Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Наполеон страдал айлурофобией – боязнью кошек.

Еще   [X]

 0 

Хвоя, изгоняющая болезни. Великий славянский лекарь (Ипатов Порфирий)

От разных бед помогает народный целитель – хвоя. Сам ствол деревьев хвойных делает воздух целебным. А уж о великой силе веточек да иголочек и говорить не приходится. Они и печень с желудком вылечат, и от простуды спасут, и мужскую силу вернут, а уж сердечникам без хвои совсем туго приходится.

В этой книге вы найдете жизненные истории исцеления от разных болезней и рецепты от знаменитого уральского целителя Порфирия Ипатова, которого многие кличут Порфирием Зеленым из-за пристрастия его к лечению травами да природными дарами.

Год издания: 2012

Цена: 79.99 руб.



С книгой «Хвоя, изгоняющая болезни. Великий славянский лекарь» также читают:

Предпросмотр книги «Хвоя, изгоняющая болезни. Великий славянский лекарь»

Хвоя, изгоняющая болезни. Великий славянский лекарь

   От разных бед помогает народный целитель – хвоя. Сам ствол деревьев хвойных делает воздух целебным. А уж о великой силе веточек да иголочек и говорить не приходится. Они и печень с желудком вылечат, и от простуды спасут, и мужскую силу вернут, а уж сердечникам без хвои совсем туго приходится.
   В этой книге вы найдете жизненные истории исцеления от разных болезней и рецепты от знаменитого уральского целителя Порфирия Ипатова, которого многие кличут Порфирием Зеленым из-за пристрастия его к лечению травами да природными дарами.


Порфирий Ипатов Хвоя, изгоняющая болезни. Великий славянский лекарь

   © Ипатов П., 2011
   © ООО «Издательство АСТ», 2011

Пролог

История моей жизни, или Как возникла книга эта



   Здравствуй, дорогой читатель! Прежде чем начать рассказ о главном, хочу немного рассказать о себе. Родился я в простой рабочей семье. Было нас трое детей, мамка, батька да бабуля. Я был старшим, сестрица младше меня на два года, а братец – на целых пять. Батька трудился кузнецом на заводе, мамка – ткачихой, а бабка, несмотря на советские запреты, знахарством промышляла – каждый занимался своим делом. Но в семье у нас была одна привязанность, которая всех нас объединяла – растительный мир.
   Матушке Марфе нравилась красота его. В каждом маленьком цветочке, в каждом листике она видела целую душу. Матушка могла часами любоваться, как серебряным блеском искрятся росинки на лепестках васильков. Однажды она мне сказала: «Порфирушка, знай, цветы – это проявление любви природы. Любви чистой да бескорыстной. Ведь она ничего не требует у нас взамен и всегда радует нас своею красотою». Она была очень душевной и доброй. Матушка совершенно бескорыстно могла привести домой какого-нибудь беднягу, накормить его, напоить да в баню сводить. У нее были длинные черные волосы, заплетенные в красивую косу, и большие добрые-добрые карие очи. Матушка научила меня любить зеленые дары природы и ухаживать за ними.
   Бабушка Клава любила растения за их целительную силу. Как я помню, она выглядела гораздо моложе своих лет. Она никогда не горбилась и не кряхтела, как многие старики. Ее походка была ровной и уверенной. На первый взгляд она могла казаться немного суровой, но в глубине души она была удивительно доброй и милосердной. Большую часть своих знаний о растениях я узнал из ее уст. Особенно много знала она о целебных травах. «Лучшие лекарства те, которые подарила нам природа», – говорила она. Бабушка часто брала меня с собой в лес помогать собирать лекарственные растения. «Вот этот листик содержит огромную силу. Если знать, как им пользоваться, то можно вылечить любую болезнь», – сказала она однажды, держа в руках ничем не примечательный лист. Только потом я узнал, что это был подорожник. А еще несколько месяцев спустя я услышал, как в соседнем дворе дедка Ванька хвастается перед людом: «Я теперь и бегать могу!» Все недоверчиво его оглядывали. «Не верите? Экие завистники вы! Вот, смотрите!» – громко проворчал дед и дал деру. Он начал неуклюже бегать вокруг огорода. «Ну, ты даешь, дед!» – удивленно кричали старики, а ребятня помирала со смеху. «Двадцать лет с этой проклятой спиной мучался, никакого покоя мне не давала! – отдышавшись, сказал дед. – Теперь словно заново родился… Спасибо Клаве за это, век ей благодарен! Она меня отваром из подорожника поила, поила, а от болей и следа ни осталось!» Таких случаев было много. Половина поселка обращалась к ней за помощью, и она каждому старалась помочь.
   Батька мой, Афанасий, любил и растеньица, и животинку. Вся природа была ему люба. Жизненный очень человек был. Он был большим, сильным, здоровым дядькой. Я хорошо помню его густую, колючую, русую бороду, волосы «под горшок» и ясные, смеющиеся голубые глаза. Часто мы с ним вместе отправлялись на покос, сено для буренок готовить. Днем мы славно трудились, а вечером закатом любовались, а потом звездами. Мы лежали на копне сена и глядели в небо: «Ой, как хорошо-то, сынок, как хорошо! Ты послушай… Слышишь, как деревья дышат? А травушка как? Слушай сынок, слушай родной, милее музыки ты нигде не услышишь». Я жевал соломинку и слушал. Эта музыка навсегда осталась в моем сердце. Батенька научил меня чувствовать и понимать природу. Он говорил, что если уметь ее распознать, то можно узнать очень многое, гораздо больше, чем может сказать человек. Я ему верил.
   Коль у нас в семье растительность была всеми любима, то дом наш превратился в целый сад. Каких насаждений в нем только не было! И большие, в два аршина ростом, и меленькие, с шишку сосновую, и наши русские, и диковинки иноземные… В какую комнату ни зайди, в какой угол ни глянь, везде что-нибудь да росло. Мальчонком я был любопытным, да, видимо, и любовь к природе по крови передалась. Не давал никому покоя, все спрашивал: «Бабка, а это что за дурман цветущий?», «Мамка, а это что за огурец колючий? Уй, как больно жжется!» В общем, когда я отправился в школу, в первый класс, в голове у меня была почти целая энциклопедия о растениях. Меня даже прозвали там «Порфирька Зеленый». Я не обижался.
   Учился я хорошо. Успевал по всем урокам, но вот за сочинения мне ставили тройки. Александр Анатольевич, мой преподаватель, говорил так: «Ты, Порфирий, пишешь хорошо. Даже очень хорошо. Поставил бы тебе пятерку, но я думаю, что ты откуда-то списываешь или за тебя кто пишет. Поэтому только тройка». Обидно было…
   В школе было много всего интересного. Я очень любил слушать, как Виктор Палыч рассказывал о тайнах природы, наслаждался душевными стихами Некрасова в исполнении Елизаветы Аркадьевны… Но ни что мне не было интересно так, как познание растительного мира. Особенно сильно меня влекли целебные свойства растений. Всякий раз, когда к бабке приходил лечиться народ, я присаживался на скамейку в тенек и жадно слушал. Бабушка была не против и даже радовалась: «Слушай, внучок. Слушай, да запоминай. Когда-нибудь тоже лечить начнешь».
   Годы шли, я все мужал, но мой интерес к травничеству как был, так и остался. К пятнадцати годкам я уже неплохо разбирался в целительных свойствах растений и даже пробовал лечить. Правда, пока только самого себя: где рану залечить, где головную боль снять… Бабушка мне в этом все время помогала, давала советы, показывала, как делать отвары, настои, и самое главное – учила видеть истинные причины болезни. Она мне постоянно говорила: «Если не знать истинную причину недуга, то вылечить его можно только на время. Немного погодя он вернется вновь. Если же эту причину убрать, то болезнь оставит человека и не вернется».
   Десятилетку школьную я так и не окончил. Нужда заставила идти на завод, работать. Батьку-то пришибло плитой, помер сразу. Полпоселка горевало, такой человечище был… Получилось, что я стал старшим мужчиной в семье и нужно было как-то помогать. Работа была немудреная, но сложная. Особенно тяжело было тюки железа таскать. Работали мы вдвоем с товарищем – Кирюшкой. Он, как и я, с ранних лет пошел работать. Каждый тюк весил пуда четыре, но вдвоем мы справлялись.
   Проработал я три года, а потом меня забрали в армию, родине служить. Служил я в погранвойсках на Курильских островах. Человек нас немного было – всего 20, да две собаки еще – лайки. Служба протекала спокойно и тихо. Утром вставали мы, садились на катера и обчесывали местность. А по вечерам травили байки у костра да в мяч играли. Про свои любимые травы я, разумеется, не забывал. Как находилось свободное время, я начинал исследовать окружающую природу. Растений здешних я никаких не знал, но мне помогало мое внутреннее чутье. Я вспоминал, как учил меня батька: «Пытайся услышать голос природы, и она подскажет тебе, что нужно делать». У меня действительно получалось. Каким-то неведомым образом я отличал обычные растения от необычных, наделенных целебной силой. Так, один раз, прогуливаясь по небольшому леску, я наткнулся на обыкновенный с виду кустарник с желтыми цветками. Уже было решил пройти мимо, но вдруг у меня что-то кольнуло в середине грудины, и одновременно с этим я услышал замысловатый высокий звук, будто пищание комара, только нежнее. «Почудилось, видимо перетрудился сегодня», – думаю. И тут я ощутил, как из моей грудины бежит бледная, почти прозрачная струйка и тянется прямо к этому кустарнику, который я хотел обойти. «Ну, дела…» – почесал я голову. «Неспроста это. Возьму-ка я это растеньице, покажу местным ребятам – может, и знают чего», – подумал я и аккуратно сорвал пару цветочков. Показав их сослуживцам, которые живут недалече от этих краев, я услышал: «Порфирька, так это ж чай курильский», – уверенно заявил Серега, сибиряк наш. «У нас в Сибири он тоже растет. Его еще местные бабки собирают, говорят, им лечить можно… Хотя сам я не знаю, может, и вправду лечит. Ты ж у нас “растениевед”, тебе виднее должно быть», – добавил мой соратник. Во, думаю, дела… Как же так получилось? Нужно будет еще пробовать, надо развивать в себе способность эту. Хорошо бы еще уметь определять, как это растение помогает да что лечит.
   Время шло, а служба моя заканчивалась. Я с нетерпением ждал своего возвращения домой, уж больно соскучился по родным краям. Мне часто снились родные луга и поля, наш завод, матушка с улыбающимися глазами… За время службы я повидал множество целебных растений, каких в наших краях не росло. Кое-какие растеньица мне удалось подсушить да домой потом забрать. Да и в целительстве я заметно подтянулся. Приходилось потихоньку «подлатывать» сослуживцев и даже самого фельдшера нашего.
   Вернувшись домой, я вновь пошел работать на завод. Было радостно снова видеть перед собой бородатые, закоптелые лица заводских рабочих. Теперь я уже трудился не каким-то разнорабочим, а настоящим слесарем. Мне даже свой персональный ящик для инструментов выделили. К тому времени я уже и чертежи читать умел и со сложным оборудованием лихо справлялся.
   В семье у нас все было по-прежнему. Только сестра вот в город уехала, учиться. Бабка все так же знахарством занималась, мамка – ткала, а братец младший в школу ходил.
   Помимо слесарного дела, я на заводе, как и в армии, народ подлечивал. Ну, как подлечивал, на заводе ведь всякое случается. Кто голову ушибет, кто палец вывихнет, кто самогоном отравится, кто еще чего… Набирался в общем опыту я в целительском ремесле потихоньку. Про свою удивительную способность тонко чувствовать живность растительную я не забыл. Я частенько выбирался в наш лес и пытался его «слушать». Я даже уже не удивлялся, когда меня словно магнитом притягивало к известным мне ранее целебным растениям. Решил я одним вечером рассказать об этом своей семье. Слушали меня все внимательно. Братец мой не поверил: «Врун же ты, Порфирька! А еще солдат называется!» Бабушка была невозмутима: «Я давно знала, что в тебе такой дар есть». Матушка же просто ласково улыбнулась. Эта улыбка чем-то напомнила мне батьку…
   Прошло 10 лет. За это время покинула нас бабушка. Померла она тихо, просто прилегла отдохнуть, уснула и так больше и не проснулась. За три дня до этого бабушка вечером нам сообщила: «Ухожу я, родные мои. Чувствую, скоро смерть за мной придет. Порфирий, теперь ты у нас в поселке главным знахарем будешь. Вместо меня. Помогать людям – твое призвание. Запомни». Эти слова я помню и сейчас.
   Братец мой тоже уехал в город, как и сестра. Остались мы с матерью вдвоем. Дом у нас был большой – четыре комнаты, да сени еще. Завод наш рос, рабочих становилось все больше, а вот дома новые никто не строил. В общем, решили мы сдавать три комнаты работягам. Чего они зря пустовать будут? Вместе веселее, да и деньги не лишними были, небогато мы жили.
   Я все так же продолжал трудиться слесарем и народ лечить. Надо сказать, что в этом деле я заметно преуспел. За эти 10 лет я изучил множество недугов и болячек и мог успешно с ними справляться. У меня появилось такое ощущение, что бабушка перед смертью передала мне силу свою, ибо у меня начали проявляться такие вещи, которые ранее мне были неведомы. Например, я начинал чувствовать недуг человека еще до того, как мне о нем рассказали. Так, одним обыденным днем пришел ко мне здоровяк Василий с соседнего цеха. Как только в дверном проходе мелькнуло его огромное пузо, у меня в голове мелькнула картинка, как его за мягкое место укусила здоровая собака. «Что, Васька, пес соседний цапнул?» А он вытаращил на меня зенки и промычал: «Ну, ты шайтан, Порфирька…» Благодаря своим способностям на заводе я стал известной персоной. В один день, меня даже вызвал начальник цеха Александр Михалыч: «Здорово, Порфирий, – говорит. – Наслышан я о тебе. Говорят, целительским даром обладаешь. Неужто правда?» – с нескрываемым интересом спросил начальник. «Так оно, но не совсем, – говорю. – Исцелять я могу, но только с помощью растений. Вся сила в них, а я лишь эту силу направляю». «Здорово, даже если и так. Не каждый это может», – ответил начальник, приняв добродушный вид. Чуть помедлив, он добавил: «Я вот что тебя вызвал. Есть проблема у меня одна…» – взгляд Александра Михалыча начал бегать. Наконец он вздохнул и заявил: «В общем, сила мужская у меня пропала… Я ж не старый еще, да и жена… А тут такое… Что подскажешь, чем поможешь, Порфирий? По силам ли этот недуг тебе излечить?» – с отчаянием сказал начальник. «Александр Михалыч, не переживайте, решаемое это дело. Вылечим мы вас!» – успокоил я его. «Век тебе благодарен буду, Порфирий! Когда лечить начнем?» – обрадовался начальник. Тут он, потупив взгляд, добавил: «Только ты это… Не говори никому, от чего меня лечить-то будешь. А то мужики ведь на смех подымут…» Через месяц наш начальник был здоров как бык. А на следующий день, придя на работу, я узнал, что меня повысили до мастера.
   Протрудился я на заводе еще 10 лет. За это время ушла и матушка… Брат с сестрой так и остались жить в городе. В общем, остался я один, если соседей моих не считать.
   Слава обо мне к тому времени распространилась по всему поселку и даже по соседним деревням. Бывало даже и из города ко мне приезжали полечиться. А я что? Я бы рад всех лечить, да времени на всех не хватало. И на заводе рабочий день отмотать надо, и хозяйские дела решить, и народ подлечивать… Видимо, снимать недуги людские – действительно моя судьба. И события, которые в дальнейшем со мной случились, тому подтверждение. В общем, в один день на работе меня угораздило металлической стружкой глаз рассечь. Отправили меня в больницу, врачу показывать. Врач спрашивает: «Сильно жжет?» Я говорю: «Угу, сильно». И тут он начал со мной возиться. Спрашивает: «Так видишь?» Мой правый глаз ничего не видел. Было жаль глаз… Ну, думаю, не беда. Еще не такое выправлял. Всю жизнь людей лечил, теперь и себя поправить пора. Как потом оказалось, с моей травмой работать было больше нельзя. Я сперва было расстроился. Привык ведь уже к ребятам, к закоптелым лицам, к гулу машин… Но вместе с тем я понимал, что мое время на заводе закончилось, нужно было двигаться дальше. Прощалась со мной половина завода. Почти каждому из них в свое время я сумел помочь.
   Завод мне за мою травму выплатил хорошую компенсацию, да и накоплено было немало, а поэтому я мог жить безбедно долгое время. Что мне делать дальше, я знал. У меня была твердая уверенность, что я буду продолжать лечить людей. Но прежде я хотел осуществить одну свою мечту – совершить путешествие по всей нашей большой стране. И я ее исполнил. Путешествовал я ни много ни мало – 5 лет. Где я только не побывал! И в столице-матушке был, и у знахарей разных в сибирской глубинке, и в пустыне Каракумах и даже у шаманов в Прибайкалье (кстати, у шаманов в гостях я и восстановил глаз свой, благодарен им по сей день). Сколько я всего за это время узнал, сколькому я научился! Я перенял много разных целительских традиций, открыл тайну диковиннейших растений, необычнейших недугов, о каких в наших краях и не слыхивали. В общем, и на мир посмотрел, и знаний да опыту набрался.
   Вернувшись на родину, я понял, что не жить мне здесь. Поселок наш разросся и теперь именовался «городом». Много построек каменных навели, предприятий понастроили, да лес вычищать начали. Не по душе мне это было, я к природе ближе был, а городские будни мне были чужды. Решил я, в общем, перебраться в одну деревушку в Сибири, которую я имел счастье посетить. Какая там была природа! Бескрайние лесные просторы, чистейшие голубые озера и величавые горы Саяны навсегда запали ко мне в душу. Собрался я быстро. Продал наш большой дом, оставив законную долю брату и сестре. В добрые руки раздал наши растения, которые я любил не меньше, чем людей. Навестил могилки матушки, бабушки да батьки. Попрощался со всеми знакомыми и друзьями, да отправился в добрый путь.
   Приехав в полюбившуюся мне деревушку, я быстро нашел себе небольшой домик, который был очень похож на уменьшенную копию моего прежнего дома. Прямо рядом с домом находилась чудесная поляна, похожая на ту, где раньше был наш покос, где мы с батькой смотрели на звезды и слушали природу… Начинал я потихоньку приживаться на новом месте. Купил я себе буренку, пару свиней, курей, да начал разводить приусадебное хозяйство. Посадил я и растения у себя в доме, и теперь он был похож на мой прежний дом не только снаружи, но и внутри. В свободное от хозяйства время я изучал окружающие просторы, открывал новые для себя лечебные травы и находил уже знакомые, которые я знал, как свои пять пальцев. Через какое-то время я продолжил свое любимое дело – лечить людей. Поначалу избавил соседа Макара от хромоты, потом и родственников его подлечил. Со временем ко мне, как и прежде, начал обращаться народ за помощью, а я всем, кому мог, помогал.
   Таким вот образом протекло целых 30 лет, на протяжении которых я общался с природой и лечил людей. Несколько раз ко мне приезжали любимые брат да сестра, а потом и внуков своих посылали мне на лето. В последнее время я начал чувствовать, что приходит старость моя, а преемника моих знаний у меня так и не было. Молодежь совсем утратила интерес к природе, к живности, все в город стремились. Жаль было моих знаний, которые я накопил за всю жизнь свою. Что они пропадут вот так вместе со мной. Тут я вспомнил, что в школьные годы у меня писать получалось неплохо. Пришла мне в голову мысль, что можно и книгу написать. Я умру, а знания мои не пропадут, останутся и будут помогать людям. Так вот и родилась книга эта, первая в ряду. О главном и любимом моем помощнике – хвое.

Первое знакомство с «зеленым чудом»

   В лесу я всегда чувствовал себя как дома… Только здесь я мог по-настоящему отдохнуть да набраться жизненных сил. Здесь не было ссор, ругани, зависти и прочих пороков людских, зато здесь была тишина и гармония. Пройдусь, бывало, я по узенькой лесной тропинке после тяжелого рабочего дня, и всю усталость как рукой снимало. Со временем я начал понимать, что лес-то устроен не так просто, как кажется. Однажды, возвращаясь с завода домой, я решил пройтись по лесу. В тот день, помню, прихватил меня жуткий насморк. Шмыгал я носом целый рабочий день, даже напарник мой, Кирюшка, начал сетовать на мою болезненность. Думаю, схожу в лес, от него худо точно не будет, заодно и зверобоя наберу, а потом дома отвар сварю от простуды проклятой. Захожу я, в общем, в лес, и сразу как громада с плеч свалилась, которую весь день таскал. Набрал я зверобоя, да решил посидеть немного на пеньке, насладиться красотою лесной. Пролюбовался я так какое-то время, и стал собираться домой, пора уж было. Тут я заметил, что что-то не так. Мой насморк исчез, будто бы и не было его совсем. Неужто, думаю, лес меня исцелил… Вернулся, в общем, я домой совершенно здоровым, и никакой отвар не понадобился. Такие случаи бывали не раз, и с каждым таким разом моя вера в целительную силу леса укреплялась. Следующий виток в моем познавании леса начался во времена моей военной службы. Помните, как я рассказывал вам случай с курильским чаем? Так вот, с того и началось все… Лес для меня стал не просто как деревья, травы и зверьки, а как энергия… Каждое растительная живность обладала не только своим собственным цветом, формой, но и полем энергетическим. Растение, наделенное мощной целительной силой, имело поле яркое да светящееся, не такое, как у других растений.
   Чем больше я посещал лес, тем больше я нового себе открывал. Оказалось, что у каждого деревца, у каждого кустика своя особая роль есть. Вот, например, взять хвойные да лиственные. Посмотришь так на них – вроде немножко совсем различаются. Ну, подумаешь, у листочков разная форма… Но если судить по целебным свойствам – то они совсем не похожи на друг дружку. Прежде чем объяснить вам различие-то, расскажу вам немножко об устройстве энергетики человека. В каждом из нас течет две основные энергии – темная и светлая. Светлая энергия – созидающая. Она накапливается в нас благодаря добрым мыслям да чувствам. Светлая энергия дает нам крепкое здоровье и дух. Темная энергия – разрушающая. Ее источник – злые помыслы и чувства, такие как завистливость, злоба, страх, печаль да корысть. Темная энергия отравляет здоровье и дух человеку. Вернемся теперь к деревьицам нашим. Лиственные деревья увеличивают в нас светлую энергию, созидающую. Светлой энергии становится в нас все больше и больше и, в конце концов, вся чернь из нас уходит, утягивая за собой все болячки. Если вам не хватает чувств светлых, радостных, сходите в лес лиственный, и там найдете вы их. Хвойные же деревья совсем наоборот работают. Они вытягивают из нас темную, разрушающую энергию. Все плохое, что есть в нас, уходит вместе с энергией этой. Все тяжелые мысли, горечь, недуги. Остается только то, что поддерживает жизнь нашу, делает ее веселее да добрее. Коль я дошел до деревьев хвойных, то начну рассказ о них, о главном в этой книге.
   Сколь помню, в наших краях всегда было полным-полно деревьев хвойных. Даже возле дома нашего две елки росло старых, в огороде прямо. Когда дед мой дом наш строил, он решил, что спиливать елки не будет. «Красиво они стоят тут, – говорил. – Пущай растут». Оказалось, не зря дед их не спилил, ибо два деревца этих не раз помогли нам. А как именно – я расскажу позже.
   Расскажу вам, как я впервые столкнулся с целительной силой деревьев хвойных. Поначалу, я не разбирался совсем: какое дерево лечит то, а какое – это. Все они для меня одинаковы были. Пройдусь я по лесу – и хорошо становится, и недуги уходят. Через какое-то время я заметил, что когда я нахожусь больше с деревьями хвойными, лечебный эффект иной, нежели от деревьев лиственных (подробней смотрите во втором абзаце этой главы). Свою находку я тут же сообщил бабушке. «Верно ты говоришь, Порфирий. Так оно и есть», – бабушка рассказала мне, как различаются хвойные от лиственных, подтвердив догадки мои. Мне захотелось знать больше, ибо любопытен был до растительности. Однажды я попросил ее:
   – Баб, расскажи о деревьях хвойных! О свойствах их лечебных.
   – О хвойных, говоришь? Ну, хорошо, слушай, да запоминай, Порфирий… О целебной силе хвойных было известно еще издревле. Предки наши, древние славяне, с помощью деревьев этих самые настоящие чудеса творили. Любой недуг можно было излечить, главное было знать ключи. Эти ключи передавались среди знахарей по наследству через поколение. Мне их передал мой дед Радомир. Ох, давно уж это было, тогда еще царь-то, Николай Кровавый только на престол взошел… Помню, как дед, держа в руках иголочку еловую, спросил меня:
   – Вот скажи мне, что это такое?
   – Дедуль, так это ж иголка обыкновенная, еловая, – удивляясь, чего это дед спрашивает. Тогда я еще не понимала, какая сила в иголке этой.
   – Внученька, иголка эта необыкновенная… Вот горсточку таких иголок набрать – и больного да хромого человека на ноги поднять можно. И не только иголочек… И в шишечках, и в живеце, и в коре сила течет. Давай, внученька, наберем всего понемножку, а там и покажу я тебе, какова сила их, – удивил меня старый дед. Не думала я тогда, что иголочками обычными можно от хвори избавлять. – Ты чего это только еловые собираешь? Сосновые тоже давай… Еще немного пройдем, там и пихта будет. Запомни, внученька, одинаковых растений не бывает. Что сосновые иголочки, что еловые – у каждого из них свои уникальные свойства… Где-то сосна посильнее будет, а где-то пихта.
   Несколько месяцев дед обучал меня целебным свойствам хвойных. Настои готовили, эликсиры варили… А потом лечили этим наших селян. Как сегодняшний день помню – мы Макарку лечили, который кашлял да хрипел все время, а голос его был похож на лай собачий. Спасу от его кряхтений никакого не было… Полечили мы его эликсиром сосновым, так он потом частушки петь начал молодецким голосом! Сперва я подумала, что дед мой схитрил как-то, уж больно невероятными были свойства целебные. Но когда я сама лечить начала, все сомнения прочь ушли. Хвоя – это очень сильный природный инструмент. Зная, как этим инструментом пользоваться, можно горы свернуть…»
   Проговорили мы с бабкой так до самой ночи. Она и про людей рассказывала, с помощью хвои исцеленных, и про различия разных видов иголочек, и про тонкости целебные, и много чего еще… Целебная сила хвойных мне казалась чем-то чудным да необыкновенным. Это-то и подвигло меня к дальнейшему познаванию зеленых иголочек. Мне хотелось самому убедиться в силе этой, и если она и вправду есть, то хвоя в моих руках могла бы помочь многим людям, недугу подверженным. Я попросил бабушку обучить меня знаниям о хвое, на что она, ясно дело, согласилась, ибо я был единственным в семье, кто знахарством интересовался. Сперва я просто наблюдал да запоминал тщательно, как бабка людей с помощью хвои лечит. Потом и сам начал это дело постигать, а бабушка мне помогала советами своими. Как и полагалось, начинал целебную силу я испытывать на себе. Расскажу вам свой первый опыт исцеления себя с помощью хвои. Помню, тогда зима была жуткая… Морозы да метели день за днем бушевали. У нас даже главную дорогу к заводу так замело, что невозможно пройти было. Так мы все мужики потом и вычищали дорогу-то целое утро, чтобы до завода дойти… Там я и простудил горло свое да легкие. В общем, как домой с работы пришел, совсем охрип. Я одновременно этому и огорчился, и обрадовался. Огорчился, что болячка неприятная уж больно, слово проговорить спокойно нельзя было. А обрадовался, что наконец-то случай подвернулся целебную силу хвои на себе испытать. Пришел я домой, разулся, да сразу отвар начал готовить из хвои еловых. Помню, даже ужинать не стал – так горло мое болело, что глотать больно было. Веточки свежие были, благо за день до этого в лес за ними ходил. Приготовил я, в общем, отвар, как подобает, и стал пить потихоньку в течение дня. К вечеру боль постепенно утихла, но не прошла все еще. Ну, думаю, не такая уж и сила, иголочки эти. Лег я спать расстроенным немного, разочаровала меня хвоя… Как проснулся, пошел я сразу к умывальнику. Смотрю, квас свежий пузырится в ведерке. Захотелось испить холодненького. Налил я себе полную кружку, да выпил залпом. «Хорошо-то как…», – сказал я и застыл перед зеркалом с опустошенной кружкой в руке. Тут дошло до меня, что от болей в горле и следа не осталось. Я только что выпил холодного, ядреного кваса, а вчера не мог и слюны сглотнуть. Во, думаю, дела… Хвоя-то и на самом деле сила. Я так обрадовался, что захотелось мне спеть что-нибудь эдакое, заодно бы и горло еще раз проверил. Да тут вспомнил, что домашние все спят еще, не хорошо будить-то спозаранку будет. В общем, умылся я, надел куртку, шапку-ушанку да сапоги, и отправился на работу припеваючи. Вот так я себя исцелил первый раз с помощью хвои. А дальше она мне помощницей была в разных жизненных ситуациях. И не только от болезней помогала, ну, так рассказ об этом дальше.

Искоренитель лжи

Рассказ о том, как я Макару Алексеичу с помощью хвои печень вылечил



   Воскресный вечер тогда был, помню. Сижу я себе в старом, потрепанном кресле, книгу читаю. Интересная книга была, «Таинственный Остров». Жюль Верн написал. Я так зачитался, что не сразу заметил, как женщина молодая ко мне пришла. Узнал я в ней Нюрку Владимирову. Отец ее, Макар, в литейном цехе у нас работал. В дверях стоит, а войти стесняется, видимо.
   – Здравствуйте, – говорю, – проходите, присаживайтесь, – указал я на стул за столом.
   Поздоровалась женщина, да вошла скромно. Неловко ей было. Руки ее нервно теребили веревочку, а взгляд опустился. Я ее спрашиваю:
   – Что стряслось-то у вас, чем помочь вам?
   Женщина посмотрела на меня печально, вздохнула, да начала рассказывать:
   – Беда у нас такая… Папанька уже пятый день как лежит на койке и не встает. Не ест, не пьет ничего толком… Помирает, говорит. А мамка-то ругается на него как, уй! Говорит, притворяется он, что больной. Работать не хочет, вот и лежит себе. Ругань, ссоры постоянно в доме нашем, устала я уж от этого… – понурилась совсем Нюра. – Помогите, Порфирий Афанасич!
   – Ну, какой я Афанасич… – пролепетал я. – Просто Порфирий зовите. А что болит-то у батеньки вашего? На что жалуется он?
   – Да черт его знает, что болит у него… Говорить не хочет ни с кем. Брови нахмурил, да в потолок смотрит. Врача позвать хотели, а он говорит, не надо врача никакого. Вы вот вместе на заводе работали, так, может, он вас послушает хотя бы… Вы стольким людям помогли, говорят, с помощью трав настоящие чудеса творите!
   – Ну, прямо уж чудеса-то… – покраснел я как маков цвет. – Посмотрим, что с батенькой вашим. Погодите, обуюсь только.
   Надел я валенки, тулуп, да шапку-ушанку и отправился вместе с Нюркой на помощь к деду. Травы я пока брать не стал, ибо черт его знает, что там с дедом стряслось. Может, он и не болеет ничем вовсе…
   Дом Нюркин находился возле церкви в полверсте от моего дома. Еще не дойдя до дома, я услышал, как бранится кто-то громко. По голосу, женщина вроде… Тут Нюрка мне и говорит:
   – Вот, слышите, как маманька моя ругается? Это она на папаньку… А мне их слушать приходится постоянно. Когда папанька на заводе работал, гораздо лучше было. Не так часто ругались. Только когда в запой уходил, такое было.
   Дошли мы до дома ихнего. Дом небольшой был, три окна всего на передней стороне. Видно было, что дом был когда-то в зеленый цвет покрашен, но краска уже почти вся облупилась, выставляя на вид подгнивающие бревна. Соседский дом был напротив, большой и ухоженный. Двухэтажный…
   Открыла Нюрка калитку, движением руки приглашая меня войти. Снял я валенки с шапкой да вошел в дом. На пороге меня встретила хозяйка, Марфа Васильевна. У нее был довольно внушительный вид. Толстые, как у мужика, руки, да широкие плечи. Темно-русые волосы были сплетены в толстую косу. Выглядела она сердито очень, но при виде меня она попыталась сделать добродушный вид.
   – Здравствуй, Порфирий! – говорит. – Так и знала, что придешь, не откажешь нам. Хороший ты парень, как и папка твой, царство ему небесное…
   – Вечер добрый, – говорю. Вести беседу с ней мне не хотелось. – Где больной-то у вас?
   – А вон он лежит в комнате, лоботряс старый! – разгорячилась Марфа. Она махнула своей здоровенной рукой в сторону маленькой, тускло освещенной комнатки. Тут она встала и решила сама пройти в комнату.
   – Что, все лежишь, бездельник ты этакий?! – завопила женщина своим мощным альтом. – К тебе тут уже знахаря пригласили, встал бы хоть!
   – Уйди, проклятая, от меня! – проворчал дед. – Дайте мне умереть спокойно уж наконец!
   Я осторожно вошел в комнату. Комната и вправду маленькая была совсем. Слева стоял черный потрепанный шкаф, на котором сверху лежал старый баян, в углу комод деревянный пылился, а справа кровать была. Поразило меня, что в комнате ни одного окна не было, а стены были бледного, как покойник, цвета. На кровати распростерся Макар Алексеич да угрюмым взглядом в потолок глядел. Еще пару годков назад он работал на нашем заводе, и неплохим рабочим слыл. Человек был он хороший, да только привирать он был любитель. Сочинял истории о себе он всякие, коих не было никогда. То ему сам Владимир Ильич руку пожимал, то он клад нашел, который потом у него жандармы отобрали… Но при этом он и дел добрых немало сделал. Однажды он и мне помог. Оставил я свой ключ гаечный где-то, а найти не смог потом. Ползавода обыскал – нет нигде. Перед начальством-то отчитываться надо было за инвентарь, то ж социалистическое имущество было. Тут и выручил меня Макар, одолжил мне свой ключ запасной.
   – Здорово, Алексеич, – говорю.
   Дед повернул голову ко мне и усмехнулся в густую седую бороду. Выглядел он, как поганка бледная, видно было, что болен. И чего это на него жена взъелась?
   – Порфирька? Ты, что ль?
   – Угу, он самый, – ответил я.
   – Так это ты знахарь, что ли? – удивился старый дед. – Аааа… Помню, как ты на заводе работяг подлечивал. Только вот это… Не надо меня лечить уже. Помираю я, – дед вновь уставился в потолок.
   – Ну, дед, не спеши уходить. Не пришло еще твое время. Вид у тебя и правду больной, но чтоб при смерти – это ты уже сам себе напридумывал, – сказал я серьезным тоном.
   Дед многозначительно промолчал. Я стал настраиваться на энергетику его и места искать, где скопилось много энергии темной. Голова у деда в порядке. Сердце, легкие неплохие, особенно для возраста его. Печень… У-у-у… И пузырь желчный… Запустил дед. Очень много энергии разрушающей здесь. Еще бы пару месяцев, и деду было бы уже поздно помогать.
   – Печень тебе, Алексеич, лечить надо, – говорю я деду.
   Дед повернулся ко мне и выпучил на меня глаза свои заплывшие. А потом и вовсе встал с кровати. Почесав дряхлой рукой свой лысый затылок, Макар спросил:
   – Как ты узнал-то, что печень моя хромает? Я ж не говорил никому…
   – Как узнал я – неважно это, – говорю. – Важно, что лечить тебя надо, Алексеич, скорее, пока совсем худо не стало.
   Дед все еще в растерянности сидел. Видимо, не знал, что сказать. Я его потрепал легонько по плечу и сказал:
   – Ты приляг пока, Алексеич, и не ходи никуда. Я сейчас сбегаю быстренько до дома своего, возьму кой-чего и тут буду.


Шишки разными бывают
   Расскажу вам немного о шишках хвойных.
   Шишечки, как и иголочки хвойные, большую целительную силу имеют. Но вот с иголочками-то все просто. Все они на вид да цвет одинаковы, поэтому особых-то знаний не надобно, чтоб пойти их да насобирать. А вот с шишечками все сложнее немного, ибо различаются они между собой.
   Всего два вида шишечек есть. Одни мужские, а другие женские. Самое главное различие их – это размер. Мужские шишечки – небольшие сами по себе, размером с почечки примерно. Мужские шишечки из множества чешуек состоят. Цветом чешуйки от зеленого до темно-рыжего. Женские шишки крупней намного, да тверже. То, что вы, дорогие читатели, привыкли называть просто «шишками» – это женские и есть, поэтому вы их сразу отличите.
   Отличаются между собой женские и мужские шишки не только формой внешней. Они и по энергетике отличаются весьма. У женских шишек энергетика сильнее гораздо, и самое главное, в ней целительной силы больше. Поэтому ежели вам шишечки для целей лечебных нужны, то собирайте женские шишечки, большие которые.
   Не сказав ничего мамке с дочкой, я устремился домой. По пути, я мысленно перебирал все целебные растения, которые у меня были, выбирая, какое из них лучше всего поможет деду. Недолго думав, решил, что хвоя тут будет самое оно. Как раз пару дней назад свежих веточек набрал. Зайдя в дом к себе, я тут же устремился за хвоей. Даже раздеваться не стал, только валенки снял. Лежала она в шкафу, в кладовой. Набрал я немного еловых, да столько же сосновых. Завернул аккуратно, чтоб иголочек не растерять, обул валенки, да отправился к больному на помощь. В этот раз в доме тихо было, не ругался никто. Я постучался в дверь. Открыла мне Нюрка:
   – Проходи давай, – говорит. – Там тебя папанька уж заждался.
   Разувшись, я прошел в комнату к старику. А он там сидит уже, хоть я и говорил ему, чтоб лежал.
   – Надумал лечиться, Алексеич? – спрашиваю.
   – Угу, – ответил старик. – Что-то в тебе, Порфирька, такое есть, что надежду внушает. Что, мол, жизнь дорога и нужно ценить, – серьезно произнес он. – Давай уж лечиться начнем! – усмехнулся Алексеич.
   Было радостно видеть, как Алексеич духом воспрял. Я прошел на кухню, где сидела хозяйка.
   – Ну, что говорит старик-то? – полюбопытствовала Марфа.
   – Лечиться сейчас будем, – ответил я ей. – Ковшичек есть у вас алюминиевый? Хорошо, давайте.
   Начал я отвар хвойный готовить. Подготовив все как надо, я позвал Нюрку и дал ей наказ, чтоб каждые 10 минут она отвар сахаром посыпала. Пока хвоя отваривалась, я вошел к деду в комнату.
   – Ну, что? – говорит он. – Приготовилось все уже?
   – Нет еще, готовится, – ответил я. – Поговорить я с тобой хочу, Алексеич, на счет болезни твоей.
   – Ну, дак давай, поговорим, – присел дед.
   – Вылечить-то мы тебя вылечим, только-то болезнь вновь вернуться может.
   – Это как так? – дед не понимал, о чем говорю я. – Я уж и так отмучался столько с недугом этим. Еще лет 10 назад печень-то шалить начала, а я не обращал внимания как-то… А как с завода ушел три года назад, так и вовсе разболелась. Теперь вот совсем слег. Так болит, что спасу никакого нету, думал, умру скоро. А тут еще и жена-старуха нервы мне треплет…
   – Знай, Алексеич, что никакая болезнь просто так не приходит. Всему свой повод есть, – начал я объяснять старику. – Исток недуга любого – это порок людской. Чем больше человек пороку подвержен, тем больше он отравляет сам себя. Каков твой порок, Алексеич?
   Каков порок Алексеича, я и без него знал. Но нужно было, что бы он сам признал его – только тогда бы исцеление было возможно. Старик потупил голову. Стыдно было ему говорить. Тем более ведь не молодой уже был.
   – Эх, Порфирька… Знаешь ты ведь мой порок, да и все наверно знают, – поник Алексеич. – Обманывать я грешен, что тут говорить… Сколь помню себя, все время обманщиком был. Дитятком был – матушке врал, в школе – учителям да ребятам, а на заводе – рабочим… Но я ведь не со зла… Просто хотел, чтоб уважали меня, – дед совсем опечалился.
   – Не печалься, Алексеич, ты так, – утешил я деда. – То, что ты порок свой признал, это похвалы заслуживает. Теперь же, если хочешь здоровым быть, ты должен правдивым быть всегда и со всеми. Ложь – главный отравитель печени, запомни…
   Дед все понимал, что я говорю. Он посмотрел на меня, и в его глазах я увидел истинное желание быть здоровым, честным человеком.
   Отвар готов был уже. Я пошел на кухню, чтоб ковшичек с огня снять и преподнести отвар Алексеичу. Держа в руках горячую кружку отвара хвои, отправился я вновь к деду.
   – Держи, – говорю, – да пей глотками небольшими. А ты чего хотел? Это не квас тебе…
   Поперхнувшись, дед продолжал пить. Хвойный отвар был горек, но горечь эта целебной была. Хвоя изгоняла из печени и желчного пузыря всю чернь, что отравляла их. Выпив отвар, дед произнес:
   – Хорошо-то как стало… Но боль не прошла еще, – покосился на меня Алексеич.
   – А ты что хотел? – спрашиваю. – Такие недуги не проходят за мгновенье. Отвар этот будешь принимать каждый день по два раза. Нюрке твоей покажу, как отвар готовить, она тебя поить будет.
   Через четыре месяца, когда весна наступила, я проведал Алексеича. Постучал я к нему в дом, а дверь мне Нюрка открыла. Выглядела она много лучше, чем прежде. От былой грусти на лице и следа не осталось.
   – О, это вы Порфирий! – улыбнулась мне Нюра, – Батенька в огороде у нас, проходи.
   Нюра проводила меня в огород к Алексеичу. Оглядев огород, я увидел старика за теплицей – в грядках он копался.
   – Здорово, – говорю, – Алексеич!
   Старик удивленно повернулся ко мне и улыбнулся улыбкой, которую едва различить можно было из-за его бороды густющей. Алексеича не узнать совсем было. Словно помолодел он. На лице ни капли болезненности не было, зато были здоровый мужицкий румянец и игривая, озорняцкая улыбка. Так Алексеич выглядел еще до моей службы военной, когда я, не окончив школу, на завод пошел работать. Только борода длиннее, да седины больше стало.
   – Порфирька! Вот не ждал я тебя, – весело воскликнул дед. – Думал, конечно, что придешь проведывать старика, но не так вот неожиданно!
   – Ну, как дела твои-то, как здоровье? – я невольно начал улыбаться. Дед словно заразил меня весельем своим.
   – Словно на десять лет назад перенесся я, Порфирька! Окреп, помолодел, и печень словно новую мне поставили, – радовался Алексеич. – Делал я все так, как ты мне говорил. Пил отвар хвойный постоянно, да врать перестал. Стал честен перед собою и людьми. Тяжело было от порока этого себя отучать, но теперь говорение правды мне даже удовольствие приносит. Такой легкости и свободы никогда не ощущал я! Ну, и самое главное, тебя поблагодарить хочу, что на ноги меня поднял… Чудесный ты человек Порфирька, никогда твоей помощи не забуду!
   Я искреннее порадовался за Алексеича. Ну, и немного за себя, что человеку помочь сумел. Теперь же, дорогие читатели, расскажу вам рецепты целебные для печени да желчного пузыря. Только не забывайте, что главный разрушитель здоровья печенки вашей – это ложь. Если хотите иметь хорошую и здоровую, будьте честными, не лгите ни себе, ни другим, и тогда вам никакие лекарства не понадобятся. Светлая энергия слов правдивых – самый лучший эликсир, а хвоя лишь помощник в этом.
   Что касается пузыря желчного, то его отравляет зависть человеческая. Не завидуйте, примите себя такими, какие вы есть. Примите то, что у вас есть. Занимайтесь всегда своим делом, своим ремеслом, а на других не смотрите. Если вы будете соблюдать все это, то проблемы с пузырем желчным вас минуют.

Первый рецепт для исцеления печени

   • стакан веточек еловых;
   • полстакана веточек сосновых;
   • горсточка тертого корня одуванчика (для женщин да девушек);
   • пол-литра воды.
   Если отвар вы для женщины делаете, то количество веточек сократите примерно на треть. Зато вместо этой трети нужно будет добавить горсточку измельченного корня одуванчика. Это сделает отвар полезней для энергетики женской.
   В общем, приступим к приготовлению. Наливаем в ковшичек (лучше, чтоб алюминиевый был) холодную воду и ставим ее на огонь.
   Пока у нас вода нагревается, занимаемся веточками. Веточки необходимо промыть в воде теплой. Причем еловые нужно промыть отдельно от сосновых. Как только веточки немного обсохнут, начинайте их на части разделывать. Это нужно делать так, чтобы каждая часть была длиною со средний палец больного (кому вы отвар делаете).
   Если вода в ковшичке закипела уже, то начинайте помещать туда веточки. Сначала высыпьте все еловые, а затем сосновые. Если вы готовите отвар одуванчика корня, то высыпайте его в ковишичек только в самую последнюю очередь. Накройте ковшичек крышечкой какой-нибудь, чтобы не уходил пар, ибо вместе с паром будет улетучиваться энергия хвойная. Готовим отвар ровно полчаса. Через каждые 10 минут снимайте крышечку и добавляйте щепотку сахара в отвар, а потом помешайте отвар пару раз ложечкой и обратно накройте крышечкой. Как отвар приготовится, снимите с огня его, но крышечку не снимайте сразу, дайте настояться минут пять. После этого отвар процедите, а потом пейте на здоровье.
   Теперь расскажу вам, как хвойный отвар употреблять правильно. Всего у вас получилось пол-литра отвара примерно. Объем этот надо бы за два дня выпить, ибо на третий день целебная сила уходить начинает. В каждый из дней выпивайте по четверти литра, по стакану одному получается. Пить отвар хвойный вечером нужно. И смотрите, не кушайте перед питием отвара ничего, и после пития тоже. Если же тяжело сразу целую кружку пить будет, то разделите порцию еще на две части. Первую порцию утром выпивайте, а вторую вечером. Каждые два дня готовьте свежий отвар, да продолжайте пить, пока из печени вся чернь не уйдет.
   Сколько у вас на это времени уйдет, я сказать не могу, ибо по-разному у каждого. У Алексеича, например, три месяца полных ушло. Когда из печени чернь начнет уходить, вы это заметите по цвету мочи вашей. Она потемнеет, а кроме этого, и другие оттенки еще могут появиться (по-разному опять же у всех). Когда же моча приобретет оттенок нормальный, то, значит, чернь вышла вся, либо почти вышла. Если будете пить отвар, как указал я, да советами моими не пренебрегать, то вернете вы печенке своей здоровье и силу. Через годик можете повторить питие отвара профилактики ради.

Второй рецепт для исцеления печени

   • полстакана веточек еловых;
   • треть стакана веточек сосновых;
   • горсть ягод шиповника;
   • воды пол-литра.
   Для этого отвара хвои нам понадобится меньше наполовину, чем в первом отваре. Вместо этой половины мы добавляем шиповник, который также славен своим благотворным действием на печенку-то. Ковшичек с водой поставьте на огонь нагреваться, пока не закипит. С хвоей повторите действия все, которые я в первом рецепте вам описал. Таким же способом промываем и измельчаем веточки. Шиповник же просто промойте в водичке теплой. В кипящую водичку поместите сперва ель, потом сосну и в самом конце шиповник. Отвар варите 20 минут с накрытой крышечкой. Каждые 10 минут добавляйте щепотку сахара, да помешивать не забывайте после этого. Как отвар приготовится, дайте ему настояться. Только на этот раз не 5 минут, а 20. Отвар этот пейте также и столько же, как я вам в первом рецепте указал.

Отвар для исцеления желчного пузыря

   • стакан лапок пихтовых (хвои);
   • воды 1 литр.
   Водичку налейте в ковшичек да нагреваться поставьте. Тем временем подготовьте лапки пихтовые. Разделите лапки так, чтоб каждая частичка была длиною с палец безымянный больного. Как измельчите, промойте пихту в теплой воде. Когда водица в ковшичке закипит, пихтовые веточки высыпьте в нее, да крышкой потом прикройте. Варите, пока 20 минут не пройдет. Затем снимите ковшичек с огня, да дайте настояться отвару 30 минут. После этого отвар можно пить на здоровье.
   Литр отвара нужно будет выпить за два дня, а потом приготовить новый. Каждый день пейте по стакану: один утром, а другой вечером. Пить после еды нужно. Только не сразу, а через полчаса примерно. Единственный день, в который отвар принимать не нужно – это воскресенье. В этот день перерыв сделайте. Пейте отвар в течение 1–2 месяца, опираясь на ощущения свои. Если через месяц почувствуете вы, что пузырь ваш желчный в порядке стал, то не пейте больше. Если же и через два месяца пития отвара желчный пузырь беспокоит, то сделайте перерыв в неделю, а потом опять пить продолжайте. И не забывайте, дорогие читатели, про главный порок, который желчный пузырь отравляет – зависть.

Даритель сил жизненных

Рассказ о том, как я друга своего Кирюху настоем хвойным от пьянства избавил



   Утром, как и всегда, меня разбудил первый гудок заводской. Вставать не охота было, но надо как-никак… Выглянув в окно, я не увидел солнышка. Оно спряталось где-то за толщей нахлынувших туч, что опечалило меня, ибо хотел я после работы по лесу прогуляться, травок пособирать, а под дождем-то особо не разгуляешься. На улицах начали появляться первые рабочие заводские, да пастухи с коровами. Умывшись, отведав сухарей ржаных с квасом ядреным, я отправился в этот пасмурный день на завод. Был уже июнь месяц, помню, поэтому на улице было светло совсем, несмотря на небо пасмурное. Пока я на работу шел, внутри у меня было какое-то беспокойство непонятное. Предчувствовал я, что на работе что-то плохое будет. И оно не обмануло меня. На пути к моему месту рабочему меня встретил Евгенич, трубоукладчик наш. Таким серьезным я его еще никогда не видел.
   – Здорово, Афанасич, – поздоровался трубоукладчик. – Новость плохая у меня, Кирюху-то рассчитали с завода…
   – Как же так… – оцепенел я.
   Кирюшка был другом моим лучшим, мы с ним еще с молодецких времен вместе работали. Только как с армии вернулся, я в слесаря пошел, а Кирюха – в токари. Хоть мы и в разных цехах работать начали, дружба наша еще крепче стала. Часто мы выбирались на природу вместе, помогали друг другу всячески… Замечательный человек он был. Никогда в помощи не отказывал, всегда был честен да справедлив. Кирюшка всегда смотрел в глубь вещей да поразмышлять любил о смысле жизни. Его мы прозвали даже «Философ». Больше всего Кирюшка стихи любил, и даже писал сам. Бывало и на заводе, все обедать уйдут в столовую-то, а он сядет, да писать начнет. А потом, как мы с работы возвращались, он читал мне свои творения… У сынишки его, Петьки, я крестным стал. Кирюха был единственным родным человеком у Петьки. Матушка его померла три года назад. Сердце у нее прихватило внезапно, и помочь никто не смог. Еще у него были бабка с дедкой по матери, но они жили в другой деревне, далеко отсюда. Как же Петька жить-то теперь будет, когда кормильца единственного работы лишили…
   – Так ты не знаешь, что ль, ничего, Афанасич? Кирюха-то спился… Ужо месяц как на работе-то не появляется.
   Мне горестно стало да стыдно. Как же так, с другом лучшим такая беда случилась, а я и не знаю ничего… Я еще несколько недель назад заметил, что Кирюхи не видать что-то, да подумал, что просто занят он шибко у себя в цеху, да дома дела по хозяйству какие-нибудь. Не думал я, что плохое что-то произойти может… После рабочего дня я решил прямиком отправиться к Кирюшке да Петьке – проведать их да разузнать, что за беда-то такая случилась.
   

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →