Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Самым дешевым автомобилем из всех когда-либо выпускавшихся компанией Форд был "Форд-Мустанг".

Еще   [X]

 0 

Джек Ричер, или В розыске (Чайлд Ли)

автор: Чайлд Ли

Разобравшись с очередным смертельно опасным делом, Джек Ричер твердо решил добраться до Вирджинии и наконец познакомиться с женщиной, которую так часто слышал по телефону, но никогда не видел. Как обычно, передвигаться по стране он предпочел на попутном транспорте. Ждать пришлось долго – никто не хотел пускать в свой автомобиль огромного громилу подозрительного вида. Наконец какие-то люди – двое мужчин и женщина – согласились подвезти его, причем чуть ли не до места назначения. Но через некоторое время Ричер начал понимать: эти люди вовсе не «какие-то». А очень даже определенные. И машина эта не их – они ее угнали. И планы у этих ребят самые что ни на есть мрачные…

Год издания: 2015

Цена: 199 руб.



С книгой «Джек Ричер, или В розыске» также читают:

Предпросмотр книги «Джек Ричер, или В розыске»

Джек Ричер, или В розыске

   Разобравшись с очередным смертельно опасным делом, Джек Ричер твердо решил добраться до Вирджинии и наконец познакомиться с женщиной, которую так часто слышал по телефону, но никогда не видел. Как обычно, передвигаться по стране он предпочел на попутном транспорте. Ждать пришлось долго – никто не хотел пускать в свой автомобиль огромного громилу подозрительного вида. Наконец какие-то люди – двое мужчин и женщина – согласились подвезти его, причем чуть ли не до места назначения. Но через некоторое время Ричер начал понимать: эти люди вовсе не «какие-то». А очень даже определенные. И машина эта не их – они ее угнали. И планы у этих ребят самые что ни на есть мрачные…


Ли Чайлд Джек Ричер, или В розыске

   Lee Child
   A Wanted Man
   Copyright © Lee Child 2012.
   This edition published by arrangement with Darley Anderson Literary, TV & Film Agency and The Van Lear Agency

   © Гольдич В. А., Оганесова И. А., перевод на русский язык, 2014
   © Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Э», 2015
* * *

Глава 01

   Мужчины в зеленом пальто с ними не было.
   Двое мужчин в черных костюмах быстрым шагом прошли тридцать футов и сели в машину. Свидетель сообщил, что она была ярко-красной, как пожарная. Совсем новая. Обычный четырехдверный седан, по мнению свидетеля. Или пятидверный, а может, трехдверный, но определенно не двухместный. По словам свидетеля, «Тойота» или «Хонда», возможно, «Хюндай» или «Киа».
   Но в любом случае мужчины в черных костюмах уехали в этой машине.
   Мужчина в зеленом пальто так и не появился.
   А через некоторое время из-под двери бетонного бункера начала вытекать кровь.
   Свидетель позвонил в службу 911.
   Вскоре приехал шериф округа и выслушал его. Он отлично умел, сохраняя абсолютную невозмутимость, самым жестким образом заставлять людей давать показания. Это был один из множества его талантов. В конце концов свидетель закончил рассказывать свою историю, и шериф округа надолго задумался. Он находился в той части страны, где во все стороны, до самого окутанного мраком горизонта, тянулись сотни миль пустоты и где дороги походили на узкие безлюдные ленты, уходящие вдаль.
   В стране дорожных постов.
   Поэтому он вызвал патруль и вертолет из столицы штата. А затем разослал срочную ориентировку на ярко-красную машину иностранного производства, в которой находятся двое мужчин в черных костюмах.

   Джек Ричер проехал девяносто миль и девяносто минут с женщиной в грязном сером фургоне, когда увидел впереди, на дорожной клеверной развязке, яркие огни и большие зеленые знаки, указывающие на восток и запад. Женщина сбросила скорость и остановилась, Ричер выбрался наружу, поблагодарил ее и помахал рукой, чтобы та ехала дальше. Она покатила на запад, в сторону Денвера и Солт-Лейк-Сити, а он прошел под мостом, остановился на дороге, шедшей на восток, поставив одну ногу на шоссе, другую – на обочине, поднял вверх большой палец и улыбнулся, изо всех сил стараясь выглядеть дружелюбно.
   Что оказалось совсем не просто. Ричер, крупный мужчина шести футов и пяти дюймов роста, крепкого телосложения, сегодня ночью, как, впрочем, и всегда, выглядел слегка потрепанным и неряшливым. Одинокие водители предпочитали сажать в свои машины приятных и мирных пассажиров. Ричер давно убедился, что с этим у него проблемы и люди предпочитают, увидев его, не останавливаться. Он вызывал у них страх. К тому же в настоящий момент ситуация осложнялась недавно сломанным носом. Он залатал рану куском серебристой клейкой ленты, отчего казался еще более пугающим. Он знал, что желтый свет фонарей отражается и сияет на серебристой поверхности ленты, но чувствовал, что она ему помогает, и решил оставить ее на первый час. А если за шестьдесят минут ни одна машина не остановится, тогда он подумает и, возможно, снимет ее.
   В следующие шестьдесят минут ни одна машина около него не остановилась. Впрочем, их было не так чтобы очень много – Небраска, ночь, зима. Развязка, у которой он стоял, являлась единственной достаточно крупной на многие мили вокруг, и тем не менее дорога оставалась пустынной в течение довольно солидных промежутков времени. Наверху, на мосту, движение было вполне приличным, но популярностью он не пользовался. За первый час сорок машин свернули на восток. Легковые автомобили, грузовики, джипы, разные модели, цвета и производители. Тридцать промчались мимо, даже не сбросив скорость. Десять водителей вглядывались в фигуру Ричера, стоявшего у дороги, затем отворачивались и ехали дальше.
   Ничего необычного. С каждым годом путешествовать автостопом становилось все труднее.
   Пришло время заняться лицом.
   Ричер отвернулся, подцепил сломанным ногтем край ленты, отклеил примерно полдюйма, сжал его большим и указательным пальцами и задумался. Существовало два пути: один – быстро и резко оторвать ленту. Второй – сделать это медленно. Впрочем, выбор был исключительно иллюзорным, потому что больно будет все равно. Поэтому он остановился на первом. Со щекой все прошло нормально, а вот с носом оказалось сложнее. Порезы начали снова кровоточить, опухоль расползлась, а сам перелом принялся щелкать и потрескивать[2].
   С другой щекой тоже все обошлось.
   Джек свернул окровавленную ленту в трубочку и засунул в карман. Затем, поплевав на пальцы, вытер лицо. В следующее мгновение он услышал вертолет на высоте в тысячу футов у себя над головой и увидел прожектор, который прорезал темноту ночи; он что-то искал, останавливался на одном месте, потом на другом и двигался дальше. Ричер снова повернулся к шоссе, поставил одну ногу на асфальт и поднял вверх палец. Вертолет повисел немного, потерял к нему интерес и полетел на запад, и вскоре шум мотора стих. Машин на мосту по-прежнему было не слишком много, но их поток не иссякал. А вот тех, что направлялись на север и юг, стало меньше. Но почти все так или иначе поворачивали на автостраду, и практически никто не ехал прямо. Однако Ричер не терял надежды.
   Ночь выдалась холодной, лицо у него замерзло, и боль притупилась. Пикап с канзасскими номерами появился с южного направления, повернул на восток и сбросил скорость. За рулем сидел худой черный парень в теплом пальто. Ричер подумал, что у него, наверное, сломалась печка. Парень долго и пристально разглядывал Джека и почти остановился, но потом отвернулся и покатил дальше.
   У Ричера в кармане лежали деньги. До Линкольна или Омахи он мог добраться на автобусе. Но сначала ему требовалось попасть на автобусную станцию. Когда на дороге не было машин, он стал засовывать правую руку под мышку левой, чтобы немного согреться, и топать ногами. Его голову окутывало легкое облачко дыхания. Мимо промчалась патрульная машина с проблесковыми огнями, но без сирены. Внутри сидели два копа, но они даже не взглянули в сторону Ричера. Их цель находилась где-то впереди. Видимо, там что-то случилось.
   Еще две машины почти остановились около него; одна появилась с юга, другая – с севера, причем с интервалом в несколько минут. Обе замедлили движение, слегка притормозили, водители посмотрели на Ричера, но тут же прибавили скорость и умчались прочь. «Уже скоро, – подумал он. – Ждать осталось недолго». Может быть, поможет поздний час. Люди больше склонны к сочувствию в полночь, чем в полдень. Уже то, что ты сидишь за рулем машины ночью и куда-то едешь, необычно. Поэтому нет ничего такого в том, чтобы подобрать на дороге незнакомого человека.
   По крайней мере, Ричер на это рассчитывал.
   Еще один водитель несколько секунд его разглядывал, но проехал мимо.
   Джек поплевал на ладони и пригладил волосы.
   И продолжал улыбаться.
   Он верил, что все будет хорошо.
   И тут наконец, через девяносто три минуты, которые он простоял на обочине дороги, около него затормозила машина.

Глава 02

   Внутри сидели три человека. Двое мужчин впереди и женщина сзади. Мужчины вертелись на своих местах, как будто обсуждали что-то очень важное. Например, демократию. Стоит ли нам взять парня? Из чего Ричер пришел к выводу, что они не слишком хорошо знают друг друга. Близкие друзья, как правило, принимают подобные решения инстинктивно. Эти трое являлись, скорее всего, деловыми партнерами, оказавшимися вместе по случайному стечению обстоятельств, и потому вели себя преувеличенно уважительно, особенно по отношению к женщине, которая была в меньшинстве.
   Ричер видел, как она кивнула, и прочитал по ее губам «да»; мужчины отвернулись от нее, снова стали смотреть вперед, и машина покатила к нему. Потом остановилась так, что окно пассажирского сиденья оказалось на одном уровне с бедром Джека. Оно медленно открылось, Ричер наклонился, и ему в лицо ударила волна теплого воздуха. Печка в машине работала на полную катушку.
   Мужчина на переднем пассажирском сиденье спросил:
   – Вам куда, сэр?
   Ричер прослужил в военной полиции тринадцать лет, все это время полагался исключительно на свою голову и сумел выжить в армии и на гражданке благодаря тому, что сохранял осторожность и всегда был внимателен. Иными словами, все его пять чувств никогда не отдыхали. Решение сесть или нет в остановившуюся машину, как правило, зависело от запаха. Пиво? Травка? Или бурбон? Но в данный момент из-за сломанного недавно носа он ничего не чувствовал. Носовые проходы забила кровь, и они распухли. Возможно, серьезно пострадала перегородка и он навсегда лишился обоняния.
   В сложившейся ситуации прикосновение тоже не рассматривалось. А также проверка на вкус. Он понимал, что вряд ли ему удастся узнать что-нибудь полезное, если он примется ощупывать машину и ее пассажиров, точно слепец, или станет их облизывать. Оставались зрение и слух. Голос мужчины, обратившегося к нему, звучал нейтрально, без заметного местного акцента; голос образованного человека, привыкшего руководить и обладающего властью. У всех троих были мягкие руки без мозолей, значит, перед ним люди, работающие в офисе, не на самом верху, но и далеко не на нижних ступенях. Лет сорока, возможно, перевалившие за половину жизни и больше чем за половину карьеры. Что-то вроде подполковника по армейским меркам. Солидная карьера, но не суперзвезды.
   Мужчины были в черных брюках и голубых джинсовых рубашках – что-то вроде формы. Рубашки выглядели дешевыми и новыми, со складками, оставшимися от упаковки. Ричер решил, что они на каком-то задании, целью которого является создание команды – обычное корпоративное дерьмо: выбрать парочку менеджеров среднего звена, выдать им рубашки и поставить задачу. Возможно, устроить небольшое приключение, вот почему они остановились на дороге, чтобы его подобрать. Скорее всего, потом они устроят мирную разборку поведения партнеров, и именно по этой причине они некоторое время препирались, стоит ли с ним связываться. Команда должна работать вместе, следовательно, требуется консенсус, причем добровольный, а вопросы пола всегда были весьма сложными. На самом деле Ричер слегка удивился, что женщина сидела сзади, а не впереди или за рулем. С другой стороны, роль водителя могла выглядеть унизительной для единственной представительницы слабого пола в троице. Как, например, требование принести кофе.
   Минное поле.
   – Я направляюсь на восток, – ответил Ричер.
   – В Айову? – спросил мужчина на пассажирском сиденье.
   – Через Айову, – сказал Джек. – И дальше в Вирджинию.
   – Садитесь, – пригласил мужчина. – Мы вас немного подвезем.
   Женщина сидела за пассажиром, поэтому Ричер обошел багажник и сел в машину за водителем. Устроившись поудобнее, он закрыл дверь. Женщина немного смущенно, даже с опаской кивнула ему. Может быть, из-за сломанного носа, а возможно, ее расстроил его вид.
   Мужчина, сидевший за рулем, посмотрел в зеркало заднего вида и выехал с обочины.

Глава 03

   Шерифа округа звали Виктор Гудмен[3], и большинство людей считало, что имя исключительно ему подходит. Он был хорошим человеком и, как правило, добивался того, чего хотел. Впрочем, не потому, что это имело отношение к его имени или он одерживал победы из-за того, что был хорошим, просто природа наградила Виктора Гудмена острым умом. И он несколько раз проверял свои решения, прежде чем двигаться дальше. Два шага вперед, один – назад. Принцип, который всегда ему верно служил. И в данный момент он понял, что поспешил с ориентировкой.
   Прежде всего не вызывало сомнений, что в бетонном бункере совершено серьезное преступление. Мужчину в зеленом пальто самым настоящим образом казнили. Причем опытные убийцы. Имелись свидетельства, что они использовали ножи. И случившееся не производило впечатления спора или ссоры, вышедшей из-под контроля. Здесь явно действовали профессионалы, причем самого высокого уровня. А таких в Небраске немного. Точнее, вообще не водится.
   Поэтому первым делом Гудмен позвонил в отделение ФБР в Омахе, чтобы рассказать им, что произошло. Ему хватало ума не участвовать в войне между конторами. Затем он принялся размышлять о двух мужчинах в красной машине. Свидетель сказал, что она напоминала по цвету пожарную. Иными словами, была ярко-красной. Слишком бросающейся в глаза, чтобы профессионалы использовали ее для бегства с места преступления. Слишком очевидной и запоминающейся. Таким образом, убийцы наверняка оставили где-то неподалеку, в удобном месте, другую машину, доехали туда и пересели в нее.
   А чтобы снять пиджаки, требуется пара секунд. Свидетель не смог сказать ничего определенного касательно рубашек. Вроде бы белые или кремовые. Возможно, в полоску. Или клетчатые. Или еще какие-то. Галстуков он не видел. С другой стороны, один из преступников мог быть в галстуке.
   Гудмен снова связался с дорожным патрулем и командой вертолета и уточнил, кого они должны искать: двух мужчин в машине, любой машине.
   Мужчина на переднем пассажирском сиденье повернулся и дружелюбно спросил:
   – Могу я спросить, что случилось с вашим лицом?
   – Я налетел на дверь, – ответил Ричер.
   – Правда?
   – На самом деле нет. Я споткнулся и упал. Ничего особенного. С каждым случается.
   – Когда?
   – Вчера вечером.
   – Болит?
   – Не настолько, чтобы с этим не справился аспирин.
   Мужчина повернулся еще больше и взглянул на женщину, потом на водителя.
   – У нас есть аспирин? Мы должны помочь.
   – У меня есть, – ответила женщина, наклонилась и взяла с пола сумку.
   Она принялась в ней рыться, а мужчина с переднего сиденья внимательно за ней наблюдал; его переполняло возбуждение – у них появилась задача, которую следовало выполнить. Женщина достала упаковку байеровского аспирина и выдавила одну таблетку.
   – Дай две, – сказал мужчина с переднего сиденья. – У него такой вид, что они ему пригодятся… Нет, лучше три.
   Ричер подумал, что у него чересчур приказной тон. Когда они будут анализировать свои действия после игры, он лишится нескольких очков. Он поставил женщину в трудное положение. Возможно, аспирин требовался ей самой. Может быть, у нее что-то болит, но она стесняется говорить об этом вслух… Или тип, сидящий впереди, решил устроить двойной блеф. А если он настолько безупречен во всех отношениях, что ему удастся выставить свое поведение в выгодном свете?..
   – Одной таблетки будет достаточно, спасибо, – сказал Джек.
   Женщина стряхнула маленькую белую таблетку со своей ладони на его. Мужчина с переднего сиденья передал Ричеру бутылку с водой. Запечатанную и холодную, только что из холодильника. Джек проглотил таблетку, открутил крышку и сделал большой глоток.
   – Спасибо, – сказал он. – Я вам очень признателен.
   Он вернул бутылку. Мужчина взял ее и протянул водителю, но тот молча покачал головой. Он сосредоточился на дороге и мчался вперед на скорости семьдесят или восемьдесят миль в час. Ричер прикинул, что его рост составляет примерно шесть футов, но у него были узкие плечи и слегка сутулая спина. Свежая, консервативная стрижка, ни одного кольца на пальцах и слишком короткие рукава дешевой голубой рубашки. На руке часы с множеством циферблатов.
   Мужчина, сидевший с ним рядом, был ниже ростом, но шире в плечах. Не то чтобы толстый, но явный любитель гамбургеров, которые до добра его не доведут; розовое лицо с туго натянутой кожей, более светлые, чем у водителя, волосы, тоже недавно подстриженные и зачесанные набок, как у мальчишки. Рубашка сидела на нем отвратительно – слишком длинные рукава, узкая в поясе и широкая в плечах. Воротник не успел расправиться после того, как ее вынули из пакета, и уголки упирались в шею.
   Женщина показалась Ричеру на пару лет моложе мужчин, лет сорока с небольшим, среднего роста, худая, с черными волосами, собранными в пучок. Возможно, это был шиньон или еще что-нибудь; Джек в таких вещах не особенно разбирался. Она показалась ему симпатичной, но какой-то строгой и неприступной – бледное лицо, большие глаза и много косметики. Выглядела она уставшей и так, будто чувствовала себя неуютно. Возможно, ей не слишком нравилась идея корпоративных развлечений, что делало ее значительно лучше ее спутников, по мнению Ричера.
   Мужчина с переднего сиденья снова повернулся и протянул гладкую круглую руку.
   – Меня зовут Алан Кинг.
   Ричер пожал руку и сказал:
   – Джек Ричер.
   – Приятно познакомиться, мистер Ричер.
   – Мне тоже, мистер Кинг.
   – Дон Маккуин, – представился водитель, но не стал пожимать Ричеру руку.
   – Ну и дела, – заметил Ричер. – Кинг и Маккуин[4].
   – Да уж, – ответил Кинг.
   Женщина протянула Ричеру руку, которая оказалась бледнее, меньше и тоньше, чем у Кинга.
   – Карен Дельфуэнсо, – сказала она.
   – Рад знакомству, Карен, – проговорил Ричер и пожал руку.
   Она не убирала свою на долю секунды дольше, чем ожидал Джек, а в следующее мгновение Маккуин сбросил скорость, и их толкнуло вперед. Там, точно крепкая стена, мерцали хвостовые красные огни.
   А вдалеке вспыхивали и гасли красно-синие проблесковые прожектора целой стаи полицейских машин.

Глава 04

   Шериф Виктор Гудмен снова задумался о другой машине, в которую, как он решил, пересели двое мужчин. Он старался не отставать от жизни, насколько было возможно в такой дыре, но примерно год назад читал дополнение к бюллетеню Министерства национальной безопасности, где говорилось, что ночью камерам наблюдения труднее всего распознавать темно-синий цвет. Пальто, шляпы, машины, все, что угодно, представляет собой черное пятно, его тяжело увидеть и так же нелегко оценить размеры. Впрочем, округ Гудмена не имел в своем распоряжении камер наблюдения, но он считал, что в данном случае электронный глаз не слишком сильно отличается от человеческого. А преступники наверняка знали про темно-синий цвет и приготовили соответствующую машину.
   Или нет.
   Так что же следует сделать?
   В конце концов шериф не стал ничего делать, решив, что это самое правильное. Если он ошибся и выдаст дорожным постам указание обращать особое внимание на темно-синие машины, он выставит себя не в самом лучшем свете. Поэтому он повторил свою первую ориентировку: двое мужчин в машине, любой.

   Автострада между штатами превратилась в шестиполосное шоссе; три полосы, шедшие на восток, были забиты транспортом, который двигался медленно, дюйм за дюймом. Машины, грузовики, внедорожники ползли вперед, тормозили, снова стартовали. Маккуин раздраженно барабанил пальцами по рулю, Кинг смотрел в ветровое стекло, спокойно и терпеливо, смирившись с задержкой. Дельфуэнсо тоже с беспокойством не сводила глаз с дороги, как будто куда-то опаздывала.
   – А вы сами-то куда едете, ребята? – спросил Ричер.
   – В Чикаго, – ответил Кинг.
   Ричер обрадовался этой новости, поскольку в Чикаго полно автобусных вокзалов. И утренних рейсов. На юг через Иллинойс, дальше на восток через Кентукки, а там уже совсем рядом Вирджиния. Отличная новость. Но он не стал ничего говорить вслух. Была поздняя ночь, и Джек решил, что требуется продемонстрировать сочувствие и понимание.
   – Далеко, – сказал он.
   – Шестьсот миль, – подтвердил Кинг.
   – А вы откуда едете?
   Машина остановилась, немного продвинулась вперед, снова остановилась.
   – Мы были в Канзасе, – ответил Кинг. – И все шло отлично. Никакого движения, пробок и задержек. До настоящего момента. Мы остановились впервые за три часа.
   – Здорово.
   – Да уж. Почти все время минимум шестьдесят миль. До сих пор Дон буквально ни разу не касался тормозов, верно, Дон?
   – Кроме того момента, когда мы подобрали мистера Ричера, – сказал Дон.
   – Ну да, – подтвердил Кинг. – Может, та остановка разрушила чары?
   – Это деловая поездка? – спросил Джек.
   – Как обычно.
   – И чем вы занимаетесь?
   – Программное обеспечение.
   – Правда? – сказал Ричер, стараясь поддержать вежливый разговор.
   – Мы не программисты, – объяснил Кинг. – То есть не из тех, кто обожает пиццу и скейтборды. Мы занимаемся продажами.
   – Несладкая у вас жизнь.
   – Это точно, – подтвердил Кинг.
   – Удачная выдалась поездка?
   – Неплохая.
   – Я думал, вас отправили в специальную командировку – тренировка для создания команды или что-то вроде того.
   – Нет, обычная деловая поездка.
   – А рубашки?
   Кинг улыбнулся.
   – Я понимаю, – проговорил он. – Новый корпоративный стиль. «Джинсовая пятница»[5] всю неделю. Но определенной фирмы. Как спортивная форма. Потому что так работают в наши дни компании, занимающиеся программным обеспечением. Из-за жесткой конкуренции.
   – Вы живете здесь, в Небраске?
   Кинг кивнул.
   – На самом деле недалеко отсюда. Сейчас в Омахе полно компаний вроде нашей. Гораздо больше, чем вы можете себе представить. Хорошая среда для бизнеса.
   Машина сдвинулась вперед, притормозила, остановилась, снова немного проехала. Ричер догадался, что она принадлежит Маккуину. Явно не взята напрокат. И не находится во владении компании. Слишком старая и грязная. Наверное, Дон вытянул короткую спичку – и стал шофером для этой поездки. Или он занимает самое низкое положение на служебной лестнице и всегда выступает в роли водителя. А может, ему просто нравится сидеть за рулем… Своего рода рыцарь дороги. Воин, который таким способом отдыхает от своей семьи. Ричер не сомневался, что Маккуин женат, на это указывала машина – впрочем, не слишком явно. В ней были детские вещи, правда, немного: например, на полу валялась яркая розовая лента. Ричер считал, что такую вряд ли станет носить взрослая женщина. На приборном щитке сидел маленький меховой зверек, плоский и со свалявшимся мехом, как будто его постоянно жевали. Значит, у Дона одна дочь, лет восьми или двенадцати. Точнее Джек определить не мог, поскольку не слишком много знал о детях.
   Но он был уверен, что у ребенка есть мать или мачеха, а у Маккуина – жена или подружка. В машине повсюду были разные женские штучки: упаковка бумажных платков, вся в цветочках, в углублении приборного щитка; рядом с игрушкой старая губная помада. А еще хрустальный брелок на ключах. Ричер не сомневался, что от обивки пахнет духами, только вот в данный момент он не чувствовал никаких запахов.
   Ему стало интересно, скучает ли мистер Маккуин по своей семье. Или, наоборот, он совершенно счастлив. Может, они ему совсем не нравятся? И тут Маккуин спросил:
   – А вы чем занимаетесь, мистер Ричер?
   – Ничем.
   – Вы имеете в виду, что беретесь за разную работу? Любую, какая подвернется под руку?
   – Нет.
   – Значит, вы безработный?
   – И это исключительно мой собственный выбор.
   – С каких пор?
   – С тех пор, как я уволился из армии.
   Маккуин ничего не сказал, потому что занялся делом. Впереди все машины пытались протиснуться на правую полосу. Оказалось, что эти маневры и являются причиной пробки. Видимо, произошла авария, решил Ричер. Может быть, кого-то вынесло на обочину, он врезался в ограждение и прихватил с собой парочку других машин. Впрочем, Джек не видел пожарных, «Скорой помощи» или эвакуаторов. Проблесковые огни находились на одной высоте, на крышах. Причем их было много, и они мигали с такой скоростью, что казалось, будто все вокруг заливает ровный красно-синий свет.
   Машина медленно продвигалась вперед. Старт, остановка, старт, остановка. В пятидесяти ярдах от сияния огней Маккуин включил поворотник и свернул на правую полосу, а Ричер сумел разглядеть, что же произошло на дороге.
   Не авария.
   Там было выставлено заграждение.
   Ближайшая полицейская машина стояла под углом, перекрывая левую полосу, вторая чуть дальше, под таким же углом – на средней полосе. Они напоминали стрелы, указывающие направо, так что у водителей не оставалось иного выбора, как ехать туда. На центральной полосе припарковались две машины, параллельно движению транспорта, напротив двух, поставленных на обочине, затем еще две, снова под углом, таким образом, что водители были вынуждены делать неудобный поворот на узком участке дороги, и так до левой полосы. Дальше они могли прибавить скорость и мчаться по своим делам.
   «Отлично организованная операция», – подумал Ричер. Машины подъезжают медленно из-за пробки, а дальше их тормозит резкий левый поворот в конце. Таким образом, копы, находящиеся по центру и на обочине, могут внимательно и не спеша разглядеть всех, кто находится в машинах. Они явно проделывали это не в первый раз.
   Но что случилось? Восемь машин – это не шуточки. Кроме того, Ричер видел выставленные наружу винтовки. Значит, не обычная проверка на дороге на предмет ремней безопасности или номеров.
   – Вы слушали радио? – спросил он. – Случилось что-то серьезное?
   – Расслабьтесь, – ответил Кинг. – У нас такое происходит время от времени. Скорее всего, кто-то сбежал из тюрьмы. К западу отсюда находятся два крупных заведения. И у них постоянно случаются побеги. Безумие, верно? Ну, я хочу сказать, это ведь не операция на головном мозге. У них же замки на дверях.
   Маккуин посмотрел в зеркало на Ричера и спросил:
   – Надеюсь, это не вы?
   – В каком смысле? – поинтересовался Джек.
   – Сбежали из тюрьмы. – В его голосе появился намек на улыбку.
   – Нет, можете не сомневаться, не я, – ответил Ричер.
   – Хорошо, – сказал Маккуин. – Потому что иначе мы имели бы серьезные проблемы.
   Они медленно продвигались вперед за потерявшими терпение водителями, и сквозь длинный блестящий тоннель из ветровых стекол и задних окон Ричер видел сидевших в машинах копов. Все они были в шляпах, в руках держали большие фонарики и винтовки. Копы направляли фонарики в каждую машину по очереди, проверяя сначала передние сиденья, потом задние, освещали пол, считали пассажиров, иногда просили открыть багажники. Затем, закончив осмотр, махали руками, чтобы проезжали дальше, и переключались на следующего в очереди.
   – Не беспокойся, Карен, – сказал Кинг, не поворачивая головы. – Ты скоро снова будешь дома.
   Дельфуэнсо ничего не ответила.
   Кинг оглянулся на Ричера и объяснил:
   – Она терпеть не может ездить на машине.
   Джек тоже промолчал.
   Они медленно продвигались вперед. Полицейские действовали по определенной схеме, и вскоре Ричер ее понял: они просили открыть багажник только в том случае, если в машине сидел один человек. А это означало, что предположение Кинга о сбежавшем заключенном не соответствует действительности. Он вполне мог спрятаться в багажнике машины, в которой ехали два, три или четыре пассажира. Или даже пять, или шесть, или целый автобус. Значит, копам сообщили об одном водителе, который везет что-то очень большое и плохое. Наркотики, бомбу, оружие, краденые товары – да все, что угодно.
   Они медленно ползли вперед и вскоре оказались третьими в очереди. В обеих машинах перед ними сидели одинокие водители, и у обоих проверили багажники. Обоим махнули, чтобы те проезжали. Маккуин подкатил к посту и остановился там, где ему велел коп. Один из полицейских встал перед капотом и осветил фонариком номера. Еще четверо подошли с обеих сторон и посветили фонариком на переднее и заднее сиденья, затем пол и сосчитали пассажиров. После этого коп, стоявший около капота, шагнул в сторону, а тот, что находился ближе всех к Маккуину, быстро махнул рукой, показывая, что тот может ехать.
   Маккуин покатил вперед, принялся крутить руль, резко свернул налево, потом направо, и вот уже перед ними раскинулась тысяча миль открытого пространства. Он с облегчением выдохнул и поудобнее устроился на своем месте. Кинг, сидевший с ним рядом, тоже выдохнул и поерзал на сиденье, затем Маккуин нажал на педаль газа, машина сорвалась с места и понеслась на восток, словно впереди их ждали неотложные дела.
   Через минуту за ограждением Ричер увидел, как в противоположном направлении на такой же огромной скорости мчится другой автомобиль – темный «Форд Краун Виктория» с мерцающими голубыми огнями на решетке. Не вызывало сомнений, что это правительственная машина, которая спешит по каким-то срочным делам.

Глава 05

   Темный «Краун Виктория» являлся машиной ФБР, принадлежавшей офису в Омахе. Дежурный офицер, получив звонок Гудмена, отреагировал мгновенно. Шериф произнес слово «профессионалы», а это по меркам ФБР означало организованную преступность, которая была их любимым блюдом, потому что такие дела влияли на репутацию, а также позволяли получить повышение и прославиться. На место преступления немедленно отправили ветерана, прослужившего в Бюро двадцать лет, имевшего награды, высокую квалификацию и опыт, и заслужившего уважение своих коллег.
   Ее звали Джулия Соренсон, на днях ей должно было исполниться сорок семь лет, и она прослужила в Омахе чуть меньше сорока семи очень счастливых месяцев. Омаха – это не Нью-Йорк или Вашингтон, но и не какая-то там дыра. Например, не Сибирь. Даже близко не лежала. По неизвестным истории причинам, преступления следуют за железнодорожными рельсами, а в Небраске расположены самые крупные депо в стране. Так что способности Соренсон пришлись тут как нельзя кстати. Она не испытывала на новой работе ни разочарования, ни раздражения.
   По дороге Джулия позвонила на мобильный телефон Гудмена, сказала, что скоро приедет, и договорилась через час встретиться с ним на месте преступления.

   Гудмен находился в своей машине, когда она ему позвонила. Один его заместитель охранял место преступления и караулил свидетеля, остальные блокировали дороги, ведущие в другой округ. В результате он остался единственным свободным копом и поэтому разъезжал в поисках ярко-красной машины.
   Его округ был большим, но с точки зрения географии не представлял особых проблем. Век назад кто-то нарисовал на карте квадрат, который так и остался. Квадрат пересекался в двух местах – сначала двухполосной дорогой, идущей с запада на восток, а потом – такой же, сверху вниз. Две дороги встречались примерно в центре квадрата, образуя перекресток, вокруг которого вырос город с населением восемь тысяч человек.
   Движение с востока на запад и с запада на восток через округ было не слишком напряженным, потому что автострада между штатами, находящаяся в пятидесяти милях к северу, шла параллельно и брала на себя большую часть нагрузки. А вот в направлении с севера на юг дела обстояли значительно хуже, потому что машины двигались в сторону шоссе между штатами и обратно. Местным бизнесменам понадобилось около пяти минут, чтобы это понять, и примерно в трех милях к северу от города появилась длинная неровная дорога с заправками, где продавали газ и дизельное топливо, имелись мотели и кафе, бары, и магазины, и коктейль-бары. Обычные горожане считали это место еще одним деловым районом, в то время как поборники нравственности называли Городом греха. Он подчинялся тем же законам и правилам, что весь штат, но на протяжении пятидесяти лет законы и правила действовали там не так строго. В барах стояли автоматы для игры в кено[6] и покер, в коктейль-бары приходили посмотреть на стриптиз; ходили слухи, что в мотелях процветает проституция, а в результате в закрома штата текли полноводные реки денежных поступлений.
   Движение в обе стороны, совсем как двухполосная дорога.
   Гудмен направлялся именно туда, но не по соображениям морали, а просто потому, что это место было последней остановкой перед шоссе и там имелось огромное количество заброшенных стоянок, давно закрывшихся заведений и стен из шлакобетона без окон. Если тебе нужно спрятать где-то машину, на которой ты собираешься потом сбежать, и добраться до нее без проблем, лучшего места в городе не найти.
   Шериф проехал перекресток и оставил позади респектабельную часть города. Дальше шло поле, засеянное соевыми бобами, за ним на целые четверть мили на обочине выстроились старые сельскохозяйственные машины. Все они были выставлены на продажу, но некоторые прождали покупателей так долго, что насквозь проржавели. Затем снова бобы – и вдалеке сияние огней Города греха. По обе стороны дороги расположились заправочные станции, одна на восточной, другая – на западной, обе размером с парковку у стадиона. Они предназначались для восемнадцатиколесных грузовиков; обе ярко освещали прожектора, установленные на высоких столбах, а вывески, сообщавшие, какой компании они принадлежат, висели так высоко, что их было видно на многие мили.
   Между ними по обе стороны дороги под разными углами пристроились кафе, мотели, бары и магазины. В некоторых горел свет, в других – нет, все они стояли в гордом одиночестве на парковках из битого камня. Некоторым удалось продержаться пятьдесят лет, другие давным-давно умерли и заросли сорняками.
   Гудмен начал поиски на восточной стороне двухполосной дороги, медленно, держа одну руку на руле, другой направляя ручку прожектора, установленного на крыше над ветровым стеклом, объехал кафе, куда время от времени заходил. Он проверял припаркованные автомобили. Затем он взглянул на задний выход, миновал мусорные баки и покатил вперед. Сделал круг возле коктейль-бара и мотеля, но ничего не нашел. На заправке в конце дороги пара седанов с помятыми бамперами стояли около пункта замены машинного масла, но ни один из них не был красным, а судя по грязи на ветровых стеклах, они провели там довольно много времени.
   Гудмен подождал, когда по шоссе проедет машина, перебрался на другую сторону и начал все сначала с западного направления, где первым заведением был бар, построенный из шлакобетона и выкрашенный в кремовый цвет лет двадцать назад. Окон не было, только похожие на гигантские грибы вентиляторы на крыше. Красных машин рядом с баром не оказалось. Дальше находился коктейль-бар, достаточно приличного вида и считавшийся самым респектабельным в Городе греха. Гудмен повернул, чтобы проехать мимо, сделав восьмерку, прожектор немного отстал, и шериф увидел ярко-красную иностранную машину, аккуратно припаркованную за баром.

Глава 06

   Ричер немного наклонился направо, чтобы голова Дона Маккуина не закрывала дорогу впереди, и его плечо прижалось к плечу Карен Дельфуэнсо. Она тут же сдвинулась и прислонилась к двери, чтобы сохранить дистанцию. Ричер увидел залитое светом фар шоссе, а дальше – ничего, только мрак; лишь вдалеке мерцала пара хвостовых огней. Спидометр показывал восемьдесят миль в час, бак был полон на три четверти. Температура двигателя в норме. На крышке подушки безопасности имелся логотип «Шевроле». Пробег составлял чуть больше сорока тысяч миль, значит, машина не новая, но и не старая. Двигатель довольно урчал.
   Ричер снова сел на свое место, и Дельфуэнсо тут же повторила его движение. Алан Кинг повернулся к ним и сказал:
   – Мой брат тоже служил в армии. Питер Кинг. Может, вы его знаете?
   – Это очень большая организация, – ответил Ричер.
   Кинг улыбнулся, немного смущенно.
   – Да, конечно, – сказал он. – Глупый вопрос.
   – Но довольно частый. Все считают, что мы друг друга знаем. Не понимаю почему. Вот, например, сколько человек живет там, где живете вы?
   – Думаю, полтора миллиона.
   – Вы со всеми знакомы?
   – Я даже своих соседей не знаю.
   – Вот именно. А в какой части служил ваш брат?
   – Он был артиллеристом. Воевал в Заливе в первую войну.
   – Я тоже.
   – Тогда, может, вы его все-таки знаете.
   – Нас было около миллиона. Такое впечатление, что там воевали все. Самая крупная кампания на моей памяти.
   – И как там было?
   – Разве брат вам не рассказывал?
   – Мы не разговариваем.
   – Жарко, – ответил Ричер. – Это почти единственное, что я запомнил.
   – А вы в какой части служили?
   – Я был копом, – сказал Ричер. – Военная полиция, отдел криминальных расследований, с самого начала.
   Кинг едва заметно пожал плечами и кивнул, но ничего не сказал. Он снова развернулся и стал смотреть в ветровое стекло.
   Мимо промчался знак с надписью: «Добро пожаловать в Айову».
* * *
   Шериф Гудмен проехал в заднюю часть парковки и включил прожектор на полную мощность. Машина оказалась не «Тойотой», не «Хондой», «Хюндай» или «Киа» – это была «Мазда». Точнее, «Мазда-6». Пятидверная, с люком, с такой обтекаемой задней частью, что тачка производила впечатление обычного четырехдверного седана. Новая модель. Красная, как пожарная машина. Пустая, но еще не покрывшаяся росой. Значит, стоит тут недолго, решил Гудмен.
   По обе стороны от нее было полно свободного места, сзади – пятьдесят ярдов гравия с проросшими сорняками, а дальше, до самых пригородов Денвера, расположенного в семистах милях к западу, – ничего. Машина стояла, почти уткнувшись носом в заднюю дверь бара, представлявшую собой простой стальной прямоугольник в грязной, когда-то оштукатуренной стене.
   Хорошее место. Закрытое со всех сторон. Никаких свидетелей. Гудмен представил, как двое мужчин выбираются из «Мазды», снимают пиджаки, подходят к другой машине, садятся в нее и уезжают.
   Только вот какая это машина?
   А кто ж его знает?
   И куда они поехали?
   Не на восток или запад, потому что так им не выбраться из штата – поскольку тогда придется поехать сначала на юг, в сторону перекрестка; но никто в здравом уме не станет убегать мимо места преступления. Получалось, что они выбрали север. Кроме того, именно в том направлении находится автострада между штатами, которая поджидает их, терпеливо прячась за темным горизонтом, точно большой безымянный магнит.
   Значит, они давно укатили и либо покинули штат за несколько минут до того, как на северном направлении были организованы дорожные посты, либо спокойно проехали мимо них сразу, как только их выставили, поскольку в тот момент полицейские искали ярко-красную машину.
   Гудмен знал, что это его вина.
   Он включил радио, приказал своим парням снять местные дорожные посты и объяснил почему. Затем велел двоим охранять парковку у коктейль-бара, а остальным вернуться к своим обязанностям. Потом позвонил диспетчеру дорожного патруля, но тот не сообщил ничего обнадеживающего. Взглянув на часы, Гудмен подсчитал время, скорость и расстояние, сделал вдох и выдох, задом выехал с парковки и снова направился на место преступления, где у него была назначена встреча с агентом Джулией Соренсон.
   Его вина.
   Преступники покинули штат.
   И теперь ими будет заниматься ФБР.

Глава 07

   Место преступления выглядело точно так, как ей его описали.
   Машины в отличие от бункера совсем ее не удивили. Это были «Краун Вики», как и у нее, но только выкрашенные в цвета штата, с металлическими решетками спереди и сзади и прожекторами на крышах. А вот бункер озадачил – прямоугольный, примерно двадцать футов длиной, пятнадцать в ширину и десять в высоту, с плоской бетонной крышей, без окон, с металлической дверью, погнутой, с вмятинами и царапинами. Он выглядел старым, утомленным жизнью и просевшим. Ветер и погода как следует потрудились над самим бетоном, который потрескался, а кое-где даже образовались дыры размером с кулак. Из-под него проглядывал коричневый камень, где-то гладкий, местами осыпавшийся и треснутый.
   Соренсон припарковалась за машиной помощника шерифа и выбралась наружу. Она была высокой женщиной скандинавского происхождения, скорее красивой, чем хорошенькой, с длинными пепельными волосами, по большей части натурального цвета. Она оделась в черные брюки и черную куртку с голубой рубашкой и надежные черные туфли; на плече у нее висела черная сумка в форме груши, в которой она носила все свои вещи, кроме пистолета, который находился в кобуре на левом бедре, и бумажника с документами, лежавшего в кармане.
   Она достала его, открыла и направилась в сторону шерифа. По ее прикидкам, он был лет на двадцать старше ее, плотный, невысокий, похожий на игрока в футбол. Совсем неплохо для старика. На форму он надел зимнюю куртку, но, несмотря на холодную ночь, был без перчаток. Они пожали друг другу руки и секунду молчали, глядя на бетонный бункер, как будто пытались решить, с чего следует начать.
   – Первый вопрос, – сказала Соренсон. – Что это такое?
   – Старая насосная станция, – ответил Гудмен. – Она выкачивала воду из водоносного слоя.
   – Заброшенная?
   Гудмен кивнул.
   – Воды стало меньше. Пришлось копать более глубокую яму. Новый насос находится примерно в миле отсюда.
   – Труп все еще внутри?
   Шериф снова кивнул.
   – Мы ждали вас.
   – Кто туда заходил?
   – Я и доктор.
   – Там много крови?
   – Да, много, – подтвердил Гудмен.
   – Вы в нее наступали?
   – Нам пришлось. Требовалось убедиться, что он мертв.
   – Что вы трогали?
   – Запястье и шею, проверяли пульс.
   – Внутри есть свет, – сказал Гудмен.
   Она нашла выключатель, на потолке загорелась старая прозрачная лампочка в проржавевшей сетке, примерно в двести ватт, и помещение залил яркий, резкий свет, не оставивший теней. Соренсон увидела куски двух толстых старых труб, торчавших из пола на расстоянии примерно в фут друг от друга. Обе трубы были около фута шириной и когда-то выкрашены в зеленый цвет, как это принято в государственных учреждениях, но со временем их разъела ржавчина. Обе были открыты наверху и заканчивались широкими фланцами, где когда-то крепились соединения. Муниципальная система, давным-давно разобранная. Соренсон поняла, что много лет вода поступала снизу через одну трубу, а потом поднималась наверх по другой, горизонтально под землей, соединенной с водонапорной башней, находящейся где-то рядом. Но потом трубы начали высасывать только мелкие камни, и пришло время искать новый источник. Ирригация, население и вода для домов. Соренсон читала отчеты: два с половиной триллиона галлонов подземной воды в год, больше чем где-либо в стране, если забыть про Техас и Калифорнию.
   Она пошла дальше.
   Кроме труб на полу лежал слой грязи; на одной стене висел мощный электрический щиток, устаревший на несколько поколений, а на другой – выцветшая диаграмма, пояснявшая природу и цели гидравлического оборудования, когда-то соединявшего два зеленых обрубка. Вот и вся инфраструктура.
   Мертвый мужчина лежал в огромной луже собственной крови на спине, согнув колени и локти. Его поза напоминала позу карикатурного человечка, исполняющего какой-то старомодный танец. Лицо и туловище были залиты кровью. Определить возраст точно не представлялось возможным, но Соренсон решила, что ему лет сорок. Зеленое пальто, хлопковое, но чем-то утепленное, не старое, но и не новое, с молнией или пуговицами, было расстегнуто, и Соренсон увидела серый свитер и кремовую клетчатую рубашку. И то и другое выглядело грязным и старым и выбилось из брюк, а потом все это задрали наверх.
   На теле имелись две ножевые раны. Первая представляла собой горизонтальный разрез на лбу, примерно в дюйме от глаз. Вторая, глубокая – на одном уровне с пупком. Большая часть крови натекла именно из нее и собралась на теле, так что пупок убитого напоминал наперсток, наполненный высыхающей краской.
   – Что вы про это думаете, шериф? – спросила Соренсон.
   – Они порезали ему лоб, чтобы ослепить, – ответил Гудмен, стоявший около двери. – Кровь потекла в глаза. Старый трюк во время драк на ножах. Вот почему я решил, что работали профессионалы. Дальше было легко. Они задрали рубашку, воткнули нож под ребра и повернули его. Но не до конца, потому что он умер не сразу.
   Соренсон кивнула своим собственным мыслям. Это объясняло огромное количество крови. Сердце жертвы продолжало работать, храбро и бессмысленно.
   – Вы его знаете? – спросила она.
   – Никогда не видел раньше.
   – Зачем они задрали рубашку?
   – Потому что они профессионалы. Не хотели, чтобы нож застрял.
   – Согласна, – сказала Соренсон. – Думаю, это был длинный нож, так? Чтобы наверняка добраться до грудной клетки.
   – Восемь или девять дюймов.
   – Свидетель видел нож?
   – Он ничего про это не говорил. Но вы можете сами у него спросить. Он сидит в машине моего заместителя. Греется.
   – Почему они не воспользовались пистолетом? – спросила Соренсон. – Двадцать второй калибр с глушителем – более типичное оружие для профессионалов.
   – В замкнутом пространстве все равно было бы достаточно громко.
   – Тут на многие мили вокруг ничего нет.
   – Тогда я не знаю почему, – признался Гудмен.
   Соренсон взяла фотоаппарат и сделала несколько снимков общих и крупных планов.
   – Вы не возражаете, если я сдвину тело? Хочу проверить, нет ли документов.
   – Это ваше расследование, – ответил Гудмен.
   – Правда?
   – Преступники уже покинули наш штат.
   – Да, если они поехали на восток.
   – А если на запад, это вопрос времени. Не вызывает сомнений, что им удалось проскочить мимо дорожных постов.
   Соренсон промолчала.
   – Они пересели в другую машину.
   – Или машины, – добавила она. – Они вполне могли разделиться и ехать дальше по отдельности.
   Гудмен вспомнил пустые места по обеим сторонам припаркованной «Мазды» и подумал о своей ориентировке: любые двое мужчин в любой машине.
   – Я не подумал о такой возможности, – признался он. – Похоже, я тут сильно напортачил.
   Соренсон не стала его утешать. Она обошла лужу крови и присела на корточки на самом сухом участке пола, который ей удалось обнаружить. Левой рукой оперлась о него для равновесия, правую положила на труп и принялась его ощупывать. В кармане рубашки она ничего не нашла. В пальто, снаружи и внутри, – тоже. Ее руки в перчатках покраснели от крови. Женщина проверила карманы брюк – ничего.
   – Шериф? – позвала она. – Вам придется мне помочь.
   Гудмен на цыпочках вошел внутрь, делая большие шаги, как будто он находился на выступе в тысяче футов над землей.
   – Зацепитесь пальцем за ремень и переверните его, – велела Соренсон. – Я хочу посмотреть в задних карманах.
   Шериф присел на корточки напротив нее, на расстоянии вытянутой руки от тела, и зацепился пальцем за ремень. Затем он отвернулся и дернул тело, которое в результате его маневров оказалось на боку. Снова потекла кровь, но медленно, потому что она уже высыхала и смешивалась с грязью на полу, постепенно превращаясь в красную пасту. Рука Соренсон двигалась быстро, как у карманника, когда она принялась ощупывать карманы жертвы.
   Ничего.
   – Документов нет, – сказала она. – Таким образом, на данный момент у нас на руках имеется жертва, чьего имени мы не знаем. Жизнь – замечательная штука, верно?
   Гудмен убрал руку, и труп снова перекатился на спину.

Глава 08

   Кроме того, он прекрасно знал области, где закон хранит молчание.
   Например, нет такого закона, который требовал бы, чтобы люди, подбирающие на дороге попутчика, говорили ему правду.
   На самом деле Ричер не раз убеждался, что они частенько просто не могут удержаться от того, чтобы выдать незнакомому человеку какую-нибудь безобидную выдумку. По его представлениям, это являлось одной из причин, по которым водители останавливались, чтобы кого-нибудь подвезти. Ему приходилось встречаться с мелкими служащими, утверждавшими, что они менеджеры, менеджерами, выдававшими себя за предпринимателей, и бизнесменами, хваставшимися о своих успехах. А еще с рабочими, заявлявшими, будто они владеют компанией, медсестрами, говорившими, что они врачи, и врачами, сообщавшими ему, что они хирурги. Люди любят время от времени расправить крылья и на пару часов перебраться в другой мир, посмотреть, каков он, сыграть новую роль и насладиться ее сиянием.
   Никакого вреда в этом Ричер не видел. Часть игры, и не более того.
   Но вранье Алана Кинга было иным.
   В том, что он говорил, Джек не видел элемента возвеличивания собственной персоны. Он не пытался изобразить себя лучше и значительнее, умнее или сексуальнее. Он выдавал глупую, тривиальную и самую обычную ложь, причем без всякой на то причины.
   Например, когда говорил о джинсовых рубашках. Они не имели никакого отношения к корпоративной форме одежды. Рубашки не были новенькими и красивыми, с логотипом компании, вышитым на кармашках, их ни разу не надевали раньше и не стирали. Они представляли собой дешевку, купленную в обычной лавчонке, где они лежали на полке, а потом парни вынули их из пакетов и надели. Ричер знал это совершенно точно, потому что сам носил такие.
   И еще: Кинг сказал, что они ехали, не останавливаясь, три часа, но счетчик показывал, что бак заполнен на три четверти. Это означало, что «Шевроле» может продержаться двенадцать часов без заправки. Получается тысяча миль на высокой скорости. А такое невозможно.
   Кроме того, вода, которую дал ему Кинг, чтобы он запил таблетку аспирина, была холодной, будто прямо из холодильника. Но за три часа при работающей на полную мощь печке она должна была нагреться.
   Ложь.
   Более того, Кинг сказал, что его дом находится где-то в Небраске и что население в городке полтора миллиона. А такое невозможно. Полтора миллиона – это почти все население Небраски. В Омахе живет около четырехсот тысяч человек, в Линкольне – двести пятьдесят. В Соединенных Штатах всего девять городов с населением более миллиона, причем в восьми либо намного больше полутора миллионов, либо намного меньше. Только Филадельфия приближается к этим цифрам.
   Итак, получается, что эти парни из Филадельфии? Или Кинг имел в виду какую-то столицу? В таком случае Филадельфия – слишком крупный город, но зато все остальные подходят. Возможно, Коламбус, Лас-Вегас, Милуоки, Сан-Антонио, Норфолк-Вирджиния-Бич или Ньюпорт-Ньюс.
   Но только не Небраска.
   Даже близко не лежало.
   И почему Карен Дельфуэнсо ничего не говорит? Она сказала: «У меня есть», когда речь зашла про аспирин, и назвала свое имя – и всё. Ричер мог молчать по несколько часов подряд, но даже он предпринял несколько попыток завести вежливый разговор. Дельфуэнсо производила впечатление женщины, которая готова идти на общение. Но она помалкивала.
   Почему?
   «Не мое дело», – подумал Джек. Ему требовалось добраться на автобусе до Вирджинии, и он приближался к своей цели на скорости восемьдесят миль в час и более сотни футов в минуту. Ричер откинулся на сиденье и закрыл глаза.

   Джулия Соренсон аккуратно обошла бункер, сняла бахилы и убрала их в пластиковый мешок вместе с перчатками. Они представляли собой улики, и там наверняка имелся биологический материал. Затем она достала телефон и вызвала из офиса ФБР две команды: медэкспертов и специалистов по изучению места преступления.
   Ее расследование.
   После этого она села в машину заместителя шерифа, где находился свидетель, решив, что нет никаких причин вытаскивать беднягу на холод. Гудмен занял место впереди, а его помощник, сидевший за рулем, повернулся к нему. Иными словами, обычный разговор «двое на двое» людей, разделенных пуленепробиваемой перегородкой.
   Свидетелем оказался мужчина около пятидесяти, с пышными бакенбардами, не слишком опрятный, в зимней одежде, какую носят фермеры. Он рассказал, что видел, не слишком внятно, как и ожидала Соренсон. Она была прекрасно знакома с недостатками показаний свидетелей. Проходя подготовку в Куантико[8], Джулия допрашивала доктора, которого подозревали в махинациях с медицинскими страховками. Она ждала своей очереди в заполненной пациентами приемной, когда туда ворвался мужчина с целью получить наркотики. Он принялся стрелять, забежал в кабинет и выскочил наружу. После, разумеется, она узнала, что это был спектакль. Доктор оказался актером, грабитель – тоже, и стрелял он холостыми патронами, а все, кто находился в приемной, – такими же, как и она, учениками. Так вот, они не смогли прийти к единому мнению по поводу того, как выглядел грабитель. Причем вообще. Высокий, коротышка, толстый, худой, черный, белый – на самом деле никто не помнил деталей. С тех пор Соренсон относилась к показаниям свидетелей с определенной толикой скепсиса.
   – Вы видели, как приехал мужчина в зеленом пальто? – спросила она.
   – Нет, – ответил свидетель. – Я видел его на тротуаре и как он направлялся к старой насосной станции, вон туда.
   – Вы видели, как приехала красная машина?
   – Нет. Она уже стояла.
   – Двое мужчин в черных костюмах находились внутри?
   – Нет, они тоже были на тротуаре.
   – Они шли за тем, который был в зеленом пальто?
   Свидетель кивнул.
   – Примерно в десяти футах за ним. Или в двадцати.
   – Вы можете их описать?
   – Обычные парни. В костюмах.
   – Старые? Молодые?
   – Ни то ни другое. Обычные парни.
   – Высокие? Или, наоборот, нет?
   – Среднего роста.
   – Черные или белые?
   – Белые.
   – Толстые или худые?
   – Средние.
   – Какие-нибудь особые приметы? – спросила Соренсон.
   – Я не понимаю, что вы имеете в виду, – ответил свидетель.
   – Что-то необычное на лицах. Борода, шрамы, пирсинг? Татуировка?
   – Они были самыми обычными парнями.
   – А как насчет цвета волос? Светлые или темные?
   – Волосы? – повторил за ней свидетель. – Ну, не знаю… Волосы как волосы, обыкновенного цвета.
   – Вы видели нож, когда они входили внутрь? – спросила Соренсон.
   – Нет, – сказал свидетель.
   – А когда они выходили, видели нож?
   – Нет.
   – Они были перепачканы кровью?
   – Мне кажется, на одном пиджаке я заметил пару капель. Только они были черные, а не красные. Вроде воды. Как бывает на черном костюме, понимаете?
   – У фонарей желтый свет, – сказала Соренсон.
   Свидетель выглянул в окно, словно хотел убедиться, так ли это, и сказал:
   – Да.
   – Значит, в желтом свете кровь могла казаться черной.
   – Наверное.
   – Красная машина принадлежала тем двум мужчинам? – спросила Соренсон.
   – Они сели в нее, леди, – заявил свидетель.
   – Но как они выглядели, когда в нее садились? Как будто они хорошо с ней знакомы или не слишком уверенно?
   Гудмен, сидевший на пассажирском месте, оглянулся и вопросительно на нее посмотрел.
   – Мы ничего не нашли в карманах убитого, – продолжала Соренсон. – В том числе и ключей от машины. В таком случае как он сюда попал? Возможно, красная машина принадлежала ему.
   – Тогда как сюда попали те двое мужчин в черных костюмах? – спросил Гудмен. – Они не пришли пешком. Сегодня холодно, а на них не было пальто.
   – Может быть, они приехали вместе.
   – Я не знаю, леди, – вмешался свидетель. – Они сели в машину и уехали. Больше я ничего не видел.
   В конце концов шериф отпустил свидетеля домой, в теплую постель, и отвез Соренсон на север, чтобы показать ей брошенную красную машину.

Глава 09

   Глаза Ричера были закрыты, а нос не работал, как ему следовало, поэтому оставались только вкусовые ощущения, осязание и слух. Он чувствовал во рту привкус меди и железа, там, где кровь стекала по задней стенке горла. Пальцами правой руки он ощущал обивку заднего сидения, синтетическую, плотную и немного жесткую. Левая рука лежала у него на коленях, касаясь грубой хлопчатобумажной ткани брюк, толстой, ворсистой и слегка гладкой после заводской обработки. Он слышал, как шуршит бетон под шинами, рокот двигателя и вой приводных ремней, а еще шорох воздуха, ударяющего в стекла и зеркала. Слышал тихие протесты пружин сидений, когда он и его спутники шевелились, меняя положение. Он слышал, как Дон Маккуин дышал медленно и сосредоточенно, глядя на дорогу, Карен Дельфуэнсо – немного взволнованно, а Алан Кинг делал резкие, короткие вдохи. Он о чем-то думал, принимал решение. Потом посмотрел на часы.
   В следующее мгновение он повернулся, и Ричер открыл глаза.
   – Я хочу добраться в Чикаго до рассвета, – сказал Кинг.
   «Меня вполне устраивает, – подумал Джек. – Утренних рейсов из Чикаго сколько хочешь. На юг через Иллинойс, на восток через Кентукки – и вот ты в Вирджинии».
   – Может получиться, – попытался успокоить он Кинга. – Мы едем быстро. Сейчас зима, и рассвет наступает поздно.
   – Мы планировали, что Дон поведет машину первую половину пути, а я – вторую. Но я думаю, не разделить ли нам дорогу на троих. Вы можете сесть за руль в середине пути.
   – А Карен? – спросил Ричер.
   Дельфуэнсо промолчала.
   – Карен не водит машину, – пояснил Кинг.
   – Хорошо, я всегда рад помочь, – сказал Джек.
   – Так будет безопаснее.
   – Вы еще не видели, как я вожу машину.
   – Дорога пустая, к тому же широкая и прямая.
   – Ладно, – не стал спорить Ричер.
   – Поменяемся, когда остановимся, чтобы заправиться.
   – Это когда?
   – Скоро.
   – Зачем? – спросил Джек. – Вы проехали три часа, но бак заполнен на три четверти. Мы можем добраться до Нью-Йорка, прежде чем нам потребуется заехать на заправку.
   Кинг помолчал мгновение, моргнул и заявил:
   – А вы наблюдательный человек, мистер Ричер.
   – Пытаюсь, – ответил Джек.
   – Это моя машина, – сказал Кинг. – Надеюсь, вы поверите мне на слово, если я скажу, что знаю все ее слабости и сильные стороны? Указатель уровня бензина не в порядке. С ним что-то не так. Он показывает полный бак, а потом отключается.
   Ричер промолчал.
   – Нам придется очень скоро сделать остановку, – заявил Кинг.

   Два помощника шерифа на территории за коктейль-баром поставили свои машины под одинаковыми углами, довольно далеко от красной «Мазды», как будто она представляла опасность, например была радиоактивной или могла в любой момент взорваться. Гудмен направил свой автомобиль в сторону охраняемой зоны и остановился в двадцати футах от цели.
   – Насколько я понимаю, никаких свидетелей здесь не было? – сказала Соренсон.
   – Сегодня не мой день рождения, – ответил Гудмен. – И не время рождественских подарков.
   – Бар тоже закрыт?
   – Он работает, но закрывается в полночь. Это респектабельное место.
   – По сравнению с чем?
   – С другими барами, имеющимися здесь.
   – В какое время красная машина могла сюда приехать?
   – Самое раннее? Не раньше двадцати минут первого. Для свидетелей слишком поздно.
   – Насколько я понимаю, вы никогда не работали в баре, верно? – спросила Соренсон.
   – Не работал. Никогда. А что? – поинтересовался Гудмен.
   – Тот факт, что посетители расходятся в полночь, еще не означает, что персонал поступает так же. Следовательно, можно предположить, что какая-нибудь официантка выходила сюда после полуночи. Вы знакомы с хозяином заведения?
   – Конечно.
   – Позвоните ему.
   – Ей, – поправил ее Гудмен. – Мисс Смит. Такое впечатление, что она тут с самого рождения. Ее все знают. И она не обрадуется, если я ее разбужу.
   – А я не обрадуюсь, если вы этого не сделаете, – заявила Соренсон.
   Гудмен начал набирать номер на мобильном телефоне, нарезая круги вокруг своей машины, Соренсон отправилась взглянуть на «Мазду» и обнаружила, что у нее номера из Северной Каролины, на заднем окне маленькая наклейка со штрихкодом, а внутри она безупречно чистая. Соренсон позвонила в свой офис в Омахе и сообщила номера машины, чтобы узнать имя владельца, и увидела, что шериф Гудмен что-то пишет шариковой ручкой на ладони, прижав телефон плечом к уху. Затем он положил ручку, отключил телефон и сказал:
   – Мисси Смит ушла ровно в полночь вместе с последними посетителями.
   Но Соренсон не услышала радости в его голосе вроде «я-же-вам-говорил».
   – И что? – спросила она.
   – Одна из официанток наводила порядок. Очевидно, они это делают по очереди каждый вечер; им платят сверхурочные за то, что они остаются в баре до половины первого.
   – И у вас на руке записан номер ее телефона?
   – Да. Мобильного.
   – «Мазда» взята напрокат, – сообщила ему Соренсон. – Номера из другого штата, штрихкод для считывающего устройства на возврат, ее чистят и моют каждые две недели.
   – Ближайший пункт проката машин находится в аэропорту Омахи. Я могу туда позвонить.
   – Я уже позвонила. А вы свяжитесь с официанткой.
   Гудмен подставил левую ладонь под свет фары, а правой набрал номер.

Глава 10

   Почти сразу после того, как они въехали в Айову, автострада между штатами разделилась на две полосы, длинные и пустые. Съезды находились на расстоянии многих миль друг от друга, каждый являл собой своего рода событие, перед каждым на расстоянии ста футов стояло по три голубых щита, сообщавших сначала о заправках, потом о кафе, затем о мотелях – в стиле, представлявшем собой смешение объявления и рекламы. Часть щитов ничего не предлагали. В некоторых местах можно было поесть, но не заправиться, в других – заправиться, но не переночевать. В третьих имелись гостиницы без еды. Ричер, проехавший почти все автострады между штатами, прекрасно разбирался в подобных вещах. Иногда объявления на щитах заманивали водителя на пятнадцать или двадцать миль по темной сельской дороге к заведениям, которые оказывались закрытыми. Другие стояли перед ярко освещенными площадками, предлагавшими огромный выбор возможностей. «Эксон» или «Тексако», «Саноко», «Сабвей», «Макдоналдс», «Крэкер бэррел», «Марриотт», «Ред руф» или «Комфорт инн». Это если впереди сияли огни. Обманчивые съезды были темными, у других же на горизонте мерцали многообещающие красно-желтые фонари.
   Они продолжали ехать вперед, молча и терпеливо, и в конце концов Алан Кинг выбрал какой-то не слишком приметный поворот недалеко от Де-Мойна.
   – Это сойдет, Дон, – сказал он.
   На двух голубых щитах у съезда рекламировалось по одному разному виду топлива. Ричер не узнал их, но в принципе они его не удивили. Опыт подсказывал, что вскоре они увидят неприметную заправку с микроволновкой и кофеваркой в облупившемся строении, а в миле дальше по дороге – семейный мотель. Примерно в миле впереди он видел яркие голубые и белые огни, пробивавшиеся сквозь ночной туман. Видимо, там находилась крупная заправочная станция для грузовиков и легковых машин.
   Дон Маккуин сбросил скорость задолго до поворота, совсем как аэробус перед трапом самолета, затем посмотрел в зеркало и включил поворотник, хотя прекрасно понимал, что за ними нет других машин. Асфальт на съезде был неровным, и колеса громко по нему грохотали. Он вел к двухполосной проселочной дороге, и в ста футах справа, к югу, Ричер увидел заправочную станцию. Она занимала довольно много места, но была достаточно убогой с точки зрения устройства. Шесть насосов, шланг для воздуха, пылесос для чистки легковых машин и отдельная площадка с насосами для грузовиков с лужами дизельного топлива на площадке. Ни навеса, ни кафе не было. Только в дальнем конце одиноко притулились крошечный домик, где принимали плату за бензин, и туалет.
   Однако на противоположной стороне дороги стояло длинное потрепанное здание, похожее на сарай, с вывеской, написанной от руки белой краской кривыми буквами и приделанной к скату крыши: «Еда и напитки, круглосуточно». За сараем виднелся такой же голубой щит, как на дороге, только маленький, с едва заметной стрелкой, указывающей в темноту, видимо, в сторону мотеля. Над полотном дороги висел ночной туман с кристалликами льда, доходивший до колена.
   Маккуин проехал сто футов по двухполосной дороге, повернул к заправке и остановился носом к въезду, по которому он заехал, и боком к насосу. Выключив двигатель, он убрал руки с руля и замер в наступившей тишине.
   – Мистер Ричер, принесите нам кофе, а мы заполним бак, – сказал Алан Кинг.
   – Нет, я заплачу за бензин. Мне кажется, это будет справедливо, – возразил Джек.
   Кинг улыбнулся.
   – Бензин, травка или задница, верно? Стоимость проезда, верно?
   – Я хочу заплатить за то, что вы меня везете.
   – И вы это сделаете, – сказал Кинг. – Но я не плачу за бензин. По крайней мере, не сейчас. Все за счет компании, поскольку поездка деловая. Я не могу позволить вам субсидировать компанию, на которую я работаю.
   – Тогда хотя бы позвольте мне залить бензин. Вы не должны все делать сами.
   – Вам предстоит просидеть за рулем триста миль, чем не работа?
   – На улице холодно.
   – Мне кажется, вы хотите посмотреть, сколько бензина поместится в бак, так? – заметил Кинг. – Я ведь прав? Вы не поверили, что мой счетчик не в порядке?
   Ричер промолчал.
   – Мне представляется, что с вашей стороны будет проявлением элементарной вежливости поверить простому заявлению, сделанному человеком, который согласился подвезти вас бо́льшую часть дороги до нужного вам места.
   Ричер продолжал молчать.
   – Кофе, – повторил Кинг. – Два со сливками и одной ложкой сахара плюс то, что захочет Карен.
   Дельфуэнсо ничего не сказала. На мгновение в машине повисла тишина, а потом Кинг проговорил:
   – Значит, Карен не хочет кофе.
   Ричер выбрался из машины и зашагал по двухполосной дороге.

   Шериф Гудмен сразу включил голосовую почту и сказал:
   – Телефон официантки выключен.
   – Естественно, – ответила Соренсон. – Она крепко спит. Наверняка устала после тяжелого рабочего вечера. У нее есть городской телефон?
   – Мисси Смит дала мне только номер мобильного.
   – Значит, позвоните этой Смит еще раз и спросите у нее адрес девушки. Нам придется постучаться к ней в дверь.
   – Я не могу еще раз позвонить Мисси Смит.
   – А я думаю, можете. – Но тут зазвонил телефон Соренсон, звонок был обычным, не мелодия вообще ничего такого. Она включила его, послушала и сказала: – Хорошо.
   И снова выключила.
   – «Мазду» взяли напрокат в аэропорту Денвера, – сказала она. – Мужчина. Мои парни говорят, что его права и кредитка были фальшивыми.
   – Почему Денвер? – спросил Гудмен. – Тот, кто хочет попасть сюда, полетит в Омаху и возьмет машину там.
   – Денвер крупнее, там проще затеряться. Их прокатный бизнес раз в двадцать больше, чем в Омахе.
   Ее телефон снова зазвонил, издав тот же простой электронный сигнал. Джулия включила его, и на сей раз Гудмен увидел, что она слегка выпрямила спину. Значит, разговаривала с начальством. Универсальный язык тела.
   – Повторите еще раз, пожалуйста, – попросила Соренсон, немного послушала и сказала: – Слушаюсь, сэр.
   Она снова выключила телефон и проговорила:
   – Очень странно.
   – В каком смысле? – поинтересовался Гудмен.
   – Мои парни, которые работают на старой насосной станции, уже передали отпечатки пальцев жертвы. И мы получили ответ. В процессе идентификации включился компьютер в Государственном департаменте.
   – В Государственном департаменте? Но они же не имеют к вам отношения. Это международные отношения. А вы принадлежите Департаменту юстиции.
   – Я никому не принадлежу.
   – При чем тут Государственный департамент?
   – Мы пока не знаем. Убитый там не работает. И они про него не знают.
   – Что-то вроде дипломата?
   – Или чьего-то посланника.
   – В Небраске?
   – Они не прикованы цепями к рабочим столам.
   – Он не похож на иностранца.
   – Он ни на кого не похож. Он весь в крови.
   – И что будем делать?
   – Приложим максимальные усилия, чтобы поймать преступников, – ответила Соренсон. – Таков приказ. Где те двое мужчин сейчас?
   – Сейчас? Они могут находиться в миллионе мест.
   – Значит, пришло время сделать ставки. Прежде чем у меня отнимут дело. Или пришлют кого-нибудь в качестве начальника. То или другое непременно произойдет утром. Это означает «максимальные усилия». Итак, предположим, двое преступников все еще на дороге…
   – Но на какой? Их миллион.
   – Предположим, они остались на автостраде между штатами.
   – А они могли?
   – Скорее всего, они не местные. И сейчас направляются домой, а это может быть далеко.
   – В каком направлении?
   – В любом.
   – Вы говорили, что, возможно, они разделились и едут на двух разных машинах.
   – Такая возможность существует, но она минимальна. Статистика говорит о том, что преступники, работающие в паре, стараются держаться вместе после совершения тяжкого преступления. Такова человеческая природа. Они могут не доверять друг другу и способности своего напарника справиться с тем, что происходит после преступления.
   – Статистика?
   – Иногда она оказывается исключительно полезной штукой.
   – Хорошо, если они по-прежнему вместе и едут по автостраде между штатами, и если они направились на запад, то уже проехали три четверти пути до Денвера. А если на восток, тогда они близко от Айовы.
   – Скорость?
   – Скорее всего, около восьмидесяти. Дорожные патрули не особенно обращают внимание на меньшую скорость. По крайней мере, здесь. И если нормальная погода. А сегодня с этим все в порядке.
   Максимальные усилия. Ставки. Соренсон думала примерно тридцать секунд, затем взялась за телефон и попросила выставить два поста в конце автострады между штатами, оба менее чем через час, первый на западном направлении, в четверти пути до Денвера плюс восемьдесят миль, а второй – на восточном, около Айовы, плюс восемьдесят миль. Им следовало обращать внимание на машины с двумя мужчинами, неизвестного возраста, обычной внешности, без особых примет, возможно, в окровавленной одежде и, возможно, в машине находится окровавленное оружие с признаками недавнего использования.

Глава 11

   Ричер вышел из кафе с картонным подносом, на котором стояли четыре чашки кофе. Он не удивился бы, что купил три из них зря и что машина уехала. Но она освободила место у насоса и ждала его около воздушного шланга и машины для чистки салона, с включенными фарами и работающим двигателем. Алан Кинг сидел на переднем пассажирском месте, Карен Дельфуэнсо – за ним. Дон Маккуин вышел наружу и стоял около водительской двери, при этом вид у него был замерзший и усталый. Оказалось, что он примерно шести футов роста, невероятно худой, сплошные ноги и руки.
   Ричер перешел через дорогу и отдал один стаканчик кофе со сливками и сахаром Маккуину. Затем, обогнув капот, вручил другой Алану Кингу. Потом открыл дверцу около Карен Дельфуэнсо и протянул ей третий стакан.
   – Черный, без сахара.
   Она колебалась мгновение, но кофе взяла.
   – Спасибо, – сказала она. – Я именно такой и люблю. Как вы узнали?
   Девять слов. На четыре больше, чем он слышал от нее с тех пор, как сел в машину. «Всем известно, что худые женщины в районе сорока пьют кофе без сливок и сахара», – подумал он.
   – Случайно догадался, – сказал Джек.
   – Спасибо, – повторила Карен.
   Затем он подошел к мусорному контейнеру, стоявшему неподалеку, и выбросил картонный поднос. Дон Маккуин немного церемонно открыл перед ним водительскую дверь, Ричер уселся и поставил свой стакан в держатель. Маккуин устроился у него за спиной.
   Джек нашел рычаг и отодвинул кресло назад, чтобы вытянуть ноги, и оно ударило Маккуина по коленям. Ричер посмотрел на Кинга.
   – Вы бы поменялись с мистером Маккуином местами, – сказал он. – А то получается, что два самых высоких человека сидят друг за другом.
   – Я всегда езжу на переднем сиденье, – ответил Кинг.
   – Всегда?
   – Без исключения.
   Ричер пожал плечами, поправил зеркало, пристегнул ремень и попытался сесть поудобнее. Затем он выкатил на двухполосную дорогу, проехал сто футов и по съезду на заправку вернулся на автостраду.
   Он получил еще одно доказательство того, что они находятся в пути вовсе не три часа.
   Никто из его спутников не пошел в туалет.

   Шериф Гудмен закрыл мобильник и сказал:
   – Мисси Смит отключила телефон.
   – Уже поздно. Люди спят. Вы знаете ее адрес? – кивнув, спросила Соренсон.
   Гудмен молчал, и в его молчании чувствовалась настороженность.
   – Не вызывает сомнений, что вам ее адрес известен, – продолжала Джулия. – Она же здесь с самого рождения. Ее все знают. Придется сначала постучаться в дверь к ней, прежде чем мы отправимся к официантке.
   – Мы не можем постучать в дверь Мисси Смит, – заявил Гудмен. – По крайней мере, не посреди ночи.
   Соренсон промолчала, сделала маленький шаг влево от водительской двери красной «Мазды» и принялась разглядывать под углом свободное пространство между коктейль-баром и баром из бетонных блоков.
   – На другой стороне улицы заправка, я ее вижу, – сказала она.
   – И что? – спросил Гудмен.
   – Меня оттуда тоже видно.
   – Вы о свидетелях? Нам очень повезет, если какой-нибудь дальнобойщик заправлял свой грузовик как раз в тот момент, когда преступники здесь появились, а потом уехали. Еще нужно, чтобы он смотрел в эту сторону вместо того, чтобы потирать затекшую спину. Да и в любом случае, как мы его найдем?
   – Нет, я подумала, что, возможно, на заправке есть камеры наблюдения. С широким обзором. Которые достают досюда.
   Гудмен промолчал.
   – На заправке есть камеры?
   – Понятия не имею, – ответил Гудмен.
   – Может, и есть, – продолжала Соренсон. – Некоторые грузовики заливают в баки по сотне галлонов, а времена сейчас трудные. Что, если кому-нибудь из водителей взбредет в голову уехать, не заплатив? Топливной компании такое не понравится. Они должны защищать свой доход.
   – Нужно сходить, посмотреть.
   – Так и сделаем, – сказала Соренсон. – А потом постучимся в дверь Мисси Смит. И не надейтесь, что мы не станем этого делать. Старушка вполне может поспать подольше, но не вечно же.

   Ричер был неплохим водителем, но не более того. Физически его тело работало либо очень медленно, либо невероятно быстро. По большей части он передвигался, как это делают крупные люди, лениво и спокойно; иногда казалось, что он вообще находится в коматозном состоянии. Но если возникала необходимость, он мог мгновенно начать действовать, словно происходил неожиданный взрыв, и это продолжалось ровно столько, сколько требовалось, причем его ноги и руки превращались в единое целое, а потом он снова погружался в оцепенение. Середины не было, а как раз такое состояние требуется для хорошего вождения.
   Движение и реакция должны быть быстрыми, но тщательно контролируемыми, нужно постоянно следить за происходящим, расчетливо и равномерно, а Ричеру было трудно находить эту золотую середину. Как правило, он либо мчался прямо на какое-нибудь препятствие, находящееся в двухстах ярдах впереди, либо полностью его игнорировал, рассчитывая, что оно исчезнет само собой. Ричер ни разу не убил, не ранил кого-то на машине, разве что специально, но он реально смотрел на вещи и понимал, что водитель он намного ниже среднего.
   Однако автострада между Штатами действительно была широкой и прямой, превратившись в три полосы, и большой послушный «Шевроле» отлично держался на дороге. Движение ночью не представляло особых проблем, а потому Ричеру не требовалось включать реакцию, чтобы избежать неприятностей. На самом деле главная проблема состояла в том, чтобы не уснуть, но он прекрасно это умел и мог находиться в достаточно приемлемом состоянии бодрствования практически до бесконечности. Джек держал обе руки на руле, примерно на уровне десяти и двух часов, если смотреть на циферблат часов. Каждые двадцать секунд или около того он проверял зеркала: сначала у пассажирской двери, затем у ветрового стекла, у водительской двери и снова ветровое стекло. Карен Дельфуэнсо, сидевшая за его правым плечом, не спала, но молчала, напряженная и чем-то обеспокоенная, рядом с ней Ричер слышал медленное дыхание Дона Маккуина, который дремал на своем месте. Алан Кинг ничего не говорил и выглядел серьезным и задумчивым. Он слегка повернул голову так, что мог видеть одновременно дорогу впереди, Ричера и спидометр, так решил Джек.
   Поэтому он придерживался относительно разрешенной скорости, продолжая ехать вперед и чувствуя, как хрустальный брелок от ключей зажигания время от времени ударяет его по колену, когда машина раскачивается.
   Оказалось, что на заправке имелись целых четыре камеры наблюдения, все черно-белые и ни одной цветной. Они подавали изображение на экран, стоявший на полке слева от кассы, рядом с сигаретами, и разделенный на четыре квадрата.
   Три камеры не представляли для Соренсон никакого интереса. Первая и вторая были установлены таким образом, что они показывали въезд и выезд с заправки, причем достаточно низко, чтобы видеть номера машин. Третья находилась на потолке над кассой и правым плечом кассира, чтобы тот не обкрадывал заведение. Стандартная практика там, где в ходу наличные. Доверяй, но проверяй.
   Зато четвертая камера оказалась полезнее остальных – впрочем, ненамного. Она представляла собой черную полусферу, установленную высоко на подставке примерно на уровне середины щита с объявлением. Ее настроили таким образом, что она показывала всю территорию заправки. Кассир сказал, что это сделали для страховой компании. Если два грузовика сдадут назад и столкнутся прицепами, всегда полезно знать, кто сдвинулся с места первым. Если же кто-то решит украсть бензин или дизельное топливо, в суде можно представить запись номера въезжающей машины и вора, заполняющего бак и сбегающего с места преступления.
   Поле обзора четвертой камеры оказалось достаточно широким и показывало проселочную двухполосную дорогу, уходящую на север и юг, засыпанную гравием площадку в дальнем конце заправки перед баром, выстроенным из шлакобетона, сам бар, а также заведение Мисси Смит и пространство между ними. Несмотря на искажение, складывалось впечатление, что камера направлена горизонтально как раз на это пространство – более или менее. Яркие полосы света, заливавшего полицейские машины, виднелись на самой границе картинок.
   Качество было довольно паршивым, и ночной мир расцвечивали разные оттенки серого. Свет проезжавших автомобилей вспыхивал, расплывался и мерцал, скрывая из вида сами машины.
   Но все равно это было лучше, чем ничего.
   Максимальные усилия. Ставки.
   – Ладно, покажи мне, как перекрутить пленку назад, – сказала Соренсон.

Глава 12

   Паренек, работавший на заправке в ночную смену, был рад помочь, к тому же он оказался довольно сообразительным и, вне всякого сомнения, достаточно молодым, чтобы отлично разбираться в современных технологиях. Он нажал какую-то кнопку, и картинка с четвертой камеры заняла весь экран. Затем ткнул пальцем в другую кнопку, и рядом с временем появились значки «плюс» и «минус». Паренек показал Соренсон, какие стрелки на клавиатуре отвечают за эти значки. Затем объяснил, что нужно держать кнопку нажатой и не отпускать, чтобы изображение прокручивалось вперед или назад, сегментами по пятнадцать минут, или нажать на нее один раз, чтобы пленка двигалась с нормальной скоростью.
   Соренсон начала с того, что перемотала запись до момента перед полуночью, а затем начала ее просматривать на обычной скорости. Они с Гудменом стояли плечом к плечу у монитора и пытались понять, что они видят на границе картинки, которая оказалась размытой и невнятной, точно они смотрели в дешевый прибор ночного видения, – только серой, а не зеленой. Фары вспыхивали и исчезали. Перед баром, в котором они находились, не стояло ни одной машины, но на парковке Мисси Смит они разглядели по меньшей мере три.
   И ничего в промежутке между строениями.
   – А у этой штуки есть быстрая перемотка вперед? – спросила Соренсон.
   – Нажмите и держите клавишу «шифт», – ответил паренек.
   Соренсон быстро промотала следующие пять минут. Когда до полуночи осталось тридцать секунд, она вернулась к нормальной скорости и стала внимательно смотреть на монитор. У бара ничего не происходило, а вот из коктейль-бара начали выходить посетители – расплывчатые очертания фигур, серые на сером, размазанные медленным движением камеры. Они садились в машины, включали фары, разворачивались и уезжали. Большинство направлялось на юг. Последней из двери появилась крупная фигура – судя по всему, женщина. Она села в «Кадиллак» – по крайней мере, так показалось Соренсон – и умчалась прочь, в две минуты первого ночи.
   – Это была Мисси Смит, – сказал Гудмен.
   Неоновая реклама в окне у нее за спиной погасла.
   Еще шестнадцать минут ничего не происходило.
   Затем в восемнадцать минут первого на пустом пространстве между барами возникла вспышка света. Не вызывало сомнений, что это фары машины, ехавшей по не слишком ровной гравийной дороге и возникшей в левом углу монитора, с южного направления. Движение фар замедлилось, затем они замерли, и машина резко повернула на девяносто градусов в сторону терпеливо поджидавшей ее камеры, на мгновение став белой в сиянии линз. Потом покатила вперед и остановилась, скрывшись из вида за коктейль-баром.
   – Это они, – сказал Гудмен. – Точно, они.
   Соренсон двумя пальцами нажимала поочередно на кнопки «вперед» и «назад» и в конце концов выделила фрагмент, где часть машины была видна в промежутке между зданиями. Впрочем, смотреть было особенно не на что. Только яркие фары, смазанное изображение трех четвертей капота, вспышка света, ударившего в камеру, затем размытый бок со стороны водителя – и больше ничего. Фары погасли.
   Машина казалась светло-серого, светящегося в ночи цвета, который в реальной жизни вполне мог быть красным.
   – Ладно, – сказала Соренсон. – Они направились на север с места преступления, проехали через задние границы участков в южном конце, затем за домами и припарковались у черной двери коктейль-бара. А потом пересели в другую машину. Нам нужно знать, в какую конкретно. Значит, необходимо поговорить с официанткой.
   – Слишком рано, – сказал Гудмен. – Она находилась внутри еще двенадцать минут. Они наверняка уехали к тому времени, когда она вышла.
   – Мы уже установили, что вы никогда не работали в баре, верно? Хозяйка ушла домой. Кот из дома, мыши в пляс. Девушкам платят за лишние полчаса, но это не обязательно означает, что они проводят там тридцать минут. Они как можно быстрее делают свою работу и уходят домой. Так что она вполне могла выйти из бара как раз в тот момент, когда они уезжали. А если нет, возможно, она выходила и входила через заднюю дверь, чтобы выбросить мусор или бутылки.
   – Хорошо, – не стал спорить Гудмен.
   – Давайте посмотрим, сколько могло пройти времени, прежде чем они уехали, – сказала Соренсон.
   Она нажала на кнопку, которая запускала изображение вперед, и в углу снова начался отсчет времени. Джулия принялась мысленно считать. Пять секунд, чтобы выйти из «Мазды», еще пять, чтобы открыть другую машину; пять секунд им потребовалось, чтобы сесть в нее, пять секунд, чтобы устроиться, и пять – завести двигатель.
   Она наклонилась к монитору и принялась вглядываться в промежуток между строениями, приготовившись увидеть, как машина медленно движется слева направо по пустому пространству, чтобы потом проехать за баром из шлакобетона и выбраться на дорогу. Под таким углом камера покажет только слабый свет фар, никаких вспышек и белых пятен. Но в одном месте бо́льшая часть машины будет видна, и, может быть, им удастся определить ее модель и производителя. Возможно, даже цвет.
   Соренсон не сводила глаз с монитора.
   И ничего не видела.
   Из свободного пространства между строениями не появилась машина. Ни в первую минуту, ни во вторую, ни даже в третью, четвертую и пятую. Она нажала на кнопку перемотки вперед. Ничего. Экран оставался пустым, словно жизнь на нем замерла, не было абсолютно никакого движения целых пятнадцать минут, пока по проселочной дороге на юг не проехал какой-то случайный пикап, который встретился с седаном, направлявшимся на север. После этого снова ничего.
   – И куда, черт подери, они поехали? – проговорила Соренсон. – На юг? За домами, до самого конца, а потом на дорогу?
   – Южное направление выглядит совершенно бессмысленным, – заявил Гудмен.
   – Я очень надеюсь, что вы правы, – сказала Соренсон.
   Она представила посты на автостраде, расположенные на расстоянии ста футов друг от друга, со сложными устройствами, дорогими и разрушительными; каждое было потенциально способно раскрыть дело или разрушить карьеру в зависимости от наличия или отсутствия результатов.

Глава 13

   Автострада через Айову шла ровно и по прямой, точно линейка, миля за милей. Движение, хоть и не слишком напряженное, все-таки было. Примерно миллион американцев находится в дороге в любое время дня и ночи, и не вызывало сомнений, что Айова вносила свой вклад в этот миллион, но, судя по всему, пропорционально населению штата. Ричер вел «Шевроле» на скорости чуть меньше восьмидесяти миль в час, и тот катил по пустынному шоссе, уверенно и спокойно, под равномерный гул двигателя, шорох ветра и шипение шин. Иногда Джек обгонял другие машины, порой обгоняли его. И все это время он считал в уме оставленные позади мили и прошедшие минуты, мысленно представляя автобусный вокзал «Грейхаунд» на Вест-Гаррисон, в Саут-Сайде.
   Ричер уже там бывал много раз, и ему нравился неумолчный грохот тяжелых дизельных двигателей и то, что каждую минуту оттуда отправляются в путь автобусы. Или можно сесть на поезд на Юнион-стейшн. Он уже однажды ездил на поезде из Чикаго в Нью-Йорк, дорога заняла восемнадцать часов, и он получил настоящее удовольствие. Кроме того, там наверняка есть рейсы в Вашингтон, а это уже совсем близко к тому месту, куда он направлялся.
   Ричер продолжал вести машину, напрягая пальцы ног и рук.
   Вдруг впереди вспыхнули красные хвостовые огни, похожие на сплошную стену, а на некотором расстоянии за ними мерцали красно-синие прожектора огромного количества полицейских машин. Алан Кинг, сидевший рядом с ним, с отвращением застонал и прикрыл глаза. Карен Дельфуэнсо вообще никак не отреагировала, Дон Маккуин продолжал мирно спать. Ричер сбросил скорость, перестроился на правую полосу, окутанную вдалеке ярким сиянием, и, резко затормозив, остановился за белым пикапом «Додж», чья огромная задняя дверь нависала перед ними, словно скала. На бампере Джек заметил наклейку следующего содержания: «Не нравится, как я вожу машину? Позвони по 1-800-и-отвали». Ричер посмотрел в зеркало и увидел, что за ними остановился небольшой грузовичок; Джек даже слышал, как работает его двигатель. Движение на средней полосе сначала замедлилось, а потом и вовсе остановилось; образовалась пробка. Примерно через секунду то же самое произошло с левой полосой.
   Свет фар «Шевроле» смешался с хвостовыми огнями «Доджа» и залил ярким сиянием внутренности машины. Алан Кинг отвернулся к своему окну и уткнулся подбородком в плечо. Дон Маккуин закашлялся, всхрапнул и зашевелился. Ричер посмотрел в зеркало и увидел, что он прикрыл глаза рукой.
   Карен Дельфуэнсо не спала и сидела очень прямо. Ее лицо показалось Ричеру усталым и очень бледным, и она смотрела ему в глаза, в зеркале.
   И моргала.
   Она моргала быстро и явно специально, снова и снова, потом начала вертеть головой, сначала влево, потом вправо, снова выпрямилась и принялась моргать, раз, два, три, иногда больше, потом девять раз и даже тринадцать, быстро и напряженно.
   Ричер удивленно уставился на нее.
   И тут грузовичок, стоявший за ними, начал громко сигналить. Джек посмотрел на дорогу и обнаружил, что «Додж» сдвинулся с места. Он включил зажигание и догнал его. Очевидно, копы из Айовы поставили на дороге посты, так же как полицейские из Небраски. Все машины стояли в правом ряду. Потенциальный хаос, если не считать того, что двое копов находились снаружи, держали в руках красные фонарики и управляли движением. А кроме того, здесь действовало что-то вроде закона доброй воли или здравого смысла, характерного для Среднего Запада. То и дело возникали ситуации под знаком «после вас, сосед». Ричер прикинул, что задержка займет минут десять. Ерунда, ничего особенного.
   Он посмотрел в зеркало.
   Карен Дельфуэнсо снова начала моргать.

   Соренсон еще два раза просмотрела интересовавший их отрывок записи в четверть часа – один раз назад, другой вперед, оба на большой скорости. Как и вначале, она увидела «Мазду», и снова ничего, пока через пятнадцать минут на двухполосной дороге не появились случайные машины – пикап, направлявшийся на юг, и седан, который ехал на север.
   Ставки.
   – Юг по-прежнему кажется вам бессмысленным предположением? – спросила она.
   – Абсолютно, – ответил Гудмен.
   – Вы уверены?
   – Там ничего нет.
   – Можете поставить на это свою пенсию?
   – И дом.
   – А последнюю рубашку?
   – Первого внука, который у меня родится, если хотите.
   – Ладно, – сказала Соренсон. – Они поехали на север. А знаете, что? Мы их видели.
   – Где?
   – Вот здесь, – ответила Соренсон и остановила пленку, на которой мимо проезжали обычные машины, когда направлявшийся на север седан промчался перед грузовиком, ехавшим на юг.
   – Они в седане, – сказала она. – Иначе не может быть. Единственная машина, которая направляется на север. Они пятнадцать минут что-то делали, затем вернулись на дорогу, объехав бар с южной стороны, а не с северной. Это единственное логичное объяснение.
   – И что они делали пятнадцать минут?
   – Я не знаю.
   – Задержка в пятнадцать минут без уважительной причины – это серьезно, если ты бежишь с места преступления.
   – Значит, у них была причина.
   – Я слышал, как включилась охранная сигнализация какой-то машины примерно в двадцать минут первого, – сказал паренек, стоявший за прилавком.
   Соренсон посмотрела на него.
   – И тебе не пришло в голову сообщить нам об этом раньше? – спросила она.
   – А с какой стати? Вы не спрашивали. И не объяснили, что вам нужно. До сих пор. Да и все равно, я только сейчас вспомнил.
   – В двадцать минут первого?
   – Примерно.
   – Точно сигнализация машины?
   – Точно. И очень громко. Единственное развлечение, которое мне выпало за всю ночь, пока не приехали вы.
   – Где?
   Мальчишка махнул рукой.
   – Там, – сказал он. – Вполне возможно, что за баром Мисси Смит.
   – Хорошо, спасибо, – поблагодарила его Соренсон.
   – Итак, вывод таков: они потратили пятнадцать минут, чтобы угнать машину, на которой потом уехали? – проговорил Гудмен.
   – Возможно, а может, и нет. Но в любом случае сигнализация – это еще одна причина, по которой официантка могла выглянуть из задней двери. Например, волновалась за собственную машину. Нам нужно немедленно ее найти. Пришла пора постучать в несколько дверей.
   Гудмен посмотрел на часы.
   – Давайте не будем терять время, – сказал он. – Преступники, наверное, уже около дорожных постов. Вам следовало поставить их в ста милях, а не в восьмидесяти.
   Соренсон промолчала.

Глава 14

   «Девять, а не десять минут», – подумал Ричер. Он переоценил возможную задержку, но совсем немного. Копы, которые шли вдоль машин, ловко управляли потоком транспорта, а полицейские около заграждения работали эффективно, и машины двигались с вполне приличной скоростью. Из-за большого «Доджа», стоявшего впереди, Ричер не видел в подробностях процедуру досмотра машин, но не вызывало сомнений, что они проделывали все очень быстро и достаточно поверхностно. Он проехал вперед, остановился, снова сдвинулся с места и остановился; сине-красное сияние полицейских огней все ярче озаряло происходящее по мере того, как он продвигался вперед. Алан Кинг, сидевший рядом, похоже, уснул, все так же уткнувшись подбородком в плечо. Дон Маккуин продолжал прикрывать рукой глаза. Карен Дельфуэнсо не спала, но перестала моргать.
   «Осталось сто ярдов», – подумал Ричер. Триста футов. Примерно пятнадцать машин впереди. Восемь минут. Возможно, семь.

   Мисси Смит жила на небольшом участке бывшей семейной фермы, проданной сельскохозяйственной корпорации. Подъездная дорожка, машина, сарай, маленький квадратный дворик перед домом и такой же позади, все обнесено новой оградой из жердей, за которой раскинулось десять тысяч акров чьей-то земли, засеянной соевыми бобами. Шериф Гудмен проехал по дорожке и, остановившись в двадцати футах от входной двери, включил прожекторы на крыше. Первое, что делают люди, если посреди ночи раздается стук в их дверь, это смотрят в окно спальни. Так что с точки зрения происходящего прожекторы – гораздо более простое и быстрое решение проблемы, чем крики и объяснения.
   Соренсон осталась в машине, предоставив Гудмену задавать вопросы. Его штат, его люди, его работа. Она видела, как он постучал в дверь, потом шевельнулась занавеска на окне на верхнем этаже, и через четыре минуты дверь распахнулась. На пороге стояла пожилая женщина в халате и с аккуратно причесанными волосами. Отсюда и задержка в четыре минуты.
   Соренсон увидела, как Гудмен принялся кланяться и расшаркиваться, потом задал вопрос, и Мисси Смит ему ответила. Шериф что-то записал, прочитал вслух, чтобы убедиться, что ничего не перепутал, и пожилая женщина кивнула. Затем входная дверь закрылась, свет в коридоре погас, и Гудмен рысью помчался к машине.
   – Это далеко, – сказал он. – Не повезло.

   Белый пикап «Додж» миновал пост без малейших проблем. Копы заглянули внутрь под самыми разными углами, проверили багажник и махнули, чтобы тот проезжал. Ричер открыл окно, положил локоть на дверь, прищурился в ярком, пульсирующем свете и покатил вперед. Повидавший немало на своем веку старый коп с полосками на рукаве подошел к «Шевроле», наклонился и принялся рассматривать машину внутри.
   Он что-то искал.
   Но ничего не нашел.
   Поэтому коп уже начал выпрямляться, потеряв к «Шевроле» интерес и собираясь заняться следующей машиной в очереди, когда его взгляд остановился на лице Ричера, и глаза широко раскрылись, как будто с сочувствием, удивлением или уважением, и он сказал:
   – Вот это да!
   – Нос? – спросил Джек.
   – Наверное, жутко болит.
   – Жаль, вы не видели того, кто это сделал.
   – А где он сейчас?
   – Не в вашем штате.
   – Это хорошо, – сказал полицейский. – Будьте сегодня поосторожнее на дороге, сэр.
   – Кого вы ищете, капитан? – спросил Ричер.
   – Очень любезно с вашей стороны, но я всего лишь сержант.
   – Ладно, так кого вы ищете, сержант?
   Коп задумался на мгновение, потом улыбнулся.
   – Вас – нет, – ответил он.
   И прошел на фут вперед к следующей машине, приготовившись заняться тем, кто стоял в очереди за «Шевроле». Джек закрыл окно, аккуратно проехал мимо заграждения, снова поудобнее устроился в кресле и покатил вперед. Сначала сорок миль в час, потом пятьдесят, шестьдесят и семьдесят. Перед ним расстилалась пустая, ровная дорога, и виднелись хвостовые огни «Доджа», которые быстро исчезали в миле впереди.

Глава 15

   Адрес, который дала Гудмену Мисси Смит, оказался тем местом, которое наглядно демонстрирует, во что превращается семейная ферма, когда ее продают строительной корпорации. Ферму лет двадцать назад присоединили к гигантскому угодью, оставив один акр вдоль дороги, на котором построили в ряд четыре маленьких ранчо. В лунном свете все они выглядели ухоженными и в хорошем состоянии. Все были совершенно одинаковыми: с белой обшивкой, серыми крышами, лужайками, короткими прямыми подъездными дорожками и почтовыми ящиками на высоких деревянных столбах у обочины.
   Однако между ними имелось одно очевидное различие.
   На дорожках перед тремя домами стояли машины.
   Перед четвертым – нет.
   И как раз четвертый дом был тем самым адресом, который дала Гудмену Мисси Смит.
   – Плохо, – сказала Соренсон.
   – Да, – согласился с нею Гудмен.
   Во всех четырех домах свет не горел; впрочем, это было совершенно естественно – посреди ночи. Но каким-то непостижимым образом дом без машины казался темнее своих соседей. Он выглядел тихим, заброшенным и пустым.
   Соренсон выбралась из машины. Дорога представляла собой старый сельский проселок, залитый асфальтом. Дренаж никуда не годился, и дождевая вода, а также та, что стекала с полей, превратились в жидкую грязь в канавах. Соренсон перешагнула через нее и остановилась в начале дорожки, ведущей к дому официантки. Почти сразу к ней подошел Гудмен. Соренсон проверила почтовый ящик – исключительно по привычке. Он оказался пустым, что было нормально для того, кто работает по вечерам. Такой человек обычно вынимает почту перед тем, как отправиться на работу, а не после.
   Ящик был белым, как и все остальные, с именем, выведенным маленькими буквами-наклейками. Дельфуэнсо.
   – Как ее зовут?
   – Карен, – ответил Гудмен.
   – Сходите постучите в дверь, нужно проверить, – попросила его Соренсон.
   Шериф постучал в дверь.
   Никакого ответа.
   Он снова постучал, громко и несколько раз.
   Никакого ответа.
   Соренсон прошла через лужайку к соседнему дому и позвонила в звонок один раз, потом два и три. Одновременно она достала удостоверение. Через две минуты дверь открылась, и она увидела мужчину в пижаме, среднего возраста, седого. Джулия спросила его, не знает ли он, когда его соседка вернулась с работы.
   Мужчина в пижаме сказал, что он не видел, как она приехала.
   Она спросила, живет ли его соседка одна.
   Он ответил, что она живет одна. Она разведена.
   Соренсон спросила, есть ли у нее машина.
   Мужчина сказал, что есть. И вполне приличная. Ей всего пара лет. Она купила ее на деньги, полученные при разводе. Так он думал.
   Соренсон спросила, всегда ли его соседка ездит на работу на машине.
   Он ответил утвердительно. Иначе ей пришлось бы идти пешком.
   Тогда Соренсон поинтересовалась, ставит ли его соседка машину на дорожке перед домом.
   Мужчина сказал, что машина стоит там целый день и ночь, после того как она возвращается с работы. Обычно она ставит ее на то маслянистое пятно, которое они смогут увидеть, если подойдут поближе и внимательно посмотрят на землю, потому что единственным недостатком машины является трансмиссия. Соседке давно следовало решить эту проблему, все равно придется рано или поздно, но некоторые люди склонны игнорировать подобные вещи. Так он думал.
   Соренсон спросила, случалось ли, чтобы его соседка не ночевала дома.
   Мужчина ответил, что такого не было ни разу. Она работает в баре и возвращается домой в десять минут первого, как часы, кроме тех дней, когда выпадает ее очередь делать уборку и она задерживается. Тогда она приезжает без двадцати пять час или около того. Миссис Дельфуэнсо – приятная женщина и хорошая соседка, и мужчина сказал, что он очень надеется, что с ней не случилось ничего плохого. А еще что помог им. Соренсон заверила, что его информация оказалась для них исключительно полезной.
   Мужчина добавил, что, если она хочет узнать больше, ей следует поговорить с другой соседкой. Они дружат и помогают друг другу. Например, ребенок миссис Дельфуэнсо спит там, когда та работает.
   – У Карен есть ребенок? – спросила Соренсон.
   – Дочь, – ответил мужчина. – Ей десять. Как и у ее подруги. Дети там ночуют, потом утром миссис Дельфуэнсо забирает их, кормит завтраком и отвозит к школьному автобусу.

Глава 16

   Ричер никогда не подвергался гипнозу, но считал, что, сидя за рулем машины ночью на пустом шоссе, человек испытывает нечто похожее. Основные и мыслительные процессы в организме замедляются и становятся такими незначительными, что с ними может справиться крошечный отдел головного мозга. Остальное превращается в инерцию. Передней доле мозга больше нечего делать, а задней – не с чем сражаться. Иными словами, полное расслабление. Возникает ощущение, что время и расстояние перестают существовать. Хвостовые огни будут вечно находиться далеко впереди, и Ричер чувствовал, что даже если он проедет еще тысячу часов, ему их не нагнать.
   Обычно пустоту у него в голове заполняли цифры. Он не был выдающимся математиком, но цифры его звали, сплетались, вертелись в разные стороны и раскрывали ему свои секреты. Он мог опустить глаза и увидеть, что едет со скоростью семьдесят шесть миль в час, а семьдесят шесть в квадрате равно пяти тысячам семистам семидесяти шести. Результат заканчивался на семьдесят шесть, то есть число, с которого он начал вычисления. Таким образом, семьдесят шесть является автоморфным числом, одним из двух в сотне. Другое – двадцать пять, квадрат которого равняется шестистам двадцати пяти. А квадрат шестисот двадцати пяти – триста девяносто тысяч шестьсот двадцать пять. И это интересно.
   Или, например, воспользоваться тем фактом, что все копы на мили вокруг находились на дорожных постах и он мог позволить стрелке спидометра добраться до восьмидесяти одного и поразмышлять о том, что, если разделить единицу на восемьдесят один и выразить результат в десятичной дроби, получится 0,012345679 и набор этих цифр повторяется дальше до бесконечности, 012345679, снова, и снова, и снова, и так до конца времен, дольше, чем ему потребуется, чтобы догнать «Додж»…
   Но сегодня ночью первыми в его голове появились слова.
   На самом деле, четыре слова, произнесенные Аланом Кингом: И что захочет Карен. Когда речь зашла о кофе. Два со сливками и сахаром и что захочет Карен. А это противоречило представлению Ричера о них как о команде. Потому что члены команды всегда знают, кто какой пьет кофе. Они сто раз стояли рядом в зонах отдыха, в аэропортах, в «Старбаксах» и видавших виды забегаловках без названия. Они вместе делали заказы в кафе и ресторанах и нередко приносили друг другу кофе.
   Но Кинг не знал, какой кофе предпочитает Карен.
   Значит, она не член их команды или не постоянный член, а возможно, присоединилась к их компании недавно. Это может служить объяснением того, что она ничего не говорит. Может быть, ей просто не нравятся новые коллеги. Или она не нравится им. Ричер заметил, что Алан Кинг говорил о ней резко и даже презрительно, причем в ее присутствии. Он сказал: Карен не водит машину. А когда она не стала заказывать кофе: Значит, Карен не хочет кофе.
   Получается, что они не из одной компании. Кинг и Маккуин составляют дуэт, который едва переносит вынужденную попутчицу.

   Соренсон встретилась с Гудменом на залитой маслом дорожке Карен Дельфуэнсо и рассказала про ее дочь.
   – Господи… – Шериф вздохнул и посмотрел на дом соседки. – И ребенок сейчас находится там?
   – Если только она не ходит во сне. И девочка надеется утром увидеть свою маму.
   – Мы не должны ей ничего говорить. Пока. Но нам следует побеседовать с соседкой. Все еще существует вероятность, что не произошло ничего особенного и Карен оставила записку.
   – Вы так думаете?
   – На самом деле нет. Но нужно проверить.
   Они прошли через соседнюю лужайку вместе, и Соренсон постаралась постучать в дверь так, чтобы ее услышал спящий взрослый и не проснулись дети. Это оказалось непросто. Ее первая попытка не разбудила никого, вторая вполне могла поднять всех в доме. В конце концов им открыла заспанная женщина лет тридцати.
   Карен Дельфуэнсо не оставила никакой записки.

Глава 17

   Три и шесть.
   Хорошие числа.
   Через любые три точки, не лежащие на прямой, можно провести окружность.
   Возьмите любые три идущие подряд цифры, чтобы самое большое делилось на три, сложите их, а затем прибавьте число, равное сумме цифр суммы, снова и снова, и так до тех пор, пока не останется однозначное число.
   Это будет шесть.
   Но через некоторое время слова Вас – нет миновали число шесть, потом три и осталось только одно, просто из-за его смысла. Ричер спросил: Кого вы ищете, сержант? И тот ответил: «Вас – нет». Не вас, парни. Или: Не вас, ребята.
   Вас – нет.
   Значит, они ищут одного человека.
   Что вполне укладывалось в схему досмотра на предыдущем дорожном посту. Там Ричер лучше видел, что происходит, и пришел к выводу, что одинокие мужчины в машинах подвергаются более внимательному досмотру.
   Но: «Вас – нет».
   Получалось, что у копов имеется, по крайней мере, примерное описание человека, которого они ищут, и что Ричер категорически под него не подходит. Почему? Можно придумать миллион причин. Например, Джек был высоким, белым, старым и крупным. И так далее и тому подобное. Таким образом, интересующий их человек должен быть маленького роста, черным, молодым и тощим. И так далее и тому подобное.
   Но сержант, прежде чем ответить, сделал короткую паузу, задумался и улыбнулся. «Вас – нет» прозвучало уверенно и слегка невесело. Возможно, даже печально. Как будто Ричер полностью и радикально отличался от интересовавшего их человека. Как будто о сходстве не могло идти и речи. Но разве можно быть радикально высоким, если только им не нужен карлик или совсем коротышка? В таком случае копу хватило бы одного взгляда внутрь машины. И невозможно быть радикально белым. Ты либо белый, либо черный. Никто не определяет степень различия этих цветов. По крайней мере, сейчас. Кроме того, Ричер не был радикально старым, если, конечно, их целью не является эмбрион. И уж, ясное дело, не радикально крупным, если не сравнивать его со скелетом.
   Вас – нет. Он сказал это после того, как Ричер совершенно сознательно ошибся, назвав его капитаном, что могло сойти за формальный комплимент – один симпатичный парень разговаривает с другим; может быть, оба ветераны. Полное взаимопонимание.
   Вас – нет. Уверенно, невесело и добродушно. Славные ребята, ветераны, разговаривают на равных. Про сломанный недавно нос, с сочувствием. Обычная трепотня. Полное взаимопонимание, которое установилось мгновенно и полностью.
   Значит, у того, кто им нужен, не сломан нос.
   С другой стороны, у большинства людей носы не сломаны.
   Получалось, что сержант хотел сказать: Я совершенно уверен, что в описании преступника непременно фигурировал бы сломанный нос.
   В таком случае, выходит, им сказали, что тот, кого они ищут, не имеет особых примет. Ничего очевидного, что сразу бросалось бы в глаза. Ни шрамов, ни татуировок или отсутствующих ушей, ни стеклянного глаза, длиннющей бороды или диковинной стрижки.
   Ричер прослужил полицейским тринадцать лет и отлично помнил формулировку: никаких особых примет.

   Соренсон и Гудмен снова перебрались через заполненную грязью канаву, сели в машину шерифа, и Джулия сказала:
   – Вам нужно связаться с вашим диспетчером. Спросите, не видел ли кто-то одинокую женщину, которая бродит по округе; возможно, она заблудилась или не понимает, что делает. С настоящего момента мы будем считать, что двое преступников угнали машину Дельфуэнсо. И, возможно, они ударили ее по голове, чтобы забрать ключи.
   – Они могли ее убить.
   – Будем надеяться на лучшее. Прикажите своим людям проверить территорию за баром, в котором она работала. Очень внимательно. Существует вероятность, что она лежит где-нибудь в тени без сознания.
   – Она бы уже замерзла и умерла.
   – Значит, нужно поспешить.
   Гудмен включил приемник, а Соренсон – свой мобильный телефон, чтобы поговорить с полицейскими в двух разных штатах. Оба ответа были отрицательными – никто не видел машину с двумя мужчинами обычной внешности и без особых примет; кроме того, никто не заметил следов крови на одежде, а также окровавленного оружия. Соренсон принялась подсчитывать в уме. Двое мужчин уже наверняка проехали посты. На это указывало время и расстояние. Однако она попросила полицейских оставаться на своих местах еще час. А вдруг у преступников возникли проблемы с машиной? Или что-то еще их задержало? Соренсон не хотела снимать заграждения, чтобы они проехали мимо того места, где пять минут назад их караулили полицейские.
   Затем она отключила телефон, и Гудмен сообщил, что диспетчер ничего не слышал, а все его люди отправились на поиски за баром и по всему Городу греха.

Глава 18

   Только вот что? И тут к нему вернулись числа – на сей раз тринадцать, два, три, один и девять. Дельфуэнсо моргала именно столько раз, пять раз, последовательно, а в промежутках качала головой.
   Почему?
   Она хотела передать какое-то сообщение?
   Может быть, это простой шифр, основанный на алфавите? Тринадцатая буква в алфавите – это «М». Вторая – «В», третья – «С». Первая – «А». Девятая – «I».
   MBCAI
   На слово не похоже. На римскую цифру тоже. Корпорация? Или какая-то организация? Акроним вроде SNAFU или FUBAR?
   Ричер посмотрел в темноту, запомнил, что находится впереди на целую милю, снова встретился в зеркале глазами с Дельфуэнсо и безмолвно повторил буквы, преувеличенно шевеля одними губами: M, B, C, A, I?
   Дельфуэнсо сердито посмотрела на него, глаза у нее горели: она радовалась, что он пытается ее понять, и злилась, что у него не получается, – совсем как женщина, испытывающая жажду, которой показали стакан воды и тут же убрали, чтобы она не могла до него дотянуться.
   Она покачала головой. Нет. Затем один раз дернула подбородком влево и один раз вправо, внимательно уставилась на него широко раскрытыми глазами, как будто хотела сказать: «Понятно?»
   Ричер не понял. Не сразу. Если не считать того, что кивок влево означал одно, а вправо – совсем другое. Две различные категории. Возможно, слева располагались цифры, справа – буквы. Или наоборот…
   М-2-С-А-9?
   13-В-3-1-I?
   И тут Алан Кинг пошевелился, проснулся, начал ерзать на своем месте, и Ричер увидел, что Дельфуэнсо отвернулась и стала смотреть в окно.
   Кинг взглянул на Ричера.
   – Вы в порядке?
   Тот кивнул, но ничего не ответил.
   – Вам нужен еще аспирин? – спросил Кинг.
   Джек отрицательно покачал головой.
   – Карен, дай ему таблетку, – велел Кинг.
   Дельфуэнсо промолчала.
   – Карен? – повторил Кинг.
   – Мне не нужен аспирин, – сказал Ричер.
   – Судя по вашему виду, очень даже нужен. Карен, дай ему пару штук.
   – Может быть, Карен сама в них нуждается.
   – Она вполне может с вами поделиться.
   – Не беспокойтесь, всё в порядке.
   – Но у вас уставший вид.
   – Просто я слежу за дорогой.
   – Нет, такое впечатление, что вы о чем-то думаете.
   – Я всегда о чем-нибудь думаю.
   – Например, о чем?
   – В данный момент – о задаче, – ответил Ричер.
   – О какой?
   – Вы можете нормально разговаривать в течение пяти минут, управляя машиной на нормальной скорости?
   – Что?
   – Вы слышали.
   Кинг замолчал.
   – Конечно, могу, – ответил он наконец.
   – Можете ли вы нормально разговаривать в течение пяти минут, управляя машиной на нормальной скорости, но не употребляя слова с буквой «а»?
   – Маловероятно, – ответил Кинг. – Полагаю, невозможно. Куча слов содержит букву «а».
   – Вы только что употребили три слова с буквой «а», – кивнув, сказал Ричер. – А с того момента, как проснулись десять секунд назад, – двадцать.
   – Дурацкая задача.
   – Нет, совсем простая, – возразил Джек.
   – Это как же?
   – Потом расскажу, – ответил Ричер. – Лучше поспите еще.
   – Нет, расскажите сейчас.
   – Потом, – повторил Джек. – Думайте об этом как о чем-то, что ждет вас впереди.
   Кинг пожал плечами, минуту смотрел в пространство, задумчиво и слегка раздраженно, но потом отвернулся и снова закрыл глаза.

   Ричер вел машину и думал про два дорожных поста, которые они миновали. На каждом было восемь полицейских и восемь машин, каждая с мигалками, и у копов имелось достаточно времени, чтобы внимательно осмотреть проезжающие автомобили. Он представил себя человеком самой обычной внешности, на которого ведется охота; он едет в машине один, но понимает, что рискует и становится уязвимым, предполагая, что впереди поставлены заграждения, где его поджидают полицейские. Что сделает такой человек, чтобы этого избежать?
   Он постарается избавиться от одной из фатальных примет. Например, попытается изменить свою внешность при помощи грима, специального пластилина или парика. Может сделать себе фальшивую татуировку, пирсинг или шрамы.
   Но это совсем не просто без определенного опыта и умения.
   Значит, он постарается изменить что-то другое.
   Постарается организовать все так, чтобы в машине вместе с ним были другие люди.
   А это уже легко, даже без умений и опыта. Причем в самое короткое время.
   Он может подобрать на дороге кого-нибудь, кто путешествует автостопом.

Глава 19

   Так что шериф Гудмен повез Соренсон обратно в бар, где поиски мертвой или потерявшей сознание женщины не дали никаких результатов. Помощники шерифа расширили периметр, но так ничего и не нашли. Они проверили все укромные уголки, заброшенные дверные проемы, заросшие сорняками заборы, лужи и рытвины.
   – Она могла отойти дальше. Встала на ноги, сумела сделать несколько десятков шагов и снова упала. Такие вещи часто случаются при сильных ударах по голове, – сказал Гудмен.
   – Или они могли заставить ее сесть в машину, а потом выбросить на обочину, – предположил один из помощников шерифа. – В каком-нибудь безлюдном месте. Так для них безопаснее. Она может находиться в пятидесяти милях отсюда.
   – Повторите еще раз, – попросила Соренсон.
   – Она может находиться в пятидесяти милях отсюда.
   – Нет, первую часть.
   – Они могли заставить ее сесть в машину.
   Номер ее автомобиля отсутствовал в списке машин, в которых ехали два человека.
   – Да, так и было, – сказала Соренсон. – Они посадили ее в машину. И я полагаю, что она до сих пор там. Она заложница. И – дымовая завеса. Три человека, а не два. Они получили возможность свободно преодолеть все пропускные пункты.
   Наступило молчание.
   – Как она была одета?
   Ответа не последовало.
   – Давайте, кто-то из вас наверняка бывал в баре в свои выходные дни. Не нужно прикидываться.
   – Черные брюки, – сказал Гудмен.
   – И?..
   – Черно-серебристая блузка, – добавил шериф. – Блестящая. С очень глубоким вырезом.
   – Привлекает внимание?
   – Если только ты не слепой. Настоящая выставка.
   – Чего?
   – Ну, вы понимаете.
   – Нет, не понимаю.
   – Казалось, еще немного, и она выскочит из блузки.
   – И это приличный бар? А как же официантки одеты в других?
   – Прозрачное нижнее белье.
   – И всё?
   – И туфли на высоких каблуках.
   Соренсон вновь взялась за сотовый телефон. Междугородний звонок, через Небраску и Айову, посреди ночи, в разгар зимы. Водители грузовиков, фермеры, богобоязненные обитатели Среднего Запада. Блестящая блузка с глубоким вырезом будет привлекать внимание, как маяк. Скучающие патрульные полицейские наверняка обратят внимание на эту машину.
   Однако никто в Небраске не видел блузок с вырезом.
   Как и патрульные полицейские в Айове.

   Ричер вел машину, положив левую руку на нижнюю часть руля; правой он держал рукоять рычага переключения скоростей, чтобы не затекли плечи. Правая рука ощущала легкую вибрацию рычага. Что-то в коробке передач было не так. Он слегка подвигал рычагом, чтобы проверить, насколько тот надежен. Потом посмотрел вниз. Рычаг находился в положении D. Однако легкая вибрация не прекращалась. Ничего страшного, решил Ричер. Он очень на это надеялся. Джек плохо разбирался в машинах. Однако армейские автомобили ужасно вибрировали, и никто из-за этого не беспокоился.
   Последовательность букв P-R-N-D-L на коробке передач была освещена. Парковка, задний ход, нейтраль, движение вперед и низкая передача. Если по алфавиту, то шестнадцатая, восемнадцатая, четырнадцатая, четвертая и двенадцатая буквы. Далеко не лучшая, громоздкая последовательность, если ты захочешь ее быстро проморгать. Три из пяти букв находятся дальше половины. Лучше, чем WOOZY, ROOST или RUSTY, но все равно. Моргать или стучать – не самый лучший метод передачи сообщений из алфавита в двадцать шесть букв. Занимает слишком много времени, и слишком велика вероятность, что кто-то один ошибется в счете. Или оба сразу. Старина Сэм Морзе сообразил это много лет назад.
   Ричер вновь посмотрел вниз.
   Задний ход.
   Карен Дельфуэнсо моргнула не более тринадцати раз.
   Из чего следовало, что все буквы были из первой половины алфавита. Возможно, но очень маловероятно.
   К тому же любитель, который не знал азбуки Морзе, мог сам понять недостатки, которые учел Сэмюэл Морзе. В особенности любитель, который по какой-то причине напряжен, встревожен и обладает ограниченным временем для контакта. Такой любитель мог импровизировать и придумать упрощенную схему.
   Прямой и обратный ход.
   Вперед и назад.
   Может быть, наклон головы влево означал, что считать нужно от буквы А, потому что люди западного мира читают слева направо, тогда кивок направо означал, что считать нужно от буквы Z.
   Может быть.
   Весьма возможно.
   Вправо тринадцать, влево два, вправо три, вправо один, влево девять.
   N-B-X-Z-I.
   Маловато смысла. NB могло быть стандартным сокращением от латинского nota bene, что значило заметь хорошо, иными словами будь внимателен, но что такое XZI?
   Чепуха какая-то.
   Ричер посмотрел в зеркало.
   Дельфуэнсо смотрела на него; она очень хотела, чтобы он понял.
   В зеркало.
   Ее образ был перевернутым.
   Возможно, она это предвидела. И тогда лево и право следовало поменять местами.
   Вперед тринадцать, назад два, вперед три, вперед один, назад девять.
   M-Y-C-A-R
   Моя машина.
   Ричер посмотрел в зеркало и произнес одним губами:
   – Это ваша машина?
   Дельфуэнсо кивнула, нервно, отчаянно и радостно. Она была очень довольна.

Глава 20

   – Сначала они поехали на юг, потом вернулись по дороге и направились на север, – сказала она. – Почему?
   – Они оттуда приехали, – ответил Гудмен. – Может быть, не знали, как еще вернуться на шоссе.
   – Чепуха. Они посмотрели на север, увидели старый бар и акр гравия и сразу поняли, что смогут уехать в том направлении.
   – Может быть, они решили заправиться на другой бензоколонке.
   – Но зачем? Здесь рядом есть бензоколонка, ее видно отсюда. Или вы полагаете, что их беспокоили цены?
   – Может быть, они заметили камеры.
   – Если на одной есть камеры, они могут быть и на другой. Тут не может быть никаких сомнений.
   – Да и цена здесь всегда одинаковая.
   – Так зачем же они возвращались на юг?
   – Значит, на то была другая причина, – сказал Гудмен.
   Соренсон решительно и быстро зашагала на юг по замерзшему гравию, мимо закрытого кафе, мимо заднего входа в безымянный бар, грязного мотеля и освещенного ночного магазина.
   Тут она остановилась.
   Впереди находился широкий пустырь, еще два бара – и больше ничего, вплоть до второй бензоколонки.
   – Давайте будем считать, что они не хотели выпить или поесть. И что их не интересовал номер в мотеле. А если бы им нужен был бензин, то они воспользовались бы ближайшей бензоколонкой. Так зачем они направились сюда?
   – Ночной магазин, – сказал Гудмен. – Им было что-то нужно.
   Они быстро зашагали к магазину и вошли внутрь. Здесь горел яркий свет; пахло несвежим кофе, едой, подогретой в микроволновой печи, и средством для чистки полов. Скучающий продавец за кассой даже головы не поднял. Соренсон посмотрела на потолок. Камер не было.
   Полки были забиты готовой кулинарной продукцией, консервами, хлебом и печеньем, туалетными принадлежностями, контейнерами с машинным маслом и антифризом, держателями для чашек, самоуничтожающимися пепельницами и складными лопатами для снега. Здесь же имелись резиновые галоши для влажной погоды, гетры, белое нижнее белье по доллару за штуку, дешевые футболки, рубашки из хлопка, парусиновые рабочие брюки.
   Соренсон внимательно посмотрела на отдел одежды и решительно направилась к кассе, держа наготове документы. Продавец поднял голову.
   – Чем я могу вам помочь? – спросил он.
   – Здесь кто-нибудь был после двенадцати двадцати и до двенадцати тридцати?
   – Я, – ответил продавец.
   – А покупатели?
   – Ну, может быть, один.
   – Кто?
   – Высокий худой тип в рубашке и галстуке.
   – Без пальто?
   – Мне показалось, что он выскочил из машины. Не успел замерзнуть. Здесь никто не станет гулять. Место совсем безлюдное.
   – Вы видели машину?
   Продавец покачал головой.
   – Наверное, этот тип припарковался за углом. Во всяком случае, так я подумал.
   – Что он купил? – спросила Соренсон.
   Продавец вытащил ленту из кассового аппарата и принялся водить по ней пальцем, проверяя время. Наконец он нашел то, что искал.
   – Шесть предметов, – сказал он. – Ну, тут всё – налог, сумма, сдача.
   – Он расплатился наличными?
   – Должно быть, если здесь указана сдача.
   – Вы не помните?
   – Я не обратил внимания. Это не та работа, о которой можно мечтать, леди.
   – Что он купил?
   – Три одинаковых предмета, потом еще три одинаковых.
   – Какие предметы? Все происходило сегодня ночью. Речь не идет о древней истории. Тут не нужна долговременная память.
   – Вода, – сказал продавец. – Это я помню. Три бутылки из холодильника.
   – И?
   Парень снова посмотрел на ленту.
   – И еще три предмета, все по одной цене.
   – Что именно?
   – Я не помню.
   – Ты сегодня курнул? – спросила Соренсон.
   Парень напрягся.
   – Что курнул?
   – Возможно, это вопрос для шерифа Гудмена. Вы готовы произвести обыск?
   Парень молчал. Он тряс рукой – вверх и вниз, – надеясь, что сейчас его посетит озарение и он щелкнет пальцами. Он изо всех сил пытался вспомнить. Наконец на его губах появилась улыбка.
   – Рубашки, – сказал парень. – Три голубых рубашки из хлопка. Трех разных размеров.

   Соренсон и Гудмен вышли из магазина и вернулись на стоянку.
   – Карен Дельфуэнсо стала их заложницей и маскировкой – поэтому она не могла оставаться в вызывающей блузке. Она бы сразу привлекла внимание. Они понимали, что дороги могут быть заблокированы. Поэтому они заставили ее переодеться.
   – И переоделись сами, – сказал Гудмен. – Три человека, три рубашки.
   Соренсон кивнула.
   – Пятна крови, – сказала она. – Свидетель сказал, что по крайней мере на одном из пиджаков он заметил влажные пятна.
   – Мы совершили ошибки, – сказал Гудмен. – Мы оба. Я сказал, чтобы искали двух мужчин в темных костюмах. Вы сказали, что нужно искать двух любых мужчин. А их было трое – двое мужчин и женщина, все трое в голубых рубашках из хлопка.
   Соренсон ничего не ответила. Тут почти сразу зазвонил ее сотовый телефон, и полицейский из Айовы доложил, что они просмотрели свои видеозаписи и обнаружили машину Карен Дельфуэнсо. Он проехала мимо их поста час назад. Машина не привлекла внимания. Потому что в ней находились четыре человека.

Глава 21

   – Четыре человека? – спросила она.
   – Картинка не слишком качественная, но можно разглядеть всех. Двое сидели впереди, двое сзади, – сказал полицейский капитан из Айовы. – И мой сержант хорошо запомнил водителя.
   – Могу я поговорить с вашим сержантом?
   – А могу я разрешить людям снять заграждение?
   – После того, как я поговорю с сержантом.
   – Хорошо, подождите.
   Соренсон услышала какой-то шум – очевидно, мимо проезжал грузовик – и повернулась к Гудмену.
   – Мы ошиблись еще сильнее, – сказала она. – В машине находились четыре человека.
   Потом она услышала, как телефон переходит из рук в руки.
   – Мэм? – раздался хриплый голос.
   – Кто был в машине? – спросила Соренсон.
   – Я лучше всего запомнил водителя.
   – Мужчина или женщина?
   – Мужчина. Крупный, со сломанным носом. Сильно сломанным. И сравнительно недавно. Он был похож на гориллу с разбитым лицом.
   – Как если бы он с кем-то подрался?
   – Он не стал ничего отрицать, но сказал, что это случилось не в Айове.
   – Вы с ним разговаривали?
   – Совсем недолго. Он вел себя достаточно вежливо. Мне нечего доложить, если не считать носа.
   – Он нервничал?
   – Пожалуй, нет. Он был спокоен. Стоик. Иначе и быть не могло, с таким-то жутким носом… Ему бы следовало отправиться в больницу.
   – Как он был одет?
   – В зимнюю куртку.
   – А пассажиры?
   – Я их не слишком хорошо помню.
   – Сержант, вы не даете показания в суде. Вы не под присягой. Все, что вы вспомните, может помочь.
   – У меня остались лишь не слишком внятные образы. Мне бы не хотелось ввести вас в заблуждение.
   – Нам помогут любые подробности.
   – На кого?
   – Исполнители в стиле народных песен. Они выступали довольно давно. Наверное, вы их не застали. И все были одеты одинаково. Как группа певцов. Двое мужчин и одна женщина.
   – В голубые рубашки из хлопка?
   – Точно. Словно трио, исполняющее музыку кантри. Я подумал, что их багажник под завязку набит гитарами с гладкими струнами. Может быть, они возвращаются после ночного концерта, предположил я. Нам приходится видеть такие вещи. А у женщины был яркий макияж, словно она только что сошла со сцены.
   – Но водитель от них отличался?
   – Я подумал, что он их менеджер. Или техник. Он выглядел таким большим и крутым… Но все это лишь мои ощущения.
   – Что-нибудь еще?
   – Только потом не цитируйте меня, ладно?
   – Договорились.
   – Там была напряженная атмосфера. Женщина выглядела рассерженной. Или возмущенной. Может быть, выступление прошло неудачно, подумал я, и она хотела от них уйти, но получилось, что она одна против двоих. Или троих, если менеджер с ними заодно. Было уже поздно, но она не показалась мне сонной, как будто ее что-то мучило. Такое у меня сложилось впечатление.
   Соренсон промолчала.
   – Мы искали именно этих людей? – спросил сержант.
   – Да, двое мужчин в рубашках, – ответила Соренсон.
   – Я сожалею.
   – Тут нет вашей вины.
   Потом трубку взял капитан.
   – Мэм, вы сказали, что нам следует искать двух беглецов, а не участников водевиля из четырех человек.
   – Тут нет вашей вины, – повторила Соренсон.
   – Так мы можем восстановить нормальное движение?
   – Да, – сказала Джулия. – И я хочу, чтобы вы сообщили всем постам к востоку от вас номер этой машины.
   – У меня нет постов к востоку, леди. Мне пришлось стянуть всех своих людей сюда. Посмотрите правде в лицо, мэм: парни от нас сбежали.

   Ричер умел моргать, но только левым глазом. Подарок из детства, когда он почти всегда спал на левом боку. Просыпаясь, Джек открывал правый глаз, чтобы посмотреть на темную спальню. И он не был уверен, что Дельфуэнсо видит его левый глаз в зеркало с ее места на заднем сиденье. К тому же он вел машину на скорости восемьдесят миль в час, и ему не следовало отвлекаться. Поэтому он поднял правую руку с рычага переключения скоростей, чтобы она это увидела, а потом опустил ее обратно.
   Он направил большой палец влево, оба смотрели в одну сторону. И не пользовались зеркалом. Лево и право не менялись местами. Затем он постучал указательным пальцем три раза, снова влево большим пальцем, стукнул один раз. Потом направо – девять раз, и налево – десять, и снова налево – один раз, налево – три раза, наконец, налево и одиннадцать раз.
   Ричер посмотрел в зеркало и вопросительно приподнял брови.
   Машину угнали?
   Дельфуэнсо снова энергично кивнула.
   Да – и вполне определенно.
   Это многое объясняло.
   Только не одинаковые рубашки.
   Ричер убрал руку с рычага переключения скоростей и подергал за плечо своей куртки указательным и большим пальцами и произнес одними губами: «Рубашки?»
   Дельфуэнсо разочарованно посмотрела налево, потом направо, словно не могла придумать, как быстро все объяснить. Затем, бросив пристальный взгляд налево, словно она проверяла Маккуина, начала расстегивать свою рубашку. Джек одним глазом следил за дорогой, другим смотрел в зеркало. Три пуговицы, четыре, пять. Карен распахнула рубашку, и Ричер увидел черно-серебристый корсаж, плотно прилегающий к животу, и две крошечные чашки, на которых гордо возлежал ее бюст.
   Джек кивнул в зеркало. Он видел подобные наряды. Большинство мужчин видели. И каждый солдат. Дельфуэнсо работала официанткой или барменшей в придорожном кафе. Она заканчивала свою смену, может быть, садилась в машину или остановилась перед светофором, и эти парни внезапно на нее напали. Потом они где-то остановились и купили ей рубашку, чтобы на них не обратила внимания полиция – ведь заметить полуголую женщину легко.
   Дельфуэнсо принялась застегивать рубашку. Ричер указал одним пальцем на Алана Кинга, другим – на Дона Маккуина, а потом поднял вопросительно ладонь вверх – почему они?
   Дельфуэнсо открыла и закрыла рот, а потом снова заморгала – получилась долгая и трудная последовательность.
   Два вперед, двенадцать вперед, назад двенадцать, назад двенадцать, вперед четыре.
   Кровь.
   Назад двенадцать, назад тринадцать.
   На.
   Назад семь, вперед восемь, вперед пять, вперед девять, назад девять.
   Их.
   «Кровь на их одежде?» – одними губами произнес Ричер.
   Дельфуэнсо кивнула.
   Джек продолжал вести машину в темноте; фары белого «Доджа» мигали в миле впереди, мимо съездов с автострады.
   В голове у Ричера мелькали многочисленные вопросы, словно тарелки на палках в цирке.

Глава 22

   – Полагаю, они припарковались тут. Из чего следует, что они здесь и переодевались. Может быть, выбросили пиджаки и нож где-то поблизости. Нам следует проверить мусорные канистры.
   – Будете добровольцем? – спросила Соренсон.
   – У меня есть помощники, которым нечего делать.
   – Ладно, – сказала Джулия. – Но, скорее всего, это пустая трата времени. Ставлю доллар против десяти, что они бросили пиджаки в багажник машины Дельфуэнсо. А нож отправили в канализационный люк рядом с бункером.
   – Вы попытаетесь поставить третий дорожный контрольно-пропускной пункт?
   – В Айове нет для этого людей.
   – Ну, тогда в Иллинойсе. Если они не покинут автостраду, то почти наверняка доедут до Чикаго. И тогда полицейские из Иллинойса смогут их остановить на границе штата.
   – Они знают, что сильно рискуют. Дважды им повезло. В третий раз они будут осторожнее: поедут дальше по проселочным дорогам. Или где-нибудь затаятся.
   – Значит, контрольно-пропускных пунктов больше не будет?
   – Я считаю, что они бесполезны.
   – А вы уверены, что они думают как вы?
   – Я стараюсь думать как они.
   – Тогда это плохая новость для Карен Дельфуэнсо, – заметил Гудмен. – Им больше не нужна маскировка. Они выбросят ее из машины при первом же удобном случае.
   – Нет, они не станут так поступать, – сказала Соренсон. – Дельфуэнсо видела их лица. Они ее убьют.

   У Ричера сразу же возник вопрос: зачем ставить дорожные посты в двух разных штатах из-за угона машины? Да, наверное. Почти наверняка. Потому что угон машины, во время которого хозяин остается в машине, – уже не угон, а похищение. Похищение – это очень серьезно. Дело федерального значения, которое будет вести ФБР, единственное агентство, способное координировать деятельность полиции разных штатов.
   Территория штата была огромной и пустой. Контрольно-пропускные пункты являлись основной мерой борьбы с преступниками, пытающимися скрыться с места преступления.
   И вертолеты.
   Ричер видел вертолет с прожектором на высоте тысяча футов.
   Второй вопрос: какова вероятность того, что в таком пустынном месте одновременно разыскивают разных преступников? Ответ: вероятность очень невелика. Можно сказать, пренебрежимо мала. Да, совпадения случаются, но стать свидетелем одного из них уже само по себе не слишком вероятно. А двух – это уже слишком.
   Вывод: дорожные посты выставлены для поимки Кинга и Маккуина.
   Двух парней, а не одного.
   Почти наверняка.
   Получалось, что происходящее не имело смысла.
   И вот почему: копы на первом контрольно-пропускном пункте в Небраске самым тщательным образом проверяли одиноких водителей. В некотором смысле это вполне объяснимо. Очевидно, одинокий водитель мог для маскировки взять пассажира, два человека, например, посадили к себе третьего, и так далее, до бесконечности. Метод сложения. Однако метод вычитания также работает. Например: два человека делают вид, что в машине лишь водитель, а второй где-то прячется. Полицейские в Небраске могли проявить бдительность и предвидеть такой маневр. У одиноких водителей проверяли багажники и искали в них не оружие и наркотики, а второго человека.
   Но: полицейским в Небраске не следовало искать двух людей. Они должны были искать машины с тремя пассажирами. Два преступника и жертва похищения, полуголая официантка из бара.
   Получалось противоречие.
   И вот в чем оно состояло: Кинг и Маккуин ожидали, что будут проверять машины с тремя людьми: ими самими и Дельфуэнсо. Поэтому они дали ей рубашку. А после того, как они проехали еще пару миль, появился Ричер. Четвертый человек в машине. Метод сложения.
   Четыре человека, а не три. Маскировка. Хитрость, которая началась с дешевых рубашек, а потом была усилена, когда Ричеру предложили сесть за руль. Маскировка и хитрость – к тому же разбитый нос Джека. Любой полицейский будет введен в заблуждение.
   Теперь Ричер понял, что, когда машина остановилась у развязки, они не спорили о том, стоит ли его подбирать. Разговор шел совсем в других тонах. Кинг и Маккуин повернулись назад к Дельфуэнсо и обещали сделать ей очень больно, если она их выдаст. Вот что они ей сказали: «Держи рот на замке. Ты все поняла?» Ричер видел, как она кивнула – «да», молча и испуганно, как раз перед тем, как он сел в машину.
   И история с аспирином не имела никакого отношения к тревоге за здоровье незнакомца. К этому моменту Кинг уже решил посадить за руль Ричера. И он следил, как Дельфуэнсо роется в своей сумочке, вовсе не из-за невинного любопытства. Он хотел удостовериться, что она не подаст никакого сигнала о помощи.
   Реальность.
   Ричера выбрали вовсе не для того, чтобы поддерживать ночной разговор.
   Кинг и Маккуин посадили его в машину только по одной причине.
   Они хотели, чтобы в ней было не три человека, а четыре.
   Тем не менее полицейские искали машины с двумя людьми.
   Почему?
   Джек нашел только один возможный ответ: ФБР известно, что пытаются сбежать два человека, но они не знали, что эти люди угнали машину и взяли заложника.
   Следующий вопрос: а известно ли ФБР об этом сейчас?
   Вывод: полицейские останавливали машины вовсе не из-за угона. Более того, в ФБР ничего не знали об угоне.
   Дорожные посты поставили из-за какого-то другого преступления.
   И оно должно быть достаточно серьезным.
   Кровь на их одежде.
   Ричер ехал дальше на скорости восемьдесят миль в час через темные пространства Айовы. Он дышал медленно и ровно.

   Гудмен и Соренсон вернулись к красной «Мазде». Эксперты ФБР перешли от бензоколонки к машине. Они уже нашли следы крови и отпечатки пальцев, волосы и волокна. Не вызывало сомнений, что преступники не пытались ничего скрывать.
   – Они действовали не слишком осмысленно, – заметила Соренсон.
   – Большинство преступников поступают именно так, – ответил Гудмен.
   – Но эти типы не похожи на обычных убийц. Речь не идет о неудачном ограблении. Они были в костюмах. Случившееся имеет отношение к Государственному департаменту. Однако они оказались совершенно не готовы к тому, что произошло. Они ничего не планировали, и им пришлось импровизировать. Они даже угнали машину, чтобы сбежать с места преступления. Почему?
   – Возможно, они ничего не планировали, потому что не знали, что им необходим план.
   – Если ты приезжаешь в Небраску, чтобы убить кого-то, ты знаешь, что тебе необходим план.
   – Может быть, они приехали по другой причине и никого не собирались убивать. Во всяком случае, сразу. А потом ситуация неожиданно вышла из-под контроля. Большинство убийств происходит спонтанно.
   – Согласна, – ответила Соренсон. – Но все остальное не выглядит спонтанным.
   Гудмен послал помощника проверить мусорные баки за ночным магазином, но увидел, как двое экспертов вылезли из «Мазды» и подошли к Соренсон с двумя фотографиями в руках. Первая – цветной полароидный снимок – вымытое лицо мертвеца, глаза открыты, кровь стерта, снимок сделан практически в упор. У мужчины миндалевидные темные глаза со слегка приподнятыми внешними уголками. Небольшая круглая родинка на правой щеке, юго-западнее рта; на женщине такую родинку назвали бы мушкой.
   На черно-белой фотографии было то же самое лицо. Стоп-кадр из видеозаписи. Почти наверняка сделанной камерой наблюдения. Плохое качество, с большим «зерном», слегка смазанное из-за движения – снимали дешевой цифровой камерой. Однако глаза были вполне узнаваемы. Да и родимое пятно находилось на том же месте, уникальное, как штрихкод или отпечаток пальца, и столь же определенное, как образец ДНК.
   – Откуда фотографии? – спросила Соренсон.
   – Они сделаны в аэропорту Денвера, у стойки проката автомобилей, – ответил техник. – Убитый сам взял «Мазду» напрокат в начале десятого, сегодня утром. Технически – вчера утром. Если судить по спидометру, «Мазда» ехала сюда практически по оптимальному маршруту.
   – Путь довольно долгий.
   – Чуть больше семисот миль. Десять или одиннадцать часов. Одна остановка для заправки. Бензина осталось совсем немного.
   – Он преодолел весь путь один?
   – Я не знаю, – ответил техник. – Меня там не было.
   Осторожный парень, старая школа, помешан на фактах, вероятно, дурной характер. Ночная смена, зима, они забрались в жуткую глухомань.
   – Но вы можете сделать предположение? – спросила Соренсон.
   Техник состроил гримасу.
   – На заднем сиденье нет следов пассажиров, – ответил он. – Но есть на обоих передних. Возможно, он взял пассажира из Денвера. Или был один. В таком случае следы на передних сиденьях оставили убийцы, которые приехали сюда на машине с места преступления.
   – Так первое или второе?
   – Я бы сказал, что он ехал один. Следов на месте водителя значительно больше, чем на пассажирском.
   – Как если бы на одном проехали семьсот с лишним миль, а на другом – три?
   – Я не могу оценить это в процентах. Так не бывает. Бо́льшая часть следов оставляется в первые несколько минут.
   – Да или нет? В реальном мире?
   – Скорее да. На месте водителя сидели долго. На месте пассажира – нет.
   – Ну и как сюда попали двое типов в костюмах и без зимних курток?
   – Понятия не имею, мэм, – заявил техник и направился обратно к машине.
   – У меня также нет никаких идей, – признался Гудмен. – Мои люди не нашли брошенных автомобилей. А я просил их искать очень внимательно.
   – Очевидно, они не бросали машину. Если бы она у них была, они бы не стали похищать чужой автомобиль вместе с официанткой из бара. И нам необходимо выяснить, откуда взялся четвертый человек. И разобраться, где он находился, пока его приятели были в бункере.
   – Он из тех, кто сразу привлекает к себе внимание.
   Соренсон кивнула.
   – Горилла с разбитым лицом. Такого парня запомнит любой.
   Зазвонил ее сотовый, она ответила, и Гудмен заметил, как выпрямилась ее спина, а лицо изменило выражение. Секунд тридцать Джулия слушала, а потом ответила:
   – Хорошо. – Она немного помолчала. – Да… Нет, я позабочусь о том, чтобы все так и произошло, – сказала она напоследок, заканчивая разговор.
   Прямая спина, однако она говорила «хорошо», а не «есть, сэр». Значит, ей звонили не из местного офиса ФБР или Вашингтона.
   – Кто это был? – спросил Гудмен.
   – Дежурный офицер из Лэнгли, штат Вирджиния, – ответила Соренсон.
   – Лэнгли?
   Соренсон кивнула.
   – Теперь этим делом заинтересовалось еще и ЦРУ. Я должна сообщать им о ходе расследования в течение всей ночи.

Глава 23

   Однако нанести такой удар практически невозможно. Конечно, можно почесать правой рукой левое плечо, а потом описать правым кулаком широкую дугу, нечто вроде обратного правого хука, но верхний край приборного щитка «Шевроле» был сравнительно высоким, а нижний край зеркала – сравнительно низким. Поэтому такой удар следовало тщательно контролировать и в последней части траектории направить вверх.
   К тому же Ричеру следовало учитывать, что у него длинные руки, значит, ему требовалось прижать локоть к себе, чтобы не задеть костяшками пальцев ветровое стекло. В этом случае в конце удар пойдет вверх, локоть придется резко повернуть, очень сложная задача – ведь левое плечо при этом не должно перемещаться. Любое движение левого плеча на скорости восемьдесят миль в час будет очень опасным. Минимальный слалом на такой скорости на прямой и широкой дороге в теории – не такая уж большая проблема, но зачем заранее сообщать о своих враждебных намерениях, а потом тратить пять секунд и держать обе руки на руле, чтобы предотвратить занос? В результате инициатива перейдет к пассажиру.
   Так что следовало нанести не слишком сильный удар, успех которого зависел от точности при выборе цели. Лучше всего гортань. Открытая ладонь, как при выпаде в карате, четкий удар по горлу. И задача решена. Противник будет выведен из строя, но сохранит жизнь. Однако Алан Кинг спал, его подбородок покоился на груди, и гортань была закрыта. Чтобы попасть в нее, нужно сначала его разбудить. Возможно, следует постучать Кинга по плечу. Он поднимет голову, заморгает, зевнет и начнет озираться по сторонам.
   Все довольно просто. Постучать по плечу, почесать левую руку, нанести быстрый удар. Технически довольно сложно, но выполнимо. Так он разберется с Аланом Кингом.
   Но не с Доном Маккуином. Науке до сих пор неизвестно, как водитель может вырубить человека, который сидит у него за спиной. Никаких шансов. Тут не поможет никакое четырехмерное планирование.
   Ричер продолжал ехать вперед со скоростью восемьдесят миль в час. Маккуин спал. Через минуту Джек проверил зеркало. Дельфуэнсо смотрела на него. Ричер изучил дорогу на милю впереди, перевел взгляд на зеркало и кивнул, словно хотел сказать: Давай, продолжай передачу.
   Она начала.
   Девять вперед.
   I.
   Восемь вперед, один вперед, назад пять, вперед пять.
   H-A-V-E, have.
   Вперед один.
   A.
   Три вперед, восемь вперед, девять вперед, двенадцать вперед, четыре вперед.
   C-H-I–L-D, child.
   У меня есть ребенок.
   Ричер кивнул и вытащил фигурку маленького животного из центральной консоли, словно хотел сказать: Я понял. Мех игрушки стал жестким от засохшей слюны. Игрушка потеряла форму из-за укусов маленьких зубов. Ричер положил фигурку на место. Глаза Дельфуэнсо наполнились слезами, и она отвернулась.
   Джек наклонился и толкнул Дона Кинга в плечо. Тот зашевелился, проснулся, поднял голову, посмотрел вперед, заморгал и зевнул.
   – Что такое? – спросил он.
   – Стрелка указателя уровня бензина сместилась на одно деление. Я хочу знать, когда мне следует остановить машину для заправки.

   Помощник шерифа вернулся из ночного магазина и сказал Гудмену, что в мусорных баках нет окровавленных пиджаков и ножей. Соренсон позвала старшего техника, продолжавшего работать в «Мазде».
   – Мне нужно как можно больше узнать о жертве, – сказала она.
   – Тут я ничем не могу помочь, – ответил техник. – Документов не было, вскрытие будет сделано только завтра.
   – Мне нужны ваши впечатления.
   – Но вы можете сделать какие-то обоснованные предположения?
   – А почему такая спешка?
   – На меня давят сразу из двух разных мест.
   – Кто именно?
   – Государственный департамент и ЦРУ.
   – Они связаны между собой. Государственный департамент есть политическое крыло ЦРУ.
   – Мы – ФБР, и мы хорошие парни, а потому не можем выглядеть медленными или некомпетентными. Или лишенными воображения. Поэтому я и спрашиваю о ваших впечатлениях. Обоснованная точка зрения, или как там еще вас учат – в Прикрой Свою Задницу 101.
   – Какого рода обоснованная точка зрения?
   – Возраст?
   – Сорок с небольшим, – ответил эксперт.
   – Национальность?
   – Вероятно, американец.
   – Почему? – уточнила Соренсон.
   – Работа дантиста. Да и одежда по большей части американская.
   – По большей части?
   – Полагаю, рубашка сшита за границей. Однако нижнее белье американского производства. Большинство людей носят нижнее белье тех стран, где они родились.
   – В самом деле?
   – Как правило. Это удобно в прямом и переносном смысле. И тут важен фактор близости. Начать носить чужое белье – непростое решение. Нечто вроде предательства или эмиграции.
   – Это наука?
   – Психология – наука.
   – А откуда рубашка?
   – Трудно сказать. Этикетки нет.
   – Но она выглядит иностранной?
   – Ну, бо́льшую часть одежды, сделанной из хлопка, производят за границей. В основном в Азии. Качество, покрой и расцветка говорят о вполне определенных рынках.
   – О каких именно?
   – Ткань тонкая, цвет скорее кремовый, чем белый, края воротника длинные и узкие. Я бы сказал, что рубашка куплена в Пакистане или на Среднем Востоке.

Глава 24

   – Думаю, мы еще некоторое время можем ехать спокойно. Предупредите меня, когда стрелка остановится на трех четвертях, – сказал он.
   – Это произойдет довольно скоро, – ответил Ричер. – Складывается впечатление, что она перемещается невероятно быстро.
   – Просто вы ведете машину очень быстро.
   – Не быстрее, чем мистер Маккуин.
   – Что ж, похоже, неполадка исправилась сама. Возможно, она носила временный характер.
   – Мы не хотим остаться без бензина. Только не здесь. Вокруг слишком пустынно. Тут нельзя рассчитывать на помощь. Все полицейские остались на контрольно-пропускном пункте.
   – Подождем еще тридцать минут, – сказал Кинг. – После этого начнем тревожиться.
   – Ладно, – сказал Ричер.
   – Расскажите про букву А.
   – Позднее.
   – Нет, сейчас.
   – Я сказал, позднее. Чего вы не поняли?
   – Вам не нравится, когда вам хамят, мистер Ричер?
   – Даже не знаю. Мне никогда не хамили. И если такое случится, вы первым узнаете, нравится мне это или нет.
   Кинг повернул голову направо и целую минуту молча всматривался в темноту. Потом он опустил голову и закрыл глаза. Ричер посмотрел в зеркало. Маккуин продолжал крепко спать. Дельфуэнсо все еще бодрствовала.
   И она снова начала моргать.
   Семь назад, вперед восемь, вперед пять, назад два.
   T-H-E-Y.
   Вперед восемь, вперед один, назад пять, вперед пять.
   H-A-V-E.
   Вперед семь, назад шесть, назад тринадцать, назад восемь.
   G-U-N-S.
   У них есть пистолеты.
   Ричер кивнул в зеркало, продолжая ехать дальше.

   Еще пять минут рядом с баром царила тишина. Эксперты делали бесконечную серию фотографий крупным планом внутри «Мазды», используя вспышки. Машина озарялась изнутри – казалось, они издалека наблюдают за грозой или сражением, идущим за холмом. Помощники Гудмена обыскали территорию вокруг, но не нашли ничего важного. Соренсон попыталась отыскать крупного мужчину со сломанным носом, обратившись по телефону к федеральным базам данным. Ей ничего не удалось найти.
   Затем послышался шепот восьмицилиндрового двигателя и шорох шин по гравию, туман прорезал свет приближающихся фар, появился темный седан, двигающийся на север, в их сторону. Это был темно-синий «Краун Виктория», такой же, как у Соренсон, с такими же антеннами сзади, но с номерами штата Миссисипи. Он остановился на некотором расстоянии от них, и из него вышли двое мужчин. Оба были в темных костюмах. Стоя перед распахнутыми дверями, они натянули тяжелые парки. Одевшись, захлопнули двери и направились к ним, внимательно оглядываясь по сторонам, отметили помощников шерифа, самого шерифа Гудмена и экспертов, а потом сосредоточили внимание на Соренсон. Остановившись в шести шагах от нее, вытащили из карманов документы.
   Такие же, как у нее.
   ФБР.
   – Мы из группы контртерроризма, центральный регион, Канзас-Сити, – сказал стоявший справа агент.
   – Я вас не вызывала, – ответила Соренсон.
   – Мы получили автоматическую рассылку из вашего офиса.
   – Почему?
   – Потому что место преступления имеет стратегическое значение.
   – Неужели? Это заброшенная насосная станция.
   – Нет, это действующее устье скважины с прямым вертикальным доступом к крупнейшему резерву грунтовых вод Соединенных Штатов.
   – Это сухая дыра.
   Агент кивнул.
   – Но только из-за того, что уровень грунтовых вод находится ниже дна скважины. Сухой или нет, но если вы начнете что-то лить в трубу, жидкость доберется до водоносного слоя. Это неизбежно. Об этом позаботится сила тяжести. Как если бы капнуть чернила на губку.
   – И что туда можно вылить?
   – Есть несколько жидкостей, которые не следует выливать.
   – Но это будет капля в ведре. В буквальном смысле слова. Очень маленькая капля в очень большом ведре. Я хочу сказать, что там очень много воды. Каждый год используется два с половиной триллиона галлонов. И даже один из больших придорожных контейнеров – каков его объем? Пять тысяч галлонов? Это даже смешно сравнивать.
   Агент снова кивнул.
   – Но терроризм ищет асимметричные ходы. На самом деле вы правы. Пять тысяч галлонов отравленных химикатов, или вирусов, или микробов, или чего-то не причинят особого вреда. С точки зрения науки. Но как убедить в этом людей? Начнется массовая паника. Люди обратятся в бегство. Страна будет охвачена хаосом. Именно к этому террористы и стремятся. К тому же сельское хозяйство получит очень существенный удар, действие которого растянется на долгие годы. Кроме того, здесь есть военное оборудование.
   – Вы серьезно? Речь идет о химическом и биологическом оружии?
   – Мы не шутим.
   – Тогда почему труба не изолирована?
   – Существует десятки тысяч таких мест. Мы стараемся изо всех сил.
   – Я расследую убийство, – заявила Соренсон. – И не вижу никаких признаков терроризма.
   – В самом деле? Вам не звонило руководство штата? Относительно жертвы?
   – Звонило.
   – А ЦРУ?
   – Да.
   – Значит, речь идет об иностранном присутствии. Вам так не кажется?
   В голове Соренсон зазвучал голос эксперта: «Я бы сказал, что рубашка куплена в Пакистане или на Среднем Востоке».
   – Значит, теперь расследование будете вести вы? – спросила она.
   Стоявший справа агент покачал головой.
   – Нет, это ваше расследование, – сказал он. – Однако мы станем заглядывать вам через плечо. Днем и ночью. Пока у нас не будет полной уверенности. Ничего личного. Мы надеемся, что вы не против.

   Ричер услышал, как у него за спиной проснулся Маккуин, посмотрел в зеркало и увидел, что тот уставился в окно на пустое шоссе. Потом Маккуин перевел взгляд за Дельфуэнсо, на обочину.
   Они проехали мимо очередного съезда с автострады, миновали три рекламных щита, один из которых был пустым. Бензин и мотель, и больше ничего. На горизонте царил мрак. Наверное, там имелся съезд к проселочным дорогам, решил Ричер. Пятнадцать или двадцать миль плохо освещенного шоссе, а когда они туда приедут, все будет закрыто.
   – Сворачивайте сюда, – сказал Маккуин.
   – Что? – спросил Ричер.
   – Там съезд.
   – Вы уверены? Такое впечатление, что там ничего нет.
   – Делайте, что вам говорят.
   Ричер искоса посмотрел на Алана Кинга. Маккуин перехватил его взгляд и сказал:
   – И не смотрите на него. Он здесь ничего не решает. Слушайте меня. А я говорю, чтобы вы сворачивали здесь.

Глава 25

   Два агента из отдела по борьбе с терроризмом не заглядывали через плечо Соренсон. Во всяком случае, в буквальном смысле. Они просто стояли рядом, иногда с двух сторон, иногда образуя тесный треугольник коллег. Агенты представились как Роберт Доусон и Эндрю Митчелл, в одном звании, оба прослужили более пятнадцати лет. Доусон был немного выше Митчелла, а Митчелл тяжелее, но в остальном они казались очень похожими. Оба светловолосые, с розовыми щеками, в темно-синих костюмах, белых рубашках и галстуках, которые виднелись из-под теплых парок. Ни один из них не выглядел усталым или встревоженным, что произвело на Соренсон впечатление, учитывая поздний час и сложность ситуации.
   Однако они не сумели предложить ничего нового с точки зрения дальнейшего хода расследования, которое явно застопорилось. Соренсон это прекрасно понимала. Преступники находились где-то к западу от Де-Мойна, заложница почти наверняка была мертва, десятилетняя девочка осталась сиротой.
   Дальнейший прогресс будет зависеть от удачи экспертов, а разрешение проблемы медленным и трудным. Не тот случай, о которых снимают сериалы.
   И не из тех, что позволяют сделать успешную карьеру.
   – Наверное, нам следует связаться с Чикаго, – сказала Соренсон.
   – Или с Милуоки, Мэдисоном, Индианаполисом, Цинциннати, Луисвиллом, – ответил Доусон.
   – Или Интерполом. Может быть, с НАСА, – добавил Митчелл. – Сейчас они могут находиться где угодно.
   – Я готова принять любые идеи, агент Митчелл.
   – Ничего личного, – сказал Доусон.
   Затем все повторилось: тот же шепот восьмицилиндрового двигателя, хруст гравия под колесами, яркий свет фар в тумане, и еще один седан подъехал к ним. Очередной «Форд Краун Виктория», правительственная машина, но немного отличающаяся от тех, на которых приехали Соренсон и Доусон с Митчеллом. Над багажником покачивались другие антенны, автомобиль был немного светлее, с официальными правительственными номерами.
   Он остановился в тридцати футах, и из него вышел водитель, в брюках из хлопчатобумажной ткани, свитере и куртке. Оглядевшись, он проигнорировал помощников шерифа, Гудмена и экспертов, и сразу направился к Соренсон, Доусону и Митчеллу. Когда водитель подошел ближе, стало очевидным, что он привык носить серый строгий костюм, но его разбудили среди ночи, и ему пришлось одеваться в спешке, как банкиру, которого поднял старый пес, скуливший перед дверью спальни.
   

notes

Примечания

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →