Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

«Оксфордский словарь английского языка» дает определение 45 значений предлога «at» длиной в 9000 слов.

Еще   [X]

 0 

Деонтология жизни (Киселева Ольга)

Монография посвящена наиболее важной проблеме – человеческим ценностям в медицине. Медицина – особая наука. Это, прежде всего, медицина личности. Исполняя свой долг, врач сохраняет здоровье и жизнь людей, спасает их от страданий. И от его доброго, участливого отношения, сострадания к больному зависит успех лечения. Профессия врача неразрывно связана с высокими нравственными началами, любовью к людям. Как воспитать в себе человека, способного помогать другим, утешать, вселять надежду? На этот вопрос ответили своей жизнью и примером героические личности, известные деятели России и мира, учёные и врачи.

Год издания: 2014

Цена: 79.99 руб.



С книгой «Деонтология жизни» также читают:

Предпросмотр книги «Деонтология жизни»

Деонтология жизни

   Монография посвящена наиболее важной проблеме – человеческим ценностям в медицине. Медицина – особая наука. Это, прежде всего, медицина личности. Исполняя свой долг, врач сохраняет здоровье и жизнь людей, спасает их от страданий. И от его доброго, участливого отношения, сострадания к больному зависит успех лечения. Профессия врача неразрывно связана с высокими нравственными началами, любовью к людям. Как воспитать в себе человека, способного помогать другим, утешать, вселять надежду? На этот вопрос ответили своей жизнью и примером героические личности, известные деятели России и мира, учёные и врачи.
   В нашей книге вы узнаете о последнем лейб-медике Е.С. Боткине, не оставившем семью Николая II до последнего часа; о А.Л. Толстой, которая, оказавшись в эмиграции, в одиночестве, помогала людям; о В.Т. Шаламове, 20 лет пробывшем в лагерях ГУЛАГа, не сломавшимся перед жестокой реальностью.
   Вас ждут встречи с Я. Корчаком, разделившим участь бездомных детей в лагере смерти в Треблинке; с человеком-легендой Н.А. Богоразом – единственным в мире безногим, но практикующим хирургом; выпускником «Огненного выпуска» П.П. Коваленко; врачом, наставником и педагогом В.Н. Чернышовым. Дерзайте, заражайтесь вдохновенным примером достойных людей. Подвигом, упорным трудом и самоотдачей формируется человек. Успехов вам на этом пути, дорогие читатели!
   Книга может служить учебным пособием по курсу истории медицины для студентов медицинских вузов, предназначена также медицинским работникам и педагогам, для которых воспитание и обучение является единым процессом познания жизни.


Евгений Васильевич Харламов, Ольга Федоровна Киселёва, Елена Константиновна Склярова Деонтология жизни

   100-летию высшего медицинского образования на Дону посвящается
   Рецензенты:
   Терентьев В.П. – доктор медицинских наук, профессор, заслуженный врач РФ;
   Жаров Л.В. – доктор философских наук, профессор.

Слово об авторах



   Харламов Евгений Васильевич – заслуженный работник здравоохранения РФ, доктор медицинских наук, профессор, возглавляет кафедру физической культуры, ЛФК и спортивной медицины Ростовского государственного медицинского университета (РостГМУ). Это человек, который в жизни всегда занимал активную гражданскую позицию – участвовал в формировании студенческих отрядов, был комиссаром и командиром зонального студенческого отряда, бойцом ССО на целинных стройках Казахской ССР. С его помощью для студентов РостГМУ расширена спортивно-учебная площадь кафедры, внедрены современные виды оздоровительной физкультуры среди молодёжи. Е.В. Харламов входит в состав постоянно действующей комиссии ЦК профсоюза работников здравоохранения РФ по защите социальных прав работников образовательных и научных медучреждений РФ. Будучи научным консультантом по лечебной физкультуре и спортивной медицине, Е.В. Харламов увлекает студентов своей целеустремлённостью, оптимизмом, показывает пример самодисциплины, полной самоотдачи любимому делу. На его счету более 300 научных и методических статей, учебники, учебные пособия: «Российская школа бескорыстия», «Социо-медицинские последствия Отечественной войны 1812 года и перспективы духовно-нравственного воспитания в РостГМУ в XXI веке», «Физическая культура и здоровье», «Лечебный массаж», «Гимнастика и массаж ребёнка первого года жизни», «Активный отдых (студента и лиц умственного труда)», «Исторический выбор» и др. За свой многолетний плодотворный труд, подготовку врачебных и научно-педагогических кадров награждён медалью ордена «За заслуги перед Отечеством II степени».


   Киселёва Ольга Фёдоровна имеет два высших образования: филологическое и богословское. После окончания Ростовского государственного университета работала редактором, корректором, а затем, в 1999 году, начала учиться в Православном Свято-Тихоновском Богословском Институте заочно, который окончила в 2005 году. На учёбу дал благословение Святейший Патриарх всея Руси Алексий II. Вот что она сама рассказывает об этом: «При встрече со Святейшим произошёл конфуз. Я забыла, как правильно к нему обращаться, и сказала: «Благословите, батюшка». Он переспросил: «Как, как вы меня назвали?» – «Батюшка, – ответила я Владыке. – А вы разве нам не батюшка?» Святейший замечательно рассмеялся, посмотрел по-доброму и сказал: «Конечно, батюшка» и благословил. С тех пор моя жизнь, хоть и по-разному складывается, но идёт по пути, благословенному Святейшим». В 2006 году, по благословению архиепископа Ростовского и Новочеркасского Пантелеимона, вышла первая книга О. Ф. Киселёвой «Как побеждаются недуги» – советы и наставления святых отцов по преодолению болезней. Книга нашла своего читателя среди онкобольных. На средства благотворителя она ещё дважды переиздавалась. О. Ф. Киселёва – также автор книг «Традиции православного воспитания», «Справочник православного паломника», «Российская школа бескорыстия» (в соавторстве).


   Склярова Елена Константиновна – кандидат исторических наук, доцент кафедры истории и философии Ростовского государственного медицинского университета (РостГМУ). Родилась в городе Ростове-на-Дону. Окончила исторический факультет Ростовского государственного университета (ЮФУ). Защитила кандидатскую диссертацию на тему «Становление системы здравоохранения Великобритании». Автор ряда научных статей и монографий: «Международные аспекты и социомедицинские последствия Отечественной войны 1812 года», «Лондон в системе управления здравоохранением Великобритании», «История медицины: новые методы преподавания и приоритеты научных исследований в XXI веке», «Доктор Саутвуд Смит», «Урбанизация, социальная реформа и здравоохранение Великобритании», «Проблемы финансирования социомедицинских реформ Великобритании», «Бентамизм и формирование социомедицинских идей общественного развития Великобритании», «Урбанизация и зубоврачевание в викторианском Лондоне», «Эдвин Чедвик – создатель системы общественного здравоохранения. Подарок России или Великобритании?» и др. В сферу научных интересов входят проблемы истории России и Великобритании, истории медицины, социальной политики и здравоохранения.
   Прошла стажировку по «Истории медицины» в Университете Оксфорда в Великобритании.

Предисловие

   Мы надеемся, что наша книга будет полезна начинающим врачам, педагогам и тем медицинским работникам, кто устал от напряжённого и порой изнурительного труда в профессиональной деятельности. Вдохновляющими примерами пусть послужат для вас нравственные ориентиры истинных людей, врачей-рыцарей духа, их героическая жизнь и судьба.
   Сила духа, желание помочь всегда были спасительны для человека, потому что, помогая другому, прежде всего, помогаешь себе самому – так человек может состояться как личность, обрести счастье. «Быть счастливым счастьем других – вот настоящее счастье и земной идеал всякого, кто посвящает себя медицине». Эти слова были итогом всей нелёгкой, полной драматизма жизни великого врача и гражданина Н.И. Пирогова. Так же как он, множество известных и прославленных медиков находили своё счастье в самоотверженном, бескорыстном служении людям.
   Профессия врача – не только одна из самых благородных профессий – облегчать человеческие страдания, но она и очень трудная. Врач должен иметь мужество сомневаться, признавать свои ошибки, делать правильный выбор и принимать правильное решение, брать на себя ответственность за жизнь больного. Ему нужны огромная душевная стойкость, сила духа при неудачах, глубокие знания в области медицины, умение лечить людей. «Призвание врача, по словам И.В. Давыдовского, – это воля учиться от жизни и непрерывное совершенствование», работа над собой, в том числе в духовном плане. При врачевании – главное не оставлять без внимания, участия и сострадания так нуждающегося в этом страдающего, больного человека.
   Своим духовным отцом, примером для подражания Н.И. Пирогов считал Е.О. Мухина, декана Московского университета. Е.О. Мухин принял непосредственное участие в судьбе Н.И. Пирогова, помогал ему денежными средствами, интересовался успехами. Студенты называли Е.О. Мухина универсалом за его разносторонность. Он преподавал физиологию, анатомию, токсикологию; во время битвы под Очаковом на поле боя спасал и перевязывал раненых. Е.О. Мухин был любимым доктором почти всей Москвы за своё внимание и чуткость к больным.
   Ради святой любви к науке Н.И. Пирогов работал без устали, с невероятными перегрузками. Он был замечательным хирургом, учёным, большим правдолюбцем, говорил правду в лицо любому человеку, даже императору. Слова «иди и спасай» всегда были главными в его жизни.
   Наша книга ещё и о том, что духовные законы непреложны, они для всех обязательны. Только жизнь во имя высоких целей и идеалов делает человека человеком. К примеру, герои-исследователи эпидемиологи Г.Н. Минх, Н.Ф. Гамалея, Д.К. Заболотный ездили в самые опасные районы эпидемий чумы, проказы, ставили смертельные эксперименты на себе, чтобы исследовать и победить смертельно опасные инфекции. Все они были неутомимыми тружениками, людьми, которые жили не для себя, для других, нуждающихся в их помощи. Так побеждали себя, стремились быть полезными людям. Вспомним и девиз святого доктора Ф.П. Гааза, отдавшего не только все своё состояние, но и всего себя на служение обездоленным: «Спешите делать добро». Он считал, что в лечении больных главным является участие и доброе отношение к ним.
   Как можем мы не принять эстафету всех высших нравственных идеалов, которые завещали нам прошлые поколения великих медиков и высокодуховных людей?! Технический прогресс, новые технологии являются лишь подспорьем для думающего и тонко чувствующего врача. Конечно, нужно стремиться к техническому прогрессу, но главными для врача всегда будут его качества – «сердечность, любовь к людям, человечность». По мнению известного врача и философа А.Ф. Билибина, «несмотря на техническое вооружение, медицина не перестаёт быть медициной личности». Опыт жизни высокодуховных людей и врачей прошлых поколений, их героический подвиг полной отдачи себя больным должен стать тем стимулом, который поможет обрести веру в себя, свои силы и способности и исполнить свой долг служения людям. «Человеческая школа медицины» открывает свои двери для Вас, входите!

   Е.В. Харламов, заслуженный работник здравоохранения РФ, доктор медицинских наук, профессор.
   О.Ф. Киселёва, филолог с богословским образованием.
   Е.К. Склярова, кандидат исторических наук, доцент кафедры истории и философии РостГМУ.

Глава I
Мы и наш мир

А.Ф. Билибин
   Человек – высшее существо, занимающее уникальное положение в природе. Все закономерности мира соединены в нем – физические, химические, биологические, социальные и духовные. В силу этого – он наиболее сложный объект познания. Его организм – понятие биологическое и вместе с тем заключает в себе духовную природу. Личность – понятие не только социальное, но подразумевает всю гамму психических процессов, его интеллектуальный потенциал. Как объект медицины человек являет собой сущность, где взаимодействуют присущие строго индивидуально каждому организму психические, духовные и социально-биологические уровни в их единстве. Что означает норма и патология? В чем их различие? Они носят комплексный характер, трактуются по-разному. И к ним применимы не только естественно-научные методы исследования, но и психологические, исторические, философские и религиозные в том числе.
   Как найти такую концепцию, которая смогла бы охватить всю природу человека в целом? Психофизиологические проблемы всегда занимали учёные умы. Так, ещё со времён античности, человек трактовался как соединение двух начал – духовного и материального. Врач, по Гиппократу, – «слуга природы», а «природа – целительница болезней». В ХХ веке К.Е. Ротшу делает акцент на недостаточность в сугубо физиологическом объяснении болезни. Говоря об идее целостности организма, он, таким образом, затрагивает внутренние, психические и духовные процессы. З. Фрейд, В. Вейцзеккер, Ф. Дубар считали, что конфликт между духовными переживаниями, т. е. желаниями души и тела, может вызывать у человека разбалансированность всего организма, болезнь.
   Когда мы испытываем душевный дискомфорт, да ещё и долгое время, то должны понять, не только почему, но и что делать в данной ситуации, как исцелить себя. Когда человек не может справиться с самим собой, с обычными требованиями повседневной жизни, утрачивает личную ответственность за состояние своего здоровья, то заболевает. Болезнь может быть следствием неправильного, беспорядочного образа жизни, сопряжена с тем, что человек уже не справляется с какой-то возникшей ситуацией. И вот здесь очень важна система ценностей, его идеалы, значимые доминанты, лежащие в основе личного смысла жизни и поведения, т. е. те нравственные и эстетические принципы, через которые понимается жизнь.
   Человек воспринимает действительность через призму исторической эпохи, культуры, своей социальной и национальной принадлежности, своих психологических особенностей, а также воздействия общества, в котором он находится, тех идеологических установок, на которые общество настраивает человека. Но есть большое «Но». У каждого человека должна существовать и своя система ценностей, свой выбор. Наряду с материальными, жизненно важными для него потребностями существует или должно существовать духовное начало, свободная воля. Каждый из людей ориентируется на то, при каких определённых условиях он достигает благополучия. Что под этим подразумевается – решает сам человек.
   Наше время – эпоха самоутверждения, «знание – сила» – это не только девиз сегодняшнего дня. Знания нужны для защиты своих интересов, своей пользы. Но поклонники лишь пользы и выгоды не имеют никакой нравственности, кроме выгоды, и никакой религии, кроме религии материального блага. Широкая дорога уже давно открыта «дикому Западу», который в России считается обществом потребления: «Что это мне даёт?», «Какую принесёт мне пользу?». Эти вопросы всегда были разрушительны для человека, они относятся к низшему уровню бытия. Происходит самоуничтожение личности как существа, призванного быть высшим началом жизни во вселенной.
   Русский философ И.В. Киреевский ещё в ХIХ веке указывал на то, что европеизация русского народа принесла не благо, а огромную тяжёлую травму. В 1852 году в своей статье «О характере просвещения Европы по его отношению к просвещению России» он писал о духовном тупике Запада, духовной болезни западной культуры – «торжестве рационализма», его «раздвоении и рассудочности», необходимости бороться за сохранение черт русской самобытности, изучать и закреплять подлинно русскую культуру.
   Эти же проблемы развивал известный вождь итальянского освободительного движения И. Мадзини: «Современное человечество умирает от отсутствия общей веры, связующей землю с небом, Вселенную с Богом… От отсутствия этой религии духа, от которой остались лишь пустые слова и безжизненные формы, от полного отсутствия сознания долга, способности жертвовать собою человек, подобно дикарю, пал, распростёртый в прах, и воздвиг на пустом алтаре идол «выгоде». Он усвоил отвратительное учение выгоды, гласящее: «Каждый только для своих, каждый только для себя»[1]. И. Мадзини считал выгоду и пользу, поставленные во главу угла, проявлением духовного недуга. Мятежное стремление человека самоутверждаться за счёт приобретения материальных благ ведёт к войне каждого против всех и всех против каждого. Свобода нравов, свобода от хорошего вкуса, дисциплины, традиций и устоев отцов и дедов, принятых в обществе, ведёт к деградации и гибели народа.
   По мнению российского мыслителя П.А. Флоренского, ценность человека не в том, что он достиг в материальном отношении, но, прежде всего, что он сможет дать другим. Человеческое предназначение в инициативном искании себя, творческом самоопределении. Человек, чтобы жить не напрасно, должен постоянно расти духовно, создавать, производить. В этом проявляется его плодотворная деятельность – культурная, душевная и духовная. П.А. Флоренский отмечал важность воздействия общества на человека – с достойными людьми он учится совершенствоваться и избегать вредных заблуждений.
   Великий русский писатель Л.Н. Толстой, творчество которого признано во всём мире, также подчёркивал несомненную пользу от общения с людьми, являющимися примером для совершенствования себя в добрых началах.

Я ведь принадлежу ушедшей России

   Митрополита Антония Сурожского (Андрей Борисович Блум, 1914–2003) «Би-би-си. Русская служба новостей» назвала «самым сильным христианским голосом мира». За обновление духовной жизни в Великобритании университет Абердина присвоил ему почётную степень доктора. Архиепископ Кентерберийский признал, «что народ Англии в огромном духовном долгу перед ним». Но сам о себе митрополит Антоний Сурожский говорил: Я ведь принадлежу ушедшей России.


   Митрополит Антоний Сурожский писал, что ещё в детстве, во Франции, где он жил в эмиграции со своими родителями, ему пришлось очень туго. Он ходил в школу, находившуюся за окраиной Парижа, в трущобах. Его беспощадно били. Сначала научился терпеть побои, потом драться и защищаться. «Никогда в жизни, – вспоминал Антоний Сурожский, – не испытывал так много страха и так много боли, и физической и душевной, как тогда». Он научился тому, что «всякий человек, любого пола, любого возраста и размера, вам от рождения враг; во-вторых, что можно выжить, только если стать совершенно бесчувственным и каменным; в-третьих, что можно жить, только если уметь жить, как зверь в джунглях… Чувство, что надо стать совершенно мёртвым и окаменелым, чтобы выжить… Мне пришлось годами, потом изживать, действительно годами»[2].
   Будущий митрополит Антоний Сурожский избрал профессию врача. Он окончил биологический и медицинский факультеты Парижского университета. В 1939 году работал хирургом во французской армии. В годы немецкой оккупации был врачом в антифашистском подполье.
   После Второй мировой войны он продолжил свою медицинскую деятельность, а затем был рукоположен в священство. До 1974 года он являлся митрополитом и Патриаршим Экзархом в Западной Европе, осуществлял своё служение в Великобритании.
   Владыка и врач щедро делился своим духовным опытом жизни с каждым человеком, говорил проповеди «от сердца к сердцу». На многие языки мира переведены его книги, среди которых «Жизнь, болезнь, смерть», «Школа молитвы», «Проповеди и беседы», «Человек перед Богом», «Человек» и другие. Все они посвящены одной теме – внутренней жизни человека, «строительству своей души».
   Его детство прошло в Персии, где отец занимал должность российского консула. В 1923 году, после Октябрьской революции в России, вся его семья эмигрировала во Францию. Там католическая церковь предложила стипендии для русских детей, но при этом предполагалось, что они, конечно, станут католиками. «И я помню, как я встал и сказал маме: уйдём, я не хочу, чтобы ты меня продавала», – писал в своей книге «О встрече» митрополит Антоний.
   Он видел своих товарищей католиков и протестантов в жизни и был из-за этого также очень антицерковно настроен. Но как-то в детском лагере, когда ему было 13 лет, его очень озадачила одна вещь. Никто из ребят не мог объяснить то, что у священника, находящегося в лагере, хватало любви на всех. «У него просто была через край сердца изливающаяся любовь». Для юноши это была загадка – почему чужой человек любит его и других, тоже совершенно ему чужих людей.
   В 14 лет с Андреем (после рукоположения в священника он получил новое имя Антоний) случилась совершенно неожиданная вещь – он испугался счастья, которое испытал, когда вся семья смогла вместе жить, и у них появилось своё жилье. «Вдруг мне представилось, что счастье страшнее того очень тяжёлого, что было раньше, потому что когда жизнь была сплошной борьбой, самозащитой или попыткой уцелеть, в жизни была цель: надо было уцелеть вот сейчас, надо было обеспечить возможность уцелеть немножко позже, надо было знать, где переночуешь, надо было знать, как достать что-нибудь, что можно съесть… А когда вдруг оказалось, что всей этой ежеминутной борьбы нет, получилось, что жизнь совершенно опустела»[3].
   Он был не согласен на бессмысленное счастье и дал зарок, что если не найдёт смысла жизни, то покончит жизнь самоубийством. И когда решение уже созрело, то удерживали его от этого поступка лишь фразы отца, сказанные ему о том, что страшнее всего потерять честь, «единственное, что имеет значение, ради чего ты живёшь и для чего ты готов умереть».
   Однажды вместе с мальчиками, с которыми он играл в волейбол, его пригласили на духовную беседу со священником. Отец Сергий Булгаков рассказывал о Христе, Евангелии, где говорилось о кротости, смирении как о лучших человеческих качествах. Андрея это привело в ярость – неужели эти рабские качества, как считали многие люди, проповедует Евангелие? Андрей решил проверить, так ли это? Попросил у мамы Евангелие, обнаружил, что их целых четыре, и выбрал самое короткое – Евангелие от Марка. И тут произошла совершенно непостижимая встреча – «между началом первой и началом третьей глав» он вдруг почувствовал, что по ту сторону стола, тут, стоит Христос… чувствами он ничего не ощущал, смотрел перед собой и ничего не видел… но было «самое яркое сознание, что тут стоит Христос, несомненно. Значит, Христос воскрес и, значит, все, что о Нем говорят, – правда»… Значит, все Евангелие правда. Митрополит Антоний писал, что с ним случилось то же, что произошло и у ранних христиан, «которые обнаруживали Христа и приобретали веру не через рассказ о том, что было от начала, а через встречу с Христом живым, из чего следовало, что распятый Христос был тем, что говорится о Нем, и что весь предшествующий рассказ тоже имеет смысл»[4].
   Жизнь приобрела для него смысл. Мир преобразился. При чтении Евангелия его глубоко поразило «уважение и бережное отношение Бога к человеку; если люди готовы друг друга затоптать в грязь, то Бог этого никогда не делает», Бог так умеет любить, что готов разделить все без остатка, чтобы спасти человека. «Нашего Бога, христианского Бога, можно не только любить, но можно уважать; не только поклоняться Ему, потому что он – Бог, а поклоняться Ему по чувству глубокого уважения»[5].
   Так будущий митрополит Антоний приобрёл веру, вошёл в Церковь, стал молиться и решил стать врачом: «буду себя содержать, а может быть, и бедным помогать… будучи врачом, можно всю жизнь быть христианином, это легко в таком контексте: забота, милосердие».
   Был у владыки и трудный период – учёба в университете – в Сорбонне на естественном, а потом на медицинском факультете. Когда надо было выбирать или книгу, или еду… дошёл до истощения – мог пройти шагов пятьдесят, а потом садился на асфальт, отсиживался и шёл до следующего угла. Но была цель, ради которой владыка трудился.
   Приняв монашеский постриг, он ушёл на фронт. В «Автобиографических заметках» Антоний Сурожский писал: «Знаете, когда дело доходит до жизни и смерти… под знаком жизни и смерти появляется новая иерархия ценностей: ничтожные вещи приобретают какую-то значительность, потому что они человечны, а некоторые большие вещи делаются безразличными, потому что они не человечны. Скажем, я занимался хирургией, и, помню, мне ясно было, что сделать сложную операцию – вопрос технический, а заняться больным – вопрос человеческий, и что этот момент самый важный и самый значительный, потому что сделать хорошую техническую работу может всякий хороший техник, но вот человеческий момент зависит от человека, а не от техники. Были, например, умирающие; госпиталь был на 850 кроватей, так что было довольно много тяжело раненых, мы очень близко к фронту стояли; и я тогда, как правило, проводил последние ночи с умирающими, в каком бы отделении они ни были… В этот момент технически вы совершенно не нужны; ну, сидишь с человеком – молодой, двадцати с небольшим лет, он знает, что умирает, и не с кем поговорить. Причём не о жизни, не о смерти, ни о чем таком, а о его ферме, жатве, корове – о всяких таких вещах. И этот момент делается таким значительным, потому что такая разруха, что это важно. И вот сидишь, потом человек заснёт, а ты сидишь, и изредка он просто щупает: ты тут или не тут? Если ты тут, можно дальше спать, а можно и умереть спокойно… Помню одного солдата, немца, – попал в плен, был ранен в руку, и старший хирург говорит: убери его палец (он гноился)…немец сказал тогда: «Я часовщик». Понимаете, часовщик, который потеряет указательный палец, это уже конченый часовщик. Я тогда взял его в оборот, три недели работая над его пальцем, а мой начальник смеялся надо мной, говорил: «Что за дурь, ты в десять минут мог покончить со всем этим делом, а ты возишься три недели – для чего? Ведь война идёт – а ты возишься с пальцем!» А я отвечал: да, война идёт, и потому я вожусь с его пальцем, что это настолько значительно, война, самая война, что его палец играет колоссальную роль, потому что война кончится, и он вернётся в свой город – с пальцем или без пальца»[6].
   По мнению Антония Сурожского, главной и самой важной заботой человека является построение его души, остальное всё второстепенно. Когда он решил учиться в университете на медицинском факультете и сделать медицинскую карьеру, получить научную степень, его духовник сказал, что это чистое тщеславие. «Ты слишком преуспеваешь, слишком доволен собой, ты становишься звездой – брось всё». Так отец Афанасий предупреждал об опасности возгордиться и быть довольным собой.
   В 1949 году, по слову французского православного священника, которого Антоний Сурожский встретил на православном англиканском съезде в Англии и которому верил, он бросил медицину. Тот сказал: «Вы нам здесь нужны… делайтесь священником и переходите в Англию».
   Вся остальная часть жизнь митрополита Антония была исполнением евангельских истин: он не только за всех молитвы возносил, служил примером, словом вдохновлял, но любовью и заботой поддерживал свою паству. В нём всегда была подчёркнутая простота во всем, которая не могла скрыть настоящего благородства во всем облике владыки. По его мнению, «любовь сильнее смерти».
   Митрополит Антоний Сурожский скончался в Лондоне в 2003 году. А в декабре 2000 года, за три года до его смерти, пресс-секретарь Донской метрополии города Ростова-на-Дону Игорь Петровский встретился с митрополитом – «одинаково великим как в своём слове, так и в своём молчании» и взял у него интервью. Позже ростовский пресс-секретарь писал: «На какие средства жил Антоний Сурожский, почти никто не знает. Но прихожане заботились о нем, оставляли пакетики с продуктами у его келии». Митрополит Антоний был доволен, что живёт скромно: «Я рад этому и я могу быть спокоен». «Каждый день нужно делать что-то для других, в остальном Христос позаботится о вас», – митрополит Антоний Сурожский не только верил в это, но и жил по этой вере. На прощание он сказал Игорю Петровскому: А знаете, я ведь в семь лет уехал из России и получил образование во Франции, но я не француз. Сейчас я давно живу в Англии, но я не англичанин. Я очень счастлив, что остался русским[7].
   Живя в Великобритании, он оставался истинно русским человеком не только по национальности, но и по своему духу. Быть русским всегда означало – помоги другому, имей чистую совесть, любовь – к Богу и людям, к вещам – беспристрастие.
   Таким был митрополит Антоний Сурожский. Он говорил о том, что люди призваны «войти в мир кротостью, любовью… готовностью все отдать, чтобы другой обогатился надеждой, чтобы он поверил в любовь». Потому что любовь, как солнце, согревает и освещает нашу жизнь. Нет ничего сильней всепобеждающей любви.
   Врач и митрополит Антоний учился всю жизнь любить – дарил людям своё тепло, всего себя. И на его любовь тысячи людей отвечали ему взаимной любовью. Митрополита Антония Сурожского называли апостолом любви.

Глава II
Путь служения

   У каждого из нас свой путь, своя судьба и своё служение – это профессия, дело, которое мы выбираем. И всегда любое дело, даже самое малое, незначительное, – это не только способ существования, оно определяет нас самих, какие мы, что можем сделать нужного и полезного на своём поприще. И всегда, в любое дело, мы вносим частицу себя. В каждом деле человек проявляет своё «я». Особенно если он избирает любимое дело. «Кто ничего не любит, тот не умеет, и служить, приносить жертвы, оставаться верным» своему делу вопреки всем преградам, трудностям и несправедливостям, которые встречает. И.А. Ильин считал, что любви, как и доброте «свойственна потребность осчастливить всех вокруг и наслаждаться чужим счастьем» как своим.

1. Живой опыт любви

   Мы ничем не должны друг другу, кроме как в одном, – в любви, «потому что любви не отплатишь: на любовь можно только отозваться благодарностью и ответной любовью» – это слова жившего много веков назад святителя Иоанна Златоуста. Они относятся ко всем нам. Нам кажется, что мы живы заботой о себе, а живы мы, по мнению многих величайших мудрецов прошлого, одной любовью. Если бы не было любви в людях, не вырос бы ни один ребёнок, не остался бы жив ни один человек. По мнению святителя Иоанна Златоуста, мы должны тренироваться и видеть доброе в каждом человеке, помочь ему «увидеть истинно доброе» в нем самом. Это и называется любовью.
   Эмпидокл (ок. 490 – ок. 430 гг. до н. э.), основатель сицилийской медицинской школы, один из просвещённых людей своего времени, считал любовь вечным источником созидания, соединения. Гиппократ – «отец медицины», полагал, что любовь к медицине нераздельно связана с любовью к человечеству. Гиппократ спас жителей Афин от эпидемии чумы, за что признательные афиняне увенчали его золотым венцом. Для каждого больного он находил нужное только ему лекарство.


   Гиппократа Аристотель назвал «великим», Платон – «божественным», жители Афин после его смерти воздвигли ему памятник, на котором написали: Гиппократу, нашему спасателю и благодетелю. По преданию, дикие пчелы, водившиеся недалеко от его могилы, давали мёд, обладающий целебными свойствами. Памятники Гиппократу воздвигнуты во многих странах и медицинских университетах мира.
   Любовь есть поле, на котором взращиваются все нравственные совершенства, единственно верное направление всей деятельности человека, его духовных начал. Философия любви зародилась в эпоху античности. Эмпидокл и Демокрит, Платон и Аристотель, Цицерон и Овидий были основоположниками философской традиции в понимании природы любви. Великие умы старались понять, что есть любовь: её происхождение, значение и место в жизни человека. Эта сфера человеческих чувств была в центре внимания и в Средневековье. О ней говорили, связывая любовь с божественным началом, почитанием Бога, блаженный Августин, Франциск Ассизский, Фома Аквинский. В это время был создан специальный трактат «О степенях любви».
   Врач и философ Леон Эбрео в своих «Диалогах о любви»[8], написанных в 1506 году называл любовь связующим звеном всех начал во вселенной, желанием и бесконечными поисками красоты. Это отблеск божественной красоты в материальном мире. Любое человеческое познание, чувственное или рациональное, стимулируется поисками красоты, гармонии, а значит, подчиняется законам любви. Что наиболее важно? Чтобы тебя любили или ты любил? Туллия Арагона, высокообразованная женщина, жившая в XVI веке, поднимает эти вопросы в своём трактате «О бесконечности любви»: «Тайна любви столь глубока, что вокруг каждого слова рождаются бесконечные споры». Ей отвечает итальянский философ Франческо Патрици «Любовной философией». В любви к ближнему, друзьям, родителям, женщине или мужчине «мы должны поступать как к самому себе, так как в них мы находим наше второе «я» и через них стремимся к собственному бессмертию». Таким образом, по его мнению, «в основе всякого вида и рода любви лежит стремление к самосохранению, к собственному интересу. Но правильное понятое, оно, в конечном счёте, приводит к всеобщей пользе»[9]. Любовь есть величайший дар, а уменье любить есть признак совершенного человека.
   Все люди, все личности сосуществуют друг с другом. Как только мы преодолеем нашу разобщённость, то основой нашей жизни станет любовь. Абсолютная истина познаётся только в любви, которую мы должны развивать в себе. Об этом писал русский философ П.А. Флоренский, который считал, что непременным условием любви является «преодоление себялюбия», что означает вступление человека в новую гармоничную жизнь. «Истина, Добро, Красота» – это есть настоящая духовная жизнь, достойная человека. Лев Николаевич Толстой, обращаясь к молодёжи, говорил: «Любите друг друга». Он хотел поделиться с молодым поколением, как «надо жить людям для того, чтобы жизнь наша не была злом и горем, какою она теперь кажется большинству людей… а была бы… благом и радостью, какою она должна быть. <…> Жизнь наша дана нам на благо, и так мы все и понимаем жизнь. Для того же, чтобы жизнь была такою, людям надо понимать, что жизнь наша настоящая никак не в нашем теле, а в том духе, который живёт в нашем теле <…> хочет же этот дух… блага себе… блага всем людям. Желать же блага всем людям – значит любить людей»[10].
   Без любви – всё ничто. Ответственность без любви делает человека бесцеремонным; справедливость – жестоким; правда без любви – это критиканство; воспитание без любви делает человека двуликим; ум – хитрым; приветливость – лицемерным; компетентность – неуступчивым; власть – насильником; честь – высокомерным; богатство – жадным; вера – фанатиком. Есть только одна великая держава на земле и на небе – Любовь. Считается, что эти слова дошли до нас от монахов Троице-Сергиевой лавры.
   Что же важно для каждого человека? Чтоб он любил, или чтобы его любили?
   На этот вопрос ответили своей жизнью многие выдающиеся личности, среди них спешивший «делать добро» доктор Ф.П. Гааз, известный юрист и правдолюбец А.Ф. Кони – автор биографического очерка о святом докторе, для которого Ф.П. Гааз служил примером во всем; а также святитель Лука, помогающий всегда людям и многие другие.

Тринадцатая страсть



   Многие считали доктора Фёдора Петровича Гааза (1780–1853) чудаком и филантропом, человеком тронутым – он проводил всё своё время у постели бедных больных, безвозмездно лечил бедняков, раздавал свои деньги осуждённым, нищим. Другие видели в докторе Гаазе святого человека. Писатель Всеволод Иванов назвал его Дон Кихотом николаевской эпохи. А писатель Ф. М. Достоевский считал, что доктор Гааз олицетворял высшую степень совершенства – идеал человечности. Все страсти, направляющие поступки людей, по мнению по Ш. Фурье, делятся на 12 разрядов, к 13-й страсти он относил «гармонизм». Люди, у которых имеется эта страсть, «стремятся согласовать своё счастье со счастьем всего человеческого рода». К ним, безусловно, принадлежал доктор Гааз – человек тринадцатой страсти. Он был неспособен мириться с тем, что признавалось всеми людьми, но превыше всего ставил заботу об униженных и «задавленных несправедливым гнётом обстоятельств».
   По мнению профессоров Ростовского государственного медицинского университета О.Е. Чернецкого и Л.В. Жарова, доктор Гааз понимал здоровье человека как то без чего «не свершится в мире ничего великого и прекрасного», и поэтому благополучие больного должно быть первой целью врача. А служителей медицины – врачей доктор Гааз считал по достоинству выше многих людей[12].
   Большинство первых публикаций в России о докторе Ф.П. Гаазе основываются на исследованиях Анатолия Федоровича Кони (1844–1927). Человек редкого ума и таланта, один из образованнейших людей своей эпохи, он был настолько поражён жизнью и судьбой «святого доктора» Гааза, его незаурядной личностью, что написал замечательный очерк о нем, благодаря которому имя и деятельность Ф. П. Гааза не забыты.
   Самое удивительное в том, что облик автора и его героя были во многом близки. Несмотря на разные эпохи – доктор Федор Петрович Гааз жил почти на сто лет раньше, чем написавший о нем Анатолий Федорович Кони. Их карьеры и судьбы складывались примерно одинаково.
   В 1802 году доктор Ф.П. Гааз имел хорошие доходы, дома, суконную фабрику в Москве, Подмосковье. Он был обеспеченным во всех отношениях человеком, пользовался большим авторитетом и уважением, как врач и высокий профессионал своего дела.
   Но в 1828 году, когда он стал главным врачом московских тюрем, увидев истинное положение дел, Ф.П. Гааз продаёт всё – и дом, и картинную галерею, суконную фабрику… Зачем? Чтобы помочь невинно осуждённым и раздать деньги нуждающимся!
   Ф.П. Гааз ввёл институт «справщиков», которые ездили по делам заключённых, наводили справки по делу следствия. Благодаря доктору Ф.П. Гаазу многие из заключённых были реабилитированы.
   Автор очерка о докторе Ф. П. Гаазе Анатолий Фёдорович Кони, окончив университет со званием кандидата права, с 1865 года начал свой путь в юстиции. Уже в 1867 году прокурор окружного суда Санкт-Петербурга, талантливый юрист-практик, учёный-правовед, он становится широко известен в России. А. Ф. Кони занимал в Российской империи высокие государственные посты, был обер-прокурором, сенатором, членом Государственного совета, имел многочисленные награды: орден Белого Орла, орден Александра Невского. Ему были присвоены степень доктора права и звание профессора.
   А.Ф. Кони был первым, кто обосновал теоретические основы судебной экспертизы в России. При этом он всегда отстаивал равенство перед законом любого человека, не признавал классовых подходов при применении правовых норм к осуждённым. Был принципиальным и независимым судьёй.
   В 1878 году министр юстиции граф К.И. Пален попросил его как председателя суда придать делу Веры Засулич (стрелявшую в градоначальника Санкт-Петербурга генерала Ф.Ф. Трепова) политическую окраску и вынести обвинительный приговор. На что А.Ф. Кони ответил: «уменье председателя состоит в беспрестанном соблюдении закона <…> Я вас прошу… не ждать от меня ничего, кроме точного исполнения моих обязанностей»[13]. Поводом для выстрела Веры Засулич в генерала Ф.Ф. Трепова были его самодурство и жестокость, которые он допустил в отношении одного студента, политзаключённого Богомолова. Тот был высечен розгами и посажен в карцер, потому что не снял шапку при встрече с генералом.
   Человеческая личность всегда была и для А.Ф. Кони и для Ф.П. Гааза величайшей ценностью, оба были большими гуманистами, заслужили симпатии и любовь простого народа, и неприязнь высших чинов, своих коллег.
   Доктор Ф.П. Гааз, руководя главным аптекарским и медицинским управлением, отмечал, какое количество воровства водилось за чиновниками, после многочисленных доносов ушёл оттуда, но в течение 10–12 лет судился во имя истины и все процессы выиграл. Это он писал: «… до последней степени оскорбительно видеть, сколько старания прилагается держать букву закона, когда хотят отказать в справедливости»[14].
   В 1843 году доктор Ф.П. Гааз в своей докладной записке московскому губернатору писал о том, что если «правительство не может приобрести в недрах своих мир, силу и славу, если все его действия и отношения не будут основаны на христианском благочестии…то поразится земля в конец».
   Современники называли Ф.П. Гааза филантропом. Он унижался и молил, требовал и просил. Чего? Облегчения участи осуждённых. При пересыльной тюрьме на Воробьевых горах он стал главврачом этой больницы, куда вложил собственные средства.
   А.Ф. Кони был также «белой вороной» среди членов Сената и Государственного совета, потому что всегда сохранял независимость и бескомпромиссную честность. Его девизом было «справедливое право». А.Ф. Кони считал делом чести «быть слугой, а не лакеем правосудия». Судья, по его мнению, должен руководствоваться всегда законом, объективными и обстоятельными разборами доказательств.
   Назначение А.Ф. Кони в Сенат в 1890-х годах было враждебно встречено в России сановными чиновниками, настроенными против держащегося буквы закона судебного деятеля, считавшего, что «суд постановляет приговоры, а не оказывает услуги».
   На его назначение черносотенный журналист В.П. Буренин откликнулся такой эпиграммой:
В сенат коня Калигула привёл,
Стоит он убранный и в бархате, и в злате,
Но я скажу, у нас такой же произвол:
В газетах я прочёл, что Кони есть в сенате.

   На что А.Ф. Кони ответил:
Я не люблю таких ироний.
Как люди непомерно злы!
Ведь то прогресс, что нынче Кони,
Где прежде были лишь ослы…[15]

   Тяжело было подвергаться многолетней травле, сохранять душевное спокойствие и внешнее равновесие и невозмутимость духа. В 1878 году после дела В. Засулич, которую А.Ф. Кони оправдал вопреки большинству коллег, он не стал преемником графа К.И. Палена, министром юстиции, хотя все складывалось в его пользу. Позже, в 1906-м, он сам отказался от предложенного портфеля министра.
   Но А.Ф. Кони не жалел об этом: «Я не умел бы стать «способным чиновником» и, вероятно, в то же время был бы вынужден искать в себе черты общественного деятеля на правовом поприще»[16]. Благодаря делу Веры Засулич, он увидел человеческое предательство и низость близких ему людей, испытал «минуты сладкого отдыха в редких, но дорогих оазисах сочувствия и взаимопонимания». А.Ф. Кони всегда оставался верным слугой тех начал, с которыми вступил на свою службу ещё с университетской скамьи. Уважение многих людей, которых он ценил, их дружеское расположение с избытком искупило «растлевающее расположение «сфер» августейших особ и предательский привет «палаты и воинства» их.
   Настало очень трудное время – октябрь 1917 года, которое длилось для А.Ф. Кони ещё долгие годы, ему уже было 73. Получив травму, сначала он ходил с одной палочкой, в дальнейшем передвигался на костылях. Вскоре после октября, зимой, по просьбе больного тогда Анатолия Фёдоровича к нему домой пришёл А.В. Луначарский. Его встретили полутёмный, неотапливаемый и совершенно холодный кабинет и маститый старец, который встал, встречая гостя, на своих нестойких ногах. Но А.Ф. Кони сохранил свой прежний облик, хорошо известный каждому по его портретам – глаза, «очень проницательные и внимательные, отличались… большим блеском, почти молодым». Нарком А.В. Луначарский спросил, чем может ему служить. «Мне лично решительно ничего не нужно», – сказал А.Ф. Кони, только попросил после своего выздоровления выступать с лекциями на различные темы, особенно с воспоминаниями. Вскоре А.Ф. Кони становится лектором.
   У молодёжи, несмотря на очень трудное время после Октябрьской революции 1917 года, А.Ф. Кони увидел жажду к знаниям и интерес к тому, о чем он говорил с ними. Так, в 1918 году в Институте живого слова это были лекции о теории и истории ораторского искусства; курс «этики общежития». Он касался разных областей науки: судебной, экономической и врачебной.
   А.Ф. Кони был первым из юристов, кто занимался вопросами медицинской этики. Он призывал врачей соблюдать те принципы, которые были предложены врачами древних цивилизаций, в частности Греции и Рима, а также Ф.П. Гаазом, Н.И. Пироговым, С.П. Боткиным и другими. Особое внимание уделял врачебной тайне, затрагивал вопросы, связанные с судебно-психиатрической медициной, пьянством.
   А.Ф. Кони становится самым популярным лектором Петербурга. В 1921 году слушатели в день его рождения преподносят ему самый дорогой для него подарок – белый хлеб. «Никогда, – писал он в письме Р.М. Хин-Гольдовской, – никакие цветы так меня не трогали и не радовали». В те голодные годы такое подношение было выражением самой глубокой признательности и уважения к нему.
   Начиная с 1918 года, несмотря на возраст и свои болезни, с 74 лет и до самых последних дней, А.Ф. Кони не прекращает своей работы, приводит в порядок мемуары, продолжает писать. Тысячу лекций на разные темы прочитал А.Ф. Кони за этот период.
   Единственным средством к существованию для него были публичные лекции – они оплачивались ржавой селёдкой или ломтиком заплесневелого хлеба. А.Ф. Кони читал также лекции в Петроградском институте усовершенствования врачей, покоряя слушателей своей высокой эрудицией, искусством оратора, силой своего человеческого обаяния. Ему было трудно передвигаться, и студенты, встречая у входа, вносили его в институт в большом, приготовленном для него, кресле.
   А.Ф. Кони любил выступления перед аудиторией, видя, как внимательно, с каким большим интересом воспринимаются его лекции. Как-то он признавался своим друзьям, что из-за старческой немощи и физической травмы приходится тяжело. Но он «с усердием по разуму, но не по летам предался чтению лекций о врачебной этике и экспертизе в клиническом институте для вызываемых группами из провинции врачей… Теперь приходится подновить и расширить мой медицинский курс для второго призыва врачей, причём я хочу их познакомить с докторами Ф.П. Гаазом и Н.И. Пироговым»[17]. А.Ф. Кони был рад, что его знания кому-то нужны.
   Счастливым событием для доктора Ф.П. Гааза было в 1845 году открытие больницы для беспризорных. И 8 апреля 1845 года было также счастливым днём в его жизни – московский генерал-губернатор Д.В. Голицин «отменил заковывание арестантов на прут». Доктор Ф.П. Гааз все, что имел, раздавал и никогда для себя ничего не требовал. «Одевался он чисто, но бедно: фрак был истёртый, с неизбежным Владимиром в петлице; старые черные чулки… пестрели дырочками», – описывал его облик А.Ф. Кони[18]. Как же были похожи меж собой автор и его герой.
   А.Ф. Кони никогда не носил парадную форму, приличествующему ему как высокому государственному лицу – обер-прокурору Синода, члену Государственного совета, даже когда имел высшие награды. В обществе он появлялся в неизменном чёрном сюртуке, много лет носил «потрёпанное старомодное пальтишко». Как-то придя в Государственный совет к одному из своих коллег, был остановлен швейцаром: «Проходи, старичок, здесь не подают». Достойные люди, как правило, не стремятся к высокооплачиваемым должностям и карьере, но всегда чтут кодекс чести и достоинство человека.
   А.Ф. Кони жил холостяком, чтобы сохранить своё независимое положение. И иронизировал: «представьте… большая казённая квартира… жена… выезды… наряды… Несколько детских… А что, если вы не угодили начальству и вас выкинули из тёплого местечка? …свободен только одинокий – его ошибки и грехи падают только на его голову». Почти всю жизнь был один. Только в самый последний период его жизни за ним приглядывала старушка Е.В. Пономарева, которая неотлучно была рядом.
   Герой его очерка доктор Ф.П. Гааз также не имел семьи, его близкими были люди, которые нуждались в его помощи, – убогие, сирые, нищие. Вся каторжная Россия боготворила своего «святого доктора», так называли Ф.П. Гааза в народе.
   Незадолго до его кончины при нем находился его старинный друг, профессор А.И. Поль. Только ему одному доктор признался, как он невыносимо страдает. Однако всего за две недели до смерти Ф.П. Гааз объехал все учреждения и больничные заведения в Москве.
   Что сделал за свою жизнь «святой доктор» Ф.П. Гааз?
   • 1832 год – устройство тюремной больницы на Воробьёвых горах;
   • 1833 год – отмена «прута», замена его кандалами;
   • 1836 год – замена тяжёлых кандалов «гаазовскими», облегчёнными, обшитыми кожей или сукном; открытие школы для детей арестантов;
   • 1844 год – открытие больницы при Старо-Екатерининском приюте;
   • 1846 год – отмена поголовного обрития ссыльных;
   • 1843–1847 гг. – в неурожайные годы собирал 11 тыс. рублей серебром на пропитание арестантов;
   • 1829–1853 гг. – на средства, собранные доктором Гаазом, выкуплено 74 крепостных; в эти же годы Гааз 142 раза ходатайствует о помиловании осуждённых, смягчении наказания и пересмотре дела[19].

   В 1852 году в своём духовном завещании, всего за год до смерти, считая себя счастливым человеком, Ф.П. Гааз писал о том, «что самый верный путь к счастью… делать других счастливыми. Для этого нужно внимать нуждам людей, заботиться о них, не бояться труда, помогая им советом и делом, словом, любить их»[20].
   Огромным вдохновляющим примером служил для А.Ф. Кони весь облик и жизнь благородного человека, доктора Ф.П. Гааза. Не спрашивал ли себя порой А.Ф. Кони, соизмеряя свою жизнь с его: «А как поступил бы в таком случае Федор Петрович?».
   В письме к актрисе М.Н. Ермоловой в 1925 году, всего за два года до смерти, А.Ф. Кони, подытоживая свою жизнь, писал о том, что М. Н. Ермолова работала на сцене, «драматургического искусства», а он «50 лет работал на большой сцене уголовного суда и правосудия», ему приходилось участвовать и в драмах, трагедиях и комедиях жизни». «Я прожил свою жизнь так, что мне не за что краснеть… я любил свой народ, свою страну, служил им, как мог и умел. Я не боюсь смерти. Я много боролся за свой народ, за то, во что верил», «не дал овладеть собою унынию и не утратил веры в лучшие свойства человеческой природы»[21].
   За три дня до смерти доктора Ф.П. Гааза, 3 августа 1853 года, у него побывал Иван Киреевский, который отмечал в своём дневнике: «Был у Гааза. Он умирает… Ни жалобы, ни вздоха… Недвижимость душевного спокойствия… Удивительно много было у этого человека прекрасного… великого в его безоглядном человеколюбии, несокрушимом спокойствии», которое происходило «от крайней отважной решимости исполнять свой долг во что бы то ни стало»[22].
   Последними словами друга обездоленных и несчастных, доктора Фёдора Петровича Гааза, были слова: Спешите делать добро! Его завет воплотил в своей жизни юрист, учёный, писатель Анатолий Фёдорович Кони.
   Судьбы Ф.П. Гааза и А.Ф. Кони, их чувства, дела, поступки – пример «идеальной честности и бескомпромиссности, огромного трудолюбия», преданной любви к своему Отечеству, к человеку.
* * *
   Исследуя судьбу книг доктора Гааза, А.Ф. Кони указывал, что в годы Отечественной войны 1812 года и пожара в Москве почти все экземпляры книг доктора Гааза погибли. Но лишь некоторые экземпляры редких книг сохранились в Государственной библиотеке в Московском государственном университете (МГУ)[23].
   Однако на рубеже ХХ – XXI вв. преподаватели Ростовского государственного медицинского университета О.Е. Чернецкий и Л.В. Жаров, исследуя взгляды врача-гуманиста Ф.П. Гааза, описали историю редкого экземпляра книг доктора Гааза «Ma visite aux Eaux D`Alexandre et 1809 et 1810»[24]. Почти все экземпляры этого труда Ф.П. Гааза погибли в 1812 году во время пожара в Москве. Но в XXI веке, анализируя проблемы и задачи духовно-нравственного воспитания в Ростовском государственном медицинском университете, Е.В. Харламов и Е.К. Склярова вновь подчеркнули, что один из этих редких экземпляров книги доктора Ф.П. Гааза был «получен библиотекой Варшавского университета в дар от Румянцевского музея». В дальнейшем после эвакуации университета в Ростов-на-Дону он был передан в Фонд редких книг и изданий академической библиотеки Ростовского медицинского института[25]. Библиотека РостГМУ стала центром духовно-нравственного воспитания студентов.
   Необходимо подчеркнуть, что в годы Первой мировой войны Варшавский университет вместе со студентами, преподавателями и библиотекой был эвакуирован в Ростов-на-Дону. Фонд медицинской литературы библиотеки Варшавского университета составил в 1915 году в годы Первой мировой войны основу фондов библиотеки медицинского факультета Донского университета, а в дальнейшем Ростовского медицинского института.
   В годы Великой Отечественной войны 1941–1945 гг. фонд библиотеки Варшавского и Донского университета, а также книга доктора Ф.П. Гааза были сохранены благодаря профессиональному долгу и заботам врачей, преподавателей и сотрудников библиотеки Ростовского медицинского института и Ростовского государственного медицинского университета.

Он просто любил их



   Генрик родился в Российской империи в Варшаве. Ещё в гимназические годы, стараясь помочь семье, он давал уроки детям из богатых семейств. Он нашёл к ним подход, чередуя основное обучение наукам с увлекательными рассказами и сказками. Генрику понравилось работать с детьми, уходить в их мир, забывая свои тревоги и заботы. У него рано проявился литературный талант. Первая педагогическая статья «Гордиев узел» была написана в 18 лет и напечатана в еженедельнике «Шипы». В ней молодой автор поднимал вопросы, связанные с воспитанием и образованием детей: когда родители сами займутся развитием ума и характера своих детей вместо того, чтобы оставлять их на попечение гувернанток и домашних учителей? Какой должна быть педагогика? По его мнению, она призвана научить детей «видеть, понимать и любить», а не учить только письму и чтению.
   Вся его дальнейшая деятельность была посвящена детям. Вслед за несколькими статьями, выходившими в журнале, увидел свет его роман «Самоубийство», пьеса «Каким путём?» во многом автобиографичная, поэтому Генрик Гольдшмит взял псевдоним – Януш Корчак. Вместе с новым именем он решил изменить и свою жизнь.
   В 1898 году Януш Корчак поступил на медицинский факультет Варшавского университета. Удивлённые таким поворотом его друзья спрашивали, почему он решил стать врачом, ведь его литературная карьера так удачно складывалась? И слышали его ответ, что А.П. Чехов тоже был врачом, но это не помешало ему стать великим писателем, наоборот, придало особую глубину его творчеству.
   В 1899 году, будучи студентом медицинского факультета Варшавского университета, Януш Корчак уехал в Швейцарию для знакомства с педагогическими методами И. Г. Песталлоци, которые широко применялись в образовании Швейцарии. Начальное обучение сочеталось с воспитанием и развитием ребёнка, педагогика тесно переплеталась с психологией и медициной.
   В начале ХХ века Польша переживала тяжёлый период истории – переход к индустриализации. Десятки тысяч детей и крестьян оставались без средств к существованию, жили в трущобах, не имея работы. И молодой врач Януш Корчак всячески помогал многим людям, оказавшимся в бедственном положении. Как врач он лечил и утешал.
   Его популярность как «доктора бедняков» всё более возрастала. В своём дневнике Януш Корчак писал: Ответственность лежит на мне! Если я врач, не сделаю этого, то кто сделает?
   Вечерами он бродил по трущобам, шёл к брошенным детям, нёс сладости и лекарства, рассказывал сказки, учил читать, нёс с собой доброту и любовь к ним. В рождественский сочельник Януш Корчак приходил к детям, переодевшись святым Николаем, раздавал всем подарки. «Вы святой?» – спросил его рыжий мальчуган, сидевший один в темноте. – «Да», – ответил Януш Корчак. Это были особенные минуты в его жизни. Он почувствовал, что «новые невидимые силы» вливаются в него, духовно преображая в человека, ответственного за своих ближних.
   Вернувшись в Варшаву в 1906 году после участия в Русско-японской войне в качестве дивизионного врача, Януш Корчак обнаружил, что стал знаменитым. Его роман «Дитя гостиной» имел большой успех, критики называли его «новым голосом в польской литературе».
   Между тем его ждала работа в детской больнице. Она была построена на средства меценатов, хорошо оснащена, имела операционную, лабораторию, амбулаторию. Здесь бесплатно принимали детей всех вероисповеданий. В больнице Януш Корчак занимался не только лечением скарлатины, тифа, кори, туберкулёза, но составлял каталог медицинской библиотеки численностью 1400 томов.
   Ночью его работа продолжалась – он спускался в подвалы, поднимался на чердаки к беднякам, лечил, бесплатно раздавал лекарства. Врач принимал гонорары от богачей, чтобы иметь возможность покупать лекарства для бедных. Он проработал в детской больнице 7 лет и не находил все это время покоя, потому что знал, что после выздоровления ребёнок, выписавшись из больницы, опять окажется там, где был. Януш Корчак старался улучшить и изменить жизнь детей.
   На одном благотворительном вечере в пользу приюта, созданного Обществом помощи сиротам, Януш Корчак знакомится со Стефанией Вильчинской, которая, так же как и он, мечтала о создании приюта, который будет родным домом для бездомных детей. Она стала его верной помощницей в осуществлении задуманного. Благодаря их огромному желанию и большим усилиям, помощи благотворителей, в 1912 году открылся Дом сирот. Двумя годами раньше Януш Корчак отказался от успешной медицинской практики, литературной карьеры и стал директором Дома сирот. Приют Януша Корчака был справедливой общиной, сами дети выбирали парламент, суд равных, имелась своя газета. Труд был обязателен для всех, в процессе труда дети учились взаимопомощи, чувству ответственности. Самым главным в обучении Януш Корчак считал нравственное воспитание, этические аспекты. Всё было продумано до мелочей, чтобы детям было уютно и хорошо. В Доме сирот было центральное отопление, электричество, горячая и холодная вода, железные кроватки, разделённые деревянными перегородками с отверстиями в центре, если вдруг ребёнок проснётся ночью и испугается… Без отдыха, по 16 часов в сутки, работали Стефания Вильчинская и Януш Корчак. Слава о Доме сирот, где ребёнок являлся «хозяином, тружеником и главой семьи», вышла за пределы Варшавы.
   В 1914 году началась Первая мировая война и Януш Корчак вынужден был покинуть Дом сирот, поскольку его призвали в качестве врача в армию, прикомандировав к полевому госпиталю на восточном фронте. В этот период он начал писать свою книгу «Как любить ребёнка». Её главная мысль – вы не любите ребёнка, если не видите в нем самостоятельную личность, которая имеет право стать таким, каким ему уготовлено судьбой.
   Януш Корчак получил назначение на должность педиатра сразу в трёх детских приютах. Дети страдали от недоедания и ужасного обращения, и Януш Корчак часто оставался с ними на ночь, чтобы хоть как-то поддержать. Он обращался за помощью в управление приютов, обличал и встречал сопротивление со стороны коррумпированных директоров приютов. В самые тяжёлые минуты своей жизни он обращался к Богу.
   В 1930-е годы Януш Корчак выступил по радио с собственной радиопрограммой под псевдонимом «Старый доктор», чтобы не вызвать возмущения чиновников, по мнению которых врач и педагог-еврей не может заниматься воспитанием детей поляков. У Януша Корчака появилась возможность выступать перед большой аудиторией детей. Но в 1937 году его радиопрограмма была запрещена. И Януша Корчака обвинили в том, что программа – часть заговора, направленного на то, чтобы портить польских детей. Под влиянием фашистских настроений, исходивших из Третьего рейха, правая пресса Польши всячески способствовала ухудшению в стране отношений между поляками и евреями. В это время он лишился своей радиопрограммы, работы в польских органах опеки над сиротами. «Ни один еврей не может заниматься вопросами наших несовершеннолетних преступников» – так прозвучал отказ ему польских чиновников юриспруденции занимать должность консультанта в суде над несовершеннолетними.
   Уехать в Палестину, где его ждали бывшие воспитанники, проживающие в кибуцах (евр. община. – Авт.), которых он уже навещал в 1934 году? В Палестине он видел жизнь детей – они помогали взрослым на полях, были закалёнными и жизнеспособными. Эта поездка тогда была радостной для него, там было хорошо и спокойно.
   Остаться в Польше? И добиваться того, во что верил, воплощать в жизнь свои идеи, помогать, вопреки всему, страдающим детям? К нему пришли сомнения, отчаяние и надежда. Летом Януш Корчак уезжает в горы, чтобы все хорошо обдумать. Там он остаётся со своими любимыми героями – Моисеем и знаменитым врачом и микробиологом Франции Луи Пастером.
   В 1939 году голос доктора Януша Корчака вновь зазвучал в эфире, голос ободряющий, призывающий людей не падать духом. Немцы вторглись в Польшу. Ему предложили закрыть Дом сирот, поскольку обеспечить всем необходимым детей было очень трудно. Но Януш Корчак и его верная помощница Стефания Вильчинская решили, что как-то прокормят воспитанников. Не было хлеба, газа, электричества, воды. После сильных бомбардировок в приют попало семь снарядов. Дети поменьше при звуке сирены прятались в убежище в цоколе здания, ребята постарше – дежурили на крыше, тушили зажигательные бомбы, паники не было.
   В поисках пропитания для своих детей Януш Корчак писал воззвания о помощи, указывая, что беспокоится не только о судьбе приюта, но и о традиции помощи детям, а того, кто не слышит этого призыва, неминуемо ждут страдания нравственного падения. Януш Корчак продолжал искать пропитание для детей, добывать и заботиться. Шатаясь от голода, он испытывал вину, когда ел что-нибудь в приюте. Но, несмотря на все его усилия, смертность детей была большой. Он приказывал себе встать, одеться и идти. Совершенно обессиленный, он возвращался в середине дня в свой Дом сирот, добыв каких-то 50 злотых да получив обещание хоть одного благотворителя жертвовать 5 злотых в месяц. Его главным способом духовного сопротивления было брать на себя больше, чем в человеческих силах.
   Ежедневное противостояние всем обстоятельствам, всем преградам, ежечасные усилия спасти своих детей – вот, что помогало доктору, их ангелу-хранителю, держаться и сохранять им жизнь. Януш Корчак понимал, насколько ослабел его организм от физического и эмоционального напряжения. Он надеялся, что за годы, проведённые детьми в Доме сирот, смог заложить и воспитать в них такие духовные, нравственные начала, которые помогут его детям выстоять в сложных житейских испытаниях.
   Утро 6 августа 1942 года началось, как обычно. Януш Корчак встал рано, а потом был завтрак – немного картофельных очисток, маленькая кружка эрзац-кофе. Неожиданно раздались два резких свистка и команда: «Все евреи на выход!», детей построили в колонну по 4 человека в ряду, они захватили с собой любимые книжки, игрушки, фляжки с водой. Януш Корчак получил предписание вместе с детьми явиться на вокзал.


   Их пунктом назначения был лагерь немедленного уничтожения. Лагерь смерти в Треблинке, в 60 милях к северо-востоку от Варшавы. Устроили перекличку – 192 ребёнка и 10 взрослых. Одного ребёнка Януш Корчак нёс на руках, другого – вёл за руку. За ним, с детьми от 9 до 12 лет, шла Стефания Вильчинская. Она, получив уведомление от Международного Красного Креста в 1940 году о том, что может эмигрировать в Палестину, ответила: «Дорогие мои, мы здоровы. Я понемногу работаю. Корчак работает напряжённо. Не могу уехать без детей. Благословляю вас всех. Стефа». В момент погрузки детей в вагоны немецкий офицер подошёл к Янушу Корчаку и вручил ему какую-то бумагу. Его друзья предлагали ему спастись, вернувшись без детей, и добыли ему соответствующие документы. В ответ он покачал головой и жестом попросил отойти офицера. Дети его родного Дома сирот, в отличие от кричащей толпы, подгоняемой плетьми, шли со спокойным достоинством. Этому научил их верный друг и любящий детей – Януш Корчак!
   Как оставить детей в болезни, в несчастье, в опасности? Двести детей! Как оставить их одних в этом жутком вагоне, как оставить их в газовой камере?
   Вместе с детьми он принял смерть, был неразлучен с ними до конца, потому что он просто любил их…
   Навсегда остались с Янушем Корчаком – выпускником Варшавского университета, детским врачом, известным писателем и педагогом его любимые дети из Дома сирот.
   Об этом свидетельствует скромная плита, установленная в Треблинке, фашистском лагере смерти, на которой написано: Януш Корчак и дети.

Язык любви

   Трудно нам всем, очень трудно жить, пока существует безразличие. Пока мы не осознаем, что мы единое целое. В нашей жизни только одно имеет значение – кому и сколько ты даришь любви. Самое значимое для каждого из нас – счастье, и здесь, сегодня делать своё дело с любовью. Не надо ждать, что тебя поймут, не это главное. Нужно постоянно забывать себя, немного слов и много любви… Если не отчаешься, то увидишь свет. Любовь не имеет меры, она безгранична. Не ожидай благодарности… неблагодарность принимай с радостью! Любовь любит всяческих. Мы родились, чтобы любить, и тебя не касается, любят тебя или нет… Каково предназначение человека? – Любовь. Истинная любовь, когда ты даёшь, не ожидая получить взамен.
   Так думала и жила Аврилия Папайанни (1897–1992), впоследствии геронтисса (в Греции так называют уважаемую старицу, монахиню, игуменью монастыря. – Авт.). Гавриилия, монахиня православной церкви. Она стала известной во всём мире за свою бескорыстную, телесную и духовную помощь любому человеку, встретившемуся не её жизненном пути. «Любовь и молитва, – говорила она, – могут перевернуть весь мир!»
   Аврилия Папайанни родилась в Константинополе в православной верующей семье. Родители Аврилии были состоятельными людьми. Отец – крупный лесоторговец. Мать имела владение в Северной Греции, доставшееся ей от отца, который был врачом и лечил самого султана. Дедушка Аврилии был послом в Вене. Оставив свою должность и переехав в Халкис, он провёл там телеграф, возглавлял инспекционную коллегию.
   Любви к людям Аврилия училась у своих родителей, атмосфера в семье была доброй и светлой. Она всегда была окружена всеобщим вниманием и заботой отца и матери, двух старших братьев и сестры. Её юные годы были счастливыми и радостными – «она любила весь мир, и весь мир любил её». «Когда родители не отдают всей любви детям, или когда сами они не имеют любви между собой, нельзя ожидать, чтобы вышли хорошими и послушными… их дети»[27], – говорила много лет спустя Аврилия. Её мама была сама любовь. «Поэтому я могу и люблю всех и вся», – писала она своему старому другу в 1955 году.
   Любовь к животным и растениям побудила Аврилию закончить агротехническую школу в Швейцарии. В 1923 году она в качестве слушательницы поступила на философский факультет греческого университета. Затем в одной из клиник Англии получила специальность врача-физиотерапевта, специализирующегося на болезнях ног. В 1946 году стала членом «Общества массажистов ног» в Великобритании.
   По возвращении в Грецию, в 1947 году, Аврилия открыла свою клинику. У неё была большая клиентура. Многие приходили к ней лечить не только ноги, но исповедать свою боль, горе. Она была и психотерапевтом – давала советы и наставления. Одна из пациенток призналась, что пришла в клинику Аврилии поделиться своей бедой, и немного ради ног… Люди относились к ней с большим доверием – она лечила тело и душу. Работая с 9 утра до 6 вечера без перерыва, выпив в отсутствие очередного больного стакан молока, она снова принималась за дело. Её подруга, Елена Вирву, удивлялась: получая 500–600 драхм в день, денег к вечеру не оставалось. Аврилия платила за слепого квартплату, купила безработному костюм, нуждающихся пациентов лечила бесплатно, помогала многим людям, например за свой счёт обучала юношей в Англии, оплачивая их расходы.
   С 1949 года начинается её основная благотворительная деятельность и бесконечные путешествия. Она то покидает свою клинику, то возвращается вновь сюда. По просьбе супруги английского посла уезжает в Лондон и сопровождает 11 детей-сирот, жертв гражданской войны, в Афины. В 1950 году Аврилия отправляется с английской слепой девочкой в Америку, чтобы дать ей образование в специальных учреждениях.
   В своей клинике перед приёмом больных Аврилия всегда читала молитвы, а потом шла лечить. В зале ожидания висела репродукция картины Дюрера двух молящихся рук.
   День 24 марта 1954 года, когда её мать покинула этот мир, стал решающим днём её жизни. В эту ночь случилось нечто таинственное и непостижимое – она услышала внутренний голос, было только одно слово «Индия». И ещё ей пришли на ум слова из Евангелия: «Иди, продай имение своё и раздай нищим» и «Следуй за Мной!»
   Аврилия увидела, что икона Иисуса Христа излучала ослепительный Свет. Позже она писала своему другу, что этот Свет побудил её оставить все и следовать за ним. И она последовала этому призыву: продала всё, что имела, в том числе и свою клинику. Едва она успела все продать, как её пригласили в Вену, и Аврилия сказала «да», зная, что всё равно поедет в Индию. С собой на семинар молодёжи взяла лишь Евангелие да подаренную подругой книгу индуса Шивананды.
   В Вене она встретила двух христианок, индийских студентов, спросила о Шивананде, жив ли он. «Жив», – ответили они. Вместе с ними Аврилия идёт в индийское посольство получить визу. Аврилии приходит новое приглашение поработать добровольцем в Израиле, в кибуце. Она через Швейцарию и Италию попадает в израильский порт Хайфа.
   Снова новое приглашение на Кипр от знакомых из Лондона. И снова её «да». Здесь она работала с больными, приобрела много новых друзей. Все люди, встретившиеся на её пути в Индию, – это её друзья. В записных книжках Аврилии сотни имён – иранских, иорданских, еврейских, ливанских, европейских – тех, кто были её друзьями и помощниками. Более 500 имён насчитала в её записных книжках её подруга Елена Вирву.
   В получении визы в Индию Аврилии было официально отказано. Она уезжает в Иордан, в Амаллон, заходит в индийский магазин и спрашивает служащего, не знает ли он, как можно получить визу в Индию. Как только разговор заходит о книге Шивананды, он посылает Аврилию к своему брату, работавшему в индийском посольстве. Виза получена!
   Аврилия писала своей подруге об этом времени: «На автобусе мы пересекали пустыню день и ночь… Много пыли, отсутствие воды… находила удобный момент позаботиться о больных на разных остановках, которые мы делали на постоялых дворах на несколько часов. Я осознавала, что язык не является единственным способом общения между людьми. Сострадание имеет большее значение, чем язык, и поэтому оно было самым лучшим языком. По дороге многие европейские миссионеры, врачи и другие спрашивали меня, как я решилась поехать так, без рекомендации и знакомства, в Индию, не зная следующего своего шага… но я только одно знала, что мне нужно было ехать и притом ехать одной»… Надеющиеся на Господа обновятся в силе: поднимут крылья, как орлы, потекут – и не устанут, пойдут – и не утомятся[28].
   Аврилия была 11 месяцев в пути. Вера Аврилии поддерживала её, давала силы и указывала следующие шаги.
   Ирак, Тегеран, Пакистан – страны и люди, все сопутствовало её цели – добраться до Индии. Зачем? Почему? Нет вопросов у Аврилии, только уверенность: «Индия», – было ей извещение.
   Наконец следующей станцией была Индия. Май 1955 года – Аврилии 58 лет. В первый же день в Дели её ждал сюрприз. Из открытого окна гостиницы услышала знакомую песенку, распеваемую в Греции. Это был индийский студент, приезжавший к ним с другими для оказания помощи пострадавшим от землетрясения греческим островам, который приходил к Аврилии в её клинику, и она вылечила его ногу. Была замечательная радостная встреча для них обоих. И была большая радость для Аврилии, что её так встретила Индия. Было и ещё много встреч и знакомств – с известными общественными деятелями, со всеми известными гуру, иностранными миссионерами, политиками – Джавахарлалом Неру и его дочерью Индирой Ганди.
   Миссия Аврилии началась с Гималаев, джунгли – первое место её безвозмездной работы в больнице. Теперь у неё не было денег, и она шла за Ведомым, убеждалась в Его заботе на каждом шагу. Дальше – встреча с Шиванандой, чью книгу подарила Аврилии её подруга. В его ашраме она обучала монахов и монахинь практической физиотерапии. У Аврилии была крыша над головой и пища – рис, зелень, йогурт каждый день.
   За пять лет, проведённых в Индии, Аврилия объездила почти всю страну и везде была нужна – служила ближним, несла свою любовь, работая не за деньги. Индусы называли её Лилей из Греции, оказывали гостеприимство, понимая, какое великое это сердце, какая прекрасная душа. Считали её своей, их родственницей. Сам премьер-министр Индии Джавахарлал Неру при её первом отъезде из Индии преподнёс ей гирлянду цветов с великой благодарностью за её деятельность.
   Ученик Шивананды в 1968 году в письме, адресованном Аврилии (которая находилась в Новом Иерусалиме), писал, что её пребывание в ашраме было для многих источником вдохновения, а её дух служения, энтузиазм в служении ближнему нашёл отклик в сердце их гуру Шивананде.
   Следующий шаг Аврилии привёл её в поселение для прокажённых, которое основал Баба Амте. Вскоре семья Амте стала её семьей. Их связало между собой Служение страждущему. Посвящая себя такому Служению, семья Баба Амте словно услышала слова Евангелия: «Продай имение своё и дай нищим… и иди, следуй за Мной». И исполнили их. У них было двое детей и много имущества. Они последовали за Ним, пошли в джунгли.
   В 1956 году Аврилия стала служить прокажённым в Доме радости, в котором прокажённые лечились не только от болезни тела, но и от отчаяния, одиночества. Как свидетельствовала Аврилия, она видела здесь улыбающиеся лица, слышала радостные песни, звучащие весь день.
   Она становится широко известной, организует контакты и помощь от международных организаций, Красного Креста, пишет письма своим многочисленным европейским знакомым – о лекарствах, тракторе, игрушках для прокажённых.
   Она занимается язвами прокажённых, преподаёт физиотерапию медперсоналу многих больниц Индии. Из города в город, из учреждения в учреждение – ездит поездами, автобусами, повозками, запряжёнными волами. «Кто любит, не устаёт», – говорила она. Ей шёл уже 61 год! И это только начало её пути!
   Тот же ритм и та же работа, служение людям в Америке, Африке, Индии. Только уже как монахиня Гавриилия.
   У меня есть пять… языков! – говорила она. – Первый – улыбка… Второй – слезы… Третий – прикосновение… Четвёртый – молитва… Пятый – любовь…С этими пятью языками объезжаю весь мир!

Ещё раз про любовь

   Доктор медицины, американский психолог Джеральд Джампольски, работавший в 70-80-х годах ХХ века в одной из клиник в городе Тибуроне в пригороде Сан-Франциско, был знаменит не только своей философской повестью «Курс чудес», много раз переиздававшейся в США и других странах, а также книгами «Любовь побеждает страх», «Любовь – величайший целитель». В нём удивительным образом сочетались психолог, философ, социолог, врач. Все его способности были направлены на служение обиженным, обездоленным, тяжело больным людям. По свидетельству профессора Ю.А. Александровского, он видел в Тибуроне «и обездоленных, и уставших от жизни ветеранов вьетнамской войны, и неизлечимых больных СПИДом. Им помогали словом, надеждой, а главное – действенной любовью»[29].
   У Дж. Джампольски были многочисленные последователи, работающие на общественных началах. И в США и в других странах известно более 100 таких групп или «школ Джампольски». Эти благотворительные организации занимаются реабилитацией людей, пострадавших от многих причин.
   Одухотворённое лицо с доброй улыбкой, доброжелательность, которая его никогда не покидала, – все это притягивало как магнитом людей к американскому психологу и доктору Дж. Джампольски. Доброта врача – могла быть не только добренькой, поглаживающей по головке, но и сердито-правдивой и к пациентам, и к своим коллегам, при этом всегда настоящей, справедливой.
   Вся его многолетняя деятельность строилась на любви «ко всем и ко всему», потому что «любя других – любишь себя». Вот его слова, обращённые ко всем людям: Давайте смотреть на настоящее с любовью, поскольку только в ней существует истинное знание. Давайте постоянно заниматься трансформацией собственной личности, развивать стремление отдавать, а не получать. Давайте же поймём, что все мы объединены в единое Я, излучающее свет любви и освещающее им весь мир. Давайте придём к пониманию того, что смысл нашего существования – любовь[30].
   Иван Александрович Ильин, русский философ, писатель и публицист, говорил о том, что нельзя прожить без любви. Потому что в душе человека образуется страшная пустота, которую ничем не заполнить. Любовь – это «главная выбирающая сила в жизни». Нельзя жить всем, что несёт хаос жизни, завертеться в её бесконечном потоке. Мы призваны выбирать, отказываться от многого, но то немногое, что нам по сердцу, «беречь, ценить, копить, растить и совершенствовать». И этим строить свою личность, нравственность и мораль.

2. Человек и общество

   Г. Гегель в своей работе «Философия права», выделяя понятия «нравственность» и «мораль», рассматривал их в специально выделенных разделах. По его мнению, нравственность объективна, предполагая подчинённость индивида обществу. В то же время мораль субъективна, представляя интересы свободного индивидуума. «Объективно нравственное, вступающее на место абстрактного добра, есть субстанция, ставшая конкретной через субъективность, как бесконечную форму. Поэтому она полагает в себе различия, которые, следовательно, определены понятием; благодаря этому нравственное обладает прочным содержанием, которое в себе необходимо и обладает прочным пребыванием, стоящим выше субъективного мнения и желания; это в себе и для себя сущие законы и учреждения … Если человек совершает тот или иной нравственный поступок он ещё не добродетелен; добродетелен он лишь в том случае если эта манера поведения является постоянной чертой его характера»[31].
   Энциклопедический словарь трактует нравственность как систему нормативных предписаний, стоящих на страже универсальных ценностей существования (жизнь, свобода, достоинство и др.), имеющих определённое значение для каждого человека, независимо от таких социальных факторов, как принадлежность к какой-либо из общностей, положение внутри системы социальной иерархии и т. д. Эта форма культуры внеинституциальна и стоит выше всех социально-корпоративных разграничений разделяющих людей. Она ставит на первое место интересы всего человеческого рода. Субъект нравственности – свободная личность, обладающая сознанием собственного достоинства[32].
   В сфере естественной нравственности человек выступает, как естественное существо, соединённое универсальными связями с окружающим его мирозданием, природой и человеческим сообществом. Человек – социальный субъект, соединённый системой взаимосвязей с определёнными локальными общностями, внутри которых он существует и взаимодействует. Являясь носителем особенных черт и качеств, он выступает обладателем определённых всеобщих свойств, присущих всем представителям человеческого общества. Свободная личность, обладающая определённым менталитетом и сознанием собственного достоинства, соотносит своё поведение с требованиями универсальных общечеловеческих идеалов.
   Естественная нравственность личности, руководствующаяся общечеловеческими нормами, способна быть выше уровня моральности тех, кто, входя в её социальное окружение, остаётся в зависимости от определённых стереотипов общественного поведения. Человек периодически протестует против вмешательства во внутреннюю жизнь, в процессы принятия им важных решений. Успешное развитие человека и человеческого общества соотносится с требованиями определённых базовых принципов, определения долга, пользы, нравственности и морали.
   Характерной особенностью многих философских концепций естественной нравственности является ориентированность на принцип ценностного паритета взаимодействующих субъектов. В то же время паритет такого рода не всегда есть тождество сторон, предполагая несовпадение многих личностных свойств и качеств субъектов, учитывая неизбежность коммуникативных противоречий.
   В определённых социально-исторических условиях, где человек вынужден вести отчуждённое существование, нравственные абсолюты позволяют не утрачивать представлений о высших социокультурных сверхзадачах бытия. По мнению протоиерея Тимофея Фетисова, в XXI веке «Страшным дефицитом стало то единственное, что, собственно, и делает человека счастливым – любовь, общение, смирение, сострадание, чистота души и свежесть чувств, высший смысл жизни»[33].
   Рассматривая мораль, энциклопедический словарь трактует её как комплекс норм и ценностей, позволяющих индивидам сознавать себя, прежде всего, представителями и выразителями интересов определённых социальных общностей – стран, наций, государственных образований, классов, сословий, партий, коллективов, групп[34]. Нормы позитивной морали отличаются следующими свойствами: 1) распространяются преимущественно на членов данной социальной общности; 2) требуют, чтобы субъект согласовал своё поведение с поведенческими стереотипами, принятыми в тех общностях, членом которых он является; 3) требуют, чтобы социальная активность субъектов соответствовала их функциям и положению во внутригрупповых иерархиях; 4) психологическим стражем на пути к их нарушениям выступает стыд как боязнь осуждения со стороны социального окружения.
   Предписания позитивной морали требуют, чтобы не было серьёзных расхождений между тем, чего желает индивид, и тем, что требуется общности. Через содержание этих предписаний личность вводится в смысловые и ценностные сферы национальных, идеологических, политических стереотипов поведения и мироотношения. Усваивая их, человек приобретает сознание собственной причастности к той или иной общности.
   Немецкий социолог М. Вебер разделял мораль на «внутреннюю» и «внешнюю», полагал, что первая предписывает уважительное отношение к «своим», а вторая позволяет тому же индивиду для достижения своих целей относиться к «чужим», мешающим ему, как к врагам. Позитивная мораль – сфера жёсткой детерминированности человеческого поведения внешними социальными факторами.
   Индивидуальная моральность предполагает первоочередное развитие у личности приспособительных качеств, способности растворяться в общности, сливаться с ней в единое целое, ставить её интересы выше собственных, исходить в принимаемых решениях из принципа приоритета общего «мы» над индивидуальным «я», вписывая свои действия в строго очерченные нормативные пределы. Быть субъектом позитивной морали – значит не сомневаться в разумности и правомерности её нормативных предписаний и тем самым быть для общественной системы гарантом её успешного функционирования и стабильности.
   В книге митрополита Антония Сурожского «Человек» указывалось, что «одна из самых трагических вещей на свете – это когда два человека или две группы людей не могут встретиться, не только не имеют общего языка, но не имеют даже точки соприкосновения, когда они, как две параллельные линии, идут каждая в свою сторону, как две противоположные бесконечности. И вот эта первая задача, которая в наше время, как на Западе, так и на Востоке, может быть поставлена с особенной серьёзностью»[35].
   В условиях развития того или иного общества вопрос о морально-этическом самосознании врача, его долге и призвании также приобретает особую остроту. Умение подчинить себя интересам больного, милосердие и самоотверженность – это не только и не просто заслуживающие уважения свойства личности врача, а свидетельство его профессионализма.
   По мнению И. В. Силуяновой, «Новые реалии современной медицинской науки и практики – реаниматология, трансплантология, медицинская генетика, искусственное оплодотворение, выходя на новые уровни влияния и управления человеческой жизнью, сталкиваются и вступают в противоречие с традиционными нравственно-мировоззренческими принципами. Например, имеет ли моральное право врач-реаниматолог продлевать процесс умирания или осуществлять умерщвление в ситуациях безнадёжного состояния больного? Насколько необходима организация медицинского умерщвления для трансплантологической практики? Ведь в этих условиях врач освобождается не только от основного медицинского запрета «не навреди», но и от основной общечеловеческой моральной заповеди «не убий». Рациональный аргумент, оправдывающий «новую практику», тем не менее, не освобождает от опасности разрушающего воздействия этих «средств» на нравственное самосознание, эмоционально-психическую стабильность личности врача. Всё это может влиять на деформацию профессионализма врача – его милосердия, сострадания, гуманности, благожелательности, человеколюбия <…> «Нравственность – это код человеческих отношений» А латинское слово ethice – означает учение о нравственности, т. е. систему суждений об основаниях, смысле и назначении морали. При определении этики употребляются слова «нравственность» и «мораль», которые в данном случае очень часто используются как синонимы <…> Если врач не ограничивается в своей деятельности механическим исполнением законов, но стремится выполнить свой профессиональный долг добровольно и осмысленно, то освоение морально-этического знания означает для него приближение к решению этой задачи»[36].
   Таким образом, в условиях поступательного развития человека и общества в XXI веке во многих странах мира, а также в России закономерно ставится вопрос: «Должна ли современная медицинская этика или деонтология, формирующие нравственное мировоззрение врача, переосмыслить морально-этические установки деятельности врача»? Если да, то как? Или она должна оставаться в границах, традиционных для медицинской этики и деонтологии ценностей?

3. Долг и призвание

   Проблемы здоровья, продолжительности жизни, качества медицинской помощи населению всех стран мира тесно взаимосвязаны с морально-этическими аспектами здравоохранения – проблемами нравственности, морали и деонтологии. Они обусловлены тем, что медицина и здравоохранение являются важнейшей сферой человеческой деятельности, показателем исторического развития, уровня благосостояния того или иного государства, различных слоёв населения, физического и нравственного благополучия всего общества. Все эти показатели непосредственно отражаются на здоровье отдельно взятого человека, современного общества, уровне развития того или иного государства.
   На протяжении тысячелетий, начиная с эпохи античности и Возрождения, эти вопросы были предметом различных общественных и научных дискуссий, темой специальных публикаций, объектом изучения мыслителей, врачей, учёных многих стран мира, а также религиозных конфессий.
   На рубеже ХХ – XXI вв. во всех странах мира вопросам медицинской деонтологии уделяется большое внимание. В ХХ веке был принят ряд деклараций, кодексов, правил, которые призваны определить этические нормы поведения врачей. Во многих странах мира (Франции, ФРГ, Италии, Швейцарии, Великобритании, США и др.) существуют национальные деонтологические кодексы. В международных документах по вопросам медицинской деонтологии постепенно учитываются конкретные условия жизни и национальные особенности той или иной страны.
   Ряд документов носит международный характер. К ним следует отнести Женевскую декларацию (1948), Международный кодекс медицинской этики (Лондон, 1949), Хельсинкско-Токийскую декларацию (1964, 1975), Сиднейскую декларацию (1969), декларацию, касающуюся отношения врачей к пыткам (1975) и другие. В основу Женевской декларации 1948 года была положена «Клятва Гиппократа». В ней также нашли отражение и наиболее острые социальные проблемы ХХ века: «Я не позволю, чтобы религия, национализм, расизм, политика или социальное положение оказывали влияние на выполнение моего долга… Даже под угрозой я не использую мои знания в области медицины в противовес законам человечности». Эти идеи отражают опыт Второй мировой войны, закрепляя положения «Десяти Нюрнбергских правил» (Нюрнбергский кодекс, 1947), в которых подчёркивается недопустимость преступных опытов на людях.
   Международный кодекс медицинской этики 1949 года (Международный кодекс по деонтологии), конкретизировавший ряд положений Женевской декларации, одобрен
   Всемирной организацией здравоохранения (ВОЗ), являясь и в настоящее время наиболее распространённым документом, на который ссылаются многие исследователи проблем медицинской деонтологии. В нем обращается внимание на проблему коммерциализации медицинской помощи и её негативных последствий.
   В 1970 году вопросы медицинской деонтологии обсуждались на Х Международном конгрессе терапевтов в Варшаве и на Международном конгрессе историков медицины в Бухаресте. В 1973 году деонтологические вопросы медицины стали предметом обсуждения специального симпозиума XV Международного философского конгресса в Варне, а в 1974 году – XVIII Международного конгресса по прикладной психологии в Монреале. В 1989 году Всемирная организация здравоохранения, рассматривая проблему «Здоровье мира», посвятила проблеме «этика и здоровье» специальное издание, в котором затрагиваются актуальные проблемы медицинской деонтологии.
   В начале XXI века специальные конференции, рассматривающие проблемы медицинской деонтологии периодически проходили в Москве, Санкт-Петербурге, Ростове-на-Дону, Смоленске на базе медицинских колледжей, академий и университетов.
   В России методологические основы врачевания, медицинской этики и деонтологии, анализ ряда ошибок в диагностике и лечении были объектом изучения русских врачей – клиницистов – М.Я. Мудрова, С.Г. Зыбелина, Н.И. Пирогова, И.П. Павлова, С.П. Боткина. Они рассматриваются также в работах Н.Н. Петрова, А.Ф. Билибина, И.А. Кассирского, З. Х. Василенко, Н.Н. Блохина, Ф.И. Комарова, В.Ф. Войно-Ясенецкого, А.В. Чучалина, В.И. Акопова, Л.В. Жарова, И.В. Силуяновой и др.
   XXI век вновь актуализирует проблему формирования культуры личности врача на основе определения норм нравственности, морали и деонтологии.
* * *


   Джереми Бентам (1748–1832) – английский философ, теоретик морали и права, социальный мыслитель, лидер утилитаристов-реформаторов, обосновывая и развивая учение о пользе (utility) и деонтологии (deontology), подчеркнул, что польза и долг – цель и норма поведения. В 1789 году он впервые опубликовал работу «Введение в принципы морали и законодательства»[38], где отмечал, что утилитаризм, как социальная теория, утверждает, что поступок правилен, если способствует достижению наибольшего блага.
   Дж. Бентам родился в Лондоне и принадлежал к зажиточной адвокатской фамилии, где занятие адвокатурой переходило из поколения в поколение. Его отец составил себе значительное состояние благодаря своей профессиональной деятельности и удачным спекуляциям земельных участков. Мать Джереми рано умерла, и его отец вторично женился на вдове доктора Дж. Эббота. Её сын от первого мужа Чарльз был ровесником Джереми и в дальнейшем достиг значительных успехов в политической деятельности, получив звание спикера палаты общин, члена палаты лордов.


   С детских лет Джереми изучал греческий и латинский языки, книги по истории. Он отлично говорил и писал по-французски, знал итальянский, испанский и немецкий языки; занимался шведским и русским языками. В 13 лет Дж. Бентам поступил в Колледж Королевы Университета Оксфорда.