Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

По-английски лебедь-шипун буквально называется лебедем-молчуном (mute swan), хотя он совсем не молчун.

Еще   [X]

 0 

Криминология. Общая часть: Конспект лекций (Хурчак Михаил)

В конспекте лекций рассматривается комплекс теоретических проблем изучения преступности – этого наиболее опасного явления на современном этапе человеческой истории. Особое внимание уделяется становлению криминологии как самостоятельной науки, пониманию природы преступности. Подробно анализируются причинный комплекс преступности в современной России, особенности личности преступника, проблема психических аномалий, а также главное направление в борьбе с преступностью – ее предупреждение. Пособие рекомендовано методической комиссией юридического факультета ТвГУ 14.03.2014 для студентов III курса дневного отделения юридического факультета Тверского государственного университета.

Год издания: 2015

Цена: 149 руб.



С книгой «Криминология. Общая часть: Конспект лекций» также читают:

Предпросмотр книги «Криминология. Общая часть: Конспект лекций»

Криминология. Общая часть: Конспект лекций

   В конспекте лекций рассматривается комплекс теоретических проблем изучения преступности – этого наиболее опасного явления на современном этапе человеческой истории. Особое внимание уделяется становлению криминологии как самостоятельной науки, пониманию природы преступности. Подробно анализируются причинный комплекс преступности в современной России, особенности личности преступника, проблема психических аномалий, а также главное направление в борьбе с преступностью – ее предупреждение. Пособие рекомендовано методической комиссией юридического факультета ТвГУ 14.03.2014 для студентов III курса дневного отделения юридического факультета Тверского государственного университета.


Хурчак М. Н. Криминология. Общая часть. Конспект лекций: учебное пособие

Предисловие

   Выбор названных тем не является случайным. Они принадлежат к наиболее актуальным и сложным проблемам криминологии, имеющим важное теоретическое и практическое значение.
   Философское обоснование причин преступности и их криминологическая характеристика с учетом социально-экономического развития общества, характеристика личности преступника и определение ее социальной сущности – вопросы, по которым и до настоящего времени имеется больше всего расхождений между учеными, От того, как решаются данные проблемы в криминологии, зависят содержание этой науки, определение ее основных категорий и понятий, направление исследований, их методологии. Иначе говоря, рассматриваемые проблемы имеют основополагающее значение. По существу, они накладывают отпечаток на все содержание криминологической науки. Этим, видимо, можно объяснить и тот большой интерес, который проявляют ученые к их теоретической разработке. Нельзя не отметить также практический аспект указанных проблем: с их решением непосредственно связаны разработка мер предупреждения преступности, повышение эффективности профилактической деятельности, задачи укрепления правовой основы государственной и общественной жизни.
   За последнее время появилось множество работ, посвященных исследованию причин преступности и личности преступника, а также другим вопросам криминологии. С учетом характера и содержания рассматриваемых в пособии вопросов дается анализ отдельных положений, содержащихся в этих работах.
   Опыт преподавания криминологии показывает, что указанные проблемы, определяющие содержание ее основных категорий и понятий, в силу их сложности вызывают у студентов наибольшие затруднения. Это учитывалось при подготовке пособия, что в известной мере определило как его структуру, так и форму изложения материала.

Лекция 1
Понятие криминологии, ее предмет и метод, связь криминологии с другими науками

   Специфика любой науки определяется, прежде всего, ее предметом. Предмет определяет и метод исследования. История научной мысли свидетельствует, что развитие наук шло по пути их обособления, что непременно было связано с выделением предмета исследования, определением тех явлений, разработка которых характеризует прогресс научного познания мира. Сказанное в полной мере относится и к развитию правовых наук, в том числе и криминологии.
   Криминология – наука социально-правовая. Она выступает как составная часть научной системы изучения общественных явлений, образующей в своей совокупности социальные знания.
   Знания, составляющие в настоящее время содержание криминологии как самостоятельной науки, долгое время развивались и разрабатывались в рамках наук, изучающих общественные явления: философии, социологии, психологии, статистики и других, в особенности в рамках правовых наук криминального цикла и, в первую очередь, науки уголовного права.
   Попытки разрешить те или иные проблемы преступности и ее причин предпринимались в различные периоды существования человеческого общества, и на этот счет в науке было высказано немало интересных суждений и взглядов. Долгое время в истории человеческой цивилизации действовал принцип талиона.
   Но уже в те далекие времена выдвигались и рассматривались идеи о необходимости предупреждения преступности и отдельных преступлений.
   Так, Платон призывал законодателя создавать законы, отвращающие от преступления тех, кто может сделаться преступником. Аристотель полагал, что предупреждение преступлений – это, прежде всего, борьба с испорченными, противоречащими разуму привычками и вкусами. И эта тенденция получила подтверждение в Средние века, когда Вольтер сформулировал известный тезис, что предупреждение преступлений и есть истинная юриспруденция.
   Свой вклад в понимание индивидуального поведения и в определение преступного, а также в формирование социального порядка внесли и деятели церкви, считавшие, что измена и ересь должны караться высшей мерой наказания, т.е. преступлением объявлялись все действия, неугодные богу и светской власти. Хотя, наряду с этой основной тенденцией, Томас Мор поставил на обсуждение проблему «происхождения воров»: почему эти люди воруют?
   Дальнейшие импульсы к развитию криминологии дали уголовно-политические исследования Монтескье и Беккариа, которые, наряду с критикой феодального уголовного права, указывали, что причины преступности коренятся в жизни людей. И необходимо поэтому на первое место в политике государства поставить не наказание, а предупреждение преступлений.
   Стоит привести интересный исторический факт. В русском уголовном праве был устав о предупреждении и пресечении преступлений, где не содержалось санкций, а имелись указания на то, что не должны все делать, чтобы не было преступлений. Там, в частности, было сказано, что всем и каждому вменяется в обязанность жить в незазорной любви и согласии друг другу, по достоинству воздавать почтение, послушным быть, кому надлежит по установленному порядку, и стараться предупреждать недоразумения, ссоры, споры и прения, которые могут довести до огорчения и обид.
   В 1836 г. бельгийским статистом Кетле была издана книга «Социальная физика». Краткий вывод о преступности сводился к тому, что общество заключает в себе зародыши всех могущих совершиться преступлений, потому что в нем заключаются все условия, способствующие их развитию. Общество подготавливает преступление, а преступник есть только орудие. Всякое общество предполагает известное число и известный порядок преступлений, которые являются необходимым следствием его организации. По мнению Кетле, преступность есть категория вечная, присущая любому обществу, которая повторяется из года в год с «железной необходимостью» [31,40].
   Маркс, положительно оценив труд Кетле, одновременно обратил внимание на необходимость серьезно подумать об изменении системы, которая порождает эти преступления, вместо того, чтобы прославлять палача, который устраняет известное число преступников лишь для того, чтобы дать место новым [20,102].
   Начало социалистической криминологии положила работа Энгельса «Положение рабочего класса в Англии» (1845 г.), в которой он проанализировал закономерности возникновения и развития преступности в буржуазном обществе и сформулировал выводы, определившие в дальнейшем развитие советской криминологии: главной причиной преступности в буржуазном обществе является частная собственность, утверждающая борьбу каждого против всех и обуславливающая прогрессирующую деморализацию человеческого общества. Единственным выводом из этих положений является требование ликвидации буржуазного общества, неизбежным продуктом которого является всевозрастающая преступность, успех борьбы с которой зависит от пролетарской революции.
   Таким образом, уже к середине XIX в. были разработаны все исходные идеи, которые определили дальнейшее развитие криминологической мысли. Считается, что термин «криминология» ввел в 1879 г. французский антрополог Топинар, который и был признан всеми.
   Как известно, ни одна идея в обществе не получит должного развития, если нет общественных потребностей. Криминология как самостоятельная социолого-правовая наука возникает в конце XIX столетия. Ее возникновение было связано с усложнением развития человеческого общества, усилением его противоречий. Обострение этих противоречий привело к резкому возрастанию преступности. В этих условиях криминологические идеи, которые рассматривались в рамках антропологической, социологической теорий и в поле зрения которых были преступления, преступник, причины противоправного поведения, стали приобретать все большую общественную значимость, что и обусловило зарождение криминологии.
   Криминология (от латинского – crimen (crimenis) и греческого – 1оgоs) – наука, изучающая преступность как социально-правовое явление, причины и закономерности ее развития, личность преступника и меры по предупреждению преступности.
   Исходя из вышеуказанного определения можно сделать вывод, что предметом криминологии являются следующие элементы: преступность, ее причины, личность преступника и меры предупреждения преступности.
   Предметом криминологии является, прежде всего, преступность как социально-правовое и массовое явление. Криминология, несомненно, изучает и отдельное преступление как реальное явление социальной жизни.
   Иначе говоря, криминология изучает преступность не только на уровне общего (в масштабе всей страны), но и на уровне особенного (отдельные виды преступности: общеуголовная, корыстная, экономическая, женская, рецидивная, организованная, профессиональная, насильственная, несовершеннолетних и т.д.) и отдельного. Закономерности развития преступности как социально-правового явления так же, как и причины конкретного общественно опасного поведения, могут быть выражены лишь закономерностями целого, т.е. статистическими закономерностями, характеризующими поведение значительного количества лиц, совершивших аналогичные преступления. Особенностью статистических закономерностей является то, что, суммируя случайности в большой массе событий, они дают возможность выявить с той или иной степенью вероятности скрытую за ними необходимость, определить конкретные формы ее проявления. Говоря о преступлениях, К. Маркс указывал, что они, «взятые в большом масштабе, обнаруживают по своему числу и своей классификации такую же закономерность, как и явления природы»[21,532].
   Только массовые наблюдения дают возможность выявить закономерные связи и определить тенденции, характеризующие диалектику развития тех или иных криминологических явлений. Например, социально-демографические различия лиц, совершивших должностные преступления, в сочетании с другими личностными особенностями, несомненно, накладывают свой отпечаток на мотивы этих деяний. Установить определенную зависимость между особенностями личности и характером совершенного преступления на основе лишь отдельных случаев, разумеется, нельзя. Это можно сделать лишь с помощью массовых наблюдений, путем изучения сравнительно большого числа лиц, совершивших названные преступления. Этим, в частности, можно объяснить тот большой интерес, который проявляют криминологи к конкретно-социологическому методу при изучении преступности и личности преступника.
   Статистические закономерности по-своему выражают диалектику соотношения необходимости и случайности в человеческом поведении. Как известно, случайность не только противостоит необходимости, но и выступает как обязательное условие ее проявления, как форма выражения объективных связей, без которой необходимость теряет всякий смысл. Случайность – важнейшая сторона в процессе развития, и ее нельзя игнорировать в объяснении сущности того или иного явления, в том числе и антиобщественного поведения. Нужно иметь в виду, что применительно к отдельным фактам, событиям и особенно к поведению людей, рассматриваемым на уровне общего, особенного и единичного, случайное и необходимое могут меняться местами. То, что являлось случайным в общем, может быть необходимым в особенном и единичном, и наоборот. Границы этих отношений в поведении людей не могут быть одинаковыми. Данное обстоятельство имеет важное значение в понимании природы преступного поведения, закономерностей развития преступности.
   Вместе с тем, как ни важен метод статистических закономерностей в объяснении детерминистической природы преступного поведения, он недостаточен для познания сущности антиобщественного поведения, развития преступности. Указанные закономерности подчеркивают лишь повторяемость факторов, количественную сторону изучаемых явлений. «Статистика, – отмечал В. И. Ленин, – должна иллюстрировать установленные всесторонним анализом общественно-экономические отношения, а не превращаться в самоцель…»[14,506].
   В правовой литературе спорным является вопрос о том, следует ли включать в предмет криминологии различные формы непреступного отклоняющегося поведения (пьянство, наркоманию, административные проступки и т. д.).
   В западной криминологии существует узкое понятие криминологии, включающее изучение лишь преступления и личности преступника, и широкое, подразумевающее анализ любого отклоняющегося поведения. Так, по замечанию немецкого криминолога Кайзера, предмет криминологии включает в себя изучение и явлений алкоголизма, проституции, самоубийств и других форм антиобщественного поведения.
   Несомненно, криминология не может оставлять без внимания различные аморальные явления и антиобщественные проступки, на почве которых появляются антиобщественные взгляды и привычки и которые весьма часто предшествуют совершению преступления. Например, нельзя понять природу и источники уголовно наказуемого хулиганства, не исследуя различные аспекты, связанные с мелким хулиганством и другими нарушениями общественного порядка. Однако это не означает, что отдельные виды отклоняющегося непреступного поведения должны быть включены в предмет криминологии. Как справедливо отмечалось в правовой литературе, при таком подходе криминология превратилась бы в неопределенную науку. Нельзя растворять предмет криминологии бесчисленным множеством проблем, связанных с преступностью. Любая наука в ходе исследования неизбежно затрагивает и изучает те или иные смежные проблемы. Но пределы этого изучения определяются спецификой предмета исследования. Для криминологии – это преступность.
   Криминология не ограничивается изучением количественной и качественной сторон преступности. Ее основное назначение – исследовать закономерности развития преступности, что непосредственно связано с изучением причин и условий появления преступности в обществе и ее развития. Поэтому в содержание предмета криминологии входит исследование причин и условий совершения преступлений.
   Исследование причин совершения преступлений – важнейшая задача криминологии. Собственно, само возникновение этой науки, как уже отмечалось, было связано с необходимостью изучения причин и условий совершения преступлений, закономерностей развития преступности. Криминология не может рассматривать преступление как голый факт, не изучая источники, вызвавшие его к жизни. Она должна исследовать все социальные явления и процессы, которые оказывают решающее влияние на появление преступности в обществе, детерминируют ее развитие.
   Задача изучения причин совершения преступлений весьма сложная и трудная. Социальные явления и процессы, воздействующие на преступность, весьма многочисленны и разноаспектные. Они могут быть базисного и надстроечного характера, находиться в постоянном изменении и развитии и т. д. и, главное, – действуют не в чистом виде, а чаще всего взаимосвязаны с другими социальными явлениями и процессами.
   Преступность и причины, ее обуславливающие, должны исследоваться как в общетерриториальном масштабе, так и в масштабе отдельных регионов, как на уровне общего, так и на уровне особенного, отдельного. Установление причины конкретного преступления дает возможность проводить профилактическую работу по конкретному делу.
   Важным элементом предмета криминологии является личность преступника.
   Преступление выступает не только как внешний акт, но и как акт волевой, сознательный, свободно избираемый. Оно – результат весьма сложного процесса, в котором внешние обстоятельства действуют не непосредственно, а преломляясь через внутренние условия.
   Действие человека не является результатом только каких-то одних факторов. Внутренние условия, как бы они ни были значительны сами по себе, без конкретных обстоятельств не могут вызвать мотив и породить общественно опасное намерение. Точно так же внешние обстоятельства не вызывают фатально общественно опасного поведения, если нет соответствующих внутренних условий. Для того чтобы внешние обстоятельства приобрели характер мотива, они должны пройти через сознание и волю лица, через внутренний строй его психики, составляющие основу личности, и найти свое выражение в волевом акте, посредством которого совершается преступление.
   Следовательно, чтобы познать причины преступности, необходимо раскрыть механизм преступного поведения. Но нельзя его раскрыть, не исследовав личность преступника, влияние ее свойств и особенностей на противоправное поведение.
   Криминология не может удовлетвориться уголовно-правовыми признаками, которые характеризуют виновное лицо как субъекта преступления. В совершенном преступлении выражается не какая-нибудь черта личности, а, в определенном смысле, весь человек. Чтобы определить влияние тех или иных социальных явлений и процессов на преступность, надлежит принять во внимание не только социально-демографические признаки, но и психологические свойства и особенности личности, ее мотивационную направленность и т.д.
   Проблема личности преступника, поскольку она непосредственно связана с детерминацией преступного поведения, имеет большое методологическое значение. Она накладывает отпечаток на все проблемы криминологии, следовательно, на содержание этой науки. Необходимо также отметить связь данной проблемы с воспитанием законопослушного гражданина общества. Трактовка личности, особенно в аспекте соотношения социального и биологического в ее структуре, – тот главный пункт, по которому и по настоящее время продолжают высказываться прямо противоположные взгляды.
   Криминология не ограничивается изучением общего понятия личности преступника. В настоящее время криминологи большое значение придают изучению личности преступника с учетом характера совершенного преступления, отдельного региона, а также личности преступника, принадлежащего к определенным социальным группам (рецидивисты, «беловоротничковые» преступники и т.д.), личности несовершеннолетнего преступника, личности преступника с аномалиями психики. В условиях современных социальных, экономических и политических преобразований особую актуальность приобретают такие проблемы, как преступник в свете социальной адаптации, характеристика лиц, совершивших неосторожные преступления, и другие.
   Важной частью предмета криминологии является предупреждение преступности. Предупреждение преступности и профилактика преступлений рассматриваются большинством стран как важная практическая и социально-политическая задача, как главное направление в борьбе с преступностью.
   Меры предупреждения преступлений, их содержание и характер всецело зависят от того, как определяются причины преступности. Большинство криминологов, рассматривая преступность как социальное явление, подчеркивало и подчеркивает, что главным в её предупреждении является проведение социально-ориентированной политики государства. Предупреждение преступности должно выступать как разновидность социального управления, включающее в себя научное прогнозирование изменения преступности и тех явлений, которые выступают в качестве причины, а также планирование и координирование профилактической работы.
   В условиях современной российской действительности первостепенное значение имеют ликвидация бедственного положения значительной части российских граждан, укрепление роли государства как политической организации всех российских граждан, идеологическое обоснование проводимых преобразований в стране и др. Наряду с этим немаловажное значение имеют и специальные криминологические мероприятия, связанные с изучением причин и условий совершения преступлений и разработкой превентивных мер, в особенности, возврат к ранее существовавшим наработкам в профилактической деятельности правоохранительных и других государственных органов и общественных организаций. Как было указано выше, криминология – наука, занимающаяся изучением преступности, причин и закономерностей ее развития, личности преступника и разработкой мер по предупреждению преступности. Успешное решение названных проблем в определяющей степени зависит от методологии исследования.
   Общепризнанным является положение, что метод определяется предметом и задачами исследования. Вместе с тем к исследованию того или иного явления может быть неодинаковый подход, и, следовательно, неодинаковыми могут быть методы.
   Многое зависит не только от предмета, но и от его понимания, вернее, от теории предмета. Поэтому не случайно говорят, что каждой теории присущ свой метод, что метод – это не только способ исследования, но и теория. Это можно проиллюстрировать на личности преступника. Ее можно изучать с разных позиций. И, как свидетельствует история криминологии, способы такого изучения были самыми различными. Представители антропологического направления, родоначальником которого был итальянский врач Ломброзо, рассматривая личность как чисто биологическое явление, главным образом применяли физиологический метод при изучении личности преступника. Социологи использовали в этих целях как биологический, так и социологический методы. Эти методы широко применяются в западной криминологии и в настоящее время.
   Следовательно, метод исследования в решающей степени определяется теорией личности преступника, иначе говоря, зависит от того, как понимается ее сущность, структура, детерминистическая природа преступного поведения. Данное замечание полностью относится и ко всем другим проблемам криминологии.
   Для того чтобы обеспечить эффективность их разработки, необходимо сначала наметить общий методологический подход, определяющий направление и содержание научных исследований. В соответствии с общим методологическим подходом должны разрабатываться конкретно-научные методы исследования.
   Под методологией понимается совокупность принципов, идей, с помощью которых раскрывается закономерность изучаемого явления.
   Методологической основой отечественной криминологии является диалектический и исторический материализм. Именно восстановление в правах подлинного диалектического метода помогает отечественной криминологии познавать действительные закономерности развития преступности, ее причин и условий, а также ее предупреждения.
   Диалектический и исторический материализм позволяет ответить на ряд вопросов, имеющих для криминологии основополагающее значение: о происхождении, социальной природе преступности, ее причинах, о сущности человеческой личности и др. Признание того факта, что материальные условия лежат в основе человеческого общества, является исходным пунктом криминологии. В целях научного анализа криминология использует законы и категории диалектического материализма. Так, закон единства и борьбы противоположностей служит методологической базой для изучения личности преступника, в которой сочетаются и позитивные, и негативные качества. Закон перехода количественных изменений в качественные объясняет новые качественные характеристики преступности (появление в 1990 гг. организованной преступности), являющиеся результатом роста некоторых видов преступлений и существенных изменений в структуре преступности.
   Такие категории диалектического материализма, как необходимость и случайность, причина и условие, общее, особенное и единичное, сущность и явление, способствуют раскрытию содержания одноименных понятий в криминологии. На их основе становятся возможными классификация причин преступности, преступников, мотивов преступлений, прогнозирование преступности и индивидуального преступного поведения.
   Диалектико-материалистический метод ориентирует исследователя на необходимость рассматривать преступность и другие криминологические явления в сравнительно-историческом аспекте: в развитии и изменении, в социальных связях и обусловленностях, предостерегает от субъективизма и одностороннего подхода к изучению социальных явлений, обеспечивает всесторонность изучения.
   Однако неправильно было бы полагать, что только на основе общих философских положений можно объяснить все те явления и противоречия в жизни, с которыми сталкивается криминология. Задача любого криминологического исследования заключается в том, чтобы с помощью общих положений материалистической диалектики избрать такой метод исследования, который бы давал возможность раскрыть социальную сущность явления, установить закономерности его развития, формы выражения вовне и т. д.
   Диалектико-материалистический метод не исключает, а предполагает разработку других общих и частнонаучных методов, в частности, таких, как конкретно-социологический, историко-сравнительный, психологический, статистический, системный, математический и другие, которые в настоящее время широко используются во многих странах. Они не являются чисто криминологическими, но свою специфику приобретают в криминологии в силу особенностей предмета и задач исследования.
   Термин «методика» чаще всего употребляется для характеристики разнообразных технических приемов, применяемых в криминологических исследованиях, различных по своей направленности и целям. Методика – это средство и способ познания конкретного участка действительности, необходимые для решения задач исследования.
   Особенно широко применяется конкретно-социологический метод, наиболее распространенными приемами которого являются анкетирование, интервьюирование и другие. Он дает возможность более глубоко познать социологический аспект изучаемых явлений, их детерминистическую природу. С помощью этого метода криминологами накоплен большой фактический материал, характеризующий как состояние и динамику преступности в целом, так и отдельные преступления, и позволяющий более предметно решать проблемы изучения причин преступности и совершенствовать меры по ее предупреждению.
   Часто используется и историко-сравнительный метод, дающий возможность определить преобладающие тенденции развития преступности, ее динамику, изменение состояния и структуры за тот или иной период времени, без чего невозможно разработать профилактические меры.
   Преступление, как отмечалось, выступает в качестве волевого целенаправленного акта. Для понимания его природы весьма важное значение приобретает проблема соотношения объективного и субъективного в конкретном человеческом поведении. Решается она с помощью психологических методов, применяемых в общей психологии при изучении различных аспектов человеческого поведения. Это позволяет определить диалектику соотношения объективных условий среды и субъективных свойств при формировании личности, возникновении преступного намерения, его реализации, мотивации преступлений.
   Криминология, как было указано выше, имеет дело, как правило, с массовыми явлениями. Это и определяет значение уголовно-статистического метода в изучении количественной стороны криминологических явлений с целью познания их закономерности развития. Его особенностью является то, что он описывает изучаемое явление с помощью цифр, что позволяет получить важную информацию о состоянии, структуре, динамике, причинах преступности, личности преступника, мотивах совершения преступления и других явлениях.
   В настоящее время в исследовании социологических проблем все чаще стал применяться системный подход. Перспективен он и в криминологии. Преступность как система характеризуется определенными связями и отношениями между составляющими ее элементами. Вместе с тем она выступает как определенная целостность в неразрывной связи с теми социальными явлениями и процессами, которые оказывают на нее непосредственное воздействие. Рассмотрение преступности с позиций системного подхода позволяет более глубоко понять ее детерминистическую природу, закономерности развития как в целом, так и отдельных ее видов.
   В криминологии также применяются и иные методы, например: документальный, обобщение судебной практики, метод экспертных оценок, эксперимент и другие.
   Каждый из перечисленных методов предполагает определенные приемы (процедуру, технику) исследования, выбор которых зависит от программы, определяющей цели и задачи научного исследования.
   Для того чтобы определить специфику и содержание любой науки, необходимо установить ее место в системе других наук. Криминология отличается от всех иных правовых дисциплин тем, что большинство разрабатываемых ею проблем носит комплексный характер, находится на стыке ряда наук: права, социологии, философии, психологии и других. Исследование этих проблем в той или иной мере должно опираться на достижения и выводы смежных наук. Это обстоятельство не лишает ведущей роли криминологии в решении теоретических проблем, возникающих при изучении преступности, и только на основе такой связи возможно успешное решение всего комплекса криминологических проблем. Причем криминология не только использует данные других наук, но и сама вооружает последние своими выводами и предложениями.
   Особенно тесная связь существует между криминологией и социологией. Преступность как социально-правовое явление может быть понята, а закономерности ее раскрыты лишь в аспекте тех социальных явлений и процессов, которые действуют в обществе и которые связаны с ней причинно. К примеру, чтобы раскрыть причины преступности, недостаточно знать состояние, динамику и структуру последней, а необходимо тщательно исследовать те многочисленные явления и процессы, которые имеют решающее значение в ее детерминации. Это в полной мере относится и к другим проблемам криминологии: личности преступника, мотивам совершения преступления, мерам предупреждения преступности, роли противоправных действий потерпевшего в детерминации антиобщественного поведения и другим. Криминология не только использует достижения социологии, но и сама оказывает ей большую помощь, снабжая соответствующей информацией.
   Много общего и в применяемых методах исследования в этих науках. Методологической базой как криминологии, так и социологии является исторический материализм, раскрывающий закономерности развития общества. Именно с этих позиций должны рассматриваться проблемы, исследуемые обеими науками. Общность в методологических основах определяет, в свою очередь, и используемые ими частнонаучные методы, и конкретную методику. Поэтому не случайно криминологию иногда именуют социологией уголовного права, социологией преступности. Некоторые авторы рассматривают ее как составную часть социологии; они считают, что основные элементы предмета криминологии: преступность как социальное явление, ее причины, личность людей, совершающих преступления, и предупреждение преступности – это одновременно и социологическая проблематика. По нашему мнению, подобный взгляд на криминологию не выражает всей той специфики, которая служит основанием для выделения ее в самостоятельную отрасль человеческих знаний и, по существу, лишает эту науку самостоятельного значения.
   Криминология – прежде всего наука правовая. Это подчеркивается ее предметом, методом и задачами исследования. То, что преступность как предмет криминологии имеет социальное содержание, не меняет характера этой науки. Криминология изучает ее не только как социальное, но как социально-правовое явление, видит в нем, прежде всего, правовой аспект. Причем последний является главным, определяющим признаком этой науки в характеристике ее категорий и понятий.
   Основное значение криминологии состоит в изучении закономерностей развития преступности и разработке мер по ее предупреждению. Эти меры в своем большинстве связаны с охраной прав и интересов граждан и во многих случаях носят правовой характер, что наиболее наглядно проявляется в индивидуальной профилактике преступлений. Правовой аспект можно обнаружить и в других мерах, разрабатываемых криминологией. Для социологии правовой аспект преступности, как, впрочем, и других явлений, которые ей приходится исследовать, не имеет решающего значения, для нее главное – их социальная характеристика. Учение же о преступном поведении должно включать в себя философский и, значительно шире, чем пока это сделано, психологический аспекты.
   Проблемы, изучаемые как криминологией, так и другими правовыми науками, тесно связаны не только с социологией, но во многих случаях находятся на стыке философии, психологии, статистики и других наук.
   Следует отметить тесную связь криминологии с философией. Философские категории и понятия играют важную роль в исследовании закономерностей развития преступности, причин и условий ее совершения, личности виновного и т. д.
   Среди других наук, связь криминологии с которыми является значительной, нужно назвать психологию. Психологический аспект в той или иной мере наличествует во всех криминологических проблемах. Но особенно ярко он проявляется при исследовании механизма преступного поведения, личности преступника, мотивации преступления.
   Социальная психология помогает криминологии раскрыть закономерности поведения человека под воздействием социальной среды; выявить роль семьи, бытового окружения, неформальных групп; определить влияние на индивида групповых норм, ценностей. Данные социальной психологии особенно важны для исследования групповой преступности, механизма образования групп.
   Криминология связана и с другими общественными, а также естественными науками. Существенное значение имеет установление ее соотношения с иными правовыми науками.
   Особенно тесная связь существует между криминологией и уголовным правом. В криминологии широко используются многие категории и понятия уголовного права: преступления, преступности, рецидива и другие. Однако по своему предмету, методу, задачам она не укладывается в рамки уголовного права.
   Уголовное право изучает основания и пределы уголовной ответственности, применение наказания за совершенное преступление, а также возникающие в связи с этим отношения. Уголовное право, несомненно, изучает социальные и криминологические аспекты преступления и наказания, с чем связано возникновение социологии уголовного права. Однако эти аспекты имеют подчиненное значение. Они интересуют науку уголовного права постольку, поскольку связаны с исследованием основных элементов ее предмета.
   Следует отметить также связь криминологии с уголовно-исполнительным правом. С одной стороны, исполнение наказания, сочетающегося с исправительно-трудовым воздействием, имеет большое профилактическое значение, особенно в предупреждении рецидива преступлений. С другой – криминология, исследуя причины рецидива и меры по его предупреждению, оказывает существенную помощь методике воздействия на осужденных.
   Криминология связана и с другими дисциплинами криминалистического цикла, в частности, с криминалистикой и уголовным процессом.
   Криминалистика, разрабатывая тактические приемы, методику и технические средства раскрытия и расследования преступлений, установления истины по делу и разоблачения виновных, играет немаловажную роль в предупреждении преступлений. В то же время криминология, исследуя причины и условия совершения преступлений, меры их предупреждения, личность преступника, оказывает криминалистике большую помощь в выработке соответствующих тактических приемов и методических рекомендаций по раскрытию и расследованию преступлений, собиранию доказательств и установлению истины по делу.
   Для криминологии имеет значение связь с уголовным процессом. Уголовно-процессуальная деятельность облекается в законе в такие формы, что сама по себе имеет большое превентивное значение. Но ее предупредительное значение этим не ограничивается. Уголовно-процессуальный закон возлагает на судебно-следственные органы обязанность выяснять по каждому уголовному делу причины и условия, способствовавшие совершению преступления, и вносить представления об их устранении в соответствующие государственные органы и общественные организации. В свою очередь, криминология должна оказывать судебно-следственным и прокурорским работникам помощь в решении указанных проблем криминологическим путем.
   Криминология имеет связь и с другими правовыми дисциплинами, а также дисциплинами, изучающими проблемы управления.
   Задачи криминологии определяются ее предметом и природой. Криминология призвана глубоко изучать состояние, закономерности развития преступности и на этой основе разрабатывать меры по ее контролю и ограничению ее воздействия на жизнь общества. Иначе говоря, она должна содействовать осуществлению социально-экономических задач, которые решает российское государство на современном этапе, что требует внедрения криминологической экспертизы проектов нормативных актов на предмет их обоснованности и последствий в изменении преступности. Криминология больше, чем какая-либо иная правовая наука, использует достижения других наук, в особенности, философии, политэкономии, социологии, психологии и т.д.
   Борьба с преступностью – сложная и многоплановая задача, выполнение которой связано с восстановлением элементарной законности, существовавшей в советский период, неотвратимостью ответственности за совершенные правонарушения, выявлением и наказанием виновных, последовательным осуществлением судебной политики и созданием системы предупредительной работы. Причем главные усилия должны быть направлены на профилактику.
   Применительно к предупреждению конкретных категорий преступлений первоочередными задачами являются интенсификация предупреждения насильственной и вооруженной преступности, сокращение организованной преступности, стабилизация экономической преступности, резкое сокращение темпов роста преступности несовершеннолетних.
   Криминология на основе глубокого изучения причин и условий совершения преступлений должна способствовать разработке таких мер предупреждения преступности, которые с учетом проводимых социально-экономических мероприятий были бы наиболее эффективными в современных условиях развития российского общества.

Лекция 2
Криминологические идеи классической школы уголовного права

   Человеческий мир представлялся полем борьбы между добром и злом, т. е. между богом и сатаной. В ходе этой борьбы «злое начало» активно воздействует на личность, совращая ее, и трансформирует нормального человека в преступника. Идея о том, что совершение преступления (греховного деяния) является доказательством, что лицом овладели «силы зла», была всеобщей и бесспорной. Кстати, сомнение в подобном порядке вещей считалось одним из тяжких преступлений, которое влекло за собой смертную казнь.
   Понятие преступного связывалось с крайним проявлением зла, т.е. преступлением считалось посягательство на бога в виде его земного воплощения в церкви и королевской власти. Утверждалось, что самый плохой представитель духовенства лучше самого благочестивого из мирян. И основным видом преступления в таком обществе была ересь, а самым опасным преступником – еретик. Преступник – это непосредственное воплощение зла, т.е. низкого, дурного, безнравственного, а следовательно, и греховного, человек, который попал под влияние дьявола. Он качественно отличается от других людей. Создается методика выявления преступников (грешников). Дается описание ведьмы: это, прежде всего, женщина, которой по натуре присущи низменные страсти, порицаемые христианством, и меньшая вера в бога. У них должен быть знак – родимое пятно как метка дьявола. Это была первая, но не последняя в истории человечества идея о возможности заранее выделить преступного человека. Так, религиозная модель личности преступника явилась неотъемлемой частью господствующего представления о мире, в том числе о боге и дьяволе, как воплощении добра и зла.
   Еретики и ведьмы были объявлены самыми опасными врагами веры и людей. С целью их преследования создается инквизиция, для деятельности которой характерны следующие черты:
   − в основу был положен постулат зловещей опасности со стороны еретиков, неминуемо грозящей обществу;
   − источник угрозы наделялся чрезвычайным могуществом;
   − те, кто сомневался или пытался стоять в стороне, были причислены к пособникам зла;
   − быть заподозренным в ереси практически значило уже быть осужденным;
   − преследование за ересь окутывалось тайной.
   Святая и великая цель – очищение человека от зла – оправдывала любые средства, применяемые к преступнику (грешнику) инквизицией для ее достижения. Главное в такой деятельности – это добиться покаяния преступника и спасти его душу. Этим и объясняется та жестокость феодального уголовного права и процесса, против которой и выступили в XVIII в. гуманисты-просветители.
   Таким образом, в рамках данной концепции были затронуты основные криминологические вопросы: понятие преступного поведения, его причины, личность преступника и меры борьбы с преступностью.
   Возникновению нового представления о личности преступника, причинах преступлений предшествовал один из наиболее грозных в истории социальных переворотов: смена феодального строя буржуазным, замена религиозного мировоззрения философией гуманизма и просвещения. Философами-просветителями (Вольтером, Монтескье, Беккариа) впервые была сделана попытка противопоставить теологическому объяснению мира объяснение, основанное на рациональном понимании природы и общества. С этих же позиций они стремились дать понятие преступлению, преступности и ее причинам.
   В центр системы общества помещается человек, наделенный от природы неотъемлемыми правами: правом на жизнь, свободу, достоинство, счастье и собственность. Вопреки религиозным догмам о «причинности» человеческого поведения было сформулировано понятие преступления как выражение акта «свободной воли» человека, который не есть игрушка в руках высших либо потусторонних сил, но сознательно действующий и свободный в своих поступках. Истоки преступления, как и истоки добродетели, – в самом человеке. Лицо, совершающее преступление, – это совершенно независимый от каких-либо объективных факторов индивид, взвешивающий последствия преступного акта и решающий совершить преступление вследствие такого расчета.
   Постулат «свобода воли» освобождает человека от воздействия каких-либо объективных, существующих вовне и не зависящих от его сознания сил. При этом причина поступков скрыта в нем самом, а точнее, такой причины вообще нет, ибо воля абсолютно «свободна», мотивы к действию возникают произвольно, по усмотрению самого индивида.
   В чем же причина, что люди нарушают законы, установленные для общего блага? Преступление – это результат действия всемирного закона разложения, это зло, порожденное всеобщей борьбой человеческих страстей. Преступление совершается, т.к. массы людей не могут усвоить твердых правил поведения и избежать действия всемирного начала разложения, проявляющегося как в мире физическом, так и моральном. Но если поведение человека не детерминировано объективной реальностью, если оно не связано с ней, то каким же образом можно воздействовать на человека, чтобы обязать его к законопослушному поведению? Предлагалось два способа воздействия на его поведение: убеждение и устрашение. Воспитание, как утверждал Беккария, даст результат в будущем, а сейчас надежды необходимо возлагать на устрашение [4,229].
   Если человек абсолютно свободен в своих поступках, то за все, что ни сделано им, если это сделано в здравом уме, ему не может быть ни снисхождения, ни прощения. Отрицая за государством и церковью право вторгаться в «свободный дух» человека, эта позиция исходила из того, что наказание как раз и должно выполнить функцию вторжения в моральную позицию личности, которая создавала бы в сознании лица противовес его противоправным устремлениям.
   Подобное осмысление природы поступка человека и возможности воздействия на него отвело решающую роль уголовному праву в борьбе с преступностью. Была выдвинута развернутая программа создания совершенно нового уголовного права, построенного на новых принципах и содержащего новые правовые институты. Гуманисты-просветители в противовес феодальным законам потребовали резко сократить число деяний, влекущих за собой уголовную репрессию, и, прежде всего, за счет так называемых «религиозных» преступлений (ересь, колдовство, магия и т.д.). Они потребовали отменить смертную казнь или же свести до минимума число преступлений, за которые она может быть назначена, запретить пытки подозреваемых в преступлениях и отменить членовредительские наказания для осужденных. Было выдвинуто требование осуществить ряд новых принципов уголовной ответственности, которые и поныне сохраняют свое значение. К их числу относятся: принцип равенства всех граждан перед законом, первоначально означавший отмену привилегий дворянства и духовенства; принцип «нет преступления без закона», иначе говоря, только закон определяет круг уголовно наказуемых деяний; принцип «нет наказания без закона», т.е. должны применяться только те наказания, которые предусмотрены уголовным законом. Примером того, какое значение придавали гуманисты доброкачественным уголовным делам в борьбе с преступностью, является мнение Монтескье, оценивающего их как «…сведения о наилучших правилах, которыми следует руководствоваться при уголовном судопроизводстве, важнее для человечества всего прочего в мире» [23,318].
   Наряду с рассмотрением в основном проблем уголовного права и процесса, философы-гуманисты и Монтескье, и Беккария рассматривали также криминологические проблемы.
   Исключительный интерес представляют соображения Монтескье по вопросам уголовной политики. Он выступал за общее смягчение уголовных наказаний, против излишней их суровости, обосновывая это тем, что суровые наказания, налагаемые государством, не содействуют большему повиновению законам. Им была высказана глубокая мысль, которая в дальнейшем неоднократно повторялась разными мыслителями и на которую следует обратить внимание. «Вникните в причины всякой распущенности, и вы увидите, что она проистекает от безнаказанности преступлений, а не от слабости наказаний» [24,233].
   Монтескье задумывался над проблемами причин преступности и не ограничивался одними лишь уголовно-правовыми средствами борьбы с нею. Но подойти к правильному решению проблем причин преступности ему мешала его общесоциальная концепция, согласно которой законы, нравы и обычаи людей находятся в решающей зависимости от климатических условий. Монтескье полагал, что в северном климате живут люди, у которых мало пороков, немало добродетелей и много искренности. По мере приближения к югу мы как бы удаляемся от самой морали: там вместе с усилением страстей умножаются преступления. В странах же умеренного климата мы видим народы, непостоянные в своем поведении и даже в своих пороках и добродетелях, так как недостаточно определенные свойства этого климата не в состоянии дать им устойчивость.
   Наряду с этими фатальными причинами преступности, которые невозможно преодолеть, он указывал и на другие, предлагая меры их предупреждения. Монтескье считал, что источник преступлений – нравы, мораль людей, которые могут быть изменены законодательством. Беккариа, наряду с рассмотрением уголовно-правовых проблем, уделил большое внимание предупреждению преступлений. Он исходил из того, что окончательное искоренение преступлений невозможно, ибо они порождаются «всеобщей борьбой человеческих страстей», а эта борьба является вечной, как и сами чувства людей. Однако можно добиться сокращения преступлений, предупредив многие из них. Лучше предупреждать преступления, чем наказывать. В этом – главная цель всякого хорошего законодательства.
   Основную роль в предупреждении преступности он отводил законодательной деятельности, которая должна соответствовать следующим условиям:
   − сокращение числа преступлений за счет «тех действий, которые в дурных законах называются преступлениями»;
   − ясность и простота законов, которые должны вызывать у людей страх;
   − распространение просвещения, ибо знание законов предупреждает преступление, а незнание и неточное представление о наказаниях, вне сомнения, усиливают красноречия страстей;
   − наличие такой деятельности властей, которая исключала бы произвол и воспитывала в людях уважение к закону, а не страх перед властями.
   Однако, по словам Беккариа, самое верное, но и самое трудное средство предупреждения преступлений заключается в усовершенствовании воспитания. Вопрос же о воспитании тесно связан с природой правления, и поэтому здесь нельзя ожидать больших успехов «вплоть до самых отдаленных эпох всеобщего счастья»[4,229]. Уголовно-правовые идеи гуманистов-просветителей получили закрепление в принятых уголовных кодексах большинства европейских стран в начале XIX в. В дальнейшем, вплоть до второй половины XIX в., занимаясь анализом уголовно-правовых проблем, ученые сосредоточили свое внимание на догматической разработке институтов уголовного права в отрыве от социальных причин, порождающих преступления. Игнорирование особенностей личности преступника при совершении преступления способствовало в дальнейшем появлению уже криминологических теорий.

Лекция 3
«Антропологическая» школа в криминологии

   В 70— 80 гг. XIX в. в уголовном праве возникло новое направление, которое в противоположность классическому иногда называют позитивистским. Оно было представлено двумя основными школами: «антропологической» и «социологической». «Антропологи» (Ломброзо, Ферри, Гарофало), выступившие впервые в 70 гг. XIX в., рассматривали преступность как биологическое явление, а преступников – как особую породу людей, которую можно распознать по особым физическим признакам («стигматам»).
   «Социологи», выступившие несколько позже, в 80 гг. XIX в., заявляли, что преступность есть результат взаимодействия множества факторов («физических», «индивидуальных» и «социальных») и что существует категория людей, находящихся в опасном состоянии, от которых общество должно защищаться до того, как они совершат преступление. «Антропологи» и «социологи» предлагали коренным образом реформировать уголовное право и процесс. Они предлагали отбросить как «устаревшие» важнейшие принципы и институты уголовного права: принцип «nullum сrimen sine 1еgе» (нет преступления без закона), принцип соответствия наказания тяжести содеянного, понятия состава преступления, вины, вменяемости и т.п. То обстоятельство, что новые течения в буржуазном уголовном праве появились именно в 70— 80 гг. XIX в., не было случайностью. В этот период обостряются противоречия во всех западных государствах, усиливаются экономические кризисы, растет безработица и нищета народных масс. Как неизбежное следствие этого неуклонно растет преступность, прежде всего, профессиональная преступность, политическая, и резко увеличивается преступность среди молодежи.
   Господствовавшая до этого в буржуазном уголовном праве «классическая» школа не могла объяснить невиданного роста преступности да и не пыталась этого сделать, так как свое основное внимание она сосредоточивала на чисто юридическом, нормативном анализе преступлений и отдельных институтов уголовного права, не пытаясь, как правило, давать анализа причин преступности.
   В то же время в этот период широкое распространение получает учение марксизма, согласно которому ответственность за рост преступности лежит на капиталистическом обществе, и только с его уничтожением возможно надеяться на полное искоренение преступности в жизни человеческого общества, о чем мечтали лучшие умы в истории. Все это в совокупности вызывало необходимость появления новых идей, которые бы не отмежевывались, подобно «классической» школе уголовного права, от вопросов причин и сущности преступности, а, наоборот, ставили бы эти вопросы.
   Немаловажную роль в возникновении нового направления в уголовном праве сыграло и то обстоятельство, что «классическая» школа с ее принципами «nullum сrimen sine lеgе», вины, соответствия наказания тяжести содеянного и т. п. была недостаточно гибким оружием в осуществлении уголовной политики.
   В основе идей «антропологической» и «социологической» школ лежали самые различные философские, социологические и общеюридические теории.
   «Антропологи» заимствовали некоторые мысли философов Бюхнера, Фогга, Молешотта, в которых те отождествляли законы природы с законами общества. «Антропологи» трактовали преступление как биологическое явление, присущее не только человеческому обществу, но и животным и даже растениям.
   Другим учителем «антропологов» и «социологов» был философ позитивист Конт, объявивший, что он своим методом «позитивного» изучения общественных явлений преодолел противоположность материализма и идеализма, якобы поднявшись над ними.
   Особенно сильное влияние философии позитивизма испытали на себе сторонники «социологической» школы, хотя они и объявили себя независимыми от какого-либо направления в философии.
   Большую роль в формировании и обосновании взглядов «антропологической» школы сыграло учение философа и социолога Спенсера. Согласно Спенсеру человеческое общество, подобно животному организму, подчинено биологическим законам. На этом основании Спенсер делал вывод о естественном и вечном характере человеческого общества и присущих ему явлений. Положениями Спенсера обосновывали «антропологи» свой подход к преступлению как биологическому явлению.
   Взгляды «антропологов» и «социологов» находятся также под сильным влиянием социал-дарвинизма – направления в социологии, которое пыталось использовать учение Дарвина о борьбе за существование в мире животных и растений при объяснении закономерностей общественного развития. Опираясь на положения социал-дарвинизма, «антропологи» и «социологи» рассматривали преступность как проявление борьбы за существование между преступником и обществом и поэтому обосновывали право общества наказывать вредных ему лиц, независимо от их вины, правом всякого организма на существование, на самозащиту. Из того же теоретического источника питается положение «антропологов» и «социологов» о том, что преступники представляют собой людей, не приспособленных к жизни в обществе, поэтому их необходимо уничтожить или, по крайней мере, изолировать от общества.
   Мальтузианская теория народонаселения также была использована «антропологической»» школой. Опираясь на ее положения, «антропологи»» требовали принятия мер к тому, чтобы ликвидировать якобы существующую «расу преступников». Лучшим способом для достижения этой цели они объявили стерилизацию и физическое уничтожение преступников. В работах «антропологов» учение Мальтуса было связано с положениями известной теории о якобы «полноценных» и «неполноценных» расах, поэтому «антропологическая» школа пытается доказать существование рас, предрасположенных к преступности или к отдельным видам преступлений. Эта сторона учения «антропологической» школы в дальнейшем была широко использована германским фашизмом, поставившим цель уничтожить целые расы и народы.
   «Антропологическая» школа возникла первоначально в Италии, где у нее оказалось большое число приверженцев (эту школу иногда называют «итальянской»). Основателем новой школы стал итальянский врач Чезаре Ломброзо, опубликовавший в 1876 г. работу «Преступный человек в его соотношении с антропологией, юриспруденцией и тюрьмоведением». В 1881 г. была опубликована «Криминология» итальянского юриста Гарофало, и в том же 1881 г. под названием «Новые горизонты уголовного права и процесса» вышла в свет основная работа итальянца Ферри «Уголовная социология».
   С 1880 г. Ломброзо, Гарофало, Ферри и их единомышленники начали издавать свой журнал «Архив уголовной психиатрии и уголовной антропологии». С этого же времени начинают собираться международные конгрессы уголовной антропологии, организуемые Ломброзо и его сторонниками.
   Прежде чем перейти к изложению взглядов Ломброзо и его единомышленников, надо сказать, что эти взгляды не представляли собой чего-то абсолютно нового ни в антропологии, ни в уголовном праве. Так, еще в конце XVIII – начале XIX в. широкое распространение получила френология – теория австрийца Галля о происхождении психических свойств человека из строения его мозга, которое находит свое отражение в конфигурации черепа. Согласно Галлю существуют люди с дурной организацией мозга – преступники, которых можно выявить по строению их черепа. Галль предлагал уничтожать таких людей, изучив их череп и убедившись в том, что они представляют собой врожденных неисправимых преступников.
   Одним из предшественников «антропологической» школы является французский психиатр Деспин. По его мнению, преступники представляют собой людей «нравственно помешанных», т.е. со здоровым, но «порочным» состоянием мозга. Это «нравственное помешательство» выражается во врожденном отсутствии нравственного чувства, сильнейшей нравственной нечувствительности, в отсутствии раскаяния и угрызений совести и в крайней непредусмотрительности.
   Важнейшим источником «антропологической» школы послужило также учение французского психиатра Мореля, выдвинувшего теорию прогрессирующего вырождения человеческой расы, которое находит свое выражение в передающихся по наследству душевных болезнях и преступности.
   Таким образом, многие исходные положения «антропологической» школы были сформулированы задолго до Ломброзо, Ферри и Гарофало. В работах Ломброзо и его сторонников эти положения были уже возведены в ранг «основополагающей» криминологической теории, и из них были сделаны радикальные выводы для организации уголовной репрессии. В отличие от своих предшественников, «опередивших» события, Ломброзо выступил в такое время, когда государство начало осознавать необходимость отказа от «обременительного» наследия «классической» школы.
   Одним из важнейших постулатов «антропологической» школы является трактовка преступления в качестве вечного и естественного явления. Так, Ломброзо утверждал, что преступление является естественным и необходимым феноменом, как зачатие, рождение, смерть, душевные болезни.
   Для «антропологов» преступление свойственно всякому обществу, на любой стадии развития человечества. Через все произведения «антропологов» красной нитью проходит мысль о том, что человеческое общество не в состоянии избавиться от язвы преступности, а может только в той или иной мере ослабить тот вред, который причиняется преступлением.
   Более того, для сторонников «антропологической» школы преступление есть явление, свойственное не только человеческому обществу, но и животному и даже растительному миру. В своей работе «Преступный человек» Ломброзо совершенно серьезно исследовал самые различные «преступления», совершаемые животными и растениями. В частности, у животных он обнаружил существование 22 видов убийств: из корысти, ради пропитания, «детоубийство» и т. п. Ломброзо «удалось» выявить «прирожденных преступников» среди животных, отмеченных аномалиями черепа. Например, к числу «преступных» он относил норовистых, злых лошадей с узким убегающим лбом. Ломброзо широко использовал и проведенное Дарвином изучение насекомоядных растений, рассматривая их как «преступников». Данная Ломброзо биологическая трактовка преступления полностью игнорировала принципиальную противоположность между характером отношений, складывающихся в человеческом обществе во взаимоотношениях людей, и той борьбой за существование, которая имеет место в условиях животного и растительного мира.
   Исходя из этой ложной установки о биологической сущности преступления Ломброзо выдвинул утверждение о существовании особого типа человека, «прирожденного преступника», отличающегося по своим физическим и психическим данным от обычных людей. «Антропологи» рассматривали «прирожденных преступников» как совершенно самостоятельную расу людей, резко отличающуюся от остального человечества. В этом отношении характерно высказывание Куреллы, немецкого последователя Ломброзо, который заявил, что превращение нормального организованного человека в преступника так же невозможно, как невозможно превращение шимпанзе в гориллу.
   Подвергнув сравнительному исследованию заключенных в тюрьмах и обычных граждан (солдат, пожарных, студентов), Ломброзо заявил, что им обнаружен тип «прирожденного преступника» (примерно 40 % из всех заключенных), которого легко обнаружить по определенным физическим признакам («стигматам»). К таким признакам Ломброзо относил, прежде всего, особенности черепа: глубокие лобные пазухи, очень объемистые скулы, громадные глазные орбиты, многочисленные затылочные углубления, птицевидный тип носового отверстия, так называемый «лемуров» придаток челюсти и т. п. Лицо «прирожденного преступника», согласно Ломброзо, имеет следующие признаки: отвислые уши, косые глаза, кривой нос, скошенный лоб, узкие губы, богатая шевелюра на голове и жидкая борода.
   Чуть ли не каждый из указанных Ломброзо признаков стал предметом специального изучения со стороны многочисленных последователей «великого итальянца». Например, Оттоленги, изучая носовую кость черепа, пришел к выводу, что по ней можно различать не только преступников и обычных граждан, но и воров, убийц и т. п. В частности, у большинства воров Оттоленги обнаружил короткий, широкий, сплющенный нос, который во многих случаях отклонялся в сторону. Тот же Оттоленги детально изучал морщины на лице и пришел к выводу, что «прирожденного преступника» можно выявить по специфичной скуловой морщине, проходящей посреди щеки, которую назвали «морщиной порока».
   Другой последователь Ломброзо – Фригерио – всецело посвятил себя изучению ушей преступников при помощи специально изобретенного им «отометра» (от латинского «ото» – ухо).
   Исследованием рук преступников занялся еще один «ученый» – Марро, который установил, что у убийц обычно бывают толстые и короткие руки, а у воров, наоборот, – тонкие и длинные.
   Ломброзо и другие «антропологи» не ограничились чисто «внешним» изучением преступников. Они заявили, что вес мозга и количество извилин мозга у преступника меньше, чем у нормальных людей; они находили особенности даже в желудке, сердце и других внутренних органах преступника; по их утверждениям, преступник по весу и росту отличался от нормальных людей и т.д.
   «Антропологи» утверждали также, что чувствительность преступника к боли иная, чем у нормальных людей, причем, по мнению некоторых из них, эта чувствительность повышена, по мнению других, – понижена. Ломброзо подверг исследованию зрение, вкус, обоняние, осязание, развитие сосудистой системы, даже способность преступника краснеть и пришел к выводу, что все виды чувствительности у преступников притуплены. На основании всего этого «антропологи» заключили, что все истинные преступники обладают определенным, причинно связанным рядом телесных, антропологически доказываемых, и душевных, психофизически доказываемых, признаков, которые характеризуют их как особую разновидность, собственно, антропологический тип человека и обладание которыми с неизбежной необходимостью делает их носителя преступником (может быть, и необнаруженным), совершенно независимо от всех социальных и индивидуальных условий жизни.
   Следует отметить, что, согласно Ломброзо, черты «прирожденного преступника» по-разному проявляются у различающихся по своим «стигматам» основных преступных типов: воров, мошенников и убийц. При этом Ломброзо заявлял, что в наиболее опасном «преступном типе» – убийце – сосредоточены все характерные черты «прирожденного преступника». Положения «антропологической» школы о существовании особого типа «прирожденного преступника» с присущими ему физическими и психическими признаками были опровергнуты уже в конце XIX в. многими криминалистами с помощью фактов и статистических данных. В частности, они показали, что признаки, якобы отличающие «прирожденных преступников», без труда можно обнаружить у людей, никогда не совершавших преступлений, у людей, нравственность и поведение которых безупречны даже с точки зрения «антропологов». В то же время на фактах было показано, что среди самых матерых убийц, воров-рецидивистов и т.п., встречаются такие, которые совершенно лишены многочисленных признаков, указанных «антропологами» в качестве отличительных особенностей «прирожденного преступника».
   В чем же видела «антропологическая» школа причину появления «прирожденного преступника»?
   С помощью фальсифицированных данных «антропологи» старались доказать, что преступник по строению мозга и черепа близок к первобытному человеку. Так, на VII Международном конгрессе уголовной антропологии в Кёльне (1911 г.) обсуждался вопрос, связывающий преступные наклонности современного европейца с его происхождением от неандертальца.
   «Антропологи» также старались доказать сходство между преступниками и жителями некоторых районов Африки, Австралии и Океании, искажая при этом различные научные данные. В качестве одного из «доказательств» этого сходства фигурировала даже склонность преступников к татуировке. Однако ясно, что татуировка, распространенная у некоторых народов, связана с определенным уровнем культурного развития, традициями, религиозными представлениями и не имеет ничего общего с татуировкой у преступников. Последняя вызвана отнюдь не врожденными качествами преступников, а условиями тюремной жизни, что дало повод одному современнику остроумно заметить, почему эта врожденная склонность преступника к татуировке проявляется только тогда, когда он попадает в тюрьму.
   Все эти утверждения «антропологов» о сходстве преступников с первобытными людьми и с народностями Африки или Австралии понадобились им для того, чтобы выдвинуть положение об атавистической сущности преступления. Некоторым из «антропологов» показалось недостаточным утверждение о том, что преступник – повторение дикаря и первобытного человека. Так, Ломброзо и Ласки писали, что в преступнике можно видеть проявление преатавизма, восходящее к плотоядным и грызунам.
   Отсутствие типа «прирожденного преступника», характеризуемого анатомическими или психическими особенностями, делает излишним доказательство ложности атавистического объяснения преступности. Политический же смысл такой трактовки преступления состоит в стремлении доказать, что поскольку преступник есть проявление атавизма, то человеческое общество не виновато в его преступлении, а с преступником можно обращаться как с получеловеком, не связывая репрессию «человеческими» рамками. Единственное, что общество может обещать преступнику, – это измерить, взвесить и повесить его.
   Но атавизм – не единственное объяснение преступности, предложенное «антропологами». Наряду с этим они попытались использовать утверждение Деспина о том, что преступление есть вид «нравственного помешательства», т. е. помешательства, которое, не проявляясь в области душевной деятельности, затрагивает исключительно нравственность человека. «Нравственно помешанный» – это человек, у которого отсутствуют элементарные представления о добре и зле, о преступном и непреступном. Согласно Ломброзо нравственная позиция, которая делает ее носителя не борцом за интересы общества вообще, а борцом за интересы только класса (группы людей – М.Х.), должна рассматриваться как нравственное помешательство.
   Ломброзо предложил еще одно объяснение преступности – эпилепсию. Все преступники были им объявлены больными эпилепсией в той или иной форме. Однако и это утверждение Ломброзо было опровергнуто криминалистами и врачами после довольно серьезного изучения данной гипотезы.
   Таким образом, самими буржуазными учеными были опровергнуты утверждения Ломброзо о том, что преступность – это атавизм, «нравственное помешательство» или эпилепсия. Современники Ломброзо – противники его теории – указывали, что никак нельзя объяснять появление «прирожденного преступника» такими исключающими одно другое состояниями, как атавизм, «нравственное помешательство» и эпилепсия. Остается отметить, что все эти «гипотезы» понадобились Ломброзо и его единомышленникам для того, чтобы доказать, будто преступники представляют собой особую расу людей, специфическую биологическую разновидность, тем самым отрицая социальную природу преступности.
   Специального рассмотрения заслуживает вопрос об оценке «антропологами» политической преступности, ее причин, характера и методов борьбы с нею.
   Ломброзо и его единомышленники проповедовали путь реформ и отказа от революций. В работе «Политическая преступность» Ломброзо и его ближайший соратник Ласки отмечали, что между революцией и бунтом существует такая же громадная разница, как между эволюцией и катаклизмом, натуральным ростом и болезненной опухолью… Революция и восстание представляют почти полную противоположность друг другу. Под «революцией» они понимают постепенные реформы; под «бунтом» – массовые движения народа за свои права, в том числе и вооруженные. Объявляя бунты уродливыми, ненормальными явлениями в жизни общества, «антропологи» выступали против вооруженного метода разрешения противоречий в человеческом обществе.
   Несомненно, вопреки очевидным фактам, «антропологи» пытались отрицать, что причина политических преступлений лежит в человеческом обществе и его пороках. Кроме того, они считали, что усиление эксплуатации, ухудшение материального положения народных масс даже способствует борьбе с политическими преступлениями. Так, Ломброзо утверждал, что, с точки зрения политических преступлений, крайние степени бедствий и несчастий имеют гораздо более благоприятное влияние на человека, чем довольствие и счастье.
   Причиной политической преступности «антропологи» объявляли существование особой разновидности людей, якобы страдающих «политическим сумасшествием», «политической эпилепсией». Это видно из той оценки, которую дал в свое время Ломброзо участникам Парижской коммуны, утверждая, что они – преступники, сумасшедшие, пьяницы и восстали лишь ради удовлетворения своих аморальных аппетитов.
   На первый план в своем объяснении причин политической преступности «антропологи» выдвинули влияние расы, считая, что якобы существуют расы, в силу врожденной неполноценности склонные к политическим преступлениям. В подобном утверждении «антропологической» школы видна все та же линия – отрицание социальных причин политических преступлений за ширмой разговоров об антропологических факторах преступности, о существовании преступных рас и т.п.
   Подлинная направленность «антропологической» школы ясно видна в предлагаемых ею мероприятиях по борьбе с политической преступностью. Считая, что известное влияние на преступность имеют климатические, метеорологические, почвенные, географические и другие, так называемые «физические», факторы преступности, «антропологи» давали правительствам советы, как облегчить борьбу с революционным движением. Чтобы смягчить влияние почвы, следует вырубить леса и позаботиться о путях сообщения, что затруднит восстания и даст правительству большую прочность.
   Наряду с этими «предупредительными» мероприятиями против революционного движения «антропологи» потребовали проведения самой суровой репрессии в отношении его участников. Смертная казнь, ссылка на необитаемые острова и в болотистые местности – вот те меры, которые они заслуживают. Что касается членов Парижской коммуны, то Ломброзо предлагал заключить их в специальные заведения как душевнобольных, где они содержались бы в тюремных условиях до «выздоровления», т.е. до тех пор, пока правительство не сочтет для себя возможным выпустить их на свободу.
   При огромном росте детской преступности в то время Ломброзо первым провел исследование этого вида преступности. Его позиция сводилась к тому, что моральные аномалии, которые создали бы применительно к взрослому преступность, проявляются у детей в гораздо больших размерах и с теми же признаками, особенно благодаря наследственным причинам. В этом отношении ничего не может сделать воспитание: оно дает детям, самое большее, внешний блеск, что является источником всех наших иллюзий. Оно не может изменить тех, кто родился с извращенными инстинктами.
   Несмотря на ошибочность положения Ломброзо о существовании прирожденных преступников, нельзя отрицать его вклад в развитие криминологии. Некоторые западные криминологи считают началом становления криминологии как самостоятельной науки работы именно этого ученого. Известный французский криминолог М. Ансель отмечал, что существенной новизной явились не теория прирожденного преступника и не доктрина об атавизме в преступности, значение имел перенос центра тяжести в оценке преступления на человека, совершающего этот акт. Именно Ломброзо начал исследовать фактический материал, поставил вопрос о причинности преступного поведения и о личности преступника. В более поздних работах Ломброзо отказался от своих радикальных взглядов, практически восприняв позицию «социологов»[19,166].

Лекция 4
«Социологическая» теория причин преступности

   Поэтому на смену, а точнее, в дополнение «антропологической» школе возникает новое течение – «социологическая» школа. Ведущими теоретиками новой школы явились немецкий криминалист Лист, бельгийский – Принс, голландский – Ван Гамель. Близко к этой школе примыкал и ряд французских криминалистов во главе с Тардом. В России «социологическая» школа была также представлена значительной группой криминалистов (наиболее крупные из них – Фойницкий, Дриль и Набоков).
   С 1881 г. начал выходить журнал социологического направления, издававшийся Листом (Журнал общей уголовно-правовой науки), а в 1889 г. в Брюсселе состоялся I Конгресс Международного союза криминалистов, объединившего «социологов» различных стран.
   Необходимо отметить, что «социологическая» школа не была цельным и стройным учением с ясной и четкой программой, а представляла собой течение, в котором сочетались взгляды ортодоксальных социологов и сторонников компромисса с «антропологической» и «классической» школами. В качестве предшественников «социологической» школы обычно называют основателя научной статистики Кетле и его учеников. В результате изучения статистики преступности они одни из первых стали утверждать, что общество в себе самом носит зародыш совершаемых преступлений. Само общество тем или иным путем неизбежно создает преступления, и преступник – лишь преступное орудие в его руках; каждая общественная форма порождает определенное число и определенный род преступлений, с необходимостью совершаемых в ее среде.
   Самое существенное в учении Кетле положение о том, что преступность есть порождение общества, прочно вошло уже в общественное сознание к моменту возникновения «социологической» школы.
   Сторонники «социологической» школы были убеждены в вечности преступления. Преступление вечно, как смерть и болезни, указывал глава «социологов» Лист. Важнейшим положением их теории было учение о так называемых «факторах преступности», согласно которому преступление представляет собой результат взаимодействия трех групп факторов:
   1) индивидуальные факторы (происхождение и воспитание, образование, возраст, пол, семейное положение, физические и психические свойства личности);
   2) физические факторы (времена года, климат, почвенные условия и т.п.);
   3) социальные факторы (город и деревня, профессия, раса и религия, алкоголь, проституция, безработица, жилищные условия).
   В учении о факторах преступности «социологическая» школа шла на компромисс с «антропологами», поскольку она придавала большое значение «индивидуальным», в частности, «антропологическим» факторам. Лист писал, что биологическое и социологическое изучение преступления не только не противоречат, но взаимно дополняют друг друга; только взаимодействие их делает возможным и обеспечивает нам объяснение преступности с точки зрения ее причинности.
   В свою очередь, «антропологи», вначале исходившие из положения о том, что личные качества (физические и психические) человека безраздельно определяют его преступное или непреступное поведение, пошли на компромисс со сторонниками «социологической» школы, признав значение «физических» и «социальных» факторов преступности.
   Конечно, сторонники «антропологической» и «социологической» школ не придерживались единого мнения: если «антропологи» считали решающими «индивидуальные» факторы преступности, признавая за «социальными» факторами лишь второстепенное значение, то, по утверждению «социологов», наоборот, социальные факторы имеют несравненно большее значение, чем фактор индивидуальный. Они замечают бросающееся в глаза соответствие между колебаниями в статистике преступлений, с одной стороны, и колебаниями в статистике хлебных цен, потребления алкоголя, внебрачных рождений и т.д. – с другой.
   Вообще следует заметить, что в вопросе о предупреждении преступлений «социологи» исходили из убеждения о том, что преступность можно лишь ограничить или, самое большее, сократить, но ее нельзя полностью уничтожить. Это было совершенно ясно выражено в заявлениях Листа, в которых он отмечал, что мысль о возможности путем преобразования нашей общественной жизни полностью уничтожить преступность принадлежит к области утопий.
   Подобно тому как «антропологическая» школа, исходя из биологической трактовки преступления, постулировала существование «прирожденного преступника», так «социологическая» школа, исходя из теории факторов преступности, выдвинула тезис о лицах, находящихся в «опасном состоянии».
   Идея «опасного состояния» заключается в утверждении, будто существуют определенные категории людей, чья личность под влиянием различных «факторов преступности» оказалась в «опасном состоянии». Поскольку эти люди представляют «угрозу для безопасности общества», то общество должно постараться выявить этих лиц до того, как они совершат посягательство на его интересы, и «обезвредить» их.
   Различные «социологи» по-разному определяли категории людей, находящихся в «опасном состоянии». Так, профессор Гарро в своем докладе на Копенгагенском съезде (1913 г.) Международного союза криминалистов наметил три группы лиц, находящихся в «опасном состоянии»:
   а) те, которые опасны в силу их душевного состояния (сумасшедшие или полусумасшедшие);
   б) те, которые опасны в силу своих предшествующих судимостей (рецидивисты);
   в) те, которые опасны в силу своего образа жизни (бродяги, нищие, сутенеры, шулеры).
   Смысл идеи «опасного состояния» заключается не столько в применении репрессии к душевнобольным и к лицам, которые, подобно бродягам и нищим, лишены средств к существованию, сколько в возможности признания «опасными» и подлежащими «обезвреживанию» политических противников. И, к сожалению, классическим примером реализации данной идеи были положения УК РСФСР 1922 г. и проводимая, особенно в 20— 30 гг. XX в., в СССР уголовная политика. Несомненно, заслуживает осуждения, прежде всего, сама идея возможности применения репрессивных мер к лицам, не совершившим преступления.
   Следует отметить, что концепция «опасного состояния» разделялась не всеми сторонниками «социологической» школы. В частности, в ней довольно сильны были позиции так называемого «левого крыла» (итальянцы Турати и Колаянни, голландец Бонгер, некоторые русские криминалисты), которое выдвигало на первый план значение экономических факторов преступности и сопротивлялось проведению наиболее реакционных мероприятий, предложенных другими «социологами».
   «Классическая» школа в уголовном праве провозглашала «nullum crimen sine lege» (нет преступления без закона) важнейшим своим принципом, что соответствовало идее справедливости. Рост преступности и неумение «классиков» объяснить этот процесс требовал новых идей в проведении уголовной политики, которые и были предложены «антропологами» и «социологами».
   Они потребовали признать право вмешательства государства даже туда, где нет ни преступления, ни проступка. Признав же принципиальную возможность применения репрессии к лицам, еще не совершившим никакого преступления, сторонники нового направления объявили второстепенными и различия в составах преступления. Тем самым они отрицали за составом преступления значение важнейшего основания уголовной ответственности. Это наглядно проявилось в словах немецкого криминалиста Р. Франка, утверждавшего, что в будущем следовало бы ломать себе голову не над тем, совершено ли простое или же квалифицированное убийство, разбой или кража, а наоборот, собственно криминалистическая проблема состоит в глубоком изучении классов преступников, в отнесении преступной личности к тому или другому классу и в соответствующем каждому классу обращении с преступником.
   Самому же факту совершения преступления «антропологи» и «социологи» придавали значение лишь постольку, поскольку он свидетельствовал о «преступной сущности», об «опасности» лица, совершившего деяние. Тот же Франк утверждал, что значение преступления ограничивается лишь тем, что оно является средством распознавания дефекта личности. Таким образом, антрополого-социологическое направление переносило центр тяжести уголовной репрессии с «деяния» на «деятеля».
   Отныне пределы и основание уголовной ответственности должны были определяться не характером и тяжестью совершенного деяния, а тем, какова «личность» преступника (настоящего или будущего). В частности, один из лидеров «социологов» Лист прямо ставил вопрос: «Караем ли мы человека за то, что он совершает, или за то, что он собой представляет?» и недвусмысленно высказывался в пользу второго решения вопроса[18,7].
   

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →