Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

С 1948 по 1998 год в ходе военных действий было убито 20 362 израильтянина – и 20 852 погибло на проезжей части.

Еще   [X]

 0 

Психология жизнестойкости (Одинцова Мария)

В пособии делается детальный анализ повседневных и неповседневных жизненных ситуаций, способствующих развитию жизнестойкости человека. Прослеживается взаимосвязь личности, ситуации и поведения; анализируются возможности превращения человеком ситуации в собственные ресурсы. Каждая тема сопровождается психологическими практикумами, содержащими материалы для анализа (статьи, притчи, отрывки из художественных произведений); тесты и опросники; проективные методики; психологические игры и упражнения.

Год издания: 2015

Цена: 250 руб.



С книгой «Психология жизнестойкости» также читают:

Предпросмотр книги «Психология жизнестойкости»

Психология жизнестойкости

   В пособии делается детальный анализ повседневных и неповседневных жизненных ситуаций, способствующих развитию жизнестойкости человека. Прослеживается взаимосвязь личности, ситуации и поведения; анализируются возможности превращения человеком ситуации в собственные ресурсы. Каждая тема сопровождается психологическими практикумами, содержащими материалы для анализа (статьи, притчи, отрывки из художественных произведений); тесты и опросники; проективные методики; психологические игры и упражнения.
   Для студентов и преподавателей высших и средних специальных учебных заведений при изучении дисциплин: «Психология безопасности жизнедеятельности», «Кризисная психология», «Экстремальная психология», «Психология стресса», «Социальная психология», «Психология трудных жизненных ситуаций», «Психология жизнестойкости», а также для всех, кто интересуется проблематикой жизненного пути человека, вопросами преодоления трудных жизненных ситуаций, проблемой личностных ресурсов и жизнестойкости.


Мария Антоновна Одинцова Психология жизнестойкости

   Посвящаю эту книгу моим удивительно жизнестойким родителям Игнатович Ванде Владиславовне и Игнатовичу Антону Леоновичу.
   Рецензенты:
   д-р психол. наук, проф. Н.Л. Шлыкова;
   д-р психол. наук, проф. КБ. Бачков

Введение

   Данная книга появилась как альтернатива психологии жертвы. Примеры подобного рода альтернативных решений той или иной проблематики в психологии нередки. Например, М. Селигман от глубокого погружения в психологию беспомощности впоследствии перешел к детальной разработке такого направления как новая позитивная психология. Для К. Роджерса уходом от своих первоначальных убеждений о порочности человека явилась разработка концепции гуманистической психологии. Наверное, такие повороты в мировоззрении ученых неизбежны и в очередной раз лишь подтверждают философию дуальности нашего мира: «любое явление имеет свою противоположность». Главная идея: изучить ту самую противоположность в целях более глубокого понимания ее альтернативы – психологии жертвы.
   Первый раздел книги посвящен анализу повседневных и трудных ситуаций повседневной жизни. Ведь естественно представить, что люди ежедневно находятся в той или иной ситуации, однако сама ситуация до сих пор остается едва ли не одним из самых неуловимых и загадочных феноменов. Не случайно, американский психолог Е. Brunswik утверждал:, что хорошее знание и классификация ситуаций может в итоге стать более важным, чем правильная классификация людей, учитывая, что «люди, наверное, в целом: гораздо более схожи, чем ситуации» (по: Y. Yang, S. Read, L. Miller, 2009. С. 1032).
   Сегодня все большее число исследователей приходит к выводу, что нужны серьезные теоретические и эмпирические исследования различных ситуаций и особенностей: их воздействия на людей. Для этого необходимо: адекватное понимание и четкость в определении самой ситуации; осмысление ее природы, типологии, свойств; изучение взаимосвязи личности, ситуации и поведения; выявление возможностей превращения человеком ситуации в собственные ресурсы.
   Второй раздел включает анализ трудных жизненных ситуаций, выходящих за рамки повседневного жизненного опыта человека. Детально рассматриваются ситуации катастрофы и экстремальные ситуации, кризисные и критические ситуации, стрессовые ситуации, ситуации фрустрации и конфликтов. Делается анализ возможных последствий прохождения человеком через подобного рода жизненные ситуации: психологическая травматизация личности, особенности переживания горя, вопросы «работы горя», посттравматические стрессовые расстройства, острые стрессовые расстройства, процесс формирования позиции жертвы, и т. п.
   Третий раздел посвящается непосредственно главной линии данной книги: психологии жизнестойкости и жизнестойкого совладания со всеми типами ситуаций, неизбежно встречающимися на жизненном пути каждого человека. Делается анализ психологического феномена «преодоление» как феномена, вбирающего в себя не только копинг-стратегии, но и психологические защиты, к которым прибегает человек, находясь в трудной для него жизненной ситуации. Выделяется виктимный (поведение жертвы) и жизнестойкий стили преодоления, дается их общая характеристика. При этом виктимный стиль преодоления рассматривается как социально приемлемый (социальная роль жертвы) и социально одобряемый (игровая роль жертвы) стили поведения, что позволяет абстрагироваться от концепций, основанных исключительно на криминалистическом толковании виктимности и сконцентрироваться на психологическом анализе подобного рода поведения.
   Таким образом, в пособии рассматриваются игровые и социальные роли жертвы уже в контексте социально приемлемых и социально одобряемых типов виктимных взаимоотношений. На основании этого впервые выделяются виктимные личностные типы, которые являются результатом: 1) сложного соотношения внешнего (ситуации, события) и внутреннего (субъективное оценивание ситуации, события) мира виктимной личности; 2) объективации, которая понимается как отчуждение виктимной личности от самой себя и подчинение внешним условиям; 3) способов самовыражения, которыми виктимная личность демонстрирует себя этому миру, другим людям в форме, имеющей четкое обозначение в виде того или иного виктимного личностного типа. Так, игровая роль жертвы порождает аутовиктимный; социальная роль жертвы – виктимный; позиция жертвы (специфическое сочетание игровой и социальной ролей жертвы) – гипервиктимные личностные типы. Важное место в данном разделе занимает тематика ресурсов виктимной личности, которые могут лечь в основу развития ее жизнестойкости и формирования жизнестойкого преодоления трудностей.
   Понятия жизнестойкости, жизнеспособности, жизнетворчества, имеющие несколько схожие основания, рассматриваются как альтернатива психологии жертвы.
   Следует отметить, что идея жизнестойкости красной линией проходит через все разделы данного учебного пособия, как при рассмотрении разных типов ситуаций, так и при анализе поведения жертвы.
   Каждая тема сопровождается психологическими практикумами, включающими игры, тесты, упражнения.
   Учебное пособие предназначено для практикующих психологов, педагогов, студентов психологических специальностей, для всех, кто интересуется психологией.

Раздел 1
Повседневные и трудные ситуации повседневной жизни

Е. Branswik

Тема 1
Понятие «ситуация» в психологии

   2. Классификация ситуаций

   В Современном толковом словаре русского языка понятие «ситуация» (от фр. situation) толкуется как обстановка, положение, возникшее на основе стечения, совокупности каких-либо условий или обстоятельств» (Современный толковый словарь русского языка, 2008. С. 743). В психологии «ситуация» рассматривается как некий конструкт, феномен, включающий в себя как минимум два системных образования: совокупность факторов психологической среды и систему личности (СВ. Духновский, 2003). Такое понимание ситуации в психологии является едва ли не основным, и в этом нам придется убедиться в процессе последующего анализа.
   В зарубежной психологии существует множество определений данного понятия. При этом внимание исследователей привлекают вопросы дифференциации смежных категорий, таких как «стимул», «окружающая среда» и «ситуация», которые часто используются как синонимы для обозначения внешних условий, окружающих и воздействующих на человека. Концепт «ситуация» может рассматриваться на уровне между стимулом и окружающей средой, так как стимул может быть частью ситуации, а ситуация может быть частью окружающей среды, пишут Y. Yang, S. Read, L. Miller. В широком смысле исследователи определяют ситуацию как сочетание субъективной интерпретации (нечто неявное, уникальное, основанное на общекультурных традициях) и объективных условий, что в итоге одновременно стимулирует и ограничивает поведение человека (Y. Yang, S. Read, L. Miller, 2009).
   Одним из первых, кто обратился к данному понятию в отечественной возрастной психологии был Л.С. Выготский, выделивший в качестве сущностной характеристики того или иного возрастного периода «социальную ситуацию развития» (Л.С. Выготский, 1991). Социальная ситуация развития в возрастной психологии является одним из основных критериев возрастной периодизации. Именно она определяет весь образ жизни взрослеющего человека, особенности развития его сознания, поведения и т. п.
   В современной возрастной психологии О.А. Карабановой разработана динамическая структура социальной ситуации развития, которая включает два известных компонента, которые были выделены еще Л.С. Выготским::
   1) объективную позицию ребенка в системе социальных и межличностных отношений;
   2) систему социальных ожиданий и требований к ребенку со стороны взрослых (Л.С. Выготский, 1991).
   И третий компонент – это образ, на который ориентируется ребенок и который отражает его объективную социальную позицию, меру ее принятия и освоения, характер представлений о себе, партнерах, отношениях с ними и т. п. (О.А. Карабанова, 2002). И.А. Буровихина, продолжая идею «образа» О.А. Карабановой, рассматривает социальную ситуацию развития как одно из условий формирования образа мира современных подростков, делая акцент на различных контекстах социальной ситуации развития: характеристики семей; условия обучения и воспитания; динамика социальной ситуации развития в течение периода взросления; тендерные особенности и т. п. (И.А. Буровихина, 2013).
   В социальной психологии выделяют понятие «социальная ситуация» (от лат. Socialis – общественный) (Н.В. Гришина, 2001), различают уровни ситуаций, параметры ситуаций. Считается, что человек не просто реагирует на ту или иную ситуацию, он определяет ее, одновременно «определяя» себя в этой ситуации (Н.В. Гришина, 2001). Тем самым личность фактически «сама создает, конструирует тот социальный мир, в котором живет» (Н.В. Гришина, 2001. С. 121). В кризисной психологии мы находим продолжение данной идеи. Так, понятие «ситуация» Ф.Е. Василюком толкуется как единство «обстояния и состояния» (Ф.Е. Василюк, 2003). «Стало быть, и понятию ситуации внутренне присуща связь субъектного и объектного полюсов» (Там же). С этой точки зрения, понятие «ситуация» далеко выходит за границы «обстояния» и становится ситуацией психологической, которая понимается как открытая система, включающая минимум два компонента:
   1) систему личности;
   2) факторы психологической среды (Е.В. Рягузова, 2011).
   При этом большинством исследователей подмечается динамика и неустойчивость данной системы (Ф.Е. Василюк, А.А. Девяткин, Е.В. Рягузова и др).
   Иными словами, понятия «психологическая ситуация» и «социальная ситуация» различаются широтой границ и некоторой «виртуальностью». При этом под виртуальностью И. Гарин понимает «глубинную способность невидимого влиять на видимое, невоспринимаемого на воспринимаемое, мнимого на явное, невоплощенного на воплощенное» (И. Гарин, 2012), что изначально отражает виртуальный вневременной аспект психологической ситуации. Это своеобразное путешествие во времени. С точки зрения психологии человеку свойственно конструирование времени (незримое смещение пространственно-временных границ), что позволяет ему свободно перемещаться в разных временных направлениях (прошлое – настоящее – будущее) (А.А. Девяткин, 1999, Е.В. Рягузова, 2011). Кроме того, психологическая ситуация, по мнению психологов, наполнена различными способами действий (осмысление, схема действия, модели поведения и т. п.). Какую модель поведения выберет человек, какими способами действий будет руководствоваться в той или иной ситуации во многом зависит от него самого (личностных и поведенческих особенностей, сформированных в результате воспитания).
   Таким образом, психологическая ситуация может рассматриваться как открытая, иерархически организованная, динамическая, неисчерпаемо разнообразная, изменчивая, бинарная (от лат. binary – двойной, сдвоенный) система (Е.В. Рягузова, 2011). Бинарность психологической ситуации, по мнению Е.В. Рягузовой, проявляется в базовой бинарной оппозиции, по которой она конструируется: индивидуальность – социальность. Данная оппозиция, в свою очередь, находит отражение в таких противоположностях, как социальная нормированность – девиация; уникальность – универсальность; предсказуемость – непредсказуемость; одномерность – многомерность (Е.В. Рягузова, 2011).
   Наряду с вышеописанными типами ситуаций в психологии утвердилось понятие «жизненная ситуация», которое определяют по-разному. Это и «система объективных и субъективных элементов, объединяющихся в жизнедеятельности субъекта в определенный временной период» (Н.Г. Осухова, 2005. С. 8). Это и относительно стабильный набор потребностей, умений, концептуальных структур (ценности, представления) и внешних условий жизнедеятельности (С.А. Липатов, 2004. С. 13). В обобщающей монографии Л.Ф. Бурлачука и Е.Ю. Коржовой жизненная ситуация определяется более широко. Это жизненный путь, система объективных и субъективных элементов (внешних и внутренних условий), которые объединяются в жизнедеятельности человека в тот или иной момент его жизни (Л.Ф. Бурлачук, Е.Ю. Коржова, 1998. С. 58).
   В психологии завоевала признание и идея неразрывности жизненной ситуации и события, что подчеркивал еще С.Л. Рубинштейн. Жизненный путь, по мнению автора, есть некая целостность, состоящая из этапов, каждый из которых может стать поворотным событием («узловым моментом») в «индивидуальной истории» человека (С.Л. Рубинштейн, 2009). Событиям свойственна судьбоносность, т. е. способность определять жизненный путь личности на довольно длительный период.
   В современной психологии «событие» определяется «как любое изменение бытия, которое значимо для человека и которое им выделяется среди других изменений бытия» (P.P. Попова, 2011). При этом подчеркиваются изменения не только внешних условий, но и изменения во внутреннем мире человека, в его поведении (Там же). Проводя анализ понятий «событие» и «ситуация», P.P. Попова рассматривает событие в качестве структурного компонента ситуации, в которой отображается все многообразие взаимодействия субъекта и среды. В понятии «событие», в свою очередь, «отражается значимость изменений, возникающих в процессе этого взаимодействия» (P.P. Попова, 2011. С. 292). В современной психологии выделилось понятие «трудное жизненное событие» (Е.А. Анненкова, 2010), которое понимается как значимые изменения в жизни человека, оказывающие сильное негативное воздействие на его психологическое состояние в данный момент времени и требующее больших затрат на адаптацию (Е.А. Анненкова, 2010).
   Как видим, общим для всех определений самых разнообразных ситуаций в психологии по-прежнему остается связь субъектного и объектного начал. Для человека все возможные ситуации (социальная ситуация развития, социальная ситуация, психологическая ситуация) являются жизненными, они могут различаться широтой границ, которые четко определены либо виртуальны; уровнем сложности (от низкого до максимального); уровнем значимости для индивида (ситуация или событие); спецификой воздействия на него (формирование субъективного образа мира, определение себя в ситуации).
   Подходы к классификации ситуаций также разнообразны, как и подходы к самому понятию, и остановиться на каком-либо единственном невозможно. В большинстве классификаций выделяется такой критерий, как уровень трудности ситуации. В этом смысле наиболее полную систематизацию жизненных ситуаций предлагает Н.Г. Осухова (Н.Г. Осухова, 2005). Автор выделяет ситуации первого типа сложностей, к которым относит неприятности обыденной жизни и трудные жизненные ситуации в нормальном цикле человеческой жизни. Ситуации второго типа: трудные жизненные ситуации, которые приводят к разрыву жизненного пути личности и провоцируют жизненный кризис (ситуации слома, выживания, утраты, экстремальные ситуации природного, техногенного и антропогенного характера) (Н.Г. Осухова, 2005. С. 43).
   Ситуации повседневной жизни не вписываются в данную классификацию, как, впрочем, ни в одну из известных классификаций, возможно, в силу их меньшей значимости (проблематичности, стрессогенности и пр.) в жизни человека. Это можно считать большим упущением для психологической науки, поскольку ситуации повседневности занимают большую часть человеческой жизни и их недооценка означает недооценку качества жизни человека в целом. В силу этого попробуем уточнить описанную выше классификацию и выделить в отдельную группу жизненных ситуаций ситуации повседневной (обыденной) жизни (рис. 1).

   Рис. 1. Жизненные ситуации в зависимости от уровня трудности

   Таким образом:, в зависимости от уровня сложности можно выделить:
   1) ситуации повседневной (обыденной) жизни;
   2) трудные ситуации повседневной жизни;
   3) трудные жизненные ситуации, выходящие за рамки повседневности (высокой степени сложности).
Резюме
   1. В настоящее время отмечается повышенный интерес к понятию «ситуация» в самых разных областях исследований (возрастная психология, социальная психология, кризисная психология и др.). Наряду с этим в научной литературе встречаются близкие по значению понятия: «социальная ситуация развития», «социальная ситуация», «психологическая ситуация», «жизненная ситуация», «жизненный путь», которые тесно переплетаются между собой. Общим для всех является то, что в понятии «ситуация» в большинстве подходов подчеркивается связь субъектного и объектного полюсов. Понятие «жизненная ситуация» рассматривается в расширенном и конкретно-индивидном, биографическом контексте.
   2. Любые жизненные ситуации могут различаться: широтой границ, которые четко определены либо являются виртуальными; уровнем сложности (от низкого до максимального); уровнем значимости для индивида (ситуация или событие); спецификой воздействия на него (формирование субъективного образа мира, определение себя в ситуации).
   3. В зависимости от уровня сложности можно выделить следующие группы жизненных ситуаций:
   1) ситуации повседневной (обыденной) жизни;
   2) трудные ситуации повседневной жизни;
   3) трудные жизненные ситуации, выходящие за рамки повседневности (высокой степени сложности).
   Недооценка в психологии ситуаций повседневной жизни означает недооценку качества жизни человека в целом.
Психологический практикум
   1. Проективная методика «Я в прошлом, настоящем и будущем» (Л.Б. Шнейдер, 2005)
   Материал: лист бумаги формата А4, цветные карандаши или фломастеры.
   Инструкциях Нарисуйте на свободном листе бумаги себя в прошлом, настоящем и будущем и подпишите «Я – в прошлом», «Я – в настоящем», «Я – в будущем».
   По рисунку проводится беседа. Следует выяснить не просто представленность временных категорий, но и отраженность в них самой жизни человека. Наиболее удобным является внесение элемента Я, что дает возможность воспроизвести на языке рисунка рассказ о своей жизни. Данная методика может быть классифицирована как проективная и изначально обладает достоинствами и недостатками этого класса методик.

   2. Методика «Временной семантический дифференциал» (Е.А. Головаха, А.А. Кроник, 2008)
   Инструкция: С помощью предлагаемых шкал попытайтесь оценить свои переживания времени в настоящий период Вашей жизни. Если Вы в наибольшей степени согласны с утверждением, приведенным на одном из концов шкалы, обозначьте Ваш ответ. Если Вы в одинаковой мере согласны с обоими утверждениями, поместите Вашу отметку в середине шкалы. Промежуточные между крайней и средней оценки соответствуют большему или меньшему согласию с тем или иным утверждением.


   Примечание. Максимальная выраженность каждого деления – 2 балла. В левой колонке отмечены сокращенные наименования шкал.

   Шкалы методики
   1. Континуальность – Дискретность времени (К): плавность – скачкообразность; непрерывность – прерывистость; цельность – раздробленность; однообразие – разнообразие.
   2. Напряженность времени (Н): сжатость – растянутость; пустота – насыщенность; неорганизованность – организованность; быстрое – медленное.
   3. Эмоциональное отношение ко времени (Э): неприятное – приятное; ограниченное – беспредельное (Е.А. Головаха, А.А. Кроник, 2008. С. 147).

   3. Методика шкалы «Временные направленности» (Е.А. Головаха, А.А. Кроник, 2008)
   Инструкция: С помощью предлагаемых шкал попытайтесь оценить свои переживания времени в настоящий период Вашей жизни. Если Вы в наибольшей степени согласны с утверждением, приведенным на одном из концов шкалы, обозначьте Ваш ответ. Если Вы в одинаковой мере согласны с обоими утверждениями, поместите Вашу отметку в середине шкалы. Промежуточные между крайней и средней оценки соответствуют большему или меньшему согласию с тем или иным утверждением. (Е.А. Головаха, А.А. Кроник. 2008. С. 133).


   Примечание. Максимальная выраженность каждого деления 2 балла. Максимальная оценка каждой из временных направленностей – 14.
Цитируемая и рекомендуемая литература
   1. Анненкова Е.А. Личностные детерминанты оценки трудных жизненных событий юношами и девушками и их стратегий совладания: автореф. дис… канд. психол. наук. Ростов н/Д.: ЮФУ, 2010.
   2. Буровихина И.А. Социальная ситуация развития как условие формирования образа мира современного подростка: дис… канд. психол. наук. М., 2013.
   3. Бурлачу к Л.Ф., Коржова Е.Ю. Психология жизненных ситуаций: учеб. пособие. М.: Российское педагогическое агентство, 1998.
   4. Василкж Ф.Е. Методологический анализ в психологии. М.: МГППУ: Смысл, 2003.
   5. Выготский Л.С. Проблема культурного развития ребенка (1928) // Вестник Московского университета. Сер. 14. Психология. 1991. № 4. С. 5—18.
   6. Гарин И. Что такое виртуальность. URL: http://www.proza.ru/2012/03/27/672
   7. Головаха Е.А. Кроник А.А. Психологическое время личности. М.: Смысл, 2008.
   8. Гришина Н.В. Психология социальных ситуаций. СПб., 2001.
   9. Духновский СВ. Психологическое сопровождение подростков в критических ситуациях. Курган, 2003.
   10. Карабанова О.А. Социальная ситуация развития ребенка (Структура, динамика, принципы коррекции): дис… д-ра психол. наук. М., 2002.
   11. Липатов С.А. Социально-психологический анализ и оценка трудных жизненных ситуаций // Человек в трудных жизненных ситуациях: 1-я и 2-я Научно-практические конференции: мат-лы. М., 2004. С. 12–15.
   10. 12. Магомед-Эминов М.Ш. Деятельностно-смысловой подход к психологической трансформации личности: автореф. дис… д-ра психол. наук. М., 2009.
   13. Осухова Н.Г. Психологическая помощь в трудных и экстремальных ситуациях. М.: Академия, 2005.
   14. Петрова Е.А. Трудные жизненные ситуации в предметном поле социальной психологии // Человек в трудных жизненных ситуациях. 1-я и 2-я Научно-практические конференции: мат-лы. М., 2004. С. 10–12.
   15. Попова P.P. Проблема определения понятия «событие» в психологии // Вестник ТГГГПУ. 2011. № 3. С. 287–293.
   16. Рубинштейн С.Л. Основы общей психологии. СПб.: Питер, 2009.
   17. Рягузова Е.В. Социальная психология личностных репрезентаций взаимодействия «Я и Другого». Саратов: Научная книга, 2011.
   18. Современный толковый словарь русского языка. СПб.: Норинт; М.: РИПОЛ-классик, 2008.
   19. Шнейдер Л.Б. Девиантное поведение детей и подростков. М.: Академический проспект, 2005.
   20. Yang Yu, Read S., Miller L. The Concept of Situations // Social and Personality Psychology Compass. 2009. № 3/6. P. 1018–1037.

Тема 2
Ситуации повседневной жизни

   2. Уровни повседневности
   3. Характеристики ситуаций повседневной жизни

   Обыденная жизнь и повседневность, обозначающие определенную сферу и способ жизни человека, не столь привлекательны для исследователей, как другие типы жизненных ситуаций. Однако в последнее столетие интерес к ним стал возрастать. Философы, историки, антропологи, социологи и психологи стали задумываться о значимости того, что окружает человека изо дня в день. Одним из первых обратил внимание на значимость осмысления «сферы человеческой обыденности» Э. Гуссерль. Вслед за ним ситуации повседневной жизни стали активно изучаться в социологии (П. Бергер, Т. Лукман), в антропологии и философии (Б. Вальденфельс, М. Хайдеггер), истории, культурологии (А.Я. Гуревич, К. Гинзбург, Ю.М. Лотман), социальной психологии и психологии личности (Л. Росс, Р. Нисбетт), в психоанализе (3. Фрейд), экзистенциальной и гуманистической психологии (В. Франкл, Э. Фромм), индивидуальной психологии (А. Адлер) и др. Причиной появления целого потока исследований повседневности стало резкое ускорение научно-технического прогресса (изменения в сфере экономики, политики, культуры) и соответственно изменения в сфере повседневной жизни. Повседневность уже перестала быть инертной, застывшей, «уродливой» (Н. Бердяев), низшей реальностью, значением которой можно пренебречь. Она «экзистенциально захватывает» (П.Н. Кондратов, К.Н. Любугин, 2007) человека своей динамикой, что и порождает к ней интерес. Повседневность начинает осмысливаться в качестве реальности, которая занимает большую часть человеческой жизни, как нечто положительное и необходимое, она имеет для людей субъективную значимость в качестве цельного мира (Л. Росс, Р. Нисбетт, 1999).
   В различных областях научного знания к понятию повседневности подходят по-разному. Так, в социологических науках повседневность изучается преимущественно через усредненное общественное мнение по поводу происходящего в обществе. В культурологии повседневность – это некий образ мира, в котором особую роль играют традиции, ритуалы, стереотипы и т. п. С философской точки зрения именно повседневность превращает трудные ситуации из источника отчаяния в основу мужества (Р. Мэй). Сходный смысл повседневности можно обнаружить в работах В. Франкла, Э. Фромма, М.Ш. Магомед-Эминова и др. Иными словами, повседневность в психологическом осмыслении – это не просто набор неизменных поведенческих реакций на изменяющееся окружение, это источник трансформации личности.
   Философско-психологическое осмысление повседневности отражено в работе известного немецкого философа феноменологического направления Б. Вальденфельса, продолжателя идей Э. Гуссерля. Именно Б. Вальденфельсу удалось обозначить повседневность в качестве «воплощенной, просачивающейся рациональности» (Б. Вальденфельс, 1991. С. 46), граничащей с «поднимающейся рациональностью» (Там же. С. 47), и выделить уровни повседневности. Первый уровень связан с «обживанием», «выживанием» и называется «культурным грехопадением» (Б. Вальденфельс, 1991. С. 46), что означает обезличивание человека и превращение его в «адаптанта». Обращаясь к такой несколько ироничной, но точной метафоре («культурное грехопадение»), автор, по сути, описывает первую фазу адаптации, которую в психологии обозначают термином «преадаптация», подразумевая под этим использование готовых элементов внутренней структуры «адаптанта», заранее приспособленных форм поведения (М.Ш. Магомед-Эминов, 2005). Эта фаза предполагает наличие у субъекта адаптации потенциально полезных признаков (ценностей, навыков, образцов поведения) наряду с функционирующими. Вместе с тем, в психологии у понятия «адаптант» сохраняется негативный подтекст, что сродни Вальденфельсовскому «культурному грехопадению», поскольку предполагает обычное приспособление, без выхода на иные, более совершенные уровни адаптации.
   Одновременно с этим повседневность, как просачивающаяся рациональность, связана с воплощением и освоением того, что «входит в плоть и кровь» (Б. Вальденфельс, 1991) человека (присвоение знаний, приобретение навыков, умений и опыта). В повседневности укрепляется понимание происходящего (достижение гармонии); сохраняются нормы, правила, традиции. Это второй уровень повседневности, который в психологии обозначается инадаптацией, или собственно нормативной адаптацией (по М.Ш. Магомед-Эминову, 2005).
   На третьем уровне повседневности, уже на уровне «поднимающейся рациональности», происходит образование и обнаружение смыслов, открытие новых правил, человек выходит в зону, которая граничит с внеповседневностью («поднимающаяся рациональность»). «Когда именно новое и оригинальное более не улавливается интегративным общим порядком или регулятивным основополагающим принципом, тогда оно принимает форму отклонения. Возникает сумеречная зона, в которой повседневность преображается за счет медленного давления или внезапного прорыва нового…» (Б. Вальденфельс, 1991. С. 47). В психологии данный уровень называется постадаптацией и предполагает частичное совершенствование приобретенной адаптации (по М.Ш. Магомед-Эминову, 2005). Постадаптация, как нарушение адаптации, направлена на созидание нового уровня адаптации, называемого трансадаптацией, или адаптацией, связанной с самореализацией и трансценденцией личности (по М.Ш. Магомед-Эминову, 2005).
   Прохождение через описанные уровни Б. Вальденфельс называет генеалогией повседневной жизни, которая не допускает преувеличения значения этой сферы, не возводит категорию повседневности в ранг универсального понятия и не абсолютизирует теорию обыденной жизни (Б. Вальденфельс, 1991. С. 40–41). «Высший» уровень повседневной жизни автор не относит в чистом виде к повседневности, отмечая его пограничный характер (с миром «внеповседневности»). Однако граница выделенных уровней носит лишь условный характер, подобный многим существующим границам (позитивность – негативность; норма – патология и др.).
   Продолжая анализ ситуаций повседневности, следует отметить, что существуют иные точки зрения, обозначающие повседневность специфичными и неспецифичными формами жизнедеятельности. По мнению Э.А. Орловой, повседневность является неспецифичной формой жизнедеятельности: отношения в семье, неформальных группах, проведение свободного времени, домашние занятия и т. п. (Э.А. Орлова, 2002). В повседневной жизни люди осваивают необходимые знания и навыки не специально организованным образом, а на уровне повседневного опыта обращения с ближайшим предметным окружением, повседневного общения друг с другом, использования общедоступных информационных средств – это то, что в психологии принято обозначать понятием первичной социализации. Единственной специальной формой такого освоения на этом уровне можно считать систему общего образования (вторичная социализация в психологии).
   Кроме этого Э.А. Орлова выделяет принципы изучения повседневной реальности, на основе которых можно дать характеристику повседневной (обыденной) жизни: принцип непосредственного воспроизведения жизни независимо от меняющихся исторических условий, от содержания политики, общественной практики и т. п.; принцип непосредственной реализации потребностей и интересов; принцип самостоятельного порождения, поддержания, разрушения людьми своей социокультурной среды; принцип всеобщности и универсальности некоторых антропологических характеристик в каждый исторический промежуток времени; принцип социокультурной определенности способов жизнедеятельности человека; принцип различий форм повседневной жизни в результате социальной дифференциации общества, демографических, региональных и других различий между людьми (Э.А. Орлова, 2002).
   Пожалуй, полнее всех обрисовали реальность повседневной жизни и выделили ее отличительные признаки П. Бергер и Т. Лукман. При описании повседневной реальности исследователи прежде всего обращают внимание на ее «само собой разумеющийся характер» (П. Бергер и Т. Лукман, 1995. С. 39), нечто нормальное и самоочевидное, естественное, отмечают ее непроблематичный характер: «…привычный порядок повседневной жизни не прерывается и воспринимается как непроблематичный (П. Бергер и Т. Лукман, 1995. С. 46). Иными словами, повседневность – это будничность, ежедневность, обыденность.
   Выделяются такие важные особенности повседневной жизни, как интерсубъективность (этот мир я разделяю с другими людьми) и темпоральность (Там же). «В мире повседневной жизни есть свое интерсубъективное доступное стандартное время», – уточняют авторы (П. Бергер и Т. Лукман, 1995. С. 50). Далее отмечается: «…в повседневной жизни я воспринимаю время как непрерывное и конечное. Все мое существование в этом мире, постоянно упорядочиваемое временем, насквозь проникнуто им (П. Бергер и Т. Лукман, 1995. С. 51). Этот мир должен быть досягаем, доступен. «В этом мире мое сознание руководствуется прагматическим мотивом, т. е. мое внимание к этому миру определяется главным образом тем, что я делаю, делал или собираюсь делать в нем» (П. Бергер и Т. Лукман, 1995. С. 42). Данный признак повседневности подчеркивается авторами неоднократно, что соответствует мнению Б. Вальденфельса, который назвал повседневность «воплощенной, просачивающейся рациональностью» (Б. Вальденфельс, 1991).
   Далее, выделяется такой признак повседневной жизни, как ее типизация. Реальность повседневной жизни содержит «схемы типизации, на языке которых возможно понимание других и общение с ними» (П. Бергер и Т. Лукман, 1995. С. 56). Реальность повседневной жизни полна объективации (от лат. objectivus – предметный) и возможна лишь благодаря им. Среди объективации особое место занимают знаки, в том числе вербальные и невербальные. Так как в повседневной жизни преобладает прагматический мотив, важное место в социальном запасе знаний занимает практическая компетентность в обыденных делах (рецепты решения повседневных проблем). «Реальность повседневной жизни всегда оказывается хорошо понятной зоной, за пределами которой – темный фон» (П. Бергер и Т. Лукман, 1995. С. 77). Знание повседневной жизни организовано в понятиях релевантностей (англ. relevant – соответствие), уместности. Важный элемент знания повседневной жизни – знание релевантных структур других людей.
   Иными словами, с точки зрения П. Бергера и Т. Лукмана, повседневная жизнь – это упорядоченная, целостная, систематизированная в образцах (типичная), доступная, понятная, регулярно повторяемая, релевантная, уже объективированная реальность, имеющая темпоральный и прагматичный характер.
   И.Т. Касавиным и СП. Щавелевым выделяются основные характеристики повседневности: поле повседневности (отрезок жизни, ограниченный социальными, биографическими, биологическими, экологическими факторами); повседневность – это доступный всем мир опыта, проявляющийся в многообразии частично пересекающихся субъективных миров; это сохранение единой формы в процессе изменения, повторение сходного через близкие по значению перерывы; это проблема времени (в биологическом, астрономическом, социальном контексте), проблема жизненных ритмов; повседневная жизнь – это смысловая связь переживаний, относящихся к настоящему моменту и обусловленных разными мыслями, надеждами, страхами и т. п., вытекающими из биографии человека (И.Т. Касавин, СП. Щавелев, 2004).
   В современной научной литературе педагогического и психологического содержания появились работы, в которых понятие «повседневная жизнь» предусматривает процесс воспитания детей в разные режимные моменты, в разных организациях, в учебной и внеучебной деятельности (М.А. Кондрашова, 2008, А.В. Борисова, 2010, и др.). В педагогике зарождается новое исследовательское направление – педагогика повседневности (В.Т. Кудрявцев, Т.А. Ромм:, 2005), возникла и психология повседневности (Д. Колесов, 2007), в которой выделяют психологический потенциал повседневности (множественность желаний, побуждения, надежды, вера в чудо, воля, позитивные и негативные эмоции, смыслы и т. д.) (Д. Колесов, 2007). Содержание педагогики повседневности включает такое поле и пространство повседневности, которое позволяет ребенку и взрослому как представителям мира людей во всей своей совокупности (на физическом, психическом, духовно-нравственном, социальном уровнях) реализовать свои права на развитие (Т.А. Ромм, 2005), актуализировать проблемы планирования, проектирования, диагностики (т. е. все то, что, с одной стороны, позволит существовать повседневности во всей прелести своей естественности и неупорядоченности, а с другой – наполнить эту неупорядоченность воспитательным смыслом), поддерживать свое психическое и физическое здоровье, способствовать конструктивной адаптации и самовыражению.
   Одновременно отмечается и исторически изменчивый характер повседневности, обусловленный культурно-историческим развитием общества той или иной эпохи, в поле которой, находясь в зависимости от материально-вещественного окружения конкретного времени, человек имеет возможность влиять на повседневность, а повседневность, в свою очередь – формировать человека. Созданная человеком реальность диктует людям свои правила (появляются новые правила и нормы взаимоотношений между людьми, новые роли; новый язык, новая культура и т. п.).
Резюме
   1. Повседневность есть непосредственное воспроизведение жизни, независимое от меняющихся исторических условий, от содержания политики, общественной практики, в которой происходит реализация потребностей и интересов человека; это самостоятельное порождение, поддержание и разрушение людьми своей социокультурной среды; это всеобщность и универсальность некоторых антропологических характеристик в каждый исторический промежуток времени; это социокультурная определенность способов жизнедеятельности человека (фундаментальность материальных условий, объективные способы организации и регуляции жизни, индивидуальные характеристики личности). Можно выделить уровни повседневной жизни – от простого приспособления до уровня прорыва за грань повседневности.
   2. Повседневность различна исходя из социальной дифференциации общества, демографических, региональных и других различий между людьми. Повседневность упорядочена, систематизирована в образцах (типична), доступна, регулярна, понятна, релевантна, объективирована, темпоральна, прагматична и целостна.
   3. Повседневность – это форма существования общества, в которой происходит формирование человека. Именно в повседневности естественным образом закрепляются знания, приобретаются умения, опыт. Повседневность – это своеобразный стержень, вокруг которого зарождается человеческая индивидуальность, открываются знания, умения и навыки поведения в обществе.
   4. Повседневность выступает неотъемлемой частью нашего чувственного и рационального опыта, хранилищем и транслятором актуальных для нас значений (СВ. Волохов, 2003). «Она присутствует здесь и сейчас, хотя мы не всегда ее видим, как не видим воздух, который нас окружает, которым мы дышим и который обеспечивает режимы функционирования подсистем нашего организма, так же как и повседневность обеспечивает культурное развертывание человека в пространстве и во времени» (СВ. Волохов, 2003). Повседневность оказывает глубокое воспитывающее влияние, в ней человек может не только проживать предлагаемые жизнью обстоятельства, но и творить свою повседневность.
Психологический практикум
   1. Проективная методика «Образ мира» (М.А. Одинцова, 2011)
   Испытуемым предлагается заранее заготовленный стандартный бланк (Приложение 1).
   Инструкция: Представьте себе «Образ мира». Первый образ, который пришел Вам в голову – самый верный. Остановите свое внимание на нем. Рассмотрите его в своем воображении и нарисуйте.
   Далее необходимо ответить на следующие вопросы: «Опишите свой Образ мира. Как он выглядит? Что чувствует? О чем думает? О чем мечтает?»
   По рисунку проводится беседа. Следует уточнять все детали рисунка, чувства, мысли, мечты, которые описывает испытуемый.
Цитируемая и рекомендуемая литература
   1. Бергер П., Лукман Т. Социальное конструирование реальности. М., 1995. С. 66–69.
   2. Вальденфельс Б. Повседневность как плавильный тигель рациональности // Социологос. М: Прогресс, 1991. С. 39–50.
   3. Волохов СП. Естественная речь и мир повседневности: нахождение смысловых границ // Теория и практика современной письменной речи. Барнаул: Изд-во Алт. ун-та, 2003. С. 169–177.
   4. Касавин И.Т., Щавелев СП. Анализ повседневности. М.: Канон+, 2004.
   5. Колесов Д. Психологический потенциал повседневности // Развитие личности. 2007. № 1. С. 38–46.
   6. Кондратов П.Н., Любутин К.Н. Диалектика повседневности: методологический подход. Екатеринбург, 2007.
   7. Кудрявцев В. От педагогики повседневности – к педагогике развития // Дошкольное воспитание. 2005. № 3. С. 70–76.
   8. Магомед-Эминов М.Ш. Психология уцелевшего // Вестник Московского университета. Сер. 14. Психология. 2005. № 3. С. 3—19.
   9. Одинцова М.А. Образ мира у подростков из неполных семей // Вопросы психологии. 2011. № 2. С. 82–89.
   10. Орлова Э.А. Социокультурное пространство обыденной жизни. М.: ГАСК, 2002.
   11. Ромм Т.А. Педагогика повседневности. URL: http://io.nios.ru/old/releases/05/ docs/09, htm
   12. Росс Л., Нисбетт Р. Человек и ситуация. Перспективы социальной психологии. М.: Аспект Пресс, 1999.

Тема 3
Трудные ситуации повседневной жизни (нормативные)

   2. Содержательные признаки ТЖС
   3. Виды повседневных ТЖС

   В процессе жизнедеятельности любой человек сталкивается с мелкими стрессами и неприятностями – это ситуации первого типа трудностей, или нормативные ситуации обыденной жизни. Большинство исследователей утверждают, что число трудных ситуаций повседневной жизни в настоящее время возросло, соответственно возросла и их значимость в жизни человека. Во-первых, потому что такие ситуации встречаются гораздо чаще, чем ситуации высокого уровня трудности. Так, многочисленные исследования показывают, что к трудным жизненным ситуациям большинство людей причисляют не экстремальные (ситуации максимальной степени трудности), а типичные, обыденные ситуации, часто встречающиеся в повседневной жизни, но вызывающие дискомфорт (Е.А. Белан, 2010; Н.А. Цветкова, 2008). Во-вторых, они занимают меньшее по сравнению с ситуациями обыденной жизни, но достаточно большое по сравнению с ситуациями максимальной степени сложности место в жизни человека. По данным Н.А. Цветковой трудные жизненные ситуации повседневности (неприятности обыденной жизни, трудные ситуации в нормальном жизненном цикле) занимают до 70,5 % от всего количества обозначаемых людьми ситуаций. В то время как ситуаций максимальной степени трудности (выживания, слома, тяжелые утраты), сопровождающихся разрывом жизненного пути, – лишь 29,5 % (Н.А. Цветкова, 2008). В-третьих, именно в таких обыденных трудных жизненных ситуациях человек определяет собственное отношение к трудностям, приобретает удачный или неудачный опыт преодоления, вырабатывает более приемлемую для себя тактику поведения и т. п. В-четвертых, именно ситуации жизненных трудностей имеют наибольшую эффективность противодействия (обладают воспитательным потенциалом). В-пятых, трудные ситуации повседневной жизни являются составной частью процессов адаптации и социализации индивида.
   Вместе с тем, интерес к трудным ситуациям повседневной жизни недостаточен, акцент по-прежнему смещается в сторону ситуаций максимальной степени сложности. До сих пор не выработано определение трудных ситуаций повседневной жизни, хотя в научной литературе встречаются редкие, но противоречивые определения трудных жизненных ситуаций вообще (далее ТЖС). Каждый исследователь вкладывает в понятие ТЖС то или иное значение. В широком смысле, по мнению М. Тышковой, трудные жизненные ситуации – это ситуации, возникающие или в случае неуравновешенности в системе отношений личности и ее окружения, или несоответствия между целями, стремлениями и возможностями их реализации и качествами личности, которые предъявляют повышенные требования к способностям и возможностям человека, к его личностному потенциалу и стимулирует его активность (М. Тышкова, 1987). Большинство психологов считают, что базовым, для того чтобы определить жизненную ситуацию как трудную, является нарушение адаптации к жизни (Н.Г. Осухова, 2005). Иными словами, трудная жизненная ситуация – это такая ситуация, в которой «в результате внешних воздействий или внутренних изменений происходит нарушение адаптации человека к жизни, в результате чего он не в состоянии удовлетворять свои основные жизненные потребности посредством привычных моделей и способов поведения» (Н.Г. Осухова, 2005). Трудная ситуация, нарушая привычный для человека образ жизни, ставит его перед необходимостью выбрать или принципиально новые стратегии поведения и деятельности, или новые основания жизни и способы согласования своих отношений с собой, другими людьми, миром в целом (Там же).
   В исследовании Е.А. Белан было выявлено, что трудные жизненные ситуации нежелательны для субъекта, но неизбежны, они оцениваются как более плотные, «заслоняющие» остальные события жизнедеятельности от субъекта, и давление ситуации оценивается как более сильное (Е.А. Белан, 2009).
   Как видим, понятие «трудная жизненная ситуация» в целом определяется как неизбежная в жизненном цикле, но временная, объективно или субъективно создавшаяся; вызывающая эмоциональное напряжение и стрессы; порождающая препятствия для реализации жизненных целей; с такой ситуацией нельзя справиться привычными средствами; она объективно нарушает привычные внутренние связи и жизнедеятельность. Разрушается целостный образ повседневности, что влечет за собой нарушение деятельности и сложившихся отношений; человек испытывает дискомфорт, чаще отрицательные эмоциональные переживания, и стремится к разрешению трудной ситуации (восстановлению целостности повседневного мира). Однако трудные ситуации повседневной жизни, по мнению
   Н.Г. Осуховой, не приводят к разрыву жизненного пути личности, не провоцируют жизненный кризис, имеют хорошую перспективу восстановления привычного хода жизни (Н.Г. Осухова, 2005). Они достаточно часто повторяются, вызывают те или иные затруднения и способствуют как зарождению «низких», деструктивных, противоречащих устоявшимся в обществе нормам явлений (пьянство, наркомания, наушничанье, рутина, элементы криминала и пр.), так и благоприятствуют развитию (происходят изменения конструктивного характера, обеспечивающие возможность достижения новых форм сбалансированности отношений с внешним миром) (Там же). И этим они отличаются от «внеповседневных» в терминологии И.Т. Касавина, СП. Щавелева трудных жизненных ситуаций, которые обладают характеристиками пограничных, кризисных, драматических ситуаций принятия решения, являются моментами откровения, могут переживаться как «приключенческие», как «поворотные», «событийные», как «счастье» (И.Т. Касавин, СП. Щавелев, 2004).
   В психологии выделены содержательные признаки трудных ситуаций повседневной жизни. Так, на материале работы с подростками И.П. Стрельцова выделяет следующие признаки ТЖС
   1) незнание способов и путей разрешения проблемы;
   2) недостаточность ресурсов (личностных, материальных, информационных и т. д.);
   3) отсутствие поддержки;
   4) отрицательные эмоциональные переживания;
   5) необходимость принятия решения;
   6) отсутствие выхода (И.П. Стрельцова, 2003).
   В работе Н.А. Цветковой признаки трудных жизненных ситуаций систематизируются следующим образом:
   1) высокая степень значимости происходящего для человека;
   2) отсутствие или невозможность использования привычных схем: решения возникающих задач;
   3) неопределенность перспектив развития ситуации;
   4) уровень «биографического стресса»;
   5) субъективная оценка человеком ситуации как трудной;
   6) возможные потери;
   7) варианты решения;
   8) ресурсы и возможности (физические, психологические, интеллектуальные, моральные, временные);
   9) наличие опыта преодоления (Н.А. Цветкова, 2008).
   По мнению Е.В. Битюцкой, ТЖС как психологическую категорию характеризуют два типа признаков: общие и частные (Е.В. Битюцкая, 2007). К первому типу автор относит общие для всех ТЖС параметры: значимость самой ситуации; эмоциональные переживания, связанные с ней; повышенные затраты собственных ресурсов для ее преодоления. К частным признакам можно отнести неподконтрольность, неопределенность, трудность в прогнозировании, в принятии решения и т. п., которые варьируются в зависимости от типа ситуации и личностных особенностей человека (Е.В. Битюцкая, 2007).
   В целом общими признаками ситуаций, воспринимаемых как трудные, в научной литературе обозначают субъективность (отношение со стороны человека к той либо иной ситуации) и личностную значимость (переживание эмоционально-психического напряжения). Субъективность как отношение индивида к той или иной ситуации зависит от восприятия ситуации конкретным: человеком, от уровня его психического развития, его личностных особенностей, стрессоустойчивости, наличного опыта преодоления трудностей, жизнестойкости и ряда других личностных качеств. Личностная значимость ситуации как один из основных общих признаков ТЖС проявляется в эмоциональном реагировании на нее. Сигналы угрозы приводят к возрастанию активности, которая приобретает форму эмоций разного качества и силы, и эмоции эти не обязательно будут отрицательными, хотя в большинстве работ (И.П. Стрельцова, Н.А. Цветкова и др.) подчеркивается именно это. В любом случае роль эмоций в трудной жизненной ситуации направлена на внутреннюю регуляцию деятельности и поведения индивида. Даже аналогичные ТЖС по-разному воздействуют на людей: для кого-то неприятный намек, или неудачная шутка – мелкая неприятность, а для кого-то – катастрофа.
   Как видим, трудные жизненные ситуации включают широкий спектр трудных ситуаций в жизни человека, среди которых, например, М. Тышкова выделяет следующие группы:
   1) трудные жизненные ситуации, связанные с болезнью, опасностью инвалидности или смерти;
   2) трудные ситуации, связанные с затруднениями, противодействием, помехами, неудачами;
   3) трудные ситуации, связанные с социальным взаимодействием: (публичное поведение, оценка, критика, давление, конфликты) (М. Тышкова, 1987. С. 29).
   Е.В. Битюцкая, проведя исследование на выборке молодежи от 17 до 33 лет, также выделяет несколько групп ТЖС:
   1) ситуации, связанные с конфликтными отношениями с противоположным полом;
   2) материальные трудности;
   3) общие ситуации межличностных отношений;
   4) ситуации, связанные с учебной и профессиональной деятельностью (Е.В. Битюцкая, 2007).
   При этом: все типы ситуаций могут быть представлены как на максимальном, так и на нормативном уровне сложности. Нормативный уровень трудности характеризует трудные ситуации повседневности, соответственно максимальный – ситуации, выходящие за грань повседневности («внеповседневные», уникальные).
   Классифицируются трудные жизненные ситуации, как правило, по основным сферам жизнедеятельности человека: здоровье, деятельность, межличностные отношения. Учитывается уровень сложности ситуации: (объективный: и субъективный). Все известные классификации ТЖС основаны на эмпирических исследованиях, учитывают возрастной и социальный аспект.
   При этом за гранью психологических исследований остается специфика самой ситуации, например, ее продолжительность, способность к «оповседневниванию», масштаб (размах, охват больших групп людей) и т. п. Именно данные характеристики позволяют нам обратить внимание на такие ситуации, как ситуации аномии, ситуации социальной энтропии, повседневные стрессы, проблемные ситуации повседневной жизни, повседневные конфликты. Во всяком случае любая трудная жизненная ситуация является испытанием:, проверяет человека на прочность.
Резюме
   1. Трудная жизненная ситуация – это такая ситуация, в которой вследствие внешних воздействий или внутренних изменений происходит нарушение адаптации человека к жизни, в результате чего он не в состоянии удовлетворять свои основные жизненные потребности, используя привычные модели и способы поведения. Такие ситуации неизбежны, хотя и нежелательны; оцениваются человеком как более сильные и значимые по сравнению с остальными событиями жизни. Трудные жизненные ситуации повседневности – это ситуации нормативного уровня сложности, которые предъявляют определенные требования к возможностям, потенциалу человека; часто повторяются; вызывают те или иные затруднения; могут быть довольно продолжительными, масштабными, что способствует их некоторому оповседневниванию (перспектива восстановления привычного хода жизни).
   2. К содержательным признакам ТЖС можно отнести: значимость; неподконтрольность, неопределенность; отсутствие привычных способов преодоления; варианты преодоления; наличие опыта преодоления; прогнозируемость ситуации; уровень ее стрессогенности; субъективное отношение к ситуации; возможные потери; личностные ресурсы и возможности для преодоления.
   3. Классификация ТЖС по основным сферам жизнедеятельности человека: 1) ТЖС, связанные со здоровьем; 2) ТЖС, связанные с деятельностью; 3) ТЖС, связанные с межличностными отношениями. При этом уровень сложности ТЖС определяет группу: повседневные ТЖС либо группа внеповседневных ТЖС. По специфике самой ситуации (продолжительность, способность к «оповседневниванию», масштаб) можно выделить следующие типы ТЖС повседневности:
   1) ситуации аномии;
   2) ситуации социальной энтропии;
   3) повседневные стрессы;
   3) проблемные ситуации повседневной жизни;
   4) повседневные конфликты.
Психологический практикум
   Когнитивное оценивание трудной жизненной ситуации
   Содержательные признаки ТЖС одновременно могут стать критериями когнитивного оценивания этих ситуаций. Когнитивное оценивание трудной жизненной ситуации представляет собой процесс ее субъективного восприятия и интерпретации, результатом которого является субъективная картина ситуации, представленная в сознании индивида (Е.В. Битюцкая, 2007). Когнитивное оценивание ТЖС – это система интегрированных когнитивных и эмоциональных процессов, связанных со множественными оценками человеком ситуации и себя в ситуации (Там же).
   Задание: На основании вышеперечисленных критериев когнитивного оценивания ТЖС разработайте систему вопросов для анкеты, или беседы с клиентом.
   Например: Насколько данная (описываемая, происшедшая) ситуация значима для Вас? Оцените ее по 10-балльной «шкале значимости». Насколько она является стрессогенной для Вас? Прогнозируема ли она? (по 10-бальной шкале)? Контролируете ли Вы ситуацию или насколько она поддается Вашему контролю и т. п.
   Критерий, связанный с «потерями», важно дополнить критерием «приобретения», т. е. ответить на два вопроса: что я теряю при этом и что я приобретаю? Эту работу можно проделать, разделив лист бумаги на две части. На одной половине перечислить все потери, на другой – все приобретения, их должно быть не менее десяти.
   Оценивание собственных возможностей (физических, психологических, интеллектуальных, моральных, временных) и опыта преодоления ТЖС приводит к осознанию человеком своих ресурсов и способностей, к конструктивному разрешению создавшейся трудной ситуации.
Цитируемая и рекомендуемая литература
   1. Белан Е.А. Дифференцированное отражение характеристик значимых и трудных жизненных ситуаций в индивидуальном сознании // Вестник интегративной психологии. М.; Ярославль, 2009. С. 53–54.
   2. Битюцкая Е.В. Когнитивное оценивание и стратегии совладания в трудных жизненных ситуациях: дис… канд. психол. наук. М., 2007.
   3. Большой энциклопедический словарь / под общ. ред. В.Е. Кемерова. М.: Большая Российская энциклопедия, 1998.
   4. Касавин И.Т., Щавелев СП. Анализ повседневности. М.: Канон+, 2004.
   5. Осухова Н.Г. Психологическая помощь в трудных и экстремальных ситуациях. М.: Академия, 2005.
   6. Стрельцова И.П. Представления подростков и юношей о трудных ситуациях и стратегиях совладающего поведения в них: автореф. дис…. канд. психол. наук. М: ПИР АО, 2003.
   7. Тышкова М. Исследование устойчивости личности детей и подростков в трудных ситуациях // Вопросы психологии. 1987. № 1. С. 27–34.
   8. Цветкова Н.А. Женщина – клиент социальной службы: модель управления процессом социализации в трудной жизненной ситуации // Годичные чтения «Повышение психологической компетентности специалистов социально-реабилитационного профиля». М.: РГСУ, 2008. С. 157–166.

Тема 4
Ситуации аномии

   2. Особенности аномии российского общества

   Переходные периоды общественного развития в науке обозначаются ситуациями аномии. Повседневная жизнь человека протекает порой на фоне указанных ситуаций. И хотя в большинстве научных разработок акцент делается на специфическом характере таких ситуаций, выделяется особая сложность их переживания человеком, все же в результате их временной продолжительности, «оповседневнивания», размаха, охвата большого количества людей, такого рода ситуации можно включить в группу трудных ситуаций повседневной жизни.
   В словарях аномия (от франц. anomie – беззаконие, безнормность) толкуется как нравственно-психологическое состояние индивидуального и общественного сознания, характеризуемое разложением системы ценностей, обусловленное кризисом, противоречиями между провозглашенными целями (богатство, власть, успех) и невозможностью их реализации для большинства. Выражается в отчужденности человека от общества, апатии, разочарованности в жизни и т. п. (Большой энциклопедический словарь, 1998. С. 59). Впервые понятие аномии было введено в социологию французским: социологом: Э. Дюркгеймом и обозначало любые виды «нарушений» в ценностно-нормативной системе общества. Среди них выделяют «вакуум», или отсутствие норм, неэффективность влияния норм как средства воздействия на социальное поведение, их расплывчатость, а также противоречивость между нормами, определяющими цели деятельности, и нормами, позволяющими обладать средствами достижения этих целей (В.М. Нилов, 2008).
   В Философском энциклопедическом словаре понятие аномии толкуется как:
   1) состояние общества, при котором для его членов утрачена значимость социальных норм и предписаний и потому относительно высока частота отклоняющегося и саморазрушительного поведения вплоть до самоубийства;
   2) отсутствие эталонов, стандартов сравнения с другими людьми, позволяющих оценить свое социальное положение и выбрать образцы поведения, что оставляет индивида в неопределенном «деклассированном» состоянии, без чувства солидарности с конкретной группой;
   3) несоответствие, разрыв между универсальными целями и ожиданиями, одобряемыми в данном обществе, и социально приемлемыми средствами их достижения, что в силу практической недоступности этих целей для всех толкает многих людей на незаконные действия (Философский энциклопедический словарь, 1983. С. 25).
   В работе Ш.А. Туркиашвили, В.Е. Горозия поясняется, что истоки понятия «аномия» находятся в древнегреческой философии. Так, в Древней Греции получил распространение термин anomos, который обозначал такие явления как «беззаконный», «безнормный», «неуправляемый». У Еврипида аномия символизировала жестокость бытия. Платон видел в аномии проявление анархии и неумеренности (Ш.А. Туркиашвили, В.Е. Горозия, 2004. С. 250). Н.Е. Покровский, продолжая традицию обращения к древним: источникам: знаний (Ветхому и Новому Завету), цитируя их, поясняет: аномия всегда соединялась с грехом и порочностью в Ветхом Завете, с беззаконием – в Новом Завете («И, по причине умножения беззакония, во многих охладеет любовь» Мф. 24:12, «Всякий, делающий грех, делает и беззаконие; и грех есть беззаконие» Ин. 3:4) (Н.Е. Покровский, 2008. С. 190).
   Н.Е. Покровский толкует аномию как состояние, характеризующееся отсутствием цели, самоидентичности или этических ценностей у отдельного человека или в обществе в целом, это – дезорганизация, неукорененность (Н.Е. Покровский, 2008. С. 190). Аномия включает в себя также дезориентацию духовных и нравственных норм и соответствующих им ценностей данной общественной системы (как на макро-, так и на микроуровне). Нормативные и ценностные изменения, приобретающие радикальный характер и развивающиеся на протяжении достаточно ограниченных временных отрезков, приводят к смещению всей сетки духовно-нравственной ориентации отдельной личности, целых социальных групп или всего общества (Н.Е. Покровский, 2008. С. 121).
   Далее автор проясняет терминологический и содержательный аспект сходных понятий anomie и anomia. Термин anomie использовали и Э. Дюркгейм, и Р. Мертон для описания состояния социальной «безнормности» в применении к большим или малым общностям. В то время аномия была вызвана ослаблением влияния религии и политики и повышением роли торгово-промышленных кругов. Все это повлекло за собой распад системы нравственных ценностей. С тех пор социологи и социальные психологи неоднократно отмечали, что рост преступности, увеличение числа разводов, беспорядочность сексуальных отношений и др. – все это происходило в результате нарушения единства культуры (особенно в связи с неустойчивостью религиозных и семейных ценностей).
   В ситуации, когда стремительные изменения в экономической, политической и социальных сферах разрушают установленный порядок и сложившиеся социальные связи, человек оказывается в пустом социальном пространстве, лишенный ориентиров. Происходит так называемое «опрокидывание традиционных норм, и одновременно утрачиваются ограничивающие нравственные рамки (укореняется вседозволенность)» (Н.Е. Покровский, 2008. С. 192). В итоге человек оказывается в вакууме, который окружает его извне и наполняет изнутри. Это и есть классическое состояние аномии, рассмотренное в индивидуально-психологическом: плане (Там же). С течением: времени человек адаптируется: в этом: «опрокинутом» пространстве, оно принимает форму хронического, затянувшегося, становится его обыденным существованием, лишь изредка напоминающим о себе.
   В зарубежной науке, аномию связывают с конфликтом культур, капиталистической конкуренцией и быстрым темпом социальных перемен. Исходя из этого выделяют три типа аномии как состояния сознания людей: 1) бесцельность существования, конфликтное состояние ценностей в результате столкновения разных культур; 2) эгоцентризм; 3) изолированность от значимых человеческих взаимоотношений (Ш.А. Туркиашвили, В.Е. Горозия, 2004. С. 254).
   Следует отметить, что аномия российского общества отличается своими специфическими проявлениями, на что указывают большинство исследователей (С.Г. Кара-Мурза, В.В. Кривошеев, Н.Д. Узлов и др.). По мнению С.Г. Кара-Мурзы, «это такое явление, глядя через которое можно рассмотреть и понять почти все сферы и срезы бытия нынешней России. Сегодня к любому процессу или событию в российском обществе надо подходить, вооружившись знаниями об аномии, как пробным камнем» (С.Г. Кара-Мурза, 2013. С. 9).
   Рассмотрим характеристики аномии российского общества, представленные в разных исследованиях. Так, В.В. Кривошеев считает, что специфика аномии российского общества состоит в его небывалой криминальной насыщенности (В.В. Кривошеев, 2004). Иными словами плохо регулируемые, безграничные по своей природе человеческие желания ведут к различным проявлениям девиантного поведения.
   Н.Д. Узлов пишет о «социальной шизофрении» как своеобразной деформации массового сознания и выделяет ряд симптомов, большинство из которых заложено в сфере социальной психики и поведения: эскалация насилия, угроза общественной безопасности, массовая наркотизация, падение нравов и деморализация, коррупция, мошенничество, пренебрежение социальными нормами, ощущение вседозволенности, рост детской беспризорности, социальная пассивность, пессимизм:, неуверенность в будущем, небывалый всплеск мистицизма и оккультизма при одновременном падении престижа научных знаний, доверчивость простых граждан и неспособность противостоять манипуляциям, культивирование равнодушия, цинизма, бесчувственности, нарциссические и эгоцентрические тенденции, усиление роли человеческого фактора в возникновении катастроф (беспечность, легкомыслие), виртуализация жизненного пространства и т. п. (Н.Д. Узлов, 2009. С. 299).
   В целом ситуация аномии в России многими специалистами определяется как субъективная неспособность общества установить нормы (утрачена значимость старых, новые еще не созданы), эффективно регулирующие общественное поведение. Картина российской действительности переходного периода рисуется весьма пессимистичная.
   Вместе с тем: нельзя не остановиться на данных социологического мониторинга, представленных в аналитическом докладе «Двадцать лет реформ глазами россиян. Опыт многолетних социологических замеров» Института социологии РАН, в котором показано, что ценностные ориентации российского общества сегодня довольно устойчивы. Заметное место среди них занимают ценности свободы, справедливости, труда, патриотизма (Аналитический доклад, 2011. С. 115). В том же докладе отмечено безусловное влияние новых идей, проводимых реформаторами, на массовое сознание молодежи, однако не на общую «ценностную кардиограмму» (Там же). Отмечается, что пореформенной молодежи в меньшей степени свойственны конформистские жизненные установки, для нее характерно стремление к самовыражению, в большинстве своем молодежь придерживается традиционных ценностей и смыслов, норм: обыденного поведения (Аналитический: доклад, 2011. С. 117). Более того, в докладе отмечается, что сегодня актуальность моральных норм значительно выше, чем десять и двадцать лет назад (Аналитический доклад, 2011. С. 118).
   Таким образом:, следует отметить, что ситуация аномии: российского общества как всеобъемлющее тотальное явление, пронизывающее все его сферы, становится частью повседневной жизни современного человека переходного периода. В подтверждение данной идеи приведем слова С.Г. Кара-Мурзы, который считает подобное состояние «стабильно тяжелым, но стабильным»: «…общество пребывает в условиях динамического равновесия между процессами повреждения и восстановления, которое сдвигается то в одну, то в другую сторону, но не приближается к уровню катастрофы» (С.Г. Кара-Мурза, 2013. С. 17).
Резюме
   1. Понятие аномии в широком смысле связывается с конфликтом культур и резкими социальными переменами, в узком – это дезориентация духовных, нравственных норм и соответствующих им ценностей той или иной общественной системы, смещение всей системы духовно-нравственных ориентации личности, групп, общества. Выделяют несколько типов аномии: 1) аномия, связанная с утратой смыслов как результат конфликтного состояния ценностей в условиях столкновения разных культур; 2) аномия, сопровождающаяся эгоцентризмом; 3) аномия, сопровождающаяся изолированностью от значимых человеческих взаимоотношений (переживание одиночества, доходящего до изоляции и рассматриваемое личностью как проблема).
   2. Аномия российского общества является призмой, через которую можно дать психологическое толкование многим явлениям: это и различные проявления девиантного поведения, утрата человеком чувства безопасности, нарушение психологического благополучия личности, общая социальная пассивность, виртуализация жизненного пространства, переживание одиночества, отчужденности и т. п. Аномия российского общества – это субъективная неспособность людей устанавливать новые нормы взамен старых, те нормы, которые эффективно регулировали бы общественное поведение россиян.
Психологический практикум
   1. Опросник «Психологическое благополучие личности» (методика К. Рифф в адаптации и модификации Т.Д. Шевеленкова, П.П. Фесенко, 2005)
   Инструкция: Утверждения в таблице касаются того, как Вы относитесь к себе и своей жизни. Мы предлагаем Вам согласиться или не согласиться с каждым из них. Обведите цифру, которая лучше всего отражает степень Вашего согласия или несогласия с каждым утверждением. Помните, что правильных или неправильных ответов не существует.


   Ключ к обработке данных
   (Т.Д.Шевеленкова, П.П. Фесенко, 2005. С. 119–121)
   Пункты опросника переводятся в нисходящую шкалу: 6, 5, 4, 3, 2, 1.
   И в восходящую шкалу: 1, 2, 3, 4, 5, 6.

   Шкалы опросника
   Позитивное отношение с окружающими
   Нисходящая шкала: 7, 13, 31, 43, 55, 61, 73.
   Восходящая шкала: 1, 19, 25, 37, 49, 67, 79.

   Автономия
   Нисходящая шкала: 2, 20, 32, 44, 56, 62, 74.
   Восходящая шкала: 8, 14, 26, 38, 50, 68, 80.

   Управление средой
   Нисходящая шкала: 9, 15, 27, 45, 63, 75.
   Восходящая шкала: 3, 21, 33, 39, 51, 57, 69, 81.

   Личностный рост
   Нисходящая шкала: 4, 22, 34, 58, 76, 82.
   Восходящая шкала: 10, 16, 28, 40, 46, 52, 64, 70.

   Цели в жизни
   Нисходящая шкала: 11, 17, 29, 35, 41, 65, 83.
   Восходящая шкала: 5, 23, 47, 53, 59, 71, 77.

   Самопринятие
   Нисходящая шкала: 18, 24, 42, 54, 60, 66, 84.
   Восходящая шкала: 6, 12, 30, 36, 48, 72, 78.

   Баланс аффекта
   Нисходящая шкала: 12, 33, 39.
   Восходящая шкала: 6, 7, 9, 13, 15, 17, 18, 21, 24, 27, 29, 30, 31, 34, 42, 43, 54, 55, 56, 58, 60, 61, 66, 73, 75, 83, 84.

   Осмысленность жизни
   Нисходящая шкала: 4, 11, 35, 41, 63, 76.
   Восходящая шкала: 3, 5,23,45,46,47,48, 51, 53, 57, 59, 70, 71, 72, 77, 81.

   Человек как открытая система
   Восходящая шкала: 1, 10, 16, 19, 25, 28, 32, 40, 49, 52, 64, 67, 69, 79.

   Автономия
   Нисходящая шкала: 8, 14, 26, 38, 50, 68, 80.
   Восходящая шкала: 2, 20, 37, 44, 62, 74.

   Описание шкал
   (Т.Д. Шевеленкова, П.П. Фесенко, 2005. С. 119–121)
   1. Позитивные отношения с окружающими. При высоких и нормативных значениях – наличие близких, доверительных отношений с окружающими; желание проявлять заботу о других людях; способность к эмпатии, любви и близости, умение находить компромиссы во взаимоотношениях. При низких значениях – отсутствие достаточного количества близких доверительных отношений; трудности в проявлении теплоты, открытости, заботы о других людях; переживание собственной изолированности и фрустрированности; нежелание идти на компромиссы для поддержания важных связей с окружающими.
   2. Автономии. При высоких и нормативных значениях – независимость; способность противостоять социальному давлению в своих мыслях и поступках; возможность регулировать собственное поведение и оценивать себя исходя из собственных стандартов. При низких значениях – озабоченность ожиданиями и оценками других; ориентация на мнение других людей при принятии важных решений; неспособность противостоять социальному давлению в мыслях и поступках.
   3. Управление средой. При высоких и нормативных значениях – чувство уверенности и компетентности в управлении повседневными делами; способность эффективно использовать различные жизненные обстоятельства; умение самому выбирать и создавать условия, удовлетворяющие личностным потребностям и ценностям. При низких значениях – неспособность справляться с повседневными делами; ощущение невозможности изменить или улучшить условия своей жизни; чувство бессилия в управлении окружающим миром.
   4. Личностный рост. При высоких и нормативных значениях – чувство непрерывного саморазвития; отслеживание собственного личностного роста и ощущение самосовершенствования с течением времени; реализация своего потенциала. При низких значениях – переживание личностной стагнации; отсутствие ощущения личностного прогресса с течением времени; скука и незаинтересованность жизнью; ощущение неспособности усваивать новые навыки.
   5. Цели в жизни. При высоких и нормативных значениях – наличие целей в жизни; чувство осмысленности жизни; ощущение того, что настоящее и прошлое осмысленны; присутствие убеждений, придающих смысл жизни. При низких значениях – отсутствие целей в жизни; чувство бессмысленности жизни; ощущение того, что настоящее и прошлое бессмысленны; отсутствие убеждений, придающих смысл жизни.
   6. Самопринятие. При высоких и нормативных значениях – поддержание позитивного отношения к себе; признание и принятие своего собственного личностного многообразия, включающего как хорошие, так и плохие качества; позитивная оценка своего прошлого. При низких значениях – недовольство самим собой; разочарование в собственном прошлом; обеспокоенность некоторыми чертами собственной личности; непринятие себя; желание быть другим, не таким, каков есть на самом деле.
   7. Баланс аффекта (описывает общую эмоциональную оценку себя и собственной жизни). Низкие и нормативные баллы по данной шкале свидетельствуют о преобладании позитивной самооценки, принятии себя со своими достоинствами и недостатками; позитивная оценка таких сторон собственной личности, как способность приобретать и поддерживать контакты с окружающими; уверенность в себе и собственных силах; высокое мнение о собственных возможностях; чувство компетентности в управлении повседневными делами; общая удовлетворенность собственной жизнью. При высоких баллах – негативная самооценка; недовольство и неудовлетворенность обстоятельствами собственной жизни; негативное отношение к себе и собственной жизни; ощущение собственной никчемности и бессилия; недостаток способности поддерживать позитивные отношения с окружающими; неверие в собственные силы; недооценка собственных способностей преодолевать жизненные препятствия; усваивать новые умения и навыки.
   8. Осмысленность жизни (отражает наличие или отсутствие целей в жизни). Высокие и нормативные значения связаны с наличием жизненных целей; чувством осмысленности жизни. Восприятие своего прошлого, настоящего как имеющих смысл. Наличие убеждений, придающих смысл жизни; уверенность в том, что будущее имеет перспективы; оценка себя как целеустремленного человека. Низкие значения определяют недостаток или полное отсутствие ощущения осмысленности жизни. Прошлое и настоящее оцениваются как бессмысленные; доминирует чувство скуки и бесцельности своего существования; отсутствие видимых жизненных перспектив, которые обладали бы достаточной привлекательностью для испытуемого.
   9. Человек как открытая система (описывает способность воспринимать и интегрировать новый опыт; реалистичное восприятие всех аспектов человеческого бытия, как позитивных, так и негативных). При высоких и нормативных значениях – способность усваивать новую информацию: целостный, реалистичный взгляд на жизнь, гармонично сочетающийся с открытостью новому опыту; непосредственность и естественность переживаний. При низких значениях – неспособность достаточно эффективно интегрировать отдельные аспекты собственного жизненного опыта; фрагментарное, недостаточно реалистичное восприятие различных аспектов жизни.
   10. Автономия (связана со способностью соблюдать гармоничный баланс между собственными и общепринятыми интересами). Крайне высокие значения по данной шкале могут свидетельствовать о чрезмерном конформизме; крайне низкие – об излишнем индивидуализме. Низкие и нормативные значения – способность противостоять социальному давлению; умение отстаивать собственное мнение и самостоятельно принимать решения в личностно значимых ситуациях – чувство ответственности за собственную жизнь; предпочтение собственных внутренних стандартов. Высокие баллы свидетельствуют о чрезмерной озабоченности ожиданиями и оценками других людей; неумении противостоять давлению окружающих в ущерб собственному мнению; конформизм (Т.Д. Шевеленкова, П.П. Фесенко, 2005. С. 119–121).

   НОРМЫ ДЛЯ ОЦЕНКИ РЕЗУЛЬТАТОВ
   Нормы для оценки выраженности общего показателя и компонентов психологического благополучия (классический вариант методики)
   Возраст от 20 до 35 лет


   Возраст от 35 до 55 лет


   Нормы для оценки выраженности общего показателя и компонентов психологического благополучия (новый вариант методики)
   Возраст от 20 до 35 лет


   Возраст от 35 до 55 лет


   (Т.Д. Шевеленкова, П.П. Фесенко, 2005. С. 122).

   2. Проективная методика «Нарисуй свое одиночество»
   Приложение 2 (авт.)
   Инструкция: Закройте ненадолго глаза и представьте себе свое Одиночество. Какой образ возник? Помните, что первый образ, который Вы представили, – самый верный. Нарисуйте то, что представили. Художественные навыки значения не имеют. Ответьте на ряд вопросов (пишите прямо на бланке): Что чувствует Ваше одиночество? О чем оно думает? О чем мечтает? (См. бланк методики в Приложении 2.)
Цитируемая и рекомендуемая литература
   1. Двадцать лет реформ глазами россиян (опыт многолетних социологических замеров): аналитический доклад. М.: Институт социологии РАН, 2011.
   2. Кара-Мурза С.Г. Аномия в России: причины и проявления. М.: Научный эксперт, 2013.
   3. Кривошеев В.В. Особенности аномии в современном российском обществе // Социологические исследования. 2004. № 3. С. 93–97.
   4. Нилов В.М. Механизм влияния социальных изменений на здоровье населения в условиях социетальной трансформации // Северное измерение. Альманах. Петрозаводск: ПетрГУ, 2008. Вып. 2. С. 176–194.
   5. Покровский Н.Е. Универсум одиночества: социологические и психологические очерки. М.: Университетская книга: Логос, 2008.
   6. Туркиашвили Ш.А. Горозия В.Е. Понятие аномии и попытки его модификации // Человек: соотношение национального и общечеловеческого: сб. мат-лов международного симпозиума. СПб.: Санкт-Петербургское философское общество, 2004. С. 249–258.
   7. Узлов Н.Д. Социальная шизофрения – новая метафора объяснения социальных отклонений в период кризиса // Мат-лы Всероссийской научной конференции с международным участием «Бренное и вечное: идеология и мифология социальных кризисов». В. Новгород, 2009. С. 299–303.
   8. Философский энциклопедический словарь. М.: Советская энциклопедия, 1983.
   9. Шевеленкова Т.Д., Фесенко П.П. Психологическое благополучие личности (обзор основных концепций и методика исследования) // Психологическая диагностика. 2005. № 3. С. 95–129.

Тема 5
Ситуации социальной энтропии

   2. Энтропийная модель неопределенности
   3. Ситуации социальной энтропии

   В повседневной жизни встречается еще один тип ситуаций – ситуации, связанные с неопределенностью (энтропией). Само понятие «энтропия» (др. греч. en – в, tropia – поворот, превращение) было введено в 1865 г. Р. Клауэиусом в физику и понималось как мера вероятности пребывания системы в неупорядоченном состоянии (Большой словарь иностранных слов, 2009. С. 895). Затем данное понятие быстро проникло во многие научные дисциплины: в химию, биологию, теорию информации, философию, экономику, психологию и др.
   Теорию энтропии в современной науке относят к одному из наиболее значительных вкладов в научное мышление, потому что она, с одной стороны, «ознаменовала реакцию на традиционную точку зрения, согласно которой все достойное внимания науки может быть открыто лишь путем рассечения объектов на микроскопические части» (И. Пригожий, И. Стенгерс, 1986. С. 48–49); с другой – позволяет посмотреть на различные, в том числе и психологические проблемы с точки зрения воссоздания целого из составных частей во многом благодаря стремлению любой системы, как считал И. Пригожий, к самоорганизации. Подобного рода неоднозначность при анализе понятия энтропии проходит, пожалуй, через все известные психологические теории.
   В отечественной психологии проблема энтропии начала разрабатываться в рамках естественно-научного и информационного подходов (теория эмоций, инженерная психология); в зарубежной – в психоанализе, в когнитивном и экзистенциальном направлениях. Так, в теории эмоций П.В. Симоновым была выявлена зависимость типа и силы эмоции от степени неопределенности среды. Согласно данной теории отрицательные эмоции возникают как реакция на дефицит информации или снижение вероятности достижения цели, соответственно положительные – на достаточность информации и вероятность достижения цели (П.В. Симонов, 1964).
   Разрабатывая тему физиологии активности, Н.А. Бернштейн писал о проблеме антиэнтропийного преодоления среды, проблеме поиска и планирования своих действий как вопросах оптимизации условий для роста и закономерного развития организма. Любой организм, по Н.А. Бернштейну, в своем развитии и действиях «стремится к максимуму негэнтропии (к упорядочиванию, организации), еще совместимому для него с жизнеустойчивостью» (Н.А. Бернштейн, 1990. С. 454). В целом биофизическая активность организма – это и есть борьба за негэнтропию (Там же).
   В психологии труда показано, что по мере освоения человеком деятельности, накопления знаний о ней, приобретения опыта (т. е. расширения информации) происходит снижение уровня неопределенности. Начало профессиональной деятельности человека всегда связано с дефицитом информации, высокой неопределенностью и соответствующим напряжением в связи с этим (С.А. Дружилов, 2011).
   В психоанализе для описания личностной динамики К. Юнг вводит принцип энтропии. Согласно этому любое одностороннее развитие личности порождает напряжение – в противовес равномерному, гармоничному личностному развитию. Абсолютно однородное распределение энергии опасно потому, что приводит к застою, с последующим распадом системы (например, стагнация личностных ресурсов может привести к регрессу и постепенному разрушению личности). Учитывая, что полный застой невозможен, как невозможна полная закрытость любой системы, речь идет об относительно закрытой или относительно открытой системе, одной из которых является личность человека. Чем выше степень изоляции подсистем психики личности, тем значительнее напряжение между ее полюсами и тем более вероятной становится энтропия (И. Якоби, 1996. С. 441). Как пишет И. Пригожий, для изолированных систем будущее всегда расположено в направлении возрастания энтропии (И. Пригожий, И. Стенгерс, 1986. С. 172). Энтропия является аттрактором (англ. attract – привлекать, притягивать) для изолированных систем (И. Пригожий, И. Стенгерс, 1986. С. 175). Максимальная энтропия означает смерть системы, за которой последует зарождение чего-то нового. Это может быть, например, новая идея, новое решение, новое открытие и т. п. Нулевая энтропия приводит к абсолютному порядку, спокойствию, но может порождать стереотипы, способствует ригидности, косности, догматичности. По мнению К. Юнга, напряженные конфликты, которые уже преодолены человеком, могут оставлять, с одной стороны устойчивое ощущение покоя, с другой – безнадежный надлом. Однако именно эти конфликты необходимы для достижения самых ценных результатов (И. Якоби, 1996. С. 441). Энтропия становится, таким образом, «показателем эволюции» или, по меткому выражению А. Эддингтона, «стрелой времени» (необратимость времени).
   В когнитивных теориях, в частности в теории когнитивного диссонанса (от англ. cognitive – «познавательный» и dissonance – «отсутствие гармонии») Л. Фестингера, говорится о том, что «любой человек стремится к сохранению достигнутой им внутренней гармонии» (Л. Фестингер, 1999. С. 15) между противоположными когнициями (верованиями, ценностями, эмоциями, установками и т. п.). Иначе возникает состояние психологического дискомфорта, которое мотивирует индивида к уменьшению диссонанса и достижению консонанса (соответствия). Более того, человеку свойственно активное избегание ситуаций и информации, приводящих к возрастанию диссонанса. Так как в жизни очень мало четко определенных ситуаций, чаще всего человеку приходится иметь дело с неопределенностью, он находится в состоянии постоянного приспособления к среде.
   Представители экзистенциального направления философии и психологии (Ж. Сартр, Э. Фромм и др.) с беспокойством отмечали непредсказуемость и неопределенность мира, разрушающего традиционные системы убеждений, что вызывает у человека чувство неуверенности, тревожности, опасности, глобальной неопределенности. С одной стороны, с ростом неопределенности увеличиваются возможности выбора, появляется чувство свободы, но с другой – человек оказывается не готов к такому количеству свободы, возникает внутренний конфликт между стремлением к свободе и желанием убежать от нее.
   В конце 1940-х годов психологов стали волновать проблемы преодоления неопределенности. Так появляется концепция «толерантности к неопределенности» (Э. Френкель-Брунсвик, 1948), которая пробудила к жизни целый поток исследований самого разного свойства и направленности. Понятие неопределенности стало воплощением самой неопределенности и охватило разные смыслы, такие как: неясность, множественность значений, неполнота, фрагментарность, вероятность, неструктурированность, недостаток информации, противоречия и несовместимость, непонятность, свобода, хаос, фрустрация, непредсказуемость, непоследовательность и т. д. Сегодня под толерантностью к неопределенности понимают явление, сопряженное как с когнитивно-стилевыми, так и с личностными свойствами, проявляющимися в поведении человека (М.Н. Юртаева, 2011). Предполагается, что толерантность к неопределенности включает такие противоречивые интегративные характеристики как: непредубежденность; непринятие неопределенности и риска; угроза Я; полезависимость (М.Н. Юртаева, 2011). Противоречивые мнения относительно реакции человека на неопределенность высказываются многими исследователями. Например, А. Маслоу одновременно утверждал, что:
   1) всех психически здоровых людей неизбежно влечет к непонятному, неизведанному, к хаосу;
   2) люди стремятся к тому, чтобы жить в безопасном:, стабильном, организованном, предсказуемом мире, в мире, где исключены: беспорядок и хаос (А. Маслоу, 2013).
   Возможно, человеку действительно свойственны обе тенденции одновременно.
   Как видим, в психологии до сих пор наблюдается некоторая терминологическая путаница, связанная: с употреблением: понятий: энтропии и неопределенности; определением сущности и того и другого; обозначением: их характеристик. По меткому замечанию В.П. Зинченко, «с неопределенностью так и не смогла справиться ни одна наука» (В.П. Зинченко. 2007. С. 7).
   Основываясь на словарном определении, вслед за J.B. Hirsh, R.B. Mar, J.B. Peterson энтропию будем: считать более узким термином, который понимается как мера, количество беспорядка и неопределенности в той или иной системе (J.B. Hirsh, R.B. Mar, J.B. Peterson, 2012).
   Возрастание беспорядка и хаоса в любой системе, ее дезорганизация подчеркивается и А.И. Пономаревым: «В результате возрастания хаоса происходит потеря энергии и наступает распад любой системы» (А.И. Пономарев, 1989. С. 227). В психологическом: смысле энтропия отражает внутренние психологические процессы: и характеризует уровень, меру беспорядка в отличие от понятия неопределенности, которое переживается как общее несоответствие между человеком и внешним миром, между человеком и его жизнью.
   По мнению многих исследователей, неопределенность представляет серьезный адаптивный вызов для любого организма, поэтому люди мотивированы на удержание ее на приемлемом уровне (J.B. Hlrsh, R.B. Mar, J.B. Peterson, 2012). Следовательно, когда речь идет об уровне, мере, количестве неопределенности – речь идет об энтропии. Понятие «энтропийный» является количественной: и качественной характеристикой неопределенности: системы. Самоорганизующиеся: системы участвуют в постоянном диалоге с окружающей средой: и должны адаптироваться к меняющимся обстоятельствам для сохранения внутренней энтропии на допустимом уровне (ясность, четкость, порядок), иначе возникает тревога. На основании этого J.B. Hlrsh, R.B. Mar, J.B. Peterson предлагают энтропийную модель неопределенности, в которой выделяют четыре компонента:
   1) мотивация на удержание энтропии на допустимом уровне;
   2) конфликт между разными картинами восприятия людьми окружающего мира и их поведением;
   3) принятие четких целей и убеждений как способ сдержать энтропию и сократить распространение конкурирующих идей;
   4) неопределенность переживается субъективно как тревога, связана с деятельностью головного мозга и повышенным высвобождением норадреналина (J.B. Hlrsh, R.B. Mar, J.B. Peterson, 2012).
   Данная модель является обобщающей и учитывает фундаментальные биологические особенности человека в рамках теории информации и самоорганизующихся систем, помогает понять ключевые психологические процессы в физиологическом:, концептуальном и эволюционном: контекстах.
   В середине XX в. в науку входит понятие социальной энтропии (К. Бейли, М. Форсе, К. Шеннон и др.), которое в самом широком смысле означает нестабильность, неравновесность, вызванные в процессе развития социальных систем, беспрестанным колебанием между организацией и дезорганизацией, тенденцией к смерти и тенденцией к выживанию (В.В. Василькова, 1999. С. 126).
   Понятие социальной энтропии является предельно абстрактным, что позволяет ученым из любых областей знания выстраивать как довольно общие теоретические модели социальной динамики и эволюции социальных систем, так и частные, касающиеся процессов динамики и развития той или иной социальной системы, в чем мы убедимся при дальнейшем анализе.
   Идея негативного воздействия на личность любого отклонения социальной системы от нормы была высказана еще И. Павловым. Так, изучая основы культуры животных и человека, русский физиолог углубляется в проблему свободы и приходит к выводу: жизнь состоит из двух половин – раздражения и торможения, свободы и дисциплины. Отказаться от одной из них – значит «обрекать себя на жизненный позор» (И. Павлов, 2001. С. 141). И таким бесчестьем для России И. Павлов считал революционные события, которые освобождают людей от всех тормозов, сопровождаются «безузданностью, безудержностью», сломом обычаев, традиций, культуры – все превращается в хаос. «Старого уже не существует, нового еще нет; торможение упразднено, остается одно возбуждение», – пишет И. Павлов (И. Павлов, 2001. С. 142). Выходом из подобного неопределенного состояния, началом «высшей человеческой культуры и высшего человеческого счастья» может стать лишь слияние свободы и дисциплины в единое целое (И. Павлов, 2001. С. 144).
   Не обозначая описываемые социальные явления понятием социальной энтропии, И. Павлов, по сути, приходит к выводу, что предельная дезорганизация системы приводит к гибели старого и зарождению нового, требующего своего упорядочивания. Но здесь не все так однозначно. Например, однородность, но неупорядоченность как состояние дезорганизации в тепловом хаосе в физике (одно из самых примитивных состояний системы) может являться аналогом социального равенства (все равны, однородны, но нет иерархии).
   Так как любая система стремится быть упорядоченной, она упорядочивается, с течением времени достигая своего максимума; затем происходит закрытие системы, прекращается обмен энергией с внешней средой, что неизбежно приводит к ее гибели. Таким образом устроены все закрытые, предельно иерархизированные социальные системы. Так в результате революции рухнул царский режим в России, что привело к беспорядкам и хаосу. Далее следовало стремление новой, родившейся социальной системы к упорядочиванию; возникает жесткая иерархия и застой, система закрывается от внешних влияний, так как новое для ригидных систем всегда выглядит пугающе. Именно этим можно объяснить возникновение «железного занавеса». Подобного рода закрытые системы рано или поздно прекращают свое существование. Историческим примером гибели закрытой системы является развал Советского Союза.
   Однако согласно идее самоорганизации И. Пригожина уже сегодня мы можем наблюдать стремление приведенной в пример распавшейся социальной системы к ее упорядочиванию, объединению разрозненных структур. Например, на наших глазах возникает союзное государство России, Белоруссии, Казахстана, и тенденция к объединению распавшихся республик Советского Союза сохраняется.
   Таким образом, теория социальной энтропии предлагает своеобразную модель социальных переходов от хаоса к порядку и, наоборот, от порядка к хаосу. Она может объяснить многие процессы, происходящие в общественной жизни людей, и обладает несомненными прогностическими свойствами.
   Прогностичность теории социальной энтропии подтверждается работами К. Bailey. Состояние энтропии в любой социальной системе, по мнению К. Bailey, определяют ее структурные компоненты:
   1) численность населения;
   2) количество информации, получаемой людьми;
   3) их уровень жизни;
   4) организация (иерархия и т. п.);
   5) открытость или закрытость новым технологиям;
   6) пространства и территории (К. Bailey, 2006. С. 299).
   Так, если все компоненты той или иной социальной системы стремятся к нулю (например, снижается численность населения, люди получают недостаточное количество информации об истинном положении вещей, резко снижается их уровень жизни и т. д.), это будет означать максимальную энтропию, а значит, такая система не может являться жизнеспособной и рано или поздно распадается.
   В более узком, чисто психологическом плане системная неопределенность общества на социально-экономическом, духовно-нравственном, социально-психологическом уровнях обусловливает диссонансное состояние личности (прежде всего в структуре ее направленности: формах, качестве, видах, в мотивационно-ценностной системе, в качестве самореализации и т. п.) (Н.П. Фетискин, О.А. Филатов, 2009; Е.М. Бабосов, 20И). Человек живет и действует в мире постоянных переходов социальной системы от хаоса к порядку и от порядка к хаосу, поэтому можно говорить о том, что социальная энтропия, пронизывает нашу повседневную жизнь и влияет на актуализацию когнитивных, эмоциональных и поведенческих особенностей личности. Более того, человек обречен на постоянное преодоление внутренней энтропии (самоорганизация системы). Если человек не справляется с ней, самое безобидное, что может произойти, – это развитие чувства беспомощности, снижение мотивации к труду, повышение потенциала девиантного поведения, переживание психологического дискомфорта, повышение уровня тревожности и т. п. Предельными последствиями невозможности преодоления человеком энтропии являются различные психологические отклонения.
   В еще более узком психологическом смысле особый интерес в рамках теории социальной энтропии представляет проблема понимания людьми друг друга. Попытка описания системного взаимодействия когнитивно-семантических структур и их энтропии в разных типах организации системы речи была сделана СВ. Гусаренко. Автор предполагает, что когнитивные микросистемы сопровождают и обеспечивают процессы понимания и интерпретации речи (СВ. Гусаренко, 2009). Данное положение в некоторой степени согласуется со вторым компонентом энтропийной модели неопределенности J.B. Hlrsh, R.B. Mar, J.B. Peterson, рассмотренной выше. Конфликт между разными картинами восприятия окружающего мира способствует непониманию людьми друг друга. И. Ялому удалось выделить искажающие призмы, которые блокируют понимание другого.
   1. Барьер между образом и языком. Мы мыслим образами, но для общения с другими трансформируем образы в мысли, а мысли в слова. Этот путь от образа к мысли и языку очень коварен, поскольку происходят потери: «…богатая, сочная ткань образа, его необыкновенная пластичность и текучесть, его личные ностальгические эмоциональные оттенки – все утрачивается при переходе от образа к языку», – пишет И. Ялом, подчеркивая тем самым неопределенность образов и мыслей (И. Ялом, 1997. С. 91).
   2. Вторым барьером непонимания людьми друг друга является неопределенность в восприятии другого в силу бесконечного многообразия его личности, в противном случае определенность способствует стереотипизации.
   3. Проекция своего мира на мир другого, дабы избежать тревожащей нас неопределенности. Нам свойственно искажать других, навязывая им наши собственные излюбленные идеи и схемы. Ссылаясь на Пруста, И. Ялом пишет: «Мы заполняем физические очертания существа, которое видим, всеми идеями, которые мы уже выстроили о нем:, и в окончательном: образе его, который мы создаем в своем уме, эти идеи, конечно, занимают главное место. В конце концов они так плотно прилегают к очертаниям: его щек, так точно следуют за изгибом: его носа, так гармонично сочетаются со звуком его голоса, что все это кажется не более чем прозрачной оболочкой, так что каждый раз, когда мы видим лицо или слышим: голос, мы узнаем в нем: не что иное, как наши собственные идеи» (И. Ялом, 1997. С. 92).
   Как видим, с одной стороны, конфликт между разными картинами восприятия окружающего мира сохраняет неопределенность и способствует непониманию людьми: друг друга; с другой – стремление снизить энтропию, приобрести ясность порождает стереотипы.
   Поэтому, видя в неопределенности исключительно только врага, «мы обрекаем себя на бесконечную войну против своего же блага, спокойствия и целостности», как пишет Е.Л. Малков (Е.Л. Малков, 2006. С. 74). Продолжает данную идею А.Л. Галин: «Без неопределенности невозможно всякое развитие и творчество. У того, кто развивается, состояния неопределенности и определенности должны чередоваться; меняя стороны жизни в одном, человек оставляет их постоянными в другом и – наоборот. Неопределенность активизирует работу психических механизмов человека и является неотъемлемой составляющей творчества» (А.Л. Галин, 2006. С. 90).
   И последнее. Только в психологии могла появиться идея субъективной неопределенности жизненных ситуаций (Т.П. Бутенко, 2009). Среди факторов субъективной неопределенности жизненных ситуаций Т.П. Бутенко выделяет следующие:
   1) внешние обстоятельства, воспринимаемые как не зависящие или мало зависящие от самого человека и от других людей;
   2) обстоятельства, непосредственно связанные с действиями других людей, которые помогают или же мешают человеку в реализации его жизненных планов;
   3) внутренние субъективные факторы (оценка ситуации) (Т.П. Бутенко, 2009).
   При этом в общей стратегии поведения человека в неопределенной ситуации подчеркиваются противоположные мотивационные тенденции: с одной стороны, стремление личности к утверждению своих ценностей и принципов, к проявлению своих интересов, способностей; с другой – уход от всего этого, так как оно представляется опасным и рискованным (Там же).
   Таким образом, в самом понятии энтропии самыми разными авторами на протяжении всей истории становления и развития данного понятия постоянно подчеркивается его неопределенность. Энтропия среды, окружающая человека, мало зависит от него самого и существует как данность, и внутри социальной энтропии человек вынужден постоянно преодолевать еще и свою «личную» энтропию (структурировать информацию, делать выбор, принимать решения и т. п.). Неопределенность сопровождает всю человеческую жизнь, наполняет пространство как извне, так и изнутри, становится фоновой ситуацией повседневной жизни наших современников, в поле которой происходит оттачивание преодолевающих форм поведения, формируется жизнестойкость, разворачивается сама жизнь, творится жизненная история конкретного человека.
Резюме
   1. Энтропия понимается как мера, количество беспорядка и неопределенности в системе (системе общества, социальных организаций, системе личности). В результате возрастания хаоса и доведения его до максимума происходит потеря энергии, наступает распад системы, после чего она выходит на новый уровень своего развития. И наоборот, уравновешивание, упорядочивание, доведенное до максимальных значений, так же приводит к потере энергии, к стагнации, регрессу и разрушению. Развитие любой системы протекает при постоянной смене данных энтропийных процессов. Неопределенность понимается как общее несоответствие между человеком и внешним миром, между человеком и его жизнью. Толерантность к неопределенности – это комплексный феномен, представленный взаимосвязями когнитивно-стилевых и личностных характеристик, проявляющихся в поведении человека. Включает такие интегративные характеристики как: непредубежденность; принятие неопределенности и риска; чувство безопасности.
   2. Энтропийная модель неопределенности включает четыре компонента: 1) мотивация на удержание энтропии на допустимом уровне; 2) конфликт между разными картинами восприятия людьми окружающего мира и их поведением; 3) принятие четких целей и убеждений как способ сдержать энтропию и сократить распространение конкурирующих идей; 4) неопределенность переживается субъективно как тревога, связана с деятельностью головного мозга и повышенным высвобождением норадреналина. Данная модель предложена J.B. Hirsh, R.B. Mar, J.В. Peterson (2012), является обобщающей и учитывает фундаментальные биологические особенности человека в рамках теории информации и самоорганизующихся систем, помогает понять ключевые психологические процессы в физиологическом, концептуальном и эволюционном контекстах.
   3. Ситуация социальной энтропии – это трудная ситуация повседневной жизни, связанная с системной неопределенностью общества на социально-экономическом, духовно-нравственном, социально-психологическом уровнях, которая обуславливает диссонансное состояние личности в структуре ее направленности; в мотивационно-ценностной, эмоциональной и когнитивной системах; в качестве ее самореализации.
Психологический практикум
   1. Краткий тест оценки субъективно-эмоционального отношения к миру: «Мир, в котором я живу» (И.А. Буровихина, 2013. С. 310)
   Инструкция: Ниже приведены 12 пар противоположных по смыслу характеристик, описывающих Мир, в котором вы живете. Внимательно
   прочтите каждую пару характеристик и выберите ту из них, которая более точно соответствует вашему переживанию мира. Отметьте выбранную вами характеристику, подчеркнув ее. Таким образом, в каждой строке будет подчеркнута одна из характеристик. Если вы затрудняетесь выбрать одну из двух характеристик из какой-либо пары, проставьте галочку в среднем столбце «Не знаю».

   Мир, в котором я живу…
   Не знаю


   Примечание: Проводится беседа с уточняющими вопросами.

   2. Мир, в котором я живу… Какой он? (в модификации автора)
   Инструкция: Отметьте, насколько выражены те или иные характеристики мира, в котором вы живете. Оцените каждую из характеристик от 2-х до 12 баллов. Зачеркните или обведите этот балл прямо на бланке.


   Подсчитывается количество баллов по выделенным компонентам образа мира, в котором человек живет:
   1) эмоциональный: 1, 5, 9, 10;
   2) когнитивный: 2, 3, 11, 12;
   3) волевой: 4, 6, 7, 8.

   3. Проективная методика «Моя вселенная» (Е.В. Самаль, 2013)
   Инструкция: Представьте себя в виде Вселенной, в центре которой находится то, что составляет сущность Вашего Я, а вокруг располагаются планеты (звезды) – то, что является для вас самым дорогим и ценным в жизни. Закройте глаза и постарайтесь увидеть планеты своей Вселенной. (Визуализация образа Вселенной – 1 мин.) Откройте глаза и нарисуйте (используйте цветные карандаши, ручки или фломастеры) Вашу Вселенную в виде планет с различной удаленностью от центра в зависимости от их ценности для Вас. Планеты могут быть изображены в виде символических кругов, звезд или конкретных предметов, людей и обязательно описаны словесно.

   Обработка результатов
   1. Подсчитайте количество планет в Вашей Вселенной.
   2. Проанализируйте разнообразие планет с позиции классификации жизненных ценностей С.Л. Рубинштейна. Для этого подсчитайте количество планет, характеризующих:
   • отношение к друзьям и близким;
   • состояние души и разума (мысли, настроения, чувства, мироощущение и т. д.);
   • • отношение к интересам и делам настоящего времени;
   • отношение к интересам и делам будущего (Е.В. Самаль, 2013).

   4. Материал для обсуждения: «Щит Персея и круг Хомы: психоисторический этюд» (См.: В.Е. Клочко, 2005)
Цитируемая и рекомендуемая литература
   1. Большой иллюстрированный словарь иностранных слов. М.: Восток-Запад, 2009.
   2. Бабосов Е.М. Антиэнтропийная направленность человеческого бытия и социальная энтропия // Социология. 2011. № 1. С. 11–19.
   3. Бернштейн Н.А. Физиология движений и активность. М.: Наука, 1990.
   4. Бутенко Т.П. Субъективная неопределенность жизненных ситуаций: когнитивно-эмоциональные оценки и стратегии поведения: дис…. канд. психол. наук. М., 2009.
   5. Буровихина И.А. Социальная ситуация развития как условие формирования образа мира современного подростка: дис… канд. психол. наук. М., 2013.
   6. Василькова В.В. Порядок и хаос в развитии социальных систем. СПб.: Лань, 1999.
   7. Галин А.Л. Состояния неопределенности и вдохновения в творческом поведении человека // Человек в условиях неопределенности: сб. мат-лов всероссийской конференции. Новосибирск: НГУ, 2006. С. 77–82.
   8. Гусаренко СВ. Системное взаимодействие и энтропия когнитивно-семантических структур дискурса: дис… д-ра филол. наук. Ставрополь, 2009.
   9. Дружилов С.А. Психология профессионализма. Инженерно-психологический подход. Харьков: Гуманитарный центр, 2011.
   10. Зинченко В.П. Толерантность к неопределенности: новость или психологическая традиция? // Вопросы психологии. 2007. № 6. С. 3—20.
   11. Клочко В.Е. Самоорганизация в психологических системах: проблемы становления ментального пространства личности (введение в трансспективный анализ). Томск: Томский государственный университет, 2005.
   12. Малков Е.Л. Неопределенность как фундамент гармоничного существования // Человек в условиях неопределенности: сб. мат-лов всероссийской конференции. Новосибирск: НГУ, 2006. С. 65–74.
   13. Маслоу А. Мотивация и личность. СПб.: Питер, 2013.
   12. 14. Павлов И.П. Рефлекс свободы. Питер, 2001.
   15. Пономарев А.И. Концепция ноосферы В.И. Вернадского и проблемы экономической теории // Вопросы истории народного хозяйства и экономической мысли. М.: Экономика, 1989. Вып. 1.
   16. Пригожий И., Стенгерс И. Порядок из хаоса: Новый диалог человека с природой. М.: Прогресс, 1986.
   17. Самаль Е.В. Развивающая психолого-педагогическая программа «Путь к себе: актуализация и развитие личностного потенциала». Программа представлена на V Всероссийский конкурс психолого-педагогических программ «Новые технологии для новой школы». М.: МГППУ, 2013.
   18. Сафронова Е.В. Энтропия сенсомоторной активности как предиктор личностно-темпераментальных свойств и склонности к агрессии: автореф. дис… канд. психол. наук. Уфа, 2004.
   19. Симонов П.В. Эмоциональный мозг. М.: Наука, 1981.
   20. Фетискин Н.П., Филатов О.А. Стратегии поведения в ситуации социальной неопределенности // Вестник интегративной психологии. Ярославль, 2009. Вып. 7. С. 183–184.
   21. Фестингер Л. Теория когнитивного диссонанса. СПб.: Ювента, 1999.
   22. Юнг К.Г. Дух и жизнь. М.: Практика, 1996.
   23. Юртаева М.Н. Когнитивно-стилевые и личностные характеристики толератности к неопределенности: дис… канд. психол. наук. Екатеринбург, 2011.
   24. Ялом И. Лечение от любви и другие психотерапевтические этюды. М.: Класс, 1997.
   25. Bailey К. Living systems theory and social entropy theory // Systems Research and Behavioral Science. 2006. Vol. 22. P. 291–300.
   26. Hirsh J.B., Mar R.B., Peterson J.B. Psychological Entropy: A Framework for Understanding Uncertainty-Related Anxiety // Journal: Psychological Review. 2012. Vol. 119. № 2. P. 304–320.

Тема 6
Повседневные стрессы

   2. Анализ стресс-факторов повседневной жизни

   Стресс (от англ. stress – давление, нажим, напряжение) – это повседневное явление (A. Caspi, N. Bolger, J. Eckenrode), которое в последнее время все чаще заявляет о себе и вызывает массу дискуссий в науке. В Большом энциклопедическом словаре стресс имеет несколько значений:
   1) в технике – внешняя сила, приложенная к объекту и вызывающая его деформацию;
   2) в психологии, физиологии и медицине – состояние психического напряжения, возникающее у человека при деятельности в трудных условиях (как в повседневной жизни, так и в специфических обстоятельствах) (БЭС, 1998. С. 1292).
   В психофизиологии сначала стресс рассматривался как реакция физиологического возбуждения, вызванная событиями, причиняющими некоторое беспокойство (Г. Селье). Затем многие зарубежные ученые вслед за Г. Селье стали определять стресс как некое стимульное событие, предъявляющее определенные требования к человеку и мобилизующее его (A. Caspi, N. Bolger, J. Eckenrode, 1987).
   Наконец, в психологической науке появляется концепция Р. Лазаруса, который разработал шкалу для измерения стресса в повседневной жизни. Эта шкала содержит перечень 117 мелких повседневных проблем (потеря каких-либо нужных вещей, переход на другую работу, опоздания, ссоры, и т. п.). Классик зарубежной психологии подчеркивал значение «повседневных стрессов», вносящих немалый вклад в дезадаптацию личности. В его совместных с Фолкманом исследованиях было обнаружено, что показатель по шкале мелких проблем коррелирует с психическим здоровьем: человека больше, чем показатель по шкале крупных жизненных событий (по М.В. Топчий, Т.М. Чурилова, 2009). Действительно, повседневный стресс складывается из действия множества стрессоров малой силы – обычных неприятностей в трудовой, учебной, бытовой и семейной жизни. Выраженное «сгущение» стрессоров повседневной жизни образует так называемый «стресс-планктон», как писал Б.Г. Ананьев, последствия которого люди часто недооценивают (по Л.В. Куликов, 2004).
   A. Caspi, N. Bolger, J. Eckenrode под повседневными стрессами понимают такие ежедневные стрессовые события, которые связаны с экологическими факторами, семейными отношениями, условиями работы, наличным опытом преодоления острых стрессов, и оказывают влияние на психологическое благополучие, а также опосредуют негативное воздействие на человека более глубокого и острого стресса (A. Caspi, N. Bolger, J. Eckenrode, 1987)
   В научной литературе появляется все большее количество исследований, выявляющих взаимосвязь стрессов повседневности со здоровьем. Так, E.S. Costanzo, R.S. Stawskl, CD. Ryff, C.L. Сое, D.M. Almeida показали, что онкологические заболевания могут являться последствиями стрессов повседневной жизни (E.S. Costanzo, R.S. Stawskl, CD. Ryff, C.L. Сое, D.M. Almeida, 2012). Были исследованы аффективные, соматические, физиологические реакции на повседневные стрессы и показано, что люди, пережившие онкологическое заболевание, испытывают меньше положительных эмоций, у них диагностируется более низкий уровень кортизола. При этом межличностные споры и разногласия, являющиеся одним из видов стресса повседневности, оцениваются заболевшими как более напряженные, у них фиксируются более скрытые и болезненные реакции на разногласия. Одновременно с этим люди, пережившие онкологию, показывают более гибкие стили реагирования на повседневные стрессы (E.S. Costanzo, R.S. Stawskl, CD. Ryff, C.L. Сое, D.M. Almeida, 2012).
   В работе N. Bolger, A. DeLongis, R. Kessler, E. Schilling рассматривается влияние повседневных стрессовых факторов на психическое здоровье (N = 166) супружеских пар. Оказалось, что межличностные конфликты были отмечены испытуемыми как самые печальные стрессогенные события. Ко всем другим стресс-факторам испытуемые адаптировались уже через несколько дней (N. Bolger, A. DeLongis, R. Kessler, Е. Schilling, 1989).
   В лонгитюдном исследовании S.T. Charles, J.R. Piazza, J. Mogle, M.J. Sliwinski, D.M. Almeida (1995–1996) принимали участие испытуемые (N = 711) в возрасте от 25 до 74 лет, которые заполняли анкеты оценки своего физического и психического благополучия, опыта повседневной жизни, вызывающего стрессы, и аффективных (эмоциональных) реакций на эти стрессы. Через десять лет было проведено исследование их психического здоровья (страдали ли они от распространенных психических расстройств, таких как депрессия, генерализованная тревога) и показано, что повседневный опыт переживания негативных эмоций может оказать влияние на психическое здоровье в долгосрочной перспективе, а также на эмоциональное благополучие личности (S.T. Charles, J.R. Piazza, J. Mogle, MJ. Sliwinski, D.M. Almeida, 2013).
   Как видим, в научном мире все большее распространение получает представление о том, что масса мелких стрессов вреднее для здоровья, чем редкие, но сильные встряски. Этого же мнения придерживаются и отечественные специалисты. Так, по данным Т.Б. Дмитриевой и B.C. Положего (2004) соотношение хронического стресса и острого стресса в развитии нервно-психических расстройств составляет 85:14,5 % (Т.Б. Дмитриева, B.C. Положий, 2002). Многие психические состояния (депрессии, фрустрация, переутомление, монотония и др.) возникают на фоне затяжных стрессов повседневной жизни. Такие состояния далеко не всегда являются осознанными и не обнаруживают себя при выявлении истинных причин, например: конфликтного межличностного взаимодействия, душевных и телесных расстройств, ошибок в деятельности и др. Даже положительные жизненные события не оказывают смягчающего влияния на стресс, он носит характер кумулятивного.
   В научной литературе выделяют стресс-факторы (некие раздражители, вызывающие стрессы повседневной жизни). Так, исследования Г.Г. Аракелова, В.В. Аршиновой, Г.Е. Ждановой позволили проанализировать стресс-факторы, выделяемые студенческой молодежью. К ним студенты отнесли шесть внеучебных и один учебный стресс-фактор. Наиболее устойчивым, самым распространенным, обладающим большей значимостью, вызывающий высокое напряжение среди других стресс-факторов оказался фактор «Я-концепция» (фактор, связанный с развитием идентификации личности). Учебный фактор также устойчив, распространен, конструктивен, обладает положительным эмоциональным фоном, но менее стрессогенен для студенческой молодежи. В то же время наиболее значимым, обладающим широким позитивным диапазоном для студентов является стресс-фактор «труд и накопление», однако данный фактор становится неустойчивым (неуправляемым), возможно, в силу непостоянной занятости учащейся молодежи в трудовой сфере. В целом внеучебные стресс-факторы оказались более значимыми для современного студенчества, чем учебные (Г.Г. Аракелова, В.В. Аршинова, Г.Е. Жданова, 2007).
   Важными рабочими факторами стресса являются: работа в состоянии дефицита времени, недостаточное вовлечение работника в управление трудовым процессом:, отсутствие перспектив карьерного роста, отсутствие возможности совершенствования и улучшения трудового процесса, противоречивость производственных задач и рабочих ролей, уровень должностной позиции, статус, трудовая мотивация, эмоциональный комфорт, стаж работы и т. п. (С.А. Калинина, 2007).
   В научной литературе выделяют и семейные стресс-факторы, среди них – «горизонтального» и «вертикального» направлений. Вертикальные стресс-факторы как бы переходят вниз по поколениям, т. е. связаны с межпоколенческими взаимоотношениями; горизонтальные сотканы из текущих стрессов семьи, попыток справиться с неизбежными изменениями и задачами конкретной стадии жизненного цикла семьи. Стрессоры по вертикальной оси часто могут создавать дополнительные проблемы, поэтому даже небольшой повседневный горизонтальный стресс может оказать серьезное влияние на всю систему семейных отношений. Например, если у молодой матери существует много нерешенных проблем со своими родителями (вертикальные стрессы), для нее наступает особенно тяжелое время, когда она встречается с обычными трудностями воспитания своих собственных детей (горизонтальные стрессы) (Е.Д. Соколова, Ф.Б. Березин, Т.В. Барлас, 1996).
   Е.А. Юматов, Е.И. Певцова, Л.А. Мезенцева обобщив стресс-факторы, выделили следующие группы:
   1) возросший темп жизни, недостаточная физическая активность, монотонность работы, большие скопления людей и др.;
   2) низкий уровень культуры взаимоотношений, конфликты с окружающими;
   3) внутренние конфликты, неудовлетворенность собственной жизнью;
   4) бесчисленные контакты, переизбыток информации, дефицит времени;
   5) неблагоприятные экологические элементы (шум, загрязнение атмосферы и т. п.) (Е.А. Юматов, Е.И. Певцова, Л.А. Мезенцева, 1988).
   Особым стресс-фактором является современная городская среда (плотность населения, напряженное дорожное движение, шум и другие экологические неблагополучия). Фактор перенаселенности, по данным психологов, является ведущим, более сильным, чем другие социальные стрессоры. Он усугубляет патогенное воздействие различных социальных стрессоров на психику человека (Л.В. Куликов, 2004).
   Обобщающий анализ стресс-факторов повседневной жизни был сделан Л.Н. Юрьевой. К ним автор относит следующие.

   1. Историческую ситуацию развития общества в целом: (обозначим это как экзогенный фактор). В представлении Л.Н. Юрьевой, историческая ситуация – это такое состояние социальной системы, временные границы которой определены изменением социальных параметров, имеющих психологическую значимость для членов общества с точки зрения их самореализации. Статические характеристики исторической ситуации (социально-экономические, политические, культурные) рассматриваются автором как условия существования человека в обществе с точки зрения их значимости для его жизнедеятельности (Л.Н. Юрьева, 2002). «Динамические характеристики исторической ситуации оцениваются с точки зрения их психологического эффекта» (Л.Н. Юрьева, 2002. С. 8). В этом: же смысле В. Франклом использовался термин «дух времени», понимаемый им: как состояние общественного психического здоровья в результате влияния социальных условий конкретного исторического периода. В зависимости от исторической социальной ситуации, от культурной среды общество либо способствует, либо препятствует здоровому развитию человека, что в конечном счете отражается на уровне общественного психического здоровья. Постоянный хронический стресс повседневной жизни наших современников на фоне радикальных, крупномасштабных перемен в России и странах постсоветского пространства в последние два десятилетия не могли не оказать влияния на состояние психического здоровья наших современников и: на их историческое своеобразие.
   2. Историческое своеобразие личности (в нашем понимании – это эндогенный фактор) – это комплекс психологических свойств, характерный для личности определенной исторической эпохи. Сформировавшийся под влиянием: конкретно-исторических условий социализации, он характеризует личность как историческую индивидуальность или исторический тип. Степень влияния исторических событий на развитие личности определяется ее исторической чувствительностью. «Культура, среда переделывают человека, не только давая ему определенные знания. Они трансформируют саму структуру его психологических процессов, вырабатывая в нем определенные приемы пользования своими собственными возможностями» (Л.С. Выготский, А.Р. Лурия, 1993. С. 157), что и названо исторической чувствительностью. Историческая чувствительность личности, по мнению Л.Н. Юрьевой, – это специфическая чувствительность личности к изменениям определенных характеристик исторической ситуации (Л.Н. Юрьева, 2002. С. 8).

   Безусловно, экзогенные и эндогенные стресс-факторы определяют своеобразие протекания стресса у того или иного человека, но многое зависит и от него самого. При анализе понятия «спираль стресса» исследователи пришли к заключению, что эффект значительного увеличения количества жизненных затруднений наблюдается у лиц, подверженных деструктивному влиянию хронического стресса (Б.Б. Величковский, 2007). И если экзогенные стрессоры во многом: являются следствием: внешних обстоятельств и имеют все же ограниченное значение в разворачивании «спирали стресса», то эндогенные играют огромную роль в качестве протекания и кумуляции стресса (Б.Б. Величковский, 2007).
   Кроме негативных событий: повседневности в жизни любого человека находят место и приятные переживания, связанные со счастливыми моментами жизни. По мнению Г. Селье, приятные переживания также создают нагрузку на нашу психику и выступают как стресс-факторы (Г. Селье, 1979). Так,Н.Г. Осухова рассматривает счастливые события как трудные жизненные ситуации, поскольку они также могут нарушить привычный ход жизни человека, способны вызвать стресс и даже привести к «полномасштабному кризису» (Н.Г. Осухова, 2005. С. 27). Подобного рода события повседневной жизни могут приносить смешанные эмоциональные переживания. Например, новая деятельность может быть интересной, захватывающей и одновременно стрессогенной. Последствия позитивных жизненных стрессовых событий привлекают внимание многих исследователей. В работе S. Gross, N. Semmer, L. Meier, F. Tschan показано, что позитивные события, несмотря на их стрессогенность, приводят к важному положительному эффекту – снижению усталости, однако существует и побочный эффект положительных событий. Так, при накоплении хронических повседневных стрессов даже положительные события не мобилизуют ресурсы человека для их преодоления (S. Gross, N. Semmer, L. Meier, F. Tschan, 2011).
   Стресс может оказывать не только мощное негативное воздействие на психологическое и физиологическое здоровье человека; он же является и мотивом для приобретения новых умений и навыков, раскрытия новых возможностей. Понятие эустресс (eustress), введенное Гансом: Селье, обозначает стресс, оказывающий на человека положительный эффект. Наполненность повседневной жизни человека различного рода стрессами дает возможность осознания полноты и разнообразия своей жизни и создает условия для реализации своей человеческой сущности.
Резюме
   1. Понятие стресса в психологии неоднозначно. По мнению М.В. Топчего и Т.М. Чуриловой, само слово «стресс» (stress), обозначающее в английском языке состояние давления, напряжения в технике, в жизни понимается как давление жизненных обстоятельств (М.В. Топчий, Т.М. Чурилова, 2009). Стресс понимается и как реакция физиологического возбуждения, вызванная событиями, причиняющими некоторое беспокойство (Г. Селье). Под повседневными стрессами в широком смысле понимают ежедневные стрессовые события, чаще всего связанные с экологическими факторами, семейными отношениями, условиями работы, наличным опытом преодоления острых стрессов, которые оказывают влияние на психологическое благополучие человека, а также опосредуют негативное воздействие на него более глубокого и острого стресса.
   2. К стресс-факторам повседневной жизни можно отнести экзогенные и эндогенные стресс-факторы. Экзогенные стресс-факторы включают историческую ситуацию развития общества в целом; экологические факторы (шум, загрязненность, скопления людей, переизбыток информации, и т. п.); социальные стресс-факторы (дискриминация, конфликты, перемена места жительства, смена работы и т. п.); факторы, связанные со здоровьем (болезнь, риск болезни). К эндогенным стресс-факторам можно отнести историческую чувствительность личности к изменениям определенных характеристик исторической ситуации; внутриличностные конфликты, личностную уязвимость, недостаточный опыт преодоления стрессов; недостаток личностных ресурсов.
Психологический практикум
   1. Упражнение «Мои ресурсы»
   Инструкция: Внутренние ресурсы человека представляют соединение таких структурных элементов, которые помогают справляться со стрессами повседневной жизни. К ним мы можем отнести физиологический компонент (энергопотенциал, психомоторика); когнитивный компонент (мышление, воображение и др.), эмоционально-волевой (чувства, интуиция, воля).

   Рис. 2. Внутренние ресурсы человека

   Рассмотрите рисунок. Попробуйте представить и охарактеризовать свои внутренние ресурсы, позволяющие Вам преодолевать повседневные стрессы. Какие ресурсы развиты у Вас в большей степени, какие в меньшей? Какие требуют коррекции? Что конкретно хотелось бы изменить? Помните, что первая мысль, которая приходит в голову является самой верной.
Цитируемая и рекомендуемая литература
   1. Большой энциклопедический словарь. М.: Большая Российская энциклопедия, 1998.
   2. Величковкий Б.Б. Многомерная оценка индивидуальной устойчивости к стрессу: автореф. дис… канд. психол. наук. М., 2007.
   3. Выготский Л.С, Лурия А.Р. Этюды по истории поведения: Обезьяна. Примитив. Ребенок. М.: Педагогика-Пресс, 1993.
   4. Дмитриева Т.Б. Положий B.C. Психическое здоровье россиян // Человек. 2002. № 6. С. 21–31.
   5. Калинина С.А. Роль психосоциальных факторов в формировании профессионального стресса у работников с различной степенью напряженности труда // Вестник Тверского государственного университета. 2007. № 22 (50). С. 44–49.
   6. Куликов Л.В. Психогигиена личности. Вопросы психологической устойчивости и психопрофилактики. СПб.: Питер, 2004.
   7. Осухова Н.Г. Психологическая помощь в трудных и экстремальных ситуациях. М.: Академия, 2005.
   8. Селье Г. Стресс без дистресса М.: Прогресс, 1979.
   9. Топчий М.В. Чурилова Т.М. Стресс как объект научной рефлексии. Ставрополь: НОУ ВПО СКСИ, 2009.
   10. Юматов Е.А., Певцова Е.И., Мезенцева Л.А. Физиологически адекватная экспериментальная модель агрессии и эмоционального стресса // Журнал высшей нервной деятельности. 1988. № 38. С. 350–354.
   11. Юрьева Л.Н. История. Культура. Психические и поведенческие расстройства. Киев: Сфера, 2002.
   12. Bolger N., DeLongis A., Kessler R., Schilling E. Effects of Daily Stress on Negative Mood // Journal of Personality and Social Psychology. 1989. Vol. 57. № 5. P. 808–818.
   13. Costanzo E.S., Stawski R.S., Ryff CD, Сое C.L., Almeida D.M. Cancer Survivors' Responses to Daily Stressors: Implications for Quality of Life // Health Psychology. 2012. Vol. 31 (3). P. 360–370.
   14. Charles S.T., Piazza J.R., Mogle J., Sliwinski M.J., Almeida D.M. Wear and Tear of Daily Stressors on Mental Health // Psychological Science. 2013. Vol. 24. P. 733–741.
   15. Caspi A., Bolger N., Eckenrode J. Linking Person and Context in the Daily Stress Process // Journal of Personality and Social Psychology. 1987. Vol. 52. No LP. 184–195.
   

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →