Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Большую часть информации о сне мы узнали за прошлые 25 лет.

Еще   [X]

 0 

Легализация и признание документов иностранных государств (Кенсовский Павел)

В работе комплексно исследуется институт легализации, включая историю его развития, теоретические основы и методологические механизмы (универсальные и специальные) правового регулирования, а также моделируются структурно-логические схемы признания и легализации документов иностранных государств в Российской Федерации с учетом тенденций развития международного частного права. Анализируется роль легализованного документа в международном обороте.

Книга может быть использована представителями отечественных правоприменительных органов в процессе их деятельности; гражданами РФ и иностранными гражданами для защиты их интересов либо определения гражданских прав физических и юридических лиц; российскими гражданами и организациями, имущественные интересы которых отстаиваются в иностранных судах либо востребованы в иностранные органы публичной власти; специалистами, учеными, юристами для дальнейшей унификации, гармонизации, сближения и упрощения процедурных правил признания, удостоверения, установления эквивалентности, засвидетельствования, подтверждения подлинности иностранных документов в различных сферах деятельности.

Год издания: 2003

Цена: 199 руб.



С книгой «Легализация и признание документов иностранных государств» также читают:

Предпросмотр книги «Легализация и признание документов иностранных государств»

Легализация и признание документов иностранных государств

   В работе комплексно исследуется институт легализации, включая историю его развития, теоретические основы и методологические механизмы (универсальные и специальные) правового регулирования, а также моделируются структурно-логические схемы признания и легализации документов иностранных государств в Российской Федерации с учетом тенденций развития международного частного права. Анализируется роль легализованного документа в международном обороте.
   Книга может быть использована представителями отечественных правоприменительных органов в процессе их деятельности; гражданами РФ и иностранными гражданами для защиты их интересов либо определения гражданских прав физических и юридических лиц; российскими гражданами и организациями, имущественные интересы которых отстаиваются в иностранных судах либо востребованы в иностранные органы публичной власти; специалистами, учеными, юристами для дальнейшей унификации, гармонизации, сближения и упрощения процедурных правил признания, удостоверения, установления эквивалентности, засвидетельствования, подтверждения подлинности иностранных документов в различных сферах деятельности.


Павел Альфредович Кенсовский Легализация и признание документов иностранных государств

   © П. А. Кенсовский, 2003
   © Изд-во «Юридический центр Пресс», 2003
* * *
   Посвящаю сыновьям Павлику, Илье и Даниилу
   Уважаемый читатель!
   Издательство «Юридический центр Пресс» представляет вашему вниманию очередную авторскую работу в серии книг «Теория и практика гражданского права и гражданского процесса» под названием «Легализация и признание иностранных документов», написанную П. А. Кенсовским. Данная работа посвящена общим и частным вопросам легализации документов иностранных государств и насыщена полезной информацией по легализации и признанию отдельных видов документов, применяемых в международном обороте в различных сферах общественной жизнедеятельности: в сфере образования, предпринимательства, социальной защиты, в финансовых, инвестиционных, нотариальных, банковских, налоговых и иных правоотношениях.
   При нынешних темпах развития международных хозяйственных связей, с установлением новых деловых контактов с иностранными партнерами, с выездом российских граждан на работу, учебу, временное или постоянное жительство за границу заметно увеличился и поток документов, направляемых российскими гражданами и юридическими лицами в различные государства и поступающих от субъектов международных хозяйственных связей из других государств в Российскую Федерацию. Правовой же механизм признания, установления эквивалентности, нострификации, удостоверения подлинности и апостилляции таких документов разработан далеко не в полной мере и известен сегодня лишь узкому кругу специалистов и исследователей, поэтому актуальность исследования П. А. Кенсовского не вызывает сомнений.
   В своей работе автор освещает существующие на сегодняшний день процедуры легализации официальных и частных документов иностранных государств уполномоченными органами различных стран, с учетом арбитражной практики по делам с участием иностранных лиц. Он анализирует общие и отличительные черты различных правоприменительных механизмов и режимов признания, удостоверения, засвидетельствования, подтверждения доказательственной силы иностранных документов, и высказывает практические рекомендации по совершенствованию деятельности правоприменительных органов и законодательства РФ в вопросе признания документов иностранных государств.
   Кроме того, в книге содержится ряд приложений, в которых подробно изложены вопросы признания определенных видов документов (о трудовом стаже, о присвоении ученых званий, об образовании и т. д.) и которые могут быть полезны российским гражданам, столкнувшимся с необходимостью легализации иностранных документов в РФ, как практическое руководство к действию.
   Мы надеемся, что книга П. А. Кенсовского займет достойное место среди специальной и пока, к сожалению, немногочисленной литературы, посвященной проблемам признания и легализации документов иностранных государств, и станет поводом для плодотворных дискуссий по этому вопросу.

Введение

   Формирование частного права гражданским обществом в России происходит под знаком признания государствами мирового сообщества неотъемлемых прав человека. В демократическом государстве необходимо, чтобы национальный закон, международные источники регулирования частноправовых отношений как элементы национальной правовой системы были доведены до всеобщего сведения, поскольку гласность в сфере законодательства непосредственно затрагивает права и законные интересы граждан. Об этом свидетельствует и повышенный интерес россиян к праву в целом и международному частному праву в частности.
   В юридической науке частное право рассматривается как «суверенная территория свободы на основе права»[1]. Дело в том, что в большинстве случаев нормы международного частного права наполняются реальным содержанием и начинают регулировать гражданские правовые отношения только в сочетании с соответствующей нормой не только отечественного, но и иностранного права. Гармонизация, унификация и сближение коллизионных, материальных, процессуальных предписаний, регулирующих как публично-правовые, так и частноправовые отношения, способствуют становлению международного правопорядка. Ведь именно нормы международных соглашений, вбирая в себя образцы наиболее прогрессивных и оптимальных форм регулирования, накопленных в национальных системах права, воплощаются в международных (мировых) стандартах для всех государств. Поэтому основные начала, принципы международного права в области регулирования частноправовых отношений международного характера служат критериями соответствия национального законодательства мировым стандартам.
   Так, понятие «минимальный международный стандарт документооборота» следует рассматривать как некий правовой уровень, которому должно соответствовать законодательство любого государства, поскольку установленный правовой режим признания иностранного документа обусловлен требованием не ущемлять права человека. До сих пор остаются актуальными слова, сказанные более ста лет назад: «Неужели признание прав иностранных граждан менее священно, чем признание прав иностранных государств?»[2]
   Тема монографического исследования выбрана на основе анализа современных теоретических проблем определения природы международного гражданского процесса, рассматриваемых в международном частном праве. На наш взгляд, сложности, возникающие в процессе определения природы и содержания международного гражданского процесса, отнесения его к той или иной отрасли, системе права, обусловлены общетеоретическими проблемами российской правовой доктрины международного частного права.
   T. Н. Нешатаева и Э. С. Перетерский сравнивают историю определения природы международного частного права с трудом Сизифа: сколько бы ни было затрачено усилий на подъем камня, в итоге исследователи оказываются у подножия горы и вынуждены изучать проблему от самых истоков. А истоки эти сводятся к сакраментальному вопросу: международное частное право – часть национального или международного публичного права?[3]
   По точному замечанию Г. Ю. Федосеевой «легитимного понятия “международный гражданский процесс” (т. е. такого, которое имело бы юридическое закрепление) в российском законодательстве не содержится, и выбор вопросов при освещении данной темы в какой-то степени можно назвать произвольным – определяемым позицией автора монографии, учебного пособия или учебника по международному частному праву»[4].
   Актуальность работы подтверждается результатами аналитического исследования института международного гражданского процесса – легализации документов иностранных государств, как официальных, так и частных, уполномоченными органами различных стран, с учетом арбитражной практики по делам с участием иностранных лиц. При этом обозначились проблемы практического (правоприменительного) и научного характера.
   Вступление России в Совет Европы актуализирует задачу признания документов иностранных государств не только на материальных бумажных, но и на электронных, оптических или аналогичных носителях, включая электронный обмен данными, электронную почту, телеграмму, телекс, телефакс и пр. Именно поэтому вопросы взаимодействия европейских стран в этой области требуют унифицированного решения.
   При унификации правил международной торговли необходимо учитывать вопросы, по которым имеются пробелы в национальных правовых системах государств, но которые, тем не менее, подлежат разрешению в соответствии с общепризнанными принципами международного права, положенными, в частности, в основу Типового закона об электронной торговле Комиссии Организации Объединенных Наций по праву международной торговли, поскольку трансграничная электронная торговая деятельность в правовом аспекте – это торговая деятельность лиц, находящихся под юрисдикцией других государств, включая субъекты частного права.
   Следовательно, глобальный характер компьютерной сети Интернет создает значительные проблемы в определении того, какие правоприменительные органы должны рассматривать споры по электронным торговым правоотношениям, связанным с сетью, и какое право подлежит применению.
   Очевидно, что нарушение любой из сторон обязательств при осуществлении реальной покупки определенного товара через сеть может поставить множество правовых вопросов: о подведомственности и подсудности возможного спора; о применении коллизионных норм, норм материального и процессуального права; о том, какой документ следует считать доказательством факта совершения, исполнения сделки; с правом какой страны данное правоотношение наиболее тесно связано; правоохранительные органы какого государства должны содействовать принудительному исполнению судебного решения, если оно будет вынесено.
   С развитием международных хозяйственных связей, установлением деловых контактов с иностранными партнерами, участившимися выездами российских граждан на работу, учебу, временное или постоянное жительство за границу заметно увеличился и поток документов, направляемых российскими гражданами и юридическими лицами в различные государства и поступающих от субъектов международных хозяйственных связей других государств в Российскую Федерацию.
   К сожалению, правовой механизм признания, установления эквивалентности, нострификации, удостоверения подлинности и апостилляции документов иностранных государств разработан далеко не в полной мере и известен очень узкому кругу специалистов и исследователей. Этот факт подтверждает сложившаяся арбитражная практика по разрешению дел с участием иностранных лиц и действию международно-договорных норм процессуального характера.
   Научно-исследовательские работы (статьи, монографии) по юриспруденции, анализирующие развитие легализационных правил в сфере международного документооборота, дипломатики, палеографии, практически отсутствуют. Этому можно найти соответствующее оправдание, но оно не является предметом исследования.
   Среди авторов работ, посвященных исследуемой теме, можно выделить Д. Паниброха, Мобильона, М. И. Бруна, М. М. Богуславского, Р. Низовского, И. Я. Киселева, В. П. Звекова, Н. Ф. Корнюшенкову, М. Б. Биржакова, Л. П. Ануфриеву и особенно Л. А. Лунца, Н. И. Марышеву, T. Н. Нешатаеву, которые использовали постглоссаторский стиль с аналитической обработкой действующих норм и правоприменительной практики[5].
   Дело в том, что институт легализации документов (как правовой институт) развивался когнитивно, ментально и производно от статутов и решений судов, отражающих теорию воли законодателя (государства) как высшего источника права, перерастая в транснациональный правовой институт.
   Российские юристы, историки (Ф. И. Кожевников, Д. Б. Левин, В. А. Рогов, М. Ю. Брайчевский и др.) неоднократно обращались к исследованию первых договоров на Руси[6].
   В договорах Руси с Византией 907 (860) и 911 (874) гг., основанных на нормах русского и византийского права, предусматривались новые элементы посольского протокола. Так, в договоре 911 (874) г. по предложению русской стороны предъявление послами золотых печатей заменено вручением государственных грамот, получивших название верительных. Договор скреплялся «писанием и клятвой». Процедура ратификации была такова: русские послы брали клятву с византийского императора, возвращавшиеся вместе с русским посольством византийские послы – с русских князей и дружины[7].
   При определении подлинности документов возникали следующие вопросы (некоторые из них актуальны и по сей день): на чем и чем они писались; в какой форме; как и кем подписывались; где прикладывались печати; когда и где писались, т. е. вопросы о материалах, орудиях письма, формах, подписях, печатях и времени.
   Практическое значение имели водяные знаки, гербы владельца, филигрань, так как в разных странах были свои характерные филиграни, например: для итальянских грамот свойственны ангелы, венки, знамена, а для русских – двуглавый орел, Георгий Победоносец.
   В трудах российских специалистов в области международного частного права, затрагивающих вопросы консульской легализации и апостилляции, используется глоссаторский стиль освещения вопросов признания документов иностранных государств. Одни авторы уделяют современным проблемам легализации несколько абзацев, другие посвящают параграф в учебнике. Однако ответ на вопрос, почему данная тема рассматривается в разделе «международный гражданский процесс» учебного курса международного частного права, кроется в отечественной доктрине и определяется уровнем развития науки середины 70-х гг.
   Предметом исследования служит правовое и смысловое единство института легализации, анализ общих и отличительных черт различных правоприменительных механизмов и режимов признания, удостоверения, засвидетельствования, подтверждения доказательственной силы иностранных документов. Причем автор выбрал правила, предусматривающие унифицированные международные стандарты, судебную практику и те правовые теории, которые влияли и влияют на систему, содержание законодательства, правоприменительную деятельность уполномоченных органов по удостоверению российских публичных и частных документов, предназначенных для их действия за границей, и принятие документов, составленных за границей и предназначенных для их действия на территории Российской Федерации.
   Основной целью этого труда является комплексное исследование института легализации, включая историю его развития, теоретическую основу и методологические механизмы (универсальные и специальные), а также моделирование структурно-логической схемы признания и легализации документов иностранных государств в Российской Федерации с учетом тенденций развития международного частного права.
   В интересах достижения этой цели решаются следующие задачи:
   – исследуется история развития института легализации;
   – анализируется комплекс национально-правовых и международно-правовых документов, составляющих нормативный базис деятельности уполномоченных органов в этой сфере;
   – рассматриваются различные легализационные схемы соответствующих форм международного документооборота;
   – выявляются специфические особенности признания и удостоверения документов, предназначенных для вывоза или пересылки за границу российскими гражданами;
   – показывается действие общих принципов международного права в институте легализации для охраны имущественных и личных неимущественных прав граждан, а также в интересах государства;
   – рассматриваются многочисленные примеры арбитражной практики по вопросам легализации.
   Методологическую основу исследования составляют логический, исторический, компаративный и системно-правовой методы. Применение сравнительного метода исследования имеет свои характерные черты, которые определяются спецификой регулируемых международным частным правом отношений и «плюрализмом правовых систем»[8].
   В работе используются доктринальные и господствующие концепции общей теории права, международного частного и публичного права, гражданского и процессуального права.
   Общеизвестно, что каждый учебный предмет и каждая научная проблема требуют собственного метода исследования. Большими возможностями в этом плане обладает философия. Как общая наука она обогащает частные науки (например, юриспруденцию) принципами и методами исследования.
   Компаративный метод используется для определения природы института международного гражданского процесса, включающего признание документов и их доказательственной силы в границах юрисдикционного пространства различных государств, выявление взаимосвязи процессов и пределах их взаимодействия.
   Теоретической базой монографии послужили труды таких зарубежных и отечественных ученых, как Ф. К. фон Савиньи, Дж. Чешир, Г. Дж. Берман, И. Саси, Л. А. Лунц, Э. С. Перетерский, М. М. Богуславский, В. П. Звеков, О. Н. Садиков, А. А. Рубанов, С. С. Алексеев, Л. Н. Галенская, Р. А. Мюллерсон, И. И. Лукашук, М. В. Митрафанов, Н. Г. Вилкова, А. А. Косовец, А. И. Муранов, И. Я. Киселев, И. П. Блищенко, Г. И. Тункин, К. А. Бекяшев, А. Г. Ходаков, Л. М. Энтин, Е. А. Суханов, Н. И. Марышева, М. К. Треушников, И. В. Решетникова, В. К. Пучинский, В. Н. Аргунов, T. Н. Нешатаева, Л. П. Ануфриева, К. Осакве, Г. Ю. Федосеева, Ю. А. Тихомиров, Г. К. Дмитриева и др.
   История возникновения международного частного права показывает, что в процессе формирования его норм и институтов важное место занимает научная компаративистика, которая в России, на наш взгляд, не получила пока достаточного развития. Этот метод позволяет познать явления международного частного права во всей их исторически обусловленной полноте, способствуя развитию и сближению различных национальных систем. Наука международного частного права приобретает сравнительно-правовой характер и должна служить разрешению не только национальных проблем и коллизий, но и проблем, возникающих в международной жизни. В этой области особую роль играют труды таких ученых, как Э. Аннерс, Дж. Берман, И. Саси, Ж. Сталев, П. Каленский, К. Осакве, А. Маковский, М. Агарков, М. Богуславский, Т. Нешатаева и др.
   Нормативную основу исследования составляет комплекс норм национального и международного законодательства, опирающегося на правовую теорию, которая прежде всего влияет на формирование модели, редакции юридических норм и их систему. В настоящее время, в доктринах международного частного права получают признание новые подходы к совершенствованию международного частного права, его нормативного состава и правового регулирования[9].
   В целях обеспечения правильного применения арбитражными судами положений Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации о действии международно-договорных норм процессуального характера и разрешения дел с участием иностранных лиц, в работе рассматриваются многочисленные примеры правоприменительной практики и разъясняются постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации[10].
   Научная новизна работы заключается в том, что оно является одной из первых попыток комплексного анализа и специального научного исследования института легализации документов иностранных государств и легализационных правовых режимов, так как именно комплексный подход в сравнительном правоведении дает наибольший познавательный эффект.
   Автор работы обращает внимание на то, что в отечественной правовой науке институт легализации неполно и недостаточно разработан, известен очень узкому кругу специалистов, научно-исследовательские работы практически отсутствуют. До сих пор ученые использовали действующие нормы в качестве описательного материала для изложения более общих тем (например, правовых вопросов принятия документов российскими судами, органами нотариата), не рассматривая таких специфических вопросов, как соотношение процедуры консульской легализации и апостилляции в правовом аспекте, содержание понятия «административные документы, имеющие прямое отношение к коммерческим и таможенным операциям» и др.
   Однако правоприменительная практика свидетельствует о необходимости детального, постмодельного анализа как международно-правовых, так и национально-правовых регламентаций и юридических последствий процедуры легализации. Этот подход предполагает использование принципа достаточности юрисдикции либо метода определения материального содержания и подразумеваемых моделей действия соответствующих норм, включая анализ тенденций развития исследуемого института.
   Результаты исследования дискуссионных общетеоретических вопросов, критического анализа различных точек зрения на природу международного гражданского процесса в правовой доктрине, а также правоприменительной практики позволили сформулировать следующие выводы:
   1. Выбор правового механизма легализации документов иностранного государства в Российской Федерации зависит от наличия международного договора по вопросам доказательственной силы таких документов на территории договаривающихся государств и правового статуса такого договора.
   2. Содержание и природа документа является одним из оснований применения упрощенной формы легализации официальных иностранных документов.
   3. Принадлежность иностранного документа к торговым, таможенным, корпоративным служит основанием для применения общего правила легализации дипломатическими службами соответствующего государства.
   4. Сближение и гармонизация легализационных правил – идеальная форма взаимодействия и сотрудничества органов публичной власти различных заинтересованных государств.
   5. Правила легализации документов иностранных государств – это элемент института международного гражданского процесса, который является частью международного частного права как учебной дисциплины и отрасли правоведения.
   6. В демократическом государстве национальный закон, международные источники права как элементы национальной правовой системы (господствующая доктрина) должны быть доведены до всеобщего сведения, поскольку гласность в сфере законодательства непосредственно затрагивает права и законные интересы граждан. Знание этих источников не может быть чьей-то привилегией. В первую очередь это касается вопросов правового статуса конвенционных норм.
   Необходимо решить проблему доступа ученых, специалистов, преподавателей и заинтересованных граждан (не только российских) к правовой информации международного характера, а также к национальным предписаниям по осуществлению легализационных процедур по примеру Соединенных Штатов Америки, в которых для получения информации по вопросам легализации используются новые цифровые информационные технологии, которые открывают доступ к ресурсам национальных и международных (глобальных) компьютерных сетей (например, Интернета, включая сайты федеральных, окружных и заморских компетентных властей США (Госдепартамента, Министерства юстиции, генерального прокурора; клерков суда; Гаагской конференции по частному международному праву), с указанием юридического, почтового, электронного адреса, телефонов, факсов, стоимости услуг по легализации, а также требований к документам и т. п.).
   Теоретическая значимость исследования института легализации документов состоит в определении правовой сущности легализационных процедур, являющихся частью международного гражданского процесса как института международного частного права.
   Научно-теоретическое обоснование разграничения структурно-логических схем (моделей) признания доказательственной силы, удостоверения, подтверждения подлинности иностранных документов характеризуется комплексностью этого института, нормы которого имеют международно-правовое и национально-правовое происхождение.
   В книге и дан научный анализ правовых механизмов, посредством которых осуществляется юридико-техническое оформление документов, предназначенных для их действия за границами государства, в порядке правовой взаимопомощи (как родового понятия) и судебной взаимопомощи (как видового понятия).
   Значение научно-правового анализа исследуемого института предопределено положением о том, что при применении иностранного права юстициариям следует учитывать доктрину соответствующего государства, включая и вопросы доказательственной силы его официальных документов. Этот принцип зафиксирован в действующих нормативно-правовых актах, например в и. 1 ст. 14 АПК РФ; ст. 1191 ГК РФ.
   С точки зрения философии права автор уделяет внимание практической стороне института легализации[11].
   Практическая значимость исследования определяется тем, что знание международных вопросов, реализуемых в национальных гражданско-правовых процедурах, к которым относится институт легализации иностранных документов, помогает решить возникающие проблемы в области оценки доказательств по гражданским делам международного характера, так как суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном и объективном исследовании имеющихся в деле доказательств.
   Роль легализованного документа в международном обороте важна и при совершении нотариальных действий, оказании правовой помощи по гражданским, семейным, трудовым делам, в сфере образования, предпринимательства, социальной защиты, в финансовых, инвестиционных, банковских, налоговых и иных правоотношениях, так как публичная деятельность органов государственной власти направлена на защиту частных прав, в том числе прав, основанных на иностранных (международных) нормах частного характера[12].
   Результаты исследования могут быть использованы:
   – отечественными правоприменительными органами, которые в силу действия российской коллизионной либо процессуальной нормы обязаны обратиться к иностранному праву или комплексу норм, оформляющему связь между правовыми системами различных государств, либо к государству с множественностью правовых систем;
   – специалистами, учеными, юристами, гражданами РФ и иностранными гражданами для защиты либо определения гражданских прав физических и юридических лиц;
   – российскими гражданами и организациями, имущественные интересы которых отстаиваются в иностранных судах либо востребованы в иностранные органы публичной власти соответствующих государств;
   – в учебном процессе на юридических, экономических (мировая экономика, международный менеджмент и маркетинг) и других факультетах вузов России (автор разработал темы лекций и «ролевые» задачи для проведения практических занятий в группах);
   – в целях дальнейшей унификации, гармонизации, сближения и упрощения процедурных правил признания, удостоверения, установления эквивалентности, засвидетельствования, подтверждения подлинности иностранных документов в различных сферах деятельности лиц частного права;
   – для создания процессуальных связей и установления разграничений между различными гражданско-правовыми процедурами (национальными и международными), направленными на оперативную защиту гражданских прав и свобод иностранных лиц в любом из государств современного мирового сообщества;
   – для прогнозирования юридических последствий применения легализационных схем при решении вопросов с учетом требований стандартов международных организаций, например Европейского сообщества, Всемирной торговой организации и ряда других;
   – в процессе проведения конференций, совещаний и симпозиумов, посвященных проблемам международного частного права, вопросам международного гражданского процесса;
   – при разработке учебно-методической литературы по курсам «Международное публичное право», «Международное частное право», «Гражданское право», «Гражданское процессуальное право», «Предпринимательское право» и иным учебным и специальным курсам в зависимости от профиля образовательных услуг;
   – для совершенствования правотворчества в процессе разработки нормативных актов;
   – для последующих исследований проблем международного частного права.

Глава 1
Общая характеристика легализации документов как института международного частного права

§ 1.1. История документирования и признания документов иностранных государств

   Древнерусская дипломатическая правовая мысль, нашедшая отражение в договорах с Византией (907, 911, 944 гг.), основывалась на нормах русского и византийского права, которые возводились в нормы права международного. Договоры о мире, дружбе и взаимной торговле обеспечивали русским послам, купцам и служившим в Византии наемникам личную безопасность, а также сохранность их челяди и имущества при жизни владельца и после его смерти. Последнее положение, как полагают, наиболее ранняя норма международного частного права Средневековья[14].
   Российские историки, юристы международники (Ф. И. Кожевников, Д. Б. Левин, В. А. Рогов и др.) неоднократно обращались к исследованию первых договоров Руси с греками. В их работах рассматривались содержание и форма этих договоров как источников международного права, подчеркивался их прогрессивный характер. Эти договоры устанавливали более гуманный, чем в Европе, режим для иностранцев, отрицали право местного феодала обращать в свою собственность имущество умершего на его земле иностранца и ряд других важных положений[15].
   Между тем, многие аспекты первых договоров Руси остаются еще до конца не выясненными. В «Повести временных лет» помещены четыре договора Руси с Византией, отнесенные летописцем к 907, 911, 944 и 971 гг.[16] Подлинность двух последних договоров (944 и 971 гг.) не вызывает сомнений: события, в результате которых они были заключены, засвидетельствованы как древнерусскими, так и византийскими источниками. А вот два первых договора вызывают серьезные вопросы, которые по сути и ныне окончательно не решены.
   В историографической литературе берется под сомнение подлинность договоров 907 и 911 гг. Высказывается, в частности, мысль о том, что оба договора, приписанные Олегу, представляют собой искусственную конструкцию, возникшую в результате переноса на более раннее время сведений о вполне реальном походе Игоря и его последствиях[17]. При этом вопрос рассматривается в несколько ином временном аспекте, базируясь на комплексе исторического и сравнительно-правового методов исследования. Так, М. Ю. Брайчевский в конце 70-х гг. в отношении этих соглашений Руси с греками ставит вопросы, актуальность которых несомненна и в настоящее время. Тем более что тексты, дошедшие до нас в «Повести временных лет», являются первыми славянскими вариантами, написанными от имени Руси[18].
   Речь идет о международном признании России (opinio juris)[19], формальной стороне юридической силы таких соглашений, подлинности содержащихся в них сведений, форме (письменной и устной), реквизитах, языках, времени подписания, характере языческой клятвы, системе летоисчисления (константинопольская либо александрийская), аутентичности и идентичности экземпляров, их количестве и качестве, лицах, уполномоченных на подписание таких соглашений.
   Анализ летописных текстов позволил на основе выявленных исторических ошибок, грубых нелепостей, небрежного редактирования установить время и цели фальсификации, которая впервые была осуществлена книжниками Ярослава Мудрого, а затем усугублена автором третьей редакции «Повести временных лет» – сыном Владимира Мономаха Мстиславом во благо прославления первых Рюриковичей. Из летописного повествования было устранено все, что могло послужить вящей славе Киевичей, в частности Дира и Аскольда. Практически исчезли, например, сведения о первой христианизации Руси при патриархе Фотии, зафиксированной византийскими источниками (Фотий, Константин Багрянородный и др.), арабскими авторами (Ибн-Хордадбег, ал-Масуди, ал-Марвази)[20]. По вопросу исторической интерпретации договоров 907 и 911 гг. существует множество литературы.
   Для нас первостепенное значение имеют сообщения источников о юридически оформленных договорах Руси с греками, заключенных по окончании походов Аскольда, так как они являются и юридическим признанием Древней Руси[21].
   В результате военных походов Аскольда на Византию появились два документа, в которых нашло юридически санкционированное отражение развитие отношений между империей и Русью. Первый из этих документов, датированный 907 г., на самом деле был заключен в 860 г., он не имел официального письменного текста и носил характер предварительного соглашения. В его содержании были отражены факты прекращения военных действий, уплаты греками контрибуции, обещание впредь выплачивать дань Руси и самая общая регламентация торговых и дипломатических взаимоотношений на перспективу.
   В дальнейшем реализация достигнутых соглашений приводила к неизбежным недоразумениям, осложнениям и конфликтам, обусловленным существенными различиями в древнерусском и византийском праве и судопроизводстве. Один и тот же казус по-разному решался на Руси и в империи – отсюда чисто юридические сложности и противоречия. Конфликты, спровоцированные этими различиями, вызвали новый поход Аскольда на Византию.
   Тем не менее жизненные интересы обеих стран настоятельно требовали выработки общей юридической платформы для практического решения частных повседневных проблем. Такой платформой стал новый договор, заключенный с императором Василием I Македонии в 874 г. в результате «бескровного» похода Аскольда. Текст договора содержал более подробную и конкретную регламентацию как имущественных, так и уголовно-правовых отношений. К этому времени Русь была для греков уже не страшным и неведомым варварским народом, библейским Гогом и Магогом, карой господней за грехи и преступления, а привычным контрагентом, с которым стоило поддерживать активные дипломатические и торговые отношения. Данный договор имел завершенную письменную форму и помещен под 911 г. текстуально.
   Общеизвестно, что подлинный документ отражает фактическое состояние дел.
   Редакторы-варягофилы «Повести временных лет», изменив древние термины (титул кагана, т. е. царя, на конунга, т. е. князя, который не имел права подписывать договор от имени Руси), исказив летосчисление (с 860 на 907 г., но в этот период правили два императора-соправителя; с 874 на 911 г.) и списки послов, в которых фигурировали скандинавские имена, допустив «неточный» перевод с греческого на древнерусский с использованием классической норманской транскрипции и т. п., деформировали первоначальный текст в угоду политической концепции исторического права династии Рюриковичей на общерусскую власть.
   Иностранное происхождение династии оказалось козырной картой в той сложнейшей политической игре, которую в начале XII в. пришлось вести и Владимиру Мономаху, и его старшему сыну во имя было достижения относительной централизации Руси в условиях феодальной раздробленности. Чтобы как-то затушевать возникшую коллизию, потребовались все те редакционные поправки, которые были внесены в текст «Повести временных лет» и привели к полнейшей деформации ряда важнейших эпизодов, и прежде всего связанных с вступлением Рюрика на ладожский, а Олега на киевский престол. Мстислав вносил исправления в текст, по выражению Б. А. Рыбакова, «довольно быстро и торопливо, часто небрежно и почти всегда бесцеремонно»[22].
   Проблемой варягов, вопросами доказательственной силы исторических документов, их юридического признания занимались многие русские ученые, каждый вносил что-то свое, и все в чем-то ошибались. Теория обрастала фактами, усложнялась, развивалась и модернизировалась. На наш взгляд, рассмотренный эпизод из отечественной истории России характеризует особую роль института юридико-технического оформления документов, предназначенных для действия как в отечественном правовом пространстве, так и на территории иностранных государств.
   Приведенный пример развития гражданского общества и государства наглядно иллюстрирует возникновение коллизий, которые вызывают неослабевающие дискуссии и в историографии, и в правоведении. Если во времена Древней Руси коллизии разрешались военными походами, например, Аскольда на Византию (860 и 874 гг.), то в Европе коллизии разрешались с помощью поединков, «божьего суда» или клятв (с дополнительными клятвами других лиц либо без них)[23].
   Примирительное право периода родового строя первоначально вообще не знало таких правовых возможностей. В этом обществе решение спорных вопросов осуществлялось только на основании причин возникновения конфликтных ситуаций и сводилось к компенсации нанесенного ущерба, например в форме наказания, штрафа или в виде материального возмещения.
   Формирование права происходило в процессе разрешения отдельных конфликтных случаев, поэтому оно называется казуистическим (casus – случай), как и источник права, характеризующийся такого рода юридической техникой. Юридическая техника обладает еще одной особенностью – объективизмом. Даже в исключительно примитивных судебных процессах необходимо было установить, что именно произошло. И сделать это следовало до того, как вести речь о примирении противоборствующих сторон.
   Во времена родового общества не было центральной власти, уполномоченной проверять доказательства и устанавливать, какие именно факты должны быть приняты за основу примирения. Поэтому религия и право были взаимосвязаны, что давало служителям культа возможность обращаться к божественным силам, решавшим, какая из сторон была права в своем утверждении о конкретном факте. Это можно было выяснить, например, назначив вполне легальный поединок, исход которого воспринимался как божественное указание на говорившего неправду и считался приговором.
   Вторая возможность – это «суд божий», который заключался в испытании невиновного прикладыванием к его телу раскаленного железа, принятием яда и т. д. Кто выдерживал такое испытание без каких-либо следов на теле, тот доказывал с помощью стоявшей на его стороне божественной силы свою правоту.
   Существовал и третий, более совершенный способ, в соответствии с которым одной из сторон предоставлялась возможность клятвенно подтвердить правдивость своих доводов. Такая клятва бралась с ответчика при отсутствии явно свидетельствовавших против него фактов. Сила доказательств оценивалась и подкреплялась клятвой, дававшейся другими лицами, число которых определялось в зависимости от типа конфликтной ситуации. И уже на основании этой клятвы определялась правдивость или, наоборот, лживость выдвинутых в клятве ответчика утверждений. Надежность доказательств зависела от того, насколько человек верил, что дав ложные показания, он окажется во власти злых сил.
   Таким образом, казуистика и объективизм родового общества служат важными исходными точками развития права и юридической техники.
   В более поздний период императорского правления (IV в. и. э.) появилось бесчисленное множество разнообразных правовых норм для оценки доказательств, которые значительно ограничивали свободу действий судей. Такое положение, если судить по широко представленным в эллинских летописных источниках примерам, привело к тому, что судьи при оценке доказательств гораздо больше обращали внимания на письменные документы, чем на устные заявления свидетелей. Допрос свидетелей и исследование письменных и других свидетельств представляли собой единственный способ получения доказательств по гражданским делам, а судебное разбирательство посредством боевой схватки или «божьего суда» по таким делам было упразднено.
   Большое значение для упрочения позиций ученых-правоведов, а также и самого правоведения, имели меры, принятые римским императором Августом (63 г. до н. э. – 14 г. н. э.), которые давали наиболее авторитетным юристам право проведения судебных экспертиз. В чисто практическом смысле это означало, что заключения, в том числе и письменные доказательства, только этих юристов имели законную силу и предъявлялись на суде.
   Таким образом, исторически институт признания документов «заморских земель» возник как элемент «примирительного», казуистического и формулярного права, т. е. на основе разрешения конфликта по различным правовым притязаниям, который может быть выяснен или уточнен по статуту территорий (земель, городов-мегаполисов) либо мирному договору (первоначально – на основании устных договоренностей). В дальнейшем он развивался когнитивно, ментально и производно от статутов и решений судов, отражающих волю законодателя (государства) как высшего источника права, перерастая в транснациональный правовой институт.
   Дипломатика – вспомогательная историческая наука, имеющая своей задачей определение степени достоверности исторических документов и получившая название от главного вида документов – диплома. Дипломом (от лат. diploma) у римлян был всякий документ за подписью и печатью высших сановников или императора. Особенно часто он использовался в рекомендательных письмах лиц, ездивших по государственным делам и получавших на основании этих писем в поселениях все необходимое. В дальнейшем (XVII в.) под дипломом стали понимать официальные исторические документы или акты.
   Почти все древние народы имели письменные документы и хранили их в храмах или общественных зданиях. После падения Римской империи документы стали употребляться реже; трактаты заключались в народных собраниях и сохранялись в памяти с помощью символов и знаков. Одни (священнослужители) имели грамоты (Владимир Мономах именовал их «духовная грамотицея»), другие (миряне) составляли свидетельства на дары и приобретения, на займы, на получение доходов, отдачу в наем и пр. Изучение истории письма по рукописным памятникам, начертанным на папирусах, пергаменте и бумаге, стало предметом научного исследования. Появилась служебная наука палеография.
   До второй половины XV в. в качестве материала на Руси использовались пергамент, береста, кожа. В светских кругах многие грамоты (на коре и доске) не признавались, и дело часто доходило до суда. Эти споры и привели возникновению исторической критики документов-дипломов, или «дипломатической критики».
   Родоначальником дипломатики считается Конринг, который в своем сочинении «Censura diplomatis quod Lodovico imperatori fert acceptum connubium Lindaviense» (1672) впервые систематизировал правила определения подлинности документов, советуя обращать внимание на почерк, язык, формулы общих выражений и материал. Вторым шагом в развитии дипломатики были сочинения бельгийского иезуита Панеброха (1675), предлагавшего уже целую систему дипломатической критики. Так, Панеброх выражал сомнение в подлинности многих древних и важнейших документов бенедиктинцев. Бенедиктинский монах Мобильон в ответ написал свое знаменитое произведение «De re diplomatica» (Париж, 1681). Оно дало имя науке и стало ее основой. Мобильон подробно рассмотрел почти все вопросы, которые решает современная дипломатика. Начав с определения видов документов с древнейших времен у всех европейских народов, он дал их образцы, доказал достоверность, подробно рассказал о материале для письма, формах письма, стиле и т. д.
   До конца XVII в. языком важнейших международных документов в Западной Европе был латинский, затем – французский. Формы изложения начинались с воззвания к богу и объявления имени и титула пишущего. Для удостоверения документов употреблялись подписи и печати. Так, в Византии и Европе международные документы подписывались императорами и королями, помечались особыми знаками и монограммами, удостоверялись печатями и подписью канцлера или других лиц.
   В договорах Руси с Византией 907 (860) и 911 (874) г., основанных на нормах русского и византийского права, предусматривались новые элементы посольского протокола. Так, в договоре 911 г. по предложению русской стороны предъявление послами золотых печатей заменено вручением государственных грамот (верительных). Договор скреплялся «писанием и клятвой». Процедура ратификации была такова: русские послы брали клятву с византийского императора, а возвращавшиеся вместе с русским посольством византийские послы – с русских князей и дружины[24].
   Документы снабжались водяными знаками, филигранью, гербами в лад ельцов. Для различных стран были характерные свои филиграни, например, для итальянских грамот – ангелы, венки, знамена, а для русских – двуглавый орел, Георгий Победоносец.
   При определении подлинности документов возникали следующие вопросы (некоторые из них актуальны и по сей день): на чем они писались, чем, в какой форме, как и кем подписывались, где прикладывались печати, когда и где писались, т. е. вопросы, касающиеся материального носителя, орудия письма, его форм, подписей, печатей и времени написания.
   Известно, что исторически международное частное право развивалось как коллизионное, на основе теории статутов, учения консилиаторов и постглоссаторов (Бартол, Бальд), французской школы (Демульен, д Аржантрэ), голландской теории «comitas» (Вут, Губер), территориальной доктрины (Дж. Стори, Дж. Биль) и др. Именно Дж. Стори предложил наименование «международное частное право», получившее мировое признание[25].
   В России этот термин впервые ввел в научный оборот в своих работах Н. П. Иванов, который пророчески замечал, что посредством заключения международных соглашений образуется «единое частное, или гражданское, право Европы»[26].
   Следует отметить, что проблема определения природы международного частного права, его места в глобальной правовой системе, нормативном массиве продолжает оставаться дискуссионной в отечественной юридической науке[27].
   Новые средства общения между народами мирового сообщества требуют гармонизированного регулирования этих связей, так как принятие международно-правовой нормы материального права, определяющей права лиц частного права, влечет создание международной процедуры защиты этих прав и, следовательно, появление международных процессуальных норм.
   Необходимо обратиться к историко-хрестоматийным источникам международного права, регламентирующим порядок признания официальных документов (свидетельств) иностранных государств, на основании которых развивались институт права международных договоров, международное морское право, частное международное морское право, торговое право, а также международный гражданский процесс как составная часть международного частного права.
   П. Е. Казанский в работе «К вопросу о подготовке преподавания на юридических факультетах», изданной в 1901 г., констатировал: «Только тот, кто понимает право исторически… может верно оценить значение его различных начал, применять его в настоящем и содействовать развитию его в будущем»[28].
   О. В. Воробьева справедливо замечает, что «трудно согласиться с теми авторами, которые выдвигают тезис о том, что заключение договоров влечет за собой разрушение единства регулирования, противоречит идее национальной кодификации в области международного частного права и что внутренние источники утратили то доминирующее положение, которое они традиционно занимали в системе источников»[29].
   Дж. Чешир и П. Норт, рассматривая этот вопрос, отмечают, что унификация материально-правовых норм не сулит особых успехов, если учитывать принципиальные различия между правовыми системами разных стран, в особенности между англосаксонскими и континентальными системами, а также свойственные нашему времени националистические тенденции[30].

§ 1.2. Развитие института легализации документов как составной части международного частного права

   Роль международного частного права как связующего правового комплекса в регулировании «усложненных» полисистемных общественных отношений значительна и в общем механизме правового воздействия на современные реалии различных трансграничных правовых явлений. Следует заметить, что сложности в определении вопросов природы международного гражданского процесса, содержательной части рассматриваемого института, отнесении его к той или иной отрасли права, системе права обусловлены общетеоретическими проблемами российской правовой доктрины.
   Отнесение международного гражданского процесса к национальному гражданско-процессуальному праву и включение его в отрасль правоведения международного частного права – следствие советской (российской) господствующей доктрины. В трудах создателей этой концепции превалирует тезис, определяющий гражданский (административный) процесс как публично-правовую форму юридического отношения. Однако эта деятельность осуществляется и с целью защиты прав частных лиц.
   Не вдаваясь в подробный анализ дискуссий по вопросу определения полисистемности либо моносистемности международного частного права (что не является целью исследования), можно отметить, что эти общетеоретические вопросы носят базовый характер, так как составляют основное противостояние концепций, взглядов в науке международного частного права, с учетом которых в дальнейшем рассматриваются подотрасли, институты и иные элементы международного частного права, включая господствующую доктрину различных государств.
   Так, в ряде государств процессуальные отношения и соответственно нормы, регулирующие их, включались в международное частное право и ранее. Достаточно обратиться к кн. IV «Международный процесс» действующего в ряде государств Кодекса международного частного права 1928 г.[31] В то же время международно-правовые принципы воплощаются в национальных нормах с учетом правовых традиций, специфики законотворческой и правоприменительной деятельности и иных особенностей конкретной национальной системы права. По нашему мнению, решению рассматриваемого вопроса могли бы помочь средства сравнительного правоведения, которому международное частное право обязано своим происхождением.
   Исходя из новых правовых реалий, современное международное частное право следует понимать как совокупность норм, регулирующих гражданско-правовые отношения (в широком смысле слова) с международным элементом, совокупность, в которую входят коллизионно-правовые, материально-правовые и процессуальные нормы[32].
   Как пишет Л. П. Ануфриева, в настоящих условиях частное международное право состоит из следующих видов норм:
   1) коллизионные нормы, унифицированные международным договором;
   2) национально-правовые коллизионные нормы (автономно созданные национальным правом государств);
   3) материально-правовые нормы, унифицированные международным договором;
   4) национально-правовые нормы прямого действия, т. е. материально-правовые предписания, созданные в рамках национального правопорядка;
   5) нормы так называемого международного гражданского процесса (как унифицированные, так и национальные).
   При этом специфика международного частного права заключается в том, что оно оперирует множеством иностранных норм, которые не входят жестко в его состав как в других отраслях внутригосударственного права, а система соответствующих норм обладает изменчивостью[33].
   Вывод Г. К. Дмитриевой о включении в международное частное право только двух видов норм – коллизионных (внутренних и договорных) и унифицированных материальных частноправовых – по нашему мнению, следует уточнить, так как он сделан без учета характерной закономерности исторического развития – «углубляющейся интернационализации всех сфер жизни человеческого общества, перерастающей в глобализацию – процесс, взаимосвязывающий государства в единую мировую экономическую и общественную систему»[34]. Подобный подход также не учитывает роль Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод, действующей в России с 5 мая 1998 г.
   Убедительна аргументация T. Н. Нешатаевой, которая считает «международное частное право… в целом объемной полисистемой, слагающейся из меняющихся, подвижных юридических комплексов, позволяющих статичному явлению – праву приспосабливаться к быстротекущей реке международной действительности»[35].
   Согласно T. Н. Нешатаевой, развитие международно-правовой материальной нормы, определяющей гражданские права, влечет создание международного порядка защиты этих прав и, как следствие, – появление международных процессуальных норм, регламентирующих организацию защиты этих прав в международном институте, а также связь и взаимодействие национального и международного гражданских процессов. Это положение, на наш взгляд, выглядит убедительным.
   В соответствии со ст. 46 Конституции Российской Федерации каждый вправе в соответствии с международным договором Российской Федерации обращаться в межгосударственные органы по защите прав и свобод граждан, если исчерпаны все имеющиеся внутригосударственные средства правовой защиты.
   Логически верным и оправданным представляется тезис о перенесении процессуальных действий с национального правового пространства в европейское, а именно, Европейский суд по правам человека (далее – ЕСПЧ), причем связь и взаимодействие процессов начинаются с момента обращения в ЕСПЧ, но после того, как внутригосударственный гражданский процесс завершен. Суд ЕСПЧ расширяет пределы своей компетенции, вторгаясь в сферу национального процессуального права, автономность которого считалась до этого почти аксиомой, так как национальный суд должен принимать во внимание требование единообразного применения права сообществ и обеспечивать защиту фиксированных интересов сообществ.
   Присоединение России в 1996 г. к Совету Европы (СЕ), вступление во Всемирную торговую организацию (ВТО) инициирует осуществление правовой реформы в стране, включая интеграцию в европейское политико-правовое и мировое экономическое пространство. Соответственно, это потребует разработки общенациональной программы совершенствования российского законодательства с учетом опыта и стандартов СЕ, ВТО, включая правоприменительную практику, а также принятия мер по постепенному обеспечению гармонизации отечественного законодательства с законодательством Европейских сообществ (ЕС)[36].
   Осуществление этих программ и мер с учетом Парижской хартии новой Европы 1990 г., Европейской конвенции защиты прав человека и основных свобод 1950 г., протоколов к ней и других основополагающих документов СЕ будет способствовать действительно демократическому реформированию страны, защите прав человека и гражданина.
   «Во всех тех случаях, когда норма права Сообществ наделяет правами и налагает обязанности на всех субъектов права, она подлежит полному и неограниченному применению. Ограничение по кругу субъектов, обладающих процессуальной правоспособностью, зависит от того, кому данная норма адресована. Если адресатом является только государство-член, возможно рассмотрение спора только “вертикального” характера, сторонами в котором выступают, с одной стороны, государство (в расширительной трактовке публичные юридические лица) и, с другой, частные физические и юридические лица.
   Наделение правами частных лиц открывает дорогу рассмотрению споров о предполагаемом нарушении права Сообществ горизонтального характера, сторонами в котором могут выступать частные лица».[37]
   В Федеральном законе «О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Протоколов к ней» от 30 марта 1998 г. содержится заявление о признании Российской Федерацией юрисдикции ЕСПЧ: «Российская Федерация в соответствии со ст. 46 Конвенции признает ipso facto[38] и без специального соглашения юрисдикцию Европейского Суда по правам человека обязательной по вопросам толкования и применения Конвенции и Протоколов к ней в случаях предполагаемого нарушения Российской Федерацией положений этих договорных актов, когда предполагаемое нарушение имело место после их вступления в действие в отношении Российской Федерации»[39].
   Следовательно, компетенция российских судебных органов по защите гражданских прав и компетенция ЕСПЧ по рассмотрению жалоб на нарушение имущественных прав становятся взаимосвязанными.
   По мнению Е. К. Матвеева, «к сфере международного частного права относятся нормы, регламентирующие вопросы международного гражданского процесса», а с методической точки зрения «вопросы международного гражданского процесса удобнее исследовать (и преподавать) в комплексе с коллизионными нормами»[40].
   Общеизвестно, что регулирование международных отношений частноправового характера осуществляется путем взаимодействия коллизионной нормы с материально-правовыми предписаниями.
   Коллизионный правоприменительный процесс во многом отличается от применения норм материального национального права. «Он более сложен, ибо отражает взаимодействие различных правовых систем, имеющих значительные особенности, и включает две отчетливо обособленные и различные по своим правовым компонентам стадии.
   На первой стадии необходимо выяснить, применяется ли коллизионная норма вообще, какая именно и к праву какой страны она отсылает. Здесь возникают следующие правовые вопросы: взаимность, квалификация, обход закона, обратная отсылка и отсылка к праву третьей страны. Но этим дело не исчерпывается и правоприменительный процесс продолжается. После того как перечисленные вопросы выяснены и решены, наступает вторая стадия – применение права, к которому отсылает коллизионная норма. Точнее, эта стадия является уже применением не самой коллизионной нормы, а норм материального права – национального или иностранного. При этом возникают уже иные правовые вопросы: публичный порядок и установление содержания иностранного права»[41].
   Могут возникать и дополнительные правовые вопросы, отражающие специфику этой области права, например, об оценке доказательств, полученных за рубежом.
   Однако все стадии правоприменения осуществляются в рамках международного частного права, ибо отражают особенности его предмета и методов регулирования. Вопрос же об оценке доказательств не укладывается в традиционное понимание предмета и методов регулирования в самостоятельной отрасли международного частного права.
   Международное взаимодействие осуществляется при регулировании различных по своей природе социальных отношений. Так, право, применимое к правоотношению, являющемуся предметом гражданского либо торгового иска, определяет лицо, на котором лежит бремя доказывания, причем форма доказательства регулируется законом, действующим в месте, где доказательства предъявляются[42]. Это означает, что коллизионная норма права лица (А), на котором лежит бремя доказывания, может отослать решение вопроса о форме письменного доказательства к праву (В), где доказательства предъявляются. Соответственно документ должен быть удостоверен и содержать реквизиты, которые необходимы для его признания в месте, где он предъявляется, т. е. исполнительная сила документа регулируется местным законом.
   Следовательно, в классический двухэтапный правоприменительный процесс коллизионной нормы внедряется процессуальная норма, с помощью которой осуществляется защита интересов лица частного права, т. е. процессуальная форма действительности иностранного (судебного, административного) доказательства (судебного, административного, корпоративного) определяется правом страны, где оно предъявляется.
   Функциональное назначение коллизионной нормы состоит в своеобразном обеспечении выбора компетентного права, которое будет регулировать гражданское правоотношение, осложненное иностранным элементом. Однако налицо выбор права страны, которое будет регулировать и гражданско-процессуальное правоотношение, осложненное иностранным элементом.
   На коллизионном аспекте судебных доказательств и сложности проблем международного гражданского процесса останавливались авторы «Курса международного частного права» еще в 70-х гг.[43] По их мнению, проблемы международного гражданского процесса относятся к гражданскому процессу как отрасли права, регулирующей деятельность органов юстиции по гражданским делам, и к международному частному праву как к отрасли правоведения, поскольку эти проблемы тесно связаны с вопросами регулирования гражданских, семейных и трудовых отношений, содержащих иностранный элемент и возникающих в условиях международной жизни.
   В главе, посвященной этому вопросу, исследуется проблема пределов действия одного из основных принципов международного частного права: разрешение процессуальных вопросов по закону суда при определении порядка доказывания по делу, содержащему иностранный элемент. Англо-американские суды применяют только свое право, невзирая на наличие в деле иностранного элемента. По вопросам допустимости доказательств иностранное право не применяется. В континентальных странах Европы право, относящееся к доказыванию фактов при наличии в деле иностранного элемента, не единообразно, что в определенной мере обусловлено неодинаковостью материально-правовых и процессуальных категорий.
   Французская доктрина, основанная на плюрализме методов регулирования в международном частном праве, нашедшая свое отражение в работах А. Батиффоля, подчиняет доказательственную силу документа месту его совершения, основываясь на гипотезе принципиальной связи между формой сделки и процессуальным эффектом соответствующего документа[44].
   В российском арбитражном судопроизводстве этот вопрос подчинен российскому праву: иностранные нормы о преимущественной силе письменного документа в отношении других средств доказывания в принципе применяться не могут.
   Указанные правила носят процессуальный характер и подлежат применению при наличии в деле иностранного элемента, исключая постановку коллизионного вопроса. Однако существуют исключения в тех случаях, когда данное правило по связи с определенным материальным правом приобретает материально-правовой характер. Так, письменный документ, выступающий в качестве доказательства, может выполнять функцию необходимой формы сделки, предписанной российским или иностранным законодательством. В таком случае в отношении последствий несоблюдения письменной формы сделки, даже если они носят процессуальный характер, может быть поставлен коллизионный вопрос.
   В российском гражданском процессе по вопросу допустимости доказательств иностранное право не применяется. Например, существуют конвенционные нормы, которые не требуют, чтобы договор заключался или подтверждался в письменной форме или подчинялся этому требованию в отношении формы. Наличие договора может доказываться любыми средствами, включая свидетельские показания[45].
   Но право на защиту может возникнуть у иностранного лица в силу действия именно этих предписаний. Во Франции вопрос о допустимости относят к вопросам формы сделки, т. е. доказывание существования сделки подчиняется месту ее совершения. Это означает, что для сферы торгового бизнеса (ст. 109 ФГК) установлено правило, по которому коммерческий суд вправе по своему усмотрению допустить свидетельские показания по любому спору из договора купли-продажи.
   «Многие годы коллизионные нормы рассматривались преимущественно в рамках международного частного права, гражданского и торгового права в целях регулирования противоречий между нормами права иностранных государств. Коллизионные нормы встречались в конституционном и административном праве, им посвящены главы и статьи законов о судах и судопроизводстве»[46].
   Общеизвестно, что правосудие – это деятельность, осуществляемая в строго определенной процессуальной форме, и одним из непременных ее требований является то, что суд может основывать свое решение только на фактах, которые были доказаны в процессе, т. е. были установлены в судебном заседании с помощью судебных доказательств.
   Принцип непосредственности гражданского процессуального права (ст. 146, 151, 152, 162 ГПК РСФСР) выражает требование, определяющее обязанность уполномоченных органов государства и должностных лиц получать доказательства из первоисточника, лично исследовать и использовать их при обосновании выводов по делу.
   Но действие национальных гражданских процессуальных норм при рассмотрении гражданского дела ограничено в пространстве, т. е. действует процессуальный закон по месту совершения соответствующего процессуального действия[47].
   При применении к гражданским отношениям иностранного права суд, арбитражный суд, третейский суд или административный орган действует на основании норм, включенных в национальную правовую систему (ст. 1186 ГК РФ)[48].
   Н. И. Марышева, анализируя ст. 10 ГПК, приходит к выводу, что под иностранным правом следует понимать только его материальное право, но в процессуальном аспекте[49].
   Л. А. Лунц и Н. И. Марышева рассматривают вопросы доказательственной силы судебных и административных (служебных) документов с точки зрения процессуальных правоотношений, но в коллизионном аспекте[50].
   Этот аспект, на наш взгляд, характеризуется общей тенденцией к интенсификации международного взаимодействия судебных, несудебных форм защиты гражданских прав и охраняемых законом интересов права различных стран, а также тем, что материальными являются и юридико-оценочные нормы, устанавливающие правила применения коллизионных норм и признаки юридических коллизий, юридические приоритеты (например, и. 2 ст. 3 ГК РФ), обязательное юридическое соответствие, способы принятия решения в коллизионных ситуациях. При этом нарушение или неправильное применение материальной либо процессуальной нормы иностранного закона (как и отсылающей к нему коллизионной нормы) служит основанием для отмены или изменения решения в кассационном порядке или в порядке надзора (ст. 270, 288, 304 АПК РФ).
   Отсылка к иностранному праву предполагает отсылку только к нормам материального права или к праву иностранных государств в целом (т. е. и коллизионному, и процессуальному). Если же отсылку понимать как непосредственно отсылающую к коллизионному праву иностранного государства, тогда могут возникнуть проблемы обратной отсылки, трансмиссии, ordre public и др.
   Оценивая значение отсылки к процессуальному праву иностранного государства, например, к праву и практике ЕСПЧ, регламенту ЕСПЧ, следует учитывать специфику правовых последствий, которые возникают как результат правоприменения.
   Таким образом, можно констатировать, что национальные судебные учреждения должны сообразовывать свою практику с положениями Конвенции о защите прав человека и основных свобод и следовать ее требованиям. При этом субъектами этого права являются не только государства-члены, но и частные лица, находящиеся под юрисдикцией государств – участников Конвенции, которые могут обращаться в ЕСПЧ при соблюдении конвенционных условий, но независимо от согласия государства[51].
   В настоящий момент случаи применения такого права рассматриваются как изъятия из общего принципа применения в вопросах судопроизводства закона суда (lex fori) с необходимой фиксацией их в законодательстве (или международном договоре)[52]. Однако такие случаи следует рассматривать и через призму юридического оформления связи правовых систем, так как механизм интеграции конвенционных норм и, тем более, судебной практики ЕСПЧ в систему национального права не предусмотрен.
   На наш взгляд, трудно переоценить роль, которую играют в современном мире многосторонние соглашения по вопросам международного гражданского процесса. Их значение объясняется прежде всего тем, что компетенция судебной власти в области гражданских дел ограничена правилами отдельной страны.
   Следует отметить, что признание действия иностранных законов происходит лишь в силу «международной вежливости» и только путем заключения международных соглашений может осуществляться правовое сотрудничество, исполнение судебных поручений, признание и исполнение судебных решений. В основе этого лежит Гаагская конвенция 1954 г. о международном гражданском процессе.
   К группе Гаагских конвенций в области гражданского процесса относятся также конвенции, регулирующие вопросы подсудности и признания иностранных решений. Важнейшие из них Гаагская конвенция о признании и исполнении решений в области содержания детей 1958 г., Гаагская конвенция о признании и исполнении решений об алиментных обязательствах 1973 г. и Гаагская конвенция об освобождении иностранных официальных документов от легализации 1961 г.
   Значительную группу Гаагских конвенций составляют часто именуемые «смешанными» конвенции, в которых содержатся как коллизионные нормы, так и правила о подсудности и признании иностранных судебных решений.
   Не случайно в современной российской юридической литературе, европейских учебниках по международному частному праву рекомендуется перед применением коллизионных норм внутреннего законодательства проверить, не существует ли какого-либо международного договора, содержащего соответствующее правило по возникшему вопросу применения права[53].
   Что же касается унификации коллизионных норм, то на Гаагских конференциях по международному частному праву было предпринято несколько удачных попыток сократить число вопросов, по которым наблюдается расхождение действующих в различных странах правил, регулирующих выбор применимого права и оформление документов, как судебных, так и несудебных. Этой же цели служат и многочисленные двусторонние соглашения (например, договоры о правовой помощи и правовых отношениях).
   T. Н. Нешатаева, говоря о все большем единении мира людей, утверждает, что «человек становится “гражданином мира”, ибо количество препятствий и ограничений его правового положения, закрепленных в национальном праве, постоянно уменьшается»[54].
   По мнению В. В. Гаврилова, происходит «расширение сферы международных отношений имущественного и неимущественного характера, в которые все активнее вступают различные государственные органы, общественные организации, юридические лица и граждане России»[55].
   На современных глобальных тенденциях развития международного частного права останавливается Л. П. Ануфриева, обращая внимание на проблемы в сфере компьютерных и телекоммуникационных технологий, «которые с точки зрения совершенствования законодательства и систематизации права требуют внутренней переработки актов и в которых, несомненно, заложены далеко идущие перспективы развития международного частного права»[56].
   М. М. Богуславский выделяет научно-техническую революцию как важнейший фактор развития сферы действия международного частного права, при этом к числу общих тенденций относит «общее стремление к унификации правовых норм как посредством заключения международных договоров универсального и регионального характера в пределах интеграционных группировок, так и путем принятия типовых законов»[57].
   В настоящее время ввиду отсутствия универсальных, унифицированных правил поведения, т. е. единообразного правового регулирования общественных отношений всего населения Земли независимо от его места обитания, проживания, нахождения на той или иной части (территории) планеты, происходит становление базовых организационных (организационно-правовых) форм планетарного построения международного порядка. Создание международного правопорядка – это основная целевая установка прогрессивной научной мысли мирового сообщества.
   Граждане, должностные лица, а также различного рода организации обязаны соблюдать требования международного порядка, порядка управления, общественные правила безопасности личности и мирового сообщества. Исходя из приоритетов учения о целостности Вселенной, члены сообщества государств должны стремиться к преодолению коллизий, раздробленности в различных сферах жизнедеятельности «граждан мира». Эта космополитическая концепция, начатая Диогеном Синопским, продолженная Сократом, Гете, И. Кантом, Н. Ивановым – представителями гуманистического пацифизма, реализуется в различных международных соглашениях. Так, стремление к унификации правил поведения в сфере образования, например, подтверждено подписанием 5 декабря 1980 г. в Нью-Йорке международного Соглашения о создании Университета мира[58].
   Гармонизация, унификация и сближение коллизионных, материальных, процессуальных норм, регулирующих как публично-правовые, так и частноправовые отношения, способствуют становлению международного правопорядка. Причем количество таких норм неуклонно растет. К их числу относятся: Кодекс международного частного права 1928 г.; Всемирная конвенция об авторском праве 1952 г.; Конвенция об урегулировании инвестиционных споров между государствами и гражданами других государств 1965 г.; Конвенция, отменяющая требование легализации иностранных официальных документов 1961 г.; Конвенция о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам 1993 г. и ряд других.

Глава 2
Правовые основы легализации документов

§ 2.1. Понятие легализации документов

   Исторически институт легализации развивался как элемент науки дипломатики, истоки возникновения которой лежат в сочинениях Конринга 1672 г., впервые систематизировавшего правила определения подлинности документов.
   С развитием международных отношений возникла необходимость в создании специального ведомства, которое бы занималось внешнеполитическими делами, включая установление дипломатических отношений как основной формы поддержания официальных отношений между государствами в соответствии с нормами международного права и практикой международного общения, признание де-факто или де-юре того или иного государства и его правительства со стороны других государства, признание субъективных прав, основанных на иностранных законах, и т. д.
   В процессе формирования и развития этих отношений складывались дипломатические приемы функционирования межгосударственных контактов, которые опосредовались заключением различных договоров и обменом соответствующей документированной информацией. При этом одним из наиболее важных и распространенных видов связи между государствами по доставке официальной корреспонденции, документов и предметов, предназначенных для служебного пользования, стала дипломатическая почта, в отношении которой установлен специальный режим.
   В целях определения подлинности таких документов, исходящих от надлежащих ведомств государства, использовались приемы (некоторые из них актуальны и по сей день), на основе которых возник транснациональный правовой институт – институт легализации иностранных официальных документов. Характерной тенденцией развития этого института в настоящее время является расширение и диверсификация взаимоотношений как между самими государствами, так и между индивидами и организациями различных стран и, как следствие, появление неофициальных (частных) письменных документов, опосредующих такие взаимоотношения.
   Анализируя историю возникновения международных договоров по межгосударственному обмену документированной информацией, можно найти некоторые элементы, характеризующие исследуемый институт.
   Так, еще в 1930 г. состоялся обмен нотами между Народным комиссариатом по иностранным делам Союза Советских Социалистических и Посольством Великобритании об исполнении судебных поручений по гражданским делам на условиях взаимности.
   В 1936 г. между Союзом Советских Социалистических Республик и Францией было заключено Соглашение о передаче судебных и нотариальных документов и выполнении судебных поручений по гражданским и торговым делам[60]. При этом было оговорено, что такие документы, предназначенные лицам, проживающим на территории договаривающихся государств, а также судебные поручения по гражданским и торговым делам, подлежащие выполнению на этой территории и исходящие от властей договаривающихся государств, будут передаваться через дипломатические миссии, находящиеся на территории договаривающихся государств, которые обеспечат их передачу компетентным властям.
   Судебные и нотариальные документы должны были иметь препроводительные письма, адресованные властям, от которых исходит просьба, составленные на официальном языке власти, к которой обращена просьба, и содержать указание власти, от которой исходит передаваемый документ, наименование и качество сторон, адрес получателя и род документа, о котором идет речь.
   Доказательством вручения служили либо датированная и подписанная получателем расписка, либо удостоверение властей договаривающейся стороны, к которой обращена просьба, устанавливающая факт и форму вручения.
   По особой просьбе дипломатических миссий власть, к которой обращена просьба, должна была принять меры к вручению документа надлежащим местным должностным лицом либо в форме, предписанной законом страны, к которой обращена просьба, либо в особой форме, если просьба не противоречила законодательству страны, к которой обращена просьба. В последнем случае документ должен был сопровождаться переводом на официальный язык государства, к которому обращена просьба. Этот перевод заверялся дипломатическим или консульским агентом стороны договора, обратившейся с просьбой, либо присяжным или официальным переводчиком стороны, к которой обращена просьба.
   Причем предусматривалась особая форма судебного поручения, которая не должна была противоречить законодательству государства, к которому обращена просьба. Это означает, что применялась согласованная процессуальная форма иностранного государства.
   Каждая из обеих договаривающихся сторон имела право осуществлять непосредственно через своих дипломатических и консульских агентов и без применения мер принуждения вручение судебных документов и нотариальных актов собственным гражданам, находящимся на территории договаривающихся государств.
   Таким образом, в Соглашении нашло отражение разграничение официального документооборота на судебный (судебные поручения по гражданским и торговым делам) и нотариальный (документы, акты), а также разграничение по субъектному составу сторон, испрашивающих информацию, т. е. на компетентные органы публичной власти и частных лиц, проживающих на территории договаривающихся государств.
   В дальнейшем аналогичные признаки легли в основу принятия конвенционных норм по оказанию правовой помощи, включая процедуру предоставления информации в связи с судебным разбирательством, обмен информацией из судебных материалов и обмен внесудебных документов. К числу таких норм относятся и нормы Конвенции, отменяющей требование легализации иностранных официальных документов 1961 г. До принятия этого международного договора универсального определения понятия легализации в межгосударственном информационном обмене и документообороте не было.
   Нормативный массив трансграничного института увеличился, когда были приняты следующие договорные нормы: Конвенция относительно подписания и уведомления за рубежом судебных и внесудебных актов по гражданским и коммерческим делам 1965 г.; Конвенция о получении за границей доказательств по гражданским или торговым делам 1970 г.; Европейское соглашение о передаче заявлений о правовой помощи 1977 г.; Европейская конвенция о вручении за рубежом документов по административным вопросам 1977 г. и другие.
   В каждом из государств, участвующих в цивилизованном международном общении, т. е. в соответствии с нормами международного права и практикой такого общения, определение легализации осуществлялось на уровне взглядов и концепций о сущности и назначении понятия в праве. Значительную роль в этом играли научные труды юристов-международников, дипломатов.
   Национальные нормы, регламентирующие общие положения правового легализационного режима содержатся в кодифицированных актах, законах и ведомственных должностных инструкциях.
   Легальное определение понятия «консульская легализация» в советском праве дается в Консульском уставе СССР, а также в ведомственной Инструкции о консульской легализации, утвержденной Министерством иностранных дел СССР в 1984 г. Однако последний документ не был доведен до сведения заинтересованных лиц, что способствовало возникновению проблем доступа ученых, специалистов, преподавателей и граждан к правовой информации международного характера, включая механизм реализации процедуры легализации[61].
   Сущность консульской легализации заключалась в установлении засвидетельствования подлинности подписей на документах и актах и соответствия их законам страны пребывания. Консул легализует документы и акты, составленные при участии властей консульского округа или исходящие от этих властей.
   Появление универсального юридически значимого термина в национальных правовых системах различных государств различно во времени, что, как правило, связано либо с преобразованием политической системы государства, либо с государственной формой правления, либо с развитием правовой системы соответствующей страны.
   Конвенция, отменяющая требование легализации иностранных официальных документов, вступила в силу в Российской Федерации 31 мая 1992 г. в соответствии с постановлением Верховного Совета СССР от 17 апреля 1991 г. «О присоединении СССР к Гаагской конвенции 1961 г.»[62]. Затем, в 1992 г., Министерство иностранных дел Российской Федерации специальной нотой уведомило через глав дипломатических представительств правительства соответствующих государств о том, что Российская Федерация как сторона в международном договоре будет продолжать осуществлять права и выполнять обязательства, вытекающие из договоров, заключенных СССР.
   На наш взгляд, именно таким образом представляется эволюция понятия «легализация», которая, проделав сложный путь от «божьего суда», рыцарских поединков, клятвенных заверений и свидетельствований, пришла к принятию согласительной конвенционной нормы.
   Под легализацией, в смысле упомянутой Конвенции, подразумевается только формальная процедура, используемая дипломатическими или консульскими агентами страны, на территории которой документ должен быть представлен, для удостоверения подлинности подписи, качества, в котором выступало лицо, подписавшее документ, и в надлежащем случае подлинности печати или штампа, которыми скреплен этот документ.
   С появлением в российской правовой системе универсального понятия «легализация» возникли и его различные интерпретации, как доктринальные, так и судебные, которые будут рассмотрены в дальнейшем.
   В энциклопедии международных контрактных отношений под легализацией понимается подтверждение подлинности имеющихся на документах подписей компетентных должностных лиц[63].
   М. Ю. Тихомиров в узком смысле различает легализацию как подтверждение подлинности имеющихся на документах подписей, в широком смысле – как разрешение деятельности какой-либо организации, ее узаконение, придание юридической силы какому-либо акту, действию[64].
   Комментируя нормы главы, XXI Основ законодательства Российской Федерации о нотариате, Ю. Н. Власов рассматривает общий принцип обязательности консульской легализации, под которой понимается действие по свидетельствованию органом Министерства иностранных дел Российской Федерации подлинности подписей иностранных должностных лиц на документах в подтверждение их соответствия законодательству иностранных государств[65].
   В. П. Звеков полагает, что последовательный ряд удостоверений в Российской Федерации подлинности подписи должностного лица, качества, в котором выступает должностное лицо, а в случае необходимости подлинности печати, штампа, которыми скреплен документ, именуется его легализацией[66].
   По мнению T. Н. Нешатаевой, легализация – это установление и засвидетельствование подлинности подписей на документах и соответствия их законам государства пребывания дипломата (консула)[67].
   В российском законодательстве содержится норма, определяющая легализацию как процесс установления и засвидетельствования подлинности личных документов, предназначенных для вывоза или пересылки (в почтовых отправлениях) за границу, где такая легализация требуется. Порядок истребования и легализации личных документов устанавливается Министерством иностранных дел РФ и Министерством юстиции РФ по согласованию с заинтересованными министерствами и ведомствами[68].
   В данном исследовании парадигма термина «легализация» (от лат. legalis – законный) означает правомерную деятельность управомоченных органов публичной власти государства, направленную на установление, свидетельствование, подтверждение подлинности имеющихся на документах печатей и подписей компетентных должностных лиц и их соответствия требованиям закона страны их происхождения.
   В межгосударственном информационном обмене наибольшее распространение имеют документы простой письменной формы на бумаге, которая на протяжении многих столетий является наиболее распространенным материальным носителем, используемым для передачи и хранения информации.
   Начнем анализ признаков парадигмы, для чего рассмотрим исторически традиционную формулировку понятия «документ» на бумажном носителе.
   М. И. Брун, под документом в гражданском праве понимал в широком смысле всякий материальный знак, служащий доказательством юридических отношений и событий (межевой столб, жетон гардеробщика и пр.), в узком смысле – бумагу, способную служить письменным доказательством юридических отношений и событий. Оценивая значение документов, он различал их по причинам возникновения: одни составляются без расчета на то, что им придется иметь юридическое значение (интимные письма, дневники и пр.), другие составляются с целью служить доказательством юридических событий и отношений, например, векселя, метрические свидетельства и т. п. По порядку составления он выделял документы публичные (исходят от органов государственной власти) и частные.
   Общеупотребительная лексика и фразеология в правоведении играет значительную роль. Обратимся к академическому толковому словарю русского языка, в соответствии с которым под документом в широком смысле понимаются:
   1) деловые бумаги, служащие доказательством чего-либо, подтверждающие право на что-либо;
   2) письменное удостоверение, подтверждающее личность предъявителя;
   3) письменный акт, грамоту, рисунок, какое-либо произведение и т. п., имеющие значение исторического свидетельства, показания.
   Под актом понимаются:
   1) единичное проявление какой-либо деятельности, действий;
   2) указ, постановление государственного, общественного значения;
   3) документ, протокол, запись о каком-либо юридическом факте (акт о передаче имущества)[69].
   В юридическом словаре под редакцией М. Ю. Тихомирова понятие «документ» комментируется в правовом смысле как овеществленное изложение мыслей, которое пригодно и предназначено для доказывания юридически значимых обстоятельств, а также позволяет установить его составителя. При этом документы являются вещественными знаками, которые могут служить доказательствами, если они согласно закону, обычному праву или соглашению участников выражают мысли исполнителя, пригодны сами по себе или с помощью других средств выражения служить доказательством в правовом обороте и неразрывно связаны с определенным предметом. Напротив, одни лишь знаки и различительные знаки не являются документом (пивная этикетка, гардеробный номер). Из документа должно быть видно, кто его составил и в чем заключается его содержание.
   В. Я. Дорохов определял понятие «документ» как «письменный акт установленной или общепринятой формы, составленный определенными и компетентными учреждениями, предприятиями, организациями, должностными лицами, а также гражданами для изложения сведений о фактах или удостоверения фактов, имеющих юридическое значение, или для подтверждения прав и обязанностей»[70].
   Таким образом, с точки зрения традиционного документооборота можно выделить основные юридические функции бумажного документа: информационную и доказательственную (т. е. возможность использовать его в качестве допустимого доказательства).
   В правовом аспекте понятие «установленная форма» предполагает обращение к нормативному, правовому предписанию, единообразному национальному или международному стандарту.
   Международный информационный обмен – передача и получение информационных продуктов, а также оказание информационных услуг через Государственную границу Российской Федерации.
   Российское право при осуществлении международного документооборота использует понятие «документированная информация», под которой понимается зафиксированная на материальном носителе информация с реквизитами, позволяющими ее идентифицировать[71].
   В соответствии с Государственным стандартом Российской Федерации (ГОСТ 6.30–97) принята Унифицированная система организационно-распорядительной документации (далее – УСОРД), содержащая требования к оформлению текста документа, который составляется на русском или национальном языке в соответствии с законодательством Российской Федерации и ее субъектов о государственных языках[72].
   Наименование вида документа, составленного или изданного организацией, регламентируется уставом (положением об организации) и должно соответствовать видам документов, предусмотренным УСОРД. Под внешними признаками понимаются признаки, характеризующие способ фиксирования информации, носитель, физическое состояние и размер документа, элементы его правового, делопроизводственного, художественного оформления.
   К документу предъявляются следующие требования.
   Во-первых, он должен выполнять информационную функцию: документом может быть не любая информация, зафиксированная на материальном носителе, а только сведения определенного характера.
   Во-вторых, форма документа должна обеспечивать доказательственную функцию (реквизитами формы могут служить наличие печати и подписи определенного лица, персональные данные о лице, издавшем документ, а также требования к бумажному носителю, например, бумага с защитными знаками и т. п.). Документы должны, как правило, оформляться на бланках и иметь установленный комплекс обязательных реквизитов и стабильный порядок их расположения.
   В-третьих, компетентность источника документа, придающая юридическую значимость документу. Документ, изданный некомпетентным органом, подписанный не уполномоченным на то лицом либо анонимный, не может служить подтверждением изложенных в нем сведений о фактах, удостоверять факты или подтверждать права и обязанности.
   В-четвертых, требования субъективного характера – официальные (публичные) и личные (частные), что имеет практическое правоприменительное значение в международном частном праве при определении компетенции применимого права, установлении правосубъектности составителя документа.
   Например, министерства и ведомства Российской Федерации издают следующие распорядительные документы: приказы, указания, инструкции, постановления, иные акты в соответствии с их компетенцией. Деятельность министерства обеспечивается системой взаимосвязанных управленческих документов, составляющих его документационную базу. Состав документационной базы определяется компетенцией министерства, порядком разрешения вопросов (единоначальным или коллегиальным), объемом и характером взаимосвязей между министерством и вышестоящими подчиненными и сторонними организациями.
   Личный документ это документ, удостоверяющий личность человека и/или его права, обязанности, а также служебное либо общественное положение и могущий содержать другие сведения биографического характера[73].
   Право лиц частного права на легализацию является относительным, в противоположность абсолютным правам, так как носителю права противостоят определенные обязанности другого лица или лиц, возникающие из правовых актов.
   Частные документы – это и документы личного характера (трудовые книжки, военные билеты, удостоверения личности) и документы, исходящие от иных лиц частного права, а именно граждан (гражданско-правовые договоры, подлинники и засвидетельствованные государственными нотариальными конторами копии личных документов о регистрации актов гражданского состояния, образовании, присуждении ученой степени, присвоении ученого звания и повышении квалификации, регистрации транспортных и других технических средств и праве управления ими, трудовом стаже, прохождении воинской службы, участии в Великой Отечественной войне, ранениях и лечении, наградах, пенсиях, наследстве и другие документы, касающиеся обеспечения прав и законных интересов граждан и лиц без гражданства), индивидуальных предпринимателей (коммерческие (торговые) сделки), юридических лиц[74].
   Общеизвестно, что официальный характер письменным документам придает то обстоятельство, что они исходят от государственных органов, предприятий, организаций, учреждений, должностных или специально управомоченных лиц в связи с реализацией ими своей компетенции. Для таких документов характерно наличие определенной формы, порядка их издания, составления, выдачи, необходимых реквизитов. Для удостоверения официальных документов употребляются подписи и печати.
   Таким образом, для внутригосударственного официального делопроизводства характерно национальное правовое регулирование и национальные требования к форме и содержанию; международный документооборот, напротив, должен отвечать унифицированным международным требованиям. Коллизии формы и содержания оформляются международно-правовыми средствами[75].
   Пленум Верховного Суда СССР 19 июня 1959 г. в постановлении «О вопросах, связанных с выполнением судами договоров с иностранными государствами об оказании правовой помощи по гражданским, семейным и уголовным делам» высказал по поводу доказательственной силы официальных документов следующее:
   – документы, которые на территории РФ рассматриваются как официальные, пользуются в соответствии с условиями договоров и на территории иностранных государств доказательственной силой официальных документов;
   – документы, которые на территории иностранных государств составлены или удостоверены в соответствующей форме компетентным государственным органом или официальным лицом и скреплены гербовой печатью, принимаются в соответствии с условиями договоров на территории РФ без какого-либо иного удостоверения (легализации);
   – документы, которые на территории иностранных государств рассматриваются как официальные, пользуются, согласно условиям договоров, на территории РФ доказательственной силой официальных документов.
   Проблема разграничения частных и публичных документов важна в правоприменительном аспекте, поскольку от субъективного критерия составления документа зависит, какими юридически приоритетными нормами будет регулироваться процедура легализации такого документа: либо путем консульской легализации, либо с помощью конвенционной нормы, предусматривающей упрощенную процедуру – апостилляцию, так как эти договорные нормы распространяются только на официальные документы, которые были совершены на территории одного из договаривающихся государств и должны быть представлены на территории другого договаривающегося государства, и не распространяются на:
   а) документы, совершенные дипломатическими или консульскими агентами;
   б) административные документы, имеющие прямое отношение к коммерческой или таможенной операции.
   Если с документами, которые совершаются дипломатическими или консульскими агентами, более или менее ясно, (эти положения абсолютно императивны и понятны вследствие принятия Европейской конвенции об отмене легализации документов, составленных дипломатическими агентами или консульскими должностными лицами (ETS № 63)), то в отношении другой группы документов возникают вопросы, являющиеся предметом изучения такой науки, как конфликтология[76].
   Обращают на себя внимание положения Гражданского кодекса РФ, в соответствии с которыми участниками коммерческих и таможенных операций на равных началах с иными участниками этих отношений (гражданами и юридическими лицами) могут выступать Российская Федерация, субъекты Российской Федерации: республики, края, области, города федерального значения, автономная область, автономные округа, а также городские, сельские поселения и другие муниципальные образования, которые регулируются гражданским законодательством. Причем к таким субъектам гражданского права применяются нормы, определяющие участие юридических лиц в отношениях, регулируемых гражданским законодательством, если иное не вытекает из закона или особенностей данных субъектов (ст. 124 ГК РФ).
   Характерной особенностью данных субъектов является неприменение к ним законов какого-либо государства. Однако гражданские правоотношения оформляются сделками, а сделки опосредуются документами, в которых может быть предусмотрен в соответствии с законодательством Российской Федерации отказ государства от судебного иммунитета, иммунитета в отношении предварительного обеспечения иска и исполнения судебного и (или) арбитражного решения, как, например, в соглашениях, заключаемых с иностранными гражданами и иностранными юридическими лицами (ст. 23. Федерального закона от 30 декабря 1995 г. «О соглашениях о разделе продукции»)[77].
   В соответствии со ст. 401 ГПК РФ, предъявление в суде в Российской Федерации иска к иностранному государству, привлечение иностранного государства к участию в деле в качестве ответчика или третьего лица, наложение ареста на имущество, принадлежащее иностранному государству и находящееся на территории Российской Федерации, и принятие по отношению к этому имуществу иных мер по обеспечению иска, обращение взыскания на это имущество в порядке исполнения решений суда допускаются только с согласия компетентных органов соответствующего государства, если иное не предусмотрено международным договором Российской Федерации или федеральным законом.
   Международные организации подлежат юрисдикции судов в Российской Федерации по гражданским делам в пределах, определенных международными договорами Российской Федерации, федеральными законами.
   Следует заметить, что закона, предусматривающего и регламентирующего механизм отказа от принципа абсолютного иммунитета государства, нет. Есть только проекты 1998 и 2000 гг.[78]
   Аккредитованные в Российской Федерации дипломатические представители иностранных государств, другие лица, указанные в международных договорах Российской Федерации или федеральных законах, подлежат юрисдикции судов в Российской Федерации по гражданским делам в пределах, определенных общепризнанными принципами и нормами международного права или международными договорами Российской Федерации.
   Однако в международном частном праве существует теория ограниченного (функционального) иммунитета, в основу которого положен принцип разграничения участия государства в гражданском обороте (например, при заключении внешнеторговых сделок) и при осуществлении властных полномочий.
   Государство не может пользоваться иммунитетом в отношении подобного рода сделок и связанного с ними имущества. Сказанное подтверждает, что в таких случаях государству могут быть предъявлены иски, а на его имущество могут быть обращены принудительные меры взыскания, и согласия на это государства по указанной теории не требуется. Следовательно, результатом этой коллизии может стать и процесс легализации документов, т. е. консульские должностные лица должны будут легализовывать административные документы участника (Российской Федерации) гражданского правоотношения, причем на такие документы не распространяется упрощенная форма – апостилляция, так как они имеют прямое отношение к коммерческой или таможенной операции.
   Проанализируем признаки понятия «правомерная деятельность», которая означает деятельность, соответствующую нормам права.
   Такое поведение с точки зрения задач правового регулирования является желательным, а потому гарантируемым и охраняемым государством, его органами. Правомерная деятельность неизбежно влечет за собой юридически значимые последствия, предусмотренные соответствующей нормой права. Государство, его органы, принимающие законы, иные нормативно-правовые акты, более всего заинтересованы в правомерном поведении граждан, иных субъектов и соответствующей их правомерной деятельности.
   Процедура консульской легализации имеет следующие юридически значимые последствия.
   Во-первых, она представляет собой установление и засвидетельствование компетентным российским должностным лицом (консулом) подлинности подписей иностранных должностных лиц на документе, поскольку такие документы либо составляются при участии властей консульского округа, либо исходят от этих властей (ст. 55 КУ СССР). Нотариально удостоверяемые сделки, а также заявления и иные документы подписываются в присутствии консула, совершающего нотариальные действия. Если сделка, заявление или иной документ подписаны в отсутствие консула, подписавшийся должен лично подтвердить, что документ подписан им.
   Во-вторых, легализуя документ или акт, российский консул устанавливает и свидетельствует его соответствие законам соответствующего иностранного государства. Консул, как и нотариус, совершает нотариальное действие (свидетельствование подлинности подписи на документе) в соответствии со ст. 80 Основ законодательства РФ о нотариате, если содержание документа не противоречит законодательным актам Российской Федерации. Однако консул применяет нормы иностранного права государства пребывания, принимает документы, составленные в соответствии с требованиями иностранного права, и совершает удостоверительные надписи в форме, предусмотренной иностранным законодательством, если это не противоречит основам конституционного строя (ст. 54 КУ СССР).
   В-третьих, посредством консульской легализации обеспечивается законность, соблюдаются интересы Российской Федерации и ее граждан. Консул, совершающий нотариальные действия, обязан разъяснить гражданам РФ их права и обязанности, предупредить о последствиях совершаемых нотариальных действий с тем, чтобы юридическая неосведомленность и другие подобные обстоятельства не могли быть использованы им во вред.
   Таким образом, в широком смысле понятие «легальный документ» (на материальном носителе) – это признанный органами государственной власти государств(а) и соответствующий требованиям закона либо международного договора материальный объект с зафиксированной на нем информацией в виде текста или изображения, предназначенный для передачи во времени и пространстве в целях хранения и общественного использования, а равно имеющий ценность для собственника.
   Следующий вопрос, на котором целесообразно остановиться, касается должностных лицах компетентных органов.
   Под управомоченными понимаются органы, на которые нормой права возложена обязанность совершать какие-либо действия в пользу другого управомоченного лица. Наличие такого способа правового регулирования обусловливается использованием в правовых нормах правомочий, которые реализуются только действиями другого лица. Поэтому количество закрепленных в праве позитивных обязанностей неизменно соответствует числу правомочий.
   Под органами публичной власти государства понимается совокупность людских и материальных средств, призванных обеспечить под руководством политической власти исполнение и применение законов. Как орган политической власти государство обладает суверенитетом, а также правом издавать общеобязательные нормы, имеет аппарат принуждения, способный обеспечить неукоснительное действие законов государства в конкретных отношениях.
   Орган государства – это такая его часть, которая обладает:
   во-первых, компетенцией, т. е. определенной совокупностью прав и обязанностей;
   во-вторых, правом действовать от имени государства в пределах своей компетенции;
   в-третьих, возможностью применять меры государственного принуждения в пределах, определяемых своей компетенцией.
   Исполнительная власть реализуется правительством, министерствами, ведомствами, а также исполнительными органами территориального управления (края, области, штата, земли и др.), например, Министерством иностранных дел РФ или Министерством юстиции РФ.
   Компетентные должностные лица – это обладающие определенной совокупностью прав и обязанностей лица, которые осуществляют функции представителя власти или занимают должность, связанную с выполнением организационно-распорядительных или административных обязанностей (например, функции легализации документа).
   Таким образом, под легализацией, в исследуемом аспекте, понимается деятельность управомоченных органов публичной власти государства, направленная на установление, свидетельствование, подтверждение подлинности имеющихся на документах печатей и подписей компетентных должностных лиц и соответствия требованиям закона страны их происхождения.

§ 2.2. Дипломатическая (консульская) легализация документов

   Консул (англ, consul) – должностное лицо, назначенное в качестве постоянного представителя в каком-либо городе или районе другого государства для защиты юридических и экономических интересов своего государства и его граждан, выдачи паспортов и виз, ведения актов гражданского состояния, осуществления нотариальных функций, легализации документов и т. п.
   Консульские должностные лица – любые лица, включая главу консульского учреждения, которым поручено выполнение консульских функций (генеральный консул, консул, вице-консул, консульский агент и секретарь консульского учреждения), а также лица, прикомандированные к консульским учреждениям для подготовки к службе в консульских учреждениях (стажер).
   Государство, назначающее консула, снабжает его консульским патентом, удостоверяющим его личность и круг полномочий.
   В настоящее время консульская практика знает два вида консульских учреждений: консульские отделы дипломатических представительств и самостоятельные (отдельные) консульские учреждения.
   К самостоятельным консульским учреждениям относятся:
   – генеральные консульства;
   – консульства;
   – вице-консульства;
   – консульские агентства.
   Консульские учреждения осуществляют свои функции в пределах консульских округов, которые представляют собой согласованные с государством пребывания районы территории этой страны.
   Функции по консульской легализации выполняют:
   – за границей – консульские учреждения Российской Федерации;
   – в Российской Федерации – консульские учреждения Министерства иностранных дел Российской Федерации и дипломатические агентства МИД Российской Федерации.
   Консульская легализация заключается в подтверждении соответствия документов законодательству государства их происхождения и представляет собой засвидетельствование подлинности подписи должностного лица, его статуса и в надлежащих случаях печати уполномоченного государственного органа на документах и актах с целью использования их в другом государстве.
   Консульская легализация подтверждает правомочность документов в международном общении.
   Легализация производится в форме удостоверительной надписи консула на документах. Допускается принятие документов судебными органами без легализации, если это специально оговорено в законодательстве или в конкретных международных соглашениях.
   Согласно должностным инструкциям, консул Российской Федерации в государстве пребывания делает на документе специальную надпись, которая удостоверяет подлинность подписи должностного лица иностранного государства. Консульская легализация заключается не только в засвидетельствовании подлинности подписи, но и в удостоверении соответствия документов и актов законам государства пребывания.
   Легализации не подлежат документы и акты, которые:
   а) противоречат основам публичного порядка Российской Федерации;
   б) могут по своему содержанию нанести вред интересам Российского государства;
   в) оформлены с нарушением инструкций, регламентирующих оформление документов, предназначенных для использования за границей;
   г) содержат сведения, порочащие честь и достоинство граждан.
   Не могут быть легализованы также подлинники и копии следующих документов: российских паспортов, профсоюзных билетов, трудовых книжек, военных билетов, удостоверений личности, пенсионных книжек, характеристик, водительских прав, документов о принадлежности к вероисповеданию, о судимости после установления советской власти или реабилитации, о дореволюционных денежных вкладах, о дореволюционных имущественных отношениях, о владении имуществом на праве собственности после установления советской власти, если такое имущество не может быть в настоящее время предметом собственности отдельных лиц.
   Для осуществления легализации документов и актов консул должен иметь образцы подписей и печатей должностных лиц исполнительной власти консульского округа, уполномоченных удостоверять документы и акты, исходящие от организаций и учреждений государства пребывания.
   Если у консула возникает сомнение в том, действительно ли представленные к легализации документы и акты соответствуют законам государства пребывания, он обращается за официальным разъяснением к властям консульского округа.
   В случаях, когда в порядке истребования документов из РФ консулу поступили документы и акты, составленные в РФ, но не легализованные в Министерстве иностранных дел РФ, в дипломатических агентствах МИД РФ, а по законам государства пребывания требуется легализация таких документов и актов, консул легализует их и передает заинтересованным лицам, организациям и учреждениям.
   Если от отдельных граждан, организаций, учреждений поступили на легализацию документы и акты, составленные на территории России, но не легализованные в Министерстве иностранных дел РФ, дипломатических агентствах МИД РФ, консул должен направить их в соответствующее ведомство или уполномоченный орган республики, являющейся субъектом Российской Федерации, для определения подлинности. При получении положительного ответа консул легализует такие документы и акты в общем порядке.
   В необходимых случаях консул может легализовать документы и акты, предназначенные для действия на территории третьего государства.
   Иностранные документы, предназначенные для использования на территории Российской Федерации, могут быть легализованы на территории того государства, где эти документы выданы, или же непосредственно в России.
   Для того чтобы такой документ или акт был действительным на территории третьего государства, его нужно также легализовать в консульстве этого государства, находящемся в государстве пребывания консула РФ. Например, во время пребывания судна в иностранном порту капитан должен иметь в виду, что все находящиеся на судне члены экипажа и пассажиры попадают под действие законов прибрежного государства, компетентные органы которого вправе применять свою юрисдикцию.
   В тех случаях, когда между Россией и прибрежным государством заключено соглашение, предусматривающее неприменение при определенных правонарушениях, совершенных на борту судна, юрисдикции прибрежного государства[80], капитан или лицо, им уполномоченное, должны получить сведения о практике данного прибрежного государства у консула РФ, а затем принимать решение об осуществлении своих функций. Взаимоотношения капитана судна, других членов экипажа судна и консульских учреждений РФ определяются Консульским уставом РФ (ст. 68 КТМ РФ).
   Если по ходу выполнения функций возникла необходимость обратиться за содействием к властям иностранного государства по месту нахождения судна, капитан сообщает об этом ближайшему консулу РФ. Указания российского консула относительно взаимодействия с иностранными властями при производстве таких действий являются для капитана обязательными. Приобщение к материалам документов, не снабженных консульской легализацией, допускается в случаях, когда таковая по каким-либо уважительным причинам не могла иметь место.
   В соответствии с положением ст. 22 Консульского устава жалобы на действия консульских должностных лиц и сотрудников консульских учреждений по вопросам легализации документов и актов рассматриваются в порядке подчиненности.
   Рассмотрим ситуацию, когда гражданин России находится за границей и ему необходимо легализовать личный документ, который может быть истребован в России либо должен служить письменным доказательством в судебном или административном процессе. Исчерпывающую информацию о требованиях иностранного права к оформлению документов, предназначенных для их действия на территории России, он может получить у должностных лиц дипломатических представительств (посольств) и консульских учреждений Российской Федерации в иностранных государствах. Именно эти управомоченные органы государственной власти осуществляют функции защиты прав и интересов граждан России, находящихся за рубежом.
   Действующим Консульским уставом СССР 1976 г. установлено, что консул обязан принять меры к тому, чтобы граждане пользовались в полном объеме всеми правами, предоставляемыми им как законодательством государства пребывания, так и международными договорами, участниками которых является наша страна и государство пребывания. Если консулом будет установлено нарушение каких-либо прав граждан, он должен принять меры для восстановления нарушенных прав, в том числе и прав, связанных с деятельностью российских граждан за рубежом. При необходимости консульские учреждения МИД России могут оказывать им помощь в виде консультаций, оформления документов, разрешения конфликтов с властями, а в отдельных случаях – в виде предоставления материальной помощи. Консул позитивно обязан информировать временно находящихся в его консульском округе граждан РФ о законах и постановлениях государства пребывания, а также о местных обычаях (ст. 27 КУ СССР).
   Гражданин, пребывающий за пределами территории России, в случае посягательства на его честь и достоинство со стороны официальных властей иностранного государства вправе рассчитывать на защиту со стороны Российской Федерации. При этом россиянин может и самостоятельно оформить необходимый ему документ, который востребуется в целях определения его прав.
   Будучи за рубежом, гражданин РФ подчиняется законодательству иностранного государства места нахождения, законодательству России (является гражданином России) и минимальному международному стандарту – «каждый человек, где бы он ни находился, имеет право на признание его правосубъектности»[81].
   В российском законодательстве закреплено право граждан России, иностранных граждан и лиц без гражданства на вывоз принадлежащих им подлинников и засвидетельствованных государственными нотариальными конторами копий личных документов о регистрации актов гражданского состояния, образовании, присуждении ученой степени, присвоении ученого звания и повышении квалификации, регистрации транспортных и прочих технических средств и праве управления ими, трудовом стаже, прохождении воинской службы, участии в Великой Отечественной войне, ранениях и лечении, наградах, пенсиях, наследстве и других документов, касающихся обеспечения прав и законных интересов граждан и лиц без гражданства[82]. Аналогичные положения содержатся в нормах иностранного права государства, в котором находится россиянин.
   Однако Президент Российской Федерации, в Послании к Федеральному Собранию, обратил внимание на проблему защиты прав и интересов российских граждан за рубежом: «Никому не должно быть позволено устраивать “селекцию” международных прав и свобод человека в зависимости от обложки паспорта. И наши дипломаты должны становиться в таких случаях не просто активными, но наступательными и профессионально жесткими, эффективными»[83].
   После этих общих замечаний, характеризующих процесс легализации документов на территории иностранного государства, перейдем к более подробному анализу возникающих в этой области правоприменительных вопросов.
   Для легализации документов россиянин, прежде всего, должен удостоверить их у нотариуса или лица, имеющего право нотариального удостоверения.
   Затем документы представляются в орган внешнеполитического ведомства или иной государственный орган, уполномоченный осуществлять дипломатическую легализацию в этом государстве. Например, в Германии таким органом является Федеральное административное ведомство (внешнеполитическое), а в США – Государственный департамент.
   В уполномоченной организации документ проверяют на соответствие национальному законодательству и для удостоверения подлинности документа ставят штамп и печать. После этого консульское учреждение России в этом государстве окончательно легализует документ. На документе, прошедшем консульскую легализацию, обязательно должна быть соответствующая надпись, совершенная российским консулом, так как именно консульское должностное лицо позитивно обязано на совершение этой процедуры. При апостилляции позитивные обязанности возлагаются и на иные органы.
   Во многих случаях такой документ несет на себе также удостоверительные надписи, совершенные властями иностранного государства, подписи других иностранных должностных лиц (главного судьи Верховного суда; заместителя главного секретаря Верховного суда, регистратора, губернатора штата или провинции, государственных служащих, назначенных министром юстиции и т. п.).
   В то же время при рассмотрении российским нотариусом вопроса о принятии иностранного документа принимается во внимание только легализационная надпись российского консула (ст. 106 Основ законодательства РФ о нотариате) и такой документ расценивается им на общих основаниях, что не исключает проверку нотариусом, соответствует ли легализованный документ требованиям российского закона (ст. 48 Основ).
   Необходимо в этой связи отметить, что при отсутствии на иностранных официальных документах легализации, осуществленной российскими дипломатическими или консульскими службами, такие документы согласно ст. 68, 75 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не могут рассматриваться как письменные и допустимые доказательства по делу и, следовательно, не могут подтверждать правовой статус иностранного лица в деле[84].
   В соответствии с п. 6,7 ст. 75, п. 1 ст. 255 АПК РФ, п. 1 ст. 408, п. 4 ст. 271, п. 4,5 ст. 71 ГПК РФ, документы, выданные, составленные или удостоверенные по установленной форме компетентными органами иностранных государств вне пределов Российской Федерации по нормам иностранного права в отношении российских организаций и граждан или иностранных лиц, принимаются судами, арбитражными судами в Российской Федерации при наличии легализации указанных документов или проставлении апостиля, если иное не установлено международным договором Российской Федерации.
   Можно сказать, что без обращения в российское дипломатическое представительство российскому гражданину не обойтись, если страна исходящего иностранного документа не является «апостильной».
   Консульские учреждения имеют право взимать на территории государства пребывания так называемые консульские сборы за совершение действия по легализации документов и актов. С заинтересованных физических и юридических лиц взимается консульский сбор, установленный Тарифом консульских сборов РФ, и суммы, израсходованные в связи с совершением этого действия: за границей – в валюте страны пребывания, в России – в рублях.
   Возмещению подлежат также фактические расходы, связанные с выполнением указанных действий.
   С точки зрения объективного и полного анализа механизма консульской легализации необходимо рассмотреть аналогичную процедуру на территории Российской Федерации, например, когда гражданин РФ приехал в Россию с нелегализованными документами. Как удостоверить правомочность конкретного документа?
   Для легализации иностранных документов на территории Российской Федерации гражданин в первую очередь должен заверить их в дипломатическом представительстве (в России) или консульском учреждении того государства, которое выдало эти документы. Затем следует проставить легализационные штампы в Департаменте консульской службы МИД России.
   Департамент консульской службы как функциональное структурное подразделение Министерства иностранных дел Российской Федерации в пределах своей компетенции по поручению руководства Министерства участвует в обеспечении консульских сношений Российской Федерации с иностранными государствами, защиты прав и интересов Российской Федерации, ее граждан и юридических лиц за границей.
   В Департаменте консульской службы МИД России, уполномоченном на совершение действий по удостоверению документов, осуществляется консульская легализация и российских документов, представляющая собой засвидетельствование подлинности подписи должностных лиц и печати ведомства, выдавшего документы.
   После легализации в Департаменте консульской службы МИД России документы должны быть легализованы в дипломатическом представительстве или консульском учреждении того государства, на территории которого они будут использованы.
   В отношении легализации в Российской Федерации иностранных документов действуют общие правила, предусмотренные ст. 55 Консульского устава СССР, и специальные правила апостилляции. И в том, и в другом случае при необходимости может быть потребован нотариально заверенный перевод документа на русский язык.
   В основном граждане РФ, иностранные граждане и лица без гражданства обращаются к консулу (нотариусу) с просьбой о совершении нотариального действия от своего имени. Указанная просьба подается иностранцем или лицом без гражданства в общем порядке и в той же форме, которая установлена для российских граждан.
   Департамент консульской службы и дипломатические агентства МИД России легализуют документы и акты, исходящие от иностранных организаций и учреждений, легализованные иностранными дипломатическими представительствами или консульскими учреждениями в РФ, в порядке, устанавливаемом Министерством иностранных дел РФ. Если документ или акт, исходящий от организаций или учреждений иностранного государства, не может быть легализован в установленном порядке, Департамент консульской службы МИД России вправе сделать на документе или акте особую отметку о том, что не имеет возражений к принятию официальными учреждениями РФ к своему рассмотрению настоящего документа.
   В этом случае по совокупности обстоятельств дела признание юридической силы за такими документами и актами лежит всецело на органах, их принимающих.
   Департамент консульской службы МИД России должен иметь образцы подписей и печатей должностных лиц, выполняющих обязанности по легализации документов и актов в иностранных дипломатических представительствах.
   Департамент консульской службы МИД России легализует также документы и акты, исходящие от организаций и учреждений России и предназначенные для предъявления за границей.
   Согласно Закону СССР 1991 г. «О порядке вывоза, пересылки и истребования личных документов советских и иностранных граждан и лиц без гражданства из СССР за границу» граждане Российской Федерации, иностранные граждане и лица без гражданства, выезжающие из Российской Федерации за границу, имеют право вывозить или пересылать в международных почтовых отправлениях принадлежащие им подлинники и засвидетельствованные государственными нотариальными конторами копии личных документов о регистрации актов гражданского состояния, об образовании, присуждении ученой степени, присвоении ученого звания и повышении квалификации, регистрации транспортных и других технических средств и праве управления ими, трудовом стаже, прохождении воинской службы, участии в Великой Отечественной войне, ранениях и лечении, наградах, пенсиях, наследстве и другие документы, касающиеся обеспечения прав и законных интересов граждан и лиц без гражданства.
   Документы, включая доверенности на распоряжение средствами в российской и иностранной валютах, иными валютными ценностями и другим имуществом, вывозятся или пересылаются за границу в порядке, предусмотренном российским законодательством.
   Порядок вывоза и пересылки за границу членских билетов общественных объединений, созданных и действующих на территории России, определяется этими объединениями. Вывозу и пересылке не подлежат трудовые книжки, военные билеты и удостоверения личности.
   Ограничивается вывоз из Российской Федерации документированной информации, отнесенной к:
   – государственной тайне или иной конфиденциальной информации;
   – общероссийскому национальному достоянию;
   – архивному фонду;
   – иным категориям документированной информации, вывоз которой может быть ограничен законодательством Российской Федерации.
   Возможность вывоза с территории Российской Федерации такой документированной информации определяется Правительством Российской Федерации в каждом отдельном случае.
   Запрещение вывоза, пересылки в почтовых отправлениях или отказ в истребовании личных документов могут быть обжалованы в установленном законом порядке вышестоящему должностному лицу, затем в суд.
   В случае выезда за границу на постоянное жительство указанные документы сдаются в соответствующие организации или учреждение по последнему месту работы (службы) либо в службу учета выезжающих граждан, лиц без гражданства. На основании сведений, содержащихся в трудовых книжках, военных билетах и других соответствующих документах, по просьбе заинтересованных лиц оформляются справки установленного образца о стаже трудовой деятельности или прохождении воинской службы.
   Истребование из России личных документов, разрешенных к вывозу и пересылке за границу, осуществляется гражданами Российской Федерации, иностранными гражданами и лицами без гражданства, находящимися за границей, через российские дипломатические представительства и консульские учреждения.
   Право ввоза на территорию Российской Федерации иностранных информационных продуктов, которые могут быть применены для осуществления запрещенных законодательством Российской Федерации видов деятельности или промыслов или иных противоправных действий, предоставляется юридическим лицам, уполномоченным Правительством Российской Федерации.
   Собственник или владелец документированной информации, информационных ресурсов, информационных продуктов, средств международного информационного обмена вправе обжаловать в суд действия должностных лиц по ограничению международного информационного обмена, если, по его мнению, эти действия не обоснованы и нарушают его права.
   Предназначенные для вывоза или пересылки за границу в почтовых отправлениях подлинники или засвидетельствованные государственными нотариальными конторами копии личных документов легализуются (для тех стран, где такая легализация требуется) в порядке, устанавливаемом Министерством иностранных дел РФ и Министерством юстиции РФ по согласованию с заинтересованными министерствами и ведомствами, который подробно рассматривается в настоящей работе.
   Следует отметить, что если международным договором России установлены иные правила, чем те, которые содержатся в законе СССР «О порядке вывоза, пересылки и истребования личных документов советских и иностранных граждан и лиц без гражданства из СССР за границу», введенном в действие с 1 октября 1991 г., то применяются правила международного договора.
   Так, например, цель Европейской конвенции об информации относительно иностранного законодательства заключается в том, чтобы предоставить судебному органу, от которого исходит запрос, объективную и непредвзятую информацию относительно законодательства запрашиваемого государства. При этом ответ может содержать юридические тексты, судебные решения, выдержки из доктрин, резюме слушаний и сопровождаться пояснительными комментариями (ст. 7 Конвенции).[85]
   Следовательно, необходимо знать такие международные договоры, потому что они могут содержать иной правовой режим оформления, истребования как официальных, так и частных (личных) документов.
   В рассматриваемом аспекте обращают на себя внимание положения договорных норм, которые содержатся в Конвенции относительно подписания и уведомления за рубежом судебных и внесудебных актов по гражданским и коммерческим делам 1965 г., Конвенции о получении за границей доказательств по гражданским или торговым делам 1970 г., Европейской конвенции о вручении за рубежом документов по административным вопросам 1977 г.
   Исследуемые нормы характеризуются унифицирующим действием осуществления формулярных запросов и подтверждений о вручении или уведомлении за рубежом судебного или внесудебного документа.
   Как было уже отмечено, по мере развития когерентных межгосударственных отношений складывались и дипломатические приемы функционирования межгосударственных контактов, которые опосредовались обменом соответствующей документированной информацией по различным вопросам международной жизни, включая гражданские, торговые и административные дела.
   Так, Конвенция относительно подписания и уведомления за рубежом судебных и внесудебных актов по гражданским и коммерческим делам 1965 г. применяется к гражданским или коммерческим делам во всех случаях, когда документ (судебный или внесудебный) должен быть направлен за рубеж для вручения или для уведомления о нем.
   Для реализации конвенционных целей договаривающиеся государства назначают центральный компетентный орган, который несет ответственность за прием запросов о вручении или уведомлении, поступающих из других государств – участников Конвенции, и дает им дальнейший ход.
   Соответственно, любой орган или должностное лицо органа юстиции согласно законам своего государства обращается к центральному компетентному органу запрашиваемого иностранного государства с запросом, составленным в соответствии с унифицированными образцами, предусмотренными Конвенцией, без легализации документов и без других равнозначных процедур.
   Это обстоятельство должно, на наш взгляд, привлечь внимание к существовавшему до принятия международно-правовых предписаний порядку обмена соответствующей документированной информацией, т. е. через своих дипломатических и консульских представителей, находящихся за рубежом[86].
   Практическое значение этих положений заключается в том, что закрепляется упрощенный порядок, основанный на праве любого заинтересованного лица судебной инстанции организовать вручение судебного документа или уведомление о нем непосредственно должностными лицами органов юстиции, чиновниками или другими компетентными лицами запрашиваемого государства (ст. 10).
   Следует отметить, что Конвенция относительно подписания и уведомления за рубежом судебных и внесудебных актов по гражданским и коммерческим делам 1965 г. заменяет в отношениях между государствами ст. 1–7 Конвенции по вопросам гражданского процесса 1905, 1954 гг.
   Сказанное позволяет сделать вывод, что с принятием единообразно применяемых процессуальных норм проблема коллизий в отношении требований, предъявляемых к легализуемым документам по гражданским, торговым и административным делам, решается частично, т. е. в отношениях между субъектами государств, которые ее ратифицируют. Соответственно, для субъектов, различных по природе социальных отношений, возникает необходимость в правовой информации международного характера (например, правовой статус конвенционных норм), так как форма доказательства регулируется законом, действующим в месте, где доказательства предъявляются.
   Например, гл. 75 «Коллизионные нормы» Гражданского кодекса Республики Беларусь от 7 декабря 1998 г. в ст. 1108 закрепляет положение о том, что документы, выданные компетентными органами иностранных государств в удостоверение актов гражданского состояния, совершенных вне пределов Республики Беларусь по актам законодательства соответствующих государств в отношении граждан Республики Беларусь, иностранных граждан и лиц без гражданства, признаются действительными в Республике Беларусь при наличии легализации в соответствии с законодательством, если иное не установлено международными договорами Республики Беларусь[87].
   Статья 54 Консульского устава Азербайджанской республики, утвержденного Законом Азербайджанской республики от 8 февраля 1994 г. фиксирует, что органы Азербайджанской республики принимают документы и акты к рассмотрению лишь при наличии консульской легализации, если иное не предусмотрено законодательством Азербайджанской республики или международным договором, участниками которого являются Азербайджанская республика и государство пребывания.
   Статья 347.4. ГПК Азербайджанской республики устанавливает, что документы усыновляемого ребенка, являющегося иностранным гражданином, должны быть легализованы в установленном порядке. После легализации они должны быть переведены на азербайджанский язык, а перевод должен быть заверен в нотариальном порядке.
   Аналогичные нормы содержатся в нормативно-правовых актах многих государств. Следовательно, теперь необходимо рассмотреть национальные (российские) юридико-технические требования, которые предъявляются к легализуемым документам.

§ 2.3. Требования, предъявляемые к легализуемым документам

   Пробелы на документах и актах следует прочеркивать. Поправки, приписки должны быть оговорены перед подписью лиц, подписавших документ, и повторены в легализационной надписи. Эти приписки и поправки делают так, чтобы все, ошибочно написанное, а затем исправленное или зачеркнутое, можно было прочесть в первоначальном виде. Если поправки, приписки сделаны в легализационной надписи, то они оговариваются и подписываются только должностным лицом, совершающим легализацию.
   В тех случаях, когда для легализационной надписи нет места, она совершается на отдельном листе, который подшивается к документу или акту и скрепляется с последним печатью и подписью лица, совершающего легализацию. После того как должностное лицо убедилось, что в соответствии с требованиями документ или акт может быть легализован, на последнем листе делается надпись установленного образца.
   Процесс легализации достаточно сложен и несовершенен. Документ, прошедший многоступенчатую и трудоемкую процедуру, оказывается действительным только для государства, консульская служба которого его легализовала.
   Консульские учреждения ведут реестры по легализации документов, актов в соответствии с утвержденной формой. При этом необходимо учитывать перечень иностранных государств, с которыми Российская Федерация имеет соглашения, предусматривающие отказ от дипломатической легализации документов и отказ от легализации в целом, т. е. включая ее упрощенную форму.

§ 2.4. Апостилляция

   Международные договоры Российской Федерации с зарубежными государствами заключаются в соответствии с Конституцией и федеральными законами от имени Российской Федерации уполномоченными федеральными органами.
   В случае расхождения закона и иного нормативного акта с международным договором, в котором участвует Российская Федерация, или с общепризнанными нормами международного права применяются правила, установленные этими нормами или договором.
   В целях упрощения процесса признания иностранных документов 5 октября 1961 г. в Гааге (Нидерланды) была подписана Конвенция, отменяющая требование легализации иностранных официальных документов (далее – Гаагская конвенция)[89]. Конвенция вступила в силу в Российской Федерации 31 мая 1992 г. в соответствии с постановлением Верховного Совета СССР «О присоединении СССР к Гаагской конвенции 1961 г.».
   В дальнейшим Министерство иностранных дел Российской Федерации специальной нотой от 13 января 1992 г. уведомило правительства соответствующих государств о том, что Российская Федерация как сторона в международном договоре будет продолжать осуществлять права и выполнять обязательства, вытекающие из договоров, заключенных СССР.
   Основная цель государств, подписавших Конвенцию, – отмена требования дипломатической или консульской легализации иностранных официальных документов для упрощения процесса их признания.
   Конвенция заключена на английском (Convention de la Haye du 5 octobre 1961) и на французском (CONVENTION SUPPRIMANT L EXIGENCE DE LA LEGALISATION DES ACTES PUBLICS ETRANGERS) языках, однако в случае расхождения между текстами преимущество отдается французскому тексту (ст. 15 Конвенции). Данное предписание имеет практическое значение. Термин SUPPRIMANT (фр.) при переводе на русский язык имеет двойное значение – упрощать либо отменять. Но в русском языке термин «упрощать» не означает отмены, а термин «отменять» не означает упрощения.
   Проблемы специфики письменного перевода международных договоров, иностранных законов, судебных документов и специальной иностранной юридической литературы рассматривались в российской юридической литературе[90]. Причем национальные проблемы как устного, так и письменного переводов уже стали объектом практики ЕСПЧ.
   Российская правоприменительная практика также содержит значительное количество «отмененных» решений по вопросам дипломатической легализации и апостилляции, ненадлежащего перевода, отсутствия в процессе переводчика.
   Так, в арбитражный суд обратилась швейцарская компания с иском о признании недействительным договора купли-продажи пакета акций, проданного на конкурсной основе. Арбитражный суд отказал в принятии искового заявления, сославшись на то, что представленные швейцарской фирмой документы о регистрации фирмы и доверенность на предъявление иска подписаны ненадлежащим образом и не прошли процедуру легализации.
   Швейцарская фирма обжаловала определение об отказе в принятии искового заявления, сославшись на то, что представленные ею документы не требуют дипломатической легализации и оформлены в порядке, определенном Гаагской конвенцией 1961 г., отменяющей требования легализации иностранных официальных документов. Согласно ст. 2 этой Конвенции «каждое из договаривающихся государств освобождается от легализации документов, на которые распространяется настоящая конвенция» (Российская Федерация и Швейцария являются участницами Гаагской конвенции). Статья 1 Конвенции к таковым относит и документы административного характера. Единственной формальностью, которая подтверждает подлинность подписей должностных лиц и печатей, согласно ст. 3 и 4 Конвенции, является проставление апостиля.
   Представленные швейцарской фирмой документы относились к разряду административных. Подписи должностных лиц на всех документах, в том числе на доверенности, были заверены апостилем нотариуса в Цюрихе.
   Как правило, документ составляется на официальном языке страны его происхождения и при представлении в российский арбитражный суд должен сопровождаться нотариально заверенной копией его перевода на русский язык, поскольку согласно и. 1 ст. 8 АПК РФ (в новой редакции ст. 12 АПК РФ) судопроизводство в арбитражном суде должно вестись на русском языке.
   Перевод этих документов был сделан в Москве, подпись переводчика была заверена апостилем московского нотариуса.
   Таким образом, арбитражный суд был вправе принять исковое заявление швейцарской фирмы, сопровождаемое иностранным документом с заверенным переводом на русский язык, представленным в качестве письменных доказательств заявленных требований в полном соответствии с требованиями, установленными международным договором.
   Гаагская конвенция распространяется на официальные документы, которые были совершены на территории одного из договаривающихся государств и должны быть представлены на территории другого договаривающегося государства.
   В качестве официальных документов, согласно Гаагской конвенции, рассматриваются:
   1) документы, исходящие от органа или должностного лица, подчиняющегося юрисдикции государства, включая документы, исходящие от прокуратуры, секретаря суда или судебного исполнителя;
   2) административные документы;
   3) нотариальные акты;
   4) официальные пометки – отметки о регистрации; визы, подтверждающие определенную дату; заверения подписи на документе, не засвидетельствованном у нотариуса.
   Вместе с тем, эта Конвенция не распространяется на:
   1) документы, совершенные дипломатическими или консульскими агентами;
   2) административные документы, имеющие прямое отношение к коммерческой или таможенной операции.
   Следовательно, действие Гаагской конвенции распространяется на документы об образовании, гражданском состоянии, трудовом стаже, свидетельства о нахождении в живых, справки, доверенности, судебные решения и материалы по гражданским, семейным и административным делам и др. В то же время Конвенция не распространяется на административные (корпоративные) документы, имеющие прямое отношение к коммерческим или таможенным операциям.
   Коммерческие операции подразделяются на операции по направлению торговли, содержанию, предоставлению услуг, торговле научными и техническими разработками, творческими произведениями, торговые операции по степени обработки товаров, торгово-посреднические операции, операции в зависимости от места подписания сделок, по срокам действия и по числу участников.
   Документами, имеющими прямое отношение к коммерческим операциям, опосредуется коммерческая деятельность, которая в свою очередь опосредуется заключением коммерсантами торговых (коммерческих) сделок. К коммерческим документам относятся: коммерческий счет, спецификация, техническая документация, упаковочный лист, сертификат о качестве, гарантийное письмо, протокол испытаний, условие на отгрузку и другие документы, если они указаны в договоре.
   По мнению профессора Ю. И. Свядосца, понятие коммерческой (торговой) сделки известно лишь законодательству стран с дуалистической системой частного права. В Германии и Японии коммерческий характер сделки определяется по субъективному признаку – совершения ее коммерсантом. Во Франции используется субъективно- и объективно-коммерческий критерий[91].
   В России доктрина в определении коммерческого характера деятельности исходит из субъективного (личного) признака[92]. Однако и. 4 ст. 23 ГК РФ распространяет правила об обязательствах, связанных с осуществлением предпринимательской деятельности, и на сделки граждан, не зарегистрированных в качестве предпринимателей.
   Документированная информация, информационные ресурсы, информационные продукты, средства международного информационного обмена относятся к объектам имущественных прав собственников и включаются в состав их имущества.
   Соответственно, под такими документами понимаются материальные объекты с зафиксированной на них информацией в виде текста или изображения, которые опосредуют предпринимательскую деятельность и в отношении которых существуют специальные правила учета первичных документов, ведения журналов (книг) о ходе и результатах такой деятельности, а также договоры и соглашения о поставке товаров и предоставлении услуг, о выполнении различных работ и взаиморасчетах по ним, доверенности на совершение сделок коммерческого характера, финансовые гарантии и обязательства и т. п.
   Следует заметить, что отношения, связанные с правом собственности на российские информационные продукты и средства международного информационного обмена, регулируются гражданским законодательством Российской Федерации. Отношения, связанные с правом собственности, возникающие в результате оказания или получения информационных услуг, определяются договором между собственником или владельцем информационных продуктов и пользователем. Оказание информационных услуг не создает для пользователя права авторства на полученную документированную информацию. Информационные продукты являются товаром, если это не противоречит международным договорам и законодательству Российской Федерации.
   Таким образом, эти документы должны пройти правовую экспертизу и дипломатическую легализацию, если иное не предусмотрено международным договором либо национальным законом.
   Однако их следует отличать от уставов и учредительных документов, выписок из торговых реестров, патентной и иной документации, исходящей от органа государственной власти или управления (свидетельства о регистрации, лицензии и т. п.). Эти документы, несмотря на возможные указания в них о коммерческом, предпринимательском характере общей деятельности той или иной организации, непосредственного, прямого отношения к конкретной коммерческой сделке, операции не имеют, а потому и нет необходимости в их консульской легализации. Соответственно, доверенности на совершение сделок (перемещение товаров через границу), договоры (контракты) о поставке товаров и прочее удостоверяются по общим правилам легализации.
   Таможенное оформление по общему правилу производится на русском языке. В ряде случаев допускается использование документов, составленных на иностранных языках, которыми владеют должностные лица таможенных органов (ст. 143, 174 ТК РФ).
   Документацией, имеющей прямое отношение к таможенным операциям, можно считать документы, непосредственно связанные с предварительными операциями, т. е. со всеми имеющими отношение к таможенному делу действиями, предшествующими основному таможенному оформлению и помещению товаров и транспортных средств под определенный таможенный режим (например, краткая декларация); документы, связанные с таможенным оформлением товаров и транспортных средств, перемещаемых через таможенную границу Российской Федерации (разд. IV, гл. 21, 22 ТК РФ).
   Различные доверенности, сертификаты и прочие официальные документы, используемые, например, при таможенном оформлении международных транзитных перевозок, грузов, подлежащих ветеринарному, фитосанитарному, экологическому и другим видам контроля (помимо таможни) государственных органов, также могут быть удостоверены путем проставления апостиля.
   В соответствии ст. 7. Федерального закона «Об участии в международном информационном обмене» законы и иные нормативные правовые акты, устанавливающие правовой статус органов государственной власти, органов местного самоуправления, организаций, общественных объединений, а также права, свободы и обязанности граждан, порядок их реализации, а также документы, содержащие информацию о чрезвычайных ситуациях, экологическую, метеорологическую, демографическую, санитарно-эпидемиологическую и другую информацию, необходимую для обеспечения безопасного функционирования населенных пунктов, производственных объектов, безопасности граждан иностранных государств, относятся к разновидности документированной информации, вывоз которой из Российской Федерации не ограничен.
   С помощью апостиля может быть легализован нотариально удостоверенный за границей перевод на русский язык некоторых документов, используемых при таможенном оформлении и контроле[93].
   Таким образом, в случаях, когда это предусмотрено внутренним законодательством страны, на территории которой будут использоваться данные документы, они должны легализовываться обычным путем – консульской легализацией, включающей в себя совершение легализационной надписи, т. е. последовательное проставление удостоверительной надписи в установленном порядке. Это позволяет осуществлять более строгий контроль за деятельностью коммерческих предприятий в ходе международных коммерческих операций.
   Согласно Конвенции под легализацией подразумевается только формальная процедура, используемая дипломатическими или консульскими агентами страны, на территории которой документ должен быть представлен, для удостоверения подлинности подписи, качества, в котором выступало лицо, подписавшее документ, и в надлежащем случае подлинности печати (или штампа), скрепившей этот документ. В соответствии с Гаагской конвенцией единственной формальностью, которая может быть потребована в данном случае, является предусмотренное ст. 4 Конвенции проставление апостиля компетентным органом государства, в котором этот документ был совершен.
   Однако выполнение упомянутой процедуры не может быть потребовано, если законы, правила или обычаи, действующие в государстве, в котором представлен документ, либо договоренность между двумя или несколькими государствами отменяют или упрощают данную процедуру или освобождают документ от легализации.
   Итак, легализация и проставление апостиля не требуются, если международным договором предусмотрена отмена или упрощение этих процедур. Например, двусторонним Договором о взаимной правовой помощи между СССР и СФРЮ (ч. 1 ст. 15) зафиксировано, что «документы, которые на территории одной из Договаривающихся Сторон были выданы или заверены компетентным органом и удостоверены подписью и официальной печатью, принимаются на территории другой Договаривающейся Стороны без легализации».
   Согласно ч. 2 этой же статьи, «документы, которые на территории одной Договаривающейся Стороны рассматриваются как официальные документы, пользуются и на территории другой Договаривающейся Стороны доказательной силой официальных документов»[94].
   Конвенцией СНГ о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам от 22 января 1993 г. (ст. 13) предусмотрено, что документы, которые на территории одной из договаривающихся сторон изготовлены или засвидетельствованы учреждением или специально на то уполномоченным лицом в пределах их компетенции и по установленной форме и скреплены гербовой печатью, принимаются на территориях других договаривающихся сторон без какого-либо специального удостоверения[95].
   Документы, которые на территории одной из договаривающихся сторон рассматриваются как официальные документы, пользуются на территориях других договаривающихся сторон доказательной силой официальных документов. В отношении таких документов может быть потребован только их нотариально заверенный перевод.
   Государства – участники Гаагской конвенции согласились с тем, что официальные документы, которые будут приниматься без дипломатической или консульской легализации, рассматриваются как документы, исходящие от органа или должностного лица, подчиняющегося юрисдикции государства, включая документы, исходящие от прокуратуры, суда или судебного исполнителя, органов внутренних дел, иные административные и архивные документы, нотариальные акты, свидетельства о регистрации актов гражданского состояния, визы, подтверждающие определенную дату, а также заверения подписи на документе, не засвидетельствованном у нотариуса[96].
   Как все же от имени органов государственной власти подтвердить подлинность подписи на документе, его соответствие законам страны, в которой выдан документ?
   Согласно Гаагской конвенции, отменяющей требования легализации иностранных официальных документов, по ходатайству под писавшего лица или любого предъявителя документа, совершенного компетентными органами одного государства и предназначенного для использования на территории другого государства, проставляется специальный штамп – апостиль.
   Подпись, печать или штамп, проставляемые на апостиле, не требуют никакого заверения. Документ, на котором проставлен апостиль, может быть использован в любой из стран – участниц Гаагской конвенции. Именно этот важный правовой вопрос и решен Гаагской конвенцией. Ее текст хранится в архивах Правительства Нидерландов. Заверенная копия направляется по дипломатическим каналам каждому государству, представленному на IX сессии Гаагской конференции по международному частному праву.
   Подлинники (заверенные копии, официальные переводы) международных договоров Российской Федерации, заключенных от имени Российской Федерации и ее Правительства, сдаются на хранение в Министерство иностранных дел Российской Федерации в двухнедельный срок со дня их подписания (получения от депозитария заверенных копий, официальных переводов), а копии этих договоров в двухнедельный срок со дня их вступления в силу рассылаются соответствующим федеральным органам исполнительной власти и органам государственной власти соответствующих субъектов Российской Федерации (ст. 28 Федерального закона от 15 июля 1995 г. «О международных договорах Российской Федерации»)[97].
   Начиная с 15 октября 1981 г. Соединенные Штаты Америки приняли условия Гаагской конвенции 1961 г., упразднившей необходимость легализации иностранных документов. В соответствии с Гаагской конвенцией 1961 г., документы, подтверждаемые для использования в других странах, должны быть подписаны официальными лицами, в чьей юрисдикции находится территория, где этот документ подтверждается, и которые имеют право на использование апостиля (обычно в управлении секретаря штата). Перечень таких лиц может быть получен по требованию у управляющего по делам легализации США. При подтверждении с использованием гаагского апостиля документ должен быть признан в стране, для которой он подтверждается. Никакой дополнительной легализации или нотаризации посольством или консульством страны использования не требуется. Условия Конвенции представлены в документах T. LA. S. 10072 и в Записях договоров США (т. 33, ч. I), а также включены в издание Мартиндэйл-Хабел 1982 г.[98]
   Согласно ст. 13 Гаагской конвенции правительство Великобритании 21 августа 1964 г., а затем 24 февраля 1965 г. сделало заявления о распространении действия Конвенции на следующие территории: Джерси, Бейлиуик Горней, Остров Мэн, Бермуды, Британская антарктическая территория (в споре с Аргентиной), Каймановы острова, Фолклендские острова (в споре с Аргентиной), Гибралтар, Гонконг, Монтсеррат, острова Святая Елена, Терке и Кайкос, Виргинские острова.
   В соответствии с соглашением между правительствами Великобритании и Франции действие Конвенции распространяется на англо-французский кондоминиум Новые Гебриды с 15 февраля 1966 г.
   Королевство Нидерландов сделало заявление 1 марта 1967 г. о распространении действия Конвенции на Нидерландские Антильские острова с 30 апреля 1966 г.

§ 2.5. Юридическо-техническая процедура проставления апостиля

   Однако, если между двумя или несколькими договаривающимися государствами заключен договор, в котором содержатся положения, требующие определенных формальностей для удостоверения подписи, печати или штампа, Гаагская конвенция предусматривает исключения из этих положений лишь в том случае, если указанные в них формальности являются более строгими, чем формальность, предусмотренная в самой Конвенции.
   Будучи упрощенной и унифицированной процедурой легализации документов, предусмотренной Гаагской конвенцией, апостиль проставляется на самом документе или на отдельном скрепляемом с ним листе.
   В правовом смысле апостиль представляет собой удостоверение юридической силы, дополнительно подтверждающее легитимность представленного документа в соответствии с международными нормами.
   Сама же процедура удостоверения именуется апостилляцией.
   С технической точки зрения удостоверение совершается путем проставления оттиска специального штампа с определенными Конвенцией формой и реквизитами на том документе, который представлен заинтересованным лицом.
   Порядок проставления апостиля во всех странах установлен Конвенцией и единообразен. Напротив, органы, проставляющие его, могут быть разные.
   Каждое государство назначает, с учетом их официальных функций, органы, которым предоставляются полномочия на проставление апостиля. Оно уведомляет об этом назначении, а также о любом изменении в назначении этих органов Министерство иностранных дел Нидерландов в момент сдачи на хранение своей ратификационной грамоты или грамоты о присоединении, или заявления о распространении действия.
   Каждый из указанных органов должен вести книгу записей или картотеку, в которых он регистрирует проставленные апостили, указывая при этом:
   – порядковый номер и дату проставления апостиля;
   – фамилию лица, подписавшего официальный документ, и качество, в котором оно выступало, а в отношении неподписанных документов – орган, поставивший печать или штамп.
   По требованию любого заинтересованного лица орган, проставивший апостиль, обязан проверить, соответствуют ли сделанные в нем записи сведениям, внесенным в книгу записей или картотеку.
   Правом проставлять апостиль в России наделен строго ограниченный круг государственных органов, а именно:
   – органы юстиции субъектов Российской Федерации, органы юстиции администраций краев, областей, автономных образований, городов Москвы и Санкт-Петербурга на документах, исходящих от подведомственных им органов и учреждений юстиции и соответствующих судебных органов республики, края, области, округа, города, а также на копиях документов, засвидетельствованных в нотариальном порядке в той же республике, крае, области, округе, городе;
   – органы записи актов гражданского состояния субъектов (республик) Российской Федерации, органы записи актов гражданского состояния краевых, областных, окружных центров, городов Москвы и Санкт-Петербурга на свидетельствах о регистрации актов гражданского состояния, исходящих от упомянутых органов, а также подведомственных им органов записи актов гражданского состояния;
   – отдел документально-справочной работы Федеральной архивной службы Российской Федерации на документах, выдаваемых органами управления архивами субъектов в составе Российской Федерации;
   – Управление делами Генеральной прокуратуры Российской Федерации на документах, оформляемых по линии прокуратуры.
   Правительство Российской Федерации также поручило Министерству иностранных дел Российской Федерации уведомить о предоставлении указанных полномочий Министерство иностранных дел Нидерландов – депозитария Гаагской конвенции.
   Однако большинство документов удостоверяется в органах Министерства юстиции России и в самом министерстве, поскольку подавляющее число направляемых за границу документов идет в форме нотариально засвидетельствованных копий, а нотариат входит в систему юстиции.
   Порядок проставления апостиля, предусмотренный нормативными актами Российской Федерации, и требования, которые предъявляются к легализуемым документам, представляют собой достаточно сложный механизм, что порождает соответствующие проблемы в правоприменительной практике, увеличение количества судебных исков.
   Так, в арбитражный суд обратилось российское предприятие (АО) с иском к областному отделу юстиции о признании недействительным отказа от проставления апостиля на копии гражданско-правовой доверенности, переведенной на английский язык и заверенной нотариусом в надлежащем порядке. Копия доверенности на английском языке подлежала представлению в суд Великобритании.
   В отзыве на иск отдел юстиции указал, что спор арбитражному суду неподведомственен, поскольку представленное истцом письмо областного отдела юстиции с отказом в проставлении апостиля не является актом, подлежащим обжалованию на основании ст. 22 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.
   Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ посчитал эти возражения необоснованными по следующим основаниям.
   Согласно ч. 2 ст. 22 АПК РФ к экономическим спорам, разрешаемым арбитражным судом, относятся споры о признании недействительными (полностью или частично) ненормативных актов государственных органов, органов местного самоуправления и иных органов, не соответствующих законам и иным нормативным правовым актам и нарушающих права и законные интересы организаций и граждан.
   В соответствии со ст. 1, 5 Гаагской конвенции, отменяющей требование легализации иностранных официальных документов, апостиль проставляется на официальных документах, составление которых было совершено на территории одного из договаривающихся государств и которые должны быть представлены на территории другого договаривающегося государства и по ходатайству подписавшего лица или любого предъявителя документа.
   Согласно письму Министерства юстиции РСФСР от 17 марта 1992 г. «О проставлении апостиля» органы юстиции на местах проставляют апостиль на документах, исходящих от подведомственных им органов и учреждений органов юстиции и соответствующих судебных органов республики, края, области, округа, города, а также на копиях и иных документах, засвидетельствованных в нотариальном порядке в республике, крае, области, округе, городе.
   

notes

Примечания

1

2

3

4

5

    См.: Punibroh D. Propylaeum antiquarium circa veri ас falsi discrimen in vetustis membranis //Acta sanctorum Aprilis. 1675. 2 т.; Мобильон. De re diplomatica. Парижъ, 1681 // Энциклопедческий словарь И. А Ефрона и Ф. А. Брокгауза. СПб. 1900. С. 887; Брун М. И. Доказательства в гражданском процессе. СПб. 1893. С. 878–882; Богуславский М. М. Международное частное право. М., 1994, 1997, 1998, 1999, 2000; Низовский Р. Апостиль // Хозяйство и право. 1993. № 11; Киселев И. Я. Международно-правовое регулирование труда. М., 1995; Международный труд: Практическое пособие. М., 1997; Звеков В. П. Международное частное право. М., 1999; Правовые основы нотариальной деятельности / Под ред. В. Н. Аргунова. М., 1994; Основы договорных отношений в экономическом пространстве СНГ. Энциклопедия международных контрактных отношений / Под ред. М. Б. Биржакова. М. СПб. 1997; Ануфриева Л. П. Международное частное право: В 3 т. М., 2000; Луни, Л. А., Марышева Н. И. Курс международного частного права. Международный гражданский процесс. М., 1976; Нешатаева T. Н. Международные коммерческие споры: легализация документов // Иностранный капитал в России: налоги, учет, валютное и таможенное регулирование. 1997. № 9; Международный гражданский процесс. М., 2001.

6

   Кожевников В. И. Русское государство и международное право. М., 1947; Левин Д. Б. История международного права. М., 1962; Рогов В. А. История государства и права России. М., 1995; Брайчевский М. Ю. Когда и как возник Киев. Киев. 1964. С. 157–160; О первых договорах Руси с греками // Советский ежегодник международного права 1978. М., 1980. С. 264–282; К вопросу о правовом содержании первого договора Руси с греками (860–863 гг.) // Советский ежегодник международного права 1982. М., 1983. С. 276–297.

7

8

9

10

   См.: постановление Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 11 июня 1999 г. «О действии международных договоров Российской Федерации применительно к вопросам арбитражного процесса»; информационное письмо Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 16 февраля 1998 г. «Обзор судебно-арбитражной практики разрешения споров по делам с участием иностранных лиц»; постановление Пленума Верховного Суда РФ и Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ 1 июня 1996 г. «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»; «Обзор практики разрешения споров по делам с участием иностранных лиц, рассмотренных арбитражными судами после 1 июля 1995 г.», сообщенный информационным письмом Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 25 декабря 1996 г.; постановление Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 31 октября 1996 г.; письмо Высшего Арбитражного Суда РФ от 7 августа 1995 г. «О проведении экспертизы»; письмо Высшего Арбитражного Суда РФ от 19 августа 1994 г. «Об отдельных рекомендациях, принятых на совещаниях по судебно-арбитражной практике».

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

   Бюллетень международных договоров. 1997. № 5. С. 3; Об утверждении перспективного плана действий по реализации Соглашения о партнерстве и сотрудничестве, учреждающего партнерство между Российской Федерацией, с одной стороны, и Европейскими сообществами и их государствами-членами, с другой стороны: Постановление Правительства РФ от 21 июля 1998 г. (с изменениями от 9 декабря 1998 г.; от 9 апреля 1999 г. // СЗ РФ. 1998. № 33. Ст. 4043; 1999. № 16. Ст. 2017; 1998. № 50. Ст. 6194.

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

48

49

50

51

52

53

54

55

56

57

58

59

60

61

62

63

64

65

66

67

68

69

70

71

72

73

74

75

76

77

78

79

80

81

82

83

84

85

86

87

88

89

90

91

92

93

   См.: Кенсовский П. А. и др. Указ. соч. С. 49; О договорах о правовой помощи по гражданским, семейным и уголовным делам Гаагской конвенции 1961 года: Письмо ГТК РФ от 19 января 1995 г.; О применении иностранных документов на территории Российской Федерации: Письмо ГТК РФ от 17 мая 1995 г.; О договорах о правовой помощи по гражданским, семейным и уголовным делам, Гаагской конвенции 1961 года: Письмо ГТК РФ от 16 августа 1995 г. //Таможенные ведомости. 1995. № 9.

94

95

96

97

98

99

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →