Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Северный Канье и Южный Канье (но не Западный) – избирательные округа в Ботсване.

Еще   [X]

 0 

Индия глазами русского Шивы. Роман-путеводитель (Лайдинен Наталья)

Волей судьбы обычный программер Федор оказывается в Индии – непонятной для европейцев, дикой восточной стране. Каждый шаг здесь связан с опасностью, «искателя» поджидают приключения, непредвиденные обстоятельства, обманы и неожиданные открытия. Фальшивые гуру и всевозможные наркотики, продвинутые дауншифтеры и стареющие хиппи, далекое от реальности индийское кино и запредельные чудеса – такова настоящая Индия, которая открывается читателю глазами героя.

Год издания: 2008

Цена: 54.99 руб.



С книгой «Индия глазами русского Шивы. Роман-путеводитель» также читают:

Предпросмотр книги «Индия глазами русского Шивы. Роман-путеводитель»

Индия глазами русского Шивы. Роман-путеводитель

   Волей судьбы обычный программер Федор оказывается в Индии – непонятной для европейцев, дикой восточной стране. Каждый шаг здесь связан с опасностью, «искателя» поджидают приключения, непредвиденные обстоятельства, обманы и неожиданные открытия. Фальшивые гуру и всевозможные наркотики, продвинутые дауншифтеры и стареющие хиппи, далекое от реальности индийское кино и запредельные чудеса – такова настоящая Индия, которая открывается читателю глазами героя.


Наталья Валерьевна Лайдинен Роман-путеводитель. Индия глазами русского Шивы

   Честно говоря, я никогда не думал, что возьмусь описывать для кого-то необычный духовный и жизненный опыт и приключения, которые свалились на мою уже лысеющую голову за последние семь лет. Но что-то в очередной раз неожиданно перещелкнуло в моих мозгах, и я сел за компьютер. Беспокойная индийская жизнь день за днем начала медленно материализовываться на экране моего лэптопа.
   Возможно, так повлияла на меня встряхнувшая память встреча с Илоной. Эта звезда российского телевидения тогда уверенно сидела напротив меня, деловито разложив на коленях бумажку с отпечатанными вопросами. Профессиональным движением поправила явно страдающие от многократных перманентов волосы, припудрилась, напряженно глядя в зеркальце. Мне показалось, что на ее лице и так было с избытком косметики, от чего оно казалось безжизненным. Илона деловито махнула оператору:
   – Алексей! На счет «три» включаем камеру! Сначала снимаем стенд-ап на фоне вот той горы с белой шапкой. Потом берем мой крупный план, как я иду – от самых туфелек! – вот к этому столу, где сидит наш герой. Раз-два-три. Поехали!
   В то же мгновение журналистка улыбнулась в камеру фальшиво и белоснежно.
   – Здравствуйте! В эфире Илона Дементьева. Мы ведем репортаж из Индии, таинственной и загадочной. Прямо за моей спиной величественно возвышаются великолепные Гималаи.
   Походкой второсортной модели на подиуме журналистка медленно пошла в сторону столика, за которым я сидел. Высокие каблуки ее лаковых туфель выглядели на общем фоне особенно неуместно. Но не это занимало сейчас мое внимание. Я впервые услышал ее имя: Илона Дементьева! Это имя смутно напомнило мне о чем-то далеком. Я напрягся, припоминая. Вдруг меня осенило. Неужели передо мной рисуется сейчас та самая Дементьева? Неужели карма в очередной раз так хитро все переплела?
   Между тем журналистка присела ко мне за столик, посмотрела на меня даже с излишней заинтересованностью и начала интервью:
   – Шри-шри Федя, вы личность в Индии, да и не только – легендарная. Расскажите, пожалуйста, нашим зрителям, как вам удалось стать русским гуру в самом сердце Индии.
   – Я не стал гуру.
   Илона напряглась, ее накрашенные глаза стали жесткими и холодными.
   – Хорошо. Давайте подойдем немного с другой стороны. Почему вы однажды приняли решение стать дауншифтером?
   – Даун-чем? – Я все еще не мог сосредоточиться и прийти в себя от неожиданного открытия.
   – Даун-шиф-те-ром, – отчетливо, как для дебилов, произнесла Илона с прежней испепеляющей ледяной улыбкой.
   – Если это фамилия такая, то я от своей не отказывался пока. Хотя Федор Романович Дауншифтер звучало бы неплохо.
   На самом деле, я пытался банально выиграть время. Дауншифтер – что за словцо такое? Мысленно перебрал все возможности английского перевода, но в голову лезла какая-то чушь, связанная с даунами. Мне стало неловко. То гуру, то дауншифтер какой-то. Я давно не испытывал подобного дискомфорта, тем более что никогда не давал интервью телевизионщикам. А в голове зудела одна навязчивая мысль: как мне быть, если это на самом деле Илона Дементьева, о которой я вспомнил? Журналистка между тем занервничала.
   – Дауншифтер – это человек, который осознанно оставляет мир, работу ради каких-то поисков, – подсказала мне Дементьева нетерпеливо. – Ну, там… духовных и прочих… Короче, все бросает и уезжает в Индию, как ты. Актуальнейшая тема российских и зарубежных медиа, новый проблемный тренд для директоров по персоналу!
   – Знаете, вынужден вас разочаровать. Я, оказывается, и не дауншифтер никакой, поскольку сознательно ничего не бросал. И даже не собирался! Само собой так получилось.
   Справедливости ради надо сказать, что наше интервью в тот день на первом же вопросе и закончилось. Подождав несколько минут, Илона нервно потребовала оператора выключить камеру.
   – Эй, гуру! Ты что, вообще тупой? Тормоз? Ничего сказать не можешь? – неожиданно начала она кричать на меня. – А мне столько людей говорили про тебя, что ты настоящий святой! Твоя бывшая девушка распиналась о твоих личных достоинствах, коллеги говорили о том, что с виду ты всегда был таким безотказным, благополучным… Идеальный герой, превратившийся из рядового офисного трудоголика в индийского гуру! Мне, если честно, наплевать, кто ты на самом деле, хоть сам Будда. Главное, мы уже три четверти съемки фильма провели. Осталось только тебя отснять, а ты мне весь сценарий ломаешь!
   – Да не нервничайте вы, – флегматично отозвался я. – Ничего еще не случилось. Значит, вы и Ленку достали?
   – Она с удовольствием дала интервью, многое о твоей жизни рассказала. Очень пробивная девушка! – хмыкнула Дементьева.
   – Люди часто врут. Давайте поговорим завтра. Мне надо подумать. Кстати, а вы не знаете случайно Светлану Витовскую?
   – Витовскую? – нарочито нагло переспросила журналистка, снова напряглась и по-кошачьи прищурилась. Она держала паузу, делая вид, что мучительно вспоминает названную мной фамилию.
   – Да, она еще была в президентском пуле… – подсказал я. – В России я ее по телеку видел. Интересные всегда были репортажи!
   – Да, вспоминай корова лето! – скривила губки Дементьева. – Ты бы еще вспомнил, гуру, кто Брежневу брови расчесывал. Выгнали Витовскую давным-давно и из пула, и вообще с телевидения. Говорят, она сошла с ума, свихнулась на религии, и ее держат в дурдоме. О ней уже и не помнит-то никто! Другие люди рулят. Так, завтра ты сможешь мне хоть что-нибудь наплести, а уж мы потом отмонтируем? Если хочешь, я тебе даже сценарий напишу, что сказать…
   – Не надо сценария.
   – Петр! Если б ты знал, как же меня задолбал этот гуру! – громко пожаловалась она оператору, когда я выходил из кафе.

   Значит, это та самая Илона Дементьева. Мы договорились встретиться на следующий день и записать интервью еще раз. Я обещал сконцентрироваться. Честно говоря, с момента нашей встречи с Илоной я пребывал в состоянии волнения, давно мне не свойственного. На меня вперемешку нахлынули воспоминания из моей прошлой – московской – и нынешней – индийской – жизни. Как удивительно играет судьба людьми! Сводит, разводит, потом соединяет опять. Жаль, что я не могу рассказать расфуфыренной Илоне все, что узнал за это время о законах кармы.
   Несмотря на то что ночь клонилась к рассвету и я обычно крепко сплю в такое время, сегодня я смотрю в компьютер. Буквы плавают перед глазами. Я думаю о предстоящей записи интервью. Если бы не новые обстоятельства, вряд ли я встретился бы второй раз с этой самоуверенной телевизионной фифой. Но у меня созрел план, для которого обязательно была нужна наша вторая встреча.
   Как сейчас дела у Светланы? Смогла ли она выкарабкаться?
   Да, кстати, дауншифтинг. До сего дня я и не предполагал, что тема эта в России настолько актуальна, даже модна. Оказывается, все, от пиарщиков до психотерапевтов, уже сочли своим долгом высказаться, как и почему происходит то, что происходит. А именно: с виду благополучные, успешные люди вдруг бросают привычную колею и сознательно уходят в другое измерение, чтобы начать все заново. Кто-то живет в деревне, как Петя Мамонов. Кто-то уезжает в другую страну. А кто-то не меняет даже адрес прописки, но просто перестает быть офисной молекулой и занимается тем, чем ему всегда хотелось заниматься, – пишет стихи, рисует, вышивает крестом, наконец, просто целыми днями ковыряет в носу. С точки зрения здравого смысла – нонсенс, зато человек обретает неведомую прежде внутреннюю гармонию. Вроде бы это личный выбор каждого, но какой сыр-бор вокруг этого развели. Запад столкнулся с таким явлением довольно давно, а для России это свежо, интересно, неизбито. Вероятно, неблагозвучное словцо неплохо способствует подъему рейтингов продаж романов и телепередач «про это».
   Кстати, а почему дауншифтинг? А может, наоборот – апшифтинг? Хотя по мне нет никакой разницы. Любые названия – только оболочки. Суть заключается в поиске себя в этом мире, а пути, ведущие к себе, неисповедимы. У каждого – свой. Даже у журналистки Илоны Дементьевой, раз она в Индию кино про меня снимать приехала.
   Я выключил компьютер и собрался лечь спать. Все вроде бы понятно, но что-то стало неприятно сосать у меня под ложечкой. Такое часто случалось во время моей полузабытой жизни в Москве, когда я не был уверен в том, что мне нужно делать. Растянувшись на матрасе, я расслабился и проделал несколько дыхательных упражнений, чтобы унять нервную дрожь, но сон не приходил. Я вдруг начал впервые серьезно думать о том, а собственно, почему я уехал. У меня не было никаких сформированных намерений, философского обоснования, продуманного плана. У меня вообще не было никакого стремления становиться дауншифтером, тем более гуру. Это было абсолютно идиотское, случайное решение. Хотя случайностей не бывает.
   Как-то раньше я гнал от себя эти вопросы и мысли. Отшучивался: мол, сперли документы – вот и остался. Но оказалось – все гораздо глубже. Я взял и написал об этом, чтобы никто из читающих в газетах и в сети дурацкие научные статьи о дауншифтинге и обретаемой с ним радости бытия не подумал вдруг, что такая жизнь – блажь или сладкая даровая малина. И не поверил случайно в то, что разрыв привычных связей в одно мгновение решает все проблемы – и человек становится свободным, гармоничным и счастливым, даже святым в отдельных случаях. Чушь собачья!
   К утру я понял, что абсолютно готов к интервью.
* * *
   Тот день, изменивший мою жизнь, врезался мне в сознание раскаленной печатью. Вроде бы ничего такого уж страшного не произошло. Просто дурацкое стечение обстоятельств: вялотекущие процессы в разных сферах моей жизни вдруг предельно обострились, проявились и взорвались с разницей в несколько часов.
   Я тогда работал заместителем руководителя IT-департамента весьма крупной структуры. Полз до этого места от должности рядового специалиста несколько лет. Потом как будто застрял на какой-то планке, достиг своего потолка. Рыпаешься, бьешься, но каждый день – одно и то же. Особенно достали идиотские вопросы всех этих «чайников» из разных отделов. По сто раз на день приходилось бегать и объяснять, какую кнопку где нажимать, чтобы комп начал работать, восстанавливать утерянные по глупости файлы, менять залитые кофе клавиатуры и т. д. и т. п. И так каждый день. А у меня, между прочим, высшее образование программиста.
   В общем, зверел я потихоньку. А уходить куда-то страшно было: тут хоть деньги платили. Не такие уж грандиозные, но в срок. Привык к тому же. Иногда халтурил вечерами, проги разные писал. Под ником Shiva в нескольких сообществах я был известен как хакер среднего уровня, которого привлекали к командным работам. На все остальное особо времени не оставалось. Но надо же было зарабатывать, чтобы Ленку содержать нормально. Ее аппетиты росли с каждым месяцем. Всякие гуччи-шмуччи. Мне-то наплевать на все эту дребедень, а ей важно, чтобы все было не хуже, чем у подружек, которые у богатых папиков на содержании.
   Мечтал я, как о манне небесной, о теплом месте руководителя департамента, чтобы реально серьезными делами заниматься, а не всякой фигней. Типа роста профессионального хотелось. Ну и зарплаты другой, само собой. Все-таки уже за тридцать перевалило. Не мальчик. И кадровик мне намекал прозрачно, что скоро место руководителя департамента станет вакантным… В общем, эта дразнящая конфетка меня сильно удерживала от перехода на другое место.
   Не наврал кадровик: моего начальника куда-то в региональный филиал на повышение отправили. И я уже губу раскатал, что наконец его место займу. Вроде бы альтернативы не было, поскольку заместителем я был несколько лет и у начальства на хорошем счету. Знал, что в офисе меня зовут за спиной Гуру, потому что я профи в своем деле. Лучший, можно сказать, не какой-нибудь лузер. Даже домой к президенту компании часто ездил – он полный ламер. Так я ему и его многочисленным родственникам компы чинил, проги разные левые настраивал, почтовые ящики любовниц взламывал, межсайтовый скриптинг и все такое. Доверенное как будто лицо, не банальный сися или тупой кракер. Шансы на успех – нормальные.
   Короче говоря, я был уже весь в предвкушении приятного момента. Вызывает меня вице-президент по кадрам. Я при параде, счастливый. А он мне представляет какого-то прыщавого мальчишку лет двадцати и говорит, что это – новый руководитель IT-департамента и мой тоже, соответственно, и мы с ним должны налаживать деловое сотрудничество. В общем, всякая байда пошла. Я, конечно, вскипел, но виду не подал. И когда этот новый начальник пришел на работу, выяснилось, что он вообще ничего в IT не шарит, вчера закончил какой-то неизвестный платный институт, его надо всему учить, проверять, а зарплату ему назначили в три раза больше моей. Я пару недель с ним промучился. Тупой как пень эксперт исключительно по пасьянсу, в офис приезжает к часу дня и делать ничего не хочет. Только кофе без конца пьет и в игрушки играет. Установил себе на комп «Warcraft» и режется целый день. И еще, гад такой, со мной, как с шестеркой, разговаривает. А в коллективе поговаривают: мол, ему еще и пакет акций отвалили. Небольшой, конечно. Но сам факт!
   Я на аудиенцию с кадровиком: мол, так и так, работать в такой обстановке не могу. Или повышайте зарплату, или увольняйте. И тут в приватной беседе выясняется, что этот бездарь – сын одного влиятельного налоговика. И трудоустройство его в наш департамент связано с решением на высоком должностном уровне разных серьезных проблем, которые у нашей фирмы периодически возникают. Подстраховались, короче.
   – Ты уж потерпи, брат! – кадровик по-отечески похлопал меня по плечу. – Времена такие, надо быть начеку. Олигархов в бараний рог крутят, а уж нас-то, как козявку, в один момент раздавить – раз плюнуть. Зарплату тебе тоже повысить не можем. Конкуренция на рынке большая. Предложений от компьютерщиков – до хрена. Да и в коллективе разговоры будут. Поработай еще, а там посмотрим. Мы же знаем, ты наш Гуру…
   Просто издевательство! Может, это было и глупо, но я вспылил.
   – Вот как? Тогда примите от Гуру заявление по собственному желанию. Ищите других идиотов! Надоело!
   Короче, не выдержал. На глазах обалдевшего кадровика быстренько написал заявление, забил на все и поехал домой – думать, что дальше делать. А там – новый сюрприз. Как вошел, чуть не рухнул. Ничего не предвещало, как говорится: Ленка, девчонка моя, вещички собирает. Шкаф открыт, только вешалки пустые болтаются. Я ее явно врасплох застал. Что-то бормочет бессвязное, старается чемодан своей худобой прикрыть. Не получается: чемодан толще. Я встал, руки в боки.
   – Что все это значит?
   – Федор, ты понимаешь… Так сложилось… А почему ты не на работе?
   – Это не твое дело! – рявкнул я. – Что у тебя еще к чертовой матери сложилось?
   – Ну, мы не можем больше быть вместе. Я ухожу.
   – Куда, интересно? – Мне стало даже любопытно. Я подошел к бару, плеснул коньяка и выжидательно посмотрел на подружку. Она явно боялась меня, косилась с опаской.
   – Ты только не психуй, слышишь? Федя, ты хороший человек, конечно. Но… Короче, нам надо расстаться. Ты же сам все понимаешь. У нас к этому давно шло.
   – Ничего не понимаю! – Я уже зверел. – Ну, колись, сука! Ты к Кольке уходишь, что ли? К этому жирному бабнику? Так и скажи!
   – Федя! – Ленка плюхнулась на диван, закрыв руками лицо. – Ну не надо так. Мне тоже тяжело. А Николая ты просто не знаешь. Он неплохой…
   – Слушай, стерва! – Я опустошил еще бокал и вразвалочку подошел к Ленке. – Ты меня за тупого держишь, за ботана, да? А я уже давно обо всем догадался. С тех пор как ты у него полгода референтом работаешь, все у нас изменилось. Только и разговоров – сколько у этого гребаного пахана денег, куда он в отпуск поперся, какая у него тачка крутая – зашибись! Думала, я не знаю, да? Удастся тихо свалить? Не выйдет!
   – Федор! – Ленка отшатнулась и вытерла слезы, посмотрела на меня злобно. – Да, я решила уйти. Мне надо думать о своем будущем. Ты кто? Хакер недоделанный, сисадмин среднестатистический. И поэтому злишься! А Николай – успешный, обеспеченный человек. Да, случился служебный роман, он обратил на меня внимание…
   – Да ты сама его в койку затащила, даже не сомневаюсь!
   – Даже если и так, разве это плохо? Не на улице же знакомиться! Главное, у наших отношений большие перспективы. Мы послезавтра улетаем на Гавайи, в отпуск на две недели. Я всегда мечтала прилично съездить в заграничный отпуск, потусоваться. Между прочим, я с детства чувствую себя светской львицей! Моя жизнь никчемно проходит, а ты только в свой гребаный ящик пялишься днем и ночью, как будто там вся жизнь! Больше всего мне хочется его расколотить! Ненавижу его!
   – Ящик, говоришь? Вот как ты запела. Между прочим, я деньги тебе зарабатывал этим ящиком! Чтобы ты свое шмотье фирменное пачками скупала! – вскипел я. – Я тебе что, мало денег давал? Да?
   – Да не в деньгах дело! Точнее, не только в них, – быстро поправилась Ленка. – Что ты видел, кроме своего Интернета?
   О чем с тобой поговорить можно? Только о компах, вирусах, скриптах и прочей белиберде! А мне надоел этот птичий язык, в котором я ни хрена не понимаю. Я хочу нормально, полноценно жить, как все вокруг. Ходить в дорогие рестораны, плавать на океанской яхте, вещи покупать не на последних распродажах, а в новых коллекциях! Пока ты сидишь в своем ящике, люди по реальному миру путешествуют, отдыхают, получают удовольствие. Красиво живут! Вот сейчас на Гавайях с нами будут всякие известные люди. Может быть, даже олигархи! Ты представляешь? Я буду общаться на вилле с олигархами!
   – Очень ты им нужна! Нашла тоже светскую львицу, не смеши меня! В зеркало давно смотрелась? Тоже мне, швабра крашеная! Да Собчак на твоем фоне – красавица!
   – Ах ты, гад! Да ты просто завидуешь мне. Ты – полный лузер! Не смог ничего в жизни добиться. Живешь в виртуальном дерьме, за никами прячешься, а реальной жизни боишься. Николай смог многого достичь не на облаках, а на земле. Все. Сейчас мы едем отдыхать. А потом он на мне женится! Я, конечно, должна была тебе раньше сказать, но боялась. Ты же такой нервный в последние дни…
   – Я еще какой нервный! – Я с размаху швырнул в Ленку бокалом, но она увернулась. Бокал звонко разбился о стенку. – Он никогда не женится на тебе! Поматросит – и гуд бай, крошка! Вот увидишь. А сейчас сматывайся на все четыре стороны. Только поскорее!
   Мой боевой запал прошел, я, измученный этой стычкой, опустился в кресло перед компом. Ленка подошла сзади и попыталась меня обнять. Я ее оттолкнул. Она прошептала томно-виноватым голосом:
   – Я вообще-то хотела тебе записку оставить… Извини, пожалуйста. Федя, я сейчас уже уйду. Ты не злись только. У тебя все будет хорошо!
   Я не отозвался, равнодушно наблюдая за тем, как Ленка торопливо запихивает в чемодан разноцветные кружевные трусы. Вот уж не обращал внимания, сколько их у нее. Я закурил, смахивая пепел на ковер. Раньше бы Ленка меня убила за это. А тут только бросила беглый злой взгляд, открыла было рот, но промолчала. Квартира-то – моя. Теперь могу делать в ней все что угодно.
   – Быстрее собирай манатки! – проткнул я воздух рукой в направлении двери. – И убирайся отсюда. Но только чтобы больше я не видел тебя здесь. И не слышал. Увижу – убью. Понятно?
   – Да ладно, Федор. Ты же мухи не обидишь, я знаю. Ты чересчур мягкий, добрый, ответственный… – Ленка старательно подбирала слова. – За всю жизнь ты не смог никому отказать. На таких лошадках все ездят. В этом – твоя проблема. Но мы же останемся друзьями? Все-таки не чужие люди. Три года жизни… можно дружески общаться дальше!
   – Дружи со своими олигархами!
   – Но…
   Я не стал дослушивать ее бред, плюнул и хлопнул дверью. Пошел заливать горе в ближайший кабак. По дороге позвонил Виталику, проверенному другану. Хороший парень. У него свой довольно успешный туристический бизнес, но он остался нормальным человеком. Редкий случай!
   Поговорили мы по телефону, через тридцать минут Виталик уже со мной в баре сидел. Типа успокаивал. Пили мы вдвоем весь вечер по-черному.
   – Федор, да не переживай ты. У всех бывает. Ты классный спец, многофункционал, устроишься.
   – От меня еще Ленка ушла.
   – Когда? – Виталик вытаращил глаза.
   – Когда-когда… Сегодня! Прихожу домой после всего этого гемора в офисе, а она чемоданчик собирает. Все шмотки, которые я ей покупал, складывает аккуратно! Ненавижу.
   – Да и хрен с ней и ее шмотками! Пусть подавится. Между прочим, она давно с Колькой путается. Все знали вокруг.
   – Да и я знал. Точнее – догадывался. Но вникать неохота было. Да и некогда. Впахивал как идиот сутками…
   – И зачем тебе такая блядь нужна? Еще бабло на нее переводить? Ушла – и скатертью дорожка. Теперь заживешь по-человечески! Этих баб еще будет…
   – Во-во, знаю я. Виталик, только мне хреново очень! – Я опустил голову на барную стойку.
   – Слушай! – Он включился и попытался меня отвлечь: Есть классная идея. Ты в отпуске давно был? Говорят, резкая перемена обстановки офигительно в таких ситуевинах расслабляет. Тебе надо отдохнуть, переключиться. А там, глядишь, вернешься, все образуется. И работу тебе подыщем, и бабы нормальные найдутся.
   Я вспомнил, что за последние четыре года у меня не было ни одного отпуска. Даже выходных практически не было. Так, урывки. Тогда я отсыпаться предпочитал, чтобы не трогал меня никто. Ленка от этого просто бесилась. Может, она и права была, что ушла от меня.
   – Рвани на Кипр, в Турцию! – все сильнее распаляясь от гениальности своей идеи, продолжал Виталик. – Отдохнешь, на пляже полежишь. Девочки, солнышко…
   – Не. Исключено! Не поеду. Я там их всех передушу, тварей!
   – Слушай, а ты в Индии был?
   – В Индии? – От неожиданности я чуть не подавился чесночными гренками. – Ты че, чувак, совсем рехнулся?
   – А это ты зря! – Пьяный Виталик качал головой и растягивал слова. – Там все круто. Знаешь, океан, Гоа, хэша завались. И еще Шамбала!
   – Че ты гонишь, конь педальный? Какая Шамбала, к едреной фене? Ты Мулдашева под кайфом начитался. Заглючило? – Я начал громко хохотать. Виталик выглядел смущенным.
   – Да, Шамбала. Чего ржешь? Там йоги, мудрецы. Ребят так в энергетических струях колбасит, что мама не горюй! Там все очень мощно с энергетикой… Мудрость охренительную там, говорят, обретают.
   – Иди ты на фиг, Виталик! Проспись! Похоже, ты сегодня здорово перебрал.

   Еле живой от усталости, я приволок домой свое пьяное тело. В квартире было непривычно пусто. Никто не орал, что я вернулся слишком поздно. Не снимая ботинок, я рухнул в кресло и на автопилоте врубил комп. Чтобы хоть какая-то живая душа рядом была! В аську мне сразу постучалась Jane, мой партнер по хакерским делишкам, крутая девица, все от нее стонут. В реале мы с ней никогда не встречались – деньги за заказы всегда распределял Smart, – но я видел, что она творит в Сети! Ей-то что от меня надо? Последний взлом сервака одной левой службы безопасности мы успешно завершили пару недель назад, бабло разделили. Я нехотя прочитал сообщение и начал трезветь, даже чересчур быстро.
   Shiva, у нас проблемы. Ребята были под крышей органов, с самого верха. Арестовали Jokerа. Он может нас слить. Срочно сваливай куда-нибудь. Потом свяжемся.
   Ночью я не сомкнул глаз. Для шутки это выглядело чересчур хреново. Не первое апреля, да и Jane вообще не та барышня, чтобы шутить. В ее железном мозгу юмор вообще отсутствует. Иногда я думал, что она просто очень умная программа, хитро замороченный троянец. Но надо было что-то делать.
   В девять утра я принялся набирать Виталика. Раза с десятого он снял трубку. Голос его был совершенно убитым.
   – Виталя, дружок! – делано весело завопил я в трубку. – Я решился! Ночью читал чаты, понял, насколько ты прав. Шамбала-мамбала! Уезжаю в Индию. Готовь документы!
   – Ты че, гонишь? А который час?
   – Девятый!
   – Блин. Ты еще пьяный или спятил…
   – Трезвый я, трезвый! Времени – в обрез. Когда ты сможешь все организовать? Мне нужно срочно! Чем срочней, тем лучше.
   – Если ты не пьяный, то правда спятил. – Виталик начал понемногу приходить в себя. – Ну, мне пару недель надо будет. Пока виза, билеты, то-се…
   – Что?! – взвился я. – Выкручивайся как хочешь, туроператор хренов! Да у тебя два дня максимум. Уже на подлете паспорт и бабки.
* * *
   Через четыре дня я сидел в самолете «Москва – Дели», пьяный на радостях, с початой бутылкой коньяка в обнимку. Конечно, поездка из-за срочности влетала в копеечку. Зато в кармане лежал паспорт с годовой визой и обратный билет с открытой датой. Пересижу проблемку – и вернусь искать новую халтуру. Может, даже снова в офис куда-нибудь устроюсь. Хозяева Joker’a должны все разрулить, а как – не моего ума дело. Сказано лечь на дно – ложусь. Хоть отдохну хорошенько – впервые за много месяцев! Предстоящее сладкое ничегонеделанье кружило голову.
   Правда, куда именно в Индии я поеду, я и сам не знал. Отель Виталя бронировать не стал, сказал, что мне лучше на месте разобраться: мол, там все, как в России. Куда захочу – туда и поеду. В принципе я настроился на Гоа: океан, пальмы и сплошное Баунти! Это единственное, о чем я слышал в Индии. Кроме их Болливуда и Шамбалы.
   Дни до отлета казались офигительно долгими. После того как закинул Виталику документы, я вернулся домой, погрузил в тачку винчестер и поехал за город. Выбросил в реку карту от мобилы и части от компа. Снова вернулся, забрал с собой старый боевой ноутбук, нашпигованный всем, что нужно для автономки. Покидал вещи, которые могут понадобиться в поездке. Получился небольшой чемодан. Ленка его второпях забрать забыла. А мне он пригодился. Красивый чемодан, кожаный: на лейбле «Samsonite» написано.
   Потом трое суток с хвостом отсиживался на всякий пожарный на даче у одной знакомой, бывшей сослуживицы моей матери. Это не паранойя, просто раз такой совет поступил, то чего уж судьбу дразнить. Там бы меня быстро не нашли, даже если бы с собаками искали, а комп я не включал из соображений безопасности. На даче я занимался облагораживающим физическим трудом: копал старушенции огород, заодно выносные диски там пристроил, в грядках, среди картошки. Так, на всякий случай.
   Ощущение происходящих событий было абсолютно нереальным. Как будто я в детективе снимаюсь. Вообще казалось иногда, что вся эта катавасия накрыла не меня, а кого-то еще, а я был лишь сторонним наблюдателем, у которого тоже шерсть вставала дыбом от всей этой неразберихи. За один день разлетелась к чертям собачьим вся моя предыдущая жизнь.
   До последнего момента я опасался, что не выгорит улететь. Мало ли что, вдруг с быстрой визой даже за бабки не получится? Или на границе стопорнут, я же толком не знал, на кого мы нарвались. Зато я был готов расцеловать девицу-таможенницу во все ее места, когда она вернула мне паспорт с печатью Домодедово. Не задержали! Я – свободный человек! Хотя от людей в форме в аэропорту я все равно шарахался. На всякий случай. Чуть нервный тик не заработал. Все казалось, а вдруг именно этот гад пришел за мной! Но пронесло. В duty-free я хорошо затарился спиртным: лететь далеко. К тому же нервная дрожь наконец утихомирилась, и я даже стал испытывать кайф от произошедших перемен.
   Окончательно смог расслабиться, только когда самолет взлетел. Все, отмучился, впереди заслуженный тяжелым трудом долгожданный отпуск! Я начал глупо улыбаться и рассматривать остальных пассажиров. Было чем полюбоваться – персонажи еще те, сразу чувствуется – в Шамбалу летим. Тут и индусы в цветных полотенцах на башках, индианки, обмотанные весьма сексапильно в яркие платки, командированные в костюмах и какие-то странные кексы без определенных идентификационных характеристик, вроде меня. Некоторые были похожи то ли на бомжей, то ли на затерявшихся во времени хиппи. Отдельная песня – длинноволосые вьюноши в ярких майках и со стеклянными глазами.
   Разговорчики у моих соседей по эконом-классу были те еще. Начал прислушиваться – еще сильнее развеселился. Дичь полная! Обсуждали какого-то Саи Бабу, к которому, как выяснилось, летело из нашего самолета человек пятнадцать. Говорили про интервью. Но на журналистов вроде не похожи: тетки в индийских бусах, мужики в ярких рубахах. К этому времени я, вероятно, уже прилично напился, потому что зачем-то вылез со своего места в проход и начал с нескрываемым интересом прислушиваться к дискуссии, пытаясь уяснить, что происходит.
   Мои попутчики тем временем с энтузиазмом обсуждали чудеса, материализации, волшебные исцеления, творимые этим неизвестным мне Саи Бабой. Кто такой? Мне стало интересно.
   Явно большинство граждан ехали в Индию не впервые. Среди них был заводила – весьма колоритный пацан лет сорока с длинными русыми волосами, завязанными в хвост, и большими ушами. Уши меня почему-то рассмешили особенно, я начал тихо хихикать в кулак. Заводила не обращал на меня и мой дурацкий пьяный смех никакого внимания, говорил негромко, медленно, с явным ощущением собственного превосходства над окружающими. Остальные почему-то обращались к нему как к истине в последней инстанции.
   Приступ веселья прошел, я начал внимательно изучать парня и прислушиваться к тому, что он говорит. На лице этого странного субъекта была изображена философическая задумчивость и легкая потрепанность жизнью. Он больше молчал, не принимая участия в общей оживленной дискуссии, изредка отвечая на вопросы. «Настоящий пингвин!» – подумал я и снова хихикнул. Гроза девчонок-тинейджеров. Им должны нравиться такие загадочные персонажи с большими грустными глазами и длинными пальцами, перебирающими четки. На его безымянном пальце я заметил здоровый перстень с голубым камнем. Еще и пижон! Но остальным-то чудикам что от него надо?
   По мере того как я продолжал вливать в себя коньяк, промелькнула мысль, а не пристроиться ли мне по прибытии к этой странной компании. Судя по долетавшим до меня фразам, их длинноволосый вожак неплохо знал Индию. Вдруг увижу что-то интересное? Саи Баба, опять же.
   – А куда вы едете? – икнув, громко спросил я, обращаясь ко всем сразу.
   – В Путтапарти, в ашрам Свами «Прашанти Нилаям», – неодобрительно посмотрев на меня, отозвалась одна из теток.
   – А что такое а-шрам? – из всей тирады разобрав только это слово, переспросил я, интимно наклонившись к самому ее лицу и пыхнув на соседку справа концентрированными парами спирта.
   – Это вроде монастыря, где могут жить все, кто приезжает с духовными целями, – пояснила тетка, демонстративно отодвигаясь.
   – Еду с вами – к Свами! – весело сообщил я и торжествующе осмотрел спутников. От собственной остроты мне снова стало весело, и я громко расхохотался.
   – Кстати. Кто он такой?
   – Святой, великий аватар.
   – Аватар говоришь? – Я расхохотался на весь салон. – Он что, компьютерный вирус? Может, мы в виртуал едем? У меня там столько аватаров…
   – Можно тебя на минутку? – Длинноволосый поднялся со своего места, с силой приподнял меня и оттащил на свободные места через несколько рядов. – Если немедленно не прекратишь свинячить, тут и останешься.
   – Да ты че, братан? Да я же…
   – Ложись и спи! – сурово приказал мне незнакомец и сильно нажал мне перстнем на лоб. Я просто охренел от такой наглости, но свалился на сиденье безжизненным кулем. – Проспишься – поговорим.
   Видимо, не желая дальнейшего осложнения отношений, я послушно уснул. Проснувшись, соображал несколько мгновений, где нахожусь. Потом поднял голову и осторожно осмотрелся. Перед глазами поплыли самолетные кресла… Тут же ко мне подошел тот самый парень и внимательно посмотрел на меня:
   – Проспался?
   – Ага. – Мне вдруг стало стыдно.
   – То-то же! – продолжил он весьма миролюбиво. – Тогда присоединяйся к нам, поговорим. Меня Андрей зовут.
   – Я – Федор.
   – Первый раз в Индию? Один едешь?
   Я кивнул.
   – Хочешь поехать с нами в ашрам Саи Бабы в Путтапарти? Что-нибудь слышал о нем?
   – Ничего не слышал, – ответил я честно. – Но поехать с вами хочу! Ты прости, что я так напился. Это от нервов. У меня траблы, все хреново в общем.
   – Бывает! Вставай.
   Я с трудом поднялся и поплелся за Андреем. Наверно, выглядел я не очень хорошо. Попутчицы Андрея посмотрели на меня настороженно.
   – Это Федор, – представил парень меня. – Он хочет поехать с нами.
   – Да что ему делать в Путтапарти? Пусть в Дели в каком-нибудь притоне остается! Или сразу на Гоа мотает, к себе подобным ракшасам! – проворчала одна из теток.
   Андрей строго на нее посмотрел:
   – Добрее надо быть.
   – Если хочет – пусть едет, – задумчиво сказала дама, представившаяся Ольгой. – Может, сам Саи Баба вдохновил его на это решение, чтобы душа его наконец очистилась. До Путтапарти без воли Свами ни один человек не доезжает.
   – А если Баба не захочет, то и до Индии ни за что не доберешься! – подхватила другая, толстая и экзальтированная тетка. Она говорила мерзким, визгливым голосом. – Знаете, почему столько самолетов в индийских аэропортах бьются?
   – Наверно, пилоты хреновые или наземные службы плохо работают. Или в электронике сбои… – предположил я.
   – Ничего подобного! – оскорбилась тетка. – Это все Баба. Если человек недостоин или у него намерения неправильные, то он ни за что до Индии не доберется! Вот моя невестка Ирка, бестолочь, прости Господи… Трижды со мной собиралась поехать, а ни разу не сложилось. Значит, ей еще не время сюда. Саи Рам!
   – Саи Рам! – дружным хором отозвались остальные.
   Я ничего толком не понял, кроме того что еду в какое-то Путтапарти со странными попутчиками. Но спокойное, даже немного отрешенное лицо Андрея внушало уверенность, что все будет в порядке. В конечном итоге немного экзотики мне сейчас не помешает. Я приготовился к неожиданным приключениям. Будет что рассказать Виталику по скором возвращении из ашрама веселым и загорелым!
   Ближе к концу полета российские тетки начали волнующие переодевания. Это был просто цирк-маскарад какой-то! Я недоверчиво смотрел, как по очереди дамы с загадочными лицами уходили в туалет, закрывались там минут на десять и выходили, облаченные в такие же яркие платки, как индианки. Некоторые напяливали на себя нечто-то вроде нашей пижамы. Сидели на них эти наряды, как седла на коровах. Вот бы Ленка их оборжала! Блин, Ленка…
   – Андрюх, а почему они это на себя надевают? – шепотом спросил я.
   – Так положено. Во многих ашрамах строгие правила: женщины должны быть одеты в сари или пенджаби. Никакой европейской одежды…
   – А-а-а… – Я был озадачен.
   – Кстати, тебе тоже придется переодеться! – сообщил мне Андрей, критически осмотрев мои брендовые джинсы. – Из Дели мы едем поездом. Будет несколько свободных часов на вокзале. Вполне успеем смотаться на Мейн Базар и одеть тебя по-человечески. В Индии лучше не выделяться из толпы. Если есть силы – не спорь. Просто поверь.
* * *
   Мейн Базар произвел на меня устрашающее впечатление. Дышать, казалось, было просто невозможно. Ноздри буквально ошпаривал огненный спертый воздух, в котором смешались выхлопные газы, запах навоза, человеческого пота, гниющих помоек, каких-то отвратительных специй и еще десяток раздирающих нос «ароматов». Никогда бы не предположил, что в мире может одновременно существовать так много отвратительных запахов. Андрей весьма ловко пробирался среди скопища лавок, моторикш и людей. За ноги меня пытались ухватить похожие на скелетов нищие с такими увечьями, которых я и представить себе не мог. Я только успевал подпрыгивать и уворачиваться. Со всех сторон орали зазывалы, приглашая в лавки. Продавалось все, начиная от пластмассовых бус и заканчивая огромными коврами. У меня в глазах потемнело от всего этого безобразия.
   И тут меня поразила одна корова. Она флегматично стояла посередине улицы. А из-под хвоста огромным пузырем свисал целлофановый мешок. Время от времени он наполнялся продуктами жизнедеятельности. Индусы, не обращая никакого внимания на этот феномен, проходили мимо. Автомобили останавливались, ожидая, пока животное отойдет в сторону. Некоторые – особо нервные – сигналили.
   – Ничего особенного, просто корова съела пакет. Это случается. Глобализация! Кока-колу и тампаксы в Индии теперь в каждой деревне купить можно и в пакетик завернуть! – ответил мне Андрей, ловя мой обалдевший взгляд. – В Дели хотят в принципе запретить коров. Но пока это не получается…
   Мы лавировали дальше по узким вонючим улицам. Мне уже хватило впечатлений, и я мучительно сожалел, что послушался Виталика с этой бредовой идеей про Индию. Еще минут через десять я его проклинал. Интересно, а что будет в этом ашраме? Может, на Гоа рвануть потусоваться, пока не поздно? Все-таки курорт, должно быть поцивильнее.
   – Вот здесь торгует мой знакомый индус, – вдруг сказал Андрей, проворно подныривая в одну из ничем не примечательных лавок, – он тебе что-нибудь подходящее подберет.
   Ошалевший после перелета, виски и первых впечатлений от Дели, я не сопротивлялся. Сначала мне технично обменяли мои твердые доллары по какому-то мутному курсу, и я получил на руки кипу засаленных бумажек, все как одна с изображением дедушки Ганди. Потом Андрей вместе с индусом после краткой беседы на тарабарском языке принесли мне широченные страшные штаны и не менее страшную серовато-белую рубаху. Все на пару размеров больше, чем необходимо. Андрей ловко отсчитал из моей пачки несколько измученных жизнью банкнот, перемигнулся с хозяином, и мы снова вывалились на зловонную, кишащую людьми и запахами улицу. То ли от запахов, то ли от непрерывных автомобильных гудков у меня жутко разболелась голова. С приключениями уже хотелось завязать. Я казался себе полным идиотом.
   – Это местные саддху. Будь с ними осторожен. Святых среди них мало, а бандитов – сколько угодно! – инструктировал меня тем временем Андрей, таща по запруженной индусами улице и показывая на каких-то грязных оборванцев. – Они любят вступать в контакт с иностранцами, предлагать траву, чилум с гашишом раскуривают. Многие владеют гипнозом, вроде наших цыган. Не попадайся на байки о трансцендентной мудрости и лучше с ними не общайся. Останешься без последних трусов, а то и без головы.
   – И не собираюсь с ними общаться! – проворчал я, переступая через коровье дерьмо, лежавшее жирными лепешками вдоль всей улицы. – А это кто? Жрецы Посейдона? – Я мрачно показал пальцем на индусов, уныло бредущих с трезубцами в руках.
   – Нет, это паломники. Идут по святыням, очищают карму.
   – Дурдом какой-то!
   – А вот тут осторожней! – предупредил Андрей, делая резкий вираж вправо. – Здесь уже лет десять сидит прокаженный и пытается всех схватить за конечности!
   Я шарахнулся следом за ним, оглядываясь на ходу. На мостовой сидел человек, похожий на героя фильма о живых мертвецах, истекающий гноем, худой и зловонный. Он тянул руки к белокожим туристам, они в ужасе бросали ему деньги и пробегали мимо.
   Я вдруг обнаружил себя облаченным в пахнущие гнилью и еще какой-то гадостью тряпки, которые уже почему-то оказались частично грязными, с вылезающими во все стороны нитками, в сердце какой-то клоаки. Когда мы пробирались обратно в сторону железнодорожного вокзала, у меня появились серьезные сомнения, стоит ли мне оставаться в Индии дальше. Благо в чемодане ждал своего часа обратный билет с открытой датой. И кажется, час этот уже близок. Но, вспомнив о Ленке и грандиозном обломе на работе, а также довольно однозначных предупреждениях Jane, я вскипел праведным гневом и подавил в себе порыв слабости. Какое-то время во всем этом надо просто выжить! Может, в этом ашраме получше будет?
   Мое смущенное явление в покаянном белом рубище произвело на группу наших попутчиц очень благоприятное впечатление. Меня опознали как своего и вскоре вообще перестали обращать на меня внимание. Железнодорожные билеты были уже приобретены, и мы уселись на чемоданах в уголке в ожидании поезда.
   Оглядываясь вокруг, я заметил пятерых гладко выбритых ребят в длинных хламидах, которые неподалеку громко распевали что-то на незнакомом мне языке, заглядывая в бумажки. Они тоже летели в нашем самолете.
   – Не удивляйся. Это кришнаиты, гимны поют, – сказал Андрей.
   С испугом оглядывая помоечно-грязную окружающую действительность, я вдруг понял, что нахожусь на чужой территории, которая живет по своим, неизвестным мне законам. Такое чувство было у меня впервые в жизни: ни в Швейцарии, ни США, где я бывал в командировках, такого ощущения у меня не возникало. Мне захотелось домой, в мою уютную маленькую квартирку на окраине Москвы. Хрен с ней, с работой, даже с Ленкой. Лишь бы подальше отсюда. Я едва не всплакнул от жалости к себе.
   Между тем прибыл поезд. У меня было смутное предчувствие, что меня ждут неожиданности, возможно даже неприятности, но я и представить себе не мог – какие! Видно, судьба в лице пресловутого Саи Бабы или еще кого-нибудь продолжала дерзкое вмешательство в мою спокойную до поры жизнь.
   Вместе с российскими тетками, замотанными в сари, мы забрались в поезд. Выяснилось, что Андрей и веселая компания его спутниц путешествовали в самом дешевом классе индийских железных дорог – sleepers. Это нечто вроде нашего платцкартного вагона, только душнее и грязнее. В целом стремнее. По совету Андрея я сразу пристегнул свой шикарный чемодан специальной цепью, чтобы ненароком не стырили. Рюкзак, где были деньги, документы и милый сердцу лэптоп, забросил под подушку. И сразу забрался на третью полку, в надежде что теперь-то меня никто не будет трогать и я отосплюсь. Давала о себе знать усталость и напряженность последних дней.
   Но не тут-то было. Над головой на полную катушку шумел вентилятор. Но выключить его было невозможно: иначе просто можно задохнуться от газовой камеры индийского поезда. Зато мусор можно с удовольствием выбрасывать из открытых окошек, когда только пожелаешь. Окружающие желали. Из окон в придорожную травку летели салфетки, огрызки, сигаретные пачки и прочее, побывавшее в употреблении.
   В нашем купе между тем продолжались бурные дискуссии о Саи Бабе. Дамы все не могли успокоиться и по десятому разу пересказывали друг другу страшные истории с его участием, которые становились все драматичнее. По эмоциональному содержанию они напоминали пионерлагерные страшилки. А в соседнем купе и того веселее: лысые кришнаиты по-прежнему тоскливо пели баджаны по бумажкам. Уснуть – невозможно! Я нервно слез с полки, вышел в проход, выразительно посмотрел на поющих кришнаитов, широко зевнул. Ноль эмоций! Не люди – магнитола. На третьей полке соседнего купе с недовольным лицом лежал какой-то индус, которого это, с позволения сказать, пение тоже явно достало. Мы обменялись с ним сочувственно-гневными взглядами, но изменить положение не смогли.
   Я мрачно вернулся на свою полку и уткнулся лицом в рюкзак, пытаясь задремать. Но сон не шел, я почувствовал, что начинаю тихо звереть. Чтобы немного отвлечься, я взял у саи-бабистов книжку с картинками о чудесах этого самого Свами. Пролистал. Внутри оказался вложенный пакетик с фотографией улыбающегося черноволосого мужика и какой-то пылью (как мне пояснили с трепетом – священный пепел вибхути). В общем, слушал я, слушал эти песнопения и наконец не выдержал. Поскольку вместо привычного потолка в вагоне была натянута крупноячеистая сетка, в какой-то момент я, разозлившись окончательно, швырнул через стенку в соседнее купе этот самый пакетик с вибхути, надеясь попасть по сверкающему чайнику любого из исполнителей, чтобы он сообразил, что мешает соседям спать и наконец заткнулся. Снова никакой реакции.
   Пение резко оборвалось само по себе, когда прошло минут двадцать. В стане кришнаитов неожиданно началось громкое шушуканье, к которому явно присоединился на незнакомом мне языке ехавший на верхней полке индус. Взволнованно повизгивая, он стремился поделиться возникшими у него эмоциями. Еще через некоторое время пение возобновилось с новой силой, уже с участием индуса, который визгливым козлетоном выводил громче всех. Я спрыгнул с полки и решил пойти посмотреть, что же там за новое безобразие происходит. Застал картину, от которой чуть не умер со смеху. Спустившись на вторую полку, рядом с бритым кришнаитом сидел скрестив ноги уже знакомый мне волосатый индус, который, полузакрыв глаза, вдохновенно бубнил что-то священное. На его лице было благоговение. К груди он прижимал тот самый злосчастный пакетик с вибхути. Чем не сценка из жизни шизоидов? Я плюнул и полез обратно в свое логово, пытаясь заткнуть уши хоть чем-нибудь.
   Как объяснили на следующий день кришнаиты, в их купе произошло чудо: в один прекрасный момент индус нашел пакетик с вибхути материализованным у себя на подушке. И видимо, счел его явление прямым следствием песнопений благочестивых людей снизу. Тетки, у которых я брал книжку, сверкнули на меня глазами недобро, но промолчали.
   – Наверно, это его Баба сподвиг, чтобы еще одного преданного привлечь, – только и вздохнула одна из них.
   Зато индус с третьей полки с тех пор бесповоротно уверовал в силу Саи Бабы. Так я нечаянно оказал влияние на его духовное развитие. В дальнейшем я периодически встречал его в Путтапарти. Он сделался одним из самых преданных последователей Свами и местной достопримечательностью. А история о чудесной материализации вибхути в вагоне обросла новыми волнующими подробностями и стала легендой, из уст в уста на протяжении нескольких лет передаваемой саи-бабистами.
   Саи Рам!
* * *
   Об индийских туалетах – отдельная история. Только тут я по-настоящему оценил пограничный экстрим, в который ненароком ввязался. Хотя туалетных заведений в вагонах индийских поездов дальнего следования четыре и по желанию ими можно пользоваться даже на остановках, есть, как говорится в известном анекдоте, нюансы.
   Сначала я с удивлением обнаружил, что дверь в туалет в вагоне не закрывается! Держась одной рукой за какую-то палку, чтобы не грохнуться на мокрый пол «при рывках на маршруте», другой рукой я отгонял надоедливых посетителей, которые так и норовили засунуть свое жало в кабинку. Об отсутствии туалетной бумаги и говорить не приходится. Вот вам железная кружка на металлической цепи, вода из крана – и пользуйтесь на здоровье! Неожиданно, но не смертельно и не слишком гигиенично.
   По-настоящему в водоворот местных чудес меня зятянуло на следующий день пути. На одной из станций я, голодный и легкомысленный, выбежал на перрон, чтобы проветриться, покурить и купить чего-нибудь поесть. У меня, в отличие от других путешественников, не было с собой никакого запаса провианта. Андрей посоветовал брать бананы – самые эпидемиологически безопасные и сытные. Довольный, я за гроши купил несколько гроздьев бананов. Прибегаю обратно в купе, забираюсь на полку. Рюкзака под подушкой нет!
   Мои попутчики только руками разводят. Дескать, увлечены были дискуссией, ничего не слышали, не видели. А по вагону какие-то подозрительные типы все время перемещаются. Это же, говорят, sleepers, дружище. А sleepers ковыляет по Индостану. В общем, сам дурак. Виноватых нет.
   Но пропал-то не просто рюкзак, а часть меня. В нем – паспорт, обратный билет, деньги, кредитные карточки, мобильный, фотоаппарат. И самое страшное – безвременный уход лэптопа, без которого я абсолютно не мыслил никакой дальнейшей жизни. Это была КАТАСТРОФА.
   – Где тут полиция? Как заявить о пропаже? Надо срочно искать вора, пока поезд не тронулся!
   – Остановись! – мягко, но решительно сказал мне Андрей. – Бесполезно. Это – не Европа и не Штаты. И даже не Россия.
   Я поистерил, поматерился как следует и забился на верхнюю полку. Потом присмирел, медленно осознавая бесповоротность случившегося. Поезд угрюмо стучал колесами и продолжал везти меня в сторону ашрама.
   – Теперь ты можешь считать себя настоящим путешественником, поздравляю! С боевым крещением, оно здесь у многих случается! – цинично успокоил меня Андрей, заглянув ко мне наверх.
   Что делать? Меня просветили на этот счет, и оказалось, через такой аттракцион почти все мои попутчики прошли. Именно в Индии. В самой духовной в мире стране. По совместительству, как выясняется, чемпионке по воровству.
   – Радуйся! Ты отработал еще часть негативной кармы! – с убежденностью Папы Римского просветленно закивала головой одна из теток. – Это все Баба!
   – Саи Рам! – желчно ответил я.
   – Да не переживай так! Только карточки блокируй скорее. Держи мой мобильный. Звони в круглосуточную службу визы. Только быстро! А то деньги снимут! – Андрей протянул мне мобильный.
   Вне себя от произошедшего, я позвонил Виталику. Попросил что-нибудь придумать с картами, номеров которых я, естественно, не помнил. И умолял выслать мне денежный перевод в Путтапарти. С условием что по возвращению из Индии я сразу отдам ему долг кэшем. Виталик обещал помочь восстановить документы через наше посольство в Дели. Я немного успокоился, хотя перспектива тусоваться в разных чиновничьих конторах столицы дружественной Индии меня мало радовала.
   Тем временем я ехал в неизвестном направлении, с малознакомыми людьми, впервые в жизни тотально обворованный, в вонючем поезде по чужой неласковой стране. Оставшись без денег и документов, я ощутил себя совсем по-другому. То ли я есть, то ли меня нет. Удивительно, но от осознания такого положения дел мне даже как будто полегчало: теперь мое позорное бегство, о котором я мечтал накануне в Дели, точно не осуществится в обозримом будущем! Полчаса тому назад я был туристом, а теперь натуральным бомжом.
   Так вот резко и без предупреждений для меня началась другая жизнь в абсолютно новой реальности, которая потом продолжила исподволь менять меня в соответствии со своими правилами. Тогда я еще до конца не понимал этого, а только начинал чувствовать.
* * *
   По прибытии в Путтапарти мы заселились в красивый бело-розовый ашрам, который снаружи выглядел более-менее сносно, по сравнению со всем тем, что я уже увидел в Индии. В принципе без паспорта мне размещение не светило, но Андрей «включил» свои местные связи. Оказалось, что он очень влиятельная фигура не только среди местной российской тусовки, но и индийской администрации. С ним подчеркнуто вежливо расшаркивались, складывая домиком руки, причем не только соотечественники, коих в ашраме оказалось на удивление много, но и иностранцы. Андрей кивал им с прежним выражением легкой отрешенности и усталости.
   Когда я прежде что-то слышал об индийских монастырях, то воображение рисовало небольшие тибетские храмы, затерянные в глуши, на гребнях Гималайских гор, лишенные суеты и многолюдности. Гораздо позже, в дни моих одиноких скитаний по Индии, я наблюдал некоторое подобие таких представлений. Но ашрам Саи Бабы представлял собой нечто совершенно противоположное. Это был колоссальный комплекс разных строений, раскинувшийся на огромной территории размером с райцентр. Кроме огромного красивейшего храма, по-местному «мандир», в ашраме находятся резиденция Бабы, многочисленные общежития для паломников, виллы для ВИП-гостей, музеи, образовательные учреждения. Словом, ашрам – это такой уездный город N, в котором оказалось полным-полно русских. Почти как в летний сезон на курорте в Крыму: русская речь через одного.
   Поскольку у меня не было ни денег, ни документов, а перевод от Виталика задерживался в связи с выходными, Андрей временно расселил меня по самому дешевому варианту: в общежитии для иностранцев. Сам при этом предпочел остановиться в гостинице за пределами ашрама. Остальные паломники расселились в общагах подороже, где были двухместные номера.
   – На территории не пить, не курить, не трахаться, матом не ругаться! – проинструктировал Андрей меня, бегло осмотрев мое пристанище. – Я сегодня обещал провести семинар для одной ВИП-группы из Тюмени. Вечером буду занят. Завтра навещу тебя и покажу, где тут можно поесть. И проведу тебе блицэкскурсию.
   После того как он растворился в пестрой толпе паломников, я остался один на один с новой духовной реальностью. Честно говоря, мне стало не по себе. Во внушительных размеров зале, расположенном на задворках ашрама, помимо меня было еще человек двадцать иностранцев. В основном люди среднего возраста, одетые в такие же неопределенного вида хламиды, как и я. Спали на полу, на грязных матрасах. В отличие от меня, у других паломников было свое постельное белье. Были заняты не все спальные места: наверно, в «сезон» сюда набивается человек сорок—пятьдесят. Похоже на складской ангар, но там-то из мебели есть хотя бы стеллажи. А здесь…
   В первую ночь я никак не мог уснуть, хотя свет отрубили рано – часов в девять. Темнеет в этих местах вообще рано. Я лежал и слушал, как со всех сторон раздавался храп, воняло немытыми телами, дихлофосом и сортиром. Да-а, еще накануне я совсем иначе представлял себе начало своей духовной жизни в Индии.
   Нечеловеческим усилием подавив в себе брезгливость, я улегся-таки прямо в одежде на грязный матрас, пытаясь абстрагироваться от окружающей меня обстановки, но тут у меня неожиданно начало сильно чесаться тело. Сначала подумал: совсем нервы сдают. Через какое-то время запустил руку под майку и сообразил, что по мне ползают в большом количестве отвратительные мелкие насекомые. Клопы! Матерясь почем зря, я подскочил со своего лежбища и вылетел из помещения. Во мне снова поднялось мощное желание бросить все к чертовой матери и бежать обратно в Россию. Неважно как, лишь бы поскорее убраться из этого гадюшника!
   Наплевав на предостережения Андрея, я обреченно уселся у входа в корпус и закурил. Тут же из темноты нарисовался какой-то индус, который очень эмоционально жестами и окриками предложил мне выбросить сигарету. Пришлось повиноваться. К тому же воспоминание об отсутствии паспорта и денег поставило все на свои места. Я был тут на птичьих правах. Строго говоря, даже и не я. Прямо Чебурашка какой-то. Впрочем, нет, у Чебурашки поначалу были ящик с апельсинами и будка телефонная. Приходилось ждать перевода от Виталика и терпеть. Глаз в ту первую ночь я так и не сомкнул.
   Приблизительно в два часа ночи по местному времени среди моих сокамерников началось броуновское движение. Они вставали, выходили в туалет и куда-то шли дальше, продирая по пути глаза. Света и прочих бытовых излишеств в «складском» общежитии не было. Я поинтересовался, куда они идут. Оказалось – занимать очередь на утренний даршан с Саи Бабой. Я не очень понял, что это такое, но на всякий случай пошел вместе со всеми. Перед высокой оградой снял обувь. Люди с сонливыми и угрюмыми лицами поднимались по лесенке на высокий помост, их досматривала беспристрастная охрана и пропускала в предбанник огромных размеров зала. Там все усаживались рядами на гладкий холодный пол. Кто-то продолжал дремать, кто-то перебирал четки, кто-то шевелил губами. Все при деле. Несколько мужиков переговаривались между собой. Отдельные граждане с просветленными лицами застыли в позах лотоса. Я проникся к ним невольным уважением – мне-то сидеть тут совсем не по кайфу было. От нечего делать я оглядывался в поисках своего нового знакомого. Но Андрея видно не было.
   По другую сторону симметрично разделенного зала размещались женщины. Постепенно они сливались в пестрый узор из разноцветных пятен-сари. В этом месте наблюдений я вздремнул: усталость брала свое. Встрепенулся оттого, что в наших рядах происходили какие-то перемены. Народу было полно. Сидящие с краю в линии граждане выходили по очереди и вытаскивали из рук людей со строгими лицами какие-то номерки. После этого ряды послушно поднимались и шли в большой зал, перед которым стоял еще один кордон охраны. Там снова все усаживались на мраморный пол. Плечом к плечу – как селедки в банке. Большинство людей приходили с какими-то подушками-седушками и ковриками. Мне же снова пришлось сидеть прямо на холодном полу. К тому же подступила очередная волна брезгливости – стараясь прижаться ко мне поплотнее, сбоку пристроился немытый-нечесаный индус, который все время ожидания сосредоточенно ковырял в носу и периодически с любопытством пытался дотронуться до меня большим пальцем ноги.
   Неожиданно сзади послышалась русская речь с легким южным акцентом. Я прислушался.
   – А теперь сосредоточься! В мандире исполняются все желания! Вот Александр Иванович из соседней станицы пожелал, чтобы у него новая машина была. И что ты думаешь – через полгода в лотерею «Ниссан» выиграл! Хорошо бы и нам квартиру получить. Или хотя бы машину… Программируй себя на удачу!
   Позже я слышал много подобных высказываний о материализации желаний в мандире и даже считаю их частично реалистичными. Тогда же все впечатывалось в мозг как откровение другой, незнакомой мне жизни: странноватой, диковатой и страшноватой. Для меня начался период, когда каждая случайная вроде бы встреча несла в себе необъяснимый энергетический заряд, подталкивающий меня к чему-то новому. Каждый из людей, с кем я так или иначе пересекался, приносил какую-то историю, фразу, намек, которые после оказывались для меня исключительно полезными и важными. Значение случайных встреч я начал осознавать много позже.
   Ожидание непонятно чего затянулось еще часа на полтора. Все тело у меня затекло, хотелось одновременно есть, курить и спать. Наконец легкий шепот пронесся по рядам. Я посмотрел туда, куда и все: из раскрытых ворот, тяжело ступая, вышел Некто с роскошной кудрявой шевелюрой. Он медленно прошел вдоль рядов, в которых началась эйфория. Люди вскакивали, экстатически хлопали в ладоши, падали ниц, рыдали. Загадочный Некто указал рукой на нескольких человек, которые с благоговением последовали за ним в дверь, находившуюся в центре зала.
   – Счастливые! – с завистью донеслось от моих соседей сзади. – Их Баба на интервью взял! А мы опять как лохи! Уже третью неделю каждое утро ходим, а толку – ноль…
   После этого началось громкое пение, многократно усиленное громкоговорителями. Я огляделся: многие подпевали. Я сообразил, что, видимо, поют гимны. Еще час продлилась эта странная церемония, голова у меня начала раскалываться; не дожидаясь ее окончания, я с трудом пробрался к выходу из мандира. Остававшиеся сидеть смотрели на меня неодобрительно.
   Во дворе в кучах обуви я не без труда нашел свои сандалии и обреченно поплелся под дерево желаний, где мы договорились встретиться с Андреем. Там какие-то экзальтированные граждане разных национальностей зажигали благовония, стояли на коленях, стукались лбом о каменный бортик, огораживавший дерево. Полный зоопарк. Сила воли меня окончательно покинула. Скорей бы пришли деньги! Надо восстанавливать документы – и валить из этого логова мракобесия.
   Еще часа через полтора из дверей мандира повалил народ. Я отчаялся уже разглядеть Андрея в этом нахлынувшем море людей, но тут кто-то меня тронул за плечо. Я не сразу узнал Андрея: он был в бейсболке, надвинутой глубоко на глаза.
   – Пошли отсюда скорее! А то сейчас увидят – и начнется. Не отвяжемся.
   Быстрым шагом мы вышли через главные ворота ашрама. Андрей поделился хорошими новостями: от Виталика на мое имя в банк пришел денежный перевод, можно его забрать.
* * *
   Я с интересом обнаружил, что за стенами ашрама царит обычная уличная атмосфера: торговцы, лавки, кафе, толчея. Все гораздо чище и приятнее, чем на Мейн Базаре в Дели. Но в принципе то же шумное торжище, просто больше белых лиц вокруг. Андрей быстро протаскивает меня между продавцами, советуя не щелкать клювом. Для хранения полученных денежных средств мне приобретается небольшая сумка через плечо c потайными карманами. С ней я больше не расстаюсь ни на минуту, ношу на груди.
   С бьющимся от волнения сердцем я получаю в банке денежный перевод. Никогда еще меня так не радовало получение денег! Я сгреб было пачку купюр со стойки, но Андрей остановил меня, внимательно пересчитал деньги и начал выяснять отношениях с клерком. Попытались обсчитать, как всегда. Видимо, Андрей сообщил индусу что-то весьма доходчивое, поскольку минут через пять в окошке появились еще несколько измятых купюр.
   – Теперь порядок! – подмигнул Андрей. – Идем обедать. Тут одно приличное кафе есть, владелец – немец. Там нормально моют посуду и овощи. Отличные свежевыжатые соки. Большая роскошь для Индии.
   – А что, это правда, что в Индии так легко травануться?
   Андрей смерил меня насмешливым взглядом:
   – Встретимся через недельку – обсудим этот вопрос.
   – Да ладно, у меня желудок гвозди переваривает!
   – Посмотрим.
   В кафе было довольно многолюдно. Я быстро изучил вполне приличное европейское меню, в котором попадались и незнакомые мне блюда местной кухни. Спрашивать не решился, понадеявшись сориентироваться по обстановке.
   – Мне масала-чай и сиззлер! – уверенно сообщил мальчишке-официанту Андрей.
   Услышав знакомое слово «чай», для начала я попросил официанта принести мне то же самое.
   – А можно какого-нибудь мясца? – Взглядом голодного и загнанного зверя взглянул я на Андрея. – Что тут повкуснее будет?
   – Друг мой, – откуда-то сверху снисходительно посмотрел на меня Андрей, – во-первых, мы в вегетарианском кафе. А во-вторых, запомни: если хочешь выжить в Индии, лучше не ешь мясо и никогда рыбу, особенно в незнакомых местах. Ясно тебе?
   – Но почему? Мясо ведь жарят-парят по-всякому…
   – Может, и парят, но делают это обычно хреново. Для мяса здесь нормы санитарные отсутствуют. Не хочешь подцепить какой-нибудь токсоплазмоз, бруцеллез или паразитную инвазию – мяса не ешь! К тому же вегетарианская пища для здоровья полезна – духовного и физического. Так что закажем тебе неострый жареный рис с овощами. И наслаждайся!
   – А почему неострый? – возмутился я. – Дай хоть хваленые индийские специи попробовать!
   – Не советую. Не надо лишних экспериментов с непривычки! Про них хвалебно рассказывают, да помалкивают, что потом бывает.
   Я снова был в расстройстве и смятении. Куда я попал? Даже поесть нормально не складывается. Ни мяса, тебе, ни севрюжины с хреном. Надо срочно сматываться назад, в Москву, пока с голода не помер.
   В итоге вместо желанного чая мне принесли отвратительную, неопределенного вкуса и цвета бурду, смешанную с молоком. Сделав первый глоток, я невольно зажмурился от отвращения. Андрей, наблюдая за моей реакцией, беззаботно рассмеялся.
   – Когда не уверен, проси обычный блэк ти. И обязательно уточняй, чтобы без молока! К местному чаю нужна привычка! И понимание того, что именно в себя вливать собираешься.
   К нам за столик тем временем подвалила толпа шумных, веселых ребят, говорящих по-русски. Последовали продолжительные радостные объятия с Андреем и похлопывания друг друга по спинам. Мгновенно засуетившиеся официанты с озабоченно-подобострастными лицами подтащили стулья.
   – Андрюха, дорогой! Блин! Какими тут судьбами? Сколько зим?
   – Да вот, снова к вам занесло. Ездил в Москву паспорт менять. А мне на хвост село четырнадцать преданных, а потом еще и пятнадцатого по пути подцепил! Пришлось помочь добраться и разместить их тут. Да и дела кое-какие тут были. Скоро уезжаю…
   – Будешь курить? – Один из русскоговорящих, похожий на бандюгана или качка парень кавказского типа в джинсах и майке и с загорелым дочерна лицом, протянул здоровенную раскуренную самокрутку. По запаху я сообразил, что это не табак. К моему удивлению, Андрей не отказался от странной папироски, а, улыбаясь, глубоко затянулся. После короткого разговора о людях, имена которых для меня ничего не значили, ребята шумно отвалили. Я набросился на еду – на мое счастье, хотя бы рис оказался съедобным. Андрей между тем задумчиво смолил.
   – Пыхнешь? – предложил он мне косяк (теперь у меня не было в этом никаких сомнений!)
   – А что это? – Я недоверчиво принюхался к тяжелому, незнакомому, даже враждебному запаху.
   – Чистейшие сливки.
   – Не, спасибо. (Честно говоря, я даже не понял, что именно он мне предложил. Испугала неизвестность.)
   – Не куришь, что ли? Или колеса предпочитаешь? Глядя на тебя в самолете, я подумал, ты разную дурь пачками трескаешь.
   – Да нет, не особо. Я лучше так, по-старинке, сигаретку… Ну там «Беломор» или «Пэл-Мэл» какой-нибудь, – коряво отшутился я.
   – Ну, смотри, как знаешь. Редкий случай: фирма гарантирует качество. Лучшие в Путтапарти наркотики от старины Ашота. Проверенные.
   – В смысле? Ашот – это тот загорелый чувак? С непонятным акцентом?
   – Ну да, надежда этого мира, местный авторитет. Интереснейший персонаж, между прочим. Муж моей бывшей подружки.
* * *
   Так я узнал историю простого индийского наркодилера Ашота. В Индии позже я слышал много невероятных человеческих историй, но эта была одной из первых, которая реально потрясла меня и запомнилась в деталях.
   Сейчас у Ашота все очень даже благополучно. Он почти законопослушный гражданин с индийским гражданством, всеми уважаемый. Имеет большие связи в местной полиции и странные наклонности, поэтому его местные жители побаиваются.
   Оказывается, в Индии, как и везде, места, где есть спрос на наркотики, распределены за конкретными в прямом смысле людьми. В Путтапарти всеми делами заправляет Ашот. Индусы принимают его за своего, хотя вообще-то родом этот веселый пробивной парень из Армении. Но это секрет, о котором мало кто знает. Довольно давно Ашот вместе с родителями и братом эмигрировали в США. Там, между прочим, огромная армянская диаспора, все друг друга поддерживают. На то у него и расчет был. Но в Лос-Анджелесе наш герой навертел каких-то мутных делишек, влез в огромные долги, которые не смог отдать вовремя, и пытался покончить жизнь самоубийством. Не вышло. Сначала безо всякой внешней помощи он, по собственному щучьему велению, как-то неудачно выпрыгнул с балкона многоэтажки и в результате приземления на газон отделался всего лишь переломом ребер и легкой хромотой на всю жизнь. На помощь пришел влиятельный в узких кругах старший брат, и Ашота удалось от правосудия спрятать в укромном месте. Во время принудительного изгнания, оказавшись среди латиносов и опустившихся хиппи с многолетним стажем в глухой американской провинции, любознательный Ашот приобщился к духовной культуре в виде раскуривания травы и в совершенстве освоил техники вхождения в трансовое состояние, родственное медитации. От хиппарей он узнал об Индии – родине подлинной духовности человечества. Так начался его триумфальный путь в духовную Индию.
   Потом у Ашота приключились очередные неразрешимые проблемы, на сей раз личного свойства (а парнем он, как выяснилось, оказался весьма тонким и чувствительным, несмотря на бандюковатую внешность). В результате душевных терзаний Ашот задумал снова свести счеты со своей неудавшейся, опостылевшей жизнью. На сей раз он серьезно подготовился к «последней гастроли». В пустынных окрестностях Гранд Каньона, в Аризоне, он присмотрел для себя подходящий обрывчик. Заранее старательно облил свою старую тачку «блюберд» бензином. Садясь за руль перед своим последним путешествием, накурился как следует травки и перерезал себе вены – для гарантии.
   И что в результате? Ретроавтомобиль – в хлам. Мощный взрыв с фейерверком потряс всю округу. А Ашотика в процессе падения и ударов о скалы выкинуло через лобовое стекло: пристегнуться-то он, балбес, как всегда, забыл! Верно говорят: все анекдоты от жизни. История обросла множеством слухов, но факт: он снова отделался переломом ребер и сильной кровопотерей. Остался жив, вопреки всей жестокой логике событий. После такого чудесного спасения он твердо уверовал в Бога и карму, через брата организовал липовые документы и двинул в Индию, отмаливать грехи. В Путтапарти стусовался с местными крутышками, успешно замутил дела и довольно быстро наладил сбыт иностранцам наркотиков всех видов. К тому же, будучи человеком легким и общительным, быстро освоил разговорный хинди, а кроме того, вполне сносно изъяснялся на родном армянском, полуродном русском и уж вовсе не родных испанском и английском. Успех бизнесмену-полиглоту был обеспечен. Сейчас у Ашота по предварительному заказу можно купить не только высококачественный план или гашиш, но и разную химию – редкость даже для продвинутой Индии.
   Наладив бизнес, Ашот по-своему остепенился, приобрел гражданство, квартиру, мотоцикл. И даже женился на белокурой девушке Рите из далекого сибирского города Ангарска, которая приехала в Путтапарти в поисках скрытой мудрости, да так и застряла. Навсегда. Рита сейчас ведет хозяйство, принимает гостей, а Ашот прилично зарабатывает и гоняет на сумасшедшей скорости на своем мотоцикле по окрестностям, распугивая местных жителей, кур и коров. Несколько раз страшно бился, но все ему нипочем. Ашота в русскоязычной тусовке любят: может гульнуть на широкую армянскую ногу с русским замесом и угостить всех бесплатно в местном ресторане. Такой вот живучий и колоритный персонаж оказался по соседству с великой святыней.
* * *
   На следующий день Андрей повел меня на экскурсию по ашраму. Мы зашли в музей религий и в библиотеку. По пути нам попалась довольно интересная инсталляция: на высоком постаменте стоял довольный собой золотой слон с толстым брюшком. Стоял он почему-то под зонтиком, а у его ног угнездилась маленькая крыса. На шею слону были накинуты цветочные гирлянды. Я остановился, удивленный.
   – А это что за чудище?
   – Не что, а кто! – по-учительски назидательно поправил меня Андрей. – Это один из самых интересных богов индийского пантеона. Зовут его Ганеша.
   – Он что, реальный слон?
   – Нет, реальный слон – это ты! А он – божество. Вот только голова у него слоновья. Индуизм – это тугое переплетение мифологем, аллегорий. В Индии не принимай ничего буквально, это Восток, а не Запад, прогнивший в примитивности. Делаю откровение для «чайников». Ганеша – сын богов, Шивы и Парвати. У него тело человека, руки есть, в количестве четырех штук, между прочим. Еще голова с хоботом и бивнями. По поводу того как она у него оказалась, есть много версий. То ли на праздник в честь рождения Ганеши забыли пригласить бога Шани, а он обиделся и испепелил взглядом голову младенца. То ли его пригласили, да посмотрел он как-то не так, сглазил. Короче, ребенок остался без головы. Тогда Брама посоветовал Парвати приставить ему голову первого же существа, которое ей встретится на дороге. Таким существом оказался слон.
   – Ты, кажется, сказал, Шива? – вдруг запоздало встрепенулся я. – Это интересно. У меня такой ник в Инете – Shiva.
   – Шива? – усмехнулся Андрей. – Неслабый ты себе выбрал псевдонимчик! Многорукий Шива – великий бог, разрушающий врагов и созидающий миры танцем. «Шива» – с санскрита переводится «благой», это ответственно. А почему вдруг такой странный ник? Ведь ты не замечен в пристрастии к индуизму!
   – А хрен его знает! Ну, случайно, что ли. Просто слово понравилось. Я знал, что это какой-то там бог, который что-то здорово рушит… Я же немного хакерствовал. И вообще, чего пристал, неважно! – Мне не хотелось развивать эту тему: она вызывала у меня нехорошие воспоминания. – Давай лучше дальше про Ганешу! Почему у него тут бивень один? Другой что, отломался?
   – Да ты вообще не в курсе, я смотрю, – насмешливо посмотрел на меня Андрей. – Ганеша в Индии – личность священная для едва ли не всякого индийца. Легендарная личность. Второй бивень он потерял, сражаясь с Парашурамой, который пытался проникнуть во дворец Шивы на горе Кайлаш в то время, когда его хозяин отдыхал. Есть еще версия, что он им Рамаяну записывал. Ганеша вообще-то покровитель вселенской мудрости. Сама богиня мудрости Сарасвати подарила Ганеше перо и чернила, чтобы он стал богом учености. Кроме того, Ганеша стал покровителем купцов и путешественников и получил брахманское достоинство.
   – А причем тут крыса?
   – Ганеша всегда сидит на крысе, которую ему в вечное услужение дала богиня земли Притхви. Это дает ему возможность мгновенно перемещаться по разным мирам. Все аллегории, тройные смыслы – я тебе говорил уже. Людям с ограниченным сознанием нужны символы для того, чтобы описать процессы вселенского масштаба. Иначе они не понимают…
   Экскурсовод меня определенно начинал раздражать своими лекциями.
   – Ну, раз ты такой умный, тогда еще и про зонт объясни. Он-то откуда у этого слоноподобного взялся?
   – Да это и не зонт вовсе – Андрюха снова прищурился, и я в очередной раз почувствовал себя дауном-первоклассником, – а галлюциногенный гриб. Многие ребята, которые тут тусят, считают Ганешу покровителем наркоманов. Он на самом деле помогает открывать чакру вдохновения, с его помощью попадают в мир образов и иллюзий. Поэты, музыканты, всякие творческие и около того персоны его особенно почитают. Хотя брахманы говорят еще, что он нарочно людям разум помрачает… Ну, ты загрузился я смотрю! Ладно, хорош о Ганеше! Пошли на холмы. Я покажу тебе дивный вид на статую Ханумана.
   По пути к нам привязалась парочка экзальтированных русских дамочек в сари и соломенных шляпах.
   – Андрей! – одна из них попыталась схватить его за руку, но он уклонился. – У меня сегодня четки рассыпались. Ведь правда, что меня Баба так от негативной кармы освободил?
   – Спросите у него! – ответил Андрей устало. Лучше бы согласился сразу с их версией!
   – А теперь мне сказали, – продолжила тетка, не вслушиваясь, – что надо все бусины собрать и перенизать. После этого начнется новая жизнь!
   – Может быть, и начнется.
   – Андрей! Я так счастлива, так счастлива! – заверещала между тем вторая тетка. – Баба перевернул меня, я повсюду чувствую его присутствие! Он приходит ко мне в снах и учит, как жить… Это бог, воплощенный бог эпохи Водолея, нашего времени!
   – В одной хорошей книге написано: не сотвори себе кумира. Саи Баба – великий святой. Я так и думаю. Он на самом деле напоминает нам о Боге, о путях, с которых мы свернули. Но Бог – один и существует в душе каждого человека. Баба говорит, что каждый из нас не просто человек, но является самим Богом. Нет необходимости искать Бога где-то вовне. Куда бы вы ни посмотрели, везде вы увидите Его. Надо просто заниматься духовным развитием.
   – Точно, точно сказал – как отрезал! Какие правильные слова! Дай тебе бог всего, гуру ты наш! – взволнованно воскликнула дамочка и попыталась броситься Андрею на шею с поцелуями.
   – И вам не болеть! – Андрей снова отстранился мягко, но уверенно. – Саи Рам!
   – Саи Рам! – дружным хором отозвались тетки и наконец от нас отвязались.
   Около получаса мы поднимались по крутой тропинке в гору и достигли вершины холма, на котором стояло какое-то строение. С неба неслышно опускались сиреневатые сумерки.
   – Теперь тише, – шепотом сказал мне Андрей, пробираясь мимо охраны, – это главная водонапорная башня ашрама. Если нас заметят – погонят отсюда к хренам. А с этой стороны вид сказочный. О нем мало кто знает.
   Мы благополучно миновали охрану и уселись в траву под кустами на самом краю обрыва. Под нами сиял огнями ашрам. Только вечером, когда зажглась иллюминация, можно было достоверно оценить его колоссальные размеры.
   Прямо напротив нас высилась статуя огромной обезьяны. Казалось, что она идет прямо на нас из пылающего всеми красками заката. От такого зрелища на самом деле захватывало дух.
   – Это Хануман. Высота статуи – восемнадцать метров.
   – Он тоже – бог? Покровитель обезьян? Бог обезьян?
   – Что-то вроде того. Хануман – сын бога ветра, царь обезьян, ближайший друг и сподвижник великого Рамы. От рождения он мог летать и становиться как огромным, так и бесконечно малым, а также принимать любые обличья. Он обладал колоссальными сиддхами. Участвовал в битве с Раваной на Ланке и помог Раме спасти Ситу.
   – Что такое сиддхи?
   – Сверхчеловеческие способности, которые мы иногда даже не можем осмыслить.
   Я был поражен всем, что услышал от Андрея. Он рассказывал мне свои чудесные истории ровно и буднично, как будто о походе за булкой в магазин. Но древность чужой страны незаметно и плавно потекла через мои мозги, форматируя их, становясь моей новой реальностью. Я никогда не слышал ничего подобного. Я был потрясен.
   Мы довольно долго сидели на холме и говорили о жизни.
   – Андрюха, а сам-то ты давно сюда попал?
   – А я тут уже семь лет. Только паспорт вот выезжал менять. За все это время в России был дважды.
   – И что ты тут делаешь?
   – Ничего особенного. Живу…
   – Нет, я имею в виду: кем ты работаешь? Чем занимаешься? Все же люди чем-то занимаются.
   – Федор, дорогой. Забудь все, чему тебя учили. Выкинь из своей кудрявой головы московскую лабуду, иначе тут ничего не поймешь. И останется только разочарование. Работают, зарабатывают – в других местах. Тут все иначе устроено. Я просто живу, езжу туда-сюда. С народом общаюсь. Учусь… Это и есть моя жизнь. Я ею вполне доволен.
   – А живешь-то ты на что? – не унимался я, все еще подозревая в рассказах Андрея какой-то рояль в кустах.
   – То книжку какую-нибудь переведу – я же переводчик по профессии, иняз в Москве заканчивал. Это помогает. То с хорошими людьми по Индии проедусь – они отблагодарят. Ничего особо выдающегося, но мне хватает.
   – А дальше что будешь делать?
   – Не знаю. Не люблю загадывать. На днях поеду в Гималаи – там прохладнее. Потом, может, в Кералу мотнусь, на океан… Если опять какая-нибудь группа на голову не свалится. Но я в последнее время очень избирателен. Делаю только то, что хочу.
   – А обратно в Россию не тянет?
   – Трудно сказать… Думаю, это закрытая для меня страница. Не хочу говорить об этом.
   – А почему тебя тут все знают? Вот эти тетки сегодня…
   Андрей пристально посмотрел на меня, грустно усмехнулся, что-то отсыпал из маленькой цветной сумочки и свернул самокрутку. Помолчав, он медленно и глубоко затянулся, выпуская горьковатый дым через ноздри.
   – Чувствуется, что ты не врешь и сюда случайно попал. С тобой хоть нормально поговорить можно. Не испорчен ты еще, так сказать, священной индийской реальностью. Посмотрим, что дальше будет. На самом деле тут все просто: среди русских считается, что я – самый крутой сталкер, гуру. В некотором смысле, конечно. В Индии все, как везде, увы, иерархия наоборот. В отличие от большинства, я не поленился выучить хинди. И в санскрите немного соображаю – сказывается лингвистическое образование. Плюс прошел многое из того, что тут можно пройти. У известных гуру учился. Это дает многие привилегии, а понтов – еще больше. Кое-что сам могу. Хочешь посмотреть?
   – Давай.
   Андрей задумчиво достал из рюкзака складную металлическую ложку, потер ее между ладонями, потом начал их медленно разводить. Ложка задержалась в воздухе. Я затаил дыхание.
   – И в чем фокус? Научи!
   – Нет никакого фокуса. Просто концентрация энергии.
   – Да ладно! – усомнился я.
   – Поживешь тут – еще не такое увидишь. Это все ерунда. Святые тут тоже все реже показывают чудеса. Меня русские могучим экстрасенсом считают, но это не так. Обычная концентрация. Кстати, когда думаешь возвращаться?
   – Да вот, пока документы сделаю… Та еще канитель. Надо в Дели поехать. А там – как сложится. Может, через пару недель.
   – Ну ладно, бывай тогда! Увидимся еще.
   – Ты же уезжаешь в Гималаи!
   – Никто не знает, что нас ждет, особенно тут. Индия – маленькая страна. Здесь все всегда встречаются. Кстати, нет никакой Индии на самом деле. Есть страна Бхарата и жители ее, бхаратийцы. А все остальные – то есть мы – только белые обезьяны, с их точки зрения. Имей это в виду!
   Тогда я счел это его замечание обычной шуткой и под впечатлением от остальных тем нашего разговора не обратил на нее никакого внимания.
   Укладываясь вечером на вонючий матрас, я вдруг сообразил, что после утраты ноутбука несколько дней подряд я не был в Интернете. И не просто не умер, а практически даже не страдал от этого. Раньше за мной не замечалось подобных чудачеств!
* * *
   Первое, что я сделал на следующий день, – по рекомендации Андрея переселился в ашраме в общежитскую комнату «улучшенной» категории, где размещают по два человека. Моим соседом по жилплощади, к моему немалому изумлению, оказался русский – разбитной новосибирец Дима, моложе меня на пару лет. Он уже какое-то время прожил в Индии и явно был в Путтапарти не впервые: в здешних реалиях он ориентировался довольно проворно, сам подсуетился, чтобы нас вместе поселили.
   Мы с ним сообща вымели из комнаты траванутых дихлофосом здоровенных тараканов и застелили кровати купленным в лавке более-менее приличным бельем. Моя жизнь стала немного налаживаться. Мне так, по крайней мере, казалось.
   Андрей действительно уехал в компании нескольких иностранцев через два дня. На прощание заглянул ко мне в комнату. Я как раз валялся на кровати, бледно-зеленый, мучительно переживая последствия неудачного ужина в южноиндийской столовой. Я себе представить не мог, что блюда могут быть настолько острыми. Да что их еще и руками есть придется!
   – Ну что, перевариватель гвоздей! – смеясь, сказал Андрей. – Сильно траванулся?
   – У меня со школы такого не было! Ужас просто. Желудок отваливается… Голова… И задница… Понос… – Я с трудом приподнял голову. – Я думал, специи наоборот дезинфицируют…
   – Ну, ты умник! Я же тебя предупреждал – не надо лишних экспериментов! Индусы специи в таких количествах едят, поскольку у них вкусовые рецепторы ослаблены. Поэтому им хоть бы хны после кило перца – не морщатся. Это Индия, Федя! Купи в местной аптеке листья дерева ним. Это такая аюрведическая фигня, от всех известных цивилизации поносов. К тому же чистит кровь от тридцати инфекций. Так, по крайней мере, мой учитель по аюрведе говорил.
   – Ладно…
   – Учись гибкости, дружок! – Серые глаза Андрея вдруг потемнели и стали глубокими. – Иначе эти места твой московский хребет переломают. Будь гибким, как трава, умей ко всему приспосабливаться! Отправь к черту твое ограниченное европейское мышление. Расширяй сознание, а то пропадешь!
   – Попробую… – пообещал я, сам не зная что.
   – И тростниковый сок на улице как увидишь, так сразу переходи на другую сторону! – Андрей снова стал веселым и хохмил. – А то еще и холеру подцепишь. Говорят, в Москву ее отсюда даже чаще привозят, чем гепатит. Да только вот почему-то врачи об этом помалкивают. Эх, жаль, тут преданных рядом нет! Тебе бы рассказали, как прекрасен понос!
   – Почему это?
   – А это все Баба! – ухмыльнулся Андрей. – Он тебе так каналы, меридианы и тонкие тела прочищает. Радоваться такому надо, а ты, несознательный, тут лежишь и стонешь.
   Я попытался рассмеяться. Насколько мне позволяло состояние.
   Только спустя некоторое время, уже пожив в Индии достаточно долго, я понял, насколько выстраданно прав был Андрей. Выяснилась смешная закономерность: большинство вновь прибывающих в Индию имеет в первое время две главные темы для обсуждений – наркотики и отравления. О первом я расскажу дальше, а вот второе со временем даже стало меня забавлять.
   Сижу в кафе, где-нибудь в благословенной Дхарамсале, вокруг – столики с симпатичными европейками в местных нарядах. Прислушиваюсь: о чем говорят Париж с Будапештом? Многостранично и непечатно о том, что индийские туалеты не способны выдержать бурный натиск холеных европейских желудков. Или еще о том, как неудобно, когда понос, а вместо привычного унитаза – дырка в полу. Одно слово – сортир.
   Буквально на днях получил письмо от своей старой знакомой, ирландки Кейт. Она уехала на родину почти месяц назад, с тех пор от нее не было никаких вестей и я немного беспокоился.
   Извини, что долго не писала. После недели мучений была вынуждена обратиться к врачу. Я вернулась из Индии не одна, но с целым выводком амеб. Подробностями докучать не буду – они слишком неприятны. Пища не задерживается в желудке дольше тридцати минут…
   Интеллигенция!
   Я после того памятного разговора с Андреем всегда ношу при себе листья дерева ним. Спасает всегда. Ну, или почти всегда. Во всяком случае, больше серьезных отравлений у меня не было. Так, легкие диарейки, не более того. А вот с гибкостью ума получилось гораздо сложнее.
* * *
   В самом начале моего пребывания в Индии, неожиданно для самого себя, я прожил в Путтапарти безвылазно несколько месяцев. Оказалось, денег, которые мне прислал Виталик, хватит на довольно длительное безбедное существование. Цены по сравнению с московскими везде были просто смешными. За три доллара можно было просто объесться в местной столовой. В южноиндийскую столовку после известных событий я больше не ходил, а вот в северной или, как еще более мягкий вариант, европейской было весьма неплохо. Я довольно быстро усвоил главное индийское правило: есть только то, что прошло основательную, то есть длительную, термическую обработку. Например, рис и вареные овощи. Пить только горячие напитки, которые, как предполагается, прошли кипячение. В комнате начальником по чаю был Димка: у него был здоровый киловаттный российский кипятильник. Заваривали мы английский «Липтон» в пакетиках. Варили их минут по десять. И от мяса я отвык довольно быстро. Хотя курицу можно было заказать почти в любом ресторанчике за пределами ашрама, а свинину купить в сыром виде на выезде из города, я этого не делал. Во-первых, вспоминал предостережения Андрея. Во-вторых, просто не хотелось зависать над черным глазом очка в полу. Чувствовать себя, кстати, после перестановок в меню стал гораздо лучше.
   Димка на поверку оказался весьма приличным соседом. Этакий интеллигентствующий хулиган-интеллектуал с большими претензиями. Мы с ним довольно легко нашли общий язык, он меня сразу принял и зауважал. Хотя на территории ашрама декларировались довольно строгие правила, в принципе их можно было нормально обойти. Нечто типа пионерского лагеря. За воротами Димка покупал пиво или виски (местное вино пить невозможно – чистый уксус), проносил бутылки в комнату под широкой рубахой, и мы вечерами выпивали. Свет в ашраме гасили в девять вечера. Что еще было делать? Только пить и говорить о жизни.
   В принципе, как рассказал мне сосед, до недавнего времени индусы почти не пили. Но натиск глобализации сломал их привычный уклад жизни. В отличие от европейцев, индусы спиваются моментально. От бутылки пива местного парня так развозит, как нашего – от литра водки с пивом. И то не факт. Я научился вычислять в толпе пьющих индусов: под характерной смуглостью кожи у них проявляется красноватый оттенок. От них нужно держаться подальше.
   Мой сосед моментально проникся ко мне уважением, увидев, что я общаюсь с Андреем. Сначала мне было непонятно его любопытство.
   – Откуда ты его знаешь? – допытывался Димка.
   – Так, в самолете познакомились.
   – Вот так уж прямо и в самолете? Не гони! Андрюха не знакомится просто так. К нему на хромой козе не подъедешь. Он же гуру!
   – Какой гуру? – изумился я. – Просто нормальный парень. Странноватый, конечно, но интересный. Много знает.
   – Да не строй ты из себя девочку! – Димка зло рассмеялся. – Андрюха тут в авторитете. Он легенда местная. Живет тут давно, всех знает. Имеет несколько имен и посвящений. Его все уважают. Он бы просто так никогда общаться не стал. Наверно, ты блатной какой-то. Может, твой отец из Газпрома?
   – Нет. Мой отец инженером на заводе уже лет двадцать пять вкалывает. А завод закроют скоро. Ты на меня не жми, я на самом деле понятия не имею, почему Андрей со мной общался. Я в самолете попросился с ними ехать. Пьяный был. Кривой, как ручка от патефона. Вообще не соображал ничего… До сих пор стыдно! А он ничего, взял. Да и поговорили-то мы нормально всего пару раз.
   – Значит, карма у тебя такая благоприятная, – вздохнул Димка. – Я вот Андрюху знаю сто лет, а он со мной общаться не хочет. Иди, говорит, о душе думай. Самый умный, блин, нашелся! Видали мы таких! Еще посмотрим, что дальше будет!
   – А ты сам-то здесь каким ветром?
   – А я – пиарщик! Черный-пречерный, – сделал страшные, лучащиеся гордостью глаза Дима, – пятнадцать избирательных кампаний в регионах за спиной. В прежние времена, конечно. Где только не работал: Иркутск, Петрозаводск, Сургут, Киев, Бишкек! А потом – все. Агентство, на которое я припахивал, схлопнулось. Времена изменились, ты понимаешь, жесткач такой пошел. С политическим пиаром большие проблемы наступили. Да и не пиар он всегда был. Так, разводки. Кто кого сильней замочит. Вот и мочили. Самое мое смешное воспоминание: как мы трубу сортирную над штабом конкурентов рванули! Они из дерьма два дня вылезали, не до выборов им было! – Димка отрывисто расхохотался. Но как-то нарочито.
   – Но в Индию-то ты как попал?
   – Уж попал – так попал! Новая власть так лихо пиарщиков завернула, что заказы пошли только в «свои» структуры. И несколько крупных, в прошлом знаменитых агентств просто накрылось. В том числе и то, на которое я работал. Никого сегодня уже не волнует, кто избирал Ельцина, Лебедя… Я подергался по рынку немного, туда-сюда, покрысятничал мелочовку, а потом – надоело. Времени до фига жрет, а денег нет. Все похерил и уехал. Вот, теперь отдыхаю. А те, кто вовремя не сориентировались, в Москве сейчас на мели сидят. После политики, особенно российской, ты понимаешь… – Димка сделал многозначительную паузу, – в белом бизнесе уже работать тяжело, адаптироваться надо. Зато я тут живу, как махараджа, трачу средства, заработанные непосильным трудом. И по возможности тут не теряюсь.
   – Да, интересно… А почему ты тут, а не на Гоа?
   – И на Гоа я тоже бываю. Там тепло, весело, русских полно. У меня один парень знакомый в тех краях живет, у него дом пятикомнатный, такси всегда под окном стоит, я к нему в гости езжу. Бывший владелец крутейшего банка. Живет, горя не знает: пальмы, океан, девки, травка… Но надо ведь и о духовности думать. Индия все-таки. Вот я, например, умные книжки читаю, к Саи Бабе езжу. Подзаряжаюсь здесь. Святости добиваюсь. Не один же Андрюха такой крутой, должны и другие быть с наворотами. А еще тут полно всяких интересных девчонок! И подзаработать нормально можно.
   – Как подзаработать?
   – Ну, не севадалом в ашраме, конечно! Смотри, как я действую, – разоткровенничался Димка. – Есть в Индии такая категория людей, которая называется «духовный искатель». Это веселые парни всякие такие, типа нас с тобой. Курят все подряд, квасят, живут нескучно, но вроде ищут чего-то духовного. Ими все приезжие восхищаются.
   – Похоже, я – еще очень начинающий искатель! – хмыкнул я.
   – А, это быстро приходит. Вот, сначала прочитаешь несколько книжек Ауробиндо и Саи Бабы, потом волосы отрастишь. На этом фоне будешь много умного и непонятного говорить и длинные паузы держать. Сверлить собеседника взглядом насквозь, как будто пронзаешь тонкие сферы. И превратишься в настоящего искателя! В такие места, как Путтапарти, съезжается уйма всякого сумасшедшего народу, в том числе из бывшего СНГ. Почти все хотят пожертвовать на духовность, поскольку сами другими способами большего достичь не хотят. Да и не могут. Этим и надо пользоваться. Всего-то нужно точно и правильно подход найти.
   Так мой сосед с восторгом рассказал мне, как местные искатели интенсивно и разнообразно пользуют приезжих. А те – и рады обманываться! Сами деньги несут.
   Так Димка нашел себе спонсора в лице одной пожилой, но очень богатой украинской дамы, которой впарил идею об общем корне всех религий и необходимости духовной работы над их соединением. Теперь Дима постоянно «работает на местности», «вкладывая» в процесс свою тонкую духовную энергию, а дама из Киева исправно перечисляет ему денежки на банковский счет. А один заезжий бизнесмен, отмаливающий свои грехи бурного начала перестройки, подарил Димке навороченный ноутбук, чтобы облегчить его благородную просветительскую работу в Интернете. Так что Димка теперь у всех приезжающих фильмы российские перекачивает и смотрит. Всегда есть чем заняться в свободное от духовных исканий время.
   Или вот еще одна история одной предприимчивой мурманчанки Кати, Димкиной знакомой. Она в Путтапарти – тоже легенда. Лет десять назад Катерина промышляла в городах российского Северо-Запада в качестве «ведуньи», «потомственной целительницы» и делала безгрешные привороты, снимала порчи, уничтожала и отваживала соперниц на сто пятьдесят процентов. От клиентов отбою не было. А по мере того как развивался местный бизнес и расширялся спектр Катиных услуг, цены росли пропорционально сложности выполняемых задач.
   Через некоторое время не дождавшиеся чудес граждане подали на Катю несколько исков в местный суд с обвинением в мошенничестве. Запахло скандалом. Катя быстренько собрала нехитрые пожитки и сбежала гастролировать сначала в соседние области, а потом и в Индию. Тут огляделась и стала представителем сразу нескольких турфирм, поскольку к этому времени как раз народ в Индию валом повалил за чудесами.
   Катя сменила амплуа, стала работать с группами и всем рассказывать, какая она продвинутая, духовная и абсолютно неприспособленная к быту. Материально не обеспечена, к тому же поскольку духовный путь не подразумевает заработков… Короче, от каждой группы она получала налом некую денежную сумму. Естественно, сверх того, что предполагалось по контракту с турфирмой. Все были счастливы: люди, жертвовавшие на духовность, и Катерина, получавшая солидные гонорары.
   Параллельно Катя активно искала себе мужа, поскольку Индия со всей ее грязью, отсталостью, непредсказуемостью и жарким климатом ей жутко надоела. Рожденной блистать в приличном обществе, Катерине хотелось другой жизни. В общем, финал оказался следующим. Катя наработала в Путтапарти весьма кругленький счет в местном банке и охмурила одного молодого наивного миллионера из нефтедобывающего региона. Она уехала назад в Россию, довольная и счастливая. Успешно облегчила в Индии карму, должно быть.
* * *
   Мне, если честно, такие концепции «духовных исканий» сразу не сильно понравились. Ты уж или крест сними, или трусы надень. Есть вещи, пренебрегать которыми нельзя, это даже примитивному компьютерщику понятно. Но это исключительно мое мнение. Я решил в меру возможностей приобщиться к духовности, раз уж мне вынужденно представилась такая возможность. Сначала, конечно, я чувствовал себя не в своей тарелке: вместо того чтобы с утра подрываться на работу, каждое утро, пока Димка спал, я уходил на даршаны и понемногу даже проникся этим мероприятием, начал получать удовольствие. Все-таки пусть уж лучше представители разных религий в мандире собираются и совместно молятся, чем войны устраивают.
   Несколько раз наблюдал в ашраме знакомые по России физиономии. Приезжал Гребенщиков, которого даже здесь доставали фанаты, мелькали напряженные лица политиков из телевизора, которые ходили и тут с целой свитой холуев. Вряд ли такие люди поехали бы сюда просто так – развеяться. Наверно, действительно есть у Саи Бабы скрытая сила, тайна, ради которой сюда и приезжают.
   Мне, в отличие от многих других меня окружавших, слепо уверовать в святость Свами не удалось даже после того, как я узнал истинное значение слова «аватар». Более того, фигура самого «святого» с течением времени вызывала у меня все больше вопросов. С помощью Димки я по дешевке купил с рук у одной русской дамы, живущей в Путтапарти, простенький ноутбук, довел его до ума, благо профессия у меня такая. Конечно, он не шел ни в какое сравнение с той машиной, что у меня сперли в поезде, но что уж вспоминать… Это Индия!
   Привычно напрягая мозги, я решил собрать досье на Саи Бабу. Для начала прочитал в Интернете все, что про него пишут ярые сторонники, не менее ярые противники и просто люди в блогах. Потом несколько фильмов на ту же тему посмотрел, в библиотеке ашрама почитал переводы его статей на русский. И однажды – о, предел мечтаний обитателя ашрама! – попал на интервью в составе русской делегации, в ходе которого получил очередной пакетик с вибхути из рук самого Свами. Ясности, тем не менее, не прибавилось. Я так и не решил для себя однозначно, что за явление есть Саи Баба. Удачливый мошенник, аватар с безграничной святостью, извращенец под красивым прикрытием или просто человек, удачно реализовавший свои возможности. Все смешалось у меня в голове! Ответов на большинство занимавших меня вопросов не было.
   Я так и не понял, почему настоящее место рождения Бабы, расположенное в глухой и грязной деревеньке, куда я не поленился пешком добраться от Путтапарти, скрывается от преданных? Или почему во время даршанов килограммами сыплется вовсе не материализованный, а изготовленный индусами в мастерских неподалеку вибхути? И что же все-таки за таинственная сила ежегодно привлекает тысячи людей в этот затерянный в индийской провинции мирок?
   Раньше у меня таких вопросов, конечно, возникнуть не могло, я сам себе тихо удивлялся. Могу себе представить, что сказала бы Ленка, если бы я вздумал обсудить с ней такую тему. Наверно, в психушку бы сдала. А мой босс? Сразу бы уволил. К чертям собачьим. Или даже дальше.
   Правда, здесь с ответами на каверзные вопросы дела обстояли не лучше. Довольно быстро я просто шкурой почувствовал, что с фанатиками преданными дискуссии на неоднозначные темы устраивать нельзя: могут и замочить в глухом уголке. А уж из ашрама выселят точно. Порядки тут те еще. Можно пить втихомолку, курить травку, но про Бабу плохо говорить нельзя. Сомневаться в его божественности – тем более. Интересно, что он сам думает по этому поводу? Преданные оказались очень даже агрессивными ребятами. Да и в целом градус психического нездоровья в таких местах, как я для себя с удивлением выяснил, порою просто зашкаливает.
   На мое счастье, встречались мне в разные времена и нормальные люди. Одним из них был Александр Петрович Ракитин, специалист по Востоку, известный в мире ученый с весьма прогрессивными взглядами. С первого взгляда он показался мне даже чересчур интеллигентным. В отличие от остальных, по ашраму он шествовал одетым в европейскую одежду и аккуратно причесанным. Мы встретились с ним за столиком в европейской столовой и сразу разговорились. Оказалось, он приезжал в Путтапарти уже в пятый раз за последние пару лет. Пытался защитить докторскую диссертацию об особенностях индийских святых, но ее запороли в ВАКе. Теперь он готовился к защите диссертации в Великобритании.
   – Что вас сюда влечет? Вы же здравый ученый человек! Все происходящее разве не похоже на какой-то балаган? – изумлялся я.
   – Не такой уж балаган, как кажется, – урезонил меня Ракитин. – Саи Баба сделал очень много для Индии и для ее духовности. Один музей всех религий чего стоит! Ты пойми – приезжает простой индийский крестьянин в ашрам. А это оазис на фоне его восприятия обыденной жизни! Голубчик, вы остальной Индии не видели. А я ее вдоль и поперек проехал. Поверьте мне, это не для слабонервных изнеженных москвичей зрелище! И вот представьте, попадает простой индийский крестьянин сюда и вдруг узнает, что существует еще несколько религий, о которых он и понятия не имел! Столько открытий сразу: Христос, Мухаммед, Моисей, Махавира, Зороастр! Сознание от такой информации непроизвольно расширяется. Человек растет!
   – То есть Саи Баба выполняет преимущественно просветительскую функцию? Здорово. Но как же святость?
   – Свами – официально признанный индийский святой. Это привилегированное положение позволило ему получить земли и средства для строительства ашрама. Этот ашрам – один из крупнейших в Индии. Кроме того, на деньги Свами строятся больницы, школы, университеты. Водопровод в Мумбае построен на средства, выделенные Саи Бабой. А чудеса он на самом деле может совершать – для привлечения людей в ашрам. Смотрите, на интервью он подарил мне вот это кольцо с чистейшим изумрудом, буквально вытащив его из воздуха!
   Я посмотрел на кольцо из ярко-желтого золота и вдруг вспомнил, что у Андрея было похожее, только с голубым камнем. Неужели и ему его подарил Баба?
   – Свами рассказал по месяцам все, что будет важного у меня в жизни на этом отрезке времени, – продолжал между тем Александр Петрович. – Мне этого хватило, чтобы осознать масштаб личности Свами. Хотя чудеса – не основной признак святости.
   – А что тогда ее признак?
   – Сама жизнь Свами демонстрирует преданным его святость. Саи Баба рассказывает на доступном массам языке о единстве религий, о любви, об отказе от совершения зла. В общем, о том, чему учат все религии в мире. Я знаю, что на интервью он совершал исцеления, сжигал негативную карму…
   – Но сам при этом не исцелился от перелома шейки бедра! И теперь еле ходит… Что это означает?
   – Это его карма. Если вы хотите в чем-то разобраться, забудьте ваши западные представления о том, что хорошо и что плохо. Попробуйте здесь все почувствовать заново – как с чистого листа. Иначе ничего не увидите и не поймете. Останется разочарование.
   – Здоровый цинизм – результат личного жизненного опыта. Но куда денешь факты? Я посмотрел фильм Би-би-си «Секретный Свами». Там в замедленной раскадровке видно, как Баба ничего не материализует, лингамы в салфетке прячет, а таблетки с вибхути в руках растирает! И заранее приготовленные кольца из под полы «материализует»! К тому же все эти разговоры про его гомосексуальные наклонности… или это тоже одно из проявлений святости? Я был у него на интервью, он нашей группе говорил какие-то банальности. А потом всем раздал запечатанные пакетики с вибхути – и все, привет!
   – А что вы хотите? – Александр Петрович поправил очки и укоризненно посмотрел на меня. – Чтобы он ежедневно по нескольку раз реальные материализации для толпы проводил? Так он умер бы от энергетического истощения через несколько недель. А у него другая миссия – общечеловеческая! Насчет мальчиков судачат, знаю, но разве вашему пониманию однозначно доступен смысл его действий? С тем же успехом можно проктолога или гинеколога в извращенцы записать, только это никому в голову не приходит. Чудеса отягощают карму тех, кто их видит, но не понимает глубины. Поэтому они для людей с неразвитым сознанием даже вредны. Не стремитесь их увидеть и разобрать по молекулам, молодой человек! Все равно не получится. Просто Индия – страна, где профанация повсеместно граничит со святостью. Но, чтобы отличить одно от другого, надо раскрыть сердце. И быть готовым к принятию неожиданностей… Не судить надо, а принимать, молодой человек! Добрее быть. И не только на словах.
* * *
   Это было для меня одним из важнейших уроков Индии. Наши разговоры сначала с Андреем, потом со знаменитым востоковедом немного подвинули и расширили мое сознание, хотя я осознал это не сразу. Труднее всего было расстаться с циничным московским скепсисом, который на самом деле бежал впереди меня во многих вопросах. День за днем проводил я в общении с разными людьми, чтении и размышлениях. Я понял, что я никогда в жизни столько не думал. Просто времени на это не было. И уж тем более никогда не ломал голову над вопросами духовной жизни.
   Я проанализировал, почему прежде я не делал этого. В Москве каждый день был расписан практически поминутно. Я точно знал, что и в какой момент должен сделать: выскочить по будильнику из постели, лавируя по пробкам, кратчайшим маршрутом прорваться на работу, шустро взять левый заказ, оперативно, почти на автомате, трахнуть Ленку, тупо уснуть. Конечно, для удовольствия – сделать красивый хак, я же Гуру! Все было стопроцентно рационально и предсказуемо, как в компьютерной программе. А здесь моя программа дала сбой, вырубилась, и сразу все встало с ног на голову. Новая реальность включила синий экран, вырубила мой мозг, не привыкший к таким объемам и скоростям поступления специфической информации, и заставила его перезагрузиться.
   Где-то на задворках сознания несколько дней подряд я помнил, что мне надо обязательно поехать в Дели и заняться документами. Я даже позвонил в российское консульство. Не могу рационально объяснить даже себе, почему я не поехал восстанавливать документы. Только спустя несколько месяцев, после нервного разговора с Виталиком, я вдруг понял, что по закону мне угрожает уголовка.
   – Ты сошел с ума! Немедленно делай документы! У тебя будут огромные проблемы, – кричал он в трубку. – Тебе нужно срочно вернуться! Поезжай в консульство!
   – Ты знаешь, мне все равно. Я не планирую ехать сейчас в Россию. У меня тут есть дела…
   – Какие дела? – взбеленился Виталик. – Хочешь, я сам к тебе прилечу? У тебя там что, крыша окончательно поехала? Заклинило на проблемах? Тебя выдворят из страны.
   – Пусть сначала найдут!
   – Когда у тебя мозги на место встанут, поздно будет! Ты влипаешь в огромные неприятности. Ты вообще где? Я догадался, это наркотики. Ты обкурился и поэтому завис?
   – Нет… Я пробую просто жить по-другому. Мне пока нравится. Мне тут нужно еще кое-что узнать.
   – Это безумие, Федор! Немедленно делай документы и возвращайся в Москву!
   – Пока не думал об этом…
   – Как знаешь. Я тебя предупредил. У твоей дури будут очень плохие последствия.
   – Пускай.
   Я повесил трубку. Удивительное дело: я совсем не расстроился и не испугался. Мне стало так же легко и невесомо, как и в тот день, когда я летел в самолете в Индию. Я не знал, что будет дальше, но чувствовал, что не могу вернуться в свое прошлое. Я как будто находился в длинном прыжке через пропасть и не мог его прервать по своему усмотрению.
   Родителям я, конечно, позвонил и сообщил о своем решении немного пожить в Индии. В детали посвящать не стал. Обещал быть осторожным, беречь себя и тэ-дэ и тэ-пэ. Удивительно, но тут напряга не возникло совсем. Они поняли.
   Через пару месяцев в эфире появилась Jane и предложила неплохой заказ. Она писала, что опасность миновала: всех отмазали. Правда, хозяину пришлось немного потратиться на это. Теперь надо отбивать бабло. Она прислала мне предложение поучаствовать во взломе сервака одного крупного банка. Я отказался. Не с руки мне было ломать чей-то сервак из ашрама, а денег пока вполне хватало на жизнь.
   Так я незаметно прожил в ашраме почти полгода. Официально жить дольше двух месяцев подряд по правилам нельзя, но с помощью хитрована Димки все получилось. Последние недели я вообще жил один в комнате. Мне казалось, что я попал на другую планету. Одиночество, тишина. Возможность услышать, как бегут собственные мысли. Удивительное, новое ощущение!
   С Димкой мы по-дружески распрощались. Я отдал ему мой понтовый кожаный чемодан в обмен на местный заплечный баул, запредельно вместительный. Димка двигался сначала в Гоа, к друзьям, а потом в сторону Ауровиля, где у него было пристанище. Договорились, что я к нему как-нибудь заеду.
   У меня немного отросли и совсем выгорели на солнце волосы, колючая щетина приобрела форму жидковатой бородки. Бороды у меня никогда не было – Ленка просто ненавидела небритость. В зеркале я себя с трудом узнавал: становился каким-то совсем другим, немосковским…
* * *
   В один из теплых февральских дней я познакомился в ашраме с двумя русскими девчонками-туристками. От Саи Бабы они собирались двинуться дальше в Гималаи, подзарядиться и полюбоваться горными красотами. Я отчего-то решил поехать с ними. Было ощущение, что здесь я уже все сделал и надо куда-то двигаться дальше. Смешно сказать, к этому времени меня абсолютно перестало напрягать отсутствие документов. Время от времени я начал различать внутри себя слабенький внутренний голос. Даже слушался его иногда. И тут – две симпатичные подружки! Решение пришло само собой.
   Одну из девчонок, полненькую блондинку, звали Оксана, с именем другой я поначалу никак не мог определиться. Она представилась мне Кларой, но подружка почему-то называла ее Светой. У нее были жгучие черные глаза и длинные черные волосы. Она была даже чересчур худой и бледной, с резко выдающимися скулами. На вид ей было лет тридцать. Мне мимолетно показалось, что я ее где-то видел. Но расспросы ничего не дали: Клара-Света стойко отмалчивалась и переводила разговор на другую тему.
   Оксана рассказала о себе, что она историк, живет в Москве, преподает в гимназии. Ее подруга лаконично сообщила, что живет в Гамбурге. От любых моих вопросов о своей жизни она мгновенно уходила, я понял, что у нее есть на то веские причины, и не стал настаивать. Просто сидели, болтали об Индии, пили виски. Мне показалось, Клара-Света немного ожила, даже развеселилась. Я мучительно вспоминал весь вечер, где я мог видеть это лицо. Быть может, в прошлой жизни? Это становилось наваждением.
   На следующее утро я распрощался с комнатенкой, несколько месяцев служившей мне прибежищем. На душе было легко. Я помог девчонкам дотащить до стоянки рикш их чемоданы, заметив попутно, что с Кларой-Светой как-то очень страстно прощался на выходе из ашрама какой-то красивый молодой брюнет, исключительно яркой восточной наружности, а она выглядела отстраненной и печальной, никакого внимания на него не обращала.
   – Это что за красавчик? – подмигнув, спросил я, пока мы ехали на рикше в сторону железнодорожной станции.
   – Какая разница? – Клара-Света пожала плечами и отвернулась.
   – Это Джамиль, – живо вступила в разговор Оксана, – он из Арабских Эмиратов. Прекрасно по-английски говорит. Явно на нашу Светку запал, мы с ним ужинали вчера…
   – Да прекрати ты! – Подружка нервно махнула рукой. – Закрыта тема.
   – А парень мне очень понравился. Такой умный, красивый. И явно современный: вот индийской философией интересуется… – не унималась Оксана.
   Мы купили билеты на поезд, на этот раз я выбрал более дорогой вагон с кондиционером. Там были подобия купе, вместо дверей между полками висели тряпки. Это было по-любому лучше, чем мое предыдущее путешествие в sleeper’s.
   Других соседей в нашем купе не было. По дороге мы пили-ели и болтали без умолку. Наученный горьким опытом, я ни на минуту не упускал из виду вещи и развлекал девчонок рассказами о моем индийском житье-бытье. Как ни странно, я соскучился по обычному девичьему трепу. Оказалось, мои новые знакомые приехали в Индию всего на десять дней. В ашраме пробыли три. Еще неделю отвели на Дхарамсалу и окрестности. Смотрели они на меня с восхищением, как на настоящего аборигена. А я и сам вдруг разомлел от такого внимания. Оксанка просто засыпала меня вопросами. На многие из них у меня самого ответов не было, но нельзя же было ударить лицом в грязь!
   – Вас-то как сюда занесло? – поинтересовался я. – Ехали бы себе в Италию или на Ибицу. Солнце, пляжи, дискотеки…
   Оксана нерешительно покосилась на Клару-Свету. Та опустила глаза и отвернулась к окну. Я сам перевел разговор на другую тему.
* * *
   На следующий день путешествия я узнал историю моей молчаливой спутницы со странным именем. Оказалось, это не глюк: я на самом деле ее видел! И даже не один раз – по телевизору. Когда она вдруг назвала свою фамилию, мои обрывочные воспоминания выстроились в стройный ряд и приобрели осмысленность.
   – Бог ты мой! – разволновался я. – Так это твои репортажи из Чечни несколько лет назад были! Прямо из-под пуль! Это ты в окопах с солдатами под обстрелом сидела? Вся страна за тебя переживала!
   – Да, я. – Клара-Света казалась отстраненной. – Это было очень давно. Как будто в другой жизни. Не очень хочется вспоминать.
   – Ну, ты даешь! Это же было потрясающе! Такие классные репортажи. Профи! И твое лицо при этом! Я смотрел и понять не мог, что тебя заставило туда полезть! Такую красивую, юную…
   – Не что, а кто! – резко прервала меня собеседница, и глаза ее сверкнули холодным огнем. – Я же в новостной редакции трудилась. Начальник редакции на телевидении – хозяин всех наших рабских душ. Куда сказал – туда и поехала. Тогда в голове карьера была, амбиции. Страшно хотелось пробиться в журналистике, в президентский пул попасть. Это было моим счастливым билетом!
   – Так у тебя все получилось! Помнится, видел твои репортажи с президентом!
   – Да, в пул после Чечни я попала. Все сбылось, как хотела. Вертикальная карьера… – Похоже, теперь ее это совсем не радовало.
   – А дальше? – не мог успокоиться я. – Ты в какой-то момент с экрана пропала. Или я ошибаюсь?
   – Нет. Я действительно ушла с телевидения больше года назад.
   – Как? Сама? Почему?
   – Долгая история. Если хочешь, расскажу. Мы же встретились – и расстанемся. Говорят, в поездах самое тайное рассказывают. Зато потом легче становится.
   – Давай, мне интересно. Я тоже, кстати, неожиданно для себя с работы ушел. Так получилось…
   – Тогда поймешь о чем я, может быть.
   – Светка, может, не надо? Расстроишься вот опять, а нам еще ехать далеко! – подала голос Оксана.
   – Да нет, отболело уже, прошло, надо до конца отпустить и забыть. В общем, дело было так. Все у меня было прекрасно с карьерой. Самая молодая в президентском пуле, все круто. После Чечни на улицах узнают, автографы просят – звезда! «ТЭФИ» даже дали: в моем возрасте – случай исключительный. Только в одном уныло: в личной жизни. Катастрофически не успевала этим заниматься. Ну, так, пара романов на работе. Мимоходом. Но все паршиво. С коллегами этим лучше не заниматься, к тому же женатые все. Имей потом разборки с их безумными женами! Одной такой мне хватило по самое «это самое». Рассказывать обо всем этом кайфа мало… В общем, я от отчаяния пошла в агентство знакомств.
   – И что в этом такого? Сейчас многие так поступают… И действуют по широкому кругу: в семнадцать часов один суженый, в девятнадцать – другой ряженый, в двадцать один – третий посаженный, в двадцать три – четвертый положенный, – сострил я.
   – А я вот глубоко сожалею о том дне, когда я анкету заполнила! – в сердцах сказала моя собеседница. – А еще говорили, уважаемое агентство, строго к кандидатам подходит, проверяет. Еще и денег кучу взяли… Неважно. После того как рассталась с одним коллегой по работе, мне все тусклым казалось, никаким. Думала, может, встречу нормального человека из другой тусовки. Короче, через месяц нашли мне жениха. Звали его Михаил, лет на двадцать пять старше меня. Я когда его анкету увидела, чуть в обморок не упала. Очень обеспеченный бизнесмен, я у него когда-то интервью брала даже. В общем, встретились мы. Дорогие рестораны, охапки роз, машина спортивная – в общем, все такое. Слова умные говорит, на одиночество жалуется. Глаза такие страдальческие, как у жертвенной коровы. Вскоре он предложение мне сделал. Что-то мне подсказывало, что нельзя без любви и так скоропостижно замуж выходить. Да и знакомые, кто с ним общался, отговаривали. Говорили, что он такой сомнительный, сложный, крученный, характер – тот еще. Однако и я не слабого десятка: подумала и решила выйти за него. Родители настаивали, да и имя его такое известное, наверно, сыграло свою роль. У меня же все должно было быть лучшее! Такой дурацкий стереотип в голове сидел. Я хотела выйти замуж, создать респектабельную семью. Думала, со всем справлюсь, смогу под Михаила подстроиться. Самоуверенная дура была, короче. Кругом говорили: роскошная пара! На работе все чуть от зависти не умерли. В общем, поженились мы. Шикарная свадьба, много гостей, фотографы, операторы. А на следующий день начался кошмар. Я вдруг поняла, что рядом – чужой человек, что я его не знаю, не доверяю ему, даже боюсь! Я всегда могла за себя постоять, в любых ситуациях. А тут вдруг – полная слабость. Он делал, что хотел, и ему было абсолютно плевать на меня, на то, что я тоже из себя что-то представляю. То есть, наверно, ему приятно было, что на звезде женился, но не более того. Еще одну галочку себе поставил и закрыл тему. Он практически не бывал дома. Двигался по своей траектории: офис, ужины, тусовки, друзья, командировки бесконечные. Для него ничего не изменилось. А я ничего не знала о его настоящей жизни. И узнать не было никакой возможности.
   

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →