Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Сумма в 1000000 долларов, разменянная банкнотами по 1 доллару весила бы примерно 1 тонну.

Еще   [X]

 0 

Ночь на причале (Робертс Нора)

Грейс Монро давно и безнадежно влюблена в своего друга Этана Куина. Иногда ей кажется, что и Этан испытывает к ней симпатию, но по каким-то причинам не решается признаться в своих чувствах. Девушка не догадывается, что за внешней невозмутимостью Этана скрывается отчаяние из-за пережитых им в юности потрясений. И только когда ему приходится бороться за будущее своего младшего брата, Грейс наконец-то понимает, чего так боялся ее возлюбленный…

Год издания: 2013

Цена: 59.9 руб.



С книгой «Ночь на причале» также читают:

Предпросмотр книги «Ночь на причале»

Ночь на причале

   Грейс Монро давно и безнадежно влюблена в своего друга Этана Куина. Иногда ей кажется, что и Этан испытывает к ней симпатию, но по каким-то причинам не решается признаться в своих чувствах. Девушка не догадывается, что за внешней невозмутимостью Этана скрывается отчаяние из-за пережитых им в юности потрясений. И только когда ему приходится бороться за будущее своего младшего брата, Грейс наконец-то понимает, чего так боялся ее возлюбленный…
   Роман также издавался под названиями «Прилив», «Тихий омут».


Нора Робертс Ночь на причале

   Nora Roberts
   RISING TIDES

   Copyright © 1998 by Nora Roberts
   This edition published by arrangement with Writers House

   LLC and Synopsis Literary Agency

   Перевод с английского И. Файнштейн
   Художественное оформление С. Ляха
   В авторской серии роман выходил под названием «Прилив»

Пролог

   Хотя Стелла умерла восемь лет назад, по утрам, завтракая в одиночестве. Этан часто ловил себя на том, что ждет, когда она войдет в кухню, заспанная, непричесанная. Ее образ, уютный, домашний, приносил ему душевный покой.
   Со дня смерти Рэймонда Куина прошло всего три месяца. Чувство потери было еще слишком острым, усугубляясь необъяснимыми обстоятельствами его смерти.
   Рэймонд погиб в автомобильной аварии ясным мартовским днем. Дорога была сухой, но Рэй ехал быстро, слишком быстро, и не смог – или не захотел – удержать машину на повороте. Патологоанатомы не нашли признаков сердечного приступа или инсульта, а техническая экспертиза не обнаружила причин, по которым автомобиль мог потерять управление и налететь на телеграфный столб… Однако Этан знал, как расстроен и подавлен был тогда отец.
   Глядя в запотевшее зеркало, Этан задумчиво провел пальцем по давнишнему, еле заметному шраму на подбородке. На эту рану – знак «внимания» Камерона, старшего брата, – мать сама наложила швы. Им повезло, что Стелла Куин была врачом. Почти непрерывно кто-то из трех ее приемных сыновей – Кэмерон, Этан или Филип – нуждался в неотложной медицинской помощи.
   За несколько месяцев до своей смерти Рэймонд Куин привез домой Сета Делотера, и по маленькому городку Сент-Кристофер поползли слухи, что Сет – не просто еще один из «беспризорников Рэя Куина», а его внебрачный сын.
   Этану было наплевать на сплетни, однако как быть с тем, что десятилетний Сет смотрел на него глазами Рэя Куина… только в глазах мальчишки отражались ужасы его прежней жизни. Этан, сам переживший подобное, сразу почувствовал в нем родственную душу.
   Теперь Сет в безопасности, думал Этан, натягивая мешковатые штаны и застиранную рабочую рубаху. Теперь парень – один из них, один из братьев Куин.
   Конечно, их ждет еще множество сражений: страховая компания не желает оплачивать полис Рэя из-за подозрения на самоубийство, и в любой момент может появиться мать Сета.
   Все началось около полугода назад, когда Глория Делотер объявилась в Сент-Кристофере. Она устроила истерику отцу, ворвалась в кабинет декана и обвинила Рэймонда Куина в сексуальных домогательствах. Тогда ей не поверили. Слишком много неувязок было в ее истории: она никогда не числилась студенткой университета, никто не помнил, чтобы она посещала лекции профессора Куина. Только вскоре после того, как Глория Делотер исчезла из Сент-Кристофера, Рэй тоже уехал… и вернулся с Сетом.
   А после катастрофы в машине Рэя нашли письмо, в котором эта Делотер требовала денег, угрожая разоблачением. И Рэй дал ей деньги, очень много денег, что подтверждали его опустошенные банковские счета и выписанные на ее имя чеки.
   Этан не верил, что отец покончил жизнь самоубийством, и всей душой надеялся, что Глория Делотер не объявится, но понимал: облако подозрений, нависшее над семьей, не рассеется, пока не будут найдены ответы на все вопросы.
   Этан вспомнил сон, который видел перед самым пробуждением, и только сейчас удивился его потрясающей реальности. Он чувствовал даже запахи рыбы и пота. Палящее солнце слепило глаза, гладкая поверхность воды сверкала, как зеркало… и отец стоял рядом с ним на палубе его рыболовного судна. Они разговаривали, Этан задал отцу мучившие его вопросы, но тот лишь покачал головой и сказал, что ответы он должен найти сам.

   Этан вышел в коридор, постучал в дверь напротив и в ответ услышал стон и раздраженную ругань Сета. Он и не сомневался, что парень будет ворчать, но сейчас некому отвозить его в школу:
   Кэм с Анной проводят в Италии медовый месяц, а Филип возвращается из Балтимора только на уикэнды. Приходится затемно забрасывать мальчишку в дом приятеля, откуда он потом добирается до школы.
   В доме было тихо и темно. Этан спустился вниз, не зажигая света – он прекрасно ориентировался в родительском доме на берегу залива, – и только в кухне щелкнул выключателем.
   Вчера была очередь Сета навести порядок после ужина, но парень явно не перетрудился. Взглянув на липкий, заставленный грязной посудой стол, Этан прошел прямо к плите и поставил кофе Саймон, его пес, свернувшийся в углу, лениво потянулся и застучал хвостом по полу, приветствуя появление хозяина. Этан рассеянно почесал огромную голову ретривера.
   По одному из условий оформления опеки, все три брата должны были жить под одной крышей и разделять ответственность за Сета. Этан ничего не имел против ответственности, но он скучал по своему маленькому дому, по своей уединенной и простой жизни.

1

   – Возвращаемся, Джим.
   Если ориентироваться по солнцу, они отработали на воде всего восемь часов – короткий день, но Джим не стал возражать. Он знал, что Этан поворачивает судно назад не только из-за приближающегося шторма.
   – Пожалуй, парень уже вернулся из школы, – сказал он.
   – Да.
   Конечно, Сет может посидеть дома один, но лучше не искушать судьбу: десятилетний мальчишка, да еще с таким темпераментом, притягивает неприятности, как магнит.
   Когда через пару недель Кэм вернется из Европы, они снова поделят обязанности, но пока за парня отвечает он, Этан.

   Гавань Сент-Криса кишела отдыхающими, которых тепло первых июньских дней выманило сюда из Балтимора и Вашингтона. Этан ничего не имел против. Когда залив проявлял свой строптивый характер, городок жил за счет туристов. И бог даст, придет время, когда самые богатые из этих туристов решат, что единственное, чего им не хватает, – это яхты, построенной братьями Куин.
   Сильный порыв ветра подтолкнул шлюп к причалу. Джим выпрыгнул, чтобы закрепить тросы. Этан взмахнул рукой, разрешая Саймону покинуть шлюпку. Огромный ретривер тяжело приземлился на причал и стал терпеливо ждать, пока мужчины выгрузят баки с выловленными крабами.
   Этан взглянул на приближающегося Пита Монро. Защитного цвета брюки, красная клетчатая рубашка, потрепанная шляпа на седых волосах… нарочито равнодушный взгляд.
   – Хороший сегодня улов, Этан.
   Этан улыбнулся. Несмотря на скупость, мистер Монро, железной рукой управлявший «Крабовым Домом Монро», ему нравился.
   – Неплохой.
   – Что-то вы рано сегодня.
   – Шторм надвигается.
   Монро кивнул. Сортировщики крабов, работавшие на улице в тени полосатых навесов, уже собирались перейти под более надежную крышу. Дождь загонит под крыши и туристов. Выпить кофе с пирожными, полакомиться пломбиром с сиропом, орехами и фруктами. Поскольку Этан был совладельцем кафе «На набережной», его это вполне устраивало.
   Этан широко улыбнулся, и, если бы кто-нибудь сказал ему, что он при этом стал похож на пирата, он здорово удивился бы.
   – Ближе к девяноста, я бы сказал.

   Первые капли дождя упали, когда Этан вел шлюп к причалу у родительского дома. Он выручил приличные деньги за своих крабов. Улов оказался приличный – восемьдесят семь бушелей. Если остаток лета будет таким же удачным, в следующем году можно поставить лишнюю сотню ловушек и нанять пару сезонных рабочих.
   Несколько прибыльных сезонов позволят ему наравне с братьями вкладывать деньги в новый семейный бизнес и оплачивать гонорар адвоката.
   Этан стиснул зубы. Почему на них свалилось все это? Зачем они должны нанимать чертова адвоката и платить какому-то скользкому болтуну в дорогом костюме, чтобы тот защищал доброе имя их отца?
   «Сплетни все равно не утихнут, – думал Этан, глядя на рябую от дождя поверхность залива. – Только переключившись на новый скандал, сплетники перестанут смаковать жизнь и смерть Рэймонда Куина и шептаться о мальчишке с синими глазами, глазами Рэя».
   Этан злился не из-за себя. Лично его сплетни не задевали, пусть люди чешут языками, пока эти чертовы языки не вывалятся из их ртов, но даже одно плохое слово против человека, которого он любил всем сердцем, приводило его в ярость.
   Раскат грома, словно пушечный выстрел, сотряс небо. Стало совсем темно, почти сплошная стена ливня сменила легкую дробь дождя. И все равно Этан не спешил, направляя судно к родному причалу. Дополнительная порция влаги моряка не убьет.
   Как будто соглашаясь с ним, Саймон спрыгнул с палубы и поплыл к берегу. Этан закрепил причальные тросы и пошлепал к дому.
   Он оставил сапоги на задней веранде – в юности мать часто ругала его за грязь, которую он волок в дом, – но мокрого пса пустил в кухню не задумываясь.
   И только потом увидел чистый пол.
   Черт побери!
   Этан мрачно уставился на грязные следы собачьих лап. Из глубины дома уже доносился счастливый лай Саймона, детский визг и смех.
   – Ты нас всех насквозь промочил! – Женский голос, тихий, ровный, но очень строгий. – Прочь, Саймон! Прочь! Сначала высушись на веранде.
   Снова детский визг, хихиканье, мальчишеский смех. «Вся банда здесь», – подумал Этан, стряхивая капли с волос, и, услышав приближающиеся шаги, метнулся к шкафчику за шваброй и тряпкой.
   Нечасто он двигался быстро, но умел, когда это было необходимо.
   – Этан! – Грейс Монро остановилась, подперев кулачками стройные бедра.
   – Мне очень жаль. Извини. – Тряпка после недавней уборки даже не успела высохнуть, и Этан решил, что лучше не смотреть Грейс в глаза. – Я не подумал, – виновато пробормотал он, наполняя ведро водой. – Не знал, что ты придешь сегодня.
   – Ага. Значит, когда меня нет, ты пускаешь в дом мокрых собак?
   Этан дернул плечом.
   – Утром, когда я уходил, пол был грязным. Я подумал, что еще немного грязи никому не повредит. – Он немного расслабился. В последние дни ему требовалось время, чтобы расслабиться в присутствии Грейс. – Но если бы я знал, что ты здесь и уже навела чистоту в доме, я бы оставил Саймона на веранде.
   Он даже уже справился с собой, когда повернулся к ней, и Грейс вздохнула:
   – Ладно, отдай мне швабру. Я сама вытру.
   – Нет. Моя собака, моя грязь.
   Грейс устало прислонилась к дверному косяку. Сегодня она уже отработала восемь часов, и предстояло еще четыре часа подавать напитки в «Пабе Шайни».
   – Утром позвонила миссис Линли и попросила убрать ее дом завтра. Я подумала, ты не будешь возражать, если к вам я приду сегодня.
   – Грейс, мы рады тебе в любой день и очень благодарны за помощь, – поспешил заверить ее Этан.
   Вытирая шваброй пол. Этан украдкой наблюдал за Грейс. Тоненькая, длинноногая, как одна из самых знаменитых топ-моделей. Только стройность Грейс не имела никакого отношения к моде. Когда Этан появился в Сент-Крисе у Куинов, Грейс было лет семь-восемь. Она была долговязой костлявой девчонкой, однако сейчас, пятнадцать лет спустя, он не назвал бы ее костлявой. Он скорее сравнил бы ее с ивовой веточкой, и ему очень нравилась ее короткая стрижка с длинной челкой над зелеными, как у русалки, глазами. Этан чуть не покраснел от своих мыслей, особенно когда Грейс улыбнулась ему, и ее глаза потеплели, а на щеках заиграли чуть заметные ямочки.
   Она загорела, заметил Этан, и загар очень шел ее удлиненному лицу, неизменно привлекавшему мужские взгляды, как, впрочем, и фигура. Но если вглядеться повнимательнее в это хорошенькое нежное личико, то можно различить и решительную линию подбородка, и тени под большими зелеными глазами, и усталые складки в уголках рта.
   Грейс тоже смотрела на него. Почему-то – она не смогла бы объяснить почему – ее завораживал вид сильного, красивого мужчины, орудующего шваброй.
   – У тебя был удачный день, Этан?
   – Нормальный. – Этан закончил вытирать пол – он всегда все делал очень основательно – и прошел к раковине, чтобы прополоскать ведро и швабру. – Продал весь улов твоему отцу.
   При упоминании об отце улыбка Грейс несколько померкла. Когда Грейс забеременела и вышла замуж за Джека Кейси, которого отец называл «той никчемной обезьяной с Севера», их отношения стали очень натянутыми.
   Насчет Джека отец оказался прав. Джек сбежал за месяц до рождения Обри, забрав все сбережения и автомобиль Грейс, а также большую часть ее чувства собственного достоинства.
   Но она справилась, отлично справилась. И прекрасно будет справляться дальше, не прося у родителей ни единого цента… даже если придется работать до изнеможения.
   Грейс услышала смех дочки – словно зазвенели серебряные колокольчики, – и ее обида и возмущение испарились. Как можно негодовать на жизнь, когда у нее есть этот кудрявый ясноглазый ангелочек!
   – Я что-нибудь приготовлю вам на ужин.
   Этан обернулся:
   – Это совсем не обязательно. Лучше иди домой и отдохни немного. Если не ошибаюсь, ты сегодня работаешь у Шайни.
   – Успею… я обещала Сету поджарить говяжий фарш с острым соусом. Это не займет много времени. – Под пристальным взглядом Этана Грейс нервно переступила с ноги на ногу. Пора бы уже привыкнуть к этим долгим взглядам, от которых кровь закипает в ее жилах, – просто еще одна из множества жизненных проблем. – Что-то не так? – Она потерла щеку. – Я испачкалась?
   – Да нет, ничего. Ну, если ты приготовишь ужин, то останешься и поможешь нам его съесть.
   – С удовольствием. – Грейс вздохнула с облегчением и подошла к Этану, чтобы забрать у него ведро и швабру. – Обри любит играть с тобой и Сетом. Иди к ним, а я закончу стирку и примусь за ужин.
   – Я помогу тебе.
   – Нет, ни в коем случае. – Гордость не позволяла ей принимать помощь, ведь Куины платили ей за работу. – Иди в гостиную… и не забудь спросить Сета о контрольной по математике.
   – Что он получил?
   – Высший балл, как всегда.
   Грейс подтолкнула Этана к двери и направилась в кладовку за кухней, отведенную под прачечную.
   Сет такой одаренный парнишка. Если бы у нее были способности к математике и другим наукам, она не провела бы все школьные годы в мечтах. Правда, кое-чему полезному Грейс научилась. И не только подавать напитки в баре, убирать чужие дома или разделывать крабов. Если бы она не оказалась вдруг беременной да еще и брошенной мужем, ее мечта уехать в Нью-Йорк и стать танцовщицей непременно бы осуществилась.
   «Да что теперь сожалеть об этом? В любом случае это была глупая мечта, – подумала Грейс, разгружая сушилку и запихивая в нее новую партию мокрого белья из стиральной машины. – Нечего строить воздушные замки, как сказала бы мама». Но факт остается фактом: всю свою сознательную жизнь она мечтала лишь о балете и Этане Куине… и не получила ни того, ни другого.
   Грейс вздохнула, прижимая к щеке еще теплую простыню. Простыню Этана, которую она сдернула с его кровати сегодня утром. Ей казалось, что и после стирки простыня сохранила его запах, и – всего лишь на пару минут – она позволила себе помечтать, что было бы, если бы она была нужна Этану, если бы она спала с ним на этих простынях, в его доме.
   Только мечты не помогут закончить работу или внести арендную плату за крохотный домик, куда она переехала от родителей, или купить вещи, необходимые ее маленькой дочке.
   Грейс встряхнулась и начала проворно складывать простыни на крышке дребезжащей сушилки. Нет ничего постыдного в том, чтобы зарабатывать на жизнь работой в баре и уборкой чужих домов. У нее это прекрасно получается. Она полезна, она необходима. И этого вполне достаточно, тем более что мужчине, за которым она так недолго была замужем, она была совершенно не нужна. Если бы они любили друг друга, по-настоящему любили, все сложилось бы иначе. Но с ее стороны было лишь отчаянное желание быть любимой, а для Джека… Грейс покачала головой. Она так до сих пор и не поняла, чем она была для Джека.
   Может, развлечением, случайно закончившимся беременностью? В одном она была твердо уверена: когда Джек притащил ее к мировому судье и обменялся с ней супружескими клятвами, он считал, что совершает благородный поступок.
   Джек никогда не обращался с ней грубо. Никогда не напивался и не бил ее, как поступают многие мужчины с нежеланными женами. И она не замечала, чтобы он увивался за другими женщинами. Только, по мере того как ребенок рос в ее животе, она все чаще видела мелькающую в его глазах панику. И в один прекрасный день Джек просто исчез из ее жизни.
   И самое худшее во всем этом то, что она испытала облегчение.
   Кое-что хорошее Джек все-таки сделал: он заставил ее повзрослеть. А то, что он подарил ей, было бесценным. Грейс поклялась любить и защищать свое дитя, когда оно было всего лишь крохотной клеточкой в ее животе, а сейчас двухлетняя дочка, белокурая, с зелеными глазами и ямочками на розовых щечках, казалась ей ангелом, сошедшим с картины Боттичелли.
   Грейс сложила белье в корзину, подхватила ее на бедро и вышла в гостиную.
   Ее сокровище, сияющее от счастья, сидело на колене Этана и о чем-то щебетало, а Этан серьезно слушал и кивал.
   – И что же тогда сделал Глупыш? – спросил он, явно не поняв и половины детского лепета, но уловив, что речь идет о щенке Сета.
   – Облизал лицо. – Обри провела ручками по своим щекам. – Все, все. – Она обхватила ладошкамн лицо Этана и, улыбаясь во весь рот, начала свою любимую игру. – Ух! Борода.
   Этан покорно провел костяшками пальцев по ее гладкой щечке и отдернул руку.
   – Ух! У тебя тоже борода.
   – Нет! У тебя.
   – Нет. – Этан притянул девочку к себе и громко чмокнул в обе щечки. – У тебя. И у Сета.
   Обри завизжала от восторга и, вывернувшись из объятий Этана, плюхнулась на пол рядом с Сетом, покрыв его щеку слюнявыми поцелуями. Сет поморщился, как настоящий мужчина.
   – Боже, Обри, дай мне передохнуть. – Чтобы отвлечь девочку, Сет взял одну из ее маленьких машинок и легко провел колесиками по ее руке. – Ты – гоночный круг.
   В предвкушении новой увлекательной игры глазищи Обри засияли еще ярче. Выхватив машинку, она прокатила ее – уже не так нежно – по всем частям тела Сета, до которых смогла дотянуться.
   Этан только ухмыльнулся:
   – Терпи, парень, ты сам начал.
   – Это лучше, чем поцелуи.
   Несколько секунд Грейс просто стояла и смотрела на них: мужчину, удобно устроившегося в большом кресле с подголовником и с улыбкой поглядывающего на детей, на мальчика и девочку, на их головки: одну – изящно вылепленную с золотистыми кудрями, и другую, с чуть более темной лохматой копной волос.
   Грейс сразу привязалась к Сету. Бедный, измученный мальчик, наконец-то нашедший свой дом…,как и Этан – когда-то такой же несчастный мальчишка, скользнувший в ее девичьи мечты много лет назад и с тех пор никогда не покидавший их.
   Дождь барабанил по крыше, тихо бормотал телевизор, собаки спали на передней веранде, сквозь затянутую протнвомоскитной сеткой дверь в комнату проникал влажный ветер.
   И Грейс мечтала о том, о чем – как она прекрасно понимала – мечтать не смела: опустить на пол корзину с бельем, подойти к Этану и сесть ему на колени, зная, что он ждет ее, что он рад ей. Просто закрыть глаза, совсем ненадолго, и стать частью этого покоя… но она не нашла в себе сил присоединиться к ним и вернулась в кухню, и свет ламп над головой показался ей слишком ярким, слишком резким.
   Когда несколько минут спустя Этан зашел в кухню за пивом, Грейс уже резала овощи для салата, на плите жарилось мясо и шипел картофель в ореховом масле.
   – Потрясающе пахнет.
   Этан неловко потоптался у холодильника. Он не привык, чтобы кто-то готовил для него еду, тем более женщина. В их доме всегда стряпал отец, а если на кухне бралась за дело Стелла, они всегда шутили, что им понадобится все ее искусство врачевания, чтобы пережить ее стряпню.
   – Все будет готово примерно через полчаса. Надеюсь, ты не возражаешь против раннего ужина? Мне нужно отвезти Обри домой, искупать ее и переодеться.
   – Я никогда не возражаю против еды, особенно если не я ее готовлю. Я хочу еще пару часов поработать сегодня на верфи, Грейс оглянулась, сдунула с глаз челку.
   – Ты должен был сказать мне. Я бы поторопилась.
   – Не спеши, я успею. – Этан вынул из холодильника бутылку. – Хочешь пива или еще чего-нибудь?
   – Нет, спасибо. Я возьму приправу, которую сделал Филип. Она выглядит гораздо аппетитнее, чем магазинная.
   Грейс выглянула в окно. Дождь утихал, сквозь рассеивающиеся облака проникал неяркий солнечный свет, но радуги не было, а она всегда надеялась увидеть радугу.
   – Дождь полезен цветам Анны.
   – Во всяком случае, мне не придется вытаскивать шланг. Анна открутит мне голову, если без нее цветы завянут.
   – И я не стала бы ее винить. Она столько трудилась, чтобы успеть посадить их до свадьбы. – Разговаривая, Грейс продолжала работать быстро и ловко: вынула из кипящего масла первую порцию хрустящего картофеля и бросила в кастрюлю следующую, взбила соус для мяса. – Какая чудесная была свадьба!
   – Нормальная. Нам повезло с погодой.
   – В такой день просто не могло быть дождя.
   Это был бы грех.
   Грейс прекрасно помнила все детали того дня: яркую зелень травы на заднем дворе, солнечные блики на глади залива, яркие цветы, которые Анна посадила, и те, что купила и расставила в многочисленных горшках и вазах вдоль дорожки.
   И по этой дорожке Анна, прекрасная невеста с сияющими от счастья глазами, в белом платье и прозрачной фате, развевающихся на легком ветерке, словно плыла навстречу своему жениху. На расставленных на лужайке стульях сидели друзья и члены семьи. Дедушка и бабушка Анны плакали, не стесняясь своих слез. И Кэм – неугомонный Кэмерон Куин – смотрел на свою невесту так, будто только что получил ключи от рая.
   Свадьба под открытым небом. Самая чудесная свадьба, по мнению Грейс. Простая и романтичная. Идеальная.
   Грейс вздохнула, понимая, что завидует Анне.
   – Анна – самая красивая женщина, какую я когда-либо видела. Необыкновенная, экзотичная.
   – Она прекрасно подходит Кэму.
   – Они оба были похожи на кинозвезд. – Грейс улыбнулась воспоминаниям, помешивая пряный, соус. – Когда молодожены танцевали первый вальс, это было самое романтичное, что только можно себе представить.
   – Они звонили вчера утром, сказали, что прекрасно проводят время.
   Грейс рассмеялась, и Этану показалось, что ее грудной смех проникает сквозь кожу.
   – Как может быть иначе, если проводить медовый месяц в Риме? – Грейс стала вынимать картофель, и раскаленное масло брызнуло ей на руку. – Черт побери! – Не успела она поднести обожженную ладонь ко рту, как Этан подскочил и схватил ее за запястье.
   – Ты обожглась? – Увидев розовеющее пятнышко, он потащил Грейс к раковине. – Немедленно подставь руку под холодную воду.
   – Ерунда, просто легкий ожог. На кухне без этого не обойтись.
   – Ничего не случилось бы, если бы ты была осторожнее. – Нахмурившись, Этан крепко держал ее руку под струей воды. – Больно?
   – Нет. – Она ничего не чувствовала, кроме его прикосновения и собственного сердцебиения, и, боясь свалять дурака, попыталась освободиться, – Этан, это пустяк, не суетись.
   – Надо чем-нибудь смазать.
   Этан потянулся к шкафчику, поднял голову, и их взгляды встретились. Он замер. Он всегда старался держаться от нее подальше, чтобы не видеть эти золотистые крапинки в ее глазах и не думать о них.
   Холодная вода, бежавшая по их сцепленным пальцам, помогла Этану прийти в себя. Он напомнил себе, что это Грейс, девчонка, выросшая на его глазах. Мать Обри. Соседка, считавшая его близким другом… И все равно думал, каковы ее губы на вкус, так ли они нежны, как кажутся.
   – Ты должна лучше заботиться о себе. – Слова с трудом вырвались из пересохшего горла. Дыхание перехватило от лимонного аромата, исходившего от нее.
   – Ничего страшного. – Грейс разрывалась между приятными ощущениями и крайним отчаянием. Этан смотрел на нее как на неразумное дитя, вроде ее двухлетней дочки, и держал ее руку так осторожно, словно она была сделана из хрупкого стекла. – Этан, картошка сгорит.
   – А, ну да. – Пристыженный своими мыслями, Этан отстранился и стал искать на полке мазь. – Все равно намажь. – Он положил тюбик на стол и попятился. – Я… я заставлю Сета умыться и вымою ручки Обри.
   Захватив по дороге корзину с бельем, Этан поспешно ретировался.
   Очень медленно, двигаясь как в полусне, Грейс выключила воду, вернулась к плите и спасла картошку. Проверив мясо, она взяла тюбик, намазала красное пятнышко на тыльной стороне ладони, затем убрала тюбик в шкафчик и, прислонившись к раковине, посмотрела в окно.
   Радуга на небе так и не появилась.

2

   С недавнего времени каждую субботу Сет проводил на рыболовном судне с Этаном и Джимом, что означало тяжелый труд, палящее солнце и холодные напитки – день настоящих мужчин… и удобный случай пощеголять классными солнечными очками и футболкой с девизом сериала «Секретные материалы», уверяющим, что «истина где-то там».
   Сет низко надвинул на глаза бейсбольную кепку и подцепил багром очередной буек, краем глаза наблюдая за Джимом. Коренастый, похожий на лягушку, Джим словно врос в палубу. На морщинистом, опаленном солнцем лице поблескивали узкие щелочки сощуренных темных глаз. Невозможно определить с виду, сколько Джиму лет. Может, пятьдесят, может, восемьдесят, но сил ему не занимать – тяжелые ловушки перекидывает через борт, словно пушинки. И Сету нравилась степенность, с которой Джим открывал задвижку нижней части ловушки, вытряхивал в залив старую наживку, за которой тут же с криками, как сумасшедшие, пикировали чайки, затем переворачивал ловушку и так сильно тряс ее, что крабы – несмотря на все их сопротивление – вываливались из верхней секции в огромный бак.
   Сет прикинул, что вполне справился бы со всем этим. Он уже не боялся глупых крабов, хотя они были похожи на огромных жуков-мутантов с Венеры и свирепо щелкали клешнями. Однако ему пока доверяли лишь менять наживку: бросать в ловушку пару горстей отвратительной рыбной требухи, проверять, не запутались ли веревки, и, если все в порядке, бросать ловушку через борт.
   Бух!
   Затем он должен был вытаскивать багром следующий буек.
   Сет теперь знал, как отличить самок от самцов. Джим сказал, что самки, как девчонки, красят ногти, и действительно, у них были красные клешни. И животы у самок и самцов были разрисованы по-разному. Джим показал ему двух спаривающихся крабов. Ну, это уж слишком. Парень вскарабкался на девчонку, подоткнул ее под себя, и как сказал Джим – они могли так плавать по несколько дней.
   Этан сказал тогда, что крабы поженились, а когда Сет хихикнул, удивленно приподнял брови. Сет был настолько заинтригован, что пошел в школьную библиотеку и прочитал все, что нашел о крабах. И, кажется, понял, что имел в виду Этан. Самец защищал подружку, потому что она могла спариваться, только когда ее панцирь был мягким, а потом плавал с ней, пока ее панцирь не затвердеет. И поскольку самка могла спариваться только раз в жизни, то это действительно было похоже на свадьбу.
   Сет подумал о Кэме и мисс Спинелли – Анне, напомнил он себе. Теперь он должен называть ее Анной. Забавная была свадьба. У всех женщин глаза были на мокром месте, а мужчины все время смеялись и шутили. И столько суеты. Куча цветов, и музыка, и тонны еды. Кэм вытащил его в универмаг и заставил примерять костюмы, чтобы он выглядел на торжестве достойно. Только его, Сета, не проведешь. Он точно знает: брак – просто законный способ заниматься сексом, когда и сколько хочешь.
   Но все-таки было здорово. Он никогда не видел ничего подобного.
   Правда, его немного беспокоило, как все пойдет, когда в доме появится женщина. Анна ему нравилась. Не обманывает и не хитрит, хотя и социальный работник. Однако она – женщина.
   Как его мать.
   Сет попытался отогнать эту назойливую мысль подальше. Если он будет думать о матери, если будет вспоминать о том, как жил с ней… со всеми теми мужиками в грязных вонючих комнатушках, он напрочь испортит такой чудесный день.
   За свои десять лет он видел не так уж много счастливых солнечных дней, чтобы портить хотя бы один.
   – Сет, ты что, заснул?
   Голос Этана вернул Сета к действительности. Он замигал и пробормотал, быстро выдергивая следующий буек:
   – Просто думал.
   – Ну, лично я не большой любитель думать, – ухмыльнулся Джим, ставя ловушку на планшир[2] и начиная перебирать крабов. – Можно заполучить воспаление мозга.
   – Дерьмо, – заметил Сет, изучая улов. – Вот у этого размягчается панцирь.
   Джим вытащил краба с треснувшим панцирем из общей шевелящейся массы.
   – Этот ворчун завтра станет чьим-то сандвичем. – Подмигнув Сету, он бросил краба в бак. – Может, моим.
   Глупыш, вполне заслуживавший свое имя, обнюхал ловушку, чем спровоцировал довольно мощный крабовый мятеж, и с визгом отскочил от щелкающих клешней.
   – Ну и псина, – расхохотался Джим. – Ему воспаление мозга точно не грозит.

   Рабочий день не закончился даже тогда, когда они выгрузили улов и высадили Джима на пристани.
   – Пора на верфь. – Этан отступил от рулевого рычага, который многие рыбаки предпочитали штурвалу. – Хочешь повести судно?
   Глаза Сета были скрыты за темными стеклами очков, но, глядя на отвисшую челюсть парня, Этан вполне мог представить себе их выражение.
   – Конечно. Никаких проблем. – Сет положил потные ладони на рычаг, однако не забыл небрежно дернуть плечом так, будто подобные предложения поступали каждый день.
   Этан стоял рядом, готовый в любой момент прийти на помощь. Движение в заливе было оживленным, но до верфи недалеко, и надо же когда-нибудь учить парня. Нельзя жить в Сент-Кристофере и не уметь водить рыболовное судно.
   – Право руля. Чуть-чуть, – сказал он Сету, засунув руки в задние карманы. – Видишь тот ялик? Если не свернешь, он срежет нам нос.
   Сет прищурился, изучая людей на палубе ялика, и презрительно фыркнул:
   – Воскресный морячок. Больше интересуется своей девчонкой, чем ветром.
   – Ну, она неплохо смотрится в этом бикини.
   – Подумаешь, сиськи. Понятия не имею, из-за чего столько шума!
   Этан умудрился сдержать смех и серьезно кивнул:
   – Наверное, потому, что у нас с тобой их нет.
   – Мне они точно ни к чему.
   – Подождем пару лет, – пробормотал Этан, зная, что за шумом двигателя Сет его не услышит. Затем призадумался. А что будет через пару лет, когда парень достигнет половой зрелости? Кому-то придется поговорить с ним… Конечно, Сет и так уже много знает о сексе, но в основном о его грязной стороне. Надо объяснить, как все должно быть, может быть… и, бог даст, объяснять будет кто-нибудь другой.
   Впереди показалась верфь, старое кирпичное здание со свежими заплатами на крыше, с пыльными, зато целыми окнами и новеньким причалом. Может, для стороннего наблюдателя и не такое уж шикарное зрелище, но, если вспомнить, как все здесь выглядело всего пару месяцев назад, прогресс очевиден.
   – Тормози. – Этан рассеянно положил ладонь на руку Сета, сжимавшую рычаг, и почувствовал, как мальчик оцепенел. Все еще пугается, когда до него неожиданно дотрагиваются, но потихоньку привыкает. – Вот так, теперь немного правее.
   Судно легонько ударилось о причал:
   – Отличная работа.
   Этан спрыгнул с палубы и кивнул Саймону, дрожавшему от нетерпения. Саймон ловко перепрыгнул через борт. Глупыш отчаянно затявкал, с трудом взобрался на планшир, поколебался, затем тоже прыгнул.
   – Сет, передай мне холодильник.
   Хрюкнув от напряжения, Сет передал Этану тяжелый ящик.
   – Я могу вести судно и во время лова.
   – Посмотрим.
   Этан подождал, пока мальчик выберется на пирс, затем направился к зданию. Грузовые ворота были распахнуты настежь, и изнутри доносился душераздирающий рок.
   Этан вошел, опустил ящик и обвел гордым взглядом новые владения братьев Куин.
   Корпус яхты уже был закончен. Кэм работал целыми днями, чтобы с чистой совестью уехать на медовый месяц. Этан сам спроектировал эту яхту – надежное быстроходное судно для морских путешествий с просторными каютами. Сета тоже привлекли к работе, правда, на его долю выпал самый грязный труд – пропитывание корпуса горячей смесью льняного масла и скипидара. От случайных ожогов не спасали даже перчатки, но мальчишка не жаловался.
   Первая яхта Куинов, построенная на заказ, будет не только надежной, но и красивой, думал Этан. Заказчик не пожалел денег и настоял на тиковом дереве, хотя Этан советовал ему сосну или кедр. Теперь оставалось признать, что тик смотрится великолепно. На такую яхту не стыдно пригласить самых богатых друзей.
   Обнаженный до пояса Филип уже обшивал планками палубу. Каждые несколько секунд пронзительный визг электроотвертки заглушал бархатистый тенор Рэя Чарльза.
   – Как дела? – крикнул Этан.
   Филип поднял голову. Его лицо, лицо страдающего ангела, было мокрым от пота, золотисто-карие глаза метали молнии. Он как раз напоминал себе, что является руководителем процветающего рекламного агентства, а не чертовым плотником.
   – Здесь жарче, чем в аду, а еще только июнь. Необходимо купить вентиляторы. Вы притащили что-нибудь холодное или по меньшей мере мокрое? Час назад у меня кончилась вода, – Как это – кончилась? Достаточно было повернуть водопроводный кран. Это новейшая технология, – кротко заметил Этан, доставая из ящика-холодильника пепси.
   – Очень остроумно. Представляю, сколько там микробов. – Филип поймал брошенную ему бутылку и скривился, разглядывая этикетку.
   – Прости, «Эвиана» не осталось. Ты же знаешь, как Джим обожает изысканную минералку, особенно из Французских Альп.
   – Иди ты! – предложил Филип, но как-то без особого пыла, и, жадно глотая холодную пепси-колу, уставился на брата, критически обозревающего результаты его трудов.
   – Приличная работа, – похвалил Этан.
   – Премного благодарен, босс. Я получу прибавку?
   – Естественно. Можешь удвоить свою зарплату. Сет – ас в математике. Эй, Сет, сколько будет, если к нулю прибавить нуль?
   – Два нуля, – ухмыльнулся Сет. У него уже пальцы чесались, так хотелось поработать электропистолетом, но до сих пор его ни разу не подпустили ни к одному электроинструменту.
   – Прекрасно, наконец-то я смогу позволить себе круиз на Таити, – съязвил Филип.
   – Ну, хватит ворчать. Иди прими душ… надеюсь, ты не возражаешь против воды из-под крана для наружного употребления. Я закончу сам.
   Очень соблазнительное предложение. Филип был в таком состоянии, что без всяких угрызений совести убил бы пару-тройку парней за один бокал хорошего французского вина… Однако он прекрасно знал, что Этан сегодня оттрубил гораздо дольше того, что нормальный человек назвал бы полным рабочим днем.
   – Я продержусь еще пару часов.
   – Отлично. – Другого ответа Этан и не ждал. Филип любит поворчать, но на него всегда можно положиться. – Может, закончим сегодня палубу.
   – А можно я…
   – Нельзя, – хором ответили Этан и Филип, предвидя конец вопроса.
   – Почему нельзя, черт побери? – взвыл Сет. – Я же не идиот. Я никого не застрелю этими чертовыми гвоздями.
   – Потому что нам самим нравится эта игрушка, – улыбнулся Филип. – И мы больше тебя.
   Ясно? – Он вытащил из заднего кармана бумажник и нашел пятерку. – Сбегай к Кроуфорду и принеси мне минералки. Если не будешь ныть, можешь купить на сдачу мороженого.
   Сет не стал ныть, лишь для порядка поворчал, что с ним обращаются как с рабом, затем подозвал щенка и убежал.
   – Когда будет время, научим его пользоваться инструментами, – заметил Этан. – У него хорошие руки.
   – Да, сейчас я просто хотел избавиться от него. Вчера у нас не было возможности поговорить. Детектив выследил Глорию Делотер до Нэгз-Хеда, но так и не встретился с ней. Она не сидит на месте и сорит деньгами.
   Этан поджал губы:
   – Отцовскими деньгами. Похоже, ее тянет на Юг.
   – Но не похоже, что она собирается вернуться сюда.
   – Сет интересует ее не больше, чем мертвый котенок уличную кошку, – отозвался Филип.
   Глория вела себя точно так же, как его родная мать, если, конечно, та оказывалась рядом, что бывало нечасто. Фил никогда не встречал Глорию Делотер, но прекрасно представлял ее. И презирал.
   – Если мы не найдем ее, – добавил Филип, прикладывая ко лбу холодную бутылку, – мы не узнаем правды о папе и о Сете.
   Этан кивнул. В этом он был вполне согласен с Филипом. Его волновало другое: когда они узнают правду, что они будут с ней делать?
   После четырнадцатичасового рабочего дня Этан мечтал поблаженствовать под душем и выпить холодного пива. Он осуществил свои мечты, причем одновременно, а затем, захватив сандвичи, вышел на заднюю веранду в тишину ранних сумерек, нарушаемую лишь доносившимися из дома голосами. Сет и Филип спорили, с какой кассеты начинать сегодняшний просмотр. Арнольд Шварценеггер сражался с Кевином Костнером.
   Этан был уверен, что победит Арнольд. По молчаливому соглашению между братьями, в субботние вечера с Сетом возился Филип, а Этан получал возможность провести вечер по собственному усмотрению. Он мог бы вернуться в дом и присоединиться к любителям кино или подняться к себе и спокойно почитать книжку, как он поступал чаще всего. Он мог бы куда-нибудь съездить и поразвлечься, что делал очень редко.
   До того как неожиданная смерть отца круто изменила жизнь всех трех братьев, Этан жил в собственном маленьком доме и теперь очень скучал по нему, хотя честно старался относиться без предубеждения к юной супружеской чете, которой сдал па время свое жилье. Молодоженам, как они часто ему говорили, очень нравился уединенный дом на берегу залива с уютными комнатами, застекленной верандой, тенистыми деревьями вокруг и тихим плеском волн под окнами.
   По возвращении Кэма и Анны из свадебного путешествия Этан, вероятно, смог бы тихонько улизнуть к себе, однако ему необходимы были деньги. А самое главное – он дал слово. Так что он будет жить здесь, пока не утихнут юридические баталии и братья Куин официально получат постоянную опеку над Сетом.
   Этан покачивался в кресле, прислушиваясь к пению ночных птиц, и, наверное, задремал, поскольку увидел сон.
   … – Ты всегда был одиночкой, самым замкнутым из моих сыновей, – заметил Рэй. Отец сидел на перилах веранды, слегка повернувшись, чтобы видеть и Этана, и залив. В лунном свете его волосы, развеваемые вечерним бризом, сияли, как серебро. – Ты всегда любил уединиться, чтобы все обдумать и найти решение своих проблем.
   – Я знал, что в любой момент могу обратиться к тебе или маме. Просто хотел сначала разобраться во всем сам.
   – А как сейчас? – Рэй смотрел Этану прямо в глаза.
   – Я не знаю. Похоже, еще не разобрался. Сет потихоньку привыкает к нам. Он уже вполне освоился, а в первые несколько недель я все ждал, что он удерет. Он очень страдал, когда ты умер, почти как мы. А может, так же, ведь он только-только начал верить, что его жизнь изменилась к лучшему.
   – Да, Этан, его прежняя жизнь была ужасной, однако не такой ужасной, как то, что пришлось пережить тебе. И ты справился.
   – Не справился бы, если бы не ты и мама. – Этан вынул из нагрудного кармана сигару и не спеша закурил. – Иногда воспоминания возвращаются. Боль и стыд. И холодный пот страха, когда понимаешь, что должно вот-вот произойти. – Он пожал плечами. – Сет моложе, чем я был тогда. Думаю, он уже начинает забывать старые кошмары. Только бы не вернулась его мать.
   – Рано или поздно ему придется иметь с ней дело, но он будет не один. Вот что важно. Вы все будете рядом с ним. Вы всегда заступались друг за друга. – Рэй улыбнулся, и его широкое лицо покрылось сетью морщинок. – Послушай, Этан, почему ты сидишь здесь в одиночестве в субботний вечер? Честное слово, мальчик, ты меня беспокоишь.
   – У меня был длинный день Я устал.
   – В твоем возрасте у меня хватало сил и на долгие дни, и на еще более длинные ночи. Господи, тебе только что стукнуло тридцать. Сидеть на веранде в теплый субботний вечер – это удел стариков Вставай, прокатись. Посмотрим, где ты окажешься. – Рэй подмигнул. – Держу пари, мы оба знаем, где…
   Внезапная автоматная очередь и дикие крики заставили Этана встрепенуться. Он замигал и уставился на перила. Никого. Конечно, никого, сказал он себе, мотая головой. Он просто задремал, а телесражение в гостиной разбудило его.
   Однако Этан, опустив глаза, увидел в своей руке зажженную сигару и озадаченно уставился на нее. Неужели он вытащил и разжег сигару во сне? Смешно. Нелепо. Должно быть, он сделал это перед тем, как задремал. Сделал автоматически, и его мозг не зафиксировал привычные движения.
   Только с чего это он заснул, когда совершенно не чувствует усталости? Какая там усталость! Он абсолютно бодр, да еще это непривычное дурацкое беспокойство и странные предчувствия.
   Этан поднялся, потирая шею, и зашагал взад-вперед по веранде. Надо просто войти в дом, устроиться с миской воздушной кукурузы перед телевизором, выпить еще пива. Подойдя к двери, он тихонько выругался. Ему совсем не хотелось провести вечер у телевизора. Он прокатится и посмотрит, куда это его приведет.

   Ноги Грейс совсем онемели, и она проклинала идиотские туфли на высоченных шпильках – обязательную принадлежность костюма официантки в «Пабе Шайни». В будни, когда время от времени удавалось сбросить туфли и даже посидеть несколько минут, было еще терпимо, но субботними вечерами в переполненном посетителями пабе об отдыхе не могло быть и речи.
   Грейс опустила поднос с пустыми стаканами и полными окурков пепельницами на стойку бара и, ловко освобождая его, передала бармену очередной заказ:
   – Два фирменных белых, два пива, джин с тоником и содовую с лимоном.
   Ей пришлось кричать, чтобы перекрыть шум толпы и то, что с большой натяжкой можно было назвать музыкой. В этом пабе музыка всегда была паршивой, поскольку Шайни жалел денег на приличных музыкантов.
   Однако, похоже, посетители не возражали. Маленькая танцплощадка была набита битком, и, видимо, троица оркестрантов воспринимала это как поощрение и играла все громче и громче.
   Грейс казалось, что голова вот-вот расколется, а несчастный позвоночник пульсировал в ритме с ударными. Она в который уже раз лавировала с полным подносом между тесно поставленными столиками, и единственное, что подбадривало ее, – это надежда на хорошие чаевые от компании модно одетых туристов.
   Обслужив их с любезной улыбкой, она пообещала принести счет и протиснулась к следующему столику. До перерыва оставалось еще десять минут, длинных, как десять лет.
   – Эй, Грейс, привет.
   – Здравствуй, Куртис. Привет, Бобби. – В далеком туманном прошлом она ходила с ними в школу. Теперь они работали упаковщиками у ее отца. – Как обычно?
   – Да, две кружки пива. – Куртис привычно похлопал Грейс по попке, украшенной большим бантом. Она привыкла не реагировать на эту вольность. С его стороны это был достаточно безобидный жест, скорее даже демонстрация дружеской поддержки. Когда руки распускали незнакомые посетители, это было далеко не так безобидно. – Как поживает твоя прелестная малышка?
   Грейс улыбнулась. Куртис всегда спрашивал об Обри, и, наверное, именно поэтому она терпела его заигрывания.
   – Хорошеет с каждым днем. – Над соседним столиком взметнулась еще одна рука. – Потерпите минутку, и я принесу ваше пиво.
   Увидев вошедшего Этана, Грейс чуть не уронила поднос, полный пивных кружек, бокалов и тарелочек с солеными орешками. Этан никогда не приходил в паб в субботние вечера. Он иногда заглядывал выпить кружку пива посреди недели, но никогда не появлялся в выходные дни.
   Этан выглядел так же, как половина посетителей, – вылинявшие, но чистые джинсы, простая белая футболка, потертые сапоги… только Грейс он никогда не казался похожим на других.
   Может, потому, что он двигался легко и плавно, как танцор. «С врожденным изяществом, – подумала она, – ничуть не умаляющим его мужественности. Словно он скользит по палубе корабля».
   Возможно, ее гипнотизировало его лицо, худое, резкое и все равно красивое. Или глаза, всегда ясные и задумчивые и такие серьезные, что, когда он улыбался, улыбка не сразу достигала их.
   Грейс подала напитки, убрала в карман деньги, приняла очередные заказы. И все это время, напрочь забыв о вожделенном перерыве, она краем глаза следила, как Этан протискивается к стойке бара и останавливается точно у того места, где бармен принимает заказы официанток.
   – Три пива, бутылку белого, виски со льдом. – Грейс рассеянно поправила челку и улыбнулась. – Привет, Этан.
   – Много работы сегодня?
   – Обычная летняя суббота. Тебе нужен столик?
   – Нет, я постою здесь.
   Бармен Стив был занят другим заказом, и Грейс получила неожиданную передышку.
   – Стив скоро доберется и до тебя.
   – Я не спешу. Как правило, Этан пытался не думать о том, как Грейс выглядит в этой короткой юбчонке и черных сетчатых чулках, обтягивающих длинные, кажущиеся бесконечными ноги. Однако сегодня он был расположен помечтать.
   В этот момент, глядя на маленькие, крепкие груди Грейс, едва прикрытые обтягивающим лифом, он смог бы объяснить Сету, что такого особенного в женской груди.
   Ему вдруг отчаянно захотелось пива.
   – Ты сможешь посидеть хоть минутку? Грейс ответила не сразу. Ее мозги отказывались работать под взглядом этих спокойных задумчивых глаз.
   – Я… Ах да. Через пару минут. – Почему-то, когда она расставляла на подносе бутылки и кружки, руки плохо ее слушались. – Я хотела бы выйти на улицу, передохнуть от всего этого шума. – Стараясь вести себя естественно, она указала глазами на оркестр и была вознаграждена понимающей улыбкой Этана.
   – А они могут играть еще хуже?
   – О да, у этих парней огромный потенциал. Когда Грейс подхватила полный поднос и отправилась к столикам, она уже почти не нервничала.
   Этан медленно потягивал пиво и смотрел ей вслед. Смотрел, как двигались ее ноги, как покачивался дурацкий, невероятно сексуальный бант на попке. Как грациозно она наклонялась, балансируя подносом.
   Смотрел, прищурившись, как Куртис дружески шлепнул ее.
   И еще сильнее прищурился, когда какой-то чужак схватил ее за руку и притянул к себе. Грейс ослепительно улыбнулась и отрицательно покачала головой.
   Этан оттолкнулся от стойки бара, еще не зная точно, что сделает, но мужчина отпустил Грейс.
   А когда Грейс вернулась к стойке, уже Этан схватил ее за руку.
   – Возьми перерыв.
   – Что? Я… – Этан, не слушая, тащил ее к выходу. – Этан, я должна., – Возьми перерыв, – невозмутимо повторил он, распахивая дверь.
   Ночной воздух был чистым, свежим и теплым. Дверь паба захлопнулась, отгородив их от шума, дыма и едких запахов пива и пота.
   – Ты не должна работать здесь.
   Грейс изумленно уставилась на Этана. Заявление само по себе прозвучало достаточно странно, но тон, которым оно было произнесено, не поддавался никакому объяснению.
   – Прости, не поняла.
   – Грейс, ты прекрасно меня слышала. – Этан понятия не имел, что делать со своими руками, и засунул их в карманы. Если бы он этого не сделал, то вполне мог схватить Грейс снова. – Это не правильно.
   – Не правильно? – ошеломленно переспросила она.
   – Господи, у тебя же ребенок. Как ты можешь кружиться среди мужчин в таком наряде и терпеть все это? Тот парень практически сунул нос в вырез твоей блузки.
   – Ничего подобного. – Разрываясь между раздражением и изумлением, Грейс покачала головой. – Этан, успокойся. Он вел себя как все. И он совершенно безобиден.
   – А Куртис шлепнул тебя по заднице. Ее раздражение явно начинало вытеснять изумление.
   – Я знаю, где была его рука, и, если бы это меня беспокоило, я бы ее стряхнула.
   Этан глубоко вздохнул. Он это начал – разумно или нет, это уже другой разговор, – ему и заканчивать.
   – Ты не должна работать полуголой в каком-то баре и стряхивать со своей задницы мужские руки. Это не правильно. Ты должна быть дома с Обри.
   Легкое раздражение Грейс переросло в слепую ярость.
   – И кто же, интересно знать, дал тебе право судить, что правильно и что не правильно? Но в любом случае благодарю за то, что ты поделился со мной своим мнением. К твоему сведению, если бы я не работала, у меня не было бы своего дома!
   – У тебя есть работа, – упрямо гнул свою линию Этан. – Уборка домов.
   – Да, верно. Я убираю чужие дома, я подаю напитки в пабе и время от времени я разделываю "крабов. Вот какая я разносторонняя. Я также оплачиваю аренду дома, страховку, медицинские счета, коммунальные услуги и приходящую няню. Я покупаю еду, одежду и бензин. Я забочусь о себе и о своей дочери. И я не желаю выслушивать, что правильно для меня и что не правильно – Я просто говорил…
   – Я слышала все, что ты говорил. – Боль в ногах пульсировала, и, казалось, ныла каждая клеточка ее измученного тела. Но больше всего, гораздо больше, ее мучило презрение Этана. Неужели он не понимает, что она делает все это ради выживания? – Я работаю официанткой и позволяю мужчинам смотреть на мои ноги. Может, я получу больше чаевых, если им понравится то, что они видят. И если они заплатят больше чаевых, я смогу купить своей дочке что-то лишнее из одежды или игрушек, чем-то обрадовать ее. А раз так, то пусть смотрят, черт возьми! И еще я сожалею, что не слишком хорошо использую этот идиотский наряд. Иначе я смогла бы заработать больше.
   Этан с трудом собрался с мыслями. Ее лицо пылало от гнева, но глаза были такими усталыми, что его сердце мучительно сжалось.
   – Ты дешево ценишь себя, Грейс.
   – В этом ты ошибаешься, Этан. – Она гордо вскинула голову. – Я знаю себе цену до последнего цента. А теперь мой перерыв закончился, я должна идти.
   Она резко развернулась на своих высоченных каблуках и гордо удалилась в шумный, сизый от дыма паб.

3

   – Хорошо, малышка, мы возьмем твоего кролика.
   Сборы на прогулку опять превращались в подготовку к серьезной экспедиции. Им надо было добраться всего лишь до песочницы на заднем дворе, но Обри неизменно требовала, чтобы ее сопровождали все ее любимые игрушки.
   Грейс давно разрешила эту проблему с помощью огромной хозяйственной сумки. В сумке уже лежали медведь, две собаки, рыбина и весьма пострадавшая от ручонок Обри кошка. Теперь к этой разношерстной компании присоединился и кролик. Грейс не выспалась, глаза резало, словно в них насыпали песка, но она широко улыбнулась, когда Обри попыталась поднять сумку.
   – Я отнесу их, детка.
   – Нет, сама.
   Любимая фраза Обри. Девочка вызывалась все делать сама, даже если это было ей не по силенкам. "Интересно, откуда в ней это? – подумала Грейс и тут же усмехнулась:
   – Уж точно не от Джека Кейси". Стремление к самостоятельности Обри унаследовала от нее.
   – Ладно, давай отведем твою компанию на прогулку. – Грейс открыла дверь – противный скрип напомнил, что давно пора смазать петли, – и подождала, пока Обри перетащит сумку через порог на крохотную заднюю веранду.
   Грейс сама выкрасила веранду в голубой цвет и расставила горшки с розовой и белой геранью. Она не собиралась долго жить в этом домишке, но не хотела чувствовать себя его временной обитательницей. Она была полна решимости создать уютный мирок для себя и Обри, пока не скопит достаточно денег на начальный взнос за собственный дом.
   Комнатки были очень маленькими, но Грейс решила и эту проблему, сведя обстановку до минимума, что помогло также сэкономить ее скудные средства. Большую часть мебели она купила на распродажах в частных домах и сама обновила: отскребла, покрасила, сменила обивку… и превратила каждый предмет в свой собственный.
   Ей было жизненно важно иметь что-то свое.
   Водопровод, правда, никуда не годился, крыша в сильные дожди протекала, из-за рассохшихся оконных рам по комнатушкам гуляли сквозняки, но зато в доме было две спальни. Грейс хотела, чтобы у ее дочки была своя комната, яркая, веселая комната. Она обклеила стены новыми обоями, покрасила рамы, повесила кружевные занавески.
   А теперь еще нужно выкроить деньги, чтобы сменить детскую кроватку Обри на кровать побольше, что, несомненно, пробьет новую брешь в ее бюджете.
   – Осторожнее, – предупредила Грейс, когда Обри начала спускаться и ножки в крохотных кроссовках медленно затопали по ступенькам.
   Оказавшись на земле, девочка тут же побежала, волоча за собой сумку и радостно повизгивая. Обри обожала свою песочницу, и каждый раз, как дочка стремглав неслась к ней, Грейс испытывала гордость. И песочницу она тоже соорудила сама: тщательно отшлифовала доски и покрасила их ярко-красной краской. Песочница была полна ведерок, лопаток и больших пластмассовых машин, но Обри никогда не прикасалась к ним, не рассадив сначала своих любимцев.
   Когда-нибудь, пообещала себе Грейс, у Обри будет настоящий щенок, и – кроме спальни – комната, где она сможет играть с друзьями в дождливые дни.
   Грейс присела на корточки рядом с Обри, аккуратно рассаживающей свои игрушки на белом песке.
   – Дорогая, обещай, что будешь сидеть здесь, пока я не подстригу лужайку.
   – Хорошо. – Обри улыбнулась. – Поиграем?
   – Скоро.
   Грейс погладила кудряшки дочки. Сколько она ни дотрагивалась до этого созданного ею чуда, ей всегда было мало.
   Она обвела двор настороженным материнским взглядом, лишний раз убеждаясь, что дочке не грозит никакая опасность.
   Ее владения были огорожены. По деревянному забору – в той его части, что отделяла ее участок от соседского, – карабкались вьющиеся растения. К концу лета они совсем скроют забор. На калитке – замок, с которым не справиться ребенку, даже такому любопытному, как Обри.
   В доме соседей еще не было заметно никакого движения. Слишком рано для воскресенья. Каттеры наверняка только подумывают о завтраке, а Джулия, их дочь, еще спит, ведь вчера она допоздна сидела с Обри.
   Грейс взглянула на ухоженные клумбы Ирэн Каттер, на ее маленький огород без единого сорняка и с некоторым смущением перевела взгляд на свои грядки. И вздохнула. Сорняки явно решили удушить посаженные ею помидоры, фасоль и морковку. Придется заняться и этим. Один бог знает, почему она решила, что ей хватит времени и на огород, но какое удовольствие ковыряться в земле вместе с Обри. Не меньшее, чем строить замки из песка и придумывать новые игры.
   Грейс с удовольствием поиграла бы с дочкой, но приказала себе подняться. Надо подстричь газон. Пусть это не ее собственный газон, но сейчас за него отвечает она, и никто не посмеет сказать, что Грейс Монро не справляется со своими обязанностями.
   Грейс стянула тряпку с древней, купленной уже подержанной, газонокосилки, проверила уровень бензина, оглянулась, еще раз проверяя, не вылезла ли Обри из песочницы, затем ухватилась за шнур обеими руками и дернула. Мотор закашлялся и умолк.
   – Ну же, не подводи меня. – Грейс затруднилась бы ответить, сколько времени потратила на войну с этим чудовищем. Она собралась с силами и дернула снова, затем еще раз – безрезультатно. Она отпустила шнур и закрыла глаза. – Я ведь не знала, что так и будет.
   – Не получается?
   Грейс резко повернула голову. После вчерашнего спора Этан был последним, кого она ожидала увидеть в своем дворе. И его появление не улучшило ее настроения, особенно после того, как она очень долго убеждала себя, что зла на него и не собирается его прощать. К тому же она слишком ясно представляла себе, как выглядит сейчас – старые шорты и вылинявшая футболка, никакой косметики на лице, взлохмаченные волосы. Черт побери, она одевалась для работы в саду, а не на свидание.
   – Я справлюсь.
   Уперевшись в косилку ногой в рваной кроссовке, из которой нахально вылезал большой палец, она дернула снова. И у нее почти получилось.
   Почти.
   – Дай ей передохнуть, – спокойно посоветовал Этан. Где-то посреди бессонной ночи он понял, что должен загладить свою грубость, потом все утро искал способ, как бы это сделать, но не нашел и решил сориентироваться на месте.
   Когда Грейс не ответила на его стук в дверь, он обошел дом и задержался несколько дольше, чем позволяла вежливость, наблюдая за ней. Он не мог отвести взгляд от ее длинных ног, позолоченных солнцем белокурых волос, изящных тонких запястий.
   После нового рывка шнур со свистом вырвался из рук Грейс.
   – Я прекрасно умею заводить собственную газонокосилку.
   – Возможно. Когда не злишься.
   – Я не злюсь, – возразила она, раздраженным тоном доказывая неискренность своего заявления.
   – Послушай, Грейс…
   – Э-э-этан! – С восторженным визгом Обри вылезла из песочницы и, раскинув ручки, бросилась к нему.
   Этан подхватил ее.
   – Привет, Обри.
   – Играть.
   – Ну, я…
   – Целуй.
   Она выпятила губки, и Этану оставалось лишь чмокнуть ее.
   – Хорошо! – Извиваясь, Обри соскочила на землю и побежала обратно к своей песочнице.
   – Послушай, Грейс, мне очень жаль, если вчера я вышел за рамки…
   Тот факт, что от вида дочки на его руках сердце Грейс растаяло, словно воск, только прибавил ей решимости не сдавать позиции.
   – Если? Этан смутился.
   – Я просто имел в виду…
   Вернувшаяся со своими плюшевыми собаками Обри прервала его неуклюжие извинения.
   – Целуй. – Она решительно протянула игрушки Этану и, когда он покорно выполнил ее требование, снова убежала.
   – Я хотел сказать…
   – Этан, я думаю, ты сказал именно то, что хотел сказать.
   «Упрямится, – подумал он. – Ну, она всегда была упрямой».
   – Согласен. Я не очень хорошо сформулировал свои мысли. Я вообще не очень ловко управляюсь со словами, но мне больно смотреть, как ты надрываешься. – Он умолк и теперь поцеловал принесенного Обри медведя. – Я просто беспокоюсь о тебе, вот и все.
   – Почему?
   – Почему? – Чтобы скрыть растерянность, Этан наклонился поцеловать кролика, которым Обри колотила по его ноге. – Ну, я… потому…
   – Потому что я слабая женщина? Потому что я одна воспитываю ребенка? Потому что мой отец считает, будто я запятнала честь семьи не только неудачным замужеством, но и разводом?
   – Нет. – Рассеянно целуя очередное животное, смутно напоминавшее кошку, Этан шагнул к Грейс. – Потому что я знаю тебя почти половину жизни и ты стала частью моей жизни. И потому что – из-за упрямства или гордости – ты не позволяешь никому хоть немного облегчить тебе жизнь.
   Грейс начала оттаивать и уже собралась сказать, что ценит его заботу, как он все испортил.
   – И потому, что мне не нравится, когда тебя лапают мужчины.
   – Лапают? Меня? – Грейс распрямилась и гордо вскинула голову. – Мужчины меня не лапают, Этан. А если это иногда случается, я знаю, что с этим делать.
   – Только не начинай сначала. – Он подавил вздох, почесал подбородок. Какой смысл спорить с женщиной, если все равно не выйдешь победителем в споре. – Я пришел сказать, что сожалею о вчерашнем и что мог бы…
   – Целуй! – потребовала Обри, пытаясь вскарабкаться на него.
   Этан инстинктивно подхватил ее и поцеловал в щечку.
   – Я хотел сказать…
   – Не меня. Целуй маму. – Обри захлопала ладошкой по его губам. – Целуй маму.
   – Обри, перестань! – Грейс потянулась к дочке, но та, как репей, вцепилась в рубашку Этана. – Оставь Этана в покое.
   Обри изменила тактику. Она положила головку на плечо Этана и мило улыбнулась, обвив ручкой его шею.
   – Целуй маму.
   Если бы Грейс просто рассмеялась, если бы она не выглядела такой смущенной, даже встревоженной, Этан, пожалуй, выполнил бы приказ, коснувшись губами ее лба, но ее щеки очень мило порозовели, дыхание участилось, и она старательно отводила от него взгляд.
   Глядя на ее закушенную нижнюю губу. Этан решил, что может разрешить возникшую проблему совершенно иначе.
   Он положил ладонь на плечо Грейс и, стараясь не причинить боли девочке, нагнулся, провел губами по ее губам и прошептал:
   – Вот я все и уладил.
   Ничего он не уладил. То, что вряд ли можно было назвать поцелуем – все закончилось, практически не успев начаться, – ударило Грейс в самое сердце. Прикосновение его губ возродило все ее отчаянные и несбыточные желания.
   Похожие чувства испытывал и Этан. За все годы, что они были знакомы, он никогда не прикасался к ее губам и теперь изумился, почему так долго тянул с этим. И испугался, что эта маленькая вольность в корне изменит их отношения.
   Обри восхищенно захлопала в ладоши, но Этан едва ли что-либо слышал. Он не мог оторвать взгляд от затуманенных глаз Грейс. Их лица были так близко, что он, почти не шевельнувшись, мог бы снова почувствовать вкус ее губ. «И не так мимолетно», – подумал он, когда ее губы задрожали и чуть приоткрылись.
   – Теперь я! – Обри по очереди чмокнула в щеки Грейс и Этана. – Идем играть.
   Грейс отшатнулась, словно марионетка, которую резко дернули за ниточки. Розовый туман, окутавший ее мозг, рассеялся.
   – Поиграй немного, детка. – Выдернув Обри из рук Этана, она опустила ее на землю и ласково шлепнула по попке, направляя к песочнице. – Беги и построй для нас домик… Этан, ты так терпелив и ласков с ней. Не думай, что я не ценю этого.
   Этан решил, что в данный момент самое безопасное место для его рук – задние карманы джинсов. Его беспокоил странный зуд в ладонях.
   – Она прелестна. – Этан заставил себя перевести взгляд с Грейс на Обри.
   – И не дает ни минуты покоя. – Они снова остались наедине, и пора было покончить с этим разговором. – Этан, может, просто забудем вчерашний вечер? Я уверена, что у тебя были самые лучшие намерения. Просто жизнь не всегда складывается так, как нам хотелось бы.
   Этан медленно повернулся к ней и посмотрел в глаза.
   – И чего ты хочешь, Грейс?
   – Я хочу, чтобы у Обри был дом и семья. И я уже очень близка к этому.
   Этан покачал головой:
   – Нет, чего ты хочешь для себя?
   – Кроме нее? – Грейс с улыбкой посмотрела на дочку. – Много всего, даже не перечислить. В данный момент я хочу подстричь траву и прополоть огород. – Она повернулась к косилке, намереваясь снова дернуть шнур стартера. – Я приду к вам завтра.
   Грейс замерла, когда ладонь Этана накрыла ее пальцы.
   – Я подстригу траву.
   – Я и сама могу это сделать.
   «Она даже не может завести эту чертову косилку», – подумал Этан, но ему хватило ума оставить свои мысли при себе.
   – Я не сказал, что ты не можешь. Я сказал, что я это сделаю.
   Грейс боялась обернуться, боялась того, что его близость творит с ее телом.
   – У тебя полно собственных дел.
   – Грейс, ты еще долго собираешься со мной спорить? Я бы уже давно подстриг твою лужайку, а ты прополола бы огород.
   – В свое время доберусь и до огорода, – пробормотала она.
   Они одновременно наклонились к косилке, их тела соприкоснулись, и Этан вздрогнул от прокатившейся по телу волны острого желания.
   – Иди сейчас, – пробормотал Этан, понимая, что, если она этого не сделает – и немедленно, – он не сдержится и его руки окажутся там, где им не место.
   – Хорошо. – Грейс отодвинулась, пытаясь обуздать свое вышедшее из-под контроля сердце. – Спасибо. Большое спасибо. – Она закусила губу, чтобы прекратить этот идиотский лепет, и улыбнулась ему. – Наверное, опять виноват карбюратор. Я принесу тебе инструменты.
   Этан молча схватил шнур одной рукой и дважды сильно дернул. Мотор взревел.
   – Чего и следовало ожидать, – кротко заметил он.
   Грейс поджала губы, ничего не ответив, и поспешила к грядкам. Возмутительно! Почему эта чертова косилка не слушалась свою хозяйку?
   Ее склонившаяся над грядками фигурка словно магнитом притягивала его взгляд. Грейс даже не представляет, как ее обтянутая тонкими шортами попка действует на его обычно послушные гормоны, на его обычно прохладную кровь.
   Пусть она мать двухлетнего ребенка – факт, о котором Этан часто напоминал себе, чтобы отогнать порочные мысли, – но он не сомневался, что Грейс почти так же наивна, как в четырнадцать лет, когда у него впервые появились эти самые мысли о ней.
   Но тогда он не пошел на поводу у своих инстинктов, ведь она была совсем девчонкой, а мужчина с его прошлым не имеет права даже дотрагиваться до такого невинного создания. Он просто стал ее другом и смирился с этим, и даже нашел в этом некоторое удовлетворение. Однако в последнее время Этан все чаще думал о ней и все сильнее сожалел о той роли, которую сам избрал.
   У каждого из них достаточно собственных проблем, напомнил себе Этан. Он просто подстрижет ее лужайку… поможет прополоть огород… если останется время, пригласит на набережную и угостит мороженым. Обри обожает клубничное мороженое.
   Потом он отправится на свою верфь и поработает. И поскольку сегодня его очередь готовить ужин, то придется разобраться и с этой, не самой большой из его проблем.
   Грейс вцепилась в особо упрямый одуванчик, и Этан нервно сглотнул, уставившись на ее ноги. Таких красивых ног он больше ни у кого не видел.

   Грейс понимала, что не должна соглашаться на прогулку, даже на самую короткую. Ей придется изменить свои планы на этот день, переодеться во что-то более приличное… и провести в обществе Этана гораздо больше времени, чем она считала разумным.
   Только Этан очень искренне ее уговаривал, а Обри обожала такие маленькие праздники, и в конце концов Грейс не смогла отказаться.
   До набережной Сент-Криса было не больше мили, но они словно попали в другой мир, шумный и суетливый. С наступлением лета сувенирные лавочки были открыты все семь дней в неделю. Их хозяева спешили извлечь как можно больше выгоды из короткого туристского сезона. Парочки и целые семьи неторопливо прогуливались по набережной.
   Ярко-синее небо отражалось в заливе, по которому сновали прогулочные суда. Пара яхтсменов-любителей запуталась в такелаже, парус обвис, но, похоже, это неприятное происшествие не испортило им настроения.
   Грейс с удовольствием вдыхала привычные запахи залива: жареной рыбы, водорослей, просмоленных лодок.
   Она выросла у воды, с детства смотрела на эти суда и плавала на них, бегала по этим причалам, заскакивала в эти лавчонки. Она научилась разделывать крабов, когда еще сидела на маминых коленях, и быстро обрела скорость и ловкость, необходимые для того, чтобы отделить от панциря и косточек сочную мякоть – деликатес, который потом упаковывали и отправляли во многие уголки мира.
   Ей всегда приходилось работать. Несмотря на то что ее семья жила в полном достатке, отец считал, что женщин не стоит особенно баловать, но он был добрым и любящим и вроде бы не был разочарован отсутствием сыновей, во всяком случае, не подавал вида.
   И все кончилось тем, что единственная дочь его разочаровала.
   Грейс поудобнее перехватила Обри, уткнулась лицом в ее ароматное плечико и заметила.
   – Как много народа сегодня. Этан пожал плечами:
   – Все больше и больше с каждым годом. Я слышал, что Бингэм расширяет свой ресторан.
   – Он привез нового шеф-повара с Севера и заказал рекламную статью в «Вашингтон пост». «Гнездо цапли» – единственный шикарный ресторан в Сент-Крисе. Мы с родителями все праздники отмечали у Бингэма.
   Грейс попыталась сказать это как можно безразличнее, хотя уже больше трех лет не была ни в одном ресторане. Она опустила Обри на землю, и дочка тут же потянула ее к кафе Кроуфорда, еще одной достопримечательности Сент-Криса.
   В жаркий полдень в кафе было полно посетителей. Кроуфорд славился своим мороженым, безалкогольными напитками и сандвичами с дарами моря. Грейс понимала, что Обри пора обедать, но не стала портить настроение дочки, жаждущей мороженого.
   – Эй, Грейс, Этан, рада вас видеть. Здравствуй, малышка Обри. – Лиз Кроуфорд улыбнулась им, ловко составляя сложный сандвич. Она училась в школе вместе с Этаном и – правда, очень недолго – встречалась с ним, о чем они оба вспоминали без сожалений.
   Теперь Лиз, несколько округлившаяся, была женой Кроуфорда-младшего и матерью двоих детей. Тощий, как огородное пугало, Младший, которого называли так, чтобы не путать с его отцом, Кроуфордом-старшим, насвистывая, выбивал чеки.
   – У вас оживленно, – сказал Этан, оттесняя очередного клиента, пробивающегося к прилавку.
   – Даже не говори. – Лиз закатила глаза и вручила покупателю заказ. – Хотите перекусить?
   – Мороженое, – решительно заявила Обри. – Клубника.
   – Конечно, детка, – кивнула Лиз. – Да, Этан, Сет недавно забегал сюда вместе с мальчишками Миллеров, Дэнни и Биллом. Господи, эти дети растут, как сорняки в разгар лета. Набили животы сандвичами и содовой. Сказали, что работают на вашей верфи.
   Этан почувствовал легкий укол совести. Филип не просто вкалывает воскресным утром, но еще и управляется с тремя сорванцами.
   – Я скоро присоединюсь к ним.
   – Этан, если у тебя нет времени… – начала Грейс.
   – У меня есть время полакомиться мороженым с очаровательной девушкой. – С этими словами он подхватил Обри на руки, и девочка уткнулась носом в высокий стеклянный прилавок, за которым красовались чаши с мороженым.
   Принимая следующий заказ, Лиз взглянула на мужа и выразительно выгнула брови. В значении ее взгляда невозможно было ошибиться: «Этан Куин и Грейс Монро. Ну-ну. И что ты об этом думаешь?»
   Купив мороженое, Грейс и Этан вышли на набережную подальше от толпы и нашли свободную скамью.
   Вооруженная бумажными салфетками, Грейс усадила Обри на колени.
   – Когда-то мы знали здесь каждое лицо, – тихо сказала она. – Мамаша Кроуфорд всегда сидела за прилавком с любовным романом в бумажной обложке. – Холодная капля с вафельного рожка Обри упала на ее ногу чуть ниже шорт. – Облизывай края, дорогая. Там тает быстрее.
   – Ты тоже всегда покупала клубничное мороженое.
   – Что?
   – Насколько я помню, – сказал Этан, удивляясь, что эта картина так четко отпечаталась в его памяти, – ты любила клубничное мороженое и виноградный сок.
   – Да, пожалуй. – Грейс наклонилась вытереть новые капли, и солнечные очки соскользнули на кончик ее носа. – Жизнь казалась такой простой.
   – Кое-что остается простым. – Поскольку руки Грейс были заняты. Этан поправил ее очки и заметил странное выражение, промелькнувшее в ее глазах. – Кое-что усложняется.
   Он перевел взгляд на залив, решив, что это безопаснее, чем смотреть, как Грейс медленно облизывает свое мороженое.
   – Иногда по воскресеньям мы все набивались в машину и ехали сюда полакомиться мороженым и сандвичами или просто посмотреть, что происходит. Мама с папой любили сидеть за одним из столиков на набережной и пить лимонад.
   – Я до сих пор скучаю по ним, – тихо сказала Грейс. – И ты тоже. Я знаю. Я помню, как в детстве заболела воспалением легких и каждый раз, открывая глаза, видела или свою маму, или твою. Доктор Куин была самой доброй женщиной из всех, кого я знала. Моя мама…
   Грейс умолкла, покачала головой.
   – Продолжай.
   – Я не хочу расстраивать тебя.
   – Я не расстраиваюсь. Говори.
   – Каждую весну моя мама ходит на кладбище и кладет цветы на могилу Стеллы. Я хожу с ней. До того как мы пошли в первый раз, я и не подозревала, как моя мама любила твою.
   – А я все думал, от кого те цветы Спасибо. То, что говорят… то, что некоторые говорят о моем отце, взбесило бы ее. Она показала бы свой ирландский нрав. Может, уже вырвала бы несколько болтливых языков.
   – Ты человек другого склада, Этан. Ты справишься с этим по-своему, – убежденно сказала Грейс.
   – Они оба хотели бы, чтобы мы как можно лучше позаботились о Сете. Это главное.
   – Ты прекрасно заботишься о нем. С каждым днем он все больше походит на обыкновенного мальчишку. А когда Сет появился здесь, на него больно было смотреть. Профессор Куин старался помочь, но у него были свои проблемы. Ты знаешь, Этан, как ему было тяжело.
   – Да. – И чувство вины до сих пор камнем лежало на его сердце. – Я знаю.
   – Я все же расстроила тебя. – Грейс повернулась к нему, и их колени соприкоснулись. – Но ты ни в чем не виноват. Ты был его опорой, его наградой. Любому это было ясно.
   – Если бы я настойчивее расспрашивал его…
   – Это не в твоем характере. – Забыв, что ее рука испачкана мороженым, Грейс коснулась его щеки. – Ты знал, что он поговорит с тобой, когда будет готов, когда сможет.
   – А потом стало слишком поздно.
   – Нет, никогда не бывает поздно. Всегда есть шанс. Вряд ли я смогла бы жить, если бы не верила, что всегда есть шанс. Не тревожься.
   Он накрыл рукой ее пальцы, и в душе его что-то шевельнулось, словно раскрываясь… и тут 06-ри радостно вскрикнула:
   – Дедушка!
   Грейс отдернула руку, распрямилась и окаменела, следя за приближающимся отцом.
   – А вот и моя куколка. Иди-ка к дедушке. Грейс отпустила дочку. Пит не поморщился, не уклонился от перепачканных ручонок и щедро осыпавших его поцелуями липких губ.
   – М-мм, клубника. Еще хочу. – Пит шутливо зачавкал, уткнувшись в шейку Обри, затем подхватил восторженно завизжавшую малышку на бедро и подошел поближе к дочери. Теперь он не улыбался. – Здравствуй, Грейс. Здравствуй, Этан. Воскресная прогулка?
   Грейс почувствовала, как сразу же пересохло горло.
   – Этан решил угостить нас мороженым.
   – Ну что же, очень мило.
   – Вам тоже кое-что досталось, – заметил Этан, надеясь разрядить сгустившуюся атмосферу. Пит взглянул на свою измазанную рубашку.
   – Это легко отстирается. А ты, Этан, нечасто появляешься на набережной с тех пор, как начал строить яхту.
   – Решил прогуляться часок перед работой. Корпус уже готов, и палубу почти закончили.
   – Хорошо, очень хорошо. – Пит кивнул Этану и перевел взгляд на Грейс. – Твоя мать хотела бы повидаться с внучкой.
   – Пожалуйста. Я…
   – Я сам отведу Обри, – прервал ее отец. – Когда нагуляешься, возвращайся домой. Мы привезем ее через час-другой.
   Грейс предпочла бы пощечину этому вежливому холодному тону, но согласно кивнула.
   – До свидания! До свидания, мама. До свидания, Этан! – закричала Обри, посылая воздушные поцелуи.
   – Мне очень жаль, Грейс. – Этан взял Грейс за руку, ее пальцы оказались ледяными.
   – Ничего, я справлюсь. Отец любит Обри. Просто обожает ее. А именно это имеет значение.
   – Это несправедливо по отношению к тебе. Твой отец хороший человек, Грейс, но он несправедлив к тебе.
   – Я подвела его. – Она встала, вытирая руки скомканными салфетками. – И против этого не возразишь.
   – Просто вы оба слишком гордые, – высказал свое мнение Этан. – Ни он, ни ты не хотите сделать первый шаг.
   – Может быть. Но я очень дорожу своей гордостью. – Грейс швырнула салфетку в урну. – Этан, мне пора домой. У меня миллион дел, и раз уж выдалась пара свободных часов, лучше поспешить.
   Этан сам не любил разговаривать о личном и не стал уговаривать ее остаться, но удивился тому, как сильно хотел этого.
   – Я отвезу тебя.
   – Нет, я хочу пройтись. – Она даже умудрилась выдавить вполне естественную улыбку. – Спасибо за помощь, Этан, и за мороженое. Я завтра уберу ваш дом. Пожалуйста, не забудь напомнить Сету, что белье складывают в корзину, а не бросают на пол.
   Грейс поспешила прочь и, только когда оказалась достаточно далеко от Этана, замедлила шаг… и потерла ладонью грудь, чтобы утихомирить взбунтовавшееся сердце.
   За всю свою жизнь она любила только двух мужчин, и, похоже, ни одному из них она не нужна так, как они нужны ей.

4

   Однако, когда он сосредотачивался на работе, то считал аккомпанемент излишеством. Он любил работать в тишине, но, появляясь на верфи, Сет всегда включал радио, и включал его на полную громкость. Чтобы сохранить мир, Этан просто минут через десять отключался от грохочущего рок-н-ролла.
   Все швы корпуса яхты уже были законопачены. Эта работа требовала много труда и времени, и, надо признать, Сет очень помог. Никогда не помешает лишняя пара рук, а им она точно необходима. Правда, если мальчишка начинал ворчать, то мог переплюнуть Филипа.
   Этан и от этого отключался… чтобы не сойти с ума.
   Сет ворчал, и когда шлифовал детали, но результаты были вполне приличными. Всего пару раз пришлось заставить его дошлифовать несколько планок. И Этан терпеливо отвечал на все вопросы Сета, хотя этих вопросов у парня был миллион, и если, он начинал их задавать, то остановить его было практически невозможно.
   – Для чего та доска?
   – Для кокпита.
   – До этого еще далеко. Почему вы ее уже сделали?
   – Чтобы не было пыли перед тем, как начнем лакировать.
   – А вся остальная дрянь?
   Этан посмотрел вниз на Сета, хмуро уставившегося на кучу заготовок.
   – Детали каюты, поручни и трап.
   – Слишком много всего для одной дурацкой лодки.
   – Будет еще больше.
   – Почему этот парень просто не купил готовую яхту?
   – Ему понравилась первая лодка, которую я ему сделал. Большая удача для нас, разве не так? На его деньги мы начнем собственное дело, а он расскажет своим высокопоставленным друзьям, что яхта спроектирована и построена специально для него. Это будет хорошей рекламой.
   Сет взял новый кусок наждачной бумаги и снова принялся за дело. В общем-то он ничего не имел против. Ему нравились запахи дерева и лака, и даже льняного масла. Просто он не хотел в этом признаваться.
   – Мы уже целую вечность сколачиваем деревяшки, – проворчал он.
   – Меньше трех месяцев. Чтобы построить такую яхту, многие тратят год, даже больше. У Сета отвисла челюсть.
   – Целый год! О боже! Не может быть.
   – Успокойся, мы справимся быстрее. Как только Кэм вернется и подключится к нам, дело пойдет быстрее. И ты будешь больше помогать, когда занятия в школе закончатся.
   – Уже закончились.
   – Что?
   – Сегодня. – Теперь Сет ухмылялся во весь рот. – Свобода.
   – Сегодня? – Этан нахмурился. – Я думал, что надо ходить еще пару дней.
   – Не-а.
   «Видимо, я потерял счет времени, – подумал Этан, – а Сет не привык добровольно расставаться с информацией».
   – Ты получил табель?
   – Да. Меня перевели. Я все сдал.
   – Давай посмотрим как. – Этан отложил инструменты и вытер ладони о джинсы. – Где та?
   Сет пожал плечами и продолжил шлифовать планки.
   – Там, в рюкзаке. Подумаешь, ничего особенного.
   – Давай посмотрим, – повторил Этан и наклонился за листком бумаги, который неохотно принес ему Сет.
   Заметив бунтарское выражение лица мальчика, Этан решил, что новости будут отвратительными, и у него засосало под ложечкой. «Необходимое нравоучение, – подумал он, мысленно вздыхая, – будет чертовски неловким для нас обоих».
   Изучив отпечатанный на компьютере табель, Этан сдвинул кепку и почесал затылок.
   – Все "А"[4].
   Сет снова дернул плечом и сунул руки в карманы.
   – Да. Ну и что?
   – Я никогда раньше не видел табеля с одними отличными оценками. Даже у Филипа попадались "В", а иногда и "С".
   Сет и так был смущен, но теперь испугался, что его назовут зубрилой.
   – Подумаешь! Ничего особенного. – Он протянул руку за табелем, но Этан замотал головой.
   – Как это – ничего особенного? – воскликнул он, но, глядя на помрачневшего Сета, понял, в чем дело. – У тебя хорошие мозги, и ты должен гордиться ими.
   – Мозги в голове – не моя заслуга. Гораздо важнее уметь что-то. Водить судно, например.
   – Если у тебя хорошие мозги и ты умеешь ими пользоваться, ты можешь научиться чему угодно. – Этан аккуратно сложил табель и сунул его в свой карман. Он найдет, перед кем похвастаться успехами Сета. – Думаю, надо отметить это пиццей или еще чем-нибудь.
   Сет прищурился:
   – У нас есть сандвичи.
   – Для такого случая сандвичи не годятся. Первый табель Куина с одними отличными оценками надо отметить по меньшей мере пиццей.
   Сет открыл рот, закрыл, потупился, но Этан успел заметить в его глазах вспышку восторга.
   – Это было бы здорово.
   – Сможешь продержаться еще час?
   – Без проблем.
   Схватив наждак, Сет набросился на очередную планку, но работал почти вслепую. Слезы застилали ему глаза, сердце, казалось, вот-вот выпрыгнет из горла. Так случалось каждый раз, когда один из них называл его Куином. Сет прекрасно знал, что его фамилия до сих пор Делотер. Он писал эту фамилию на верхней строчке каждой чертовой контрольной в школе. Но когда Этан назвал его Куином, слабый лучик надежды, зажженный Рэем, засиял чуть ярче.
   Он останется здесь. Он станет одним из них. Он никогда не вернется в ад.
   Это стоит того, что он пережил, когда замдиректора школы Морфилд вызвала его в свой кабинет за час до долгожданной свободы. Ему было не по себе, как всегда в таких случаях. Но она усадила его и сказала, что гордится его успехами.
   Господи, какое унижение.
   Ну, может, последние два месяца он и не бил никому морду, даже поднимал иногда руку в классе, просто чтобы от него отвязались. И каждый божий день выполнял идиотские домашние задания, потому что все его пилили. Особенно Филип. Можно подумать, парень – домашний полицейский.
   «И эта Морфилд с ее гордостью, – размышлял Сет. – Лучше получить кучу взысканий… Но если несколько дурацких отметок делают счастливым такого парня, как Этан, пожалуй, все в порядке».
   Сет считал Этана отличным парнем. Работает целыми днями, и на его руках всегда царапины и такие мозоли, что, если вбивать в них гвозди, он, наверное, и не заметит. У него два судна, которые он построил сам, и он знает о заливе и морском деле все, что только можно знать. И совсем не задирает из-за этого нос.
   Пару месяцев назад Сет смотрел по телевизору «Ровно в полдень» с Гари Купером и досмотрел до конца, хотя фильм был черно-белым, и ни крови, ни взрывов в нем не было. Он тогда еще подумал, что Этан очень похож на героя Купера: мало говорит, поэтому, когда говорит, его внимательно слушают, и просто делает то, что должен делать, без всякой показухи.
   Этан тоже мог бы побеждать плохих парней. Потому что это правильно. Таким и должен быть герой. Герой делает то, что правильно.
   Если бы Этан смог прочесть мысли Сета, то удивился бы и чертовски смутился, однако Сет прекрасно умел держать свои мысли при себе. В этом они с Этаном были похожи, как близнецы.

   Направляясь к ярко освещенному шумному ресторанчику. Этан подумал, что «Деревенская пицца» находится всего в квартале от «Паба Шайни», где вот-вот начнется вечерняя смена Грейс, но смолчал. Если попросить Сета пару минут подождать в машине, он обязательно начнет ворчать громко и нудно, а вести мальчишку в бар нельзя. К тому же неизвестно, обрадуются ли его появлению.
   В данной ситуации самое лучшее – сосредоточиться на своих делах. Этан засунул руки в задние карманы джинсов и стал изучать меню, вывешенное на стене за стойкой.
   – Сет, какую пиццу берем?
   – Только не с грибами. Терпеть их не могу.
   – Тут наши вкусы совпадают, – пробормотал Этан.
   – Пепперони с колбасой. – Сет пренебрежительно фыркнул, но испортил впечатление, не сумев скрыть своего возбуждения. – Если вы справитесь.
   – Я-то справлюсь. Эй, Джастин! – Этан улыбнулся парню, стоявшему за стойкой. – Гигантскую пепперони с колбасой и пару больших пепси.
   – Отлично. Здесь или с собой?
   Этан обвел взглядом дюжину столиков и отдельные кабинки и заметил, что не ему одному пришло в голову отметить последний день школьных занятий посещением ресторанчика.
   – Сет, займи-ка ту последнюю кабинку. Мы поедим здесь, Джастин.
   – Присаживайтесь. Сейчас вас обслужат. Сет бросил рюкзак на диванчик и захлопал ладонями по столу в такт мелодии, рвущейся из музыкального автомата.
   – Я пока поиграю. – Он кивнул на игральные аппараты. Этан потянулся за бумажником, но Сет отрицательно замотал головой:
   – У меня есть деньги.
   Этан вытащил несколько банкнот.
   – Нет, сегодня твой праздник.
   – Здорово!
   Сет выхватил купюры и бросился разменивать их на монеты по двадцать пять центов.
   Усаживаясь за столик, Этан не переставал изумляться, почему столько людей считают развлечением пару часов, проведенных в шумном зале. Несколько подростков уже терзали три игровых автомата у задней стены, вместо рока теперь громко завывал Клинт Блэк, надрывался в дикой истерике малыш, а компания девчонок хихикала так громко, что даже у Саймона наверняка пошла бы кровь из ушей.
   Какая глупость проводить таким образом чудесный летний вечер!
   Затем Этан увидел в соседней кабинке Лиз Кроуфорд с мужем и двумя дочками. Одна из девочек – должно быть, Стэйси – что-то рассказывала, захлебываясь словами и оживленно жестикулируя, а остальные покатывались со смеху.
   Они казались отгороженными от всех: маленький островок посреди раздражающего шума и мелькающих огней. Наверное, в этом и есть смысл семьи, размышлял Этан, с удивлением понимая, что завидует им, и неловко заерзал, хмуро глядя в пространство. Не стоит думать об этом. Много лет назад он уже все для себя решил, и незачем понапрасну терзать себя.
   – Привет, Этан. На кого ты злишься?
   Он очнулся и уставился прямо в умело подведенные глаза Линды Брустер, поставившей на столик высокие стаканы с пепси. Покончив неделю назад с длительной процедурой развода, Линда побаловала себя новой прической и маникюром и, привлекая внимание Этана, кокетливо провела ухоженными пальцами с коралловыми ногтями по белокурым волосам.
   Линда давно положила глаз на Этана. В конце концов, она уже больше года не живет с никчемным Томом Брустером, а любая разумная женщина должна думать о будущем. Этан Куин наверняка хорош в постели, решила она, а в таких делах интуиция никогда ее не подводила. О да, эти большие руки должны доставлять море удовольствия. И ей нравилось его поджарое мускулистое тело, и в меру грубоватое лицо, и медленная чувственная улыбка… когда удается вызвать эту улыбку… Линда с трудом подавила желание облизнуться.
   Этан всегда такой спокойный, такой невозмутимый. Линда прекрасно знала пословицу о тихом омуте, где черти водятся, и просто умирала от желания проверить ее с Этаном Куином.
   Этан прекрасно понимал, на что она нацелилась, и, чтобы скрыть свои истинные чувства, не стесняясь, разглядывал ее фигуру, соблазнительную фигуру. Линда – настоящая красотка, с этим не поспоришь. Черные джинсы и тонкая водолазка облегают ее, как слой свежей краски – классическую модель «Шевроле»… только такие женщины, как Линда, почему-то пугали Этана до смерти.
   – Привет, Линда. Не знал, что ты работаешь здесь.
   "А если бы знал, то за милю обходил бы «Деревенскую пиццу», – мысленно добавил он.
   – Уже пару недель помогаю отцу. – После развода она осталась на мели, а отец, владелец ресторана, заявил, что скорее умрет, чем позволит ей доить его. Если ей нужны деньги, пусть работает. – Давно я тебя не видела.
   – Куда я денусь?
   Запах ее духов нервировал его. Ему не терпелось поскорее закончить этот разговор.
   – Я слышала, что ты с братьями арендовал старый амбар Клермонта и начал строить яхты. Я бы с удовольствием заглянула к вам.
   – Не на что там глядеть.
   Когда Сет нужен, никогда его нет рядом. И когда наконец закончатся эти проклятые четвертаки?
   – Все равно я хотела бы посмотреть. – Похожие на когти, ноготки Линды скользнули по его предплечью. Почувствовав стальные мышцы, она издала нечто вроде мурлыканья довольной кошки. – Я могла бы ускользнуть отсюда ненадолго. Почему бы тебе не отвезти меня туда и не показать, что к чему?
   Этан не был супергероем. Он был всего лишь обычным человеком, а она пробежала языком по верхней губе, прекрасно зная, как возбудить мужчину.
   На мгновение здравый смысл покинул Этана. Не то чтобы Линда его интересовала хотя бы чуть-чуть, но прошло слишком много времени с тех пор, как женщина стонала под ним, а у него создалось впечатление, что Линда Брустер могла бы в этом стать чемпионкой.
   – Я выиграл! Больше всех очков набрал. – Разгоряченный победой Сет ворвался в кабинку и, схватив стакан, жадно сделал несколько больших глотков. – Господи! Где эта пицца? Я подыхаю с голоду.
   Этан почувствовал, как его кровь успокаивается, и еле сдержал вздох облегчения.
   – Потерпи немного.
   Раздраженная неожиданным вмешательством, Линда все же ослепительно улыбнулась Сету.
   – А это, очевидно, последнее семейное пополнение. Как тебя зовут, милый? Я что-то не могу вспомнить.
   – Я – Сет. – Он быстро понял, что она собой представляет, Шлюшка, никаких сомнений. За свою короткую жизнь он на таких насмотрелся. – А вы кто?
   – Линда, старая подружка Этана… Мой папочка – владелец этого ресторана.
   – Здорово. Значит, вы можете сказать им, чтобы они наконец развели огонь под нашей пиццей, не то мы умрем здесь от старости.
   – Сет. – Одного тихого слова и взгляда хватило, чтобы мальчик умолк. Этан вежливо улыбнулся Линде. – Твой отец делает лучшие пиццы на всем Восточном побережье. Обязательно передай ему это.
   – Передам, а ты, Этан, не забудь позвонить мне. Я теперь свободная женщина.
   Линда помахала левой рукой, демонстрируя отсутствие обручального кольца, и удалилась, соблазнительно покачивая бедрами.
   Сет сморщил нос. Линда была слишком похожа на его мать, чтобы понравиться ему.
   – Она воняет, как целый парфюмерный отдел в универмаге. Ей просто не терпится залезть вам в штаны.
   – Заткнись.
   Сет пожал плечами:
   – Но это правда.
   Вскоре Линда вернулась с пиццей и склонилась над столиком чуть ниже, чем было необходимо, на тот случай, если в первый раз Этан не до конца оценил вид спереди.
   – Приятного аппетита.
   Сет схватил кусок и вонзился в него зубами, хотя и знал, что обожжет небо. Изумительный вкус компенсировал неприятные последствия.
   – У Грейс пицца получается ничуть не хуже. Даже лучше.
   Этан пробурчал в ответ нечто невразумительное. После того как он – пусть и не по собственной воле – позволил себе необузданные фантазии с Линдой Брустер в главной роли, напоминание о Грейс вызвало угрызения совести.
   Сет не унимался:
   – Обязательно попросим ее приготовить нам пиццу. Кажется, она приходит завтра, так?
   – Да. – Этан взял кусок пиццы, удивляясь, куда девался аппетит. – Похоже, завтра.
   – Может, после уборки и стирки она успеет состряпать пиццу.
   – По-моему, ты уже набиваешь живот пиццей.
   – Ну и что? – Сет с потрясающей скоростью умял первый кусок и взялся за второй. – Как раз будет очень удобно сравнить. Грейс могла бы открыть закусочную или что-нибудь в этом роде, чтобы не мотаться по всем этим работам. Она все время работает. Она хочет купить дом.
   – Купить дом?
   – Ага. – Сет облизал измазанную соусом ладонь. – Совсем маленький, но обязательно должен быть двор, где бы Обри могла бегать с собакой.
   – Это Грейс тебе сказала?
   – Конечно. Я спросил, зачем она так надрывается, и она объяснила. Если она мало заработает, то у нее и Обри не будет собственного дома. Только я думаю, что и маленький дом стоит кучу денег, так?
   – Так, – согласился Этан, вспоминая, как его переполняла гордость, когда он купил собственный дом на берегу залива, как приятно было сознавать, что он чего-то добился. – Чтобы накопить на дом, нужно время.
   – Грейс хочет купить дом к тому времени, как Обри пойдет в школу, а потом она начнет копить на колледж. – Сет подумал и решил, что осилит и третий кусок пиццы. – Ну, Обри совсем маленькая. До колледжа еще тысяча лет. Я ей так и сказал, – как бы между прочим добавил он, только на самом деле он гордился тем, что беседует с Грейс, как взрослый. – А Грейс засмеялась и сказала, что пять минут назад у Обри прорезался первый зуб. Я что-то не понял.
   – Она имела в виду, что дети быстро растут. – Поскольку аппетит не возвращался, Этан закрыл крышку коробки с пиццей и вытащил деньги, чтобы расплатиться. – Давай заберем остатки с собой. Раз тебе утром не надо в школу, мы можем поработать еще пару часов.

   Они провели на верфи гораздо больше времени. Когда Этан начинал работать, ему всегда бывало трудно остановиться. Работа прочищала мозги, заставляла сосредоточиться, отвлекая от всяких сомнений и тревог.
   Здесь, на верфи, как и в заливе, он знал, что делает. Ясная цель, осязаемый результат, минимум всяких «может быть» и «если».
   Этан продолжал работать, даже когда Сет свернулся калачиком на куске брезента и заснул. Радио было выключено, а шум инструментов, похоже, не тревожил мальчика, хотя Этан не понимал, как можно спать с такой порцией пиццы в животе. Слышались лишь плеск воды и тихая музыка ночного ветра, лениво заглядывающего в распахнутые грузовые ворота.
   Этан аккуратно укреплял угловые столбы каюты, а мысленным взором уже видел законченную яхту. С внутренней отделкой прекрасно справится Кэм – это его конек. Филип больше годится для подготовительных работ, хотя управляется с инструментами гораздо лучше, чем хотел бы признаться даже самому себе.
   Если они сохранят такой темп, то яхта выйдет в залив меньше чем через два месяца и Филип сможет подсчитать полученную прибыль. Деньги пойдут на гонорары адвокатов, арендную плату за верфь и пропитание братьев Куин.
   Этан нахмурился, выбирая подходящий болт. Почему Грейс никогда не говорила ему, что хочет купить дом? Какой смысл обсуждать такой важный шаг с десятилетним мальчишкой? Правда, следует признать, что Сет спросил, а сам он только твердил, что Грейс не должна так много работать, и даже не поинтересовался, почему она надрывается.
   Грейс должна наладить отношения с отцом, подумал он. Если они оба хоть на пять минут забудут о своей чертовой гордости, то смогут найти общий язык и помириться. Грейс не виновата в том, что забеременела. Этан не сомневался, что Джек Кейси воспользовался ее неопытностью… Однако это все в прошлом.
   И в его семье, конечно, не обходилось без споров, а он и братья часто дрались, но, разобравшись, никогда не затаивали обид друг на друга. Правда, если быть честным, он злился, когда Кэм укатил в Европу, а Филип переехал в Балтимор. Слишком мало времени прошло после смерти матери, и все изменилось, прежде чем он успел опомниться.
   И все равно, если бы братья попросили о помощи, он никогда не отвернулся бы от них. Как и они – от него.
   То, что Грейс не просит помощи у отца тот не предлагает помочь, казалось Этану величайшей глупостью на свете.
   Он оглянулся на большие круглые часы, прибитые к стене над главным входом. Еще одна идея Филипа, решившего, что им необходимо рассчитывать вложенное в яхту время, однако, кроме самого Филипа, никто из них не отмечал потраченных часов.
   Почти час ночи. Смена Грейс заканчивается через час. Можно было бы перенести спящего Сета в машину и заглянуть к Шайни. Просто па всякий случай… убедиться, что все в порядке.
   Мальчик заскулил во сне, и Этан покачал головой. Наверное, начал сказываться сытный ужин, но чье детство обходится без болей в животе? Этан спустился с палубы, повел плечами, разминая затекшие мышцы, присел на корточки рядом с Сетом и легонько встряхнул его.
   – Мальчишка замахал руками, отбиваясь от неведомого Этану врага.
   Этан не ожидал удара и не успел увернуться от сжатого кулака. Выругавшись скорее от изумления, чем от острой боли в разбитых губах, он заблокировал второй удар и крепко схватил Сета за руку.
   – Хватит.
   – Убери свои грязные лапы! – Еще не вырвавшись из когтей страшного сна. Сет не понимал, где он и что происходит. – Не смей трогать меня своими траханными лапами.
   Увидев бешенство и дикий страх в глазах Сета, Этан сразу все понял. Когда-то он сам испытывал то же самое… вместе с жуткой беспомощностью. Он отпустил мальчишку, попятился, подняв руки, и тихо сказал:
   – Ты спал. Это просто дурной сон.
   Сет не ответил, не разжал кулаков. Лишь его судорожное дыхание нарушало воцарившуюся тишину.
   Он не помнил, как заснул. Он просто прилег на брезенте, отяжелевший после сытного ужина, и слушал, как Этан работает. А потом словно провалился в бездну и оказался в одной из тех темных вонючих комнат с кислыми запахами и мерзкими животными звуками. И кто-то из мужчин, спавших с его матерью – для него все они были на одно лицо, – подкрался к нему и схватил своими скользкими лапами.
   Кошмар рассеялся. И не кто-то страшный и безликий, а Этан смотрел на него печально и сочувственно. Сета затошнило не столько от воспоминания о прошлом, сколько от того, что Этан теперь знает. Сгорая от стыда, не в силах придумать какие-то объяснения, Сет просто закрыл глаза.
   И именно абсолютная капитуляция потрясла Этана до глубины души. Он чувствовал в мальчике эту рану, но надеялся, что она затянется сама собой. Не затянулась, и теперь придется заняться лечением.
   – Ты не должен бояться прошлого.
   – Я ничего не боюсь. – Глаза Сета распахнулись. В них сверкали недетские гнев и горечь, но голос дрожал и срывался, как у обиженного ребенка. – Я не боюсь каких-то глупых снов.
   – И ты не должен ничего стыдиться.
   Слова Этана попали точно в цель. Сету было стыдно, невыносимо стыдно. Он вскочил на ноги, держа кулаки наготове.
   – Мне нечего стыдиться. И вы ни черта об этом не знаете!
   – Я все знаю.
   Несмотря на вызывающую позу, мальчик дрожал, и Этан знал, что он сейчас чувствует. Ему очень не хотелось говорить, но разговор – единственное, что сейчас поможет. Деваться некуда.
   – Я знаю, что творилось со мной, когда я видел такие сны после того, как все кончилось. – «И сейчас иногда вижу, только незачем говорить парню, что прошлое не отпускает и возвращается иногда с убийственной ясностью». – Я знаю.
   – Чушь собачья. – Слезы обжигали глаза Сета, от унижения горели все внутренности. – Со мной все в порядке. Я ведь избавился от нее, так? И никогда к ней не вернусь, что бы ни случилось.
   – Да, ты не вернешься, – согласился Этан. – Что бы ни случилось.
   – Мне плевать, что вы или любой другой думаете о том, что там было. И вы не одурачите меня. Нечего притворяться, будто вы знаете.
   – Можешь ничего не рассказывать. И мне нет нужды притворяться.
   Этан подобрал кепку, сбитую ударом Сета, помял ее в руках, затем водрузил на место. Легче ему не стало.
   – Моя мать, моя биологическая мать, была проституткой. И наркоманкой. – Этан смотрел Сету прямо в глаза, его голос был лишен всяких эмоций. – Я был моложе, чем ты сейчас, когда она в первый раз продала меня мужчине, предпочитавшему маленьких мальчиков.
   Дыхание Сета участилось, он непроизвольно сделал шаг назад. Нет! Этого не может быть! Этан Куин сильный и крепкий, как скала, и… нормальный.
   – Вы лжете.
   – Обычно люди лгут, чтобы похвастаться или найти выход из какой-нибудь дурацкой ситуации. Я не вижу смысла ни в том, ни в другом… тем более не стал бы лгать об этом.
   Этан сдернул с головы кепку, показавшуюся вдруг слишком тесной, запустил пятерню в волосы и провел пару раз сверху вниз, как гребнем.
   – Она продавала меня мужчинам, чтобы покупать себе героин. В первый раз я боролся. Дрался, сколько было сил. Это не помогло, но я все равно боролся. И во второй раз. И несколько раз после. Потом я уже не сопротивлялся, потому что становилось только хуже.
   Этан не отводил взгляд. В резком свете свисавших с потолка ламп он видел, как потемнели недоверчивые глаза мальчика.
   Сет только сейчас заметил, что затаил дыхание, и глубоко вздохнул.
   – Как же вы выдержали?
   – Я сдался. – Этан пожал плечами. – Я перестал быть, если ты понимаешь, о чем я. Мне не к кому было обратиться за помощью… Я не верил, что мне кто-то поможет. Она все время переезжала, чтобы сбить со следа социальных работников.
   Сет почувствовал, что не может выдавить ни слова, губы стали совсем сухими, и он яростно потер их тыльной стороной ладони.
   – "И никогда не знаешь, где проснешься утром.
   – Да, не знаешь.
   Все места похожи одно на другое и воняют одинаково.
   – Но вы избавились от нее. Вы выбрались.
   – Да, выбрался. Как-то ночью, когда очередной ее клиент разделался с нами обоими, начались… неприятности. – «Крики, проклятия, кровь, боль», – но этого он вслух не сказал. – Я не помню в точности, что происходило. Появились полицейские. Должно быть, я был в очень плохом состоянии, потому что меня отправили в больницу… и довольно быстро выяснили, что к чему. Не знаю, как могла бы сложиться дальнейшая моя судьба, но врачом, лечившим меня, оказалась Стелла Куин.
   – Они взяли вас.
   – Они взяли меня. – От этих простых слов словно разжался кулак, сжимавший его сердце. – Они не просто изменили мою жизнь, они спасли ее. Я еще долго видел кошмары и просыпался, задыхаясь, в холодном поту. Даже когда сознаешь, что это всего лишь сон, все равно не сразу приходишь в себя.
   Сет кулаками смахнул слезы. Он больше не стыдился их.
   – Я всегда спасался. Иногда они хватали меня своими лапами, но я выкручивался. Ни один из них никогда…
   – Тебе повезло.
   – Я все равно хотел убить их… и ее. Очень хотел.
   – Я знаю.
   – Я не хотел никому говорить, Я думаю, что Рэй знал, и Кэм, похоже, догадывается. Я не хотел, чтобы кто-нибудь думал, будто я… чтобы на меня смотрели и думали… – Сет не мог выразить словами жуткое чувство стыда, охватывавшее его при мысли, что кто-то понимает, что случалось или могло случиться с ним в тех темных вонючих комнатенках. – Почему вы все это рассказали мне?
   – Ты должен понять, что от этого не перестаешь быть мужчиной.
   Этан не стал больше ничего добавлять. Теперь Сет сам должен решать – верить или не верить.
   Сет смотрел на Этана и видел мужчину, высокого, сильного, гордого. С большими мозолистыми руками и спокойным взглядом. И тяжесть, лежавшая на его душе, чуть-чуть ослабла, он даже улыбнулся:
   – Кажется, я понимаю. У вас губы кровят. Этан вытер губы ладонью, улыбнулся в ответ и тут же скривился от боли.
   – У тебя отличный удар правой. Быстрый. Я не успел увернуться. – Он протянул руку и взъерошил волосы Сета. Мальчик не отдернулся, улыбка его не дрогнула, и Этан понял, что не зря решился на этот мучительный разговор. – Давай приберемся здесь и поедем домой.

5

   К четверти восьмого первая порция белья отправилась в стиральную машину, кофейник был поставлен на плиту, цветы на веранде и кухонном подоконнике политы, а Грейс все еще с трудом разлепляла веки и двигалась автоматически, часто зевая.
   Когда кухонька наполнилась бодрящим ароматом свежезаваренного кофе, она вымыла стаканы и тарелки, оставленные Джулией, сидевшей вечером с Обри, закрыла и убрала в шкафчик пакет картофельных чипсов, смела с рабочего стола крошки.
   Джулия Каттер не отличалась аккуратностью и любила поболтать по телефону, но она обожала Обри и была лучшей няней, какую Грейс могла бы найти.
   Ровно в семь тридцать – Грейс успела выпить лишь полчашки кофе – проснулась Обри.
   Дождь или солнце, будний день или выходной, внутренний будильник малышки звенел ровно в семь тридцать.
   Грейс могла бы не спешить к дочке и допить кофе, но она каждый день с нетерпением ждала этого момента. Когда она входила в спальню, Обри всегда уже стояла в кроватке, раскрасневшаяся от сна, со спутанными кудряшками. Грейс ясно помнила самый первый раз, когда она вошла и увидела, что Обри стоит, покачиваясь на дрожащих ножках и сияя от удовольствия и изумления.
   Теперь ножки Обри окрепли, и она радостно поднимала то одну, то другую, как будто маршируя на месте.
   Увидев Грейс, девочка громко рассмеялась:
   – Мама, мама, привет, моя мама.
   – Привет, моя малышка. – Грейс наклонилась и вдохнула изумительный детский аромат. Как же ей повезло! На всей планете не найдется ребенка, более жизнерадостного, чем ее дочка. – Как поживает моя Обри?
   – На ручки!
   – Конечно. На горшочек?
   – На горшочек, – согласилась Обри и захихикала.
   Приучение к горшку продвигается успешно, решила Грейс, по дороге в ванную проверяя ночной подгузник Обри. Конечно, еще случаются промахи.
   Сегодня подгузник был сухим, и Грейс радовалась успехам дочки, как могут радоваться только любящие и заботливые родители. Когда зубки были вычищены и волосики причесаны, наступила очередь завтрака.
   Обри энергично затрясла головкой и закрыла ладошками миску, когда Грейс попыталась залить кукурузные хлопья молоком.
   – Нет, мама, нет. Чашка.
   – Хорошо, молоко в чашке. – Грейс наполнила чашку и поставила ее, на поднос высокого стульчика рядом с миской. – Ешь, малышка. У нас сегодня много дел.
   – Какие?
   – Нам надо закончить, стирку, потом мы обещали миссис Уэст вымыть ее окна. – Грейс прикинула, что это займет три часа. – Потом мы поедем в супермаркет.
   Обри просияла от радости.
   – Мисс Люси.
   – Да, ты увидишь мисс Люси. – Обри обожала кассиршу Люси Уилсон, всегда приветливо встречавшую ее и угощавшую леденцами. – Потом мы завезем домой продукты и поедем к Куинам.
   – Сет! – воскликнула Обри.
   – Ну, я не знаю наверняка, будет ли он сегодня дома. – Грейс вытерла салфеткой молоко, стекавшее по подбородку дочки. – Может, он ловит крабов с Этаном или играет с друзьями.
   – Сет, – упрямо повторила Обри и недовольно надула губки.
   – Посмотрим.
   – Этан.
   – Может быть.
   – Собачки.
   – Глупыша ты обязательно увидишь. Грейс поцеловала Обри в макушку и налила себе вторую чашку кофе.

   В восемь тридцать, вооруженная пачкой старых газет и бутылкой с аэрозольной смесью уксуса и нашатыря, Грейс занялась окнами миссис Уэст. Обри сидела на траве, листая книжку с картинками. Когда книжка надоела и Обри переключилась на кубики, Грейс закончила наводить блеск на наружные стекла фасада. Пока все шло так, как было намечено, и Грейс не выбилась бы из графика, если бы миссис Уэст не выплыла из коттеджа с охлажденным чаем в высоких стаканах для себя и Грейс и в пластмассовой чашке, расписанной утками, – для Обри.
   И чаепитие заняло бы немного времени, но миссис Уэст явно хотелось поболтать.
   – Грейс, просто не знаю, как благодарить тебя.
   – Я счастлива помочь вам, миссис Уэст.
   – Я уже не та, что прежде. Многое не могу делать из-за проклятого артрита, а я так люблю чистые окна. – Старушка улыбнулась, и морщины, покрывавшие ее лицо, стали еще глубже. – А у тебя они просто сияют. Моя внучка Лайла обещала помыть их, но, правду сказать, она такая легкомысленная. Не успеет начать одно, как тут же отвлекается на другое. Ума не приложу, что с ней случилось.
   Грейс рассмеялась, оттирая очередное окно.
   – Ей только пятнадцать. Она думает о мальчиках, нарядах и танцах.
   Миссис Уэст так энергично замотала головой, что затрясся второй подбородок.
   – Не понимаю. Я в ее возрасте могла в мгновение ока разделать краба. Зарабатывала себе на жизнь и, когда работала, думала о том, что делаю. И только потом я думала о мальчиках.
   Старушка хитро подмигнула Грейс, улыбнулась Обри.
   – У тебя прелестная малышка, Грейси.
   – Мое счастье.
   – И послушная. Помнишь младшего сына моей Карли, Люка? Двух минут не может усидеть на месте, только и ищет, что бы натворить. На прошлой неделе я поймала его в гостиной. Карабкался по штормам, как кошка. – Миссис Уэст захихикала. – Просто кошмар, этот Люк.
   – И у Обри бывают «звездные моменты».
   – Поверить не могу, что можно хулиганить с таким ангельским личиком. Хорошенькая, как картинка. Очень скоро тебе придется отгонять парней палкой от своего порога. Я уже видела, как она держится за руки с мальчиком.
   Грейс встряхнула бутылку и быстро оглянулась. Убедиться, что ее малышка не выросла, пока она на нее не смотрела.
   – Обри?
   Миссис Уэст расхохоталась. – Шла по набережной с мальчиком Куином… с новеньким.
   – А, с Сетом. – Совершенно неожиданно испытывая облегчение, Грейс отставила бутылку и взяла стакан с чаем. – Обри его обожает.
   – Красивый мальчик. Мой внук Мэт учится с ним в одном классе. Он рассказывал, как несколько недель назад Сет разбил нос этому противному задире Роберту. Думаю, это давно надо было сделать. Кстати, как дела у Куинов?
   Именно ради этого вопроса и был затеян весь разговор, но миссис Уэст свято верила в необходимость постепенного приближения к главной цели.
   – Прекрасно.
   Миссис Уэст закатила глаза. С первой попытки не получилось. Придется немного надавить.
   – Эта девушка, на которой так неожиданно женился Кэм, просто красотка. Только ей придется постараться, чтобы удержать его. Он всегда был неуправляемым.
   – Я думаю, Анна с ним справится.
   – Кажется, они уехали на медовый месяц за границу?
   – В Рим. Сет показывал мне открытку, которую они прислали. Очень красивая.
   – Рим всегда напоминает мне кинофильм с Одри Хэпберн и Грегори Пеком… тот, где она играет принцессу. Теперь уже такие фильмы не снимают.
   – «Римские каникулы», – Грейс мечтательно улыбнулась. Она сама любила этот фильм.
   – Да, да, – закивала миссис Уэст, размышляя о том, что Грейс немного похожа на Одри Хэпберн. Конечно, Грейс – белокурая, как викинг, но у нее такие же огромные глаза и хрупкая фигурка.
   – Я никогда не была за границей, – вздохнула миссис Уэст, считавшая «заграницей» как минимум две трети Соединенных Штатов. – Они скоро возвращаются?
   – Через пару дней.
   – Хм-м. Ну, видит бог, этому дому требуется женщина. Страшно вообразить, что там творится Четверо мужчин в одном доме! Должно быть, пахнет, как в спортивном зале. И вряд ли на земле найдется хоть один мужчина, который может всей струей попасть точно в унитаз.
   Грейс расхохоталась и снова принялась за работу.
   – Они не настолько плохи. На самом деле Кэм прилично справлялся еще до того, как они наняли меня помогать по дому, но только Филип помнит, что перед стиркой надо проверять карманы.
   – Если так, то все действительно не так плохо. Думаю, когда они вернутся, жена Кэма захочет сама вести дом.
   Грейс вздрогнула и невольно крепче сжала скомканную газету.
   – Я… У нее постоянная работа в Принцесс-Анн.
   – Скорее всего она захочет взять все в свои руки, – непререкаемым тоном сказала миссис Уэст. – Любая женщина хочет вести хозяйство по-своему. И полагаю, женщина в доме просто необходима для мальчика. Не понимаю, о чем думал Рэй, когда брал его. Не спорю, у Рэя было доброе сердце, но после смерти Стеллы… я бы сказала, он сильно сдал. Чтобы мужчина в его возрасте взвалил на себя ответственность за ребенка – как бы ни сложились обстоятельства… Я, конечно, ни капельки не верю этим отвратительным сплетням, которые все повторяют. А хуже всех – Нэнси Клермонт. Распускает язык при каждом удобном случае.
   Миссис Уэст умолкла, надеясь, что Грейс распустит свой язык, но Грейс хмуро смотрела на вымытое окно.
   – Ты случайно не знаешь, тот инспектор из страховой компании больше не появлялся?
   – Не знаю, – тихо сказала Грейс. – Надеюсь, что не появлялся.
   – Не понимаю, какое дело страховой компании до того, откуда взялся мальчик. И даже если Рэй совершил самоубийство – а я не утверждаю, что это так, – они ничего не могут доказать, не правда ли? Потому что… – Миссис Уэст выдержала эффектную паузу, как всегда, когда хотела произвести впечатление на собеседника. – Их там не было! – закончила она на той же торжествующей ноте, как и в споре с Нэнси Клермонт.
   – Профессор Куин никогда не совершил бы самоубийство, – прошептала Грейс.
   – Безусловно. Однако мальчик… – Старушка прислушалась. – Телефон звонит. Когда закончишь мыть снаружи, заходи в дом, Грейси, – сказала она и поспешно удалилась.
   Грейс продолжала молча драить окна. Ей было стыдно от того, что она не смогла сосредоточиться на профессоре Куине, а думала только о себе.
   Неужели, вернувшись из Рима, Анна решит сама заняться домом и тем самым лишит ее дополнительного заработка? И хуже, гораздо хуже, – лишит ее возможности раз-два в неделю видеться с Этаном?
   Она привыкла к тому, что стала частью его жизни, пусть даже незначительной частью. Привыкла к редким ужинам с ним, привыкла складывать его одежду, стелить его постель, оставлять ему записки и представлять, как он читает их и думает о ней… думает о ней, когда ложится в застланную чистыми простынями постель.
   Неужели она потеряет и это? Не увидит больше, как Этан улыбается ей. Не увидит, как он подхватывает на руки и целует Обри.
   Неужели ей останутся только воспоминания? Никаких надежд на встречи. Долгие, тоскливые дни и еще более одинокие ночи.
   Грейс закрыла глаза и крепко сжала веки, борясь с отчаянием.
   – Мама, мама! – Обри задергала ее за край шорт. – Мисс Люси?
   – Скоро, милая.
   Грейс подняла Обри на руки и пылко обняла. Только это счастье у нее никто не отнимет.
   Было около часа дня, когда Грейс убрала в холодильник и шкафчики купленные продукты и накормила Обри обедом. Пока она отставала от графика всего на полчаса, что можно будет наверстать без особого труда. Просто придется шевелиться чуть быстрее и не отвлекаться. Хватит мечтать, хватит тосковать, приказала она себе, усаживая Обри в детское автомобильное креслице и надежно пристегивая ее. Больше никаких глупостей.
   – Сет, Сет, Сет, – радостно напевала Обри, вертясь в своем креслице.
   – Посмотрим.
   Грейс села за руль, вставила ключ в замок зажигания и повернула. В ответ раздался натужный хрип.
   – О нет, только не это!
   Слегка запаниковав, Грейс снова повернула ключ, надавила для верности на педаль газа и, когда мотор ожил, облегченно вздохнула.
   – Вот так-то лучше, – пробормотала она, выезжая задним ходом с короткой подъездной дорожки. – Обри, мы едем.
   – Мы едем! Мы едем!
   Пять минут спустя, примерно на полпути между ее домом и домом Куинов, старый седан снова закашлялся, задрожал и изрыгнул из-под капота струю пара.
   – Черт побери!
   – Черт побери! – весело откликнулась Обри.
   Грейс не хотела верить в случившееся. Снова радиатор. Наверняка радиатор. В прошлом месяце порвался ремень вентилятора, а до того подвели тормозные колодки. С обреченным вздохом Грейс съехала на обочину, вылезла из машины и открыла капот.
   Из недр мотора вырвался новый столб пара. Грейс отпрянула, закашлялась. Затем постаралась подавить приступ отчаяния. Может, ничего страшного. Может, просто еще один чертов ремень. А если нет – она громко вздохнула, – придется решать, что лучше: или дальше вкладывать деньги в эту развалину, или подорвать и без того трещащий по швам бюджет и купить другую развалину.
   Ну, хватит себя жалеть. Все равно сейчас ничего не изменишь… Грейс открыла пассажирскую дверцу и отстегнула Обри.
   – Машина снова заболела, детка.
   – Ой, ой, ой.
   – Да. И нам придется оставить ее прямо здесь.
   – Одну?
   Грейс улыбнулась. Ее малышка проявляет удивительную заботу даже о неодушевленных предметах.
   – Ненадолго. Я позвоню механику, и он позаботится о нашей машине.
   – И она выздоровеет?
   – Я надеюсь. А мы пойдем к Сету пешком. Обри мгновенно повеселела:
   – Пойдем!
   Через четверть мили Грейс пришлось взять дочку на руки.
   «Не ворчи, – приказала она себе. – День чудесный, и ты наконец-то сможешь спокойно оглядеться вокруг. Смотри, какая красота».
   По забору, ограждавшему поле, засеянное соей, вилась цветущая жимолость, распространяя чудесный аромат. Грейс сорвала один цветок для Обри, затем они остановились посмотреть на черепаху, греющуюся на обочине. Девочка весело засмеялась, когда дотронулась до панциря, и черепаха тут уже убрала головку.
   Все было бы хорошо, только когда они шли вдоль болота, граничившего с владениями Куинов, Грейс уже еле тащила дочку.
   – Малышка, может, ты пойдешь сама?
   – Устала, – промурлыкала Обри и крепче обхватила Грейс за шею.
   – Хорошо. Мы уже почти пришли.
   «И тебе давно пора спать», – подумала Грейс. Каждый день после обеда Обри засыпала, а ровно через два часа просыпалась свеженькая, веселенькая и готовая к новым играм.
   Когда Грейс поднималась по ступенькам веранды Куинов, Обри уже крепко спала, положив голову на ее плечо.
   Грейс уложила дочку на диван в гостиной и поспешила наверх. Первым делом надо собрать постельное белье. Загрузив в стиральную машину первую партию, она позвонила механику, который делал все возможное и невозможное, чтобы поддерживать жизнь в ее драндулете, затем снова бросилась наверх, чтобы застелить чистыми простынями четыре кровати. Затем она занялась ванной комнатой второго этажа. Чтобы не бегать вверх-вниз-, на каждом этаже она держала все необходимые химикаты. Вскоре в ванной был наведен порядок, краны сверкали.
   Последняя уборка перед возвращением Кэма и Анны, но где-то по дороге от сломанной машины до дома Куинов Грейс решила, что обязательно заглянет сюда навести окончательный блеск.
   Анна наверняка обратит внимание на чистоту и разные приятные мелочи… и поймет, что помощница в доме ей необходима. Грейс уже решила поставить цветы в главной спальне, развесить в ванной лучшие полотенца, наполнить свежими фруктами вазу на кухонном столе… Надо только оставить записку Филипу, чтобы он не забыл купить фрукты.
   Грейс сбежала вниз, взглянула на спящую дочку, сложила мокрое белье в корзину, загрузила вторую партию.
   …И надо будет выкроить время, чтобы постирать и выгладить шторы, натереть полы.
   Мысленно составляя список необходимых дел, Грейс развешивала белье, и постепенно привычные простые движения сделали свое дело: она потихоньку успокаивалась. Все будет хорошо. Все уладится. Как-нибудь уладится.
   Грейс неожиданно покачнулась. Она тряхнула головой, надеясь освободиться от пелены, заволакивающей мозг. Усталость нахлынула неожиданно, как удар в челюсть. Конечно, она спала всего пять часов, а потом вертелась, не присев… сколько? Семь часов. И впереди еще двенадцать. Ей просто необходима передышка. Десять минут. Всего десять. И она сможет крутиться дальше. Она просто растянется прямо здесь на траве, поспит десять минут и успеет убрать кухню до пробуждения Обри.

   Этан возвращался домой из порта. Он сократил свой рабочий день в заливе, решив, что Джим с сыном и без него проверят ловушки на Покомоке, а поскольку и от Сета он освободился, отправив его к Дэнни и Биллу, можно будет наскоро перекусить и провести несколько лишних часов на верфи. Он закончит кокпит, может быть, возьмется за крышу каюты. Чем больше он успеет, тем быстрее Кэм начнет внутреннюю отделку.
   Увидев на дороге машину Грейс, Этан притормозил, свернул на обочину и только покачал головой, заглянув под открытый капот. Чертова колымага держится на одном честном слове. Грейс не должна ездить на таком ненадежном драндулете. Что, если машина откажет посреди ночи, когда Грейс возвращается из паба? Страшно даже думать об этом.
   Этан внимательнее взглянул на мотор. Радиатор безнадежен, и, если Грейс тешит себя мыслью о ремонте, придется ее отговорить. Она не имеет права ездить на такой развалине, тем более с ребенком.
   Он найдет Грейс приличную подержанную машину, приведет ее в порядок… или попросит Кэма. Кэм разбирается в машинах не хуже, чем Мидас в золоте.
   Этан опомнился и отступил на пару шагов. О чем он думает, черт побери? С чего это так раскипятился? Это его не касается. Нет, касается. Грейс – его друг, и его тревога вполне обоснована. Должен же кто-то заботиться о ней… как бы решительно ни отстаивала она свою самостоятельность.
   Хорошее настроение улетучилось, а когда Этан подъехал к дому, он был мрачнее тучи и чуть не хлопнул со злости входной дверью, но тут увидел спящую на диване Обри. Он придержал дверь и тихонько подошел к малышке.
   

notes

Примечания

1

2

3

4

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →