Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

98 \% из 7 миллиардов миллиардов миллиардов (т. е. 7 октильонов) атомов в человеческом теле замещается новыми ежегодно.

Еще   [X]

 0 

Незаурядная Маша Иванова (Кострова Мария)

Маша Иванова обладает удивительной врожденной способностью – круче, чем перемещения во времени или разговоры с животными. С самого детства в Машу Иванову влюбляются абсолютно все особи мужского пола, вне зависимости от возраста, ума и воспитания. С первого взгляда. Без всяких сбоев. Представляете? А хотите так же? Самый простой способ примерить на себя эту роль – прочитать книжку. Повесть про Машу Иванову читается на одном дыхании и оставляет после себя широкую улыбку и праздничное настроение.

Год издания: 0000

Цена: 50 руб.



С книгой «Незаурядная Маша Иванова» также читают:

Предпросмотр книги «Незаурядная Маша Иванова»

Незаурядная Маша Иванова

   Маша Иванова обладает удивительной врожденной способностью – круче, чем перемещения во времени или разговоры с животными. С самого детства в Машу Иванову влюбляются абсолютно все особи мужского пола, вне зависимости от возраста, ума и воспитания. С первого взгляда. Без всяких сбоев. Представляете? А хотите так же? Самый простой способ примерить на себя эту роль – прочитать книжку. Повесть про Машу Иванову читается на одном дыхании и оставляет после себя широкую улыбку и праздничное настроение.


Незаурядная Маша Иванова Мария Кострова

   © Мария Кострова, 2015
   © Олег Снитко, дизайн обложки, 2015

   Редактор Татьяна Бакажинская
   Корректор Татьяна Бакажинская

   Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero.ru

I

   Ее зовут Маша Иванова. Незаурядному человеку ведь не нужна эта мишура из сложных, а то и двусложных имен и фамилий – интересный человек запоминается сам собою, независимо от лейбла, полученного по наследству.
   Была вот, например, у Маши одноклассница – Виола Мандельгольц. В порыве сочинительства фамилии будущего чада (имени им показалось недостаточно) родители первую половину решили взять у Мандельштама, а вторую – у Берггольц. Получилось очень звучно – Мандельгольц!
   Жаль только, одноклассники Виолы были плохо знакомы с классиками отечественной литературы, поэтому к первой половине фамилии девочки испытывали повышенный интерес, пользуясь абсолютно другой ассоциацией, а также основательно путая ударение.
   Ну да ладно, не об этом. А о том, что на последующих встречах выпускников данного класса словосочетание «Виола Мандельгольц» помнили все, а вот как выглядела девочка, что говорила и какие чувства вызывала – никто. Маша же Иванова часто оставалась в памяти людей даже малознакомых, и обычно против их собственной воли.
   Помимо общепринятых и традиционно приветствуемых окружающими черт характера, как то: отзывчивость, умение дружить и чувство юмора, есть в Маше и индивидуальные черты, положительность которых отнюдь не однозначна. Например, Маша грубовата. Нет, не в том смысле, что огрызается на беззащитных старушек, скромно приютившихся со своей тележкой в вагоне метро на Машиной ноге. Пожалуй, это даже не грубость, а убийственная прямота. Говорить то, что думаешь, и сказать «отстой» – если думаешь, что юбка, надетая на подруге, действительно «отстой». Надо ли упоминать, что подруг у Маши не так много? Но зато все проверенные и не страдают комплексами и фобиями.
   Вторым неидентифицируемым по знаку качеством Маши является умение влюблять в себя окружающих мужчин. «Ну! – скажете вы. – У нас каждая вторая этим качеством обладает, а каждая первая – думает, что обладает!». И будете правы и неправы одновременно.
   С одной стороны, безусловно, этими способностями обладают все представительницы людей, к которым можно отнести это слово, заканчивающееся на «-ницы». Но, если посмотреть на процент мужчин, влюбленных в конкретную женщину, и сравнить его с процентом всех мужчин, когда-либо общавшихся с данной особой в течение любого (включая самый краткосрочный) периода времени, то получится… ну… процентов пять. Или чуть больше… А вот у Маши Ивановой эта цифра составляет среди мимолетноувидевших – около тридцати, а среди изряднопообщавшихся – и все девяносто процентов! Откуда такая способность – никто, даже сама обладательница великолепного дара и ее родители, не имеют понятия. Когда-то давно во время шумных семейных застолий Машин папа предположил версию о неизвестном вирусе, привезенном им из служебной поездки по Африке в тот момент, когда тело Машиной мамы помещало в себе уже две души. Однако ему не верили – трудно было представить, что столь божественный дар мог передаться столь негигиеничным способом. И Машин папа вскоре тоже перестал себе верить.

   Обнаружилась эта Машина способность не сразу. В детском саду девочка могла еще более-менее спокойно существовать (инцидент с двумя мальчиками, окунавшими головы друг друга в ночной горшок за право проводить Машу до столовой, не в счет). Но к школе все значительно усложнилось. Возможно, все дело в русых косицах, лихо завернутых Машиной мамой вокруг головы любимой дочери. Но, скорее всего, не в них. А в… Папа, угомонитесь уже со своим африканским вирусом!.. Короче, никто не знает, в чем было дело. А было вот что.
***
   Людмила Георгиевна проснулась в полной темноте и в прекрасном настроении. Пять утра. Первое сентября. Мысли как-то сразу закрутились вокруг ботаники. «Я уже двадцать пять лет преподаю ботанику. Сегодня должны надарить кучу цветов. Я люблю цветы. Гладиолусы. Кучу гладиолусов надарят. Надо куда-то их поставить. Игорь вазу разбил мамину. Жалко. Ну, да ладно. Вдруг богатенькие и вазу подарят?! В субботу передача была интересная по телеку. Павел Лобков. Он говорит, есть такое растение. Как же оно называется? А надо бы помнить – все-таки я учитель ботаники. Да… двадцать пять лет. Ужас, какая я старая. Ну, ничего. Любви, как говорится, и старые покорны. Так вот это растение бабочкам не видно, а его все равно опыляют. Жуки. На каждое растение найдется кто-то, кто его опылит…. и на меня найдется. Где же ты, хм, мой жучок? Где же ты где, звездочка алая… где же ты…. Так куда же все-таки поставить гладиолусы?…»
   За окном поднималось красное, как в горячке, солнце, олицетворяя наступление прекрасной поры суровых школьных будней.
***
   – Где табличка шестого «В»? – спросила Людмила Георгиевна у дежурной Ниночки. Ниночке было уже за 50, но отчество к ней как-то не приклеилось.
   – Так забрали уже, Людмила Георгиевна, – Ниночка похлопала ненакрашенными ресницами.
   – Так… – Людмила Георгиевна почувствовала, как небольшое облачко норовит помешать ее солнечному настроению. И тут она увидела табличку шестого «В» – Олег Васильев, принадлежащий к этому вверенному Людмиле Георгиевне классу, пытался всучить ее Маше Ивановой, своей однокласснице.
   Но не это задело Людмилу Георгиевну до глубины души – а то, что в руках Маши громоздилась невероятная по объему куча разнообразных и так горячо любимых Людмилой Георгиевной цветов. В том числе и гладиолусов.
   – Маша, давай мне… табличку! – получилось чуть более резко, чем хотелось учительнице.
   – Но я ее ей подарил! – воскликнул Олег.
   Брови Людмилы Георгиевны пошли на взлет. Но сила воли и самообладание тут же вернули их на место.
   – Подаришь что-нибудь другое. Стройся!
   Цветов Людмиле Георгиевне досталось мало – только от девочек из шестого «В». Мальчики шестого «В» предпочли подарить свои букеты Маше Ивановой.
***
   – Иванова, к доске!
   Был конец четверти. Прекрасное время для тех, кто обладает хоть какой-нибудь мало-мальски ощутимой властью. Людмила Георгиевна такой властью обладала. И, к своему стыду, но не к раскаянию, ею изрядно пользовалась. А посему Маше Ивановой по ботанике в четверти грозила самая что ни на есть двоечка. Поскольку даже если ученик знает весь материал учебника, всегда найдется другой учебник – из которого ученик знает не все.
   – Ну что, будешь исправлять свою двойку? – Людмила Георгиевна старалась быть поласковее, но злосчастные гладиолусы полугодичной свежести не выходили у нее из головы.
   – Буду… – пропищала Маша и сдула челку со своего лба.
   В ответ на этот жест в классе раздалось как минимум три вздоха в незрелом мальчишеском тембре.
   – Тема восемнадцать – лишайники. Рассказывай, – скомандовала Людмила Георгиевна.
   Маша встала к доске и поправила воротник на кофточке. В разнесшемся по классу вздохе стало на два голоса больше.
   – Лишайники… – в голову Маше лезли любые ассоциации на это слово, за исключением тех, которые могли помочь ей в данный момент.
   Честно говоря, Маша этот урок не учила – понадеялась на гуманность Людмилы Георгиевны, которая спрашивала ее в прошлый и позапрошлый разы, а также восемь раз перед этим. Успокаивающе подействовала и народная мудрость про снаряд и воронку, в данной ситуации заставившая усомниться в мудрости этого самого народа. Но Маше было обидно не за народ, а за себя. «В конце концов! – думала она. – Зачем нужна мне эта ботаника? Ведь я собираюсь стать психологом – там другие разделы биологии нужны!»
   – Лишайники, лишайники, – прервал Машины размышления настойчивый голос учительницы. – Рассказывай нам все, что ты знаешь про лишайники.
   – Людмила Георгиевна, можно выйти? – послышался с задней парты мальчишеский голос в процессе ломки.
   – Ну, выйди.
   Валька – а это был именно он – долговязый и длинноволосый, прошаркал мимо Машки, ободряюще шепнув ей непонятное «держись, скоро Петька пойдет».
   – Маша, продолжай.
   – Лишайники, – бодро выдохнула Машка. – Это такое растение, которое называется лишайник.
   – Та-а-ак… – Людмила Георгиевна предвкушала очередную Машину «пару».
   – Но даже если бы оно так не называлось, оно все равно существовало бы и имело бы именно такую форму…
   С разрешения преподавателя, прошелестев спортивными штанами на длинных ногах, в класс вернулся Валька.
   – Можно выйти, Людмила Георгиевна?
   Учительница подняла голову. Это Петя Краснов. Хороший мальчик, из приличной семьи, подарившей в прошлом году классу телевизор и этот, как его … видак!
   – Иди, конечно, – Людмила Георгиевна улыбнулась «на триста долларов».
   «Держись, мы уже с Ванькой договорились», – прошептал Петька и почему-то ткнул Машу пальцем в живот.
   Машка кивнула, подумав о том, какие странные все-таки эти мальчишки: «Мама говорила, что у них свой язык: если дергают за косичку – это значит „ты классная“, а вот если пальцем в солнечное сплетение?… надо будет у мамы спросить».
   – Так какой же формы лишайники? – не унималась Людмила Георгиевна.
   – Ну… большинство лишайников имеют… форму… Людмила Георгиевна, Вам нравятся мужчины в форме? – от отчаяния выпалила Машка. Недавно она читала в одной статье, что есть такой психологический эффект – мужчины в форме нравятся женщинам гораздо больше, чем без нее. Однако куда девать мужчину в форме после того, как он разделся, Маша не знала, да и не задумывалась об этом, потому что, как говорил папа, «мала ешшшо!»
   – В форме? – не поняла Людмила Георгиевна, но ее голос отчего-то стал мягче и ниже. – Вот помню, был у меня один… лишайник, – неожиданно закончила Людмила Георгиевна, вовремя поняв, что сильно отвлекается от ботанической темы.
   – Людмила Георгиевна, можно выйти?
   – Нет! – взвизгнула учительница. – Что вы сегодня засс… сс… столом посидеть не можете?! В смысле, за партой… вот Пётр вернется, тогда и пойдешь! – окончательно смутилась Людмила Георгиевна. Из головы не выходил полковник, с которым она провела незабываемые две с половиной недели в Ласточкином гнезде.
   – Но мне к врачу надо! – жалобно пробасил Иван – самый большой и самый белобрысый парень в классе.
   – Что случилось? – Людмила Георгиевна встала из-за стола и подошла к Ване, продолжавшему сидеть за партой полускрючившись, с гнусно-страдальческой миной на лице.
   – Вы понимаете, ну… я не могу сказать… – мялся Ваня.
   – Ну, рассказывай, – громко и повелительно сказала Людмила Георгиевна.
   – У меня там…
   – Лишайники!
   Все дело в том, что Ваня и Маша начали говорить одновременно, справедливо полагая, что учительское «ну, рассказывай» предназначено именно ей… ему… ей… ему…
   – У меня там…
   – Лишайники!
   Скоординироваться снова не получилось.
   – Вы что, издеваетесь?! – взвыла Людмила Георгиевна, – У меня нервы! У меня сердце – как открытая рана!..
   – Можно войти? – донесся голос Петьки из-за приоткрытой двери.
   Людмила Георгиевна кивнула, и довольный Петька гордо прошел на свое место. Через секунду прозвенел противный для уха, но долгожданный для нервов звонок. Клеточка в журнале напротив фамилии «Иванова» в этот день осталась незаполненной.

II

   Люська окончательно путается и сникает под испытывающим Машиным взглядом. Просьба встретиться с чьим-нибудь бойфрендом и проверить, соблазнится ли он, из уст Машиных подружек – и взбалмошных школьных, и веселых институтских, и даже строгих по работе – звучала неоднократно. Маша соглашалась – чего не сделаешь ради женской дружбы. Но после нескольких тяжелых случаев с истерикой и предсуицидальными проявлениями, прежде чем отважится на очередной эксперимент, Маша проверяла психику экспериментаторши на прочность, присматривалась внимательно – выдержит ли подруга, если что…

   Через два часа уговоров Маша уже готова согласиться на предложенную подругой авантюру, но тут у Люськи начинает дергаться левый глаз. Представив себе, как Люську перекосит при неудачном для нее исходе эксперимента, Маша говорит твердое «нет».
   – Привет! – гремит из-за Люськиной спины мужской бас.
   Люська сияет и оборачивается.
   – А вот и Никита. Я как раз Маше о тебе рассказывала!
   Хитрая подружка, видимо, ожидала от Машки чего-то в духе твердого «нет», а потому решила подстраховаться личным присутствием проверяемого бойфренда.
   – Привет… – сквозь зубы цедит Маша.
   – Никита – владелец сети магазинов «Электроника без приключений», – с гордостью выдыхает Люська.
   – А ты, видимо, нашла, где у него кнопка? – ехидно шепчет Машка.
   – Ну, Люсек, поехали? – бодро интересуется «Электроник».
   – Ой, Никит, не могу! Совсем забыла тебе сказать – новый проект подкинули, срочно надо в офис возвращаться. Ты прости меня, что я тебя вот так прогоняла зазря – тараторит Люська заученный текст. Однако неестественность ее тона, похоже, настораживает только Машу, Никита же искренне расстраивается.
   – А, может, Маша с тобой сходит? Она любит театр! – Маше остается только дивиться Люськиной изощренности. Надо же, как накануне свадьбы ум обостряется!
   На этом ход Машиных мыслей прерывается, поскольку сама она схвачена за локоть Люсиным женихом и отведена в его же синюю «Мазду», сопровождаемая напряженным Люськиным щебетанием «взахлеб», грозящим в одно мгновение перерасти в «навзрыд».

III

   На носу у каждого старшеклассника красовались положенные в этом возрасте огромный прыщ и экзамены. Однако настроение в одиннадцатом «В» праздничностью не отличалось. А все почему? Потому что физкультурник оказался личностью не то чтобы безнравственной и аморальной, а совсем наоборот – аморальной и безнравственной, то есть не хотел ставить хороших четвертных оценок, пока весь класс, включая девочек с месячными, не сдаст положенных нормативов.
   – Приседание, три подхода по двадцать раз!, – разносилось по залу грохочущее эхо зычного голоса Валерия Эдуардовича. Сам он был еще не старым и довольно подтянутым, по школе даже с завидной периодичностью пролетали мимолетные слухи об очередных увлечениях Эдуардыча, которые заявлялись за ним в школу после рабочего дня, пачкали помадой окна учительской и норовили устроить скандал прямо перед кабинетом директора.

   – Вале-е-ерий Эдуардыч, я не знаю, как это делать… Правильно ли я ставлю ноги во время приседа? – ныл Валька Арбузов, переминаясь с одной длинной ноги на вторую, не менее длинную. Пожалуй, из всего класса Валя был наименее спортивным, предпочитая подвижным играм во дворе мелодичное бренчание на гитаре.
   – А ты приседай, приседай, неправильное положение ног я тебе тоже засчитаю!
   – Спасибо, очень гуманно с Вашей стороны… – Валя в очередной раз по-кузнечьи согнул ноги и ухнул вниз. Больше всего он боялся, что его увидит Маша, и сразу же разочаруется! А ведь победа была так близка. Так горели ее глаза, так подрагивали взмывающие верх, как стела советским космонавтам на ВВЦ, ресницы, когда вчера после школы он играл ей песню собственного сочинения «Хочу раздеть тебя, как семечку, очистить, как орех от скорлупы…». Конечно, потом она сказала, что песня какая-то гастрономическая и она теперь хочет кушать, но все таки было заметно, что Маша по-другому стала относиться к Вальке и его творчеству. И вот совсем скоро все достигнутое рухнет. Ведь сейчас, когда он приседает, Маша бегает с девчонками в другом зале, но потом – обязательное для всех подтягивание. И уж этот его позор увидят все.

   – Ну же, Арбузов, хотя бы подойти к турнику! – тон Валерия Эдуардовича успел смениться уже несколько раз – от насмешливого к строгому, от нетерпеливого к молящему.
   До смерти оставалось, пожалуй, вдоха три-четыре, но ведь перед ней, как известно, не надышишься. Самое ужасное, что прямо перед Валей и огромных размеров, спортивный Ванька Богданов, и чемпион школы по плаванию Димка Корольков, и даже не отличающийся большим наличием мышц папенькин сынок Петька Краснов выполнили свой норматив, и очень даже неплохо выполнили. Нет, даже не это самое ужасное, а то, что Маша уже отбегала свои положенные пятнадцать кругов и смотрела на Вальку большими голубыми глазами, то ли сочувственно, то ли подбадривающе…
   – Валерий Эдуардович, а давайте я еще раз норму подтянусь – за Арбузова! – радостно воскликнул Корольков, и как по мановению волшебной палочки, оказался на турнике. Раз, два, пять, пятнадцать – и вот уже Корольков отмахал Валькин норматив по подтягиваниям.
   Измученный физрук смирился с таким вариантом развития событий, кивнул головой и повел девчонок сдавать прыгалки. «Так то была не смерть. Вот теперь настоящая смерть!», – подумал Валька. Он не мог не заметить, с каким восхищением смотрят на Королькова – его, Валькиного, спасителя – Машкины голубые глаза.

IV

   В принципе, Маша не шмоточница, и даже однажды спорила на эту тему со школьной еще подругой Олеськой, которая настолько любит покупать, что даже работать пошла менеджером по закупкам. «Вот зачем ты, Олеська, живешь?» – спросила тогда Маша подругу. «Я кофточку классную видела, хочу ее купить», – не задумываясь, ответила Олеся. «Ну, а глобальнее?», – пристала Маша. «Все глобальное – фикция, – отрезала Олеська. – А кофточка – она мягкая и всамделишная». И в ее словах, надо признаться, была своя сермяжная, а точнее, хлопчато-бумажная, правда.
   – «Девочки хотят замуж». Говорят классный спектакль. Комедия, – отвлекает от мыслей о шмотье Никита. Больше всего Машка не любит, когда на нее засматриваются водители автомобилей, сидящие слева от нее. Страшно все-таки!
   – Интересноооо… – тянет Маша, и сквозь челку тоже начинает рассматривать попутчика.
   «Такие Люське и нравятся, – думает Машка. – Высокий, широкий, брюнетистый. Холеный. Даже чересчур – как будто брутальный соленый огурец вдруг посахарили…».
   – Любишь театр? – не унимается Никита, разворачиваясь к спутнице так, что коленка ложится на ручку коробки передач.
   – Ну… Так себе… Редко попадаю на спектакль, который по-настоящему нравится.
   – Угу… – голос Никиты становится ниже, появляется легкая хрипотца.
   «На-ча-лось», – думает Маша.
   – Интересное название у твоих магазинов, – говорит Маша в расчете на то, что во время разговора о бизнесе у мужчин пропадает сексуальный настрой. – Сам придумал?
   – Ну да. С приятелем. Мы с ним давно дружим. В школе вместе учились. «Приключения Электроника» вместе смотрели…
   – А я вот сейчас тоже над одним названием мучаюсь. Фитнес-клуба. Не могу придумать! – Маша старательно разворачивает свои коленки в противоположную от Никиты сторону, к окну.
   – А зачем тебе?
   – Я в консалтинговой компании работаю. Маркетинговую часть бизнес-планов пишу.
   – Ясно… Идеи есть?
   – Да, вчера пришла в голову одна тема…
   – Колись. Я, как целевая аудитория, смогу оценить креатив.
   – Ну ладно. «Потогония».
   – В смысле так далеко?
   – В смысле так интенсивно!
   Никита молчит. «Целевая аудитория оригинальность нейма не оценила», – думает Маша.
   Выходить из теплой машины в слякотную снежную морось совсем не хочется, но Никита с такой страстью открывает дверь и протягивает руку, что этой энергии хватает и на то, чтобы выкарабкаться из авто, и на то, чтобы добежать до входа.
   «Программка, программка!» – гнусавит бабуля с алчным выражением полных презрения к посетителям театра (никто из них не может постичь всей глубины театрального искусства!) глаз.
   – Мне кажется, что эти бабули так прямо и рождаются старыми! – шепчет Маша.
   – Они не рождаются, а отпочковываются – от старых занавесов и гардин! – хмыкает Никита.
   – Смешно! – одобряет Маша и направляется в зал.

V

   Зато песни стали получаться все лучше и лучше, проникновеннее, душевнее, лиричнее, теплее. А сколько вариантов имени Маша он теперь знал! И к каждому подобрал рифму: «Маша – радость наша», «Маняша – птичка наша», «Машечка – милашечка». К имени «Машундель» почему-то рифмовался обидный «хрюндель», поэтому этот вариант пришлось заменить на «Машунделёк – кренделёк».
   А она? А она вела себя легкомысленно: шла с подружками в библиотеку вместо того, чтобы послушать его песни, ездила к репетитору по вечерам вместо того, чтобы пройтись по мокрым лунным улицам, говорила о биологии, а не о любви. Но он твердо решил: не сдаваться. Это было самое твердое решение, на которое была способна его размягченная высокими чувствами душа.

   – Привет, Машундель, – притаившийся за стеной школы Валька услышал голос Димки Королькова.
   – Не называй меня так, – донесся Машкин ангельский, по мнению Вали, голосок.
   – А почему? Вальке ведь можно??!!
   – Вальке можно…
   У стоящего за углом Арбузова свело ноги от разлившейся по телу приятности.
   – Смотри, я татуху себе сделал.
   Валька не удержался и высунул нос из-за угла. Димка стоял перед Машей с голым плечом, мускулы которого напрягались до самого предела, а потому бугристость была очень внушительная. На плече красовалась свежая татуировка в виде короны.
   – А почему корона? – задала Маша вопрос, который пришел в голову и Вальке.
   – Корольков потому что. Ну и еще – король плавания!
   «Ты не король, ты – хурма!» – злорадно подумалось Вальке.
   – Ясно… Красивое… ой, я хотела сказать, красивая, – выдохнула Маша.
   Валька покосился на свое плечо. Закатал рукав футболки. Пожалуй, можно сказать, что и нет его, этого плеча-то… Машка уж точно не скажет «красивое»!
   – А зачем тебе вообще татуировка, Дим?
   – Эх, Маня… Вот стану я стареньким, будет у меня маразм, а я посмотрю на плечо, а там – татуировка! И я вспомню, что когда-то был молодым и нормальным. И на миг снова стану таким. Круто?
   Голоса Маши и Димы отдалялись.
   – Угу…
   – И потом, ты, Мань, пойми: татуировка и пирсинг – это единственное, что мы можем унести с собой в могилу!
   – Фу, Димка, ну гадость же!
   Валька выполз из своего укрытия. «Опять без толку проторчал! И почему они говорят о всякой бесполезной ерунде?!» – думал он. Под «полезной» болтовней Валя подразумевал разговоры о том, что Машке хотелось бы получить в подарок, о чем ей мечтается. Выведывание тайных желаний возлюбленной и было основной и главной целью ежедневных Валькиных подслушиваний. Вот узнает он, допустим, что Машка мечтает о сумочке, например, обязательно красного цвета. И следующим же вечером преподнесет ее Маше в подарок. Вот она удивиться, обрадуется и поймет, как сильно Валька влюблен – ведь он в состоянии угадывать ее желания, читать мысли! И даже если она начнет выведывать у своих подруг и приятелей на предмет возможного с их стороны «навода» Вальку на нужную мысль, тут все чисто – никто Вальке и слова не говорил! Честно-честно.

VI

   – Нет, сначала было даже скучновато…
   – Ну может быть… Но только в самом начале! А потом пришли они!
   – Тетки!
   Маша и Никита взахлеб и наперебой делятся с Люськой впечатлениями от совместного похода в театр.
   – Ты понимаешь, Люсь, на билетах было написано «комедия», но я не знал, что будет настолько смешно! – у Никиты, как у первоклашки на морозе, раскраснелись щеки.
   – Надо сказать, этого ничто не предвещало. Первый акт был откровенно скучным!
   – Да, я даже хотел уйти во время антракта. Не знаю, что меня удержало?! – Никита искоса смотрит на Машу, делая вид, что на самом деле смотрит на Люську.
   

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →