями (компетенцией) на осуществление данной деятельности. Коррупционные правонарушения должны относиться к ведению тех органов, и должностных лиц, которые осуществляют применение норм права о противодействии коррупции.
   В-третьих, привлечение к юридической ответственности за нарушение норм о противодействии коррупции должно отвечать закрепленным в действующем законодательстве правилам привлечения к ответственности. При этом права и интересы привлекаемых лиц должны быть в полной мере соблюдены.
   3. Данный принцип в сфере противодействия коррупции должен найти отражение в двух аспектах.
   Во-первых, публичность деятельности государственных органов и органов местного самоуправления выражается в публичном характере государственного преследования за коррупционные правонарушения. Публичность означает, что в деятельности государственных органов и органов местного самоуправления сконцентрированы интересы общества и государства в целом и поэтому инициатива применения наказания за коррупционные деяния исходит от государства и инициируется им. Сам объект коррупционного посягательства (интересы власти и службы) диктует нам требование публичности в применении ответственности за правонарушения. Вместе с тем необходимо обратить внимание на то, что комментируемый Закон включил в перечень коррупционных деяний такие как злоупотребление полномочиями и коммерческий подкуп (предусмотренные ст. 201 и 204 УК РФ), где вред наносится интересам конкретной коммерческой организации и трудно говорить о причинении вреда государству и обществу. Следует согласиться с А.М. Яковлевым в том, принципиальной особенностью привлечения к уголовной ответственности за злоупотребление полномочиями в соответствии со ст. 201 УК РФ является отказ от принципа публичности уголовного преследования в отношении лиц, выполняющих управленческие функции в коммерческой организации, не являющейся государственным или муниципальным предприятием. Это имеет место, в случае если деяние, предусмотренное названной статьей или иными статьями соответствующей главы УК РФ, причинило вред исключительно этой коммерческой организации и не нанесло вреда интересам других организаций, интересам граждан, общества или государства. Отказ от принципа публичности уголовного преследования выражается в том, что в указанном случае уголовное преследование осуществляется по заявлению этой организации или с ее согласия.[51]
   В данном случае мы должны признать, что принцип публичности деятельности государственных органов и органов местного самоуправления как принцип противодействия коррупции в установлении конкретного государственного преследования не был в полной мере соблюден и что в качестве коррупционных правонарушений установлены два уголовно-правовых деяния, которые, как правило, не создают угрозы для интересов общества и государства (злоупотребление полномочиями и коммерческий подкуп), а наносят вред исключительно коммерческой организации.
   Во-вторых, открытость деятельности государственных органов и органов местного самоуправления показывает степень общественного контроля за государственным аппаратом, степень соучастия членов гражданского общества в решении государственных и муниципальных дел. Открытость власти выступает важнейшей гарантией борьбы с коррупцией, профилактики коррупционного поведения. На обеспечение открытости деятельности властных органов направлен ряд нормативных правовых актов. Так, Федеральный закон от 21 июля 2005 г. № 94 «О размещении заказов на поставки товаров, выполнение работ (ред. от 30 декабря 2008 г.)[52], оказание услуг для государственных и муниципальных нужд» предписывает открытость в размещении государственного и муниципального заказа. Процесс размещения заказа на всех уровнях власти должен быть отражен в Интернете, доступен для общественного контроля и участия заинтересованных лиц.
   4. Формула успеха с любым видом правонарушений характеризуется двумя взаимосвязанными переменными: наказанием (санкцией) за правонарушение, помноженным на вероятность привлечения к юридической ответственности. Неотвратимость ответственности это и есть максимальная вероятность привлечения к ответственности. Данный показатель обеспечивается в первую очередь работой правоохранительных органов, в ведении которых находится расследование коррупционных правонарушений. Важную роль здесь играет подготовка высококвалифицированных профессиональных кадров, способных справляться с поставленными задачами.
   Не в последнюю очередь неотвратимость наказания гарантируется атмосферой общественной нетерпимости к различным проявлениям коррупционного поведения, осуждением служебной нечистоплотности, возведением коррупции в степень аморального, безнравственного поведения.
   Неотвратимость ответственности за совершение коррупционных правонарушений – это показатель доверия власти и общества. Только в обстановке общественного доверия, уверенности в торжестве справедливости граждане будут обращаться в правоохранительные органы, а не предпочтут навязанные им коррупционные схемы в качестве оптимальных путей реализации собственных интересов.
   5. Коррупция представляет собой определенную степень социального заболевания всего общественного организма, выражающуюся в незаконном перераспределении материальных благ с использованием своего служебного положения. Решение данной проблемы в значительной степени лежит в русле создания такой системы распределения материальных благ, которая в глазах общества выглядит экономически эффективной и социально оправданной. Решение данной задачи требует включения всех мер социального воздействия – от правовых до информационно-пропагандистских.
   В первую очередь это формирование рынка, основанного на конкуренции и нацеленного на максимальное удовлетворение запросов потребителей. Федеральный закон «О размещении заказов на поставки товаров, выполнение работ, оказание услуг для государственных и муниципальных нужд» во главу угла поставил максимальное привлечение хозяйствующих субъектов к размещению государственных и муниципальных заказов. Это выразилось в значительном сокращении возможности государственных и муниципальных заказчиков заключать государственно-правовые договоры, контракты с единственным поставщиком без процедуры торгов, в ограничении требований к участникам размещения заказа, в равном отношении к российским участникам размещения заказа и к участникам размещения заказа с иным государственным происхождением. Следствием этого стали повышение качества поставляемых товаров, выполняемых работ, оказываемых услуг, экономия бюджетных средств, сокращение коррупционных схем «увода» бюджетных средств.
   Однако антикоррупционные законы экономического характера не могут работать сами по себе, они должны обеспечиваться эффективно работающей системой контрольно-надзорных органов, наличием профессиональных кадров, способных применять «экономическое» законодательство, широким обсуждением в прессе, в электронных средствах массовой информации решаемой задачи.
   6. В борьбе с таким значительным антисоциальным явлением, как коррупция, недостаточно использовать лишь меры карательного воздействия (установление мер юридической ответственности).
   Приоритетным направлением в противодействии коррупции выступают ее предупреждение, профилактика. Важную роль здесь играет установление различных запретов, ограничений, обязанностей для государственных служащих и лиц, занимающих государственные должности. Это направлено на устранение условий, способствующих коррупции.
   Определенный риск коррупциогенности содержится при принятии органами власти нормативных правовых актов. Снижение вышеуказанного риска возможно при проведении антикоррупционной экспертизы. Такого рода экспертиза предусмотрена в ряде законов субъектов Российской Федерации.
   Важную роль в профилактики коррупционных деяний играют открытость государственных и муниципальных органов для общественного контроля, возможность гражданам принимать участие в выработке решений органов власти, проведение общественной экспертизы по наиболее животрепещущим решениям.
   7. Проблема противодействия коррупции не может быть решена исключительно в рамках деятельности государственных органов. Ее решение требует активного участия всех членов общества, общественного обсуждения, обмена положительным опытом предупреждения коррупционного поведения. Большую роль в этом процессе играют институты гражданского общества, общественные объединения.
   В качестве одного из таких положительных примеров можно привести создание фонда «Антикоррупция» в Нижнем Новгороде в целях реализации антикоррупционных программ и программ экономической безопасности. Данный фонд имеет печатный орган «Вестник Приволжского фонда по реализации антикоррупционных программ и программ экономической безопасности», в котором обобщается позитивный опыт по противодействию коррупции. Инициируется разработка различных методических рекомендаций по оценке рисков коррупциогенности при принятии нормативных правовых актов органами власти субъектов Федерации, по проведению антикоррупционной экспертизы.
   Важную роль в деятельности по противодействию коррупции играет и международное сотрудничество. Так, Конвенция Организации Объединенных Наций против коррупции от 31 октября 2003 г. в ст. 43 определила характер и рамки международного сотрудничества в сфере борьбы с коррупцией:
   1. Государства-участники сотрудничают по уголовно-правовым вопросам в соответствии со ст. 44—50 настоящей Конвенции. Когда это целесообразно и соответствует их внутренней правовой системе, государства-участники рассматривают возможность оказания друг другу содействия в расследовании и производстве по гражданско-правовым и административным вопросам, связанным с коррупцией.
   2. Когда применительно к вопросам международного сотрудничества требуется соблюдение принципа обоюдного признания соответствующего деяния преступлением, этот принцип считается соблюденным независимо от того, включает ли законодательство запрашиваемого государства-участника соответствующее деяние в ту же категорию преступлений или описывает оно его с помощью таких же терминов, как запрашивающее государство-участник, если деяние, образующее состав преступления, в связи с которым запрашивается помощь, признано уголовно наказуемым в соответствии с законодательством обоих государств-участников.
   Определение коррупции как проблемы международного характера позволяет принципиально расширить средства борьбы с ней и добиться позитивных результатов.

Статья 4. Международное сотрудничество Российской Федерации в области противодействия коррупции

   1) установления лиц, подозреваемых (обвиняемых) в совершении коррупционных преступлений, их местонахождения, а также местонахождения других лиц, причастных к коррупционным преступлениям;
   2) выявления имущества, полученного в результате совершения коррупционных правонарушений или служащего средством их совершения;
   3) предоставления в надлежащих случаях предметов или образцов веществ для проведения исследований или судебных экспертиз;
   4) обмена информацией по вопросам противодействия коррупции;
   5) координации деятельности по профилактике коррупции и борьбе с коррупцией.
   2. Иностранные граждане, лица без гражданства, не проживающие постоянно в Российской Федерации, иностранные юридические лица, обладающие гражданской правоспособностью, созданные в соответствии с законодательством иностранных государств, международные организации, а также их филиалы и представительства (иностранные организации), обвиняемые (подозреваемые) в совершении коррупционных правонарушений за пределами Российской Федерации, подлежат ответственности в соответствии с законодательством Российской Федерации в случаях и порядке, предусмотренных международными договорами Российской Федерации и федеральными законами.
   В соответствии с ч. 1 ст. 1189 Гражданского кодекса РФ (ГК РФ)[54] иностранное право подлежит применению в Российской Федерации независимо от того, применяется ли в соответствующем иностранном государстве к отношениям такого рода российское право, за исключением случаев, когда применение иностранного права на началах взаимности предусмотрено законом. Из содержания данной статьи вытекает, что применение иностранного права, как правило, носит безусловный характер. Правило имеет практическое значение не только для суда или иного органа, применяющего иностранное право, но и для стороны в споре, стремящейся по тем или иным причинам добиться того, чтобы суд отказался от применения иностранного права.
   Комментируемая статья называет цели международного сотрудничества Российской Федерации в области противодействия коррупции:
   1) установление лиц, подозреваемых (обвиняемых) в совершении коррупционных преступлений, их местонахождения, а также местонахождения других лиц, причастных к коррупционным преступлениям;
   2) выявление имущества, полученного в результате совершения коррупционных правонарушений или служащего средством их совершения;
   3) предоставление в надлежащих случаях предметов или образцов веществ для проведения исследований или судебных экспертиз;
   4) обмен информацией по вопросам противодействия коррупции;
   5) координация деятельности по профилактике коррупции и борьбе с коррупцией.
   Вопросы международного сотрудничества в области противодействия коррупции являются предметом регулирования многих международных договоров, соглашений исходя в ряде случаев из принципа целесообразности. Так, согласно ст. 43 Конвенции ООН против коррупции государства-участники рассматривают возможность оказания друг другу содействия в расследовании и производстве по гражданско-правовым и административным вопросам, связанным с коррупцией, в случае если это целесообразно и соответствует их внутренней правовой системе.[55]
   Отсюда вытекает вывод, что вопросы, связанные с противодействием коррупции, должны быть регламентированы национальным законодательством.
   В этой же Конвенции есть специальная статья, посвященная сотрудничеству между правоохранительными органами. В процессе такого взаимодействия государства-участники, в частности, принимают эффективные меры, предусматривающие:
   1) укрепление, установление каналов связи между их компетентными органами, учреждениями и службами с целью обеспечения надежного и быстрого обмена информацией о всех аспектах преступлений, охватываемых Конвенцией, включая, если заинтересованные государства-участники сочтут это надлежащим, связи с другими видами преступной деятельности;
   2) сотрудничество с другими государствами-участниками в проведении расследований в связи с преступлениями, охватываемыми Конвенцией, с целью выявления:
   личности, местонахождения и деятельности лиц, подозреваемых в участии в совершении таких преступлений, или местонахождения других причастных лиц;
   перемещения доходов от преступлений или имущества, полученного в результате совершения таких преступлений;
   перемещения имущества, оборудования или других средств, использовавшихся или предназначавшихся для использования при совершении таких преступлений;
   3) предоставление в надлежащих случаях необходимых предметов или необходимого количества веществ для целей анализа или расследования;
   4) обмен в надлежащих случаях с другими государствами-участниками информацией о конкретных средствах и методах, применяемых для совершения преступлений, охватываемых Конвенцией, включая использование поддельных удостоверений личности, фальшивых, измененных или поддельных документов и других средств для сокрытия деятельности;
   5) содействие эффективной координации между их компетентными органами, учреждениями и службами и поощрение обмена сотрудниками и другими экспертами, включая при условии заключения заинтересованными государствами-участниками двусторонних соглашений или договоренностей, направление сотрудников по связям;
   6) обмен информацией и координацию административных и других мер, принимаемых в надлежащих случаях с целью заблаговременного выявления преступлений, охватываемых Конвенцией.
   Следует сказать, что названная Конвенция вступила в силу 14 декабря 2005 г.
   О коррупции и необходимости сотрудничества говорится в других актах ООН.[56]
   Большое количество актов приняты и в рамках Совета Европы. Среди значимых следует назвать Конвенцию об уголовной ответственности за коррупцию[57], которая вступила в силу для России 1 февраля 2007 г.[58]
   В преамбуле данной Конвенции признается важность активизации сотрудничества для эффективной борьбы с коррупцией.
   Согласно ст. 25 стороны в максимально возможной степени сотрудничают друг с другом в соответствии с положениями применимых международных документов о международном сотрудничестве по уголовным делам или договоренностями, достигнутыми на основе единообразного или принятого на взаимной основе законодательства, а также в соответствии со своим внутренним правом в проведении расследований и разбирательств, касающихся уголовных преступлений, квалифицированных в качестве таковых в соответствии с Конвенцией.
   Стороны также оказывают друг другу максимально возможную взаимную помощь, обеспечивая незамедлительную обработку запросов, полученных от органов, которые в соответствии со своим внутренним правом полномочны проводить расследования или осуществлять производство по уголовным делам в связи с преступлениями, квалифицированными в качестве таковых в соответствии с настоящей Конвенцией.
   Однако во взаимной правовой помощи может быть отказано, если запрашиваемая сторона считает, что выполнение просьбы об оказании такой помощи может нанести ущерб ее национальным интересам, государственному суверенитету, национальной безопасности или общественному порядку.
   При этом банковская тайна не может служить основанием для отказа в любом сотрудничестве. Сторона, когда это предусмотрено ее внутренним правом, может потребовать, чтобы просьба о сотрудничестве, включающем разглашение банковской тайны, была санкционирована либо судьей, либо другим судебным органом, включая государственных обвинителей, занимающимся производством по уголовным делам.
   Необходимо отметить, что во многих международных документах делается акцент на то, что коррупция выступает угрозой безопасности государства.
   В Хартии европейской безопасности говорится, что коррупция представляет собой большую угрозу общим ценностям ОБСЕ[59]. Она порождает нестабильность и затрагивает многие аспекты безопасности, экономического и человеческого измерений. Государства-участники обязуются наращивать свои усилия по борьбе с коррупцией и порождающими ее условиями, а также содействовать формированию позитивной основы для надлежащей практики государственного управления и должностной порядочности; будут лучше использовать существующие международные инструменты и оказывать взаимную помощь в борьбе с коррупцией. В рамках своих усилий по утверждению верховенства закона ОБСЕ будет взаимодействовать с неправительственными правозащитными организациями, которые борются за формирование атмосферы единодушного неприятия коррупции обществом и деловыми кругами.
   Вышеизложенное подтверждает не только необходимость сотрудничества на государственном уровне, но и создание специальных межгосударственных структур в сфере противодействия коррупции.
   В соответствии с Варшавской декларацией группа государств по борьбе с коррупцией (ГРЕКО) доказала свою эффективность[60]. Исходя из этого в Декларации содержится призыв к скорейшей ратификации конвенции по борьбе с коррупцией, относящиеся к уголовному и гражданскому праву. Поскольку коррупция представляет собой всемирное явление, Совет Европы выражает намерение расширить свое сотрудничество с Организацией экономического сотрудничества и развития и Организацией Объединенных Наций для борьбы во всемирных масштабах.
   Вопросы противодействия коррупции регламентированы также и иными международными актами, регулирующими различные аспекты этого явления. Это, например, Общие правила борьбы с коррупцией при финансировании политических партий и избирательных кампаний[61]. Наличие таких актов свидетельствует о том, что коррупция как негативное явление присутствует во многих областях общественной и политической жизни. Эффективность борьбы с этим явлением требует учета системного, комплексного подхода к принимаемым мерам.
   В этой связи вызывает непонимание то обстоятельство, что Россия не участвует в Конвенции о гражданско-правовой ответственности за коррупцию. Нет сомнений в том, что искоренение коррупции невозможно только уголовно-правовыми методами. Необходимо применение и гражданско-правовых, административно-правовых и иных мер.
   В сфере противодействия коррупции заключены и действуют и двусторонние соглашения, договоры, в которых основным направлением сотрудничества называются борьба с коррупцией и организованной преступностью, взаимодействие в этих областях, включая создание соответствующих механизмов и процедур.[62]
   Приняты также и большое количество актов на уровне стран – участников СНГ. На распространение коррупции в странах СНГ повлияли многие факторы: слабости в государственном аппарате и институциональный вакуум (фактическое отсутствие институтов, которые могли бы эффективно проверять злоупотребления служебным положением) в период независимости; перераспределение государственного имущества и богатства частным лицам, что создало основные возможности для «погони за рентой»; потребностью создавать новые институты и переписывать законы, указы и проводимый курс. При этом большинство проблем, связанных с коррупцией в странах СНГ, возникло не из-за экономических реформ 1990-х годов, а в большинстве случаев из-за отсутствия или неполной реализации рыночно ориентированных реформ. Переход от командной к рыночной экономике в странах СНГ оказался намного более трудным, чем планировалось первоначально, особенно в таких странах, как Молдова, Армения, Грузия, Киргизия и Таджикистан, которые испытывали нехватку природных ресурсов.[63]
   Во многих документах СНГ коррупция рассматривается как угроза безопасности государства. Сотрудничество в сфере безопасности, борьбы с преступностью, поддержания и укрепления международной безопасности и стабильности, противодействия новым вызовам и угрозам является и объективно останется одной из наиболее востребованных областей взаимодействия. В этой связи говорится о необходимости дальнейшей активизации усилий государств – участников СНГ в противодействии коррупции.[64]
   В это связи в 2007 г. было принято решение предложить Межпарламентской Ассамблее государств – участников СНГ разработать проект модельного закона «О противодействии коррупции».[65]
   В развитие данного решения в 2008 г. на Экономическом совете СНГ обсуждалась необходимость разработки и принятия комплекса действенных мер по ликвидации коррупции и существенному снижению уровня теневой экономики.[66]
   Однако следует сказать, что еще в 1999 г. в г. Санкт-Петербурге на 13-м пленарном заседании Межпарламентской Ассамблеи государств – участников СНГ был принят Модельный закон о борьбе с коррупцией.[67]
   В статье 1 названного Закона указано, что он направлен на защиту прав и свобод граждан, обеспечение безопасности государства от угроз, вытекающих из проявлений коррупции, обеспечение эффективной деятельности государственных органов, государственных должностных лиц, а также лиц, приравненных к ним, путем предупреждения, выявления, пресечения и раскрытия коррупционных правонарушений, устранения их последствий и привлечения виновных к ответственности. Кроме того, Закон определяет основные принципы борьбы с коррупцией, устанавливает виды правонарушений, связанных с коррупцией, а также условия наступления ответственности.
   И в этом смысле непонятно, чем могут отличаться Законы «О борьбе с коррупцией» и «О противодействии коррупции». Только принятием превентивных мер? Тем более что Закон 1999 г. содержит специальную гл. 2 «Предупреждение коррупции, коррупционные правонарушения и ответственность за них».
   2. Согласно комментируемой ч. 2 иностранные граждане, лица без гражданства, не проживающие постоянно в Российской Федерации, иностранные юридические лица, обладающие гражданской правоспособностью, созданные в соответствии с законодательством иностранных государств, международные организации, а также их филиалы и представительства (иностранные организации), обвиняемые (подозреваемые) в совершении коррупционных правонарушений за пределами Российской Федерации, подлежат ответственности согласно законодательству Российской Федерации в случаях и порядке, предусмотренных международными договорами Российской Федерации и федеральными законами.
   Следует обратить внимание, что в изложенном варианте комментируемая часть может вызвать определенные сложности в правоприменительной практике.
   Из содержания статьи непонятно, о каком виде ответственности говорит законодатель. Если в отношении иностранных граждан и лиц без гражданства применима как уголовная, так и гражданско-правовая, административная ответственность, то в отношении иностранных организаций – только гражданско-правовая и административная виды ответственности. Применение уголовной ответственности возможно только в отношении руководителя иностранной организации.
   Согласно ч. 3 ст. 12 УК РФ иностранные граждане и лица без гражданства, не проживающие постоянно в Российской Федерации, совершившие преступление вне пределов Российской Федерации, подлежат уголовной ответственности, в случаях если преступление направлено против интересов Российской Федерации либо гражданина Российской Федерации или постоянно проживающего в Российской Федерации лица без гражданства, а также в случаях, предусмотренных международным договором Российской Федерации, если иностранные граждане и лица без гражданства, не проживающие постоянно в Российской Федерации, не были осуждены в иностранном государстве и привлекаются к уголовной ответственности на территории Российской Федерации.
   В данной статье УК РФ предусматриваются реальный и универсальный принципы действия российского уголовного закона в пространстве.
   Реальный принцип заключается в возможности привлечения любого лица, в том числе и иностранца или лица без гражданства, к ответственности по российскому законодательству за правонарушение, совершенное на территории иностранного государства, если оно направлено против интересов России.
   Универсальный принцип предполагает возможность привлечения иностранного гражданина либо лица без гражданства, совершившего правонарушение вне пределов России, к ответственности по законодательству Российской Федерации в случаях, предусмотренных международным договором Российской Федерации.
   В соответствии с универсальным принципом иностранные граждане и лица без гражданства, не проживающие постоянно в Российской Федерации, совершившие преступление вне ее пределов, несут ответственность по российскому уголовному законодательству в случаях, предусмотренных международным договором РФ, и если они не были осуждены за это деяние в иностранном государстве. Этот принцип применяется к международным преступлениям и преступлениям международного характера, ответственность за которые в соответствии с принятыми Российской Федерацией обязательствами предусмотрена ее уголовным законодательством. В первую очередь данный принцип имеет отношение к преступлениям против мира и безопасности человечества (ст. 353—360 УК РФ). Данный принцип применим и к ряду других, так называемых конвенционных преступлений (ст. 127.1, 127.2, 186, 206, 227 УК РФ и др.).
   Как отмечалось выше, Россия не является участником Конвенции о гражданско-правовой ответственности за коррупцию, принятую Комитетом министров Совета Европы 4 ноября 1999 г.[68] И в этом случае привлечение иностранного гражданина либо лица без гражданства к гражданско-правовой ответственности представляется невозможным. Тем более что согласно ч. 2 ст. 7 ГК РФ международные договоры Российской Федерации применяются непосредственно, кроме случаев, когда из международного договора следует, что для его применения требуется издание внутригосударственного акта.
   Если говорить об административной ответственности, то КоАП РФ предусматривает ответственность иностранных граждан, лиц без гражданства и иностранных юридических лиц за совершение административного правонарушения на территории Российской Федерации (ст. 2.6.). Следовательно, в статье закреплен территориальный принцип привлечения к административной ответственности.
   В комментируемой части статьи не названы основания наступления такой ответственности. Думается, что законодатель в качестве таковых прежде всего, должен был указать «интересы государства» и его «безопасность». Хотя и авторы комментария к УК РФ констатируют, что понятие «интересы Российской Федерации» нормативно не определено[69], представляется возможным исходить из Концепции национальной безопасности Российской Федерации, согласно которой интересы государства состоят в незыблемости конституционного строя, суверенитета и территориальной целостности России, в политической, экономической и социальной стабильности, в безусловном обеспечении законности и поддержании правопорядка, в развитии равноправного и взаимовыгодного международного сотрудничества.
   Представляется целесообразным закрепление ответственности иностранных граждан, лиц без гражданства и иностранных организаций в различных статьях с указанием вида оснований и порядка привлечения, в связи с тем что национальное законодательство регулирует данные вопросы не в полном объеме.

Статья 5. Организационные основы противодействия коррупции

   1) определяет основные направления государственной политики в области противодействия коррупции;
   2) устанавливает компетенцию федеральных органов исполнительной власти, руководство деятельностью которых он осуществляет, в области противодействия коррупции.
   2. Федеральное Собрание Российской Федерации обеспечивает разработку и принятие федеральных законов по вопросам противодействия коррупции, а также контролирует деятельность органов исполнительной власти в пределах своих полномочий.
   3. Правительство Российской Федерации распределяет функции между федеральными органами исполнительной власти, руководство деятельностью которых оно осуществляет, по противодействию коррупции.
   4. Федеральные органы государственной власти, органы государственной власти субъектов Российской Федерации и органы местного самоуправления осуществляют противодействие коррупции в пределах своих полномочий.
   5. В целях обеспечения координации деятельности федеральных органов исполнительной власти, органов исполнительной власти субъектов Российской Федерации и органов местного самоуправления по реализации государственной политики в области противодействия коррупции по решению Президента Российской Федерации могут формироваться органы в составе представителей федеральных органов государственной власти, органов государственной власти субъектов Российской Федерации и иных лиц (далее – органы по координации деятельности в области противодействия коррупции). Для исполнения решений органов по координации деятельности в области противодействия коррупции могут подготавливаться проекты указов, распоряжений и поручений Президента Российской Федерации, проекты постановлений, распоряжений и поручений Правительства Российской Федерации, которые в установленном порядке представляются на рассмотрение соответственно Президента Российской Федерации, Правительства Российской Федерации, а также издаваться акты (совместные акты) федеральных органов государственной власти, органов государственной власти субъектов Российской Федерации, представители которых входят в состав соответствующего органа по координации деятельности в области противодействия коррупции. При получении данных о совершении коррупционных правонарушений органы по координации деятельности в области противодействия коррупции передают их в соответствующие государственные органы, уполномоченные проводить проверку таких данных и принимать по итогам проверки решения в установленном законом порядке.
   6. Генеральный прокурор Российской Федерации и подчиненные ему прокуроры в пределах своих полномочий координируют деятельность органов внутренних дел Российской Федерации, органов федеральной службы безопасности, таможенных органов Российской Федерации и других правоохранительных органов по борьбе с коррупцией и реализуют иные полномочия в области противодействия коррупции, установленные федеральными законами.
   7. Счетная палата Российской Федерации в пределах своих полномочий обеспечивает противодействие коррупции в соответствии с Федеральным законом от 11 января 1995 года № 4-ФЗ «О Счетной палате Российской Федерации».
   На проблему коррупции было обращено внимание еще в Послании Президента РФ Федеральному Собранию от 6 марта 1997 г. «Порядок во власти – порядок в стране (о положении в стране и основных направлениях политики Российской Федерации)»[70]: «Проблема экономических преступлений и коррупции из чисто полицейской, какой она является в большинстве стран, перешла у нас в разряд политических. Коррумпированная часть государственного аппарата «питает» и защищает как криминальный бизнес, так и незаконные действия бизнеса легального. Причем коррупция не сводится только к взяточничеству. Нередко используются разнообразные завуалированные формы подкупа чиновников и депутатов».
   В Послании была подчеркнута необходимость принятия закона о борьбе с коррупцией, об ответственности за легализацию преступных доходов. При этом новые правовые нормы не должны открывать простор для произвола, грубых нарушений прав человека и гражданина. Также, по мнению главы государства, нужно активизировать работу по подготовке и принятию других законов, подрывающих корни экономической преступности и коррупции. Необходим, в частности, закон о контроле за соответствием реальных и декларируемых доходов физических лиц, предусматривающий ужесточение мер ответственности в случае обмана государства, в том числе конфискацию имущества.
   Следует сказать, что проблеме коррупции было уделено внимание и в Послании Президента Российской Федерации В.В. Путина Федеральному Собранию от 10 мая 2006 г.: «Нам до сих пор не удалось устранить одно из самых серьезных препятствий на пути нашего развития – коррупцию».[71]
   Характеризуя современное состояние государственной политики в сфере противодействия коррупции, необходимо отметить, что главой государства Д.А. Медведевым принят ряд указов, направленных на усиление мер по борьбе с коррупцией.
   В соответствии с Указом Президента Российской Федерации от 19 мая 2008 г. «О мерах по противодействию коррупции» был образован Совет при Президенте Российской Федерации по противодействию коррупции в целях создания системы противодействия коррупции в Российской Федерации и устранения причин, ее порождающих.[72]
   В числе основных задач Совета в Указе названа подготовка предложений Президенту Российской Федерации, касающихся выработки и реализации государственной политики в области противодействия коррупции.
   Совет также призван осуществлять координацию деятельности федеральных органов исполнительной власти, органов исполнительной власти субъектов РФ и органов местного самоуправления по реализации государственной политики в области противодействия коррупции, а также контроль за реализацией мероприятий, предусмотренных Национальным планом противодействия коррупции.
   Впоследствии Президентом был издан Указ от 18 декабря 2008 г. № 1800 «О центральных органах Российской Федерации, ответственных за реализацию положений Конвенции об уголовной ответственности за коррупцию, касающихся международного сотрудничества.[73]
   В соответствии с названным Указом центральными органами Российской Федерации, ответственными за реализацию положений Конвенции об уголовной ответственности за коррупцию от 27 января 1999 г., касающихся международного сотрудничества, являются: Министерство юстиции Российской Федерации – по гражданско-правовым вопросам, включая гражданско-правовые аспекты уголовных дел; Генеральная прокуратура Российской Федерации – по иным вопросам международного сотрудничества.
   Указом Президента РФ от 18 декабря 2008 г. № 1799 «О центральных органах Российской Федерации, ответственных за реализацию положений Конвенции Организации объединенных наций против коррупции, касающихся взаимной правовой помощи»[74] установлено, что центральными органами Российской Федерации, ответственными за реализацию положений Конвенции Организации Объединенных Наций против коррупции от 31 октября 2003 г., касающихся взаимной правовой помощи, являются: Министерство юстиции Российской Федерации – по гражданско-правовым вопросам, включая гражданско-правовые аспекты уголовных дел; Генеральная прокуратура Российской Федерации – по иным вопросам взаимной правовой помощи.
   2. Согласно комментируемой ч. 2 Федеральное Собрание Российской Федерации обеспечивает разработку и принятие федеральных законов по вопросам противодействия коррупции, а также контролирует деятельность органов исполнительной власти в пределах своих полномочий.
   Применительно к разработке и принятию Федеральным Собранием Российской Федерации антикоррупционных законов следует отметить, что эта работа ведется уже больше 10 лет. В 1997 г. Президент РФ в третий раз отклонил принятый Государственной Думой и одобренный Советом Федерации проект федерального закона «О борьбе с коррупцией». В 2001 и 2002 гг. проекты законов «О борьбе с коррупцией» и «О противодействии коррупции» дальше первого чтения в Государственной Думе ФС РФ развития не получили. В 2003 г. был создан Национальный антикоррупционный комитет. В 2006 г. Государственная Дума ФС РФ ратифицировала Конвенцию ООН против коррупции, а также Конвенцию Совета Европы об уголовной ответственности за коррупцию.
   В то же время судить о степени эффективности борьбы с коррупцией следует не только по количеству принятых законодательных актов, но и прежде всего по конкретным шагам, направленным на реализацию положений соответствующих нормативных правовых актов, в частности по доведению «коррупционных дел» до суда и реального наказания виновных. В данном случае речь идет о законах, направленных на устранение юридических коллизий и коррупционных правонарушений. В их числе Федеральный закон «О противодействии коррупции», соответствующие нормы УК РФ, УПК РФ, КоАП РФ, Трудового кодекса РФ от 30 декабря 2001 г. № 197-ФЗ (ред. от 30 декабря 2008 г.)[75]. Особое значение имеют антикоррупционные нормы Федерального закона «О государственной гражданской службе Российской Федерации» (ст. 15, 16, 19, 20, 24), правила антикоррупционного поведения и т. п.[76]
   М.А. Хатаева высказывает мнение о необходимости внесения изменений и дополнений в действующее законодательство, заключающихся в принятии комплексного федерального закона «О борьбе с организованной преступностью». Именно комплексный подход представляется наиболее продуктивным применительно к борьбе с указанными явлениями. Понятие «преступная деятельность» должно получить законодательное закрепление наряду с понятием «преступление»[77]. Аналогичную идею высказывает и профессор Т.Я. Хабриева[78]. Применительно к уголовному праву, по ее мнению, регламентации требуют: дифференциация ответственности и усиление мер уголовно-правового воздействия на физических лиц, причастных к совершению коррупционных преступлений; разработка механизма ответственности юридических лиц за совершение коррупционных преступлений и закрепление его в УК РФ; введение новых составов коррупционных преступлений с целью адекватной имплементации международных антикоррупционных конвенций. В области административной ответственности: разработка системы общих (однотипных) для всех видов службы ограничений и запретов, предъявляемых к публичным должностным лицам; недопущение незаконного вмешательства в деятельность судей и сотрудников правоохранительных органов; создание специализированного органа по борьбе с коррупцией, четкое определение его компетенции и места в системе органов государственной власти; дифференциация ответственности и усиление мер административного воздействия на физических и юридических лиц, причастных к совершению коррупционных правонарушений.
   В комментируемой части также говорится, что Федеральное Собрание контролирует деятельность органов исполнительной власти в пределах своих полномочий. В данном случае законодатель имеет в виду в первую очередь изменения, внесенные в Конституцию Российской Федерации Законом РФ о поправке к Конституции РФ от 30 декабря 2008 г. № 7-ФКЗ «О контрольных полномочиях Государственной Думы в отношении Правительства Российской Федерации».[79]
   Согласно названному Закону к ведению Государственной Думы относится заслушивание ежегодных отчетов Правительства Российской Федерации о результатах его деятельности, в том числе по вопросам, поставленным Государственной Думой (п. «в» ч. 1 ст. 103 Конституции РФ). Правительство Российской Федерации представляет Государственной Думе ежегодные отчеты о результатах своей деятельности, в том числе по вопросам, поставленным Государственной Думой (п. «а» ч.1 ст. 114 Конституции РФ).
   3. Комментируемая ч. 3 предусматривает, что Правительство Российской Федерации распределяет функции между федеральными органами исполнительной власти, руководство деятельностью которых оно осуществляет, по противодействию коррупции. Осуществление названного полномочия согласуется со ст. 12, 28 Федерального конституционного закона «О Правительстве Российской Федерации», где устанавливается порядок создания и обеспечения их деятельности, а также с соответствующими документами Правительства Российской Федерации.[80]
   Предполагается, что при образовании органа учитываются специфика управляемой сферы, сложность системы, дается экономическое обоснование отрасли или сферы управления. Но в процессе преобразований системы исполнительной власти, к сожалению, до сих пор не учитываются критерий функциональной нагрузки, объем работы органа.[81]
   Задача по оптимизации функционирования органов исполнительной власти и введении механизмов противодействия коррупции в сферах деятельности органов исполнительной власти в целях оптимизации реализации исполнительной власти была поставлена в Концепции административной реформы в Российской Федерации в 2006—2008 гг., одобренной распоряжением Правительства Российской Федерации от 25 октября 2005 г. № 1789-р.[82]
   Согласно положениям названной Концепции необходимым условием для достижения заявленных в административной реформе целей является ликвидация коррупции.
   В Концепции административной реформы противодействие коррупции рассматривается как комплексное стратегическое направление, которое состоит в том, что, во-первых, практически каждое из мероприятий реформы направлено на устранение причин и условий, порождающих коррупцию либо способствующих ее распространению, а во-вторых, предусмотрена система мер по разработке и реализации специальных механизмов противодействия коррупции.
   В соответствии с Указом Президента Российской Федерации от 23 июля 2003 г. № 824 «О мерах по проведению административной реформы в 2003—2004 годах» для обеспечения реализации приоритетных направлений административной реформы была образована Правительственная комиссия по проведению административной реформы[83]. В числе основных задач Комиссии было названо предварительное (до внесения в Правительство Российской Федерации) рассмотрение (в том числе на предмет выявления в них положений, способствующих созданию условий для проявления коррупции) проектов федеральных законов, других нормативных правовых актов и предложений по вопросам:
   ограничения вмешательства государства в экономическую деятельность субъектов предпринимательства, в том числе прекращения избыточного государственного регулирования;
   исключения дублирования функций и полномочий федеральных органов исполнительной власти;
   развития системы саморегулируемых организаций в области экономики;
   организационного разделения функций, касающихся регулирования экономической деятельности, надзора и контроля, управления государственным имуществом и предоставления государственными организациями услуг гражданам и юридическим лицам;
   завершения процесса разграничения полномочий между федеральными органами исполнительной власти и органами исполнительной власти субъектов Российской Федерации, оптимизации деятельности территориальных органов федеральных органов исполнительной власти;
   оптимизации структуры и функций федеральных государственных учреждений, федеральных государственных унитарных предприятий и федеральных казенных предприятий, подведомственных федеральным органам исполнительной власти;
   определения предельной численности работников центральных аппаратов и территориальных органов федеральных министерств, государственных комитетов, федеральных служб, федеральных агентств, руководство которыми осуществляет Правительство Российской Федерации, федеральных служб и федеральных агентств, подведомственных этим федеральным министерствам, а также учреждений, находящихся в ведении названных федеральных органов исполнительной власти.
   В систему органов исполнительной власти, осуществляющих борьбу с коррупцией, относится Министерство внутренних дел Российской Федерации[84], Министерство юстиции Российской Федерации – по гражданско-правовым вопросам, включая гражданско-правовые аспекты уголовных дел; Генеральная прокуратура Российской Федерации – по иным вопросам международного сотрудничества[85], Министерство юстиции Российской Федерации – по гражданско-правовым вопросам, включая гражданско-правовые аспекты уголовных дел; Генеральная прокуратура Российской Федерации – по иным вопросам взаимной правовой помощи[86], Федеральная служба безопасности Российской Федерации (ФСБ России).[87]
   4. Комментируемая ч. 4 закрепляет положение, согласно которому федеральные органы государственной власти, органы государственной власти субъектов Российской Федерации и органы местного самоуправления осуществляют противодействие коррупции в пределах своих полномочий.
   Согласно приказу Минэкономразвития России от 13 марта 2008 г. № 72 планом мероприятий предусмотрены реализация в 2008 г. оптимизация функций и противодействие коррупции в федеральном органе исполнительной власти, а также разработана программа противодействия коррупции.[88]
   Однако, как отмечает С.С. Собянин, Концепция административной реформы, по существу, констатирует наличие серьезных недостатков организации и функционирования существующей системы органов государственного управления в целом[89]. Вместе с тем ни указанная Концепция, ни иные нормативные правовые акты Российской Федерации не определяют напрямую обязанности субъектов Федерации по структурированию органов исполнительной власти тем или иным образом. Однако из ряда элементов административной реформы, прежде всего бюджетирования, ориентированного на результат, в перспективе вытекает определенное членение органов исполнительной власти субъектов Федерации на виды.
   Тем не менее, как представляется, сами органы государственной власти субъектов Федерации, будучи заинтересованными в максимально эффективном развитии соответствующей территории, могут и должны в пределах своей компетенции уже сейчас определять систему и структуру своих органов исполнительной власти наиболее эффективным образом.
   Не менее актуальными представляются меры по противодействию коррупции и на местном уровне. В этой связи предлагаются различные способы решения этой проблемы. По мнению В.В. Толкачева в первую очередь надо понятийно определить и законодательно закрепить содержание антикоррупционной политики в Российской Федерации, для чего принять федеральный закон «Об основах антикоррупционной политики.[90]
   М.А. Пшеничнов считает, что выработка механизма принятия согласованных решений региональными и муниципальными органами власти не исчерпывает всего спектра возникающих проблем, например такой как бездействие органов власти. Необходимы эффективные механизмы контроля за деятельностью органов местного самоуправления, средства активизации (принуждения, стимулирования, поощрения) исполнения ими своих полномочий, механизмы ответственности должностных лиц.[91]
   В свою очередь обращаем внимание на то, что ни базовый Федеральный закон «Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации»[92], ни Федеральный закон от 6 октября 2003 г. № 131-ФЗ «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации»[93] не предусматривают полномочий органов публичной власти по противодействие коррупции. Считаем, что реализация данной нормы требует законодательного уточнения.
   5. Согласно комментируемой ч. 5 в целях обеспечения координации деятельности федеральных органов исполнительной власти, органов исполнительной власти субъектов Российской Федерации и органов местного самоуправления по реализации государственной политики в области противодействия коррупции по решению Президента Российской Федерации могут формироваться органы в составе представителей федеральных органов государственной власти, органов государственной власти субъектов Российской Федерации и иных лиц. Для исполнения решений органов по координации деятельности в области противодействия коррупции могут подготавливаться проекты указов, распоряжений и поручений Президента Российской Федерации, проекты постановлений, распоряжений и поручений Правительства Российской Федерации, которые в установленном порядке представляются на рассмотрение соответственно Президента Российской Федерации, Правительства Российской Федерации, а также издаваться акты (совместные акты) федеральных органов государственной власти, органов государственной власти субъектов Российской Федерации, представители которых входят в состав соответствующего органа по координации деятельности в области противодействия коррупции. При получении данных о совершении коррупционных правонарушений органы по координации деятельности в области противодействия коррупции передают их в соответствующие государственные органы, уполномоченные проводить проверку таких данных и принимать по итогам проверки решения в установленном законом порядке.
   Наличие такой нормы в данном Законе вполне обоснованно, так как она направлена на реализацию государственной политики по противодействию коррупцию и непосредственно самого комментируемого Закона.
   6. Комментируемая ч. 6 предусматривает, что Генеральный прокурор Российской Федерации и подчиненные ему прокуроры в пределах своих полномочий координируют деятельность органов внутренних дел Российской Федерации, органов федеральной службы безопасности, таможенных органов Российской Федерации и других правоохранительных органов по борьбе с коррупцией и реализуют иные полномочия в области противодействия коррупции, установленные федеральными законами.
   Следует сказать, что постоянный прокурорский надзор особенно востребован в условиях проводимой административной реформы, конституционного укрупнения субъектов РФ и формирования органов власти и структур управления, противодействия коррупции.
   Исходя из требований приказа генерального прокурора Российской Федерации от 7 декабря 2007 г. № 195 «Об организации прокурорского надзора за исполнением законов, соблюдением прав и свобод человека и гражданина», прокурорам предписано уделять особое внимание вопросам исполнения законодательства при реализации приоритетных национальных проектов, законности распоряжения государственным имуществом, выявления и пресечения фактов легализации преступных доходов, противодействию коррупции (п. 8.2)[94]; при выявлении фактов коррупции со стороны должностных лиц направлять материалы в подразделения органов прокуратуры, уполномоченные на осуществление надзора за исполнением законодательства о противодействии коррупции.
   31 марта 2008 г. был издан приказ № 53 «Об организации прокурорского надзора за соблюдением прав субъектов предпринимательской деятельности».[95]
   В соответствии с приказом Генпрокуратуры РФ от 7 мая 2008 г. № 84 «О разграничении компетенции прокуроров территориальных, военных и других специализированных прокуратур» надзор за исполнением законодательства о противодействии коррупции в указанных органах и учреждениях возложен на прокуроров субъектов Российской Федерации.[96]
   Прокурорам субъектов Российской Федерации, городов и районов, приравненным к ним военным прокурорам и прокурорам иных специализированных прокуратур было дано указание акцентировать усилия на выявлении и пресечении фактов злоупотребления банковскими и государственными служащими служебным положением при выделении средств государственной поддержки на преодоление финансового кризиса, на противодействии коррупции.[97]
   7. В соответствии с комментируемой ч. 7 счетная палата РФ является специализированным контрольным органом. Особенность ее деятельности заключается в том, что контрольные полномочия Счетной палаты РФ распространяются на все органы государственной власти в Российской Федерации, органы местного самоуправления, а также юридические лица вне зависимости от видов и форм собственности.
   Деятельность этого органа можно считать успешной. Так, только за 2006 г. Счетная палата РФ провела 587 контрольных и экспертно-аналитических мероприятий, в ходе которых, по предварительным данным, выявлено нарушений на сумму около 77 млрд руб., в том числе около 2,6 млрд руб. нецелевого использования бюджетных средств, 0,5 млрд руб. было блокировано и возвращено в бюджет[http://www.finmarket.ru/z/nws/news.asp?id=566713.].
   В 2007 г. Счетной палатой проведено 504 контрольных и экспертно-аналитических мероприятия, из них 456 контрольных мероприятий. Количество проведенных в 2007 г. контрольных и экспертно-аналитических мероприятий по сравнению с 2006 г. сократилось на 95 мероприятий, или более чем на 17,3%. В органы прокуратуры, иные правоохранительные органы направлено 130 материалов проверок Счетной палаты. По материалам контрольных мероприятий Счетной палаты в 2007 г. возбуждено 40 уголовных дел. Выявлено нарушений законодательства в финансово-бюджетной сфере на сумму 132,3 млрд руб., устранено финансовых нарушений на сумму 58,3 млрд руб.
   В 2007 г. объем нецелевого использования бюджетных средств составил 965,4 млн руб., блокировано и возмещено средств на сумму 588,5 млн руб.[www.ach.gov.ru/ru/revision/reports-by-years/?id=80 · 71 КБ]
   Подводя итог за 2008 г., председатель Счетной палаты РФ С. Степашин сообщил, что за минувший год Счетной палатой было проведено 320 контрольных и 181 экспертно-аналитическое мероприятие, в ходе которых, по предварительным данным, выявлено финансовых нарушений на сумму около 95 млрд руб., в том числе нецелевое использование бюджетных средств – около 2 млрд руб.[http://www.regnum.ru/news/1118391.html] Блокировано и возмещено в бюджет средств на сумму 0,69 млрд руб. В правоохранительные органы направлено 109 материалов проверок. За 2006—2008 гг. на основании проведенных Счетной палатой проверок возбуждено более 100 уголовных дел. Наложено 132 административных взыскания.
   При этом С. Степашин акцентировал внимание на активном взаимодействии с правоохранительными органами при проведении контрольных мероприятий. Так, с Генпрокуратурой проведено 3 мероприятия, с МВД России – 21, с ФСБ России – 44.
   Глава Счетной палаты отметил, что в истекшем году было уделено значительное внимание такой важной проблеме, как борьба с коррупцией. Осуществлялась активная работа по развитию системы собственной антикоррупционной безопасности. Был утвержден План мероприятий по противодействию коррупции. В конце прошлого года в Счетной палате создано и начало действовать внутреннее подразделение по борьбе с коррупцией и ее предупреждением, своего рода служба собственной безопасности.
   По инициативе Счетной палаты в конце прошлого года была создана временная антикризисная группа ИНТОСАИ.
   Говоря об основных направлениях и приоритетах работы контрольного органа в 2009 г., Степашин отметил, что в план работы Счетной палаты были внесены серьезные коррективы, продиктованные особенностями финансово-экономической ситуации и задачами, поставленными руководством страны. Счетная палата продолжит аудит эффективности использования государственных средств в рамках антикризисных мероприятий. Будет осуществляться работа в рамках реализации Национального плана противодействия коррупции. Большое внимание будет уделяться повышению эффективности взаимодействия Счетной палаты с правоохранительными органами. При этом, как и в предыдущие годы, важным направлением работы останется аудит общенациональных программ и проектов с участием государства. В рамках этой работы будет обеспечен комплексный контроль использования средств на подготовку к Олимпиаде в Сочи и саммиту АТЭС во Владивостоке.

Статья 6. Меры по профилактике коррупции

   1) формирование в обществе нетерпимости к коррупционному поведению;
   2) антикоррупционная экспертиза правовых актов и их проектов;
   3) предъявление в установленном законом порядке квалификационных требований к гражданам, претендующим на замещение государственных или муниципальных должностей и должностей государственной или муниципальной службы, а также проверка в установленном порядке сведений, представляемых указанными гражданами;
   4) установление в качестве основания для увольнения лица, замещающего должность государственной или муниципальной службы, включенную в перечень, установленный нормативными правовыми актами Российской Федерации, с замещаемой должности государственной или муниципальной службы или для применения в отношении его иных мер юридической ответственности непредставления им сведений либо представления заведомо недостоверных или неполных сведений о своих доходах, имуществе и обязательствах имущественного характера, а также представления заведомо ложных сведений о доходах, об имуществе и обязательствах имущественного характера своих супруги (супруга) и несовершеннолетних детей;
   5) внедрение в практику кадровой работы федеральных органов государственной власти, органов государственной власти субъектов Российской Федерации, органов местного самоуправления правила, в соответствии с которым длительное, безупречное и эффективное исполнение государственным или муниципальным служащим своих должностных обязанностей должно в обязательном порядке учитываться при назначении его на вышестоящую должность, присвоении ему воинского или специального звания, классного чина, дипломатического ранга или при его поощрении;
   6) развитие институтов общественного и парламентского контроля за соблюдением законодательства Российской Федерации о противодействии коррупции.
   Первым направлением антикоррупционной профилактики названо формирование в обществе нетерпимости к коррупционному поведению. Реализация его связана прежде всего с повышением уровня правовой культуры, что достигается осуществлением правового воспитания.
   Антикоррупционная направленность правового воспитания основана на повышении в обществе в целом позитивного отношения к праву, его соблюдению; повышению уровня правовых знаний, в том числе о коррупционных формах поведения и мерах по их предотвращению; формирования представления как у государственных и муниципальных служащих, так и у граждан о мерах юридической ответственности, которые могут применяться в случае совершения коррупционных правонарушений.
   Основными формами реализации правового антикоррупционного воспитания могут являться:
   антикорруционное образование, т. е. формирование нетерпимости к коррупционному поведению в рамках обучающих программ, школьного, высшего, послевузовского и дополнительного образования;
   антикоррупционная пропаганда, прежде всего через средства массовой информации, в том числе с использованием социальной рекламы;
   проведение органами государственной власти и местного самоуправления различных мероприятий (слушаний, совещаний, семинаров, конференций и др.) антикоррупционной направленности.
   Реализация указанных направлений требует разработки соответствующих программ и обеспечения их необходимым финансированием. На федеральном уровне в Национальном плане противодействия коррупции в качестве одного из направлений противодействия названо усиление антикоррупционной составляющей при преподавании учебных дисциплин, предусматривающих изучение правовых и морально-этических аспектов управленческой деятельности в федеральных государственных образовательных учреждениях высшего и послевузовского профессионального образования. Осуществление его требует внесения соответствующих изменений в учебные планы высших учебных заведений.
   На уровне субъектов Российской Федерации меры антикоррупционного воспитания предусматриваются некоторыми законами и подзаконными актами. Так, Закон Республики Татарстан от 4 мая 2006 г. № 34-ЗРТ «О противодействии коррупции в Республике Татарстан» содержит, в частности, ст. 12 «Антикоррупционное образование и пропаганда». Антикоррупционное образование является целенаправленным процессом обучения и воспитания в интересах личности, общества и государства, основанным на дополнительных общеобразовательных и профессиональных образовательных программах, разработанных в рамках национально-регионального компонента государственных образовательных стандартов и реализуемых в образовательных учреждениях среднего общего и высшего профессионального образования для решения задач формирования антикоррупционного мировоззрения, повышения уровня правосознания и правовой культуры, а также подготовки и переподготовки специалистов соответствующей квалификации. Организация антикоррупционного образования возлагается на уполномоченный орган исполнительной власти Республики Татарстан в области образования и науки и осуществляется им во взаимодействии с субъектами антикоррупционной политики на базе образовательных учреждений, находящихся в ведении Республики Татарстан, в соответствии с законодательством Российской Федерации и Республики Татарстан.
   Антикоррупционная пропаганда представляет собой целенаправленную деятельность средств массовой информации, координируемую и стимулируемую системой государственных заказов и грантов, содержанием которой является просветительская работа в обществе по вопросам противостояния коррупции в любых ее проявлениях, воспитание в населении чувства гражданской ответственности за судьбу реализуемых антикоррупционных программ, укрепление доверия к власти. Организация антикоррупционной пропаганды возлагается на специальный уполномоченный орган Республики Татарстан в сфере массовых коммуникаций и осуществляется им во взаимодействии с субъектами антикоррупционной политики в соответствии с Законом Российской Федерации «О средствах массовой информации» и другими нормативными правовыми актами Российской Федерации и Республики Татарстан, регулирующими отношения по получению и распространению массовой информации.
   Закон Саратовской области от 2 августа 2007 г. № 147-ЗСО «Об областной программе противодействия коррупции в Саратовской области на 2007—2010 годы» выделяет такие направления, как информационное обеспечение антикоррупционной политики и формирование антикоррупционного общественного сознания.
   В рамках первого из них предполагается систематическая публикация информационных материалов об отрицательном влиянии коррупции на социально-экономическое развитие страны и области, об ущемлении коррупционными действиями прав и законных интересов каждого отдельного гражданина, субъектов предпринимательской деятельности. В связи с этим также предполагается:
   широкое информирование общества о проводимых в области мероприятиях по реализации антикоррупционной политики и об их результатах;
   проведение публичных информационных мероприятий с участием общественных объединений и предпринимателей для обсуждения проблем противодействия коррупции, мер по предупреждению коррупционных правонарушений, обобщения и распространения позитивного опыта антикоррупционного поведения среди субъектов предпринимательской деятельности;
   организация «телефона доверия» для получения сообщений о фактах коррупции и последующего реагирования, функционирующего на базе отдела по противодействию коррупции при правительстве области;
   создание интернет-страницы отдела по противодействию коррупции на официальном портале Правительства области для информирования общественности о фактах коррупции и принятых по ним мерам, мероприятиях по противодействию коррупции, ходе реализации Программы.
   В рамках второго направления Программы проводится пропаганда негативного отношения в обществе к проявлениям коррупции. Должна быть создана и внедрена системная программа этического образования государственных гражданских служащих области. Ее основная задача – разъяснение государственным гражданским служащим области основных положений международного, федерального гражданского законодательства и законодательства области по противодействию коррупции, корпоративных ценностей органа исполнительной власти области, вопросов юридической ответственности за коррупционные правонарушения, ситуаций конфликта интересов и механизмов его преодоления.
   

notes

Примечания

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

   О круге иных преступлений коррупционной направленности в литературе не достигнуто единого мнения. По мнению Н.А. Лопашенко, в уголовном законе есть и другие преступления, так или иначе связанные с подкупом: воспрепятствование осуществлению избирательных прав или работе избирательных комиссий путем подкупа (п. «а» ч. 2 ст. 141 УК РФ); незаконные получение и разглашение сведений, составляющих коммерческую, налоговую или банковскую тайну, путем подкупа (ст. 183 УК РФ); подкуп к даче показаний или к неправильному переводу (ч. 1 ст. 309 УК РФ). Лопашенко Н.А. Противодействие российской коррупции: обоснованность и достаточность уголовно-правовых мер // Проблемы борьбы с проявлениями криминального рынка. Владивосток: Изд-во Дальневосточного ун-та, 2005. С. 21—35.

11

12

13

14

15

   Федеральный закон от 26 апреля 2004 г. № 26-ФЗ «О ратификации Конвенции ООН против транснациональной организованной преступности и дополняющих ее Протокола против незаконного ввоза мигрантов по суше, морю и воздуху и Протокола о предупреждении и пресечении торговли людьми, особенно женщинами и детьми, и наказании за нее, дополняющий Конвенцию ООН против транснациональной организованной преступности» // СЗ РФ. 2004. № 18. Ст. 1684. С. 3740, 3741.

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

48

49

50

51

52

53

54

55

56

   Конвенция против транснациональной организованной преступности. (Принята в г. Нью-Йорке 15 ноября 2000 г. Резолюцией 55/25 на 62-м пленарном заседании 55-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН. Вступила в силу для России 25 июня 2004 г. Федеральный закон от 26 апреля 2004 г. № 26-ФЗ «О ратификации Конвенции Организации Объединенных Наций против транснациональной организованной преступности и дополняющих ее протокола против незаконного ввоза мигрантов по суше, морю и воздуху и протокола о предупреждении и пресечении торговли людьми, особенно женщинами и детьми, и наказании за нее») // СЗ РФ. 2004. № 18. Ст. 1684; Варшавская декларация к сообществу демократий. (Принята в г. Варшаве 27 июня 2000 г.) // Московский журнал международного права. 2001. № 1. С. 270—275.

57

58

59

60

61

62

   Соглашение между Правительством Российской Федерации и Правительством Объединенных Арабских Эмиратов о сотрудничестве в области борьбы с преступностью» // Бюллетень международных договоров. 2008. № 10. С. 69—73; Договор о партнерских отношениях между Российской Федерацией и Республикой Перу // Российская газета. 2007. 7 ноября; Документ опубликован не был; Соглашение о сотрудничестве между министерством внутренних дел Российской Федерации и Министерством внутренних дел Республики Ангола // Документ опубликован не был; Соглашение о сотрудничестве между Министерством внутренних дел Российской Федерации и Министерством внутренних дел Объединенной Республики Танзания // Документ опубликован не был; Соглашение о сотрудничестве между Министерством внутренних дел Российской Федерации и Министерством внутренних дел Республики Таджикистан» // Документ опубликован не был.

63

64

65

66

67

68

69

70

71

72

73

74

75

76

77

78

79

80

81

82

83

84

85

86

87

   Федеральный закон от 3 апреля 1995 г. № 40-ФЗ «О федеральной службе безопасности» // СЗ РФ. 1995. № 15. Ст. 1269; 2000. № 1. Ст. 9; № 46. Ст. 4537; 2002. № 19. Ст. 1794; 2003. № 2. Ст. 156; № 27. Ст. 2700; 2004. № 35. Ст. 3607; 2005, № 10, ст. 763; 2006. № 17. Ст. 1779; № 31. Ст. 3452; 2007. № 28. Ст. 3348; № 31. Ст. 4008; № 50. Ст. 6241. 2008, № 52 (ч. 1). Ст. 6235; Указ Президента РФ от 11 августа 2003 г. № 960 «Вопросы Федеральной службы безопасности» (ред. от 17 ноября 2008 г.) // СЗ РФ. 2003. № 33. Ст. 3254. 2004. № 28. Ст. 2883; 2005. № 36. Ст. 3665; № 49. Ст. 5200; 2006. № 25. Ст. 2699; № 31. Ст. 3463; 2007. № 1. Ст. 205; № 49. Ст. 6133; № 53. Ст. 6554; 2008. № 36. Ст. 4087; 2008. № 47. Ст. 5431.

88

   Приказ Минэкономразвития России от 13 марта 2008 г. № 72 «Об организации работ по проведению конкурсного отбора программ и планов мероприятий по проведению административной реформы и проектов реализации административной реформы федеральных органов исполнительной власти и высших исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации для оказания поддержки проведения административной реформы в 2008 году» // БНФ ФОИВ. 2008. № 26.

89

90

91

92

93

94

95

96

97

98

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →