Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Наибольший известный почечный камень весил 1.36 килограмма

Еще   [X]

 0 

Обратимость (Шатуш Лия)

автор: Шатуш Лия

Спокойствие небольшого городка нарушает приход клана вампиров. Невидимые и неуловимые, но желанные, они становятся целью для многих жаждущих их внимания: ученых, фанатов и, конечно, ищущих бессмертия. Но не все так просто, клан закрыт, внутри полно тайн, которые его представители ревниво скрывают ото всех любопытных…

Год издания: 0000

Цена: 206 руб.



С книгой «Обратимость» также читают:

Предпросмотр книги «Обратимость»

Обратимость

   Спокойствие небольшого городка нарушает приход клана вампиров. Невидимые и неуловимые, но желанные, они становятся целью для многих жаждущих их внимания: ученых, фанатов и, конечно, ищущих бессмертия. Но не все так просто, клан закрыт, внутри полно тайн, которые его представители ревниво скрывают ото всех любопытных…


Обратимость Лия Шатуш

   © Лия Шатуш, 2015
   © Лия Шатуш, дизайн обложки, 2015

   Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero.ru
   Снова ночь
   Я открываю глаза – ночь
   Я закрываю глаза – ночь
   Мои легкие наполнены ночью, как темный колодец застывшей водой, в которую смотрит молчаливый месяц.
   Я дышу ей, не чувствуя ничего, я смотрю в нее как слепец не видя ничего
   Ничего вокруг, никого рядом…
   В моем звенящем дне, полным голосов и шума я вижу тихую ночь, в лицах близких – пустоту ночи.
   Она как многоликая царица окутала меня звездной мантией, сделав своим избранником, своим фаворитом, заставив примоститься у ее царственных ног в покорности.
   Я смотрю в ее глаза, полные звезд… вот-вот они рассыплются звенящим блеском в моей душе оставив в ней пустоту. Она уводит меня жестами своих прозрачных рук, побуждая повиноваться им как безвольную марионетку. Она говорит со мной на разных языках, ни один из которых я не знаю. Она отражается во всех зеркалах неизвестными мне отражениями. Она оставит меня одного, но будет во мне, как есть: многоликая и изменчивая как вода, резкая и улыбающаяся как блеск кинжала, заботливая и холодная, царственная и требовательная в любви к ней.
   Она выносит и родит во мне усталость – свое любимое чадо, она закрепит его во мне, так что я не замечу и оставит со мною навсегда, как живой организм, как трепещущий полный нервных окончаний комок. Он будет биться во мне вместо сердца. Так, как я когда-то чувствовал живое сердце, я буду чувствовать усталость. Буду смотреть сквозь нее в день, и видеть ночь, направлять сквозь нее чувства, что будут возвращаться ко мне, не найдя цели, говорить сквозь нее, но останусь не услышанным, думать сквозь нее, но потеряю свои мысли, и они уже не принадлежат мне, они отвергли меня как недостойного.
   Я несу на себе крест из страданий и несбывшихся снов, за мной тянется шлейф из безысходности и тишины, впереди меня безводная пустыня, в которой я изучил каждую песчинку, я знаю, что увижу, если подниму голову, а под ногами моими пропасть.
   В глаза мои смотрят пустые глазницы Вечности, она всегда одна и та же… она всегда похожа на ночь… ее невозможно избежать и нет от нее спасения. Она вызвалась мне в невесты и ревностно охраняет мой взгляд и делает так, что я вижу только ее.
   В уши мне шепчет дурманящий голос Очевидности. Он всегда один и тот же и никогда не поменяется. Я знаю, что он скажет мне завтра, через месяц, год, много лет и веков. Порой я путаю его с моими мыслями, настолько он сросся со мной. Порой я растворяюсь в нем, будто всегда был с ним одним целым.
   Что я могу дать тебе? Оставшись со мной – ты будешь страдать, потеряв меня – ты будешь страдать. Ты не услышишь от меня ничего нового, каждый день будет один и тот же, я буду с тобой как твое проклятие и оставлю тебя, проклинающей меня. Мои движения заучены, жесты – не замечены, образы не меняются. Я передам тебе свою усталость, как новый плод, от моих рук не изойдет ничего, кроме холода вечности, голос мой будет звучать поначалу в твоих ушах, но потом исчезнет, растворившись среди аромата дурмана. Ты будешь видеть моими глазами и слышать моими ушами, перестав отличать себя.
   Равноценна ли жертва тому, что ты имеешь сейчас?

Молодая луна

   Жизнь сильно изменилась с тех пор, как у нас, откуда ни возьмись, появлялись вампиры. Они пришли неожиданно и тихо. Никто не знал о их существовании уж не знаю сколько недель ли или месяцев, так как широкой общественности никто ничего не сообщал, она сама обо всем вскоре узнала. Узнала о их приходе, но кто они, сколько их, как они выглядят и прочие детали балансировали на грани небылиц, которыми нас пичкали газеты и бесконечные слухи. Последние доходили до таких нелепостей, что вызывали у многих реалистов кривые усмешки, а лично у меня тошнотворные рефлексы.
   Никто не знал как они живут и опасны ли они вообще, так как обескровленных трупов не наблюдалось (или о них просто умалчивали) и появление их где бы то ни было, даже мельком рассматривалось с ровни пришествии мессии.
   Однако жизнь изменилась еще более, обратившись почти в первородный хаос, когда позже, появились другие вампиры. Так же, никто не знал, откуда они пришли и сколько их, зато все знали, что эти существа опасны. Они нападали на людей, выпивая из них кровь, делали такими же, как и они или убивали. Никто не мог объяснить, почему так происходит и никто не знал, отличаются ли эти вампиры от тех, кто пришел раньше. Высшие власти молчали, скрывая все за семью печатями и было почему. Тем не менее еще позже стало известно, что вампиры, убивающие людей это другой «сорт» вампиров, другой класс или вид. Появилась обширная информация, что один из представителей клана вампиров заявил, что они не имеют никакого отношения к тварям, убивающим людей. Однако откуда она «началась», что в себе заключала и где «кончилась» неизвестно, потому что как и все интересное и насущное раздувают, переделывают и снабжают выдумками, в итоге же становится не ясно где правда, а где ложь.
   Итак, более испуганным людям ничего не сообщили, как всегда, решив оставить остальную информацию в секрете. Тем не менее чтобы как-то обозначить новый опасный класс этих кровососов их стали звать «твари». Это действительно были твари, так как по сравнению с благородными выходцами их вида первые не имели ни рассудка, живя лишь инстинктом крови, ни жалости и, в общем-то, никаких чувств, походя на животных.
   Они нападали по ночам, днем их нельзя было нигде найти (во всяком случае, все боялись их искать). Они нападали резко, жертва едва ли успевала понять, что произошло. Подобные объявления иногда появлялись в газетах и запуганный народ, пробираемый ознобом ужаса, узнавал о том, как именно это происходит и чего ожидать и опасаться. А уцелевшие чудом очевидцы распространяли повсюду свои свидетельства.
   Ученые в бешеных ритмах принялись изучать этих существ и изобретать средства для борьбы с ними. Так как их число изначально было невелико, потерь тоже было не много. Тем не менее борьба велась, выход нашелся. Уж не знаю, помогало ли новое созданное оружие, но их число не увеличивалось, казалось, даже уменьшалось. С тварями боролись активно и серьезно. Все средства массовой информации кишели очередными новинками и усовершенствованиями для борьбы, постоянно выходили новые законы, подтверждения и соглашения между разными сторонами, организациями и странами. Что происходило на самом деле знали только избранные.
   Что касается простых людей, то они впали в панику. По ночам город вымирал. Из звуков можно было услышать только или редкое бурчание двигателя автомобиля или шорохи каких-то невидимых животных. Часто, глядя из окна я наблюдала зыбкий дрожащий свет фонарей, что как светочи жизни стояли рядом с моим домом, освещая темную аллею. Свет, серебристой дрожащей паутиной, просачивался сквозь молочный вязкий туман, что обрывками висел в атмосфере. Иногда мне казалось что там, за окном, я вижу другой мир… настолько он становился чужим ночью.
   Таково было мое занятие часто по вечерам.
   Однако время шло, пытливое людское воображение на месте не стояло, жаждая узнать все новые подробности об опасных гостях. В конце концов выяснилось, что новое оружие, которое было у всех людей, почти не спасает от нападения тварей. Так как они нападали так резко и неожиданно, что человек едва ли успевал среагировать. Если их зубы оказывались в твоей шее, то бесполезно уже было применять что-либо. Удивительно, но число их не увеличивалось. Всем стало интересно, почему это так происходит, поэтому вскоре, кто-то особенно пытливый пустил новую сплетню, что твари бояться благородных вампиров, как огня. Последние, видимо, желая не то защитить людей, не то из иных каких-то своих соображений могли запросто уничтожить любое число тварей без вреда для себя. Однако в свете ходили и другие сплетни по этому поводу.
   Опубликовывались и обширные рассуждения ученых и исследования, что, мол, ДНК тварей, или что-то там еще, имеют непостоянную хрупкую структуру или что-то в этом роде. У кого было время и желание разбираться в этих пространных, в большинстве своем, необоснованных рассуждениях разбирался и даже делал свои выводы, которыми тут же спешил поделиться с остальным миром. Так сплетни росли и множились, одна нелепее другой. Я уже давно перестала в них верить.
   О «благородных» собратьев тварей было известно еще менее чем о самих тварях. Сведения о них имели большую цену и собирались тем тщательнее, что судьбой благородных интересовались все кому не лень. Однако изыскания большинства оказывались тщетны. Вампиры ревностно относились к изолированности своей группы и чуть ли не под страхом смерти не пускали туда посторонних и даже тех, кому доверили свою охрану (как я узнала позже). Они жили закрыто. Где? Никто не знал или знали немногие. Они не показывались нигде и даже, если и показывались, то, как я слышала, едва ли могли быть отличимые от людей. Говорили, что они не бояться дневного света, но все же предпочитают сумрак. Говорили, что они ведут себя совсем иначе, чем люди: отчужденней, гордее и грубей. Еще бы, нагло посягать на личную жизнь и вперивать в нее свои любопытные, праздные взоры, кому бы понравилось. Их можно понять и не обижаться на них. Говорили, что они гораздо красивее и среди них нет старых (хотелось бы верить). И еще говорили много чего, едва ли в это можно было верить. Я не верила ни во что.
   Находились те, кто верили во все и более того объявляли себя преданными фанатами «благородных». Куча таких фанатов рылась в сплетнях, отыскивала, видимо успешно, место обитания «благородных» и оккупировала их укрытия. Но вреда они никакого не доставляли. Какой может быть вред от безобидно жужжащей мухи? Разве только, что ее хочется поскорей прихлопнуть. Эти фанаты открыто жаждали воссоединиться с вампирским кланом, не видя их представителей, они уже любили их всей душой, посвящали им свою жизнь. Эти люди, на которых и смешно и жалко было смотреть, хотели быть вампирами, они думали, что это романтично, они хотели быть любимыми ими и не отчаивались в этом (не смотря на явное презрение со стороны «благородных», по моим подозрениям). Они витали в облаках любви, романтики: они хотели, как говориться, жить в их кругу долго и счастливо и… вечно.
   К сожалению тех, кто хотел жить вечно, оказывалась гораздо больше, а все остальное им было не важно. Эти люди находили огромное количество способов контактирования с вампирами, но так как я не слышала еще о том, что кто-либо из смертных удостоился чести обрести вечную жизнь, то думаю, их попытки все еще терпят неудачу.
   Меня, лично, слово «вечность» как-то не то напрягает, не то пугает. Я много думала над тем, хотелось бы мне жить вечно и приходила скорее к отрицательному ответу, чем к положительному. Или точнее не совсем так, я бы согласилась удлинить свою жизнь, но сделать ее вечной – вряд ли. В любом случае мысли о вечной жизни казались мне кощунственными, и я предпочитала не думать об этом. Единственное относительно разумное объяснение, которое я находила для «вечности», это то, что человек изначально не был создан для нее. С рождения он пребывал в каких-либо рамках. Он ограничен, хотя бы даже физической оболочкой. И вырываться за рамки положенного (не зря ведь это «было положено» кем-то свыше), по меньшей мере, наглость и вряд ли она приведет к чему-то положительному. В конце концов, все вечное когда-нибудь да надоедает. Его перестаешь замечать, со временем, зная, что оно всегда здесь, «под рукой» и никуда не денется….
   Так вот, клан закрыт, его представителей не так уж и много, это личное мое мнение, при всей их ненависти к смертным, очевидно, что никто еще из смертного не стал бессмертным. Люди, своей наглостью и излишним любопытством сами настроили против себя «благородных», как мне кажется. Меня поражала их глупость в этом плане. Если они хотят понравиться, то такая настойчивость никому не придется по душе или, по другому, если они видят, что их отвергают, то зачем навязываться? Легче от этого никому не станет. Однако они липли к феномену «вампирства», как пчелы на мед и лично мне становилось от этого еще противней, и я еще более понимала «благородных».
   Из-за таких вот фанатских поползновений, да и по другим причинам о которых никто не знал, стали образовываться организации их защиты, которые вскоре объединились в одну большую. Организация приобрела такой вес и силу, что вышла на государственный уровень по важности, при этом оставаясь абсолютно закрытой от любопытных глаз. Именно она обеспечивала не только секретность себе и своей деятельности, но и секретность всего, что касалось вампиров. Не удивлюсь, если узнаю, что ее деятельность уходит корнями в глубокое прошлое или же что у нее связи еще и с другими странами, и она мастерски раздувает и распускает нужные сплетни про своих подопечных, чтобы сбить с толку тех, от кого оно их спасает.
   Итак, все знали, что существуют «благородные», все знали что (вроде бы) есть организация, которая занимается их опекой, более никто ничего не знал или, может быть, только избранные.
   Что касается меня, то я едва ли верила в те сплетни, которые ходили вокруг, но тем не менее, сказать, что меня не занимала судьба вампиров, что я бы не хотела их увидеть было бы неправдой. Я интересовалась ими, но не так рьяно и до одурения как это делали другие, их наглость остужала мои порывы, во мне жило чувство вины перед этими созданиями, принадлежащими неизвестно к какому разуму, я интересовалась ими, так сказать, осторожно и ненавязчиво. Тем не менее никто не мог забраться в мою душу, а в ней бушевал настоящий ураган! Я постоянно думала о том, какие они, как они живут. Думала о том, что мне доведется когда-нибудь увидеть их, и не только. Руководствуясь чисто искренними замыслами, я допускала смелые мысли, что они не смогут оттолкнуть такого человека как я. Хотя, чем, в общем-то, я отличаюсь от остальных с вампирской точки зрения? Ничем. И этот грустный факт заставлял меня стыдиться иногда своих мечтаний. Тем не менее я не могла запретить себе мечтать, уж эту привилегию у меня никто отобрать не смел!
   Что касается моей души и внутреннего состояния, то я была очень чутким и внимательным человеком. Уж не знаю, как пришли ко мне эти способности, но часто я видела то, что не видели другие. Здесь не идет речь об обладании тем даром, какой имеют все ясновидящие, мой дар был гораздо примитивней, но он был. Может быть, это и даром нельзя было назвать. Однако, я замечала и чувствовала многое: чувствовала опасность, если она могла быть, чувствовала какой человек и видела что он из себя представляет, чувствовала, если место, где я находилось заряжено плохой энергией, как выразились бы мистики. Но все эти ощущения ютились на уровне подсознания, поэтому я не могу описать их словами и дать осмысленный отчет откуда они у меня и как я ими пользуюсь. Кроме того от природы мне были даны доброта и застенчивость, или точнее я была робким и очень тактичным человеком. Или даже не то, чтобы робким, но здесь более подошло бы слово этичным по отношению к чему бы то ни было. Тонко чувствуя грани отношений ли, или дозволенного, в целом, я старалась соблюсти этичность и не лезть дальше, куда не стоило бы, чтобы потом не краснеть и не разгребать «наломанные дрова».
   Мне часто снились сны, что я нахожусь где-то в прекрасной стране, другой, не в этом мире, что я ангел и этот мир принадлежит только мне. Чувство и ощущение полета не покидало меня. Эти сны повторялись очень часто, делаясь привычными, и уже другие сны я не воспринимала. Понятия не имею, откуда они пришли, но они, наверное, несли в себе что-то. Что именно? Мне понять не удавалось. Один раз, правда, я поделилась своими впечатлениями по этому поводу с одним человеком, и он сделал одно предположение, которое показалось мне вполне справедливым. Он сказал: «а может быть тебе скучно здесь, на Земле, и твоя душа стремится в другие миры и исследует другие измерения, таким образом, компенсируя во сне недостаток впечатлений в земной жизни. Твоя заинтересованность во всем, что выше „земного понимания“ во сне дает душе полную волю и предоставляет желаемое».
   Тем не менее мне нравилось разбирать их содержимое, обдумывая его, мне нравилось облизывать сны как сладкую конфету бесконечных масштабов. Кто-то, более материалистичный, говорил мне, что это от легкой жизни. Может быть, причиной этим снам была моя молодость, я только вступала во взрослую жизнь и то, с большой неохотой. Меня пугала низость, жестокость и эгоистичность людей, я не хотела приобщаться к этому обществу и желала бы жить отдельной жизнью, лучше где-нибудь в глуши, только лишь бы меня никто не видел и не трогал. Из-за таких убеждений как следствие, проистекало мое постоянное одиночество. У меня почти не было друзей, я не стремилась к обществу, дозволяя людям приближаться ко мне ровно до границы моих внешних увлечений. Как бы это дико не звучало, мое одиночество полностью устраивало меня, я купалась в нем как в колыбели и черпала в нем вдохновение. Такие мои наклонности некоторые назвали бы мизантропией, но они ошиблись бы, сделав такие выводы. К людям я относилась хорошо, лояльно, гибко и прочее подобное, но просто не подпускала к себе, так как не испытывала в этом никакой потребности.
   Однако я отклонилась от темы моих сновидений, я не случайно здесь заговорила об этом, как только пришли вампиры мне стали сниться сны и про них (что очевидно) правда редко, и они тут же забывались, и никакого значения не имели.
   Помню, произошло событие, сильно всколыхнувшее все общество. Стало известно имя рода, ранее который называли только «благородный». Имя его было Керраны. Красивое. Оно застряло у меня в голове и не желало оттуда уходить, оно превратилось для меня в заклинание, а мне стало стыдно от этой очередной моей слабости. Имя их всплыло не случайно, но произошло что-то такое, что заставило всколыхнуться организацию, жизнь в ней забурлила и выплеснулась наружу, предоставив людям неясную, но настораживающую информацию относительно существования Керранов. Нет, они не были опасными для людей, но что-то угрожало им. Люди зашевелились и бросились было с горячей готовностью защищать «благородных». Я тоже напряглась, но понимала, что очередные устремления людей бессмысленны и глупы. Мне в очередной раз стало стыдно за них и за себя. И я где-то в глубине души почувствовала, как ненависть их к нам разгорается еще больше, я с содроганием чувствовала, как они смеются над нашей глупостью и мне делалось страшно. В душе я звала и говорила «Нет, это не так! Мы не такие, мы хотели как лучше!”…а получилось как всегда.
   После вышеупомянутого события (никто снова не понял что случилось и случилось ли вообще что-то), мне стали все чаще и все явней сниться другие сны. Я видела их. Всегда в темноте, всегда далеко. Они смотрели на меня грустными роковыми взглядами, они знали что-то, но молчали. Я пыталась прочитать в их глазах, но не могла, они не разговаривали со мной, и меня угнетала какая-то непреодолимая отчужденность между ними и мной. С горечью понимала, что мне ее никогда не сломить, что я не с ними, чужая, и поэтому не могла понять, что их гложет, какое-то несчастье или его вероятность. Они были необычайно красивы и молоды и все грустны. Их грусть до такой степени убивала меня, что каждый раз я просыпалась с огромной тяжестью в голове и в сердце, со взмокшей спиной и с чувством усталости. И каждый раз ругала себя за чрезмерную впечатлительность, ставшей причиной моих снов, но ничего не могла поделать и избавиться от них.
   Удивительно, но даже когда вновь вокруг воцарилось спокойствие и люди не то забыли об опасности, не то она действительно отступила, и все смолкло, жизнь потекла своим чередом, а мои сны остались. Они не изменились ни на йоту и не поменяли своих красок. Эта канитель уже начала напрягать меня, успокаивало лишь то, что они снились не каждый день и таким образом мне все же удавалось отдохнуть во сне и снова оказаться в моей волшебной стране. Хотя ее краски почему-то поблекли, делаясь второстепенными по сравнению со снами о вампирах, которые наоборот стали ярче. Словно кто-то более могущественный выбирал для меня приоритет снов на ночь.
   Где-то приблизительно в это время я задалась жизненной целью проникнуть в организацию. Звучало это по-мировому, но ничего особенного в себе не заключало. Я – обычный человек, без связей и сверхъестественных способностей и иначе как просто устроиться туда на работу у меня более шансов не было. Я не была специалистом в какой-то области, но у меня имелись другие качества, которые с некоторой долей честолюбия можно было назвать достойными, чтобы конкурировать с другими претендентами. Во мне жила искренняя вера, что я обязана попасть туда и знала, что это мой долг. Моя полезность казалась неоспоримой, только не известно пока в чем она выражалась. Никто не знал о моих устремлениях и желаниях, даже мой друг, Алекс, которому я доверяла все самое сокровенное. Никому так же не было сказано о том, что меня занимают вампиры и более того, мысли о них не выходят из головы ни днем, ни ночью в буквальном смысле.
   Я стала изучать всю информацию относительно деятельности этой организации. Как выяснилось позже, оказывается, среди этой информации имелась и правдивая. Если бы я чуть больше доверяла внешним источникам, то сделала бы гораздо больше полезных для себя выводов. Но скептицизм глубоко засел в моей душе, и мне легче было не верить ни во что, чем рыться в огромном количестве информации и выбирать во что бы мне поверить, а во что нет. Или, в идеальном варианте, убеждаться своими собственными глазами. Но, идеала, как известно, не бывает.
   Вскоре старания мои стали так усердны и так остервенелы, что их явность не укрылась от глаз моего друга, который время от времени наведывался в гости. Он только посмеялся над ними, и пожал плечами.
   Долго я искала возможность попасть туда. Меня бы устроила даже должность посыльного для начала. Попасть в организацию было почти невозможно, так как должности они раздавали только своим знакомым или проверенным людям, но никак не со стороны. То есть не объявляли во всеуслышание, что им необходим тот или иной сотрудник. Я нашла адрес и телефон этой организации и принялась думать над тем, как мне туда прийти и что сказать.
   Выбрав, наконец, день, я собралась с духом и пошла, не имея никаких четких представлений на счет того, удастся ли моя авантюра или нет. Увы, мой поход не увенчался успехом. Можно было догадаться, что там жесткая пропускная система контроля. Меня отправили назад, едва выслушав, да еще и посмеявшись. Я ушла, от обиды с трудом сдерживая слезы, но не собиралась сдаваться. Не получилось в первый раз, может быть, получится в следующий.
   Выждав еще около месяца, я явилась туда снова. На мое счастье охранник вышел на улицу покурить, что значительно облегчало для меня контакт с ним. Я посмотрела на него оценивающим взглядом, чтобы понять как мне себя вести и чего от него можно ожидать. На вид он выглядел достаточно дружелюбным мужчиной и кроме того внимательно на меня посмотрел, когда я немного приостановилась перед входом.
   – Вы куда, милочка? – достаточно свободно спросил он. Я вздохнула поглубже и начала:
   – Иду по очень важному делу – сказала я как можно серьезней, но в то же время, напуская на себя беспомощный вид. Он хмыкнул и осведомился:
   – Да? А пропуск у вас есть? Я побледнела. Началось.
   – Откуда ему взяться, если я иду на работу устраиваться?
   – Ну как же. Вам должны были пропуск выписать все равно. Вы должны были позвонить.
   – Я звонила, но в таких случаях лучше сразу приходить.
   Он посмотрел на меня недоверчиво.
   – Ну, посмотрите на меня, неужели я похожа на преступника? Я и мухи не обижу. Я хотела бы устроиться здесь на работу. Для этого мне нужно пройти в отдел кадров. У меня, к сожалению, нет пропуска.
   – Почему именно сюда, – спросил он с таким видом и таким тоном, что я тут же поняла смысл его вопроса, и мне стало стыдно. Видимо не я одна вот так просто приходила к этим дверям. Увы, дипломатическим талантом я не обладала и находчивостью не блистала. Все, на что можно было рассчитывать, это на собственную искренность и теперь наивно полагать, что она мне поможет. Молчание длилось не долго, следовало что-то ответить.
   – Я хочу здесь работать, пожалуйста, не могли бы вы пропустить меня, – я взглянула на него таким проникновенным взглядом, на какой только была способна, – позвольте мне хотя бы пройти и спросить не нужен ли им работник. Не думаю, что от этого кто-то пострадает. Очень вас прошу, пропустите меня и позвольте мне спросить у них лично. Охранник усмехнулся и пожал плечами:
   – Не знаю – бросил он мне и, развернувшись, пошел в свою комнатку, крича другому: – Слышишь, Эл, не знаешь, нам тут никто не требовался? Должность, может быть, какая-нибудь открытая есть.
   Я затаила дыхание и напряглась, с одним еще возможно найти общий язык, а вот на второго меня, боюсь, уже не хватит. Почва подо мной постепенно разверзалась, дело принимало нерадостные обороты.
   – Не знаю, – ответил ему голос, – они меня в такие вещи не посвящают. А что такое?
   – Да тут девочка пришла, вот просит, чтобы я ее пропустил – сказал он шутливым тоном. К горлу подкатил огромный ком, я закрыла глаза и подумала про себя «Ну разве так разговаривают, естественно меня сейчас отправят восвояси». Я решила попытаться еще раз, уже не понимая, что делаю.
   – Пожалуйста, пропустите меня. Я вполне конкурентно способна и уверена, что мне подберут работу. Обещаю, что не буду навязываться им и надеюсь, не напрягаю вас.
   Я замолчала, чувствуя, что краснею, они тоже молчали глядя на меня полушутливо полусерьезно.
   – Я очень хочу здесь работать, и уверена, что меня возьмут. Мне есть, что предложить. Они вам еще потом спасибо за меня скажут – произнесла я медленно, придавая вес каждому слогу. Они переглянулись и один из них усмехнулся.
   – Ну что делать-то? – сказал один, другой пожал плечами. Я вновь повторила свои слова и, в конце концов к моему великому счастью меня пропустили, правда, очень неохотно! Взяв при этом мои документы. Теперь надо было добиться, чтобы меня не выпроводили, не дослушав в отделе кадров, иначе назад будет вернуться трудно. Мои слабые нервы не выдержат провала.
   Не буду вдаваться в подробности попыток добыть себе должность. Скажу лишь, что это стоило огромных трудов. Я бледнела, краснела, ладони покрывались испариной, взгляд горел, сердце стучало как бешенное. Не знаю, заметили ли они эти признаки. Но меня взяли! Последнее слово оставалось за директором и он, видимо умилившись моими искренними наивными порывами, дал приказ, что меня взяли на должность помощника секретаря в информационном отделе. Сказать, что я была несказанно счастлива, не сказать ничего.
   Итак, началась работа.
   Меня без проблем пропустили через проходную и направили в большое здание, похожее на ангар с прямоугольными огромными окнами как в спортзалах. В первые дни мне давали разные анкеты, которые надо было заполнить: анкета о себе, о моих увлечениях, какие-то психологические тесты и устные беседы. Меня, таким образом, проверяли на пригодность и серьезность, чтобы иметь возможность раньше времени выявить мои корыстные цели, если бы таковые у меня имелись. Их не было, во всяком случае, я сама так считала. Моя коллега по работе оказалась весьма осторожной и скрытной, хотя и старалась вести себя достаточно открыто. Я смотрела на нее и понимала, что здесь не принято делиться имевшейся у тебя информацией, но между тем нужно было сохранять с другими сотрудниками дружелюбные открытые отношения, в общем, лицемерить, чего я терпеть не могла.
   Я осмотрительно решила не задавать вообще никаких вопросов относительно рода Керранов и вообще постаралась с головой уйти в возложенные на меня обязанности. Увы, из того, что заключала в себе моя работа узнать нельзя было ничего. Я занималась тем, что обрабатывала какие-то бесчисленные письма и почту и если надо было писала на них дежурные ответы, если имелось дело поважнее то им занималась моя коллега.
   Все, что мне довелось узнать, это то, что они не называют себя организацией и не принадлежат ни к какому властвующему высшему органу, но ведут совершенно самостоятельную деятельность, готовую развалиться, как только в ней отпадет надобность. Они называли себя обществом, образованным на добровольной основе и поддержку, видимо, черпали только из своих резервов. Неизвестно, были ли у них сношения с другими обществами у нас или за границей, но вся деятельность нашего общества хранилась в торжественной секретности. К моему удивлению общество не включало в себя огромное количество служащих и не обладало большим размахом. Все люди, которые там работали, имели личную доверенность и были проверены временем. Только мой отдел оказался самым открытым для доступа и самым большим. Сюда можно было попасть так же, как попала я. Здесь и работало большинство людей, которые занимались обработкой огромного количества поступающей информации не несущей в себе особо никакой важности.
   Ну что ж, я не теряла надежды и верила, что меня должны были продвинуть вверх, туда, куда имели доступ лишь немногие. Это звучало чопорно и самоуверенно, но если уж я задавалась целью, то достигала ее, как правило, от природы обладая силой воли и стремлением.
   Следует обратить внимание на еще одно событие, которое не могло пройти для меня бесследно и которое, наверное, и помогло продвинуться выше.
   Ко мне подошла однажды Тэсс, секретарь, под началом которой я находилась и попросила пройти за ней. Она передала меня другому человеку, которого я ранее не видела и мы пошли дальше по кулуарам, одинаковым и серым. Я не решалась спрашивать куда меня ведут, тем более что тот, кто меня вел, имел слишком серьезный вид, совсем не располагающий к вопросам.
   – Проходите и садитесь на стул – сказал он мне, пропуская перед собой. Я вошла, и он захлопнул дверь за мной. В комнате имелся один единственный стул, более не оказалось никакой мебели, только в стене за стеклом находилась еще одна маленькая комнатка. Тут же вошли другие люди и молча стали крепить ко мне какие-то приборы с проводами. Я испугалась и осведомилась что они делают.
   – Не бойтесь. Вам сейчас будут задавать вопросы, надо успокоиться и отвечать на них. Это все ваши труды. Ладони мои похолодели, я чувствовала, что бледнею, но совершенно беспричинно.
   «Допрос» начался. От неожиданности мои холодные ладони ко всему прочему увлажнились, задрожали руки, и покрылась потом спина. Я понимала, что нет ничего страшного, но почему-то не могла успокоиться. Мне задавали совершенно стандартные вопросы, которые имелись и в анкетах, заполненных мной. Я отвечала предельно честно и, в конце концов убедила себя в том, что упрекать меня не в чем. Люди за стеклом не обнаруживали совершенно никаких эмоций со своей стороны, только часто смотрели куда-то вниз. Меня отпустили и отправили на рабочее место. Более ни о чем я не узнала и ничего со мной больше не делали, видимо, данные мной ответы удовлетворили их. Вскоре я даже начала надеяться, что они учтут мою честность и искренность устремлений.
   Я продолжала работать как прежде, поняв, что втянута во что-то из чего мне уже не вырваться не потому что меня не отпустят, но потому, что чувствовала внутри себя какую-то силу, которая не отпускала меня. Более того здесь царила такая атмосфера, что человек, попавший в нее, становился неотъемлемым элементом единого организма, полностью восприняв все его нюансы и детали, он состоял в нем.
   В один из дней я заметила директора, которого видела очень редко и который всегда проходил стремглав мимо нашего отдела, не уделяя ему никакого интереса. Я посмотрела на него со всей внимательностью, так как он, напротив, вместо того чтобы промчаться как обычно шел медленно и будто искал чего-то. Мы встретились с ним взглядами, я дружелюбно кивнула. Он с минуту посмотрел на меня, потом на мою коллегу, которая не обратила на него никакого внимания, в то время как я не могла отвести свой взор от него. В конце концов он продолжил свой путь, все так же медленно, постоянно что-то обсуждая с сопровождавшими его людьми.
   – Что это он? – осведомилась я, – Как будто потерял что-то.
   Тесс пожала плечами и продолжила свою работу. Я почувствовала, что сердце мое как-то странно колотиться, словно в предвкушении чего-нибудь волнительного и приятного. Всю ночь потом мне не удавалось заснуть.
   Вся неделя прошла как обычно: рутинные дела и документы. Но в понедельник утром ко мне подошла Тесс и попросила пройти за ней.
   – Мы идем к директору – сухо сообщила она. У меня же от этой новости захватило дыхание и подкосились коленки. В голове тут же выросла буря мыслей и эмоций. Мы оказались в том крыле здания, куда мало кто допускался. Интерьер здесь оказался более уютным и продуманным. Из-под стенных панелей, темного дерева, лился приглушенный свет, направленный вверх. Коридоры сделались узкими, как будто бы рассчитанными на меньшее количество людей, напоминая обстановку в фешенебельных отелях.
   Меня провели в приемную, где сидела одна единственная девушка – секретарь. Рядом с ней высились массивные дубовые двери-створки, обещавшие не менее впечатляющий интерьер за ними. Тесс кивнула девушке и молча вошла в кабинет, остановившись у двери, пропустила меня вперед. Я оказалась в просторном кабинете, но немного темным из-за закрытых портьер. Несколько светильников разливали мягкий золотистый свет по помещению, делая его очень уютным. В воздухе витал еле заметный аромат сигары с привкусом кофе. Мебель при беглом рассмотрении была достаточно скромная, зато поражала воображение своей массивностью. За столом посередине комнаты восседал тот, с кем я встречалась в первый раз, когда устраивалась сюда.
   Мужчина в возрасте, полноватый, если бы не слишком серьезный взгляд походил бы скорее на Санта Клауса. Он предложил мне сесть, выразив это одним единственным жестом, в молчании. Тесс ушла. И так мы глядели друг на друга. Он осторожно и оценивающе, я с горящими глазами и бешено колотящимся сердцем. Его речь началась так тихо и осторожно, что я подумала не показалось ли мне. Голос спокойный и шуршащий. Взвешивая каждое слово, директор задавал мне пространные вопросы: как у меня дела, как продвигается моя работа, довольна ли я и проч. Я отвечала, стараясь быть предельно спокойной и искренней. Вскоре он смолк и стал перебирать какие-то бумаги, как я поняла имеющие ко мне отношение. Он уставился на них задумчивым взором и потом вымолвил:
   – Дело в том, что у нас освобождается должность второго секретаря, здесь в приемной. Могу я предложить ее вам? Но учтите, что это тяжелая обязанность и это не работа, а скорее призвание, так как придется отказаться от многих вещей.
   Я словно не слышала его предостережения, но у меня хватило ума не броситься обнимать его в порыве несказанной радости, но заставить себя помолчать с минуту, а потом с серьезностью и небольшим показным сомнением согласиться.
   – Ну, вы можете подумать. Вас никто не гонит. Когда будете готовы, тогда и скажете. Повторюсь, что должность требует некоторой самоотверженности и полной серьезности.
   – Я уже готова, – выпалила я, тут же испугавшись его возможной реакции. Он посмотрел на меня испытующим взглядом, я побоялась, что он сочтет меня за одержимую.
   – Мне уже приходили такие мысли в голову, – честно призналась я. – И имеются представления, что меня ожидает. Но поверьте, я готова жить здесь и посвятить себя целиком в эту работу. Верю, что окажусь вам полезной и хочу быть полезной. Более того, вы можете положиться на меня, и я заверяю вас, что не разочаруетесь во мне!
   Мои слова, казалось, убедили его, хотя он и смотрел на меня с ухмылкой.
   – Ну что ж. Преступайте тогда к работе хоть сегодня. Но учтите, что работу как таковую вам никто сразу не даст. Вас будут вводить в курс дела сначала. Кроме того, мы будем смотреть на вас, вы на нас и делать соответствующие выводы. У нас нет ничего сложного здесь, но есть много информации, которой вы будете касаться и вы должны понимать всю ответственность, что ляжет на ваши плечи. Вы должны стать предельно серьезной и ответственной.
   Я кивнула.
   – Будут вопросы, обращайтесь ко мне.
   Он позвонил, вошла секретарь и забрала меня. Итак, я переселилась в другой отдел. Получила доступ туда, куда так долго стремилась. Но пока не осознавала этой чести. Для меня все проходило как во сне, сумбурном и волнительном.
   Я познакомилась с секретарем, ее звали Криса. Она представляла собой очень серьезную девушку, настолько серьезную, что я сомневалась улыбается ли она вообще когда-нибудь. В глазах ее не было ничего, кроме отчужденности и какой-то непроницаемой пелены, за которую мне невозможно было проникнуть.
   – Ты будешь находиться под моим руководством. Эта работа будет отличаться от той только тем, что информации у тебя поубавится, но то, что останется, потребует от тебя еще больших раздумий. Учти, пожалуйста, что ты должна быть максимально тактичной, иначе тебя снимут с должности, как неспособную справиться с ней. Когда тебя брали к нам, то задавали кучу вопросов и выдавали много анкет. Это не случайно, ты уже поняла. Избавь меня от трудов рассказывать тебе далее, на что я намекаю. Так же с твоей стороны не должно быть никаких удивлений, восхищений или испуга, если ты вдруг увидишь кого-нибудь из благородных. Ни они, ни мы не терпим этого. Они только и поэтому сотрудничают с нами, что мы предельно аккуратны и разумны по отношению к ним. Запомни, мы работаем на взаимовыгодных условиях, они для нас такие же клиенты, как и мы для них. Поэтому с тебя максимальная тактичность и спокойствие. Кроме того, они легко читают души других. Даже если в твоих глазах будет хотя бы намек на восторженность они воспылают к тебе ненавистью и нам придется расстаться с тобой.
   Это был человек-стена, из которого нельзя было вытрясти ничего, кроме рабочих вопросов. Итак, я не спрашивала у нее ничего (хотя меня так и подмывало сделать это) и она не лезла ко мне.
   Увы, и здесь тоже царила тайна. Я обладала только той информацией, какую должна была иметь для нормального выполнения своих обязанностей. Меня не посвящали более ни во что. И, к сожалению, все ответы на свои вопросы я должна была найти сама.
   Я работала честно, и мне не нужно было притворяться или вынуждать себя играть какую-нибудь роль. Я хранила спокойствие, веря, что смогу сблизиться с ними надо было только подождать.
   Работы оказалось совсем немного, и общество теперь мне представлялось совсем мизерным, если б не тот информационный отдел. Правда я постоянно писала письма каким-то людям. Криса назвала их «агентами» и сколько у нас их имелось я не знала. Наш директор продолжал относиться ко мне настороженно, я чувствовала это и не могла сказать, доверяет ли он вообще Крисе. Все закрывал толстый слой тайны, к которой у меня выработалась привычка.
   После недели работы под боком у директора мне дали нешуточный документ, который надо было прочесть и подписать. Я должна была согласиться с тем, что не уеду за границу более чем на 3 месяца, тем более что не перееду в другую страну навсегда, что мой единственный начальник – это директор общества и далее следовал длинный список, что я ему должна и что не имею права предоставлять другим без его письменного разрешения, потом следовал длинный перечень неразглашения информации и прочие запреты. Я подписала все даже не моргнув глазом, Криса наблюдала за мной, и изобразила на своем лице удивление, даже не скрывая его. Тем не менее она ничего не спросила у меня, так как не принято задавать вопросы не по делу. Только сам директор (что я учла из договора) может разрешать что бы то ни было или посвящать в очередную «тайну».
   В один из следующих рабочих дней произошло событие, которое должно бы было иметь для меня огромное значение, но я не поняла этого по своей собственной оплошности.
   Мы сидели за нашими столами и занимались каждая своей работой, когда дверь открылась и в комнату кто-то вошел. К нам заходили не часто, но если заходили, то непременно останавливались у входа и раболепно испрашивали аудиенции у директора и только после его согласия могли пройти в кабинет. Эти люди, напротив, перемещались с такой скоростью, что я едва ли успела вскочить, забыв тут же всю свою робость, и броситься на встречу к ним с приказом остановиться и сообщить кто они такие.
   – Какое вы имеете право входить к мистеру Баррону без доклада?! – гремела я. Услышав, краем уха грохот отодвигаемого стула и уловив взглядом испуганный взор моей коллеги, которая позвав меня по имени, просила остановиться.
   – Ты что делаешь Эва, – прошипела она очень быстро и строго, – сядь! Сядь на место! Один из людей остановился и трое других, уже открыв дверь в кабинет, тоже задержались возле нее. Хоть я и описываю здесь все как в замедленной съемке, но действие длилось не более пары секунд, происходя одновременно. Итак, я слышала злостный приказ Крисы и видела ненавистный взгляд незнакомца, которого я поймала за рукав и все еще не отпускала. Я быстро перевела взгляд на трех других и обомлела. Сколько в их взглядах горело ненависти! Некрасивые ухмылки показались на губах двух из них, но они тут же скрылись в кабинете. Мне удалось разглядеть лишь одного, который оказался рядом со мной. Он выдернул свой рукав, одновременно с тем, как Криса принялась лепетать извинения, которые заставили меня побледнеть и отступить назад. Незнакомец оказался рослым молодым человеком, одетым очень элегантно, но как-то по-вечернему, словно собрался на светский раут. Я не могла хорошо разглядеть его лица, так как свет в приемной всегда держали приглушенным. Зато я хорошо разглядела ужасно глубокие темные, словно омут, глаза, в них жило что-то страшное. Я поняла, что он чужой, но мне и в голову не пришло, что он мог оказаться вампиром. Во мне появилась твердая уверенность, что я перегородила путь каким-то очень важным таинственным персонам, которые имели право входить к Баррону без доклада. На вампиров они совершенно не походили, обычные люди, только чересчур серьезные, впрочем, как и полагается тем личностям, которые могут вот так запросто являться к высшему руководству. Я отошла на свое место и эти двое тоже зашли в кабинет, захлопнув за собой дверь, как мне показалось, громче, чем следовало бы.
   Тут я посмотрела на Крису, и застыла. Девушка сидела бледная как снег и явно старалась успокоиться. Мне уже можно было ничего не говорить, я поняла, что совершила какую-то грандиозную ошибку.
   – Извини, – зачем-то начала я, – меня никто не предупреждал…
   – Ты уже знаешь всех работников, которые могут явиться к Баррону, они должны ждать здесь, пока босс не даст добро на их допуск. Есть еще агенты, которые здесь не бывают почти, об их приходе я тебе сообщу. Всех остальных ты должна пускать, не спрашивая кто они…
   Речь Крисы прервал громкий голос одного из незнакомцев, который видимо был чем – то очень недоволен. Волей-неволей я слышала почти все, что он выкрикивал Баррону.
   – Нам не нужны ваши подачки, – услышала я. – Не надо бегать за нами, мы не малые дети!
   Баррон говорил тихо и быстро, старясь успокоить своего гостя. И потом:
   «Раз уж вы взялись за это дело, то и сами его решайте. Никто из нас не свяжется с этой мразью и руки марать о них мы не будем!»
   Вновь быстрая невнятная речь моего босса и тишина. Потом началась возбужденная дискуссия, которую услышать уже не удалось, так как голоса все спутались, звуча хором, кроме того тон значительно снизился, превратившись в неразборчивый шум. Я взглянула на Крису, она вжалась в стул и делала вид, что усердно работает, в то время как я не смогла смолчать:
   – Что-то они не поделили с директором, да?
   Коллега оторвалась от работы и взглянула на меня отсутствующим взглядом. Можно было догадаться, что она сейчас соврет, как и всегда.
   – Мне неизвестно о чем они там говорят. У Баррона куча проектов и планов в голове, возможно, он сейчас обсуждает один из них.
   Я кивнула головой, изобразив на лице гримасу скептичности и отвернулась. Криса погрузилась в работу, а я, делая вид что работаю, искоса наблюдала за дверью. Незнакомцы просидели в кабинете около часа и вскоре вышли. Я не смогла удержаться, чтобы не взглянуть на них. Они шли друг за другом, поэтому двое уже оказались за дверью, другие два взглянули с любопытством на меня. Один из них лишь мельком. Это был светлый молодой человек с эгоистичным выражением лица и холодным взглядом. Другой шатен, которого я схватила за рукав. Он задержал взгляд на мне гораздо дольше, перехватив мой. В одну секунду по мне прошел разряд электрического тока, я чувствовала, как его глаза пронзили мою душу и увидели там все, что, казалось, даже скрыто от меня самой. Еще мгновение, мне почудилось, что по его лицу скользнуло еле заметное удивление и тут же, повернувшись ко мне профилем он молниеносно вышел из комнаты. После них остался холодный ветерок, словно несколько небольших торнадо пронеслись сейчас по приемной. Едва ли я успела сообразить что-либо.
   – Как быстро они передвигаются – пробубнила я сама себе. Криса не поднимала голову, слава богу, она не видела, что я рассматривала их. Из груди вырвался глубокий выдох.
   Далее день прошел без происшествий и ночью уже, засыпая я вновь мысленно вернулась к этим людям, в очередной раз, спрашивая себя не вампиры ли это были. Увы, все тогда произошло так молниеносно, что мое необычайное чутье не успело даже сработать и уловить что-либо. Однако незнакомцы потом еще долго не выходили у меня из головы.
   После последней встречи директор ходил задумчивый и чем-то явно озадаченный. Я видела, что он пытается что-то решить, но не может. Кроме того, он старался избегать меня, точнее моих внимательных взглядов. Криса, казалось, не замечала ничего или делала вид, что ей все безразлично. Я категорически не понимала эту странную девушку. Меня так и подмывало подойти к директору и вызвать его на открытый разговор. Мне надоело сидеть без дела. Все, чем я занималась, походило на мышиную возню. Я чувствовала, что имею право знать большее, учитывая, что от меня скрывали львиную долю информации и чувствовала, что смогу помочь, правда не знала пока как.
   В конце концов я не выдержала, глубоко вздохнув, отправилась в кабинет к боссу.
   – Можно ли поговорить с вами, мистер Баррон – начала я достаточно смело, но, тем не менее в глубине у меня от волнения клокотали все нервы. Он изъявил готовность слушать меня, и я начала.
   – Я работаю у вас не так давно, конечно, но и не так мало, чтобы не сделать относительно мое персоны все возможные и не возможные выводы. Учитывая, к тому же, что я прошла большое количество тестов и детектор лжи…
   Я запнулась, чувствуя, что директор немного растерялся. Одного взгляда сейчас хватило мне, чтобы понять, что какую бы высокую должность он не занимал, это, прежде всего человек. Человек добрый и дружелюбный. А эта наигранная серьезность, строгость и холодность – только излишки его статуса, и не более того.
   – Простите меня за мою смелость, возможно я не имею права сейчас говорить с вами, учитывая, что я подписывала договор. Но молчание убивало меня. Я вижу, что вокруг что-то происходит, но понятия не имею, что. Вы сами говорили, что я работаю в секретном отделе и имею право знать все. Или точнее, что у меня будет доступ ко всей информации. Не поймите меня не правильно, я не преследую никаких корыстных целей и не руководствуюсь любопытством, но хочу нормально работать и быть полезной. Хочу помогать вам и чувствовать себя нужным работником. И рискну сказать, что вижу, как вам тяжело и честно не понимаю, почему вы не возложите половину своих обязанностей на помощников, на нас. Прошу вас, не отворачивайтесь от меня. Не могу работать, когда вижу, что вся моя работа это блестящий бутафор, в то время как вокруг и рядом кипит и варится что-то, чего мне не позволяют увидеть. Смысл моего присутствия тогда? Я шла сюда, чтобы помочь, чтобы сделать все, что в моих силах. Прошу вас доверьтесь мне и не отворачивайтесь от меня.
   Директор как-то сник или же просто задумался, однако он молчал. Я смотрела на него выжидательно, нервно перебирая пальцами.
   – Ценю твою смелость, – начал он, вдруг перейдя на «ты», что меня приятно удивило и позволило мне вздохнуть свободнее, – и вижу твою искренность. Более того увидел ее в самом начале, поэтому и взял тебя сюда, хотя и сильно рисковал, так как новички не получают так быстро доступ к нам, как получила ты. Я хотел бы, в ответ, сказать тебе одну вещь. Это не работа для меня, это мое призвание. Я отдаюсь ему целиком и без остатка, поэтому и не замечаю тех людей, которые вокруг меня. И поэтому же сам решал все проблемы, они являлись для меня обязательными составляющими моего призвания. Все не так просто как ты думаешь и рассказать тебе всего я не могу. Род Керранов это сильные потомственные вампиры, и я служу им не преследуя никакой личной выгоды. Я понял их, понял их природу, как мне кажется, они ценят это. Я считаю своим долгом опекать их от воздействий вешнего мира и даже если они будут сопротивляться, в моих силах защитить их. Хотя они, конечно, понимают, что без моей помощи им придется несладко. У меня есть связи почти во все странах мира, крупнейшие организации по безопасности готовы прийти мне на помощь, крупнейшие исследовательские институты ждут моего разрешения на исследования. Но я молчу, бездействую. Потому что не могу идти против них и не могу настраивать против себя упомянутые массы.
   Я смотрела на директора, который сник и почти исповедовался передо мной. В голове у меня, вдруг, промелькнула мысль «А не пешка ли он у вампиров?». Для того чтобы узнать это надо было лишь взглянуть, как он ведет себя с ними. И если наблюдения окажутся не в его пользу, то это весьма прискорбно. Мне казалось, что люди не должны считать себя ниже вампиров, не смотря на благородность последних. Чтобы помогать им или хотя бы содействовать им, управляя огромными силами, нужно было бы оказаться на равных и иметь такие же права, какими обладают «благородные». Видно было, что Баррон пытается что-то донести до меня, но не может.
   – Мы оказываем друг другу взаимовыгодные услуги, – попыталась помочь я, – так? Мы защищаем их от фанатиков, просто интересующихся и ученых, они спасают нас от тварей. Все вроде бы просто.
   Баррон набрал в легкие воздуха и как-то неуверенно закивал, не глядя мне в глаза
   – Да, да, да, точно – повторял он тоже с некоей долей неуверенности. Я недоумевающе посмотрела на него набравшись смелости задала давно интересующий меня вопрос:
   – А хотят ли они вообще, чтобы их защищали? Или как-нибудь иначе вмешивались в их жизнь? Может быть чувство собственной гордости выше, чем чувство самосохранения и они, вполне возможно не понимают многого.
   Директор вздохнул и сжал голову руками, потом принялся тереть ими лицо, словно приходя в себя.
   – О, боже мой, все не так просто, как ты думаешь. Я вижу, что ты внимательная девочка и мне бы не хотелось объяснять тебе что-либо. Я не пытаюсь вызвать у тебя спортивный интерес, но просто не могу объяснить ничего. Ты вполне способна наблюдать и делать свои выводы. Может быть, увидишь больше моего.
   – Но как я могу их делать, если мне неизвестно ничего?!
   Босс понимающе закивал головой и изобразил на лице кислую гримасу.
   – Я учту твои пожелания.
   – Хорошо – отрезала я гордо. – А от чего отказывались те люди, которые наведались к вам неделю назад? Простите, но один из них так громко негодовал, что не услышать его мог только совсем глухой. Может быть, я смогу вам как-нибудь помочь, если вы расскажите мне в чем проблема.
   Директор невидяще взглянул на меня и ответил:
   – Ну, во-первых, ты видела не людей. Это были Керраны, представители из рода, точнее.
   Я застыла ошеломленная, значит я видела вампиров и не смогла понять, что это были именно они! Уже начав себя ненавидеть за свою оплошность, но мне все-таки пришлось сконцентрироваться на рассказе директора.
   – То, что они уничтожают тварей это верно. Но делают они то с большой неохотой. Не спрашивай у меня почему, может быть, сама поймешь позже. Ты знаешь, что они ненавидят людей, это одна из причин, по который они не хотят утруждать себя спасением нас. Но в то же время они приблизили меня к себе, с целью помочь сохранности их неприкосновенности. Они не могу собственными силами отгородиться от натиска любопытных. Как видишь, мне приходиться быть тонким дипломатом, чтобы держать ситуацию на плаву. Кроме того, внутри рода тоже существуют разногласия…
   Баррон замялся, было видно, что он неохотно делится со мной информацией.
   – Видишь ли, их не избежать, так как этот род не составляет только лишь выходцев из Керранов. Но включает в себя выходцев из других более мелких родов. Керраны просто, как самые могущественные, объединили всех «благородных» под своим началом. Соответственно недовольными могут оказаться потомки других родов. Ну, это личные мои выводы я могу и ошибиться. Они настолько ревностно опекают свои личные дела, что мне достается лишь внешнее, поэтому ничего более не могу тебе сказать.
   Я, с головой уйдя в рассказ директора, удивленно встрепенулась, так как ожидала получить гораздо больше деталей, но не тут то было. Действительно ли он не врал мне или же просто недоговаривал?
   – Если мне что-то нужно получить, у меня есть свои источники, с которыми я работаю.
   – Источники? – осторожно переспросила я. – А, можно ли мне тоже обращаться к ним. Мне хотелось бы узнать как можно больше о Керранах.
   Баррон посуровел и напрягся.
   – Нет, к ним имею доступ только я. Более разрешение не дадут никому.
   Я вмялась в стул, поняв, что и так уже копаю слишком глубоко и перевела тему:
   – Чтоб заставить их помогать нам, нужно разобраться сначала в их проблемах. Понять их, в общем. Уверена, что нам многое недоступно лишь по нашей вине. Я не говорю, что они должны посвящать всех подряд в свои тайны, но должен был бы найтись человек, кому они могут больше доверять и он должен быть настолько умным и чутким, чтобы догадаться еще и о том, что ему недоговорили.
   – У меня нет телепатов среди знакомых – отозвался Баррон. Здесь задумалась я. Директор навел меня на мысль.
   – Это правда, что они тонко чувствуют окружающий мир?
   – Правда. Но не могу знать насколько тонко. Что-то им дается хорошо, что-то плохо. Никто не может обладать сверхъестественными способностями видеть и чувствовать все подряд, даже такие необычные существа как Керраны.
   – Вопрос только в том, одинаково ли у них развита эта чувствительность или у всех в разной степени – тут уж я вела беседу скорее сама с собой, понимая, что она к делу не относится, но Баррон отвечал мне и я продолжала:
   – Люди, допустим, не все могут обладать той энергией, которая зовется космической или божественной (у кого как), те, кто удостоился чести чувствовать ее и поглощать, делают это тоже в разных количествах. Это я к тому, что кому-то дано лечить, кто-то ограничивается чуткостью по отношению к миру и людям. Можно ли то же самое сказать о вампирах?
   Баррон смотрел на меня не понимая, почему меня интересуют такие мелочи. Он пожал плечами и ответил:
   – Все, что касается вампиров очень интересно. Это непочатый край. Но они не приемлют наше любопытство и ревностно охраняют себя от наших посягательств, как ты уже знаешь.
   Да, действительно, это непочатый край, ужаснулась я от такой мысли. Чтобы узнать что-либо о них и понять хоть немного, нужно либо жить их жизнью, либо быть телепатом, ясновидящим или кем-нибудь в этом духе.
   – Чтобы как-то помочь вам, – ответила я, – мне надо узнать их лучше.
   – Они меня-то едва ли допускают к своим персонам.
   – Я не прошу у вас ничего, но просто констатирую факт – сказала я таким уверенным тоном, который не вызывал дальнейших вопросов.
   Баррон сделал еще несколько замечаний по этому поводу. На этом наш разговор закончился, и мне пришлось идти к себе, хотя у меня и имелось еще некоторое количество насущных вопросов.
   Всю ночь, под впечатлением от беседы я не могла уснуть. Дав мне столько разрозненной информации, Баррон запутал меня еще больше. Я скрупулезно собирала по кусочкам все, что знала и пыталась на их основе сделать хоть какие-нибудь выводы.
   Если они тонко чувствуют мир, то наверняка почувствуют и меня. За свою душу я спокойна. В ней нет ничего такого, что могло бы вызвать опасения. Более того мною двигали лишь только искренние порывы, только бы, правда, они не приняли их за жалость. Так вот, требовалось доказать, прежде всего самой себе, что я не руководствуюсь жалостью, но просто… Здесь я категорически не могла подобрать подходящее слово. Чувствуя все внутри, мне не удавалось облечь это в слова. Я отдавала себе отчет, что стремлюсь к ним всей душой, не из жалости, не из интереса, но по другой причине, которая смутно вырисовывалась в моем мозгу. Таким образом, действуя методом исключений, я немного успокоилась. Так как если бы кто из вампиров пожелал заглянуть ко мне в душу, то точно не увидел бы там ничего подозрительного. В любом случае, я представляла интересы людей. В общем можно было бы прибегнуть к разным способам связи с ними.
   Оставался еще один вопрос, почему они «неохотно» – как выразился Баррон, защищают нас от тварей. Хотя если они гордые и едва ли замечают опасность, грозившую им, то не удивительно, при всей их ненависти к нам, в честь чего они должны спасать нас смертных от упырей?
   Вновь вспомнились те незнакомцы, которых приходили к директору. Действительно, как же я, обычно всегда такая восприимчивая, не смогла догадаться, что это они? Глухая стена моего незнания отделяла меня от них, и по своей оплошности я упустила возможность почерпнуть больше информации, мне необходим был бы только один внимательный взгляд. Итак, я пролежала почти до утра, терзаемая то одной мыслью то другой.
   Баррон все еще ходил озадаченный и на следующей неделе. Я смотрела на него и чувствовала, что он все еще озабочен чем-то, но вряд ли посвятит меня в свои дела. Теперь, к тому же, я знала, что он считает себя чуть ли не другом Керранов и, конечно, как любой хороший друг он старался сам решить их проблемы или точнее помочь им чем может. «Удивительно, думала я, если он имеет такой доступ к ним, то уже давно должен был бы понять то, что его интересовало. И его невозможность решить настоящие проблемы, говорит о том, что не такой уж он всемогущий или чуткий или даже не особо то подходит на роль «опекуна». Глядя на него, я рассуждала так, хотя потом и осадила себя за такие дерзкие мысли, к тому же ничем не обоснованные. В любом случае, Баррон – хороший человек, не трудно было догадаться, что он переживает за свое дело.
   В один из дней Баррон вышел к нам и попросил нас с Крисой пройти к нему.
   – У меня слишком много дел, – начал он, – поэтому прошу вашей помощи. Дело в том, что меня атакуют научные центры с просьбой взять пробу крови у представителей «благородных». Они хотят проанализировать там что-то, в общем, она нужна им для изучений. Керраны отказали мне в этом, как и всегда, в прочем. Если у вас нет никаких предложений по поводу того, как их можно еще уговорить уступить нам, то тогда я возлагаю на ваши плечи обязанность написать отказы в эти центры так, чтобы не настроить их против меня. Просьба не забывать, что я отвечаю за безопасность не только Керранов, но и обычных смертных. В наших интересах помочь вторым, при этом, не настроив против себя первых, и наоборот.
   Он взглянул на Крису. Девушка имела такое серьезное лицо, что мне сделалось смешно. Неужели она воспринимала вампиров как бизнес? Именно с таким выражением лица она сейчас и сидела. В голубого цвета радужках сейчас отражался острый холод раздумий.
   – Я полагаю, начала она, что не стоит так резко отказывать ученым. Нужно обождать еще и подумать о других путях выхода из положения. Может быть, повести дела так, что Керранам окажется выгодно с нами сотрудничать. Вы имеете доступ к ним, в любом случае, что бы вы ни сказали и не сделали они не рассорятся с вами. У них просто нет другого выбора.
   – Не делай таких скоропалительных выводов. Я рискую потерять их доверительность, что для меня жизненно необходимо. В общем, подумайте о том, что я на вас возлагаю….
   Меня почему-то и оскорбляли и смешили высказывания Крисы. Если бы я была вампиром, то громко бы рассмеялась на ее предположения. Шеф, казалось, сомневался. Вид у него был крайне озадаченный, он знал, что Криса высказывает свои предположения, руководствуясь не психологией вампиров, но психологией бизнеса. Конечно, деловая психология могла бы сработать, но только не в этом случае.
   – Они не согласятся, – выпалила я ни с того ни с сего.
   Директор поднял на меня удивленный взор.
   – Во всяком случае, это надо очень постараться, чтобы они согласились. Я не знаю каким влиянием вы пользуетесь, но оно должно быть поистине громадно, чтобы они пошли у вас на поводу.
   Я покачала головой, сама не понимая, что говорю, почему-то мне так казалось. Тем не менее Баррон больше воспринял мои слова, так как озадаченность его тут же сменилась грустью.
   – В таком случае подумайте как написать отказ в центры.
   – Не надо ничего писать пока, – авторитетно заявила Криса, – я подумаю.

   После того как мы оказались вдвоем и заняли наши рабочие места Криса бросила мне:
   – Подчиненный не должен говорить директору, что он что-то не может сделать или у него нет средств или что там еще в таком духе. Мы должны быть всегда готовы ко всему, только тогда нас будут ценить. Ты должна хотя бы попытаться сделать то, что требуется, прежде чем ставить на этом крест.
   Возможно, конечно, что ее словам можно было бы придать значение, но только не в этом случае. Керраны – это не люди и к ним не применимы все те уловки, которые наша доблестная наука выводила годами. Здесь необходимо было скорее чутье. Понимала ли Криса это? Или я сама ошибалась? Таким образом, для себя я решила следующее: если они откажутся быть подопытными орудиями, значит была права я, если согласятся, значит я пошла по неправильному пути и ошиблась где-то в причинах и следствиях.
   Таким образом, я стала думать. И думала так часто и так глубоко, что почти уже оторвалась от реальной жизни. Мой друг замечал, что если я нахожусь с ним физически, то мое внутреннее «я» пребывает где-то далеко. То есть во мне появилась рассеянность и невнимательность. Его недовольные замечания пропускались мимо ушей. В конце концов, я начала подолгу оставаться на работе, чуть ли не ночевать там. Хотя на работе и не имелось нормальных условий для существования, зато имелась возможность спокойно подумать и порыться в архивах или там, куда у меня был доступ, и почитать записи, чтобы подцепить что-нибудь любопытное.
   Домой я возвращалась поздно сначала несколько раз в неделю, потом чуть ли не каждый день.
   По ночам город вымирал, как уже упоминалось. Все боялись тварей, хотя давно уже не поступало никаких сообщений о новых жертвах. Я вообще не думала о них. Все мои мысли занимали либо вампиры, либо усталость, после рабочего дня. Вообще, я твердо верила в то, что «со мной это не случиться», как наверно думает каждый человек, когда опасность кажется ему слишком далекой и вроде как должна была бы обойти его стороной. Но, увы, в наших силах только предполагать.
   В одну из таких ночей я, как всегда, возвращалась с работы за полночь. Воздух, наполненный ночной прохладой, казалось, принадлежал только мне одной, так как вокруг не было ни души. Кроме звука своих торопливых шагов я не слышал больше ничего. Мертвая тишина. Занятая своими мыслями, я не беспокоилась ни о чем вокруг. Вдруг, совершенно неожиданно меня кто-то схватил и скрутил так, что едва ли удавалось шевельнуться, и если бы мне было суждено умереть, я бы наверно и не почувствовала. Ступор охватил мое тело и разум, возглас вырвался из груди. Я не успела даже сообразить что произошло. Но тут же, в одно мгновение, между мной и тварью схватившей меня пронеслась резкая ударная волна из-за которой тот, кто на меня напал отлетел метров на 10 и с силой ударился о землю, в то время как меня отбросило на пару метров и достаточно осторожно к счастью, что позволило мне тут же вскочить на ноги и посмотреть что произошло. Передо мной высилась чья-то темная фигура, а дальше корчившаяся на земле тварь. Едва я успела разглядеть звериное лицо того, кто когда-то был человеком, рваную грязную одежду… еще минута и ее охватил огонь. В кромешной тьме существо это выглядело как огромный факел. Я, ошарашенная, стояла на месте не дыша, и не двигаясь. Вдруг огонь резко прекратился и вместо этого на земле оказался прах, который тут же впитался в мокрую, после дождя, землю. На этом светопредставление окончилось. Все события длились не более минуты, и я очнулась лишь тогда, когда осознала, что передо мной стоит человек и смотрит на меня. Из тьмы отделились еще двое, их я видела боковым зрением, так как все мое внимание было поглощено тем, кто меня спас и стоял сейчас передо мной. Лицо незнакомца скрывала ночь, поэтому разглядеть его не получалось. В любом случае он мог оказаться только вампиром. Наше взаимное созерцание тоже длилось не более минуты, он, было, двинулся ко мне, но его остановил резкий голос:
   – Пошли, Эдвард, чего ты мешкаешь!
   Двое силуэтов остановились, и, развернувшись, вознамерились было оставить меня. Тот, кого они назвали Эдвардом, подошел ко мне, всматриваясь в мое лицо. Я горько пожалела о том, что не могу видеть в темноте, в то время как он, несомненно, обладал такой возможностью.
   – Ты не на Баррона работаешь? – осведомился он странно спокойным тоном, мне даже показалось, что вполне дружелюбным. Блеск его глаз, прорезая плотную ночную завесу, удивил меня.
   – Да на него – кивнула я и тут же поняла что передо мной вампир во плоти и надо бы срочно задать ему какой-нибудь животрепещущий умный вопрос, хотя следовало бы поблагодарить его за мое спасение для начала. Он наклонил голову на бок и подошел еще ближе, что позволяло в лунном свете более или менее разглядеть его лицо, которое показалось мне знакомым. Я могла бы предположить, что это был тот шатен, которого я схватила за рукав в приемной, и который, затем, задержал на мне взгляд, уже по уходу.
   – Как тебя зовут?
   – Кеева – выдохнула я, изумившись, что его вдруг заинтересовала моя персона.
   Я все еще лихорадочно вспоминала, что бы у него спросить. Наши взгляды встретились так неожиданно, что я вздрогнула. Его глаза пугали огромной глубиной, в которой, казалось, можно было раствориться. Они отлично оттеняли бледное лицо с очень красивыми четкими контурами. Мне показалось, что он смотрит на меня с любопытством, и как будто старается разглядеть что-то. К тому же он уловил и мой взгляд, слишком прямой и неожиданный для него, и скорее всего раздражавший. За его спиной послышалось недовольное фырканье.
   – Не ждите меня! Идите! – крикнул он им, не оборачиваясь и почти сразу же добавил, уже обращаясь ко мне:
   – А ты необычная.
   Я удивленно раскрыла глаза и хотела было спросить «почему?» и он, возможно, хотел продолжить свою речь, но как только он произнес эти слова, его тут же резко схватили за локоть и дернули назад.
   – Пошли, говорю! – отрезал стальной голос. Вампир не стал сопротивляться и, повернувшись ко мне спиной, немного замешкавшись, пошел за своими друзьями. Я же осталась стоять удивленная и шокированная, испуганная и бледная. «Удивительно, – думала я, – именно такими они мне и представлялись, именно такими они мне и снились. Медленно идя домой, я вдруг ужаснулась. Откуда тогда такие сны? Неужели они не плоды моего воображения, но все же имеют смысл? Сердце мое сжалось тисками, буквально возненавидев свою беспомощность и ничтожность, я готова была взвыть от негодования. Если их окружают опасности, думалось мне – то разве они не достаточно сильные, чтобы преодолеть их? В любом случае они сильнее меня и я, не обладая никакими дарованиями, вряд ли смогу помочь им. Но мне жутко хотелось узнать их ближе и по возможности смягчить вампирские сердца. Нападение твари для меня тут же превратилось в фантастический и ужасный сон. В моем воображении никак не укладывалось то, что на меня напало это существо и огонь, который охватил его, тоже имел фантастические тона. В любом случае, все произошло как во сне, в реальность которого трудно было поверить. Все что осталось после – нервная дрожь, долго не оставлявшая тело и мешавшая мне затем уснуть. В себя я пришла только на следующий день, перед этим почти все ночь находясь в взбудораженном состоянии.

Первая четверть: растущая луна

   – У меня есть просьба к тебе или точнее поручение. Дело в том, что у меня имеется некая надоедливая лаборатория, занимающаяся исследованиями вампиров. Они так стремятся поддерживать с нами отношения, что каждый раз, когда считают нужным, приглашают меня посмотреть и оценить плоды их исследований и всякие научные идеи. Мне бы не хотелось портить с ними отношения, но они настолько надоедливые, что у меня больше нет ни сил, ни желания ездить к ним и восхищаться, к тому же результаты их исследований ничего особо путного в себя не включают. Хотел отправить тебя вместо себя. Съездишь туда, посмотришь…
   Я испуганно раскрыла глаза и воскликнула:
   – Но ведь я не уполномоченное лицо? Что я им скажу, ведь у меня нет определенных знаний в их сфере! Они мне будут задавать вопросы относительно вампиров, спрашивать у меня советы, консультироваться со мной. Что я им отвечу? Это же серьезно!
   – Не надо паниковать. Все гораздо проще, чем ты думаешь. Ты – мой уполномоченный представитель. Я снабжу тебя всеми бумагами, у них не возникнет никаких подозрений. Они сами обладают не большей информацией, чем ты, правда, если только в физике и химии ты не разбираешься, да ты и не обязана. Все твои обязанности заключаются в том, что тебе надо приехать туда, выслушать их речи, повосхищаться, сказать несколько умных слов и уехать. Большего от тебя никто не требует.
   Я пожала плечами и согласилась. Отказаться мне бы не позволили.

   На следующий день уже, сидя в поезде, я еле сдерживала свое негодование. Не спросив, где находится эта лаборатория, я оказалась, неожиданно, в поезде и ехать мне предстояло целые сутки. Там я должна была провести два дня и назад опять ехать сутки – потерянная неделя.
   Не буду говорить, как я доехала, начну с того момента, когда меня провели в лабораторию в окружении нескольких внимательных специалистов, призванных ознакомить меня со всем. Интерьер ее не заключал в себе ничего необычного, ровно как и работающие там люди. Стандартные комнаты, немного обшарпанные, с какими-то неизвестными мне приборами и работники, все как один с горящими фанатизмом от их деятельности глазами.
   Меня усадили на стул, рядом со мной уселись несколько представителей лаборатории, нам было предложено просмотреть слайды. Свет погас и началось.
   На меня посыпалась куча научных медицинских терминов, в результате почти не понятно было о чем идет речь, и уже через полчаса просмотра слайдов у меня разболелась голова. Одна часть «темы» закончилась, свет включился и на меня устремились несколько вопросительных взглядов.
   – Простите, – ответила я, – но, увы, у меня нет образования в сфере медицины, физики или чего-то в этом роде. Буду вам благодарна, если вы объясните все то же самое, только на доступном для меня языке.
   – Конечно, – ответили мне, – вкратце, темой этого изучения явилось происхождение тварей. Мы уже давно ведем наше исследование, пытаясь выяснить почему произошло деление на тварей и благородных. Мы оперируем понятием «плохая кровь» – для нас это понятие ключевое. Очевидно, что в их организмах циркулирует другая кровь, которая является источником их животных инстинктов. К сожалению, мы не располагаем образцами крови благородных, чтобы сделать точные выводы.
   Именно в их крови, как мы думаем, содержаться основные элементы, руководящие образованием животных инстинктов, так они передают ее от одного носителя к другому. Как ни странно, кровь тварей сходна по биологическим аспектам с кровью человека. Мы допускаем мысль, что твари произошли от неравного союза «благородных» с человеком. Видимо несовместимость крови, вызывая необратимые изменения в организме человека, действует на него пагубно. В то время как «благородные», скорее всего обладая сильной иммунной системой и еще какими-то элементами защиты, не принимают на себя ничего, то есть не получают дозу «плохой крови». Иммунная система человека слабее вампирской как минимум в сто раз, не удивительно, что укус вампира дает такой роковой эффект. Человек получает ударный заряд «плохой крови», как, например, при получении вируса иммунодефицита…
   С трудом я выдержала длинную речь ученного, кивая время от времени, поймав себя на мысли, что мне совершенно не интересны его беседы.
   Потом меня вновь усадили на стул и стали показывать другие слайды, их темой являлось очередное «новое оружие» против тварей. Тут уж я почти спала.
   – Если бы вы могли поспособствовать нам как-нибудь в приобретении образцов крови «благородных» – начал один из заведующих лаборатории, после того как просмотр закончился и включили свет.
   – Понимаю, что вы хотите сказать. Но и вы сейчас попытайтесь понять то, что скажу я. «Благородные» не люди. К ним неприменимы отношения, какие кажутся нормальными для нас. Вы не задавались вопросом, что они вообще не понимают к чему все эти исследования? И что, может быть, мы для них сродни пыли под ногами, так как они гораздо выше и разумнее нас. Несомненно, они считают себя выше смертных, в честь чего, в таком случае, они должны потакать нашим желаниям? Я не ученый, но понимаю, что изучить их психологию и разговаривать на одном языке с ними это не один год, это вся жизнь. Ученые всегда опираются на физические, материальные моменты бытия, в то время как шагнуть выше и заглянуть глубже вы не думаете. Даже человек, существуя в физической, материальной оболочке, которую вы и изучаете, имеет душу, принадлежит ко вселенной, имеет какие-то настроения, желания и чувства, в конце концов… Это я к тому говорю, что если человек, например, отказывается от чего-то, то здесь не помогут дальнейшие исследования и выяснения причин его отказа на физическом уровне. Вампиры только для вас физический уровень, они знать не знают что это такое и не воспринимают ваши изыскания серьезно. Поэтому, постарайтесь понять нас. Мы не можем приказать им выполнять наши требования, так как сами не достаточно изучили их. Более того, они не подпускают к себе людей. Нужно много времени для того, чтобы мы могли рассчитывать на их помощь и то, хотелось бы верить, что мы получим ее…
   Я продолжала ораторствовать в таком духе, чувствуя при этом отвращение не только к этим жалким людям, но и к себе. Никогда я не признавала каноны науки, всегда она казалась мне слишком ограниченной. Почему нельзя изучать что-либо сразу и в комплексе? Зачем эти нелепые разделения? По-моему, так они порождают еще больше вопросов, уводя при этом от ответов. Часто, человек, зарывшись в бесконечные причины и следствия, не видит очевидного, которое лежит на поверхности. Он ищет истину, полагая, что она где-то глубоко и сокрыта, а почему бы ей не быть здесь, наверху? В общем, так можно рассуждать еще очень долго. У меня нет ни сил, ни желания вдаваться в такие подробности.
   Не хочется говорить, как прошел день в лаборатории, более того меня уговорили приехать туда еще и утром. На работу я вернулась с огромной радостью и пообещала себе, что больше не вступлю ни в один научный центр.
   Баррон встретил меня уставшую и поникшую. Я объяснила ему все, что могла, он, к моему удивлению, не стал допытываться до дальнейших подробностей и понимающе покачал головой, как если бы его устроили те крохи разрозненной информации, что я ему предоставила. Неужели мы думали с ним одинаково?
   – Если вы хотите, посылайте, пожалуйста, Крису вместо меня. Она исполнит вашу роль лучше, чем я.

   Оказавшись дома, после отчета директору, я могла спокойно подумать. Попыталась вспомнить наши беседы в лаборатории, но они все перепутались у меня в голове. Если бы они не использовали такое огромное количество научной лексики, я бы запомнила все гораздо лучше. Тем не менее меня совершенно не смущало мое беспамятство на этот счет, я удовлетворилась той мыслью, что Баррон учтет мое пожелание на будущее.

   За текущую неделю мне раза три снились вампиры. Постоянно один и тот же сон: всегда темно, всегда их черные силуэты маячат где-то возле меня, но их лица неуловимы, будто укрытые толстой вуалью. Я чувствовала, что они смотрят на меня и знала, что взгляды их грустны и несут в себе роковой знак, какой я и понятия не имела. Я пыталась подойти к ним и так и этак. Тщетно. Пыталась поговорить, пыталась хотя бы почувствовать их – бесполезно. Между нами высилась такая крепкая и толстая стена, что для меня они делались похожими на манекены с грустными лицами-масками. Возможно, я плакала во сне, так как на утро мои глаза оказывались припухшими и открывались не так свободно как обычно, словно чем-то стянутые. Всегда после таких снов меня ожидала разбитость, головная боль и мысли, от которых не получалось избавиться в течение дня.
   – Ты какая-то бледная, – заметил однажды директор, – не чем не болеешь случайно? И тени под глазами проявились сильнее.
   – Что правда? – изумилась я.
   – Тебя никто не кусал случайно? – попытался пошутить он, – А то уж очень ты походишь на них. Может быть, тебе бы отдохнуть стоит? Во сколько ты уходишь с работы? Криса мне сказала, что ты задерживаешься здесь после ее уход.
   В организации везде стояли камеры наблюдения, кроме того на проходной действовала жесткая пропускная система: у каждого работника высших отделов имелись карточки времени приходов-уходов. Обманывать его не имело смысла.
   – Ну, до ночи, – последовал мой виноватый ответ, – но я просто сижу здесь. Мне легче думать, когда я тут. Дома не дают.
   Баррон изобразил на лице знак вопроса и уставился на меня.
   – Я изучаю ту информацию, которая у нас имеется. Мне надо знать о них больше, уже говорила вам об этом. Здесь самое подходящее место для моих устремлений. Так что я прекрасно себя чувствую.
   – Не стоит фанатствовать. Посмотри на меня. До добра это не доводит. Керраны – закрытый род и я официально заявляю, что тебе придется потратить все свои силы, чтобы они начали доверять тебе. Они мне-то не доверяют, ты думаешь они вот так просто разжалобятся и станут верить тебе?
   – Думаю – отрезала я.
   Возможно, не стоило говорить таких вещей директору, задевать самолюбие начальника – это опасно. Я тут же осеклась, но вылетевших слов уже не поймаешь. Он посуровел и со скептицизмом пожал плечами.
   – Простите – добавила я виновато.
   Он вдруг сделался каким-то отчужденным и бросил мне вскользь:
   – Можешь отдохнуть денек-другой, пока я тебя не призову. Поправь свое здоровье и не засиживайся здесь. Видишь же, что это не идет тебе на пользу.
   Мне не хотелось с ним спорить, не буду же я объяснять ему, что мне снятся странные сны, из-за которых мое состояние такое плачевное. Это глупо.
   Я отправилась домой и попыталась отдохнуть. Не вышло. Весь день я сидела и смотрела рассеянно по сторонам, не зная чем заняться. На другой день я уже не находила себе места. Мысли-мысли, как тараканы размножались у меня в голове не единицами, но сотнями. Воспаленный мозг твердил мне, что Баррон хочет уволить меня за мои дерзости или что я пропускаю что-нибудь ужасно важное не появляясь на работе. Мой друг наблюдал меня в моей горячке и нервничал.
   – Ты уже с ума сошла с этой работой, – ворчал он, – Ты там живешь уже. Я тебя скоро вообще видеть перестану. Если бы я только знал, что так будет, не пустил бы тебя туда. Мне всегда нравилось в тебе твое благоразумие по отношению ко всем этим вампирским бредням. Мне нравилось, что ты не зависишь от них, как все эти шизики с горящими глазами.
   Я лишь пожимала плечами, пусть думает, что хочет. Мне, в общем-то, все равно было уйдет он от меня сейчас или помучает еще некоторое время. Я не слышала и не видела его, это он точно подметил.
   На третий день заявившись к Баррону, с опаской войдя к нему в кабинет, я клятвенно заверила его, что мне уже лучше. Он разрешил мне остаться. Не знаю, были ли то плоды моего больного воображения, но мне показалось, что он отдалился от меня. Во всяком случае, некого рода напряжение точно стойко держалось между нами. Его голос звучал сухо и неохотно, создавалось такое впечатление, что он не горит желанием общаться со мной.
   На следующий день он отправил Крису по делам, выделив ей сопровождение. Ее всегда сопровождал кто-нибудь из службы безопасности ли или из других отделов, в то время как я всегда ходила одна. Странная у него политика. Вполне возможно, что он разграничивал те обязанности, которые можно было бы дать мне и те, которые подходили более материалистичности и деловой хватке Крисы.
   В офисе я оказалась одна и просидела там до вечера, набирая какие-то незначительные письма. Я не знала когда точно наступал вечер, так как в нашей приемной не было окон, лишь глухие четыре стены со всех сторон. Время мы отмеряли по часам. На них как раз пробило семь, когда меня вызвал к себе директор. Войдя, как всегда, в кабинет я обомлела, застыв столбом. Передо мной выросли пять представителей вампирского рода! Но как они туда попали?! Не могли же они просочиться мимо меня или войти через окно. В любом случае, факт оставался фактом, как я не моргала глазами они не исчезали. В воздухе весела жутко угнетающая обстановка. Как только я «очнулась» то заметила, что двое из них уже рассматривают меня оценивающими холодными взглядами, смешанными с плохо скрываемым пренебрежением. Скрестив руки на груди, они расположились по разные стороны от стола Баррона. Другой вампир – девушка, вообще не взглянула на меня, она устремила свой серьезный взор в окно. Ее золотистые волосы поблескивали от мягкого света бра. Двое других имели нейтральный взор, расхаживая в разных углах комнаты, они видимо, раздумывали над чем-то, каждый находился на своей волне. Все как один в темных одеждах и все обладали дерзкой красотой. Баррон восседал посередине этого молчаливого хмурого собрания, словно оракул среди жрецов и тоже с понурым лицом. Он вскинул на меня взор и отчеканил, но как-то устало:
   – Собирайся. Поедешь с ними.
   Я стояла настолько удивленная и испуганная, что не решилась задавать никаких вопросов, кроме того при этих авторитетных созданиях, перед которыми я чувствовала себя как микроб. Моих душевных сил хватило только на молчаливый кивок, после чего вампиры, словно по команде устремились прочь из кабинета, по очереди обдавая меня леденящим душу ветерком, каким бы невинным он мог быть, прошел бы мимо обычный человек, но фигура вампира, проносящаяся мимо, будоражила все нервные окончания разом. Немного задержавшись, я вопросительно взглянула на директора:
   – Иди, все поймешь по дороге. Там ничего сложного.
   Я повиновалась. На улице нас ждали две машины. В одну поместились они, другая предназначалась для меня. Удивление охватило меня, когда я заметила, что со мной сидит еще и какая-то женщина, одетая в медицинский халат.
   – Беатрис, – представилась она серьезно и спокойно, в разрез с моим глупым и испуганным лицом.
   – Кеева… Вы знаете что случилось? – растерянно осведомилась я.
   – Нет, думала вы сами мне скажите – ответила она, с небольшим удивлением.
   – Подозреваю, что кому-то плохо. У меня с собой пакеты с донорской кровью. Ну, в любом случае поймем на месте – свободно заявила она.
   Таким образом, я предположила, что эта дама уже имела дела с вампирами. Она нацепила на себя беззаботность, какую только могла себе позволить в данной ситуации, и лениво поглядывала на сменяющиеся виды за окном автомобиля. В то время как я, не в силах унять повышенное сердцебиение, раскрыв глаза украдкой глядела то на нее, то на водителя за темным стеклом, то на машину, ехавшую перед нашей.
   Нас вскоре привезли в небольшой домик, находившийся в перелеске. Сквозь деревья виднелись другие дома. Уже опустились сумерки, поэтому я не смогла разглядеть особо хорошо, где нас высадили. Мы вышли из машины и дождались компанию Керранов. Они все хмурые и молчаливые, с отчужденными взглядами прошествовали в дом, не глядя на нас, напомнив мне ожившие мраморные изваяния греческих богов. От них буквально несло холодностью и ледяным духом отстраненности, смешанным с напряжением, из-за того, что им пришлось вступить с нами в контакт. Мне стало обидно. «Боже мой, – думала я, – насколько же надо ненавидеть людей. От их яда ненависти и умереть недолго, можно даже не кусать, одного взгляда хватит». Мы подошли к двери и остановились в прихожей, так как тут же стояли и вампиры. Домик явно был брошенный, о чем говорила его захолустность. Вампиры заняли его на время, видимо.
   – Делайте свои дела. Смотрите без лишних действий, мы в любом случае узнаем, – сообщил один из них, буравя нас ледяным жестким взглядом, – дождитесь только, пока мы уедем, и через минут десять начинайте. Мы приедем и проверим все, до этого времени не уезжайте.
   Беатрис кивнула со спокойной готовностью и смело направилась в дом, в то время как я прилипла взглядом к этим страшным личностям. Они не позволили мне рассмотреть их, так как тут же, после дачи нам инструкций, обошли меня и отправились к машине. Мой взгляд провожал их, пока они не скрылись. На мгновение мне стало страшно, что не получится проникнуть никогда в их души, но навсегда остаться для них таким же смертным, как и все остальные. Зачем я тешила себя напрасными надеждами? Мое больное воображение доставляло жуткие неудобства, более того ломало мне жизнь. Сердце сжалось от такой несправедливости.
   Меня вернул в реальность звон стекла в комнате, где горела свеча и где суетилась Беатрис. Приключения на этом не закончились. Бедные мои нервы в этот день! Удивительно, как я вообще пережила его.
   Передо мной на столе лежало нечто похожее на вампира. По длинным волосам и хрупкому телосложению можно было догадаться, что это женщина. Почему догадаться, потому, что от ее тела остались только кожа да кости, в прямом смысле этого слова. Кроме того, по тому, что когда-то было кожей разлилась ужасная синева, как один большой кровоподтек, оголяя слабые хрупкие синие линии пересохших вен. Еще страшнее был тот факт, что это существо дышало, дергаясь иногда от нервных импульсов. Глаза ее были полуприкрыты, я увидела, что они полностью красные, а клыки уже совсем сухие, беспомощно впились в пересохшие, потрескавшиеся губы. Они явно мешали ей, так как она не могла закрыть рот. Ее били редкие мелкие конвульсии, будто вампирская лихорадка. При всей своей неосведомленности, я поняла, что она обескровлена и умирает. Но кто же так поступил с ней? В любом случае мне было противно смотреть на этот ужас, я едва ли сдержала в первые моменты подступающую к горлу тошноту. Я стояла, сощурив глаза и закрыв рот ладонью, всеми правдами и неправдами стараясь успокоиться, в то время как доктор суетилась возле тела, раскладывая приборы.
   – Давай шустрей, чего стоишь. Помоги мне – протараторила она. – У нас мало времени.
   Я поразилась ее спокойствию и сноровке. Если бы перед ней поместили развороченный труп и попросили бы его собрать, мне кажется, она бы и глазом не моргнула.
   В то время как в моей в голове царил непроглядный туман и вряд ли от меня вышел бы сейчас какой-нибудь толк. Приближаться к этому существу не хотелось абсолютно.
   – Ну что ж ты стоишь? – отрезвила она меня. – Помоги же мне, ну! Возьми давай капельницу и поставь туда.
   Она тянула мне шест с пакетом крови, от вида которой мне тоже стало дурно. Я, как марионетка, взяла его и машинально поставила рядом с собой. Беатрис, с каким-то больным азартом и горящими глазами, принялась раскладывать перед собой на столике разные колбочки с растворами. Все они оказались герметично закрытыми. Она спешно подготовила шприц и стала возиться с иглами.
   – Так давай, – начала она, – завяжи ей жгут на руке, у нее вен то не осталось. Пусть пока появятся, чтоб я видела куда капельницу ставить. Подготовь иглу и жди моего сигнала.
   Она протянула мне иглу, которую я взяла трясущимися руками. Глупо посмотрев на капельницу, я осталась бездействовать. Она, справившись со шприцом, приказала мне:
   – Займись хотя бы колбами, надо их все открыть. Вижу, ты совсем ничего не знаешь. Ты не медик что ли?
   Я отрицательно мотнула головой и принялась вскрывать колбы. Их закрывала тонкая алюминиевая пробка которую надо было поддеть ножом, чтобы вскрыть. Пока я возилась с колбами своими трясущимися руками не удивительно, что поранила себя. Часть от тонкого алюминия проехалась мне по пальцу, оставив небольшую, но глубокую ранку. Как если после пореза острой бумагой, когда кажется, что рана совсем маленькая, но из нее почему-то вытекает очень много крови. Мне стало стыдно за свою беспомощность. Я нащупала на столе вату и какие-то остатки от пластыря, пока доктор возилась с вампирской рукой. Машинально забинтовав палец как попало я тут же забыла про него.
   – Так, все? – осведомилась она, отстраняя меня в сторону. Она схватила шприц и ввела его в вену другой руки, принявшись забирать кровь. Я видела как в резервуар шприца набирается густая черная жидкость, да в таких количествах, что мне стало страшно. Как в этом теле могло остаться еще хоть что-то? Опасения за вампира резко взметнулись во мне. Как бы эта дама не убила ее таким образом.
   – Что вы делаете?! – возмутилась я. Она же сейчас умрет!
   – Пускай – приказала она мне, кивнув на капельницу.
   Я шустро обернулась к прибору и нажала на один единственный спусковой механизм. По трубке в вену вампира потекла кровь. В это время Беатрис забрала ее столько, чтобы иметь возможность разлить по четырем колбам с растворами. Она не могла при этом сдержать ехидной гримасы.
   – Давай, помоги мне закрыть их побыстрее.
   Теперь я поняла, зачем она пришла сюда и что ей в действительности было нужно здесь. Побледнев как смерть, пересохшими губами я вымолвила
   – Зачем вы делаете это? Это Баррон разрешил вам?
   – Все нормально, не беспокойся. Это ради их же блага.
   – Но ведь это же запрещено! Если они узнают, а они узнают или точнее учуют. Нам не выйти отсюда живыми! Мы сильно рискуем.
   – Не бойся, выйдем. Еще как выйдем… Кровь они не учуют. Колбы герметично запакованы. Пока они сюда доедут запах крови выветрится. Кроме того, они не питаются человеческой кровью – добавила она бесстрастно.
   – Как?! – не поверила я своим ушам, – а это что же? – последовал мой кивок в сторону капельницы.
   – Это деликатес для них. Здесь он нужен был только для того, чтоб не дать зачахнуть ее телу. Другого выбора у нас не было. Не зря они уехали, иначе не выдержали бы и тогда б она точно умерла. Они питаются таблетками-пустышками, имитацией человеческой крови, которыми снабжаем их мы. Конечно, цельную кровь не заменить ничем, все это прекрасно понимают. Но они вроде молчат, выбирать не из чего-то.
   Я ошарашено уставилась на доктора, которая так спокойно рассуждала об этом. Мне стало до безумия жаль вампиров. Их пичкают этими пустышками – вот и еще одна причина ненавидеть людей. И вообще, совершенно непонятна была логика событий: зачем было устраивать этот карнавал, когда можно просто «одолжить» кровь у кого угодно. Почему они обратились к нам? Непонятно, почему они, существуя целые века, не могли уничтожить нас или подчинить себе, к тому же обладая гораздо большей силой. Что удерживает их от убийств? Неужто их «благородство». Я поймала себя на мысли, что совершенно не знаю, что входит в это понятие относительно вампиров. Может быть, стоило посмотреть на него с другой стороны?
   – Она же слышит о чем мы тут говорим с вами? Вы надеетесь на чудо? – мой голос заметно дрожал. Наверное, я являла собой жалкую картину. Беатрис хмыкнула.
   – Не волнуйся. Не слышит, хотя и в сознании. Если у нее открыты глаза и тело бьют конвульсии – это вовсе не значит что она слышит сейчас все наши тайны. Она в коме, но только вампирской, если можно так выразиться, – кивнув на колбы врач продолжила речь. – Это для их же блага. Их кровь поможет нам усовершенствовать наши таблетки и вообще избавит от потребности пить человеческую кровь и плодить низших вампиров.
   – А вы думаете это они их «плодят»? – выпалила я. Она усмехнулась и ответила:
   – Конечно. А кто же еще? Не берутся же они из воздуха. Они, небось, и сами не рады, что производят таких существ, вот поэтому и принимают наши услуги.
   – Вы думаете, что в итоге можно будет заменить человеческую кровь полностью с помощь таблеток.
   Она пожала плечами.
   – Все возможно. Я думаю можно будет. Но кто знает как поведет себя неизученный вампирский организм.
   – Боже мой, но это же издевательство. Их скоро в клетки посадят и будут любоваться ими как экзотическими животными! – простонала я, чуть ли не плача. Сам факт таблеток, это ужасно! Они уже не получают с искусственными пустышками того, что должны были бы получать с кровью. Что с ними происходит сейчас тогда, а?
   – Это вы у них спросите. Они не идут с нами ни на какой контакт, как видите. Весь мир будет вам благодарен, если вы найдете лазейку в их сердца. Видимо все нормально, раз молчат.
   – А вы думаете, что их гордость позволит им жаловаться?! Мир сам ведет себя так, что они вынуждены все больше закрываться от него! Вы хотите им помочь и своими резкими действиями только отгоняете их от себя. Если вы хотите помочь, в конце концов, видимо придется оставить их в покое теперь! Уже и так заварили кашу…
   Помолчав я добавила:
   – Неужели нельзя предоставить им настоящую кровь?
   – Вы что, моя милая?! – воскликнула она. Это дорогое удовольствие. Мы не напасемся на них крови в таком количестве! К тому же они сами согласились на таблетки…..с чего бы это вдруг?
   Последнюю фразу она произнесла с нескрываемым сарказмом, сверкнув своими маленькими шустрыми глазками.
   – Ну конечно, – буркнула я, – у нас все дорого, что жизненно необходим.
   На этом наш разговор закончился. Наступила тишина. Врач собирала колбы, наблюдая за капельницей, маленькими, немного пухловатыми ручками она ловко упаковывала, перекладывала свои банки-склянки и прочие медпринадлежности. Я сидела, понуро опустив голову, и боролась со слезами, которые застилали мне глаза.
   Вскоре мы услышали звук двигателя машины и встрепенулись. Не прошло и минуты как они вошли в комнату, потягивая носом воздух. Я заметила, как дрожали их ноздри, видимо они чувствовали запах запрещенного лакомства. Керраны посмотрели на свою подругу, мой взгляд тоже устремился к ней, я чуть ли не охнула. К девушке почти вернулся ее прежний облик, правда помятость от обескровливания все еще скрадывала черты тела. Стало заметно, как напряженность исчезла из глаз первых двух вампиров, которые оказались в пределах досягаемости моего зрения. Они словно обмякли.
   – Спасибо – бросил один из них, не глядя на нас. Я вздрогнула. Да, сложно, наверное, было сказать это унизительное слово. Осмотревшись вокруг, я заметила, что Беатрис уже выскользнула из домика. И, видимо, направилась к машине, желая поскорей уехать.
   Пока двое юношей созерцали свою подругу, я осмелилась задать вопрос одному из них:
   – Что с ней произошло?
   – Не твое дело – отрезал он.
   – Я интересуюсь не из праздного любопытства, что, мне нельзя ничего знать? – мой прямой взгляд застал его врасплох. Он повернул голову, немного обескураженный моей смелостью.
   – Спроси у своего господина, он тебе расскажет, может быть.
   – Он сам наверно едва ли знает что-то. Не хочу быть вашим врагом и никогда не буду им, как бы вы злостно на меня не смотрели.
   Его губы искривила пренебрежительная усмешка, едва ли он обратил внимание на мои многозначительные слова. Он поднял девушку с кушетки, взяв ее на руки вышел во двор, таким образом, оставив меня одну. Кусая губы в негодовании, меня, к тому же, захватило волнение, когда я осознала, что опять сейчас они исчезнут и появятся неизвестно когда. Я выбежала во двор, увидев, как пятеро вампиров удаляются, за ними шла Беатрис. Они направлялись к машинам, до которых надо было еще дойти. Нагнав безмолвную компанию, я пошла рядом, украдкой разглядывая эти гордые холодные лица. Один из вампиров носил шляпу с широкими полями. Мне вспомнилось, что он нагибал поля шляпы к лицу, когда свет бил немного ярче. Странно, почему другие совершенно спокойно сейчас идут не думая прятать свои лица. Тот, кто прятался под шляпой имел лицо почти земляного оттенка, и малинового цвета очень тонкие губы, все время пребывающие в каких-то кривляньях. Жаль, что не удавалось увидеть его глаз.
   Я всматривалась в каждого из группы так внимательно и осторожно, как то позволяла сложившаяся обстановка, успевая делать для себя то одни, то другие мелкие выводы. Я нервно перебирала пальцами, мне жутко хотелось заговорить с ними, но в душе клокотал страх. Вскоре тропа сделалась уже и нам пришлось пойти почти друг за другом или по двое, таким образом, я оказалась рядом с Беатрис, а чуть поодаль от нас шел один из вампиров, другие же ушли немного вперед. Тот, кто шел рядом со мной, периодически бросал на меня гневный взгляд, видимо, чувствуя, что я его рассматриваю. – Не надо на меня смотреть с такой ненавистью, – не выдержала я, – она совершенно не обоснована по отношению ко мне. Если бы ты только попытался заглянуть…
   – Мне нет до этого дела – перебил он мою речь. Помолчав я добавила:
   – Чтобы помочь вам, нам нужно…
   – Нам не нужна ваша помощь! – рявкнул он, окатив меня таким страшным взглядом, что я вздрогнула, тут же получив пинок локтем сбоку. Пересилив себя, я повернула голову в том направлении и наткнулась на суровый взгляд Беатрис.
   – Не лезь – прошипела она сквозь зубы, сжигая меня предостерегающим взглядом. Ладони и спина у меня покрылись испариной, наверно и щеки покраснели. Я предпочла бы сейчас провалиться под землю, жалея, что завела этот никчемный разговор, подумывая о том, не начать ли ругать себя за излишнюю самоуверенность.
   Вдруг, неизвестно каким образом, рядом со мной очутился один из вампиров, который шел впереди. Взгляд его горел, лицо исказилось ужасной гримасой, из гортани вырывался какой-то леденящий душу животный храп. Не успела я очухаться, как он с силой схватил меня за горло и как тростинку поднял в воздух тут же перекрыв весь кислород. На мгновение передо мной промелькнули налитые кровью глаза, совершенно безумные. Краем глаза я увидела испуг на лицах остальных, у них тоже странно засветились глаза и появилось некое подобие оскала, я слышала как много раз повторялся вопрос «что случилось?» и уловила, так же, что возле нас началась суматоха. Все бросились к нам. Я же вообще ничего не понимала, ничего не видела и чувствовала только животный страх.
   – Декстер, ты с ума сошел, что ты делаешь?! – кричал один. – Отпусти ее немедленно! Что случилось-то, что нашло на тебя? – Слышала я еще чей-то голос.
   Множество голосов сплелись в хаос, никто не мог понять что произошло. Возле меня очутилась девушка, которая с испуганным лицом старалась разжать стальную хватку Декстера. Тут же подоспели и другие.
   – Отпусти ее. Ради своей же собственной безопасности. Керран убьет тебя! Вспомни Петру? Ну!
   Я почувствовала, что вампир ослабил хватку.
   – Черт подери, у нее рука в крови! – Выкрикнул кто-то.
   «Рука в крови!»
   Эта фраза подействовала на всех как заклинание, они испуганно отвернулись, а Декстер, как ужаленный, отбросил меня в сторону и скорчился, издавая страшные звуки гортанью. В полуобморочном состоянии, с бешено колотящимся сердцем я стала кашлять, наблюдая как Декстера схватили и скрутили, слыша краем уха невнятные голоса призывающие кого-нибудь перевязать мне руку. Машинально поднеся ее к лицу, я заметила, что повязка, которой неумело был обвязан палец, уже давно где-то потерялась и из него вновь заструилась кровь. Пока я тупо рассматривала его, с бешено колотящимся пульсом в голове, ко мне подлетела Беатрис с аптечкой и принялась обрабатывать мою ранку. Вертя мою руку, словно перед ней сидела кукла.
   – Вот, – приговаривала она, – потерпи немного, сейчас спирт приложу. Они его запах не переносят. Сразу всю охоту им перебью вдыхать…
   И действительно, она щедро напитала повязку спиртом и приложила к пальцу. Тот вампир, который стоял от нас в метрах пяти начал морщиться и отбежал в сторону тряся головой, как делают обычно животные, когда им не нравится запах. У меня не было сейчас сил удивляться чему-либо. Я чуть было не умерла. Того, кто напал на меня, уже увели. С нами осталось двое вампиров и то, они держались от нас на почтительном расстоянии, избегая запах спирта.
   – Ну что? Вот она вампирская сущность? Как тебе, а? Не понравилась? – осторожно передразнила меня доктор. – Звери это. Звери, как не крути. Пригреешься к ним, а потом и не заметишь, как прикончат тебя.
   Я молчала. На гнущихся ватных ногах с трудом доковыляла до машины и без сил бухнулась на сиденье.
   «Кто такой Керран?» – тут же подумалось мне. Но, сил хватило только на этот вопрос и никак не на дальнейшие размышления.
   Уже дома я заметила ужасные красные следы от рук вампира, что красовались на моей шее. «Можно ли их скрыть теперь?» испугавшись, подумала я. Все шея горела огнем и обещала болеть долго и нудно. Испустив несколько безнадежных болезненных стонов я как мешок рухнула на кровать и, укрывшись с головой одеялом, свернулась калачиком, подсознательно желая обезопасить себя и убаюкать.
   На следующий день, мне пришлось одеть кофту с высоким воротом, было решено ничего не готовить директору. Так я пришла на работу, нацепив боевой вид, и предстала позже перед Барроном. Он внимательно посмотрел на меня, изучая взглядом. Неизменно сидя за своим столом и сцепив ладони в замок перед собой, как строгий профессор.
   – Ну что, как ты себя чувствуешь?
   Сообщили ли ему о моем приключении мне не было известно и поэтому я, устремив на него довольно растерянный взгляд ответила:
   – В общем нормально. Все прошло хорошо.
   Он как-то странно сгримасничал и добавил:
   – Шею свою покажи мне.
   Видимо, Беатрис позвонила ему и рассказала обо всем. Я виновато отодвинула ворот.
   – Ого! – прогремел Баррон. – Да, сколько страху ты наверно натерпелась.
   Он вдруг сник и взор его потух. Уставившись на стол, он вздыхал.
   – Ну, что ты скажешь мне теперь? Какие у тебя настроения?
   Помолчав, он добавил тихо:
   – Ты теперь ненавидишь их… или они вызывают у тебя страх, что еще хуже?
   Я пожала плечами, не понимая к чему он клонит.
   – Да нет.
   Его светлые глаза поднялись на меня.
   – Они не вызывают страх у тебя? Если вызывают, то боюсь, что мы не сможем дальше работать.
   – Это почему же? – последовал мой удивленный вопрос.
   – Страх жертвы для них – это второй знак для пробуждения вампирских инстинктов. Мы не должны их бояться, иначе не сможем с ними спокойно сотрудничать. Мне бы не хотелось терять тебя как сотрудника.
   – Не потеряете. Я не боюсь их, и отвращения они тоже во мне не вызывают. О вчерашнем хотела было умолчать, но не получилось. Может быть, вы поднимите мне настроение и расскажете, почему на меня вдруг набросился вампир, в то время как остальные и не подумали об этом?
   Баррон вздохнул и спросил:
   – Кто тебя схватил?
   – Они называли его Декстер.
   – Ну, я так и думал. Есть там у них один такой, Декстер-Гордон, слабый вампир. Я полагаю, что они все наделены разными силами. То есть, развиты все по-разному. Есть сильные вампиры, которые, допустим, могут переносить дневной свет, в то время как другие начинают сходить с ума. То же и с кровью. Кому-то трудно себя сдерживать, кто-то даже не заметит, что поблизости выделилось небольшое ее количество. Я думаю, что у них такая же система восприятия мира, как и у людей. Есть сильные вампиры, есть слабые. Есть те, кто может читать мысли и управлять себе подобными, есть те, кто плохо чувствует окружающих и только подчиняется. Невозможно описать все их возможности и подогнать под одну гребенку.
   Удивление сделалось целым моего состояния, к тому же Баррон говорил очевидные вещи, как я не могла сама догадаться об этом? И этот вампир – Декстер, как раз носил шляпу. Не случайно же он под ней прятался.
   Он смолк и сочувственно посмотрел на мою шею. Мне и самой было страшно на нее смотреть: вся красная, в кровоподтеках, грозивших потом превратиться в синяки.
   – Не показывай ее никому – подытожил он.
   – Кстати, это вы пустили Беатрис обманным способом забрать кровь у вампира? Могу я знать, кто же она?
   – Да. Она не доктор, она сотрудник секретной лаборатории, находящейся под моим началом. Сейчас там заправляет мой доверенный человек, так как у меня просто не хватает рук управиться со всем. Я не стал говорить тебе о моем намерении, подумал, что ты будешь против и не позволишь спокойно провести дело. У нас не было другого выбора. Я не делаю ничего, что могло бы повредить Керранам. Поэтому и тебе не надо беспокоиться.
   – Не делаете?! А как же те таблетки, которыми вы их пичкаете? И вообще, зачем вы меня отправили на это предприятие, утаив многое.
   Баррон посуровел.
   – Без тебя они бы напряглись. Беатрис они не особо доверяют, не зная ее. Ты там присутствовала для разрядки атмосферы, если можно так выразиться. Что на счет таблеток, так это было с их подачи. Я не навязывал им таблетки, но и не собирался отговаривать. Их кровь опасна. Что тебе наговорила Беатрис?
   – Все то же самое, что и вы. Она сказала, что они плодят тварей.
   – Это еще не доказано, но им, действительно, более неоткуда взяться.
   – А откуда пошло понятие «благородные» не из этого ли общества? В чем оно заключается?
   – Это к чему вопрос?
   – Хотелось бы знать, правильно ли я понимаю его составляющие или есть еще что-то, что было упущено мною.
   – Керраны – это закрытый дворянский род, существующий многие века и обладающий огромной властью и силой, это личные мои исследования, на счет власти и силы. Благородные не имеют права (могут, но не должны) смешивать свою кровь с кем-либо кроме представителей своего рода, то есть должны блюсти правило «чистой крови».
   – Династические браки? – заключила я.
   – Наверно. Я многого не знаю и могу ошибаться в чем-то. Это я к тому говорю, что если они нарушают правило, то появляются твари. Не исключено, что они их слуги в таком случае.
   Мы проговорили еще некоторое время, и директор отпустил меня, но не на рабочее место, а домой.
   Мне ничего не оставалось, как сказаться больной и залечивать «свои раны» не допуская к себе никого. Увы, как бороться с краснотой на шее я не знала, поэтому ограничивалась рассматриванием своего отражения в зеркале и содроганием по этому поводу. Зато у меня было время прийти в себя.
   «Вполне очевидно, что не все примут меня, – рассуждала я сама с собой, – и не стоит расстраиваться, если их природная ненависть к людям не избегнет меня. Но все же могли бы найтись те вампиры, к кому можно было бы подойти, не рискуя остаться непонятой». Тут же в голову пришел образ Эдварда. «Он ведь заинтересовался мной. Значит, что-то почувствовал во мне? Или даже заглянул в мое будущее, почему бы нет? Может быть, он учуял какую-то силу во мне? В любом случае с ним нельзя терять связь, но и надоедать ему тоже не стоит. Вряд ли он вдруг захочет рассказать мне что-нибудь».
   Весь день, в итоге, я провела в раздумьях, вспоминая детали моего приключения. Обдумывала, взвешивала и анализировала. Надо было войти к ним в доверие, руководствуясь только лишь чистыми, искренними побуждениями, но нужен ли им был посредник из смертных? Задалась вдруг я вопросом. Какая бы им была от него польза? Есть же Баррон, но, как он говорит, они не подпускают его к себе, только если речь идет о делах большой важности и не касается их «семьи». Возможно ли такое, что Баррон просто не обладает той восприимчивостью и внимательностью, скорее на тонком уровне, чтобы найти общий язык с вампирами? Его простая доброта и самоотверженность, конечно, очень милые, но не для представителей из рода вампиров. Возможно ли такое, что им был бы необходим человек с более сильными способностями, тонко чувствующий мир? Для того чтобы это понять, мне нужно было, чтобы со мной все-таки поговорили, а не огрызались постоянно, отворачиваясь. Нет, мне не потребовалось бы задавать все вышестоящие вопросы им, но имелась необходимость именно разговора, как такового, не важно о чем. Хотя бы даже о погоде.
   Столько вопросов у меня накопилось! Чем глубже я во все вникала, тем больше их появлялось. Все мои раздумья, как правило, заканчивались, головной болью и немногими недоделанными выводами. Однако по-другому я уже не могла. Мысли составляли всю мою пищу. Нет пищи – нет жизни. Мне необходимо было постоянно думать, чтобы потом не сделать оплошностей, которые уже трудно будет исправить. Если дело касается вампиров, тут уже нельзя ничего «переиграть», просто позже возможности не представится. С этими существами надо было общаться осторожно, много раз обдумывая каждый свой шаг и додумывая то, что от тебя скрыли, делать следующий опасно.
   В течение недели мне опять приснился сон, но уже немного другого содержания, видимо под впечатлением от произошедших событий мой мозг стал выдавать такие плоды. Все тот же фон и те же фигуры, и я так же старалась подойти к ним, заговорить. Но стоило мне только приблизиться на меня тут же сыпался шквал агрессии, мне кричали, чтобы я уходила, не вмешивалась не в свое дело и все в таком роде. Среди всего этого бедлама я видела какого-то незнакомца, который смотрел на меня с пониманием, но грустно качал головой. Я чувствовала, совсем рядом с собой, какое-то хриплое дыхание, как будто кто-то дышал с трудом и очень тяжело, рывками и сопением. Как будто кто-то задыхался возле меня. От этого в моем горле поднималась кровь, я хотела бы избавиться от этого дыхания, думая, что оно мое, но ничего не выходило. В конце концов наступило вымученное пробуждение, так как «терпеть» сон более не было сил. Пробуждение принесло с собой облегчение, так как наконец-то появилась возможность вздохнуть свободно и убедиться, что все хорошо. Глядя в темноту широко раскрытыми глазами и постепенно приходя в себя, я задавала себе вопрос: «Чье это было дыхание? Мое ли? Или кому-то было настолько плохо, что передалось мне? Эти два предположения мне как-то сразу не понравились, и захотелось подумать дальше. «Таблетки» – вдруг пришла мысль. «Неужели они задыхаются от них? Неполноценные эрзацы крови. Если бы меня пичкали полуфабрикатами или сухими кормами, уверяя, что там содержаться все витамины, микроэлементы и тому подобное, я бы тоже вряд ли протянула долго. В любом случае в организме произошли бы какие-нибудь необратимые изменения. Это определение сна мне показалось более приемлемым.
   О, как я жалела, что не могу расшифровывать сны! Вполне возможно, если бы можно было раскрыть их смысл, это значительно бы облегчило мне жизнь.
   Лежа в постели, в тишине, я слушала свою дыхание. Сбоку, из окна вскоре стал различим слабый розовато грязноватый свет. Вот и рассвет. Подумав о том, что стоило бы все-таки еще поспать, я завернулась в одеяло, устроившись как можно уютней и сомкнула веки, призывая сон.
   На следующий день, опять не выдержав одиночества, я отправилась на работу, предварительно до самого подбородка замотав шею.
   Криса посмотрела на меня сочувствующе, но ничего не сказала. Мне все-таки всегда нравилась ее тактичность, пожалуй, стоило бы поучиться у нее молчанию.
   – Зайди к директору, он что-то хотел от тебя – мягко промурлыкала она. Прекрасно, я тоже хотела его видеть.
   Он посмотрел на меня и поинтересовался, как поживает моя шея, вместо ответа я сняла шарф и продемонстрировала ему ужасные синяки, в которые переросли следы от пальцев. Он вмялся в стул и промолчал.
   – Вы знаете, пока я находилась дома, то много думала… И теперь прошу вас, возьмите меня с собой когда-нибудь в особняк. Для меня это жизненно важно! Я должна увидеть их в более дружелюбной обстановке. Без вашей помощи они не воспримут меня нормально. Обещаю, что не скажу ни слова и не буду вам мешать, мне просто нужно посмотреть на них в неформальной обстановке.
   Я явно несла околесицу и жутко боялась, что директор либо не поймет меня, либо поймет, но не правильно.
   – В общем, не могу объяснить вам это словами. Есть вещи, которые невозможно облечь в слова, но прошу вас, доверьтесь мне и возьмите с собой как-нибудь. Я могу быть вашей ассистенткой, помочь вам держать бумаги или быть вашей ученицей, например, все что хотите. Я буду покорна и нема. К тому же они уже видели меня.
   Баррон смотрел на меня с недовольным видом, ему явно не нравилась эта мысль. Чтобы ничего не отвечать мне он бросил:
   – Посмотри – и тут же занялся своими делами.
   – Вы же разделяете сферу обязанностей между мной и Крисой так? Или мне кажется? Она не имеет такой близкий доступ к ним как я, так? Это случайность или нет?
   Директор поднял на меня уставший взор, словно я воплощала в себе надоедливую муху, жужжащую над головой, и ответил, достаточно осторожно:
   – Ну, у Крисы хорошая деловая хватка. Очевидно просто, что тебе бесполезно доверять такие дела. Ты все провалишь. Что не делает она, делаешь ты. Помимо вас двоих у меня есть еще люди. Их немного, но они есть. Они тоже имеют доступ к вампирам и действуют только в пределах своих обязанностей. Устроит тебя такой ответ?
   Конечно, он меня не устраивал, я все равно осталась при своем мнении. Укол моей самооценки не мог быть нанесен так неожиданно. Я поджала губы и смолчала.
   Спустя несколько дней мы сидели с Крисой вдвоем, каждая занимаясь своими делами. Вскоре из кабинета вышел Баррон и сообщил Крисе, что ей пора собираться. Она молча кивнула и встала, не выразив на своем лице совершенно никаких эмоций. Я взглянула на нее удивленным взглядом. Вскоре вышел Баррон, со своим чемоданчиком и они направилась куда-то без лишних слов. Редко они выходили вместе. Если отлучался Баррон, то направлялся, как правило, в особняк. «Неужели, – подумала я, – он взял Крису, чтобы уладить прошлые дела с лабораториями? Неужели он думает, что вампиров можно победить силой деловых доводов?» Во мне взметнулось негодование и всю оставшуюся половину дня не находя себе места, я ерзала на стуле, не имея желания заниматься работой. Меня не оставлял вопрос куда они могли пойти и почему Баррон не взял меня. Неужели они направились в особняк. К вечеру, совсем исстрадавшись, я начала было уже успокаивать себя всякими разумными доводами. Наступило уже мое обычное время ухода домой, однако я все сидела и ждала неизвестно чего глупо уставившись в раскрытый архивный журнал. В одиннадцатом часу дверь приемной открылась, и вошел Баррон. Взгляд его дрогнул, когда он увидел меня. Видимо не ожидал. Я бросила на него прямой внимательный взгляд, он же едва посмотрел на меня.
   – Думал здесь нет никого, – бросил он мне, – ты что здесь делаешь?
   – Занимаюсь делами.
   – Иди домой. Нечего здесь сидеть, поздно уже – сухо отпарировал он и зашел в свой кабинет.
   На следующий день явилась Криса, как ни в чем не бывало, уселась на свое место. Спрашивать у нее что-либо было бесполезно, мне пришлось удовлетвориться вздохом, который я не потрудилась подавить. Ну вот, пропустила ли я что-нибудь важное?
   Неделя протекла как обычно, кроме того, что я то и дело раздумывала над тем, как бы мне подобрать удобный момент и напомнить Баррону о его обещании.

   В один из обычных монотонных дней, не отличавшийся по разнообразию деятельности от остальных, в приемную вошел мужчина. Я видела его в первый раз. Мой беглый внимательный взгляд определил, что это человек, а не вампир. Кроме того, мужчина остановился у двери и вежливо поинтересовался, тихим и мелодичным голосом, может ли он пройти к директору. Инициативу перехватила Криса, сказав, что его уже ожидают. Я рассматривала его, пока у меня имелась возможность. На вид совершенно обычный человек, за исключением того, что кожа у него была неприятного желтоватого оттенка и взгляд, как будто затуманенный и расфокусированный, как если бы он специально выстроил защиту от внешнего мира. Незнакомец носил строгий старомодный костюм, что имел когда-то высокую цену, и даже сейчас прекрасно сохранился и поражал глаз своей изящностью, качественностью ткани и пошива. Этот костюм изумительно шел к нему и даже легкая полнота, свойственная для мужчин его возраста, ничуть не портила его. В руке он держал шляпу того же цвета, что и костюм. Кроме того, незнакомец носил совершенно черную, аккуратно подстриженную бородку, по бокам рта соединяющуюся с усами, такими же аккуратными, как и бородка.
   – Могу я поинтересоваться кто это?
   – Конечно. Это доктор Легран. Приехал из Франции к директору. Он специализируется на мистике и пара нормальных явлениях. Это гость Баррона, так что он часто будет наведываться сюда, имей в виду.
   Предпоследняя фраза коллеги удивила меня и я начала бурчать себе под нос: «Хм, что это он тут… «– но осеклась, так как побоялась, что Криса поймет меня не правильно. Однако я услышала ее голос и подняла голову. Она подумала, что я обращаюсь к ней и ответила:
   – Не знаю, у Баррона появились, видимо, такие вопросы, что пришлось вызвать Леграна из Франции.
   Доктор Легран провел в кабинете у Баррона часа два. Меня, как всегда, жутко интересовало о чем они там говорят. Криса, как всегда, не подавала никаких признаков интереса. Меня все еще продолжало удивлять ее не то наигранное, не то действительное безразличие.
   Легран появился и на следующий день, а после его ухода Баррон вызвал меня к себе.
   – У нас сегодня деловой ужин, начал он, – я и господин Легран. Нам надо обсудить кое-что, если хочешь, можешь поприсутствовать, думаю, тебе будет интересно.
   Естественно я согласилась.
   В шесть часов Баррон вышел из кабинета и дал мне знак собираться.
   Мы прибыли в ресторан, как и планировали.
   В шумном помещении витал легкий чад, шедший из кухни, смешиваясь с сигаретным дымом, таким образом, зала будто бы расплывалась перед глазами. Легран уже ждал нас. Он сидел за столиком и, куря сигару, пускал густой дым, задумчиво глядя куда-то в пол. Перед ним на столике стоял один единственный бокал не то с коньяком, не то с виски. Увидев Баррона, он поднялся и сдержанно поприветствовал его своим мягким тихим голосом и едва ли взглянул на меня. Лишь слегка кивнув мне, он перевел все свое внимание на директора.
   Мы сделали заказ и обменялись парой-тройкой дежурных фраз.
   – Расскажите мне, теперь, как там у вас с новостями. Известно ли что?
   Легран, видимо, уже знал, о чем будет разговор и спокойно начал.
   – Все тихо. Ко мне информация поступает из проверенных источников. Правительство молчит. Люди, естественно, ничего не знают. Если и знают, то вся информация, достигающая их ушей преобразуется в слухи и сплетни. И те тоже редки.
   «Вот значит как это происходит» – подумала я – откуда все берется. Наша организация еще и организовывает распространение выдумок».
   – У нас все тихо и сколько я не наблюдаю и не общаюсь с соответствующими людьми никаких предчувствий у меня нет. Так что, все лавры вам. Наше правительство едва ли интересуется вашими делами. То же и с другими странами. Думаю, они считают феномен вампирства искусственно созданным бредом…
   В таком духе Легран распространялся еще полчаса, я уже начала скучать, думая, когда же они перейдут к делам. Позже, исчерпав одну тему, Легран перешел на вообще что-то отстраненно-философское. Он распространялся об особенностях духовного мира человека и о своих наблюдениях, опирающихся на его познания в области мистики и психологии. Тут уж я совсем заскучала, в негодовании покусывая губу я смотрела то на доктора, то на Баррона. Эти двое, казалось, прекрасно себя чувствовали и совершенно не обращали на меня внимания. Зачем Баррон взял меня с собой? Он решил помучить меня? Не выдержав, по истечению двух часов их беседы, я поднялась и скромно сообщила, что мне необходимо отлучиться ненадолго. Вздохнув с облегчением, я устремилась из шумного душного зала в комнату для отдыха, при входе в ресторан. Там звучала фоновая музыка, свет едва сочился из настенных бра, и можно было расслабиться на мягких диванах. Наконец-то появилась возможность отдохнуть от никчемной беседы и от постоянного напряжения. Я просидела на диване минут двадцать, просидела бы еще дольше, но мое отсутствие выглядело бы неэтично. Нехотя, я поднялась, и направилась в зал. Мой шаг был неспешный, поэтому я заметила, что Легран, сидевший напротив Баррона, теперь подсел к нему совсем близко, таким образом, двое мужчин оказались ко мне спиной. Подойдя поближе, я услышала, что Легран, доверительно мурлыча, что-то объясняет директору на лице, которого читалась такая неожиданная сосредоточенность, словно дело касается жизни и смерти.
   – Вот поэтому ее и клонит в сон, я вам говорю… – тут я не расслышала, так как его тон, и без того негромкий, сделался тише, – так что не каждый выдержит натиск… – тут мне помешал шум зала. Я, раздраженная, подошла поближе и вытянула шею, пока Легран продолжал свою речь.
   – В общем, я вам настоятельно рекомендую послушать мой совет. Я редко ошибаюсь, а вы, ничего не потеряете в любом случае. Если все пойдет как я вам сказал, то вы только выиграете.
   Стоять за их спинами дольше мне уже не позволяла совесть, тем более Легран, перейдя с полутонов на полный голос отодвинулся от лица Баррона. Мужчины заметили меня, и Легран вновь пересел на свое место. Он устремил на меня короткий внимательный взгляд, в первый раз мне показавшийся красноречивым, как будто привычная пелена тумана спала с его лица на время, потом, не меняя выражения взгляда и лица он посмотрел на Баррона и кивнул ему слегка. Ну вот, пока меня не было они успели потолковать о чем-то действительно важном. Зачем тогда надо было брать меня? Я искренне сейчас ничего не понимала в голове царила безграничная глупость, относительно этого вопроса. Поэтому мне ничего не оставалось, как удовлетвориться тем, что есть.
   Встреча закончилась. Легран опять дружески попрощался с директором и со мной лишь коротким кивком, почти не взглянув на меня.
   – Я еду домой, – ответил рассеяно Баррон, пребывая в своих мыслях, – тебя подвезти куда-нибудь?
   Отказавшись, я сообщила, что нам совсем не по пути. Ехать с ним в одной машине мне совсем не хотелось, так как в душе бушевали обида и горечь от неоправданных надежд.
   Я почти не заметила, как оказалась дома, так как всю дорогу моя голова была занята глубоким мыслительным процессом – размышлениями о поведении Баррона. Увы, только он один обладал исчерпывающими знаниями, но читать его как открытую книгу категорически не получалось, приходилось с потом и мучениями расшифровывать те запутанные иероглифы, которые он в себе заключал. Мне не составляло труда определить, что он все еще чем-то взволнован и ведет более активную деятельность, видимо, пытаясь решить то, что его мучило. Его волнение, как лихорадка, передавалось и мне, с той разницей, что мне оно доставляло гораздо большие мучения, как вторичный синдром, потому что я не знала от какой болезни умираю и соответственно, чем ее лечить. Из глаз моих, от бессилия, потекли скупые слезы. Я всем сердцем стремилась к ним, но меня не пускали.

   – Я к вам по поводу моей последней просьбы, надеюсь, вы помните какой – сообщила я на следующий день войдя в кабинет к директору, исполнившись решимости – стоит ли мне рассчитывать на то, что можно и далее продолжать надеяться на ваше положительное решение?
   – Стоит, – как то задумчиво нехотя ответил Баррон не глядя на меня. Он что-то искал на столе или делал вид, что ищет. Я решила не мучать его своим присутствием и добавила:
   – В любом случае, если вы меня допустите к ним, я, возможно, смогу ответить на многие ваши вопросы, значительно облегчить вам жизнь при этом, не прибегая к тем средствам, которых вы опасаетесь. Если я пойму, что не могу быть полезной, то непременно дам знать об этом и отступлю добровольно.
   Баррон все еще не глядя на меня закивал головой и ответил отстраненно:
   – Да, да, да. Конечно.
   Во мне взметнулось негодование, от такой пренебрежительности к просьбе и ко мне самой. Закусив губу, я чувствовала непомерную обиду. Однако Баррон не реагировал и, чтобы не расстроиться окончательно, я развернулась и спешно вышла из кабинета.

   Ближе к вечеру пришел Легран. Пелена с его взгляда спала и более того он очень тепло поздоровался со мной и с Крисой. Не знаю, какой взгляд он посвятил ей, но на меня он посмотрел внимательно и изучающе. Он немного задержался возле наших столов, словно желая сказать еще что-то. Криса не обратила на него внимания, в то время как я смотрела выжидающе в его лицо, почти не моргая.
   – Странный человек – пробубнила я, когда его крепкая фигура скрылась за дверью.
   – Они, мистики, все такие. Все со странностями. Каждый раз ведут себя по-разному и вообще часто говорят странные вещи. С ними надо много общаться, чтобы привыкнуть к их стилю и воспринимать все без удивлений.
   Тут мне в голову пришла мысль.
   – А он не ясновидящий случайно? Или маг, может быть?
   – Все может быть, – отстраненно ответила Криса, – если он имеет дело со сверхъестественным, то почему бы ему не уметь читать в головах других? Вполне возможно, что этот дар часть от его обязанностей.
   – Легран видел Керранов? – не унималась я.
   Снова последовало пожимание плечами.
   – Не знаю. Может быть, а может и нет. С одной стороны, что Легран забыл в их особняке? Они бы и не пустили его туда просто так.
   Более вопросов задавать я не решалась.

Вторая четверть: растущая луна

   Время близилось к вечеру, поэтому, когда я вошла в кабинет, он весь дышал сумрачными тенями. Баррон не спеша ходил по комнате, собирая бумаги. Он казался серьезным. Заметив, что я вошла он взял свой портфель и, повернувшись ко мне лицом, устремил на меня серьезный уставший взгляд.
   – Ну что? Поедешь со мной?
   Я, готовая уже ко всему на свете, только не к тому, чему надо, непонимающие уставилась на него.
   – Куда именно?
   – К Керранам – выдохнул он.
   Я вздрогнула, от неожиданности потеряв дар речи. Имя это прозвучало в моих ушах как нечто запретное и сокровенное. Как легкий ветерок пронеслось оно у меня в голове, не оставляя никаких следов. Оно не принадлежало мне и даже малой своей частью.
   – У меня есть неразрешенные вопросы. Как всегда, которые надо решать с главой их рода.
   – У них есть глава? – задала я глупый вопрос. Теперь настала очередь Баррона устремить на меня непонимающий взгляд, от которого мне стало стыдно, и я тут же поспешила исправиться.
   – Простите. Я растерялась. Не ожидала, что вам вдруг понадобится мое присутствие.
   – Ничего страшного. Понимаю, неожиданно. Чтобы ты там не стояла в ступоре я уведомляю тебя, что любой клан имеет своего господина. Все важные вопросы нужно решать только с ним, остальные его приспешники имеют право заниматься только второстепенными вопросами. Прошу тебя, держи себя в руках, они не любят, когда на них смотрят как на диковинку. Тем более ревностно охраняют своего господина и следят за тем, кто допускается к нему. Любое подозрение с их стороны и тебя выпроводят моментально и навсегда, а мой авторитет окажется под вопросом. В этом случае обязанности твои резко сократятся… Теперь ты понимаешь почему я не мог позволить себе взять тебя долгое время? Я действовал не только в своих интересах, но и в твоих. И даже сейчас, как и позже, я ни за что не отвечаю. Все целиком и полностью зависит только от тебя и, как следствие, от их реакции на твое присутствие. Ты для них новое лицо и к тому же сомнительное, учти это. И то, что ты уже видела их, еще ни о чем не говорит. Они могут общаться с тобой за пределами особняка, по долгу ли твоей работы или личных надобностей, но это не значит, что они признают тебя, когда ты окажешься внутри их крепости, которую они ревностно охраняют.
   Я пожирала его взглядом и понимающие кивнув, ответила:
   – У них нет причин не принять меня. Я спокойна.
   Баррон устремил на меня изучающий взгляд, словно стараясь убедиться в чем-то. Потом очнувшись, продолжил собираться.
   – Их глава не выходит никуда? Он так и сидит в особняке, как принцесса в крепости?
   – Да. В этом нет необходимости. Все, что нужно для него делают другие, они его подчиненные. В редких случаях он выходит из своей крепости, как ты выразилась. Ну, судя по тому какую жизнь он ведет, в этом действительно нет необходимости.
   – М-да, хорошо он устроился.
   Баррон пожал плечами и ответил:
   – Ну, это вампирский клан все же, не забывай.
   И, продолжая собираться, добавил, спустя пару минут, протягивая свой шелковый платок:
   – И шею свою прикрой чем-нибудь. У тебя все еще видны следы. Не нужно чтобы их видел Керран. На вот шарфик.
   Действительно, синяки от рук Декстера проходили долго и никак не желали оставлять мою шею. Я уж боялась, что они останутся навсегда. Конечно, столько времени прошло, большая часть их исчезла, но на шее предательски, тонкими кривыми линиями читались следы пальцев, которые никак не желали исчезнуть.
   Я растеряно взяла платок и как могла обмотала его вокруг шеи, наблюдая за Барроном.
   – Сейчас, пока спешить не надо. Они более адекватны и активны ближе к вечеру. На, съешь витаминку.
   Раскрыв ладонь он протянул мне розоватую таблетку.
   Удивившись этому жесту я ответила:
   – Да я не болею ничем, спасибо.
   – Съешь. Это для профилактики, не повредит. Она сладкая.
   Не желая более заострять внимания на такой мелочи я покорно положила таблетку под язык, заметив, между прочим, что она вовсе не имела никакого вкуса. Все еще пребывая в удивлении от странных действий директора я допустила мысль, что он, скорее всего, переживает за сегодняшний визит. Мне и самой бы стоило понервничать, но я оставалась спокойной.
   Когда мы вышли из здания солнце уже клонилось к горизонту, расточая мягкие золотисто-красные лучи. Ветер подозрительно молчал, словно уже уснув. Я не знала, где находится особняк, и понятия не имела сколько до него ехать. Меня эти вопросы совершенно не занимали. В любом случае городок наш не имел внушительных масштабов, учитывая, что здания не лепились тесно друг к другу, но находились на почтительном расстоянии. Большую часть занимали его окрестности, где расположились уже многочисленные старые особняки.
   Баррон сосредоточенно молчал всю дорогу. Я не стала мешать ему, так как сама пыталась настроиться на нужный лад. В конце концов меня понемногу начала охватывать неприятная дрожь. Успокоиться получалось с трудом и ненадолго. К моему удивлению через сорок минут машина остановилась, мы даже еще не выехали за черту города, хотя и оказались на периферии. Здесь заканчивались городские здания и начинались особняки, чем дальше от города, тем ближе они лепились друг к другу. Мы же оказались как раз в самой пустынной области, среди редких особняков, скрываемых друг от друга парком или другими зданиями, совершенно сюда не вписывающимся, некоторые из них, к тому, же были заброшены.
   В любом случае из всего вышеописанного я наблюдала только плотный круг деревьев, расступавшихся полукругом перед особняком. С виду совершенно обычный и неприметный. Таких как он в округе находилось немало – все исторические строения, с декоративной лепниной на фасаде. Может быть, только этот по срокам простоял гораздо больше остальных, о чем свидетельствовали необычный декор, который теперь требовал реставрации. Кое-где, набегая снизу, стены забирал раскидистый вьюнок. Перед парадным входом имелась небольшая круглая площадка, засыпанная гравием, без всяких строений и украшений. Этот пяточек даже можно было бы назвать небрежным.
   Немного удивленная, что такая сакральная обитель находится в столь обычном месте, я осматривалась вокруг. Директор прошел вперед и уже оказался возле огромного парадного входа. Я мельком скользнула взглядом по окнам. В них царила тьма, как мне показалась, кроме черных стекол не видно было никаких штор. Осознание моего места нахождения только сейчас пришло ко мне в полной силе, из-за чего по позвоночнику пробежала волна мурашек. Вот тут-то мне и стало не по себе. Сердце предательски защемило, а мысли разбежались как мыши от света. Я осталась одна, беспомощная в своей физической оболочке перед вечностью тьмы и небытия. Директор отворил дверь и свободно вошел вовнутрь. Из дома повеяло холодом. Нас никто не встречал. У меня не хватало сил теперь удивляться мелким деталям, так как само событие стало чем-то из ряда вон выходящим. Я только и успевала осматриваться и глупо впитывать все, за что цеплялся мой блуждающий взор.
   В особняке царила напрягающая меня тишина, все предметы окутал сумрак и еще что-то, но что я понять не могла… возможно, мне показалось под гнетом впечатлений.
   В целом помещение здесь ничем не отличалось от привычной для людей обстановки: старинные предметы интерьера – для любителей антиквариата, все расставлено и подобрано аккуратно и со вкусом. Видимо Керраны благоволили именно к стилю прошлых веков.
   Мы стали подниматься по главной лестнице, очень широкой и красивой. Под нашими ногами то и дело раздавались тихие поскрипывания. На верхней площадке, из коридора, к нам на встречу вышли две фигуры. Баррон оглянулся на меня. Все это время я опасливо семенила за его спиной на некотором расстоянии. Увы, я не успела уловить выражение его лица. Хотя мне и показалось, что он взволнован. На его месте я бы тоже волновалась.
   Фигуры отделились от темноты коридора и молча остановились в ожидании. Мы, наконец, поднялись и директор заговорил:
   – Ждет ли меня ваш глава?.
   – Прошу – услышала я приглушенный голос, боясь выглянуть из-за спины директора.
   Керраны расступились, пропуская перед собой директора. Я отважилась взглянуть на одного из них и неожиданно встретилась с серьезным холодным взглядом. Мне стало не по себе. Видимо трудно мне здесь придется.
   Нас проводили в большие апартаменты и усадили на мягкие диваны из хорошей, но полинявшей от времени ткани. Затаив дыхание, я оглядела комнату. Помимо нас и еще двух вампиров здесь уже находился один. Он стоял к нам спиной и смотрел в окно, когда мы вошли. Теперь он повернулся и поприветствовал нас гордым сдержанным кивком головы. Двое других, девушка и молодой человек, тоже имели холодные строгие взгляды, все грациозны и гибки как кошки, это чувствовалось в них даже сейчас, когда они стояли не двигаясь. Как я узнала позже, девушку звали Стефаня, ее друга – Лука. Это была вампирская пара. Но пока я знала лишь то, что передо мной вампиры и среди них, теперь, старалась различить главу клана.
   Все они были одинаково хороши и достойны, и я терялась в догадках. Баррон был прав, говоря, что в особняке они ведут себя иначе. Внешний мир был для них враждебной средой, здесь же они могли полностью расслабиться, этот особняк действительно являлся их крепостью, по-другому и не назовешь.
   – Где же ваш господин? – учтиво осведомился Баррон.
   – Сейчас подойдет – бросил ему один из вампиров. Девушка пожирала меня оценивающим высокомерным взглядом. Да, я явно ей и в подметки не годилась. Поэтому и много еще почему, я предпочла скромно опустить глаза и даже не подумала ответить на ее «вызов». Успокоившись, с одной стороны, что главы среди них нет, я продолжила ждать, надеясь, что он будет погостеприимней.
   Вскоре дверь за нашими спинами открылась, заставив меня вздрогнуть, кровь отлила от лица. Я приготовилась увидеть его. Услышав шаги, я замерла. Только заметив, что из-за спины показалась фигура, и, не останавливаясь прошла дальше, к окну, я подняла голову, встретившись взглядом с Эдвардом! Пораженная я не могла ни вздохнуть, ни двинуться. Неужели он и есть глава клана?! Неужели мне так повезло? Сердце мое радостно забилось, от горла отступил огромный ком, освобождая дыхание. И теперь в душе робко зарождалась надежда. Вампир грациозно прошел к окну и повернулся, медленно и лениво к нам лицом. Потрясающе красивый! Подумалось мне. Темные волосы его отливали, казалось, краснотой. Взгляд диковатый и глубокий поражал воображение, будоража его кучей приятных образов. Увы, я не смогла скрыть восхищенного взгляда, даже когда тот окатил меня небрежным холодом.
   На секунду буквально, от неожиданности, может быть, в его взоре проскользнуло удивление. Я поверить не могла своим глазам. Теперь передо мной стоял абсолютно чужой незнакомец, словно я его видела в первый раз. Холодный и отчужденный он выстроил между нами толстую стену. Вспомнив слова Баррона, мне пришлось с неохотой признать их очевидность.
   – Хотел бы представить вам Кееву, она моя ассистентка. Если вы не против она будет помогать мне.
   – Замену готовите? – губы Эдварда исказила ехидная холодная усмешка.
   – Ну, как знать, может быть и замену – стих совсем Баррон.
   Эдвард помолчал с минуту. Потом добавил:
   – С чем вы к нам пожаловали? Могу я поинтересоваться?
   Вместо ответа Баррон достал бумаги из портфеля и протянул их Эдварду.
   – Можете пока ознакомиться.
   Пока он читал на его лице то появлялись, то исчезали мрачные тени, от которых мне становилось не по себе. Тем не менее лицо его не покидало напряжение. Я не услышала, как к нему подошла Стефаня и, перегнувшись ненавязчиво через плечо, тоже окунулась в чтение. Двух других, казалось, документы не интересовали, они так и продолжали бездействовать.
   В конце концов, оторвавшись от чтения, Эдвард изобразил на лице неприятную гримасу неизвестно что обозначавшую. Он не побеспокоился о том, что за ним стояла Стэфаня, которой пришлось невольно оторваться от чтения. Она покорно отступила, в то время как Эдвард протянув бумаги директору, бросил пренебрежительно:
   – Эти письмена вызывают у меня сомнения, – покачав головой он добавил, – нет, нет. Вряд ли, они не придутся ему по вкусу… Вы опять строите замки на песке…
   – Но почему же? Ведь я еще ничего не объяснил вам. Давайте подождем еще немного и я все объясню.
   Здесь уже все написано, зачем еще объяснять. Мы не возьмем на себя никакой ответственности, вам прекрасно это известно – отрезал Эдвард.
   Я все еще не отводила от него глаз, пытаясь разглядеть хоть немного знакомый образ. Найти хоть небольшую частицу прошлого тепла, как мне тогда показалось. Тщетно. Передо мной находился вампир воплоти: холодный, чужой и бездушный.
   Он совсем не смотрел на меня, как будто Баррон сидел один и если его взгляд устремлялся в том направлении, где сидела я, то он непременно проскальзывал мимо как по пустому месту. Я старалась сдерживать свои порывы негодования и обиды, чтобы не задохнуться от них. Хотя мне стоило бы все-таки научиться контролировать свое самомнение, которое часто выпирало дальше, чем ему следовало бы.
   – Могу я просмотреть бумаги? – робко осведомилась я, тут же испугавшись своей инициативы. За секунду в голове моей пронесся возможный разгневанный или небрежный взор Баррона и еще более небрежные и пренебрежительные лица вампиров. Однако все оказалось совсем не так.
   Баррон аккуратно передал мне бумаги, как если бы я действительно имела здесь вес. Вампиры вообще никак не отреагировали на меня. Лишь только Эдвард раз поднял невидящий взор и тут же убрал его.
   Я принялась читать, стараясь с головой уйти в чтение, лишь бы только не замечать напряженной обстановки.
   В документах речь велась о том, что Керранам предлагали пройти какие-то не то исследования, не то принять участие в изучениях. Слишком все абстрактно и расплывчато было в этих документах. Видимо, вампиры уже знали о чем речь и здесь шли только лишь уточнения. Далее шло описание новых возможностей оборудования и того, что ученым удалось достичь, чтобы усовершенствовать его. В любом случае, речь шла о какой-то опасности или опасностях. Только кому и что угрожало я так и не поняла. И все эта информация помещалась на пяти больших листах.
   Я вспомнила, что речь уже об этом велась и не один раз. Чего хочет добиться Баррон? Либо он так печется о безопасности вампиров, либо ему надоедают со своими услугами некоторые организации, либо вампиры настолько слабые, что не могут защитить себя сами, но не понимают этого.
   В любом случае, не трудно было догадаться, что беседа сейчас предстоит тяжелая, если она вообще предстоит. Эдвард, казалось, едва ли был намерен разговаривать. На их лицах проявилось напряжение и защита, с чем они готовились дать отпор устремлениям Баррона.
   Пока я сидела и размышляла в таком духе за спиной снова открылась дверь и все вампиры явно оживились. Я была слишком глубоко занята своими думами, чтобы здраво воспринять их реакцию и обратить на нее должное внимание, так как было зачем.
   Мягкой, еле слышной поступью в комнату вошел еще кто-то. Я не обращала на перемены внимания до тех пор, пока из-за моей спины не выплыла фигура и не нависла над нами с Барроном. Моя медитация над документами происходила, почти с полным отсутствием в реальности, краем глаза я отстраненно заметила, что Баррон живо поднялся.
   Мне стоило некоторых трудов тоже отвлечься от созерцания документов и поднять голову. Как раз в этот момент тот, кто стоял над нами отошел в сторону, видимо поздоровавшись с директором за руки. Мгновение, я увидела его фигуру. Очень высокий, но отлично сложенный, с широкими, раскинутыми сильными плечами передо мной возник еще один вампир. Где-то на уровне подсознания я уловила благоговение остальных, когда они смотрели на него. Уловила странную дрожь, которая вдруг поднялась во мне неизвестно откуда. Не успела я толком что-либо понять, как он повернулся к нам лицом. На мгновение мир перестал существовать для меня. Возможно, я побледнела, а потом и покраснела. Не знаю, жила ли я вообще в этот момент. Только сейчас, словно удар молнии, на меня нашло озарение, что вот он истинный глава клана. Даже Эдвард, да и все другие вампиры, вместе взятые, не могли сравниться с этим по своей благородности, величественности, чего-то всепоглощающего и вечного. Я не могла подобрать подходящие слова, чтобы описать это создание. Если бы мне сказали, что передо мной бог, я бы охотно в это поверила, потому что он имел вид поистине чарующий, гипнотический и неземной.
   Я и представить не могла, что вампиры бывают еще и «такие». Какие «такие» как раз и не удавалось объяснить.
   Волосы его, темными волнами ниспадали на плечи и устремлялись ниже, подрезанные так, что самая длинная их прядь доходила до середины спины, самая короткая заканчивалась, едва касаясь плеч. Он носил старомодный темный сюртук из бархата, декорированный скромными черными кружевами и какими-то блестящими камнями. С сюртуком, что касается стиля, думается, он не расставался с девятнадцатого века.
   Вампир, поздоровавшись с Барроном, взглянул на меня. Я же, привыкшая к холодности и черствости его сородичей уже приготовилась встретить примерно такую же реакцию. Однако, подняв то и дело вздрагивающий взор на него и стараясь удержать его, хотя бы ради приличия и заметила, что он смотрит на меня бархатным изучающим взглядом. Ошеломленная я едва ли могла признаться себе, что совсем не вижу в нем того отвращения к людям, которое свойственно всем вампирам. Да, его лицо и взгляд источали серьезность и размеренность. Да, его глаза не лишены были холода – видимо неотъемлемая черта вампиров. Но бесспорно, он был уникален по неповторимости взгляда. Напротив, я с удивлением обнаружила в нем еле уловимые нотки меланхоличности, какой-то хронической грусти и бархатной мягкости. Он стоял передо мной, гордо выпрямившись, но в то же время фигура его не отталкивала, и не являла собой холодную стену. Лицо его спокойное и бесстрастное, поражало тем не менее, волшебством бархатных глаз. К тому же тонкие, аристократичные черты лица отлично оттеняли представший перед моим воображением образ. Знал ли он, какое убивающее впечатление производит? Наверное, ему было не до этого. Человеческие девицы его вряд ли интересовали, только если как жертва. Учитывая, что в их клане имелись такие особи женского пола, что им и на ум-то не приходило обратить свой взор в другую сторону. Все эти мысли пронеслись в моей голове буквально за минуту.
   – Вы не против того, что я привел ее с собой? – начал Баррон, выводя меня из оцепенения своим голосом.
   Только сейчас я поняла, что все это время глупо и восторженно созерцала вампира. В общем, делала то, что мне строго запретили делать. С осознанием этой прискорбной мысли я вмялась в диван и приготовилась к самому худшему, уже чувствуя, что вампиры пожирают меня взорами полными ненависти. Я боялась не то что смотреть по сторонам, но даже вздохнуть.
   – Вы не предупреждали меня – прозвучал до безумия мягкий приятный голос. Ладони и спина сильно увлажнились от испарины. Мое сознание сейчас вело внутри неравный бой с сердцем, доказывая ему, что так не бывает. Не бывает всего того, что я вижу и слышу сейчас.
   – Помимо этого мне не хотелось верить что он, уже наверно прочитав мои мысли, может теперь бесстрастно выгнать меня.
   – Прошу прощения, но как я вас могу предупредить? И разве вам не рассказывали что у меня…
   Эдвард что-то говорил мне об этом. Не будем тратить время на извинения. Они не к чему.
   – Это моя ассистентка Кеева. Можно Эва, если вам угодно.
   – Эва, – обратился ко мне директор официальным тоном, – указывая ладонью на вампира, – глава рода Керранов, собственно, – Каэлан.
   Я молчала как идиот, вместо того, чтобы произнести полагающиеся по приличию слова. Прискорбным оказалось мое положение здесь. Вместо того чтобы находится среди Керранов во всеоружии, с ясной головой и запасом здравых мыслей, я же имела сейчас разум младенца. Баррон, возможно, надеялся на меня, на мою чувствительность и наблюдательность, если бы он только знал, что сейчас творилось в моей голове, он бы непременно отстранил меня от должности. Однако в данный момент я не понимала даже таких элементарных вещей.
   – Что она у вас молчит? – с легкой иронией в голосе осведомился Каэлан, – язык прикусила?
   От этого предположения румянец окрасил мои щеки.
   Я перевела растерянный взгляд на Баррона и заметила устремленный на меня ледяной строгий взор, который подействовал словно ушат холодной воды. Пора бы уже сдержать свои умилительные эмоции и взывать к разуму.
   – Лично мне не задавали никаких вопросов, – постаралась ответить я, – Будьте уверены в том, что если зададут, то непременно отвечу.
   Я заметила движение за спиной главы Керранов и устреми туда взор уловила скользящую улыбку Эдварда, которую он старался скрыть тем, что отворачивался в этот момент к окну, прислонив палец к губам. В его лице сейчас появились знакомые мне оттенки, и я немного успокоилась на его счет.
   Каэлан все еще смотрел на меня, когда я перевела на него взор. Но теперь, правда, он смотрел не в лицо, а на шею. И к моему ужасу лицо его приобрело истинные вампирские краски: появилась холодность и какая-то не то злость, не то мрачность. Он немного сдвинул брови, не сводя заблиставших остротой глаз с шеи. Сразу же машинально, я поднесла к ней руку, чтобы убедиться на месте ли вообще платок, так как перестала ощущать его на время. К моему огромному облегчению он находился на месте и более того закрывал всю шею аккуратно и точно, непонятно тогда, что именно увидел там Керран. Не мог же он видеть сквозь ткань?
   Он, заметив мой жест, нехотя отвел взор в сторону.
   – Итак, я слушаю вас, – произнес он вновь своим бархатным голосом, – какие у вас дела ко мне?
   Баррон протянул ему бумаги. Керран взял их и принялся читать, сосредоточенно и спокойно. За его спиной я вновь заметила ледяное лицо Эдварда, он явно ждал реакции Керрана и беспокоился.
   Керран прочел бумаги и отложил их в сторону, все взгляды устремились на него в томительном ожидании. Я же смотрела на потрясающего вампира во все глаза не с целью услышать его мнение, но стараясь как можно лучше впитать этот мистический образ, рассмотреть как можно больше деталей.
   – Что ты молчишь, – не выдержал Эдвард, – ты еще думаешь? Разве над этим надо думать?
   Керран не взглянул на него, лишь только наклонил голову и прикрыл глаза на минуту.
   – Мы ценим вашу заботливость мистер Баррон – ответил он, наконец, – не раз мы уже вели подобные беседы. Есть такие вещи, которые не подвластны людям, а машинам тем более. Я не представляю, как работают ваши изобретения, но никто из нас не пойдет на это. Не стоит вмешиваться в наше существование – это может быть опасно для людей. Вам придется поверить мне на слово и удовлетвориться тем, что я вам сейчас сказал.
   – Позвольте заметить, – начал Баррон, – я видел эти приборы в действии, они выдают ошеломляющие результаты. Несомненно, есть вещи в которых вампирское чутье сильнее, чем все человеческие знания, но есть и то, о чем вампиры и знать не знают.
   – Почему бы вам не принять мою помощь и не довериться мне? Я давно знаю вас Каэлан, неужели моя персона все еще вызывает у вас сомнения?
   Баррон, казалось, готов был раствориться перед благородным вампиром, который сейчас смотрел на него гордым царственным взглядом, тем не менее не лишенным располагающей к себе доброты.
   С одной стороны смешно было наблюдать все услужливо-ластящиеся моменты поведения Баррона, с другой – едва ли можно было ему не посочувствовать, зная как ему близки Керраны. Однако наблюдая его, я точно не стала бы так себя вести с ними. В глазах вампиров, я читала насмешку и снисходительность по отношению к Баррону, они едва ли воспринимали его всерьез. Он должен был бы быть им признателен за то, что они его вообще изволили слушать.
   В глазах главного Керрана запрыгали мерцающие огоньки, когда он посмотрел на Баррона.
   – Дело совсем не в этом, – тихо ответил он, – я ценю ваше внимание.
   Я услышала, как захлопнулась дверь. Это Стэфания вышла очень тихо, не потревожив никого. Позже ушел Лука.
   – Боюсь, вы не сможете ничего сделать. Человеческие силы все же очень ограниченны, я не хотел бы напоминать вам об этом, друг мой, но вы вынуждаете меня. Не стоит лезть в то, что не подвластно вашему разуму.
   – Подумайте. Прошу вас. Это в ваших же интересах. Со своей стороны гарантирую вам, что никаких проблем от нас не возникнет. У меня есть проверенные, надежные люди.
   – Прошу прощение за грубость, – отозвался Эдвард, – но мы не обязаны защищать вас. Мы вам ничем не обязаны. Так с чего бы вам не понять то же самое и для себя?
   Керран метнул на Эдварда строгий взгляд и поднял руку, призывая того к молчанию.
   Но о вас уже знают слишком многие. Не в моих силах вернуть время вспять и скрыть ваше присутствие здесь. Кроме того, наличие тварей очевидно. Мы не можем закрывать на это глаза, так как жизни людей в прямой опасности.
   Керран метнул на Эдварда строгий взгляд и поднял руку, призывая того к молчанию.
   – Не надо – ответил Каэлан, – скажите мне вот что. Какие там новости относительно тварей? Не нападают ли они вновь?
   – Все тихо. Их становиться все меньше и меньше. Вы делаете что-то или они сами вымирают?
   Теперь вышел Эдвард, явно недовольный беседой, и мы остались втроем.
   – Откуда мне знать. Я не интересуюсь этими существами и их воспроизводством тоже. Мы делаем все, что было обещано людям. И я не знаю, способствуют ли этому Керраны или нет.
   – И вы никак не можете повлиять на ваших… подчиненных – осведомилась я, не уверенная правильно ли подобрала последнее слово, я ожидала реакции Каэлана.
   Он посмотрел на меня своим проникновенным бархатным взором, может быть более внимательно, чем следовало бы и ответил:
   – У людей – одни порядки, в кланах вампиров совершенно другие. «Повлиять» – это не совсем точное слово. Наши отношения достаточно сложные для понимания и, чтобы ответить на ваш вопрос, мне нужно будет начать объяснять с самого начала.
   Понятие влияния у нас, как таковое, не включает в себя все те компоненты, которыми вы его наделяете. У нас оно в некоторой степени меняет свой смысл.

   Меня заинтересовал еще один неожиданно появившийся вопрос, вызванный тем, что нам были предложены напитки, Керран же присоединился к нам, взяв свой хрустальный бокал. «Удивительно, – подумалось мне, – как могут вампиры пить еще что-то, помимо крови?» Но, посчитав такой вопрос рискованным, я решила не задавать его.
   Почти сразу же после того, как мы опустошили наши бокалы с сикерой Баррон принялся собираться.
   Прежде чем уйти он красноречиво взглянул на Каэлана и произнес приглушенным тоном:
   – Могу я, все-таки, рассчитывать на то, что вы подумаете еще раз и примите мое предложение? Я уверен, что смогу быть вам полезным, только позвольте мне действовать.
   Наградив моего директора таким же красноречивым взглядом, в котором я уловила легкие оттенки грусти (или же мне показалось) благородный Керран ответил ему так же тихо, мотнув головой:
   – Вряд ли. Очень вряд ли.
   – Ну, могу я хотя бы надеяться на то, что вы просто подумаете о предложении? – в голосе директора звучала мольба. Его тон вызвал у меня некоторое удивление.
   Я смотрела то на босса, то на изумительного вампира, пытаясь понять, что происходит.
   – Только ради того, чтобы не обидеть вас. Я подумаю.
   – Хорошо, тогда я оставлю вам бумаги, чтобы вы ознакомились с ними. Все же в спокойной обстановке вероятность обдумывания повышается
   Директор не стал совать бумаги Керрану, но положил их на столик, не сводя глаз с вампира.
   Керран протянул свою аристократичную фарфоровую ладонь Баррону, тот крепко пожал ее. Я ожидала, когда он повернется ко мне, уже предвкушая его взгляд и обходительность, в конце концов, я рассчитывала на них, чтобы прямо заглянуть в его лицо. Однако к моему негодованию он лишь мельком взглянул на меня, ничего не выражающим дежурно-приветливым взглядом и кивнул головой.
   «Нет, – подумала я, – это удивительный вампир!»

   – Вот так всегда – буркнул Баррон, когда мы оказались в машине, – я натыкаюсь на ледяную стену отчуждения, не смотря на то, что сделал для них. Мы постоянно ведем одни и те же беседы, все одно и то же. Они не могут прогнать меня, я не могу добиться от них того, что нужно.
   Я хотела сказать ему что-нибудь, но не могла подобрать нужных слов. В душе понимая, что происходит, я не могла сформировать нормально мысли.
   – И как ты думаешь быть мне полезной? Ты видела как все происходит… какой-то замкнутый круг. Директор чертыхнулся в чувствах и отвернулся к окну.
   – Ничего, найду выход., – с уверенностью заверила его я, сама не представляя каким образом, – позвольте мне получше изучить их. Если вы хотя бы будете брать меня с собой. Этого будет вполне достаточно.
   Баррон посмотрел на меня, но ничего не ответил. Видимо, не поняв что я хочу донести своей речью. Всю дорогу до моего дома мы молчали. Оба растерянные и удрученные.
   Мне не спалось почти всю ночь. Ворочаясь с одного бока на другой, я то открывала, то закрывала глаза. Глава клана не выходил у меня из головы, а точнее его уникальность и поразительность. В нем сочеталось и перекликалось столько тайн, недомолвок, настроений и чего-то еще, что я не знала, за что уцепиться и как его охарактеризовать. Может быть, его вампирская сущность делала его таким? Задавая себе подобный вопрос тут же вспоминались другие вампиры. Да, несомненно, все они были уникальны и все несли в себе тайну, кто-то меньше, кто-то больше. В Декстере, например, я не увидела ничего, кроме пустой животной оболочки, в то время как Эдвард был поразительным по – своему, и, тем не менее совершенно отличался от Каэлана.
   «Нет, – думала я, – если Каэлан глава клана, то это не случайно. Он истинный бог и прирожденный правитель».
   О том, что мне предстоит, думать пока не хотелось. Я решила понаблюдать за ними и быть максимально осторожной и тактичной и, конечно, искренней. Им нет причин отталкивать меня. При таких мыслях мои ладони от напряжения покрывались испариной и от нервного возбуждения начиналась редкая мелкая дрожь.

   – Вы пытаетесь от чего-то спасти их или вы пытаетесь втянуть их в эксперименты, чтобы облегчить жизнь им и удовлетворить любопытство ученых? – осведомилась я, когда на следующий день Баррон позвал меня в кабинет, чтобы узнать мои мысли о прошедшей встрече.
   – Прежде всего, я пытаюсь сделать все, чтобы они доверились мне. А потом уже и остальное.
   – Вы и так заставляете их принимать пустышки вместо крови. Разве этого не достаточно, чтобы они ненавидели людей?
   – Они не отпираются от этого. У нас не возникали с ними проблемы на этой почве.
   – Но, в любом случае, это не подопытные животные, чтобы на них ставили эксперименты. Они считают себя сильными и могущественными, естественно им претит, когда их честь хоть немного затрагивают! Вы представляете себе Керрана сидящего в лаборатории на стульчике, увешанного всякими приборами, как новогодняя ель гирляндами? Лично мне смешно от этой мысли.
   – Исследования пойдут им на пользу… – отпарировал Баррон.
   – Они не пойдут им на пользу, каким бы не были….Только хуже сделают. Они и так идут нам на встречу по многим вопросам и скорее всего им это не особо нравиться.
   Баррон смотрел на меня и молчал.
   – С чего ты так уверена? Ты их давний друг? У них нет другого выбора. И мы, и они это прекрасно понимаем.
   – Хм, – пожала плечами я, пробурчав скорее самой себе, чем ему, – почему же, в конце концов они не перекусают всех людей… В этом случае мы бы им не надоедали так.
   Директор ничего не ответил мне, и на этом наш разговор закончился.

   В один из дней я сама наконец-то отважилась посетить особняк Керранов.
   В любом случае отношения налаживать необходимо было, и без помощи Баррона. Мне хотелось, чтобы они не рассматривали меня как неотъемлемый компонент директора, но как самостоятельную личность.
   Итак, без труда добравшись до особняка Керранов, взяв служебную машину, я теперь стояла перед большим парадным входом, собираясь с мыслями. Солнце уже перевалило за свой рубеж и теперь катилось к горизонту. Начинали пробуждаться мягкие вечерние тени, погружая особняк в уютные цвета и полутона. Сейчас он казался особенно безмолвным и торжественным, в этой своей тишине. Странно, но другого, более лучшего обиталища для вампиров я и представить себе не могла. Они наверняка знали это, поэтому и выбрали себе именно это убежище. Забыла упомянуть, еще в прошлый раз я не могла не заметить, что дом окружал огромный парк из вековых деревьев: хвойных и лиственных, создававших большой участок тени вокруг особняка, не пуская на свою территорию ничего лишнего, никого постороннего. Идеальное место.
   Решившись, наконец, глубоко вздохнув, я вошла как можно осторожней и тут же почувствовала как во мне зарождается предательский страх вместе с трепетом.
   Зала пустовала, чего и следовало ожидать. Они никогда не ждали гостей. Сейчас я оказалась одна и могла теперь спокойно и внимательно осмотреться, пока кто-нибудь из них не спуститься вниз, привлеченный посторонним запахом.
   Еще в прошлый раз я почувствовала, что здесь царит какая-то странная атмосфера, полупрозрачное мутноватое марево окутывало все вокруг и висело в воздухе, заполняя весь объем помещения. Я вязла в нем, словно в омуте. Оно не чувствовалось остро, к нему нужно было присмотреться, но не заметить его было невозможно. К тому же во мне оно вызывало некую неприятную тяжесть, словно вытесняя меня как инородное тело, давя на голову и глаза. Я потянула носом воздух, чтобы узнать, имеет ли здешнее помещение запах. Конечно, он присутствовал. Запах старинных вещей, немного сырости и чего-то еще… скорее всего так пахли все особняки, прошедшие не один век истории.
   Пока я так стояла принюхивалась, прислушивалась и вникала во все, совсем забыв зачем пришла в вязкие мысли мои резким посторонним звуком вклинился чужой голос, заставивший меня вздрогнуть и похолодеть.
   – О, какие гости к нам пожаловали. Уж кого я тут не ожидал увидеть…
   Ко мне резко вернулись все страхи разом и я трепеща уставилась на говорившего.
   Это был Декстер. Его голос, казалось, я могла узнать из тысячи других. Он стоял наверху, на лестнице, и смотрел на меня презрительным ехидным взглядом сверху вниз. Сейчас он предстал предо мной без шляпы, что позволило мне разглядеть его внешность получше. Коротко постриженные волнистые волосы, темного русого цвета красивыми волнами обрамляли очень бледное угловатое лицо. Оно несло все оттенки хищника и выражало истинную вампирскую сущность. Глубокие тени под глазами добавляли образу мрачности. Поистине низкое существо, худший из представителей вампиров, как мне думалось.
   Лучше бы я наткнулась на Аргуса или Цербера, даже в этом случае у меня бы нашлись подходящие слова, но Декстер выбил меня из колеи окончательно и бесповоротно. Где-то в глубине души, в подсознании я почувствовала, что мое мероприятие уже потерпело крах.
   – Что вам здесь надо, молодая леди? К кому вы пришли?
   – Мне необходимо увидеть господина Керрана, если возможно.
   – А вам назначено? – ехидно осведомился он
   Я сглотнула слюну. Конечно мне не назначено, в чем и пришлось сознаться.
   – Но мне необходимо поговорить с ним и об этом тоже. Невозможно все-время беспокоить Баррона.
   – Вы хотите сказать, что у нас теперь одним другом больше?
   Эти слова были сказаны таким тоном, что я тут же почувствовала себя совершенно лишней.
   Тем временем он успел медленно преодолеть пол лестницы и продолжал в том же духе, приближаясь ко мне все более, в то время как я стояла как истукан. Он чувствовал мой страх, который я тщетно старалась побороть и эти волны действовали на него как опьяняющий приятный ликер, заставляя его губы изгибаться в сладковатой улыбке, а глаза – загораться азартным огоньком. Как сейчас я жалела, что это существо может чувствовать только мой страх, не имея возможности подняться выше и почувствовать мою искренность и вообще что-нибудь более высокое. Его ощущения гнездились на низшей планке развития.
   Очевидно, что я для него не более чем жертва и это обстоятельство обезоруживало меня, било тузами все мои карты, разносило в пух и прах все устремления, делая их жалкими и бесполезными.
   Пожалуй, я бы с удовольствием сбежала теперь…. если б только мне позволили.
   – Если не против, – последовал мой запоздалый ответ, – я бы хотела поговорить с вашим господином – сделала я упор на последнем слове, надеясь, что хоть оно его вразумит.
   Он помрачнел как туча, открыв рот, чтобы изречь очередную колкость, но закрыл его, после моего ответа. И переменив мысль, отрезал грубо:
   – Он мне не господин! И уже спокойнее добавил: – Керран не принимает никого, если нет договоренности о встрече.
   Теперь он стоял почти возле меня, пожирая глазами, в то время как на него смотрело застывшее от страха мое лицо.
   – Ну, так пропустите меня, раз он вам не господин. Какая разница в таком случае?
   Последняя фраза вышла донельзя скомканная, на последнем издыхании и уже без всякой надежды.
   – А ты очень даже миленькая. Не против составить мне компанию, а? – промурлыкал он, игнорируя мою просьбу.
   От удивления и испуга я широко раскрыла глаза. Пораженная таким поворотом дел я потеряла дар речи. Он приблизился ко мне и взял меня, достаточно грубо, за подбородок, потом его холодная ладонь спустилась по шее и сжала ее так, что мне неудобно стало дышать. Глаза его горели дьявольским огнем, с губ не сходила ядовитая усмешка. Малиновые и тонкие на бледном лице они походили скорее на уродливую трещину. Я испуганно уставилась на него, боясь повторения прошлой стычки. Однако сопротивляться было бы бесполезно. Он опустил свое лицо, почти уперевшись носом в основание моей шеи и, потягивая носом воздух, словно вдыхая аромат парфюма, стал подниматься вверх по направлению к уху. Меня всю передернуло от этого жеста, с трудом удавалось подавить предательскую дрожь. Вынуждено задержав воздух в легких и зажмурив глаза, я ждала. Этот миг для меня длился целую вечность, хотя на самом деле продолжался несколько мгновений.
   – Ну, так что?
   Его приглушенный голос неприятно резал мой слух.
   Едва ли я успела сообразить что-либо, как за спиной вампира услышала еще один, резкий командный голос:
   – Оставь ее Декстер! Учись контролировать себя, тем более здесь!
   Вампир ослабил хватку, что позволило мне выглянуть из-за его спины и посмотреть кто же вступился за меня.
   Это оказалась Петра, я сразу же узнала ее. Она стояла как тигрица, сильная и волевая, испепеляя Декстера взглядом.
   – Ну вот, – протянул расстроено мой обидчик, – не дала мне поиграть немного. Я и не собирался ничего делать, просто поразвлекать себя хотел. Ты смотри как она боится. Это же забавно.
   – Не в этом случае. Это же ассистентка Баррона, ее лучше не трогать. Отпусти ее и пусть уходит. Мы не ждем гостей.
   Вампир повиновался и я, поняв, что свободна, сочла более разумным тут же удалиться, и попытать счастья в другой раз.
   Оказавшись дома я, наконец, испустив стон, повалилась на кровать и закрыла глаза, чтобы прийти в себя и отдохнуть.
   Надо же было так постыдно испугаться. Неужели мне так и придется каждый раз дрожать перед ними? Целый час я занимала себя выстраиванием в голове различных доводов и умозаключений, чтобы навсегда избавиться от своего страха или, хотя бы, иметь возможность во время сдерживать его и попеременно ругала себя за свою слабость.
   Однако одну вещь я решила точно, в следующий раз заявиться в особняк днем, когда можно будет без риска добраться до Керрана.

   На следующий день Баррон позвал меня в кабинет и завел следующий разговор:
   – Мне позвонил Легран. Он сейчас во Франции. Точнее он там живет. И сообщил, что у него для меня есть что-то интересное. По телефону об этом говорить нельзя, поэтому он пожелал встретиться лично. Тебя я не случайно позвал.
   Дело в том, что мне трудновато будет отлучиться отсюда, к тому же новость его, как он сказал не требует лично моего присутствия. Почему-то он изъявил активное желание, чтобы к нему отправилась ты.
   – Это что-то касающееся исследований? – поспешила отозваться я, – вы же знаете, что мне…
   Баррон поднял руку, призывая меня к молчанию и закачал головой.
   – Подожди. Крису он не любит, они так и не нашли общий язык, уж не знаю по каким причинам. Ты ему, кажется, пришлась по душе, раз он с такой готовностью согласился принять тебя. Вот ты и поедешь вместо меня. Я чувствую, что он либо что-то не договаривает, либо там ничего серьезного, поэтому я охотно отпускаю тебя. Легран интересный человек, вы с ним подружитесь, не бойся.
   – Мне он показался не особо приветливым в прошлый раз. Что-то я сомневаюсь..
   – Ничего подобного, – встрял директор, – я его знаю больше чем ты и лучше, поэтому позволь выводы делать мне. Легран приятный человек во всех отношениях. Работать и общаться с ним одно удовольствие. Хватит упрямиться! К тому же вы с ним на одинаковых волнах.
   Последнюю фразу Баррона я не поняла, но переспрашивать не стала. В общем-то, ничего против поездки я не имела. Поэтому мы договорились, что выеду я на следующий же день.

   Вечером мой поезд прибыл на вокзал, залитый переливающимся светом. После уютного приглушенного света купе у меня рябило в глазах, кроме того усталость от путешествия уже давала знать о себе. Огромное количество снующих туда-сюда людей вызывали во мне путаницу, блуждая глазами по мелькающим силуэтам я не могла остановить свое внимание хоть на ком-нибудь. Уже отвыкшая от такого количества людей, от такого столпотворения, мне казалось, что я нахожусь в самом центре карнавала, в сердце какого-то громадного праздника на который я пришла без спроса, куда меня не пригласили и теперь я ощущала себя лишней. И вот, необходимо было среди этого бедлама как-то отыскать Леграна. Со всех сторон меня окружала французская речь, женский голос из громкоговорителя тоже вещал на французском. Как же шумно! М-да, я категорически не привыкла к такому оживлению.
   На мое счастье мучиться долго не пришлось, откуда-то вынырнул знакомый силуэт. Легран шел навстречу мне, умело огибая снующих в беспорядке людей. Он весь сиял от радости, которую нельзя было не заметить и которую он тщетно старался скрыть за раздутой серьезностью. С трудом я могла поверить, что он действительно желает меня видеть и вообще придает мне какой-то вес. Одетый в свой неизменный костюм, так же держа в руках неизменную шляпу, казалось мы и не прощались вовсе.
   Обменявшись приветствиями, мы направились к его машине.
   – Как добрались? Как себя чувствуете?
   – Нормально, устала от дороги с непривычки чуть. Большие города явно не для меня…
   – Да, с вашим конечно не сравнить… Ничего страшного, проветриться тоже иногда не мешает.
   Голос доктора в сравнении с моим дышал жизнью и энергией.
   – Вы, наверное, голодны. Поедем в ресторан, а потом уж ко мне домой. Я живу с женой и детьми, дом у меня большой, если не против, остановитесь у меня на пару дней.
   Он взглянул на меня, будто бы его интересовал мой ответ. Я молча кивнула.
   – Если быть честным, к тому же это поможет делу, я хотел видеть именно вас – сказал он мне, пока мы ехали в ресторан. Я не удержалась от того, чтобы не бросить на него изумленный взгляд, в то время как он продолжал сосредоточенно смотреть на дорогу, хлопая черными длинными ресницами.
   – Ничего серьезного или ужасного, не беспокойтесь. От вас потребуется только выслушать меня.
   – Баррон и Криса не подошли вам?
   – Нет, Баррон вечно слишком занят, тем более у меня нет особо серьезных новостей, к тому же, для него уже, возможно, и не новость. А вот вам может быть интересно. Я объясню позже, что имею в виду. Все по порядку.
   Крису я воспринимаю не более как офисную единицу. Не понимаю, зачем Баррон держит ее у себя. В его делах она совершенно бесполезна.
   – У Крисы хорошо получается то, что не получается у меня. Она ведет деловые переговоры и прочую подобную работу. У нее отличная деловая хватка.
   – Вот-вот, и я о том же. Можно было бы найти человека, который будет заключать в себе две составляющие: деловую жилку и мистическую.
   – В нашем случае это очень трудно. Пожалуй, даже слишком.
   Легран пожал плечами, ничего не ответив.
   Мы добрались до ресторана и уже успели усесться за столик и сделать заказ, когда Легран вновь начал свою речь.
   – О деле завтра поговорим, в моем кабинете. Здесь не стоит, так как для этого нужна более спокойная обстановка. Я хотел бы сказать пока другое. Последняя наша встреча, возможно, произвела на вас нелестное впечатление относительно моей особы. Спешу поправить ситуацию, потому что сейчас мне необходимы ваше доверие и искренность. Могу я рассчитывать на них?
   Сейчас Легран казался совершенно другим человеком: открытым и заинтересованным и даже душевным. Наверно он прибегал к этим чертам, когда ему становилось необходимо. В любом случае, в моих же интересах было расположиться к нему, к тому же я человек контактный и даже немного наивный, поэтому он мог бы меня и не просить ни о чем.
   Я с готовностью кивнула, тем не менее сохраняя серьезность. Он, казалось, упокоился.
   Понимаю, конечно, что вы видели меня всего пару раз, но все равно поинтересуюсь: каким я вам показался, когда вы увидели меня? – задал он странный вопрос, заставивший меня уставиться на него в недоумении. – Не подумайте, что это праздное любопытство. У меня нет привычки задавать пустые вопросы.
   – Ну, – начала я и запнулась, – когда вы вошли в кабинет, вы мне представились как непроницаемая стена, за которой невозможно разглядеть ничего…. Извиняюсь, но вы сами меня спросили.
   Так как я замолчала, все еще удивленная его вопросом, он поторопил меня:
   – И что, это все?
   – Обычно я хорошо чувствую людей. Но в вашем случае мне сделалось как-то не по себе. Хотя вот сейчас вы мне кажетесь весьма открытым и любезным. В общем, я не могу сказать какой вы человек, так как совсем не знаю вас, если вас именно это интересует.
   – Ну почему же. Вы просто не пытались.
   – Я часто делаю ошибки, поэтому не рискну говорить сейчас что-либо.
   – При вас я могу говорить спокойно, не боясь, что останусь непонятым. В отличие от Крисы, кстати. Вы верно подметили все тогда. Видите ли, я общаюсь с такими людьми или точнее, моя работа обязывает общаться с такими людьми, которые без особого труда могут заглянуть в душу. Для меня это опасно, а для них выгодно.
   – Вы имеете дело с вампирами?
   – Нет. Почему же. Вампиры, конечно, могущественные существа, но вы думаете только они могут смотреть в душу? Люди тоже могут, конечно, немногие и не так идеально как вампиры, но все же. В общем, если быть кратким, я научился защищаться от них, от их внимательных взоров. Когда мне нужно я открыт, когда нужно – закрыт. Они не могут ни прочитать в моих глазах что-либо интересное, ни в душе. Сейчас я абсолютно открыт для вас, как вы можете заметить. Я не обманываю вас и более того, слагаю на ваш суд свою беззащитность, далее судить вам.
   Не буду засыпать вас своими разглагольствованиями так сразу. Расскажите мне лучше, как у вас продвигаются отношения с Керранами? Налаживается ли контакт?
   Я, было, начала говорить об общих делах относительно вампиров, однако он перебил меня и ответил:
   – Нет. Меня не интересует как там дела у Баррона и что он там изобрел нового. Мне интересно, как себя чувствуете вы и что думаете обо всем этом. Вы были уже в особняке? Расскажите, мне правда очень интересно.
   Сложно было вот так сразу выложить все постороннему человеку, поэтому я, все же, ограничивалась очень осторожным рассказами, сдабривая их не менее аккуратными суждениями без излишеств. На удивление, он весь обратился в слух и, казалось, только взрыв мог вернуть его в реальность. Он не перебивал меня, лишь в моменты пауз задавал всякие вопросы, на которые тут же получал ответы. Я себя чувствовала так, будто нахожусь на приеме у врача, оставалось только выписать рецепт от болезни в заключение.
   Ужин закончился достаточно скоро. Уважая мою усталость, Легран вел себя очень тактично и не стал мучать лишними вопросами и своими беседами. Мы поехали в его дом, где он представил меня своей жене и детям. Мне отвели гостевую комнату, где я поспешила лечь в постель, не напрягая себя раздумьями о сегодняшнем дне.
   На следующий день, проснувшись, я понежилась в постели, и не спеша поднявшись, поплелась вниз, на кухню, откуда доносился уютный, поистине домашний шум от манипуляций с кухонной утварью. Жена Леграна суетилась, готовя завтрак на семью. Увидев меня, она тепло улыбнулась и задала пару дежурных дружелюбных вопросов о том, как я себя чувствую. Моя утренняя заторможенность, вразрез с ее бодростью, смущала меня. Кроме того, вокруг нас сновали ребятишки, весело смеясь и строя мне всякие милые рожицы, на которые я вяло улыбалась из вежливости, ловя себя на мысли, что каждый день такого количества народа и активности я бы не выдержала.
   – Он, кстати ждет тебя в кабинете. Так что как только позавтракаешь загляни к нему.
   За между прочим бросила Анна.
   Кабинет доктора располагался тут же, в доме. Очень удобно. Позавтракав, я сразу же пошла к нему. Радуясь, что чрезмерная активность вокруг меня исчезла.
   Кабинет его оказался небольшим и очень уютным. Заваленный, от пола до потолка, всякими интересными античными или странными вещами, он вызывал неподдельный интерес. Здесь были и африканские маски и статуэтки и какие-то неизвестные мне приспособления. Все это весело на потолках, стенах, в беспорядке валялось на полу. К тому же кабинет вмещал еще и большую коллекцию книг, иные из них тоже стояли тут и там на полу стопками. Он заметил, что я не могу оторваться от разглядывания и ответил:
   – Да, вот такой у меня кабинет. Очень маленький для всех этих вещей, зато удобно, то, что дома. Тут всегда так грязно, так что не обращайте внимания. Убираться здесь бесполезно. Анна поначалу пыталась наводить здесь порядок. Но это все-таки мужская берлога, поэтому она быстро поняла, что уборка тут не поможет.
   – Здесь поистине клад интересностей. Откуда у вас столько всего? – вырвалось у меня
   Легран довольно сощурил глаза и ответил:
   – Подарки в основном. Друзья археологи привозят из разных стран. Что-то я сам привожу, что-то покупаю. Жена все ворчит по поводу количества у меня этих игрушек, если бы она знала сколько им лет и какую цену они имеют…
   Он замолчал, посвятив мне многозначительный взгляд, мне ничего не оставалось как ответить ему скромной улыбкой.
   – Вы дома работаете?
   – Да. Я частник. Принимаю заказы и состою членом во многих организациях или просто имею доступ туда, куда мне надо. Мои услуги ценят, и это позволяет мне неплохо жить, работая на себя.
   – Баррон говорил мне, что вы мистик.
   – Не совсем так. Я ученый и специализируюсь на всяких исторических древних вещицах, как эти. Еще я увлекаюсь мистикой и некоторыми тайными науками, без вреда для себя и окружающих, так что не беспокойтесь. Так же я владею тремя мертвыми языками, что позволяет мне присутствовать при всяких исследованиях и научных работах. Ну и последнее, я постоянно путешествую и приобретаю ценный опыт, который дал мне в жизни гораздо больше, чем моя докторская степень и членства в исследовательских центрах. Путешествия с целью познания, это великое дело, Эва!
   Я стояла и не могла скрыть своего восхищения этим человеком. Его таланты не вызывали у меня сомнения. Они все явно читались в его манере держать себя, внешности, лице и глазах. К тому же Баррон постоянно пользовался его услугами.
   Мы уселись друг против друга, на массивные кожаные кресла. Он спросил у меня как я себя чувствую и задал несколько других общих вопросов. Как раз в это время явилась Анна, жена Леграна, и принесла нам горячий шоколад с мороженным.
   – Обожаю сладкое, – глаза ученого загорелись словно детские. Я все никак не могла привыкнуть к смене его образа.
   – Итак, как вы видите, я работаю дома. Это очень удобно и безопасно. Нам никто не помешает и здесь есть все необходимое для работы.
   – Вам разве угрожает опасность?
   – Есть такое, – лукаво ответил он, явно не желая забегать вперед, – во-первых, мне часто передают на изучение какие-нибудь ценные вещицы. Кроме того, здесь личные мои труды, которые можно было бы продать за хорошую сумму ну и еще одно обстоятельство, о нем позже.
   – Вчера я не случайно задал вам вопрос о себе, – сменил тему Легран, – я хотел узнать насколько глубоко вы умеете чувствовать, чтобы затем понять для себя, как хорошо вы поймете меня. Видите – ли, есть такие люди, как я уже упоминал, которые могут чувствовать другого человека. Есть такие, которые, не ограничиваясь только лишь чувствованием, могут видеть глубже: его ауру, болезни и проблемы и много чего другого, всего и не перечислишь. Есть такие, которые могут лечить своими силами, а есть и такие, которым надо лишь прикоснуться к тебе и ты здоров. У всех возможности разные, кто на что даровит и кто как их в себе развил. Понимаете ли вы о чем я?
   Я кивнула.
   – В человеке заключена огромная сила. Это не бред ученых и философов, это правда. Только вот проблема в том, что большинство это не понимает и большинству это не надо. Ну что ж, в мире все подвержено отбору. Не все названные – избранные. Я долго исследовал этот интересный факт, проделал огромную духовную работу, общался с большим количеством определенных людей и теперь имею возможность понимать все так, чтобы компетентно говорить это вам. Когда я начинал, у меня было лишь желание. Не буду говорить чего добился, так как словами этого не передашь. Но теперь я стою гораздо выше. Мы сейчас общаемся с вами на таком языке, который тоже мало кто поймет. Криса бы посчитала, что я не в своем уме и посмеялась бы надо мной. Для нее бы я звучал наивно и глупо. Почему нет? С ее деловой хваткой и аналитическим умом. Есть такие вещи, которые словами объяснить либо не возможно, либо очень трудно, как девяносто девятое имя бога – которое непроизносимо. Поэтому все тайные учения, тайные не потому, что в них есть тайна, а потому, что их не каждый поймет. К этому надо быть готовым во всех смыслах этого слова. Я не ошибусь, если предположу, что вы окунались во что-нибудь подобное, и не ошибусь, если предположу, что в вас всегда была благоприятная основа, которую надо было развить.
   Я не стала перечить Леграну, потому что он был прав. Сообщив ему, затем, многие другие детали моего восприятия мира, подтверждая его заинтересованность мною.
   – Если бы я был вампиром, я бы мог сказать гораздо больше относительно вас. От их глаз ничего не укроется. Поэтому меня и интересовал рассказ из ваших уст о том, как вы с ними уживаетесь и что планируете делать. Или даже, если быть точным, как они реагируют на вас
   – Увы, вы, наверное, рано призвали меня. Я могу похвастаться только одной неудачной попыткой… или даже двумя. Кроме того, к своему стыду тогда я испугалась и ничего не могла поделать с собой.
   – Ничего страшного, для вас это начало. Все мы начинаем с ошибок, это нормально. Самое главное учесть их на будущее и больше не совершать. По моим представлениям я могу сказать вам, что они не оттолкнут вас. Обнадежит ли вас мое заявление?
   – Если оно основано на здравых рассуждениях, то да. Хотя, наверно, пока Керран лично не посмотрит на меня благосклонным взглядом, мне кажется, я так и буду сомневаться
   Легран засмеялся, хлопнув себя по колену.
   – А ведь вы правы! Что там у них в головах знают только они. Мы слишком примитивны, чтобы читать в их сложных мыслях. Храбрые суждения людей лишь мышиная возня для них. Они смеются над нами. Это как слон и муха, знаете ли. Бренность – раб вечности. Однако я все равно дерзну подтвердить свои слова и очень надеюсь, что они вам помогут.
   – Значит, вы думаете, во мне есть то, что позволит их заинтересоваться мной?
   – Если бы они хотели вас оттолкнуть они бы сделали это уже давно. Видимо в вас есть задатки, лично я вижу большой духовный потенциал, который пока пребывает в беспорядке. Научитесь контролировать его и вам откроются высокие горизонты.
   – Я не знаю как мне это сделать.
   – А я тем более не знаю. Слушайте ваше сердце и берите от советов и помощи других людей только то, что посчитаете полезным для себя. А если посчастливиться встретиться с Учителем, то тут уж старайтесь извлечь для себя максимальную выгоду.
   Он замолчал, решив передохнуть ли или обдумывая что-то.
   – Сейчас я занимаюсь кое-каким вопросом, который никак не желает мне поддаваться. Об этом я и хотел с вами поговорить. Мне придется сказать вам, для нормального хода понимания, что я состою в некоем тайном обществе, вроде масонства, посему имею доступ к той информации, которой мало кто обладает и могу узнавать то сокровенное, что слышат лишь немногие уши. Это часть моей работы. Однако прошу вас, хранить мое признание в секрете. Оно может повредить и вам, и мне.
   Я давно интересуюсь вампирами, к сожалению у меня нет к ним доступа, кроме того они слишком далеко от меня…
   – А здесь разве их нет? – наивно осведомилась я, – мне кажется, их клан разбросан по всему миру. Во всяком случае, они знамениты.
   Легран посмотрел на меня недоумевающим взором:
   – Неужели вы до сих пор считаете так?
   Я пожала плечами и кивнула, с глупым выражением лица. Он неожиданно засмеялся.
   – И как же вы об этом узнали? – спросил он сквозь смех.
   – Ну, много людей преклоняются перед ними и работая в информационном отделе… к тому же я много изучала…
   – А вот оно что! Ну, тогда все понятно – перебил меня Легран и, успокоившись, добавил:
   – Вам известно, например, что такое «магнетизм»?
   – Нет – сконфужено ответила я.
   – А мне вот известно и очень хорошо. И многим другим людям известно. Более того, большое количество их посвятило этому жизнь и понятие магнетизм для них как молитва, конечно, я утрирую, но все же. С чего вы взяли, что о вампирах знает весь мир? Если о них знаете вы, то это не значит, что о них знают все. Просто вы слишком плотно изучали это дело. Нашлись такие же, как вы, и вы о них узнали. Поверьте мне, их не много. Так же как и тех, кто знает, что такое «магнетизм».
   – Но я видела огромные цифры…
   – Ну и что? Людей в мире много. Уверяю вас, что о них знают только те, кто этим интересуется. Остальное это сказки Баррона и додумки тех, кому не сидится на месте. Я подозреваю, что клан Керранов единственный и немногочисленный. Об остальных его представителях ничего неизвестно. У меня широкие связи и я уверяю вас, что уже давно бы узнал, если представитель вампирского рода объявился где-нибудь здесь. Но мы отклонились от темы.
   Я сказал, что состою в некоем обществе, благодаря которому веду знакомства с нужными людьми и имею доступ к некоторой секретной информации. Один из моих знакомых, достаточно близких, как раз из одних со мною кругов, одержимый фанат всего мистического и магического, сообщил мне о некоей книге, которой располагает одна организация. Дело в том, что если существует, например, какое-нибудь тайное общество или секта, если хотите, то в любом случае оно обладает определенной библиотекой и вполне возможно имеет главную книгу, как у католиков библия, например. Я подумал тогда, а почему бы и вампирам не иметь какую-нибудь свою специфическую библиотеку, где бы была отражена вся их жизнь? Мой друг знал, что я интересуюсь вампирами, а сам он как раз занимался изучением древних рукописей общества, в котором состоит сам. Сейчас он исследует одну рукопись, где нашел некое упоминание относительно вампиров. Или точнее намек. Дело в том, что рукописи, имеющие тайные знания, обычно зашифрованы, в них преобладает язык символизма и всяческих абстрактных фраз. Это делается для того, чтобы всякие профаны не имели возможности узнать то, до чего еще не доросли.
   Мой друг, изучая рукопись, заметил, что в ней говориться о каких-то существах, по описанию напоминающему вампиров и о их книге под названием «Stella Diurna», это по-латыни «Утренняя звезда». Увы, где находится книга и существует ли она на самом деле там не указано. Более того, о ней вообще в рукописи мало что говориться.
   Чтобы не тратить сейчас время на одни беседы, у меня есть возможность отвезти вас туда, где рукопись лежит сейчас.
   Не успела я как следует удивиться и вообще сообразить что-либо, как Легран поднялся с кресла и поманил меня за собой. Я встала без лишних слов.
   – Поедемте сейчас же. Что нам, собственно, мешает. Правда?

   Спустя несколько мгновений мы уже ехали по городу.
   – Так вы уверены, что про вампиров написана целая книга или это только ваши предположения?
   – Я не могу пока сказать ничего. Этим вопросом я как раз и занят сейчас. Во-первых, стоило бы убедиться в подлинности рукописи, где упомянуто про «Утреннюю звезду», во – вторых, стоило бы тщательней изучить те места в рукописи, где упоминается о вампирах. Я решил посвятить вас в это дело, подумав, что вам было бы интересным узнать кое-что новое о них.
   – А Баррон? Думаю, он обидится на вас за то, что вы не сказали ему первому о том, что обнаружили. Он, скрупулезно собирает всю информацию, которую только может отыскать и хранит ее как неусыпный Аргус
   – Думаю, ему нет необходимости сообщать о моем открытии, он и без меня все знает.
   – Как так? – удивилась я.
   – В том-то все и дело, что Баррон, хранит все с ревностью пса. Он-то, как раз, скорее всего и знает об этом открытии побольше моего. Вы не думали об этом?
   Предположение Леграна удивило меня. А почему бы и нет? Неизвестно какими тайнами Баррон обладал в действительности. В его же интересах было сделать так, чтобы другие знали как можно меньше.
   – Может быть вы правы. И что же мне ему сказать, когда я вернусь?
   – Что хотите, хотите правду, хотите можете придумать что-нибудь свое по дороге домой.
   – Вы изучали эту книгу? На каком вы этапе?
   – Да, я просматривал ее всю, прочитывал те места, на которые мне указал мой друг. Сейчас я буду изучать ее более подробно.
   Мы подъехали к невзрачному маленькому зданию без вывески, видимо частный дом.
   Легран вошел первый в совершенно пустое помещение. Однако ждать нам не пришлось, так как откуда-то вынырнул маленький приземистый старичок и красноречиво взглянув на нас произнес лишь:
   – Прошу за мной.
   Мы прошли через библиотеку, видимо общую, потому что потом оказались в более уютной частной комнатке с книгами, больше похожую на кабинет. Здесь нас провели через незаметную дверь, вырезанную в стенной деревянной обшивке, и мы оказались в еще меньшей комнате, где находилось лишь пара светильников, столов и книг на них.
   Один стол, где лежала нужная нам книга, освещал светильник, другие же стояли впотьмах и ждали своего часа. Как только старичок ушел, Легран явно ждал этого, мы оказались совершенно одни.
   – Сюда не многим разрешено входить. Если бы вы знали каких трудов мне стоило выхлопотать для вас пропуск, хотя я и пользуюсь здесь огромным доверием.
   – Это какое-то секретное хранилище?
   – Да. Здесь лежат книги для немногих глаз, потом, когда надобность в них отпадает их убирают в сейфы. В этой рукописи вы не поймете ни слова, так как она на латыни. Однако посмотрите….
   Он уверенным жестом начал листать страницы и, открывая определенные, показывал мне мелькающее название «Stella Diurna».
   – У клана определенно есть история. Мне кажется она отражена здесь. Откуда автор той рукописи знает о вампирах я понятия не имею. Именно эта рукопись датируется четырнадцатым веком. Часто существовали поверья, что если рукопись очень древняя и имеет отношение к магии или мистике, то ее непременно писал или дьявол, или человек при содействии дьявола. Как видите у нас невеликий выбор относительно предположений о ее подлинности и авторстве.
   – Вам известно что-нибудь из рукописи уже?
   – Не совсем. Я только начал ее изучать и тут же возгорелся желанием показать ее вам. – Это удивительная находка! Я не мог знать о ней один.
   – Вы спросили, что мне известно. Известно мне лишь то, что тогда вампиров считали нечистью. Сейчас это мода, тогда как раньше они приравнивались к чуме. Автор о них отзывается крайне отрицательно, называя «подручными дьявола», так как они убивают людей и пьют кровь. Говорит, что они имеют своего повелителя и свой «кодекс тестаментум», чего в нем заключено я еще не знаю. Но, несомненно, буду держать вас в курсе, если узнаю что-нибудь полезное.
   – Если бы вы сообщили мне, действительно ли есть такая книга и в ней заключена их история это было бы огромной помощью для меня – задумчиво произнесла я, погрузившись в свои мысли.
   – С одной стороны да. С другой, что бы вы сделали? Стали бы искать ее? Но это абсурд. Где и как? Она может быть давно утеряна, а может быть хранится где-нибудь в недрах их особняка, что равносильно утере.
   Я пожала плечами.
   – Не знаю. Пока еще рано говорить, но все же мне необходимо знать существовала ли она на самом деле.
   Легран разрешил мне пролистать книгу. Хоть я и не понимала в ней ни слова, но визуально изучила. Жаль, что у меня не было таких познаний, как у Леграна. Они бы помогли мне значительно продвинуться вперед. А сейчас, я стояла беспомощная и потерянная и полагалась на мозги Леграна, мои, в данном случае, были глубоко бесполезны.
   Назад мы ехали молча. Я думала, а Легран решил не встревать в мой мыслительный процесс.
   – Я бы все-таки на вашем месте не говорил Баррону за книгу. Или уж точно не спрашивал знает ли он о ней что-нибудь. Лучше не рисковать вашим положением при нем и не играть с его доверием. Мне известно как трудно из него выскрести что-нибудь нужное – произнес он уже при подъезде к своему дому.
   Я кивнула. Естественно он был прав. Я даже не могла вообразить, как бы я заявила директору об открытии и потребовала с него объяснений. Он бы не моргнув глазом сказал, что ничего не знает.
   – Могу ли я уехать завтра, если у вас нет более никаких новостей для меня? – обратилась я к Леграну позже, – мне нежелательно задерживаться здесь.
   Он понимающе кивнул и ответил, что я могу уехать, когда захочу.
   На следующий день он привез меня на вокзал, однако поезд почему-то задержали, и нам пришлось прогулять час в парке возле вокзала. И здесь тоже было полно народу. Люди прохаживались туда-сюда, сидели на лавочках, лежали на траве – все в ожидании своих поездов. Снова шум и оживление.
   Легран долго молчал, думая о чем-то потом посмотрел на меня, словно вымеряя что-то и спросил:
   – Скажите, вы верите в дьявола?
   Я подняла на него удивленный взор, изумившись странностью вопроса.
   – А что такое? Вы это к чему?
   – Да так, просто. Эта тема давно не дает мне покоя. А сейчас особенно. Я много думал об этом, размышлял, складывал и вычислял и пришел к выводу, что дьявол не есть полностью отрицательное существо. Мне кажется, он сам страдает от своей злобы. Я не верю, что существует некое зло во всем его тайном и явном аспекте, во всяком случае, ни в одном духовном учении об этом не сказано.
   

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →