Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Антропологи расходятся в определении значения слова «культура», а также значения слова «значение».

Еще   [X]

 0 

Дубайские дневники. Любовь и приключения в Дубае (Викс Ребекка)

Бэкки – дерзкая молодая женщина, привыкшая тусить, сидеть в блогах и вкалывать, пробивая себе дорогу в жизни. Что же случилось когда она решила поменять дождливый Лондон на солнечный и гламурный Дубай? Ей потребовалось два года, чтобы взобраться по ступеням карьерной лестницы и подняться на достаточную высоту, чтобы увидеть город по-другому… Ребекка Викс приподнимает паранджу чтобы показать, что же на самом деле происходило с ней в удивительном и загадочном Дубае.

Год издания: 2015

Цена: 169 руб.



С книгой «Дубайские дневники. Любовь и приключения в Дубае» также читают:

Предпросмотр книги «Дубайские дневники. Любовь и приключения в Дубае»

Дубайские дневники. Любовь и приключения в Дубае

   Бэкки – дерзкая молодая женщина, привыкшая тусить, сидеть в блогах и вкалывать, пробивая себе дорогу в жизни. Что же случилось когда она решила поменять дождливый Лондон на солнечный и гламурный Дубай? Ей потребовалось два года, чтобы взобраться по ступеням карьерной лестницы и подняться на достаточную высоту, чтобы увидеть город по-другому… Ребекка Викс приподнимает паранджу чтобы показать, что же на самом деле происходило с ней в удивительном и загадочном Дубае.


Ребекка Викс Дубайские дневники. Любовь и приключения в Дубае

   Rebecca Wicks
   Burgalisious the dubai diaries
   © Rebecca Wicks, 2011
   © Перевод. Капустюк Ю. Б., 2015
   © Издание на русском языке, перевод на русский язык, оформление.
   ООО Группа Компаний «РИПОЛ классик», 2015
* * *
   Для Ж&М
   Я никогда не забуду хорошие времена.

Введение в безумие

   В тот первый роковой день, когда тащилась по обочине шестиполосной автострады на сорокапятиградусной жаре и пот капал с ушей, бровей и скапливался в пупке, я подумала: «Несколько месяцев, я попробую продержаться здесь несколько месяцев». Такси не останавливались, из-за влажного воздуха мои легинсы промокли так, что я сначала стала похожа на растерянного пьяного подростка, обмочившего штаны, а потом на хиппового лондонца, возвращающегося с работы домой пешком. Я пристально всматривалась в билборд, на котором красовался грозный шейх верхом на гигантском белом коне, царственно паривший над автострадой. Утерев лицо рукавом и чудом не угодив под колеса стремительного «Lamborghini», я подумала: Всего несколько коротких месяцев – и поеду домой, забуду об этом как о страшной ошибке и буду умолять вернуть мне прежнюю работу (и достоинство).
   С тех пор как я впервые ступила на эти пыльные берега с одним-единственным чемоданом и полной мечтаний о жизни без налогов головой, многое изменилось. На примере Дубая я увидела подъем и падение еще более стремительное, чем закат популярной рок-группы и нескольких ведущих вокалистов, пытающихся удержать то, что когда-то они считали безусловно своим. Жизнь в Дубае немного напоминала мультфильм, где все преувеличено и стерты грани между вымыслом и реальностью. В качестве прелюдии к рассказу, который ждет нас впереди, отмечу, что у меня изменился характер. Думаю, это можно рассматривать и как положительный момент, и как отрицательный. Тот, кто меня знает, до сих пор удивляется, когда я выражаю изумление по поводу необходимости убраться в ванной комнате или говорю, что дом можно назвать домом, только если при нем есть открытый бассейн и над входной дверью имеется мраморная птичка с золотым хохолком. (Я сказала это всего один раз – не судите строго.)
   Дело не в том, чтобы я сильно изменилась… ну, то есть, может быть, я и изменилась, но изменения происходили так медленно и незаметно, что я сама удивилась, когда заговорила о том, какой когда-то была жизнь по сравнению с тем, какая она теперь – теперь, когда пузырь лопнул.
   Истории, с которыми вам предстоит ознакомиться, сначала представляли собой собрание более чем четырехсот дневниковых записей и статей, написанных в период с 2007 по 2009 год. Первоначально они предназначались только друзьям. Настолько вдохновляющей оказалась эта страна, настолько странной и новой, и настолько недоверчивой была я, когда меня забросило в самый центр этого строительного хаоса, что я исписывала страницу за страницей. Я писала, сидя в роскошных апартаментах, склонившись над ноутбуком возле бассейна или даже на рабочем месте, устав сочинять всякую чушь лишь для того, чтобы осчастливить дубайских специалистов по связям с общественностью. Что мне действительно хотелось написать, так это правду. Я пообещала самой себе, что самое главное запишу в должной форме сразу, как наступит подходящий момент. Если честно, желание покинуть Дубай возникло у меня еще раньше, но банковский кредит размером с маленькое графство накрепко привязал меня к городу, который, на мой взгляд, сейчас является строительной площадкой незавершенного бизнеса.
   Я не могла сделать этого раньше – никакой проклятой возможности! В некотором смысле это был секретный проект, хотя я работала в сфере СМИ и жаждала обратиться к аудитории более широкой, чем мой интернет-круг. В газетах печатали очень много всего. Я читала все публикации с большим интересом, наверное, как и вы. Все мы знаем о скандале в связи с сексом-на-пляже и истории об успешных испорченных экспатах, чьи мечты и отношения с тех пор успели разрушиться, как и множество планов кажущейся непревзойденной инфраструктуры Дубая. Но тут кроется нечто гораздо большее. Есть вещи, которые я видела и делала и о которых следует упомянуть, вещи, которые потенциально могли бы, если бы я заговорила о них в рамках строгих границ хорошо смазанной городской пиар-машины, запихнуть меня в камеру, к преступникам, повинным в таких же злодеяниях, каким нет прощения. Таким, в частности, как внебрачная беременность, распитие спиртных напитков за пределами бара или возвращенный банком чек.
   Вокруг меня из пыли восстал целый город, подаривший мне несколько взлетов по карьерной лестнице, по которой так тяжело взбираться. Я научилась кататься на сноуборде в пустыне, встретила канун Нового года на ветке искусственной пальмы и отпраздновала дни рождения в пятизвездочном тумане шампанской роскоши. Я жила на лестничной площадке виллы, принадлежащей сумасшедшему иранскому изобретателю. Я издавала сплетни о знаменитостях в стране, где секса нет, и меня выбросило в безумный мир рекламы вместе с ливанской мафией. Меня покатал по свету богатый араб, заявивший, что он влюбился в меня так сильно, что его мир рушился каждый раз, когда я от него уходила, и из-за стремительного темпа жизни я потеряла больше друзей, чем мне удалось добавить в Facebook.
   Сейчас, думая об этом, я понимаю, что в городе, которой до недавних пор (до открытия метрополитена) не мог даже похвастаться приличным общественным транспортом, я узнала, что значит удовлетворять все свои желания, испортиться и в конечном счете измениться навсегда.
   А теперь давайте вернемся к началу.
   Я расскажу вам о лете 2007 года…

08/07
Снова чемодан, снова подъезд

   Почти шесть утра, а я уже несколько часов не сплю. Во рту жуткий привкус из-за съеденного за ужином салата «Цезарь». Полагаю, мне предстоит день жевательной резинки. Голова разрывается от проблем – по большей части это бытовые заботы: удостовериться, что мой муниципальный налог окончательно аннулирован, и поинтересоваться, насколько безопасно брать с собой «Marmite»[3]. О дубайских законах я слышала много странного. Говорят, в ОАЭ не разрешается ввозить массу предметов и существует огромное количество правил, которые нужно соблюдать, раз уж вы в эту страну прорвались. Конечно, в поисках следов травки я перетрясла всю свою одежду, пока до нее не добралась мама, но мне все равно боязно: вдруг я что-то упустила?
   Добрые мама с папой принесли в квартиру больше сумок, чем требуется, так что теперь у меня есть выбор. Я поняла, что набрала слишком много вещей. Несмотря на данное себе обещание не покупать ничего нового с тех пор, как у меня появилась работа, накануне отъезда я купила платье в «TopShop». Но теперь у меня есть оправдание: «Я уезжаю в гламурный Дубай, поэтому мне действительно, действительно необходимо красивое платье». Оно красное.
   Собрав сумки, я встретилась со Стейси в Хитроу. Одно издательство предложило нам должности заместителей редактора раздела путешествий. Первый раз я увидела Стейси в пабе в Ковент-Гарден, после того как другая английская сотрудница, Хайди, которая уже работала в Дубае, нашла нас через Facebook. Мы очень обрадовались нашим новым «титулам» и согласились с тем, что, если бы решили остаться в Лондоне, никто из нас уж точно не стал бы заместителем редактора. Родившаяся в Манчестере Стейси только что окончила университет, но даже несмотря на то, что я несколькими годами старше ее и, вероятно, на одну-две ступени карьерной лестницы выше, она легко перепрыгнула на мой уровень благодаря беспрецедентной потребности Дубая в приличных английских авторах. Или же дело в том, что я дрянной профессионал для своего возраста и современного состояния сферы занятости… но, знаете, мне на это наплевать.
   Все произошло так быстро! Подумать только – всего месяц назад я познакомилась с главой издательства на Лондонской книжной ярмарке, а теперь сижу здесь, окруженная остатками своей лондонской жизни, утрамбованными в мешки для мусора. Как-то раз Стейси призналась: поначалу она даже не поняла, что место работы, которую хотела получить и для чего отправила резюме, находится в Дубае. Она была так счастлива приглашению на собеседование по поводу соискания должности заместителя редактора, что не стала перепроверять детали, когда раздался звонок. Она сказала, что сидела напротив своего потенциального работодателя и не понимала, почему странная блондинка так много говорит о Ближнем Востоке!
   Люси, соседка по квартире, скоро проснется. Мы прожили вместе два года, и вот теперь мне с ней придется попрощаться. Знаете, я даже надеюсь, что она не проснется: уверена, что не смогу сдержаться и расплачусь. Я не очень-то умею прощаться. Наверное, коллеги вчера вечером слегка обиделись, ведь мои гидротехнические затворы открылись лишь после того, как эмоции взбудоражились пятью порциями виски. Но в общем и целом я предпочитаю радоваться этому решению. Мне нравится оставаться сильной. Потому что если не буду сильной, то стану слишком много думать о том, какого черта я переезжаю на Ближний Восток.
   Однажды Люси напомнила мне, как около года назад она подумывала подать резюме на соискание работы в Дубае и как я подняла ее на смех, сказав, что если она сделает это, то получит прозвище Леттербокс[4] и ей придется закутываться с головы до пят в черное. Ясное дело, я была эгоистичной идиоткой, которая не хотела отпускать ее от себя, и она не уехала. А теперь уезжаю я, независимо от того, смогу запихнуть свою жизнь в одну из этих сумок или нет.

13/06
Путешествуя на скорости Дубая

   Первое, что я скажу, так это то, что Интернет здесь таааааакой чертовски медленный! Складывается впечатление, будто он заряжается энергией от медлительных верблюдов, даже в офисе. Некоторые страницы не загружаются, некоторые загораются гигантским сообщением ЗАБЛОКИРОВАНО на весь экран монитора, и оно такое огромное и внезапное, что я почти ощущаю властную фигуру, которая смотрит на меня с отвращением. Я не занимаюсь поисками чего-то безнравственного. Мне лишь требуется зайти в блог, который я веду уже два года. Я не знаю, кто мне мешает – моя фирма или страна, но я сильно расстроюсь, если мои дни как блогера будут сочтены как раз в тот момент, когда жизнь становится интересной.
   В общем и целом моя первая неделя в Дубае проходит довольно гладко, если не считать дороги на работу, занимающей каждый день целый час, причем девяносто процентов этого времени я провожу в застрявшем в пробке такси, сходя с ума от безделья, а десять процентов уходят на объяснения водителю, куда именно ему следует ехать, хотя мы и сами этого толком не знаем.
   Мы со Стейси очень быстро обнаружили, что названия улиц в Дубае меняются так часто, что многие водители не знают, будет ли улица, по которой они ехали вчера, существовать на следующий день. Каждая поездка – приключение. GPS здесь отсутствует. Вид сверху через Google Earth напоминает детские замки из песка после того, как их разгромил негодяй с пучком металлических розог. С земли город выглядит примерно так же.
   На улице жарко. Под жарой я имею в виду то, что вы испытаете, если перенесете духовку в платяной шкаф, установите регулятор на триста градусов и сядете лицом к открытой дверце, натянув на голову вязаный шлем и прихлебывая горячий бульон. Здесь так влажно, что, когда мы со Стейси выходим из офисного здания, наши очки сразу запотевают. Мы неуклюже нащупываем дорогу, молясь о том, чтобы нас не сбила машина, и мечтая о дуновении ветра. Когда же ветер все-таки дует, ощущения такие, как будто кто-то направил вам в лицо фен.
   Нам сказали, что будет еще хуже, но сейчас в это поверить невозможно. Температура приближается к пятидесяти градусам, а в июле, августе и сентябре, вероятно, достигнет пятидесяти. Как бы ни старалась, я все равно чувствую себя куском леденца на палочке. Конечно, я была слишком занята тем, что покупала себе красные платья и беспокоилась о том, какие пенящиеся экстракты упаковать, вместо того чтобы проверить в Лондоне, какая температура в Дубае. Такое впечатление, будто нас закинули сюда в самое неподходящее время. Я стояла, одетая, как обитательница Лондона, в легинсы и сапожки с отворотом, готовая провести весь день в офисе, как стильный импорт из Ист-Энда в центр Ближнего Востока… короче, маленькую деревушку под названием Карама. Я еще никогда в жизни так не потела.
   Соответственно, люди здесь просто боятся выходить на улицу. В наше первое утро в Дубае мы решили попробовать дойти до работы пешком, что, судя по карте, должно было занять минут двадцать, но все вокруг делали такие озадаченные лица и так сильно трясли головой, что я думала, что у леди внизу в нашем отеле случится припадок. «В Дубае нигде ходить нельзя», – предупредила она. Наверное, она была права. Вместо этого нужно сесть в машину с кондиционером и проторчать целую вечность в пробке, после чего буквально свернуть за угол и выйти из машины. По словам Хайди, иногда на тебя долго и упорно смотрит человек в соседней машине, вызывая колоссальную паранойю и непреодолимое желание закричать, и это длится до того момента, когда ты наконец понимаешь: все дело в том, что под панелью приборов видны твои голые колени.
   Апартаменты в отеле очень милые. Стейси и мне предоставили отдельные номера, но, учитывая тот факт, что мой номер в три раза больше квартиры, в которой я еще совсем недавно жила с Люси, мы, чтобы не скучать, перенесли все вещи в одни апартаменты. Я никогда не входила в число людей, испытывающих тоску по дому, но иметь в такие времена одну относительно близкую подругу – это все. Как я и предполагала, распрощаться с Люси оказалось непросто. Я даже не знаю, когда увижу ее снова, и, хотя разница во времени между нами составляет всего несколько часов, благодаря современным технологиям (если хотя бы одна из них начнет работать нормально) мы можем общаться в режиме реального времени, я не могла оказаться в городе, более непохожем на Лондон. Однако далеко не все здесь выглядит современно. Я ожидала увидеть нечто очень гламурное и особенное. Все то немногое, что я слышала о Дубае от других перед приездом сюда, звучало экстравагантно и притягательно. Впрочем, мы еще совсем мало где побывали. Может быть, Карама – это не настоящий Дубай.
   Здесь все загорелые. В день приезда Хайди встретила нас в отеле. Изможденные долгим перелетом и сменой часовых поясов, мы стояли, разложив у ног сумки и высматривая водителей такси, которые медленно продвигались по узким полосам движения, отчаянно стараясь пробиться сквозь пробку. В свете дня Хайди казалась какой-то красновато-коричневой лишь с небольшим намеком на рыжевато-коричневый, который выглядит весьма здоровым оттенком, несмотря на тонкий голосок в голове, кричащий Преждевременное старение и морщины!!! всякий раз, когда ты об этом размышляешь.
   Встретить Хайди после нескольких недель общения через Facebook было приятно. Она живет на гигантской вилле в Сатве, старом районе города, в некоторых местах которого действительно (как ни странно) есть тротуары для пешеходов и дороги с менее чем шестью полосами. Когда мы к ней приехали, ее горничная как раз собиралась уходить. Хайди гордо представила нам свою коллекцию выстиранной, выглаженной и развешанной одежды и объявила, что не выполняла вышеперечисленные действия ни разу с тех пор, как переехала сюда. У нас отвисли челюсти. Я вспомнила свою комнату в квартире с Люси; вход в служивший прачечной закуток, где царил полнейший беспорядок, был загроможден мебелью так, что я заметила его лишь тогда, когда у меня закончились все чистые трусы.
   Когда истек срок оплачиваемого фирмой проживания в отеле, мы со Стейси решили начать самостоятельные поиски квартиры. Однако здешняя арендная плата повергла нас в состояние шока. Возможно, она даже выше, чем в центре Лондона. В целях экономии мы надеемся, если получится, некоторое время пожить в одной комнате.
   Пока я пишу, кто-то сказал мне, что я больше не смогу вести блог. Никогда. От этой мысли мне стало дурно. Видимо, наряду с запретом порнографических сайтов и сайтов знакомств каждому, чье мнение может оказаться в Дубае неуместным, запрещается высказываться через TypePad и другие популярные блогерские сервисы. Однако Facebook здесь разрешен, так что теперь мне придется начать писать заметки в моем любимом сине-белом приятеле. Теперь-то я могу точно сказать: к путешествию на скорости Дубая нужно привыкнуть.

17/06
Разыскивается: «Bacardi» с мексиканской шляпой

   Становится очевидно, что мы со Стейси действительно приземлились в черной дыре Дубая – спокойной, старой части города, которая до сих пор одной ногой стоит в девятнадцатом веке. Сверкающие гламурные отели и ослепительная ночная жизнь – то, о чем мы читали перед приездом сюда, – находятся вне зоны досягаемости, в конце огромной трассы. Мгновенно погрузившись в рутину, включающую апартаменты в отеле, офис и безумно горячую дорогу домой, мы еще почти ничего не видели.
   По вечерам я мечтаю только о том, чтобы, вернувшись с работы в отель, обнаружить там хорошее холодное пиво, но здесь нет даже бара. Алкоголь в Дубае можно приобрести исключительно в лицензированном заведении, а рядом с нами, насколько мы заметили, нет ни одного такого отеля. Дни, когда мы бегали и искали места, где разрешена продажа спиртных напитков на вынос, желая договориться о покупке бутылки дешевого мерло или соблазнительно-холодной жестяной банки «Stella Artois», остались в прошлом. Мы со Стейси сошлись на том, что уже смирились с отсутствием алкоголя.
   Сидя за компьютерами и целыми днями отсылая друг другу электронные письма – это занятие, быстро превратившееся в рутину, представляет собой нескончаемые жалобы на работу, которую мы приехали сюда выполнять (честно говоря, она скучная, монотонная и, к сожалению, не включает в себя никаких заданий, достойных заместителя редактора), – мы со Стейси вспомнили о миниатюрной бутылочке рома «Bacardi», которую я тайком провезла в страну в косметичке. Она с 2004 года стояла на подоконнике в своей маленькой мексиканской шляпке, и, упаковывая вещи, я не смогла с ней расстаться.
   Я решила, что пришло время подзаправиться. Мы смешаем ром с апельсиновым соком и нарушим пост восхитительным стаканчиком спиртного на ночь. Но – вы не поверите – когда мы вернулись в апартаменты, мини-«Bacardi» на месте не оказалось. Ром исчез. Клянусь, я видела его тем утром. Я с любовью поставила его возле телика напротив кроватей, рядом с отвратительным анисовым зельем, которое Люси когда-то привезла мне из Гамбурга. Но, когда я потянулась к нему, «Bacardi» на месте не оказалось.
   Должно быть, его забрала горничная. Это единственное объяснение. Наверное, она оставила немецкое дерьмо на месте, решив, что это какое-то мерзкое лекарство, а моего малыша «Bacardi» взяла себе. Она выпьет его в темном закоулке или обменяет на несколько тысяч дирхамов в стране, где мой благословенный карибский малыш-ром представляет собой такую же ценность, как новорожденный на черном рынке. Я уничтожена!
   По крайней мере, ром, я думаю, попал в хорошие руки. По крайней мере, его оценят и им насладятся, а не выпьют одним глотком в попытке продлить пьяную ночь. Стейси и я в очередной раз встретили ночь трезвыми, но, наверное, мне не стоит так расстраиваться. Ведь горничная могла взять мой ноутбук.

22/06
Где каждый знает твое имя

   Прошлым вечером мы со Стейси проехали на такси в гораздо более приятную часть города рядом с районом Дубай Марина. Сейчас это что-то вроде напичканной грузоподъемными кранами конструкции, возвышающейся над морским пространством, заполненным яхтами богатых людей и окруженным жилыми домами. Согласно нашим путеводителям, за пляжным отелем «Le Méridien Mina Seyahi» скрывался рай для любителей коктейлей. Мы вышли из такси, испытали благоговение перед искрящимися китайскими фонариками и двинулись вниз по оживленной тропинке к месту, которое должно было оказаться райским садом для двух англичанок в ужасном состоянии, нуждающихся в сладком опьянении.
   Бар «Barasti» занимает пространство между отелем и пляжем. Он тянется вдоль бассейнов, пальмовых деревьев, песочного берега и множества клумб на ухоженных лужайках, где можно валяться, сколько душа пожелает. В более прохладные зимние месяцы здесь, наверное, буйствует растительность, хотя вчера вечером нам даже не удалось постоять на улице, не погрузившись в бассейн собственных флюидов с ароматом «Dove».
   По пути в туалет мы каждый раз проходили мимо двух бизнесменов, которые (что довольно глупо) сидели снаружи в баре и со временем становились все более и более пьяными. Ближе к ночи они не только слились с опьяневшей массовкой в баре, но один из них так сильно вспотел, как будто только что прыгнул с разбегу в соседний бассейн. Как парочка друзей Гомера из «Симпсонов», они с каждым нашим путешествием в туалет становились все более и более невменяемыми и, следовательно, все менее и менее привлекательными, если тут вообще можно говорить о привлекательности.
   В баре мы встретили Ж&М[5]. Это высокий парень с широченной улыбкой. Его мне представил друг моего лондонского сотрудника. В свою очередь Ж&М представил нас своим не менее очаровательным коллегам, каждый из которых купил нам по паре «Корон» подряд, пока мы болтали, сидя под вентиляторами. Стараясь не обращать внимания на капли пота, скользящие по спине под новым красным платьем из «TopShop», я делала все возможное, чтобы сосредоточиться на необычном для меня событии, а именно на том, что кто-то покупает мне напитки, хотя я на это даже не намекнула и не купила напиток первой. В Лондоне такое невозможно – по крайней мере, точно не в моем кругу! Если мужчина, которого ты едва знаешь, покупает тебе напиток, значит, либо он пьян, либо вы оказались в заведении в «счастливый час» и твое мерзкое пиво почти ничего не стоит.
   Вчера ночью в «Barasti» «счастливого часа» не было. Я мгновенно прониклась симпатией к Ж&М, мужчине явно сильному, щедрому и преуспевающему в мире, о котором мне абсолютно ничего не известно. Он непринужденно болтал и рассказывал о своей работе так, что мы громко хохотали (помимо всего прочего он очень остроумный!). В ответ мы со Стейси рассказали собравшимся обо всем, что приключилось с нами за последнее время в Дубае. «Вы еще ничего не видели», – прозвучал всеобщий вывод.
   Должна отметить, что прошлым вечером у нас также состоялась первая встреча с бандой дубайских придурков – группой мужчин-экспатов, которые не могут, ведя разговор, не повторять каждую минуту, как много денег они делают. Желая покорить нас окончательно, они заказали две бутылки дорогущего вина, чтобы «распить его в горячей ванне на крыше», и были чрезвычайно обижены, когда мы со Стейси отказались с ними ехать и наслаждаться вином. После этого они в ярости покинули бар.
   Ж&М это, казалось, позабавило. Я снова подумала, какой же он джентльмен, когда он усадил нас в такси и пообещал, что скоро мы снова встретимся и сходим куда-нибудь повеселиться. Надеюсь, он это серьезно. Слава богу, здесь тоже есть хорошие парни. Если бы мы не встретили Ж&М в «Barasti», у меня осталось бы совершенно другое впечатление о местных талантах.
   Итак, это был потрясающий вечер! Когда у нас состоялось первое знакомство с высоченным отелем «Burj Al Arab» в его ночном разноцветном отражении, я вдруг почувствовала радость от того, что нахожусь в Дубае. У меня впереди еще много времени, и я чувствую, что полюблю этот город!

27/06
Тяжелая и мучительная дорога

   Возможно, теперь водители такси знают нас в лицо и испытывают удовольствие, глядя на наши взмокшие от пота тела, беспомощно и трогательно колышущиеся на обочине дороги каждый день в одно и то же время. Наверное, мы немного похожи на один из гигантских рекламных щитов, на которые наталкиваешься здесь через каждые два метра, только подвижный.
   Должно быть, детям мы тоже нравимся. «Папочка, смотри, опять эти смешные мокрые девушки», – пронзительно кричит маленький Ахмед, и отец неодобрительно хмурит брови, полагая, что сын еще слишком мал, чтобы говорить такие вещи. А потом он замечает нас сам, вздыхает и смотрит, как мы дергаемся в зеркале его скромного «Porsche Carrera GT».
   Возможно, проезжающие мимо люди в такси с кондиционером, видя, как мы уменьшаемся в их зеркалах, понимают, что им следовало бы остановиться и запустить нас внутрь, но они боятся, как бы наше постоянное потоотделение не помешало им и не испортило их идеальную поездку. Честно говоря, с тех пор как приехала сюда, я никогда не чувствовала себя абсолютно чистой. Мы со Стейси привыкли каждый вечер по пути с работы заходить в магазин уцененной одежды с кондиционером. Пот сочится из каждой поры наших тел, а мы внимательно рассматриваем линии последней арабской моды, вздыхаем и охаем от восхищения, а потом уходим, ничего не купив.
   Думаю, продавцы начинают подозревать неладное. Они начинают нас узнавать. В скором времени нам придется-таки что-нибудь купить, но это не страшно. Большинство вещей стоят всего двадцать пять дирхамов, то есть примерно четыре фунта стерлингов. За возможность освежиться – это немного. А что, если мне купить пару муслиновых слаксов с отстегивающейся пуговичкой на животе, короче… со мной все в порядке. У нас действительно нет выбора. Когда доходим до этого магазинчика с кондиционером, мы уже умираем от жары.
   Это навевает мне другие мысли. О местных рабочих. Дубай заставляет нас поверить, что он взлетел до небес и распространился в окружающие пустыни благодаря Шейху Мохаммеду, человеку, лицо которого парит над дорогой на серии гигантских плакатов. Он повсюду, и все его знают. В Америке такие афиши в стиле автопортрета рекламировали бы услуги свихнувшихся медиумов или адвокатов с двойными именами. Однако в Дубае мы все обязаны запомнить тщеславный титул «Его Высочество, шейх Мохаммед ибн-Рашид аль-Мактум; премьер-министр и вице-президент Объединенных Арабских Эмиратов (ОАЭ) и эмир Дубая».
   Несмотря на всю его славу, сам он ничего не строит. Черт побери, нет. Кто действительно строит этот сумасшедший город – так это люди, которые целыми днями (а не по часу, как Стейси и я) стоят на обочинах дорог. Мое сердце разрывается, когда я вижу, как они, выстроившись в ряд в спецодежде, как обессилевшие синие умпа-лумпы[6], ждут свои потрепанные автобусы в конце до нелепости долгой рабочей смены. Они дни напролет трудятся на этой беспощадной жаре, поднимая, растягивая, сваривая, забивая, и покоряют такие высоты, на каких стошнило бы даже некоторых пилотов. Мне сказали, что в трудовых лагерях некоторым из них вдобавок приходится делиться своим спальным местом: они работают посменно, и для работодателя это выгодно.
   Коллеги рассказали мне, что у некоторых рабочих по прибытии отнимают паспорт. Некоторых заманили сюда обманным путем, пообещав, что они заработают здесь гораздо больше, чем в их родных странах (как правило, это Бангладеш и Индия). Однако по приезде сюда им говорят: вот, твоя заработная плата гораздо меньше, а еще тебе придется делить постель с кем-то другим, пока ты работаешь, – прости!
   Они вкалывают, как рабы. Они не могут уехать домой, потому что многие из них продали землю и взяли кредит, чтобы оплатить рабочие визы, которые считаются билетами в рай (это немного похоже на мой билет на самолет, когда я махала рукой людям в Хитроу, вылетая в Дубай). Если они попытаются уехать, их посадят в тюрьму и будут держать за решеткой до тех пор, пока они не выплатят долги, что они, разумеется, сделать не смогут, поскольку зарабатывают меньше, чем им было обещано. Мне сказали, что большинство этих преступных фирм являются собственностью государства. Если рабочие пытаются выразить протест, им, как правило, приказывают заткнуться. Законов, защищающих права человека, здесь нет, поскольку, если бы они были, размеры прибыли сократились бы неизбежно. Видимо, рабство здесь поощряется, и, глядя на этих людей… ну, я знаю, что это неправильно, но лучше я больше не буду на них смотреть.
   В шесть вечера, когда мы отправились в наше вечернее путешествие, на улице было, наверное, около тридцати восьми градусов. И темно. Это раздражает, и это неудобно, и все же это лишь малая толика того, что рабочим приходится выносить, чтобы заработать жалкие гроши и превратить этот город мечты в реальность. Это ужасно, но я уже смотрю в другую сторону. Когда наблюдаю слишком долго или думаю слишком напряженно, я испытываю чувство вины.
   Несмотря на то что путешествие утомительно, вторую часть нашего пути постоянно спасает некий араб-гигант верхом на лошади – на плакате примерно в середине трассы «Um Zaab'eel». Думаю, это один из братьев Шейха Мохаммеда. Плакат огромный и занимает драгоценное место Nike или Coca-Cola. Я никогда ничего подобного не видела. Он даже подсвечивается. Наверное, это стоит целое состояние – держать его там, наверху, ухмыляющегося под своей куфией и плотно стискивающего ногами дикого жеребца. Конечно, я не говорю, что тут есть какие-то метафоры или что в странном дорожном всаднике следует искать скрытые послания, но это совершенно точно замедляет движение. По крайней мере, движение пешеходов.
   Если подумать, то самым интересным зрелищем по пути домой с моей прежней работы был бездомный, онанирующий на скамейке рядом со станцией метро «Бетнал-Грин».

01/07
Десять этапов обеденного перерыва

   Становится очевидно, что моя здешняя жизнь и распорядок рабочего дня как небо и земля отличаются от того, чем я жила и как работала месяцы, даже недели назад. Люси написала электронное письмо, спросила, появился ли у меня «леттербокс». Честно говоря, на этот раз мне было нечего сказать об одежде, разве только то, что теперь все, что бы я ни надела, тут же можно выжимать. По-моему, тема приема пищи в течение рабочего дня гораздо интереснее. Так, в ответ я составила простой пошаговый путеводитель, который точно иллюстрирует, как быстро старые привычки меняются в зависимости от того, какое место ты решаешь назвать своим домом.

   Обеденный перерыв в Лондоне

   Этап 1. Спуститься из офиса на лифте, выйти на улицу.
   Этап 2. Мгновенно покрыться мурашками, прижать руки к груди и на высоких тонах произнести брррррррр, чтобы особо подчеркнуть дерьмовость погоды.
   Этап 3. Пойти/побежать за угол к ближайшему магазинчику, рисуя в своем воображении определенные продукты.
   Этап 4. Поглазеть на местных белых воротничков, которые гораздо богаче меня.
   Этап 5. Внимательно рассмотреть бесчисленные варианты съестного, предлагаемые в магазинчике: сэндвич, салат, суши, бургер, чипсы, пирог с начинкой, китайская, индийская, тайская пища и т. д. Совершить покупку.
   Этап 6. Направиться в «TopShop»/«Zara»/«Sainsburys»/«New Look»/«Accessorize» и т. д.
   Этап 7. Поглазеть на местных белых воротничков, которые гораздо богаче меня.
   Этап 8. Потратить неоправданно много денег с карты Visa просто потому, что это легко.
   Этап 9. Поглазеть на местных белых воротничков, которые гораздо богаче меня.
   Этап 10. Направиться обратно к офису и съесть великолепный, заранее упакованный и питательный обед.

   Обеденный перерыв в Дубае

   Этап 1. Спуститься из офиса на лифте, выйти на офисную автостоянку. Увернуться от разгоняющегося автомобиля, скрытого в облаке песка.
   Этап 2. Мгновенно покрыться потом и начать размахивать руками в попытке превратиться в вентилятор, чувствуя, как несчастная ткань под мышками превращается в мокрую тряпку.
   Этап 3. Завернуть за угол в направлении четырехполосной трассы, мгновенно покрываясь загаром.
   Этап 4. Поглазеть на местных арабов, которые гораздо богаче меня.
   Этап 5. Простоять на перекрестке двадцать пять минут, думая о том, есть ли продуктовый ларек среди мебельных магазинов, расположенных в месте, которое прежде представляло собой бесплодное пространство песчаных дюн по ту сторону вышеупомянутой трассы.
   Этап 6. Пересечь трассу. Не обнаружить поблизости ни одного продуктового ларька, за исключением случайно оказавшегося здесь и закрытого кафе «Baskin Robbins» и «закрытого» индийского ресторана.
   Этап 7. Поглазеть на местных арабов, которые гораздо богаче меня.
   Этап 8. Не потратить ни копейки из-за отсутствия какого бы то ни было банковского счета и необходимости в темно-красном шезлонге с верблюжьим принтом.
   Этап 9. Поглазеть на местных арабов, которые гораздо богаче меня.
   Этап 10. Направиться обратно в офис, на стоянке едва не попав под колеса полноприводных машин, участников ралли «Сафари». В очередной раз съесть вчерашний ломтик сыра.

   Думаю, это достаточно хорошо иллюстрирует суть дела.

03/07
Автостоянка – страна чудес

   Окрыленные надеждой, мы со Стейси сели в лифт «ЗАРЕЖЬ МЕНЯ». Для тех, кто не знает: это Самый Медленный Лифт на Ближнем Востоке. Правда. Это один из тех лифтов, который, кажется, останавливается на каждом этаже, даже когда никто не заходит и не выходит, а если кто-то и заходит, то исключительно в последний момент. Двери, наполовину закрывшись, открываются снова, когда между ними просовывается маленькая рука и принимается судорожно хватать воздух, а ты лишь нервно закатываешь глаза. Это раздражает.
   Как бы то ни было, мы добрались до первого этажа и, хотя четко следовали указаниям, не нашли ничего, кроме еще бо́льшего числа мебельных магазинов. На первом этаже, вокруг гигантской автостоянки, их оказалось штук шесть, и в них никогда никого нет, за исключением арабов-мужчин, которые сидят на табуретах в дверных проемах и ждут, чтобы кто-нибудь купил у них кровать размером с гостиную вашей бабушки. Продуктовых магазинов видно не было. Мы обратились с вопросом к одному из мужчин, он встал и проводил нас по изматывающему зною парковки к зданию, которое оказалось кафе, скрытым за зелеными кустами и цветами. Как таинственно! Затем он исчез, а мы толкнули дверь и осторожно вошли внутрь.
   От увиденного у нас захватило дух. Пары кальянного дыма ударили в лицо, стало трудно дышать. Повсюду сидели арабы в традиционных белых одеждах, дымили трубками, закидывали в рот еду из огромных тарелок, над которыми клубился пар, и смотрели крикет. Они не обратили на нас никакого внимания даже тогда, когда мы застыли на месте, пристально разглядывая их, как два белых кролика, выхваченных лучами волшебной страны чудес.
   К несчастью, помимо горячих блюд на основе риса в «баре» продавались только фруктовый сок и «Red Bull». Самсой здесь и не пахло.
   Мы выскочили обратно на парковку, ощущая себя так, как, наверное, чувствовала себя Алиса, вырвавшись из объятий сна. Какое замечательное, волшебное место это местное заведение, даже если мы больше никогда не решимся туда войти. Это несравнимо с моим прошлым опытом, когда я просто выходила из двери офиса, заходила в соседнюю дверь, покупала бутылочку «Ribena»[7] и сэндвич с тунцом и снова выходила, не получив от проделанного никакого впечатления и тут же об этом забыв.
   Забавно, насколько рутинными могут стать поиски еды в обеденный перерыв; как монотонность этого действия изгоняет из твоей головы целые часы, пока ты дрейфуешь где-то в другом месте, в каком-то другом месте, в тот короткий промежуток свободного времени, которым располагаешь. Как Нарния, спокойно спящая в шкафу, это кальянно-крикетное кафе, которое прячется на первом этаже через стоянку, не от мира сего. По крайней мере, оно не принадлежит привычному мне миру.
   Американец был явно разочарован тем, что мы не нашли самсу. Но пока я не испытываю тяги к приключениям и не нуждаюсь в гигантской кровати или энергетическом напитке на обед в этом районе Дубая, мне, наверное, лучше принести ланчбокс.

08/07
Шейх, суматоха и рок-н-ролл

   В этом городе есть районы, от которых захватывает дух, – гламурная, особенная территория, не имеющая практически ничего общего с ковровыми магазинами и автостоянками вблизи нашего офиса; территория, которая ослепляет блеском Вегаса, обещанием Манхэттена и небрежным очарованием Лондона. Может показаться, что ей недостает естественности, но везде, где побывала в эти выходные, я испытывала благоговейное чувство перед всем, что могло бы стать моим, независимо от того, могу я себе это сейчас позволить или нет. Я оказалась в городе, который построен вокруг меня и для меня, и любой вклад, который могу внести в его рост и развитие, вероятно, будет встречен с распростертыми объятиями.
   Подумать только, еще в конце пятидесятых годов Дубай был крошечным портом рыбаков/охотников за жемчугом и контрабандистов! Они доставали воду из колодцев и жили в хижинах из пальмовых листьев. Теперь некоторые из них, вероятно, в недоумении почесывают голову, прямо как Стейси и я, когда нам впервые пришлось прыгать из такси в такси и снова в такси из-за нехватки тротуаров. Наверняка эти люди наблюдают за происходящим с большим удивлением. Их скромный порт разрастается со скоростью света. Куда ни бросишь взгляд, всюду подъемные краны, стройки и огороженные стройплощадки, скрывающие полный хаос. Однако, словно поднимающийся из пламени феникс, через каждые несколько метров здесь встречается здание такой величественной красоты, что даже не верится, что можно войти внутрь. Здесь царит атмосфера волнения и радостного возбуждения, которая не может не захватить всех местных жителей. Иногда, когда ловлю себя на том, что стою и тупо таращу глаза, как рыба, я ощущаю бабочек в животе от гипотетической перспективы получить собственный ломтик этого невероятного успеха!
   В пятницу в «Waxy O'Connor's» мы со Стейси познакомились с Трейдером во время нашего первого дубайского бранча. Внутри все выглядело так, как в любом ирландском пабе, только здешний паб напоминал уродливую сестру, которую затмевает сестра-красавица: одной стороной это заведение примыкает к шикарному пятизвездочному отелю. «Waxy's» знаменит тем, что он предлагает «самый пьяный бранч в городе», и от себя добавлю, что он не имеет ничего общего с одноименным пабом на лондонской площади Лестер-сквер, в котором у меня однажды произошла неприятная встреча с коробкой волшебных грибов и бездомной женщиной. Но это совсем другая история.
   Трейдер – еще один друг друга, с которым я никогда раньше не встречалась. Судя по всему, в Дубае каждый является чьим-то другом или же другом, с которым ты пока не встречался, но вскоре встретишься, потому что город так чертовски мал. Трейдер уже гребет деньги лопатой, хотя приехал сюда всего несколькими неделями раньше нас. Его фирма поселила его в районе Дубай Марина (trés[8] дорого), но скоро он обзаведется собственным жильем с видом на яхты и небоскребы. Он только что приобрел «Porsche 911» с терракотовыми сиденьями. Это такой цвет, пояснил Трейдер. На самом деле они не из терракоты. (Я киваю – в машинах я полный профан.)
   Он – дружелюбный парень, у которого два мобильных телефона и девушка в другой стране. Мы со Стейси решили, что он человек весьма занятой, но просидели во влажной темноте большую часть дня, пили, смеялись и делали вид, что мы совсем не такие, как другие собравшиеся в полумраке экспаты, которые, в свою очередь, делали вид, что они совсем не такие, как мы. Если честно, я считаю, что все мы изо всех наших чертовых сил старались убежать от реального мира и не столкнуться с настоящим, удушающим, пугающим Дубаем. В Ирландии каждый чувствует себя как дома (или, возможно, просто пьян).
   Мы заплатили сумму, эквивалентную восьми фунтам стерлингам, за неограниченный бранч, включающий в себя полный английский завтрак, а после часу дня – обед из ростбифа со всевозможными гарнирами, плюс пять напитков на выбор. Мне сказали, что настоящее обжорство предлагают некоторые отели, в которых огромные залы, украшенные сверкающими тканями и уставленные по периметру ледяными скульптурами, заманивают вас в царство пищи, предлагая сотни вариантов, все блюда, какие вы только можете себе представить, а еще больше тех, что вы даже представить не сможете. Скоро я посещу одно из таких мест, но «Waxy's», как мне сказали, дубайское создание. Инициация, в некотором роде. Ее необходимо пройти, чтобы подготовиться ко всему остальному.
   Когда воздух стал слишком густым, чтобы им можно было дышать, а инженеры-экспаты слишком пьяными, чтобы с ними можно было общаться, мы взяли такси и поехали на квартиру Трейдера в Марине. Вид здесь потрясающий, хотя для того, чтобы взглянуть на море, приходится смотреть поверх миллионов кранов, бульдозеров и пыльных пустых фундаментов.
   Его жилье не похоже ни на одну из тех квартир, что я видела в Лондоне. Оно расположено на каком-то очень высоком этаже, в нем две спальни. Когда Трейдер заселился, оно было не только меблировано (неслыханное дело для арендуемой здесь квартиры), но и полностью обставлено как шоу-рум. Обеденный стол был накрыт, как будто хозяин ожидал прихода шестерых гостей, возле каждой тарелки красовались праздничные салфетки и столовые приборы. Он ничего не менял. Это немного напоминало поход по IKEA. Мне даже показалось, что мне вот-вот вручат желтую сумку и брошюру. Однако я бы очень хотела жить в такой квартире, ведь из нее можно в буквальном смысле слова наблюдать, как вокруг тебя растет мир. Эта квартира станет красивой, даже вдохновляющей… когда будет закончена.
   То, что произошло потом, я помню как в тумане, но мы вроде бы поехали на такси в «Hard Rock Café» выпить пару коктейлей – то, о чем я здесь и не мечтала. Мне сказали, что пятнадцать лет назад «Hard Rock Café» было самой дальней точкой, до которой можно было добраться в Дубае. Тогда таксисты с большой неохотой соглашались везти людей так далеко от центра, и на этом месте располагался сомнительный отель, получивший лицензию на продажу спиртных напитков. Его закрыли, и теперь ресторан-бар находится в центре похожей на порцию спагетти развязки, от которой дороги в одном направлении ведут в центр Дубая, а в другом – в Абу-Даби. Место выглядит одиноким. Огромные гитары перед зданием делают его слегка похожим на грустный, заброшенный аттракцион в парке.
   Именно в «Hard Rock Café» нам удалось присоединить к нашей группе двух военных моряков – милых ребят, которые затем поехали вместе с нами в караоке-бар «Harry Ghatto's». Это заведение, названное как мой любимый десерт, представляет собой эксклюзивное крошечное местечко в отеле «Emirates Towers», где караоке начинается в десять часа вечера и подается вместе с абсурдно дорогими напитками. К концу ночи мне стало казаться, что я тут всех знаю: с большинством посетителей я спела дуэтом. Пара местных мужчин в традиционных нарядах пили пинтами и просматривали книжку с песнями. Кто сказал, что шейхи не делают рок-н-ролл?
   А еще я подружилась с частным банкиром. Нагло ухмыльнувшись и тряхнув шапкой светлых волос, он вырвал у меня микрофон и начал, ужасно фальшивя, исполнять песню «My way». Должно быть, у него была уйма денег, потому что он покупал нам со Стейси напитки всю ночь, даже до ухода Трейдера. Я уже начинаю привыкать к тому, что мне не приходится покупать напитки самой. Судя по всему, вокруг переизбыток богатых мужчин, которые счастливы освободить нас от этой обязанности.
   Кстати о богатых мужчинах: я познакомилась с разработчиком проектов, который работает в Абу-Даби. Каждые выходные он приезжает в Дубай, тратя на дорогу полтора часа, поскольку ночная жизнь здесь гораздо насыщеннее. Однако он, насколько я помню, рассказал мне несколько историй, позволяющих предположить, что там за закрытыми дверьми тоже происходит немало всего интересного. Его шеф, богатый араб, на прошлой неделе возил его по делам в Казахстан. Во время поездки они зашли в казино, в котором араб достал из кармана раздутый конверт, набитый стодолларовыми купюрами, и стал играть, то и дело меняя столики. Вернувшись в Абу-Даби, тот же самый парень отвез его на вечеринку на виллу, которая кишмя кишела богатыми местными мужчинами и красивыми русскими проститутками. Этим девочкам будто бы платят за присутствие, а постель оплачивается дополнительно.
   Однако, несмотря на то, какой лицемерный абсурд творится за сценой, я стала привыкать к отсутствию мелкой криминальной активности. В баре в «Harry Ghatto's» моя сумка всю ночь валялась на полу, пока я бродила вокруг и общалась с людьми, и я совсем за нее не волновалась. Если будете прижимать сумку к себе, как привыкли делать это в Лондоне, вы будете выглядеть смешно, как будто это вы жульничаете.
   Фразу «в Дубае преступности нет» произносят с убеждением. Люди очень боятся совершить что-то, из-за чего можно попасть в тюрьму. На неделе один мужчина даже оставил свой ноутбук рядом с нами в «Starbucks», в самом сердце торгового центра, когда пошел в туалет! Мне было страшно на него смотреть, и лично я не стала бы проверять силу чьего-то характера, оставив на столе свой вздутый бумажник (при условии, если он у меня когда-нибудь вздуется), но это определенно приятно.
   Из других новостей: мы наконец-то выселились из отеля «Madinat», представляющего собой одно из сооружений, на которые ты помимо своей воли можешь смотреть не иначе как вытаращив глаза. Это огромное роскошное здание, построенное в стиле традиционного восточного базара. «Madinat» находится между двумя неимоверно гламурными отелями. В нем располагаются многочисленные магазины, бары и рестораны, а также из него открывается невероятный вид на семизвездочный «Burj Al Arab» – огромный отель, который немного напоминает разноцветного таракана, сидящего на жерди. Мы насладились поздним обедом в модном баре с видом на искусственную лагуну, выпили по бокалу очень дорогого вина и полюбовались закатом с террасы бара «Bahri Bar» в супершикарном отеле «Al Qasr». Это было похоже на фотографию из туристического каталога: парочки, которые не целуются, но уютно сидят на диванах, глядя на море, и нежничают друг с другом настолько, насколько позволяют приличия.
   Знаете, что теперь, оглядываясь назад, кажется мне смешным? Парочки, которые ненатренированному глазу могут показаться новобрачными, на самом деле всего лишь обыкновенные жители Дубая, наслаждающиеся тем образом жизни, к какому они привыкли. Я тоже могла бы к нему привыкнуть. Со всеми этими мини-приключениями я чувствую себя как в отпуске!

13/07
Когда хорошие девочки становятся мокрыми и дикими

   «Мы должны сходить на „женскую вечеринку“!» – заявила во всеуслышание Хайди на работе, и все в офисе кивнули в знак согласия. Ladies's night в аквапарке. На это стоит посмотреть, не правда ли? Честно говоря, я думала, что мы с Хайди и Стейси будем там единственными. Имею в виду, единственными, кто хочет болтаться на резиновом круге без парня, с которым можно понырять и пофлиртовать. Кому захочется барахтаться под водопадом без мужчины, с которым можно регулярно обниматься и целоваться? Может быть, скажем просто: все женское население Дубая?
   Водный парк развлечений «Wild Wadi» находится рядом с отелем «Jumeirah Beach» (тот, что в форме волны), и отсюда открывается еще более невероятный вид на «Burj Al Arab», чем из отеля «Madinat». Парк находится так близко от этого красавца в форме насекомого, что можно даже разглядеть людей внутри.
   Должна признаться, лично я не видела ни черта, а просто поверила Стейси на слово. Мне пришлось «снять глаза», потому что очень неприятно, когда под контактные линзы попадает дезинфектант, но я все же различила цветное пятно напротив мерцающего горизонта, который представлял собой довольно впечатляющий фон, если стоять на одной линии с аттракционом «Jumeirah Sceirah». Это устрашающая горка под открытым небом, тридцать три метра высотой. Могу доложить: хотя она меня и не сильно напугала, слухи о том, что после спуска приходится по десять минут искать купальник у себя на спине, это истинная правда. Поток воды так сильно ударяет тебе в зад, что промежность засасывает в себя все, как пылесос «Dyson» нового поколения.
   Однако наибольшее впечатление на меня произвели люди, которые пришли на эту пропитанную водой «женскую вечеринку», а также купальные костюмы, которые они решили продемонстрировать по этому случаю. Тут были только паранджеподобные! Нужно зарубить себе на носу: даже несмотря на то, что мужчины находятся снаружи, этот внутренний мир влажного очарования все же не защищен от мужских взглядов сверху. Женщины должны укрывать свое тело как можно больше. На. Всякий. Случай.
   Лично я была бы очень рада хотя бы одним глазком взглянуть на буркини. Это великолепное одеяние изготавливается из полиэстера, не пропускающего ни УФ-излучение, ни воду. В отличие от бикини, оно закрывает все тело кроме ступней, ладоней и лица, тем самым позволяя мусульманкам плавать в общественных местах. Однако нам посчастливилось стать свидетельницами гораздо более захватывающего зрелища. Судя по всему, в отсутствие мужчин местные женщины слегка сходят с ума. Для многих, видимо, то, что они находятся в аквапарке, не имеет никакого значения – это просто отличный повод надеть все вещи, носить которые у них никогда не будет возможности.
   Мы видели высокие каблуки. Спортивные штаны. Балетные юбки. Мы даже увидели леди в джинсах, которая мужественно сражалась с волнами в бассейне, да еще с маленьким ребенком. Конечно, мы видели и множество сари – громадные подвижные ткани на телах самых застенчивых, вздымающиеся и угрожающие поглотить окружающих, которые путаются в их складках, как в морских водорослях.
   Смотреть на двух девушек, плавающих как поплавки в шапочках для душа, – это было особое удовольствие. То есть они надели даже не шапочки для плавания, а именно шапочки для душа — тонкие, полиэтиленовые, которые можно найти в отелях в ванной. Они, гребя по-собачьи, проплывали мимо и радостно хихикали, очевидно забыв о том, что их волосы довольно сильно промокли под пластиковым футляром. Увидев женщину в красном летнем платье в цветочек и черных легинсах, которая пыталась что-то изобразить на серфинг-симуляторе, я вдруг почувствовала себя голой в своем бикини. Если бы знала, какая ярмарка тряпичного тщеславия эта дикая «женская вечеринка», я бы приложила больше усилий. У меня есть несколько отличных костюмов. Своим ковбойским нарядом или клетчатым платьицем Красной Шапочки с прошлых Хеллоуинов я бы живо заткнула их всех за пояс.
   Как бы то ни было, помимо толп детей и того факта, что мы – бросающиеся в глаза западные люди в аквапарке, это оказалась фантастическая ночь. Насколько же сильно изменилась моя жизнь с тех пор, как всего несколько недель назад я уехала из пронизанного дождем Лондона! Здесь спустя всего час после работы, когда хочется кричать оттого, что пот струится по телу и капает в сумочку, я уже покачиваюсь на ленивой реке в резиновом круге, смеюсь, когда врезаюсь в других людей, и визжу как гиперактивный ребенок. По сути, это очередной отпуск. Никаких забот, на которых можно было бы зациклиться, никаких связанных с работой тревог, которые бы остались в моей голове, и нет в мире никаких проблем.
   В такие ночи я всегда думаю о том, что, возможно, больше никогда не буду жить в Великобритании. От этого немного грустно, но если сравнить здешнюю жизнь, наполненную солнцем и весельем, с завыванием ветра и постоянным дождем, то это более чем вероятно.
   Но я никогда не буду плавать в сарафане. Это просто глупо.

15/07
Радости быть женщиной

   На этот раз мой ежемесячный приятель явился ко мне на работе. Я запаниковала и бросилась за тампонами через всю автостоянку к маленькому магазину. Можете назвать меня сумасшедшей, но я не сомневалась, что в магазинчике на автостоянке офисного здания продаются хотя бы какие-то из важнейших женских принадлежностей. Вся задняя стенка магазина была отведена под женские прокладки, которые были скрыты из виду как грязные порножурналы, но тампонов не оказалось. Ни одного.
   Я не знала, что делать. У Стейси с собой тампонов не оказалось, у Хайди тоже, и как новенькая служащая фирмы я не могла спрашивать у всех подряд. Так делать не полагается. А покупать множество женских прокладок – они продавались в огромных упаковках, как подгузники! – я не собиралась. Может быть, кто-то считает, что носить прокладку под юбкой в сорокаградусную жару – это нормально, но, боюсь, для меня это слишком.
   Я пребывала в полнейшем замешательстве. Я бы не имела ничего против прокладок, если бы снаружи было не так жарко, влажно и отвратительно. Что же делать, что же делать…
   Я вспомнила, что моя подруга Сара рассказывала мне однажды, как с ней произошла подобная история в Турции и в Египте. Это связано с тем, что мусульманки должны быть скромными и сдержанными, и некоторые арабские мужчины полагают, что прокладки больше соответствуют этому имиджу, нежели тампоны. Впрочем, «Tampax» или «O.b.» можно купить в крупном сетевом супермаркете «Carrefour» и в других магазинах в Дубае. Я их видела. Но, вспомнив слова подруги, я подумала, не является ли этот столь милый на вид мужчина-продавец тайным противником тампонов, который каждый раз с ненавистью вычеркивает их из своей еженедельной комплектовочной ведомости. Я молча пожелала ему, чтобы у него самого начались месячные и чтобы он на себе ощутил все радости истечения крови в подгузник на изнемогающей от зноя автостоянке.
   Хорошо, что в этом городе тампоны все же продаются в других местах. Нужно запастись. Представьте, если бы пришлось попросить маму присылать мне их каждый месяц из Великобритании. Я и не слышала, чтобы женские принадлежности сюда доходили. Иногда упаковки приходят без тампонов, бюстгальтеров и сексуального нижнего белья. Женщины в сортировочном отделе внимательно высматривают такие вещи и забирают их себе. Иногда для них это единственный способ заполучить подобные предметы.
   Кстати, я вспомнила, что как-то вечером в баре была одна девушка, которая знает другую девушку, которая знает еще одну девушку, которая знает кого-то на работе (я начинаю думать, что это была она сама), которую остановили на дубайской таможне и заставили вынуть из чемодана внушительных размеров фаллоимитатор. Очевидно, она путешествовала одна, что, на мой взгляд, означает, что ее спасли от замешательства, которое она бы испытала, если бы ее парень узнал, как она получает свои маленькие – или большие – удовольствия. С другой стороны, у нее не нашлось никого, кто мог бы засвидетельствовать выражение радости в глазах служащего, когда она возвратила свою игрушку в чемодан, спрятав ее с глаз долой.
   В общем и целом, быть немусульманкой в Дубае не так уж и плохо. Но если вы эксцентричная властная женщина с чемоданом, полным удовольствий, или склонны встречать приход месячных в офисном здании, полном тампононенавистников, думаю, вам придется пережить несколько трудных дней.

17/07
Сомнительные сделки, поездки по пустыне и ближневосточная рыночная машина

   Цены на жилье в Дубае кажутся невероятными, а об авансе и говорить нечего. Чаще всего владельцы требуют сразу оплатить полугодовую аренду, а то и годовую. У кого есть такие деньги? Уж точно не у двадцатисемилетней девушки, которая все годы после окончания университета ходила по магазинам, путешествовала по миру и пробивалась к достойной жизни в Лондоне.
   Когда я написала в кадровый отдел своей фирмы, есть ли у них такая услуга, как выдача сотрудникам кредитов на жилье в обмен на сокращение месячной зарплаты (я слышала, что некоторые фирмы так делают), мне ответили: «Большинство людей берут деньги из своих сбережений или у родителей». Гм…
   Несмотря на ограниченные математические способности, я произвела некоторые подсчеты, и оказалось, что сумма, которая мне понадобится, чтобы переехать в комнату, при средней месячной стоимости аренды в четыре с половиной тысячи дирхамов, составит семь тысяч четыреста фунтов стерлингов. Это огромные деньги. Попросить у родителей кучу наличных, равную половине суммы, которую они в год тратят на свое скромное проживание в маленьком английском городе, будет похоже на издевательство. В конце концов, они ведь уже дали мне пятьдесят фунтов стерлингов, чтобы я могла продержаться месяц, когда только сюда переехала.
   Я ответила: «ОК, большое спасибо, я пересмотрю свои возможности».
   Вот такая я слабачка.
   В течение последних нескольких лет арендная плата в Дубае резко возросла. Никаких лимитов для арендодателей не существовало, и они спокойно повышали арендную плату каждый год, становясь все жаднее и по максимуму извлекая выгоду из всего, из чего могли. В результате теперь нигде нет дешевых вариантов аренды жилья. Есть жилье грабительски дорогое, просто дорогое и «коечный фонд», который чаще всего представляет собой матрас на полу в каком-нибудь сарае.
   В свое время мне доводилось жить в адских дырах, самой замечательной из которых была квартира в Бруклине при товарном складе; я делила ее со страдающей биполярным расстройством девушкой, которая обожала по ночам кататься голой на роликах. Однако я считаю, что мне, образованной девушке за двадцать, всего несколько недель назад выехавшей из совершенно приемлемой двухкомнатной квартиры в Восточном Лондоне, не стоит соглашаться на оккупированную тараканами жилую комнату.
   Осмотр жилья прошлым вечером, наш первый, стал чудесным результатом рекомендации очень милого Частного Банкира, с которым я как-то вечером познакомилась в караоке-баре «Harry Ghatto's». Мы время от времени переписывались с тех пор, как вместе спели «Endless Love» (версию Мэрайи Кэри), и он позвонил мне и сообщил, что на вилле его друга есть просторная комната.
   Мы встретились с этим арендодателем в «Макдоналдсе» рядом с «Al Safa» – местом на карте, представленным перекрестком дорог, двумя гипермаркетами и аптекой «Boots», – и поехали с ним на виллу. Путь длился целую вечность. Наконец мы остановились на широкой подъездной дорожке рядом с необычайно ухоженным садом и сверкающим бассейном. Мы находились в самой дальней части района под названием Аль Барша. Комната, в которой нам со Стейси предстояло жить, оказалась огромной, размером с ту квартиру, в какой я еще совсем недавно жила в Лондоне!
   Единственным недостатком, помимо южноафриканской семьи с маленькими детьми, занимающей квартиру этажом ниже, является то, что вилла расположена страшно далеко от всего, что нам может пригодиться. Особенно если учесть тот факт, что ни одна из нас, по сути, не умеет водить машину.
   Кроме того, вилла такая новая, что в ней нет буквально ничего. Также нет никаких ориентиров, по которым таксисты могли бы определить местоположение нашего дома, даже если они согласятся приехать за нами в такую даль. Здесь нет магазинов, метро появится только через два года, дороги грязные, а единственная зелень – пара деревьев, громоздящихся на грудах хлама. Наверное, их оставили там из религиозных соображений, и они стоят, возвышаясь над местностью и протягивая к небу свои чахлые руки, в созданном человеком районе, который, я не сомневаюсь, скоро станет воплощением роскоши. Мы просто приехали на двадцать лет раньше.
   На сайте dubizzle.com полно сдаваемых в аренду комнат. Я не уверена, что согласие снять комнату на вилле с эксцентричным иранским изобретателем, живущим по соседству, – лучшее решение, которое Стейси и я когда-либо принимали. Но аренда этой комнаты, если мы станем жить вместе, составляет всего две с половиной тысячи дирхамов в месяц. Это меньше, чем я платила за свою коробку из-под обуви в Лондоне. У меня будет оставаться приличная часть месячной зарплаты, которую я смогу тратить на посещение караоке-баров и ресторанов в поисках богатого мужчины.
   Признаюсь, делить с кем-то комнату – не идеальное решение. Это равносильно понижению собственного статуса от независимой деловой женщины до студентки с рюкзаком, даже несмотря на то, что пока мы со Стейси очень хорошо ладим и уж точно не будем воровать друг у друга тушеную фасоль. Комната достаточно большая для двух отдельных кроватей, которые арендодатель обещал поставить, есть телик и встроенные шкафы. Нам придется делить ванную с тремя или четырьмя незнакомыми людьми, которые сюда скоро въедут, в кухне нет плиты, и, честно говоря, комната находится практически на лестничной площадке… о, ну ладно, это чертова дыра. Но мы рассматриваем ее в качестве временного решения. И – чудо – аванс за эту комнату платить не нужно.
   Вернемся к иранскому изобретателю. Кажется, человек он очень милый. Он снимает весь верхний уровень этого огромного многоквартирного дома на случай, если какие-нибудь клиенты придут и захотят остаться. Как продуманно. Под клиентами я подразумеваю людей, которые, может быть, захотят профинансировать его последнее изобретение – транспортное средство, приводимое в движение лошадью, бегущей по конвейерной ленте. Нет, серьезно.
   Когда мы сели в его гостиной и он стал расспрашивать нас о нашем наследстве (обычное дело здесь, это совсем не должно вызывать предубеждений), мы окинули комнату беглым взглядом и обнаружили профессионально выполненный демонстрационный стенд с изображением некое аппарата под названием «быстроходная лошадь». Также на стене висела карта с наброском мировой башни, которую иранец планирует включить в свое изобретение. «Я собирался запустить это в ОАЭ, – сказал он, – но теперь думаю о том, чтобы запустить это в Америке».
   Потому что там над ним не будут смеяться?
   Когда мы вышли на улицу, на дороге действительно стояла «быстроходная лошадь». Поразительно. Изобретение слегка напоминает парник на тракторе, с ремешками посередине, вероятно чтобы удерживать лошадь на месте. Видимо, иранец собирается продать полиэтиленовый колпак в качестве рекламной поверхности. Его идея заключается в следующем: компании заплатят ему за то, что он разместит по бокам своего изобретения их логотипы и слоганы. Уверена, оно привлечет к себе много внимания. Я бы точно остановилась поглазеть на лошадь, скачущую галопом по автостраде… в парнике. Даже если после этого я позвоню в Королевское общество защиты животных по поводу жестокого обращения с ними.
   Знаете ли, я не уверена, что иранец все как следует продумал. Указав на удушающий полиэтиленовый футляр, который накапливал зной пустыни и угрожал расплавить все его изобретение прямо на дороге, я спросила: «Разве лошади не будет там жарковато, когда на улице плюс сорок пять градусов?»
   Он быстро взглянул на меня и опустил глаза, как будто я только что убила его маленькую мечту.
   Черт, придется начать все заново, сказали его глаза. «Э… да… просто я… э… установлю внутри что-нибудь… охлаждающее», – произнесли его губы.
   Думаю, жить с ним будет интересно. Возможно, он даже позволит мне прокатиться с ним по дороге или я стану девушкой из конюшни и найду свое истинное призвание в качестве коммивояжера. А может быть, если он отбросит копыта, сопрев от жары, я просто унаследую его виллу.

19/07
Сказка о Samsung

   Если бы искрящаяся драгоценность вроде телефона Samsung потерялась в опасной стране воров и нищих, из какой была родом молодая Стейси, он бы таковым и остался. Потерянным. Навсегда. Возможно, подумала она, водитель такси оставил мобильник себе или другой исследователь Дубая с сорочьим блеском в глазах и каменным сердцем присвоил это городское сокровище. Она звонила на свой телефон, но тщетно. Он был выключен. Увы и ах, бедная Стейси и ее драгоценность расстались слишком рано – и все из-за ее любви к веселью.
   Верная Стейси набирала свой номер целый день, лелея надежду в страдающем от похмелья сердце. Результат оставался неизменным. «Может быть, страховка это покроет», – прошептала она в свой монитор, просматривая условия контракта с «Vodafone». Но эти чуть слышно произнесенные слова словно отразились от стен офиса и вернулись к ней эхом подобия трагической песни о любви: «Все мы знаем: на то, чтобы заставить их мне выплатить, я потрачу чертовы месяцы».
   Но тогда Стейси еще не знала, что ее ждет неожиданный поворот судьбы. В тот вечер, когда она сидела в ресторанном дворике шикарного торгового центра, уныло тыкая пластиковой вилкой в говядину теппаньяки на пластиковой тарелке, она невидящими глазами смотрела на прохожих, мечтая, несомненно, о жизни, свободной от мобильной связи. По другую сторону стола ее хорошая подруга Бэкки, сногсшибательная принцесса с заморских берегов, с пухлыми алыми губками, потрясающим бюстом и блестящей светлой гривой, набрала ее номер еще раз, просто так. И кто-то ответил.
   От удивления леди едва не выплюнули еду. «Ах, я ждал вашего звонка, – произнес голос в мобильнике. – Ваша батарея села, я вставил вашу сим-карту в свой телефон. Я привезу. Где вы находитесь, скажите, пожалуйста?»
   Стейси лишилась дара речи. Бэкки стиснула зубами пластиковую вилку и едва ее не перекусила. Возможно ли, что в Дубае приземлился ангел с золотым сердцем и такси?
   Через два часа Стейси воссоединилась со своим сверкающим телефоном Samsung. Ангел привез его прямо к ее двери и опустил прямо в ее жаждущие руки. Когда он ей передавал телефон, она заметила, что у него аппарат, произведенный на заре времен. Черно-белый, видавший виды дисплей, а сам телефон такой большой, что, наверное, он прорвал бы ткань кармана его брюк, если бы он его туда положил. Наверняка в нем нет встроенного плеера, игры «Tomb Raider» и функциональной возможности пользоваться Интернетом без ограничений, как в ее телефоне.
   Когда Стейси поцеловала свой Samsung и пожелала ему спокойной ночи, положив мобильник на привычное место возле своей подушки, она поклялась, что больше никогда не будет плохо обращаться с дубайскими таксистами. Какова мораль истории? То, что кто-то не умеет водить, говорить по-английски или прокладывать себе дорогу через город, хотя ему платят за то, чтобы он знал каждый его метр, вовсе не означает, что он стащит ваш мобильный телефон, если вы забудете его на заднем сиденье его автомобиля.

22/07
День первый в иранодоме

   Переезд состоялся в выходные и прошел довольно гладко. Иранский изобретатель радостно поприветствовал нас на лестничной площадке виллы, со стремянкой в руках, как будто он все утро только и делал, что ремонтировал нашу комнату. Во мне мелькнул проблеск надежды, что он, возможно, изобрел что-то для нас. Этого не произошло, зато теперь в комнате стоят две раздельные кровати с трансформирующейся в стеллаж спинкой. Очень удобно. На свою полку я могу засунуть по меньшей мере три книги, а в лежачем положении полголовы кладу на нижнюю полку. Если включить немного воображения, можно представить, что лежишь в пещере.
   Из комнаты открывается сказочный вид на хитроумное изобретение «быстроходная лошадь», хотя оно по-прежнему гордо стоит на подъездной дорожке. А еще неплохо (но, конечно, не настолько прикольно) то, что небоскреб «Burj Dubai», который в скором времени станет самым высоким зданием в мире, находится всего в полумиле от виллы. Полагаю, что технически я могу наблюдать за стройкой прямо из постели, если не засовывать голову глубоко в полку.
   Также, возможно, достойны упоминания и каналы, которые ловит наш телик. Иранец дал нам кабель, но телевидение здесь под стать Интернету. Единственное, что более или менее можно смотреть, это несколько французских новостных каналов и огромное количество порно. Я не говорю, что наш иранский изобретатель подписался на порнографический пакет каналов, но если вы можете видеть, как азиатскую секретаршу трахает на ее рабочем столе длинноволосый Казанова в рубахе расцветки восьмидесятых, а посмотреть BBC у вас возможности нет, то это немного несправедливо.
   О, и отдельно следует отметить: мы со Стейси обнаружили, что иранец трахает уборщицу, азиатскую девушку, которая ему в дочери годится. Она прехорошенькая.

24/07
Девочки просто хотят бранч

   Забудем на время об охоте за жильем и быстроходных лошадях, ведь я еще не рассказала о том, как первый раз сходила на пятничный бранч. Наверное, все дело в том, что до сих пор не могу прийти в себя. Меня предупредили, что это может занять некоторое время. «Waxy's» – это одно дело, но все твердят, что непритязательный ирландский паб в «Bur Dubai» ничто по сравнению с тем, чем знаменит этот город, а именно фантастическим обедом в стиле «все-что-ты-можешь-съесть-и-выпить» в пятизвездочном отеле на пляже, для которого требуются шикарный наряд, высокие каблуки и неутолимая потребность в дорогой пище.
   Даже если я и не ощущала всю торжественность момента, я уверена, что по мне это было видно, когда я неверной походкой вошла в сверкающее фойе в красном платье из «TopShop» и серебристых туфлях с ремешком. Должна признать, что одеваться для обеда так, как будто идешь на свадьбу, где единственный тесный союз составляют множество и множество самых разных блюд и невероятное количества выпивки, это хотя и очень мило, но довольно глупо.
   Отель «Al Qasr» предлагает пережить то, что навсегда изменит вашу жизнь и из-за чего я до сих пор балансирую на границе реального. Как можно забыть такое? Бранч начинается в полдень и продолжается до четырех часов дня, по стоимости он соответствует приблизительно шестидесяти фунтам стерлингов и представляет собой сказочную картину из изысканных блюд, нагроможденных в сверкающих хрустальных чашах, огромных ледяных скульптур и коктейльных столиков на каждом шагу. Бранч проходит на территории трех разных ресторанов, и идея заключается в том, чтобы ходить по этим ресторанам, как дети в «Чарли и шоколадной фабрике», с благоговением глядя на все вокруг, наполняя тарелку едой, а затем уплетать ее за обе щеки за своим столиком, когда вокруг все радуются пиршеству не меньше твоего. Бронировать место заранее необходимо. На мой девственный взгляд, этот бранч был раем с пастой «волосы ангела» и многим другим.
   Хотите сезонных кальмаров с приправами, мидий в белом вине, целого лобстера, приготовленного точно так, как нужно, прямо для вас? Ростбиф с редисом, салат с лососем, итальянские спагетти, поросенок или легкая закуска? (Ах да, если вы заплатите достаточно и вам дадут хорошее место, вы можете получить в Дубае любую свинину, какую только пожелаете.) Горы сыра, хлеб с кунжутом и семечками, камберлендская колбаса, говядина, булькающая в котелке у вас под носом, с ароматом соуса «Jim Beam»? Свежий арбуз, яблоки с мороженым, маршмэллоу и шоколадный фонтан – и не просите! Стаканы сладкого крема и мини-пирожные, которые тают во рту, а рядом с ними картофельное пюре, посыпанное драже «желе-бобы»? Кушайте, что хотите. Вы за это заплатили. Вы много работаете. Вы этого заслуживаете.
   И это только еда.
   Шампанское в неограниченном количестве? Вперед! Коктейли с «Bacardi»? Мохито, красное вино, белое вино, водка и клюква? Хотите джин с тоником, затем виски, а затем сидр от пьяного парня, сидящего напротив? А может, молочный коктейль, «Baileys», «Breezer» или просто апельсиновый сок? Конечно! Вы даже можете выпить кофе, если захотите. Четыре часа подряд вы наслаждаетесь презренным актом обжорства такого масштаба, какого никогда от себя не ожидали, а затем, когда полностью побеждены и одежда натянулась на выступах во всех неправильных местах, вы можете уйти и заснуть где-нибудь в уютном месте. Или взять такси вместе с несколькими очень милыми ребятами и поехать на дискотеку семидесятых в клуб «Lodge» и танцевать, пока не упадете замертво. Именно так я и сделала.
   Ах да, мне сказали, что праздник никогда не заканчивается бранчем, особенно если ты в городе новичок. Слишком много мест, куда можно пойти, слишком много людей, которые оросят тебя еще большим количеством выпивки, и слишком много самолюбцев, которые удостоят тебя вручения их визитной карточки. Я планирую проводить так каждую пятницу всю оставшуюся жизнь.

27/07
Поднимаемся выше

   Вечером мы со Стейси встретись с нашими новыми соседями по квартире – двумя братьями-индусами, из которых один работает в сфере финансов, а другой управляет фирмой, организующей мероприятия. Последний очень много работает с лазерным оборудованием. Он показал нам не менее трехсот фотографий, сделанных во время различных роскошных событий в Дубае, и в ходе всех них использовались лазерные и световые дисплеи. Он добавил, что я могу поработать на крикетном мероприятии, организацией которого он сейчас занимается.
   Если найду какие-нибудь фирмы, готовые стать спонсорами мероприятия, я получу долю. Мы говорим о сумме, в три раза превышающей мою месячную зарплату, которая, кстати, весьма скромна (если я до сих пор об этом не упомянула). В Дубае я зарабатываю десять тысяч дирхамов в месяц, что звучит весьма солидно по сравнению с моим заработком до переезда. Однако нужно принимать во внимание ежемесячную арендную плату, которая составляет две с половиной тысячи дирхамов, если мы делим комнату на двоих, и может подняться до четырех с половиной тысяч и выше, если каждая из нас будет снимать жилье самостоятельно. Перед отъездом сюда нам никто не сказал, какая здесь дорогая жизнь. Наверное, мы могли бы провести некоторое исследование в данной области, но в то время нас куда больше занимал поиск лучших баров и ресторанов и соответствующих им нарядов.
   Возможно, удаленная работа, фриланс – как раз то, что мне нужно. Вокруг издаются тонны журналов. Однажды я поработала для интернет-компании, занимающейся подарками и развлечением. Менеджер, судя по всему, важный парень, меня с ним свел щедрый Ж&М.
   Ж&М (сексуальный мужчина, с которым мы познакомились в «Barasti» в ту жаркую потную ночь и который покупал нам «Корону»), кстати, в последнее время вел себя очень любезно, помогал Стейси и мне обосноваться и выводил в город. Он живет в большом собственном доме, поэтому, думаю, он должен быть рад новым жаждущим впечатлений друзьям, с которыми можно здорово повеселиться.
   Как бы то ни было, теперь я могу признаться, что подала резюме на соискание должности, которая могла бы стать работой моей мечты, – редактора раздела знаменитостей онлайн-версии самого крупного в ОАЭ глянцевого журнала. Я испытываю смутное чувство вины из-за того, что хочу уйти из специализирующегося на путешествиях издательства, но, если честно, я чувствую, что в данный момент это гораздо ниже моего уровня. Можете обозвать меня требовательной коровой, но работать на глянцевый онлайн-журнал, целыми днями болтать о знаменитостях и посещать вечеринки, наполненные бесплатными коктейлями, горячими парнями и сумками с подарками, – вот это моя стезя. О, в описании работы всего этого, разумеется, не указано, но я-то знаю, как это должно выглядеть. Я уже этим занималась. В Дубае будет даже лучше. Подумать только, сколько разных новых мест мне предстоит открывать для себя каждый день!
   Я сказала индийцу, любителю лазеров, что подумаю над его предложением. Это может быть непросто – встречаться с клиентами без машины, и мне придется этим заниматься в выходные и после работы, которая порой оказывается весьма трудной. Забавно, что все здесь только и говорят, что о бизнесе, все проклятое время. Я имею в виду следующее: вот я сижу в иранодоме, переключая каналы, пробиваясь сквозь бесконечное порно, стараясь не потерять свое тело в водовороте, образованном передней спинкой кровати, – и мне предлагают работу фрилансером, стоит мне выйти в кухню.

29/07
Делая это для нашей страны

   Я здесь уже больше месяца и никак не могу привыкнуть к тому, что двери в преисподнюю Дубая открываются изнутри сверкающего чистотой торгового центра или роскошного отеля. Каждый раз, когда вхожу в блистающий «Emirates Towers», поднимаюсь вверх по безукоризненно чистому эскалатору, проплываю мимо дорогих магазинов часов и захожу в «Harry Ghatto's» (который стал нашим почти самым любимым местом в целом мире), я чувствую себя грязной. Это потому, что я знаю: когда придет время уходить, я, вместо того чтобы спуститься на первый уровень, могу упасть, перед магазином с дорогущими часами исполнить совсем не забавный танец «Я озорной ночной вор» или блевануть на блестящий порог соседнего «Starbucks».
   Конечно, напиться и буйствовать здесь на публике – это неправильно. Конечно, напиваться и буйствовать неправильно в любом месте, если только на вас не футбольная фуфайка и вы не в отпуске на Ибице. Но если в других странах вы, нетвердой походкой выходя из клуба, исчезаете в глубинах темной ночи, то в Дубае вы вываливаетесь в чистый, ослепительный поток света роскошного отеля и наталкиваетесь на неодобрительные взгляды арабской семьи, наслаждающейся свежевыжатым апельсиновым соком.
   Стараться выглядеть трезвой перед столь многочисленной публикой – настоящее испытание для британской силы воли двадцати с небольшим лет от роду. Кроме того, всем известно, что, когда стараемся выглядеть кем-то, у нас ничего не получается и мы становимся еще более неловкими.
   Например:
   Мама. Ты пьяная?
   Дочь-подросток. Пошему ты за мной сегда следишшш? Ты шо, мне ни дыряешшш? Сам ты пьяная. (Падает.)
   Никто не хочет дружить с человеком, побывавшим в тюрьме. Мне достаточно представить на руках наручники, как я тут же выпрямляюсь, даже если мое состояние посткараоке граничит с бессознательностью. А представить себе ночь за решеткой в компании потных местных фруктовых воров – этого обычно хватает, чтобы удержать меня от потребности запрыгнуть на спину друга и закричать: «Отвези меня домой как пони, давай же, лошадка, но-о, поехали!», как это часто случалось прежде на Тоттенхэм-Корт-роуд.
   Как вы можете догадаться, это не всегда просто. В Лондоне, невнятно попрощавшись с друзьями в три часа утра, я обычно шла, спотыкаясь, по лабиринту закоулков Сохо с полным животом чипсов и соуса карри, дожидалась автобуса номер «восемь», поднималась на второй этаж, засыпала, прижавшись головой к стеклу, и просыпалась через три часа, покрытая соусом. Я была анонимом. Невидимкой. Никем.
   Однако в Дубае, если вы все же умудрились выйти из какого-нибудь роскошного отеля или торгового центра, не свалившись в фонтан и не врезавшись в свежезамороженную ледяную скульптуру, вам, чтобы добраться до дома, придется положиться на кого-то другого. Метро здесь пока нет. Не говоря уже о ночном автобусе.
   Поездка на такси домой после веселой ночи должна, разумеется, сопровождаться пением и контрольным опросом всех, включая не говорящего по-английски водителя, уже восемнадцатый час катающего по округе всяких идиотов. Также необходимо каждый раз настойчиво повторять, что не все британцы – пьяные кретины, уничтожающие кропотливо создаваемую и достойную всяческого уважения городскую культуру. Здесь заложено так много рисков – сохранение наших привычек и традиций, уважение к нашему наследию и старание не забыть, кто мы на самом деле, когда окружающий мир меняется столь стремительно. Но это то, что мы должны стараться сохранить, ради наших корней.

31/07
Размышления в бессонную ночь

   В пьяном виде я могу спать где угодно. В свое время мне доводилось спать в совершенно неудобных местах. Не единожды я отключалась прямо за барной стойкой. А однажды, после вечеринки на корабле, в которой участвовала, вырядившись в вечернее платье, я проснулась под грудой пальто, которых определенно не было, когда я поднималась на борт. А еще несколько лет назад в Аризоне я заснула на скале в национальном парке, прямо на голой земле, и проснулась, когда какое-то животное решило помочиться прямо возле моего лица.
   Несмотря на все это, я никогда – повторяю, никогда – не спала на более неудобном и нелепом ложе, чем моя кровать в иранодоме. И смущает меня вовсе не воронка, создаваемая полками, даже если, поднимаясь, я ударяюсь черепом о гигантскую книгу «Добро пожаловать в Дубай» (наверное, хочу побыстрее вбить ее содержимое себе в голову). Страшнее всего то, что матрас больше походит на бетонную плиту. Представьте, что спите на голом полу. Это то же самое, что лежать на скале в Аризоне; не хватало только, чтобы кто-нибудь нагадил у меня под носом.
   В течение последних нескольких ночей я спала не более четырех часов. Остальное время перекатывалась с боку на бок на бетонной плите, как изгой в фильме «Ночь живых мертвецов», умоляя Бога даровать мне немного комфорта. В итоге я сложила пуховое одеяло (желто-коричневую вещицу из семидесятых; мой друг Рик считает, что она похожа на венское шоколадное печенье) и легла на него. Это слегка улучшило мое положение, хотя я осталась без одеяла и теперь якобы сплю под пляжным полотенцем с принтом игры «Твистер».
   Даже представить себе не могу, что думают мои умершие родственники, если они смотрят сверху на меня в этот момент. Чтобы у вас сложилась совсем уж полная картинка, следует добавить, что еще я надеваю маску для сна, потому что тонкая белая занавеска слишком рано начинает пропускать свет… а еще я использую беруши, потому что кондиционер в комнате шумит так, будто орда гномов с газонокосилками пытается пройти сквозь стены.
   А вот вам и вишенка, венчающая этот торт неудобств: в половине пятого утра, когда я наконец постепенно отключаюсь в неудобной позе нерожденного младенца, начинаются песнопения. Они проносятся над вершинами вилл и врываются в раздвижную дверь, проникают сквозь беруши и призывают мусульман (и меня заодно) помолиться, присоединившись к повторяющейся эхом песне, которая, если честно, пугает меня до смерти. Отдельные ее части могли бы показаться красивыми, если бы, как однажды сказал по телефону мой друг Ирландец, «я в это время сидел на пляже, на рассвете, впитывая задушевные звуки традиции». Он прав. Но в половине пятого утра, когда мучаюсь на бетонной плите, дрожа под полотенцем «Твистер» в маске для сна из самолета, я могу по-настоящему сосредоточиться лишь на той части песнопений, что напоминает стоны верблюда, издыхающего под моим окном.
   Я подумала съездить на выходных в IKEA и купить другой матрас. Попытка доставить его домой без автомобиля может стать интересным приключением. Ж&М, как человек щедрый, предложил свою помощь. Однако Ж&М, как и пятьдесят процентов мужчин в Дубае, обладает тем, что я называю «машиной эгоиста». Это «Porsche», в котором места хватает только двоим и в который матрас не поместится ни при каком раскладе, разве что если поместить его на крышу. Остальные пятьдесят процентов мужчин в Дубае, если вам вдруг стало интересно, водят такие огромные машины, что в них можно запихнуть целый спальный гарнитур, полностью собранный, прямо из шоу-рума. К сожалению, ни с одним из таких мужчин я пока не знакома.
   А сейчас мне придется завалиться на бетонную плиту. Хорошо еще, что выпивка перед сном немного облегчает положение. Надеюсь, я привыкну к этой постели прежде, чем деформируюсь окончательно и бесповоротно.

02/08
Вновь обретенный звездный статус

   Я была в отеле «Crowne Plaza» на магистрали Шейх Заед и направлялась в прокуренный паб «The Harvester», когда мужчина, которого буду называть Стэнли, позвонил из издательства, в которое я посылала резюме, и пригласил меня на собеседование по поводу соискания должности редактора раздела знаменитостей онлайн-журнала. Я страшно обрадовалась и в итоге довольно прилично напилась со Стейси и Частным Банкиром, который стал нашим закадычным другом и регулярным поющим партнером в «Harry Ghatto's».
   Стэнли произвел на меня странное впечатление. Он принадлежит к тому типу людей, на которых смотришь и думаешь: английский мальчик, окончивший привилегированное частное учебное заведение для юношей, он далеко продвинулся по карьерной лестнице и занимает должность, которая, возможно, ему не по плечу. Может быть, я сужу слишком поспешно, но в Дубае таких людей очень много. В ходе собеседования он как будто нервничал; его руки постоянно приглаживали неровности покрытых гелем волос. Стэнли признался, что ничего не знает о знаменитостях и ему нет до них никакого дела, и я подумала, что очень странно с его стороны произносить такое, описывая совершенно новую должность в его постоянно растущем отделе потенциальному новому сотруднику, охваченному радостным волнением. Вскоре он позвал редактора журнала, чтобы она со мной поговорила.
   Буду называть ее Хейзел. Она интересная леди, довольно крупная, довольно жесткая, и от нее исходит уверенность человека, который знает абсолютно всех в мире глянцевых журналов Дубая и, вероятно, всех в сфере связей с общественностью. По-видимому, Хейзел пришла сюда несколько лет назад, прямо из журнала Британского торгового центра, – могущественная леди, которую нужно знать. Кажется, она меня оценила и, наверное, сказала Стэнли, что я вполне приемлемая кандидатура, потому что на следующий день он взял меня на работу.
   Мой ежемесячный доход вырос на три тысячи дирхамов, а это значит, что теперь я зарабатываю тринадцать тысяч. Больше средств для шопинга – уррраа! Меня ждет огромный новый мир. Каждый день мне придется добираться в противоположный конец города, что нереально, учитывая транспортную ситуацию в районе иранодома, но я справлюсь. Главное, что я вырвусь из царства ковров и автостоянок и буду работать в районе, где есть милые магазинчики и кафе. Может быть, там кто-нибудь даже продаст мне тампоны…
   Не очень-то приятно было сообщить главе редакции, что я нашла новую работу. Насколько помню, главная сказала: «Это характеризует вас не с лучшей стороны – уходить так скоро после начала работы». Она напрямик спросила, намереваюсь ли я работать на фирму, на которую я намеревалась работать, и, когда я ответила утвердительно, по ее лицу пробежала волна жгучей ненависти, и она рекомендовала мне уйти немедленно. Позже я узнала, что я не первый человек, который прибыл к ним на самолете, проработал несколько недель и ушел в это гораздо более крупное издательство на гораздо более хорошую должность. Они видели, что та фирма явно крадет у них персонал, но ведь это не Стэнли проник ко мне через окно, как ночной вор. Я отправила резюме сама, потому что предложение меня заинтересовало.
   Все равно я чувствовала себя виноватой. Они очень милые люди, да и фирма отличная, но эта работа не для меня. Мне предстояло выплатить им все деньги, которые они на меня потратили (перелет и проживание в отеле), что, по сути, равнялось моей зарплате. Таким образом, за время, проведенное в этом офисе и в этом адском районе, я не заработала ничего. За исключением, разумеется, лучшей работы, новой хорошей подруги в лице Хайди и нескольких недель на солнце перед стартом. Ура!

06/08
Вечеринки разбитых автомобилей и судьба быстроходной лошади

   Был очередной праздничный бранч на целый день, и я как раз думала о том, как красив Ж&М в шортах для плавания в цветочек, когда это произошло: возможно, это был урок моей нетрезвости. Когда мы плескались и смеялись, сильно подвыпившие, в его бассейне в свете таинственных неоновых уток, какой-то автомобиль врезался в виллу Ж&М. Мы бросились к дороге, настолько быстро, насколько смогли, и обнаружили там очаровательную изящную леди, которая плакала и молилась перед искореженными обломками. Она объяснила, что шеф вез ее в аэропорт, но не успел проехать и нескольких метров, потому что набрался, как свинья.
   Никто не пострадал, но это было настоящее событие. Ж&М разговаривал с какими-то людьми и держал все «под контролем», пока мы стояли, орошая дорогу каплями дезинфицированной воды. Мы ушли с места происшествия именно в тот момент, когда пошатывающийся малый пытался объяснить полицейскому, почему он не может стоять прямо и почему его автомобиль врезался в указательный столб в жилом районе мусульманской страны.
   Однако это было не самое интересное событие выходных. Черт возьми, нет! Самым интересным событием уик-энда оказалось то, что иранский изобретатель предложил нам со Стейси партнерство.
   Радостно подпрыгивая, он вошел в нашу комнату, как будто ему в голову только что пришла величайшая идея величайшего изобретения. Его волосы были в таком беспорядке, будто он несколько часов подряд невидящими глазами смотрел в гигантский фен, возможно думая о препятствиях, стоящих между ним и миллионами приспособлений, которые он изобретет, если только у него появятся хоть какие-то идеи. Его футболка была смята, словно он не ложился спать трое суток, изобретая изобретение для изобретения приспособлений (и гоняясь за уборщицей-азиаткой).
   Он сидел напротив нас на журнальном столике, а мы со Стейси – на наших бетонных матрасах, прикидывая, насколько нормально, что поздно вечером в пятницу арендодатель входит в комнату арендаторов, а те при этом в меру нетрезвые, с масками для сна на лбу, готовые отчалить в очередное хмельное путешествие в бессознательное. Он потер руки и который раз констатировал: «Я – изобретатель».
   Мы кивнули. Нам пришлось согласиться. Да, вы изобретатель.
   – Я приехал сюда делать деньги, и вы приехали сюда делать деньги.
   Мы кивнули. Да. То есть нет. На самом деле я приехала, желая выбраться из Лондона и увидеть что-то новое, а возможно, найти парня, поскольку я уже целую вечность одна, а может, и для того, чтобы через несколько лет купить какую-нибудь недвижимость.
   – Говорите медленнее, я плохо знаю английский.
   Постараюсь.
   – Я пришел предложить вам возможность. Я хочу отвезти лошадь в Америку. Я хочу, чтобы вы помогли мне отвезти лошадь в Америку. Там ее место. В Америке я заработаю кучу денег.
   Верно.
   – Я иранец. В Америке таких, как я, не любят.
   А здесь тебя кто-нибудь любит? Кроме уборщицы? Ты какой-то странный…
   – Вы мне нужны. Ваши личности, ваши разговоры. Мне нужны вы обе. Я предлагаю, мы помогать друг другу. Вы мне нужны составить план и увезти лошадь в Америку. Я дам вам проценты. Конечно, это все еще мое изобретение.
   Все в порядке, мы более чем счастливы возможности не приписывать себе НИКАКОЙ доли изобретения, но мы действительно не думаем, что…
   – Сейчас я уйду. Поговорим через неделю. Подумайте, как отвезти лошадь в Америку. Простите, что прервал, я ухожу.
   Сказав это, он удалился. Однако прежде еще раз отметил, что он в Иране богач и что здесь он только для того, чтобы рекламировать «лошадь».
   Мы со Стейси были ошарашены. Какая возможность, подумали мы. Какое приключение. Он даже пообещал помочь с визами, если мы разработаем план.
   Я уверена, это будет совсем несложно. Надо всего лишь сделать несколько телефонных звонков в озабоченную состоянием окружающей среды Америку и впарить американцам рожденную иранским мозгом машину, упомянув о горячей и потной лошади на конвейерной ленте. На этой неделе мы честно собираемся напрячь мозги. Надеюсь только, мы уложимся в сроки. В последнее время иранец выглядит так, как будто пребывает в постоянном стрессе. Его стресс настолько силен, что, «устанавливая нам Интернет», он заменил штепсельную вилку холодильника на маршрутизатор, из-за чего наша еда гнила и портилась всю ночь. Вот черт.

13/08
Купаясь в бассейнах и нарушая правила

   Ж&М, как я решила его называть, расшифровывается просто: Женатый Мусульманин. В этом-то и заключается моя проблема.
   Знаю, я ужасный человек. Достаточно вспомнить наш пьяный поцелуй у бассейна… его бассейна, после того как Ж&М целый день (снова) развлекал нас с помощью барбекю и непристойного количества выпивки. Гм. Сейчас я пытаюсь свалить все на алкоголь, потому что тогда мне не придется признаваться самой себе, какая я идиотка.
   Однако Ж&М – милейший молодой мужчина; я таких не встречала уже много лет. Помимо Ирландца, с которым у меня не так давно случился мимолетный роман, он – первый мужчина, который привлек мое внимание и пробудил во мне все формы романтического интереса. Конечно, мы всегда хотим иметь то, чем обладать не можем. Недоступное раздувает внутри нас огонь интриги, провоцируя страстную влюбленность. Вы начинаете анализировать все, что он говорит, читать между строк все его письма, превращая мужчину, который вам всего лишь слегка понравился, в единственного, кого вы когда-либо хотели.
   С момента нашего знакомства, Ж&М и я часами обменивались глупыми шутками по Интеренту в то время, когда оба, в принципе, должны были работать. Над его сообщениями я хохотала до слез. Даже не знаю, что мне в нем нравится больше: спокойный нрав, ослепительная улыбка, доброе сердце и щедрость – или тот факт, что, с тех пор как мы познакомились, он открывает мне вещи, о которых я прежде ничего не знала. Много поездивший по миру и мудрый человек, он, тем не менее, находит время для таких бродяг, как мы со Стейси.
   Однажды вечером Ж&М отвез меня в место под названием «Bab Al Shams». Это самый шикарный курорт, какой я когда-либо видела; он находится далеко в пустыне. Оазис, включающий спокойные фонтаны, бассейн размером с планету с огромными, наполовину погруженными в воду вазами и несколько до абсурда дорогих ресторанов. Невероятно. Здесь даже предлагают охоту с ловчими птицами, верховую езду и путешествие на верблюдах, если вы приедете днем.
   Мы не делали ничего порочного, только болтали. Однако когда сидели в свете тысяч свечей и курили кальян на террасе над бассейном, я подумала, что Ж&М, возможно, всерьез за мной ухаживает.
   Ох. Ну почему он женат? Почему он, сразу после нашего поцелуя, усадил меня в свою «машину эгоиста», увез прочь и соблазнил в гостиничном номере примерно в часе езды от Дубая, чтобы нас никто не увидел? И почему я не подумала о последствиях? Теперь я чувствую себя жутко виноватой, но остановиться неспособна. Стейси об этом знает, потому что все разворачивается на ее глазах. Только вот когда мы в первый раз поцеловались, у бассейна в его доме, она спала в гостиной. Не помню, как это произошло, честно. Он говорит, я первая проявила инициативу; я говорю, что начал он. Только красное вино знает правду.
   Ж&М говорит, что уже давно не был здесь счастлив, хотя он очень успешен, руководит несколькими фирмами и владеет несколькими дорогими объектами недвижимости, которые он поспешно купил тогда, когда Дубай был не столько городом, сколько постоянно растущим портом. Если оставить за скобками разные религиозные ценности, я думаю, что непросто жить где-то так долго, когда все друзья уезжают. Стейси и я знаем об этом не понаслышке. Мы постоянно встречаем людей, которые уезжают из Дубая, несмотря на тысячи новых гостей.
   Последние несколько ночей я, свернувшись на бетонной плите под полотенцем «Твистер» и ожидая прихода сна, прокручивала в голове последние события. Моя жизнь меняется так стремительно! И я не могу об этом никому рассказать. Если я сама ничего не понимаю, глупо ожидать, что это поймут другие. Это не я, точно не я! Люси в Лондоне убила бы меня за такое. Она бы меня тут же притормозила, схватив за ухо, и зарегистрировала на каком-нибудь сайте знакомств, просто чтобы отвлечь, остановить, не позволить разрушить чью-то жизнь, не говоря уже о моей собственной. Мы бы с ней выкурили по гвоздичной сигарете, прислонились к гигантскому открытому окну в гостиной, которое называли балконом, и все обсудили. Но людей, которые знают меня лучше всех, здесь нет. А что, если это вытворяет новая я? Что, если я – часть совершенно нового Ж&М? Если так, то… кто я такая, чтобы помешать ему сменить направление, если он сам этого хочет?

15/08
За неимением Facebook

   Конечно, я по-прежнему могу войти в Facebook в обход, через умную маленькую вещичку, но если я одна буду прокручивать веселые синие заголовки и громко ржать над фотографиями пьяных в стельку друзей, в то время как остальные вбивают цифры в тревожно растущую норму выработки, думаю, Стэнли заподозрит неладное. Придется научиться жить без Facebook. На этой неделе на новой работе мне предстоит малость (вздох) поработать.
   Несмотря на то, что мое сердце начинает биться быстрее с каждым новым сообщением, которое высвечивает Yahoo! информируя меня обо всем, что происходит на Facebook интересного, но недосягаемого для меня, я испытываю удовлетворение от того, что стала использовать свое время более конструктивно. Неважно, что мне приходится писать о жадных до славы и жаждущих внимания знаменитостях.
   Думаю, пока Стэнли мной впечатлен. Мне это нравится. Однако должна признать, я не ожидала, что меня усадят на первом этаже, с технарями. Моя должность относится к цифровому отделу, и от сотрудников глянцевого журнала меня отделяют целый этаж и серия лифтов. На этих стенах нет постеров со знаменитостями, нет сумасшедших семейных фотографий в ворсистых рамках, нет веселых коллег и пакетов с фирменными подарками на столах. Здесь нет даже искусственных цветов в забавных ярких вазах или вырезок из газет с именами сотрудников – таких, какие обычно приклеивают над компьютером шутки ради с заголовками вроде УБИТ или УКУШЕН ВЕРБЛЮДОМ. Здешний персонал совсем не похож на тех, кого я представляла в своих мечтах, думая об офисе глянцевого журнала.
   Здесь, внизу, все сидят с опущенной головой, в наушниках. Это технари-работяги, то есть зануды-ботаники. Флирт с Ж&М по Интернету – единственное нормальное общение, которым я могу себя порадовать.
   В отсутствие работы я или создаю резервы биографий знаменитостей и рассылаю новый адрес моей электронной почты во все известные мне PR-компании (которых пока немного, потому что, по словам Стэнли, от меня ждут, что я установлю собственные контакты) или прочесываю Сеть в поисках фриланса и краем глаза поглядываю на Facebook. Честно говоря, чувствую себя несколько потерянной. Одинокой. Вычеркнутой из жизни.
   Конечно, я всегда могу написать письмо, но, черт возьми, кто в наше время пишет друзьям электронные письма? Они решат, что я свихнулась. Я могла бы поболтать с друзьями по телефону, но, подумайте, у кого найдется время разговаривать с одним человеком, если можно обмениваться сообщениями с десятью людьми одновременно, прикрепив к ним фотоальбом и видеотур по своей спальне с комментариями? Нет. Мне определенно нужно смириться с тем, что все поменялось. Или оставаться каждый вечер дома и работать в ночную смену.

19/08
Исповедь человека, который любит грызть ногти

   Однако в Дубае есть что-то, что вызывает во мне желание выглядеть красиво. Не знаю, Ж&М это, солнце или тот факт, что здесь всегда светло и ты всегда на виду, но, когда знакомлюсь с новыми людьми и держу бокал с шампанским, погруженная в беседу, я понимаю, что мой собеседник не может не заметить того, что половина моих ногтей обкусана. Может быть, я взрослею. Может быть, меняются приоритеты, но это как раз то, что нужно леди, не так ли?
   Поэтому вчера после работы – и после того, как на час застряла в кроличьем садке под названием «Mall of the Emirates»[9], – я неуверенно перешагнула через порог маникюрного салона… и открыла для себя совершенно новый мир.
   Филиппинка с приклеенной улыбкой усадила меня в кресло. Я стала смотреть на ряды полирующих и очищающих жидкостей и на удобно устроившихся в креслах людей, которых всячески обслуживали, начиная с массажа головы и заканчивая сверкающими ногтями на ногах. Я испугалась – и, как оказалось, не напрасно. Моя филиппинка взглянула на мои ногти, и ее едва не стошнило.
   Какого черта ты сотворила со своими руками, ты, отвратительная безответственная западная невежда?! – кричали ее глаза. «Что вы хотите сегодня сделать?» – произнесли ее губы.
   Я пробежала глазами список предоставляемых услуг, пожала плечами и тупо уставилась на филиппинку. Откуда, черт возьми, мне это знать?
   В конце концов я выбрала акриловые ногти, потому что Хайди говорила, что они самые лучшие, главное – не наносить под них отбеливатель, потому что (начинается интересный факт о ногтях) химикаты в наполнителе-отбеливателе останавливают рост ногтей (заканчивается интересный факт о ногтях). Смогу ли по-прежнему грызть ногти? – хотела спросить я, глядя на то, как филиппинка уничтожает огромный объем работы, проделанный моими зубами, срезая его в белоснежное полотенце. Смогу ли я откусывать кутикулы… знаете, такие кожные валики с заусенцами, и отрывать их так, что ногти станут наполовину короче, потому что так кусать удобнее всего? Смогу ли я? СМОГУ ЛИ?
   Покончив с отбеливанием, филиппинка достала клей. Меня охватил ужас. Я смотрела, как поверх моих старательно обгрызенных ногтей она наклеивает десять искусственных и окрашивает их в цвет золота, и не в один, не в два, не в три, не в четыре слоя… ну ладно, в четыре слоя. Четыре. На моих ногтях сейчас больше одежки, чем на теле!
   От проделанной работы филиппинка пришла в восхищение и посмотрела на ее результат с такой гордостью, с какой мать смотрит на своего драгоценного новорожденного. «Совсем новые ногти!» – воскликнула она, просияв, и буквально воткнула мои руки в сушилку на двадцать утомительных минут. Однако преимущество маникюра заключается в том, что именно в этом салоне (и в некоторых других в Дубае, как мне сейчас подсказывают) во время процедуры можно смотреть сериал «Друзья». Достаточно просто надеть удобную пару наушников – и вот перед вами перебранка Джо, Моники и Чендлера, а в это время ваши руки превращаются в произведение искусства. Сказка.
   Должна признать, что из салона я вышла воодушевленной, потому что почувствовала себя настоящей женщиной. Честно говоря, я смазала два ногтя, когда ерзала на сиденье, но это лучше, чем мой первый бесплатный маникюр в Лондоне, когда я испортила семь ногтей прежде, чем успела добраться до метро.
   Однако акриловые ногти непрактичные. Я до сих пор нажимаю на клавиатуре не те клавиши. И чувствую себя обманщицей, как будто ввожу в заблуждение весь мир, как будто живу во лжи. Интересно, догадаются ли мужчины… ладно, один определенный мужчина, если уж на то пошло. Если я поцарапаю своими ногтями его спину, отпрянет ли он с отвращением, заподозрив подделку? Заметит ли? Точнее, заметит ли вообще мужчина, если девушка, у которой накануне свидания практически не было ногтей, вдруг появится с когтями как у ястреба?
   Следует немедленно отключить своего внутреннего пожирателя ногтей, если не с той целью, чтобы произвести впечатление на мужчину, так для того, чтобы иметь социально приемлемые руки. О, кое-что еще для всех приятелей-грызунов, если вам стало интересно: если как следует постараться, акрил можно согнуть зубами. Но это не принесет вам нужного удовлетворения, потому что вы этого не почувствуете.

21/08
Деньги, деньги, деньги

   К счастью, издательство, занимающееся путешествиями, никогда не пыталось увильнуть от обязанности финансировать меня до моего ухода к другому работодателю, но теперь мое проживание оплачивает новая фирма. Следовательно, мне не придется делать визу в Бахрейн каждые три месяца, что вынуждены делать многие, кто работает в менее надежных компаниях. А еще это означает, что у меня появится личный банковский счет и мне больше не придется хранить наличные.
   Сегодня я встретилась с HSBC[11] в холле моей фирмы: здесь есть специальный представитель, который приходит каждый раз, когда на работу берут нового сотрудника. Лично я очень благодарна за любую помощь в этой сфере. Я совершенно не умею обращаться с деньгами. Меня бросает в холодный пот от всего, что касается математики, чисел и финансов. Однако процесс открытия банковского счета в Дубае показался мне странноватым. Только я села и принялась рисовать галочки в квадратиках в анкете, как милейшего вида леди спросила, сколько денег я хочу взять в кредит.
   Скажу откровенно: если бы мои уши уловили такой вопрос в британском филиале HSBC, я бы сочла это глупой фантазией, сном наяву вследствие усталости мозга и сказала себе: Они никогда не позволят тебе взять кредит. Ты уже должна этому банку восемь штук баксов. Не отвечай ей. Ты просто сошла с ума.
   Но нет. Судя по всему, дубайский HSBC не имеет ничего общего с британским HSBC. И это самый распознаваемый логотип в мире? «Местный всемирный банк»? Не похоже.
   В данном случае (точно так же работник манчестерского KFC может позвонить работнику филиала сети в Марракеше и не найти в их деятельности ничего общего) Великобритания не потрудилась проинформировать Дубай о том, что, в то время как бешено сную по пескам и зарабатываю свободную от налогов зарплату, я также от долгов увиливаю. А теперь мне предлагают еще больше денег.
   Честно говоря, это очень хорошо. И весьма кстати, поскольку в Дубае, как я уже говорила, не практикуется помесячная арендная плата: нужно внести кругленькую сумму за полгода или даже за год, одним или двумя чеками. А жилье вам просто необходимо, раз вы переехали на новое место. А если вы молодая, амбициозная, самоуверенная личность, стремящаяся покорить Дубай, то у вас, вероятно, не найдется лишних пятидесяти тысяч дирхамов для арендодателя. К счастью, для проживания в иранодоме мне денег хватило, так как иранец в качестве задатка хотел совсем немного. Но я уверена, что со следующим арендодателем все будет иначе.
   Покончив с анкетой, я ушла от милой банковской леди, пообещав, что если мне понадобится кредит на оплату аренды, когда съеду из иранодома, то я не постесняюсь его попросить. А если понадобится еще более крупный кредит на автомобиль или даже ипотека – мне достаточно просто им позвонить. Они будут счастливы положить на мой банковский счет столько денег, сколько мне потребуется (под невероятно высокий процент, разумеется), и я стану выплачивать кредит каждый месяц, при условии, что у меня все еще будет работа. Конечно, эта сумма приплюсуется к тайным долгам, которые мне и без того непросто выплатить в Великобритании, но, если честно, выбора у меня нет, если я не хочу жить на улице.
   Давайте посмотрим правде в глаза: если перееду домой, я уверена, что деньги, которые мне придется поспешно выплачивать британскому HSBC с помощью щедрой ссуды дубайского HSBC, сделают меня в моем местном филиале похожей на ангела. Отлично. Это чудесный город! Этот город – просто класс!

22/08
Миром правит халява

   Дело вот в чем: то, что изначально казалось непыльной работенкой, на деле оказалось адским трудом, поскольку помощников у меня нет. Я-то думала, что здесь будет кто-то еще. Но нет… Я в одиночку составляю контент для всего веб-сайта. Это меня беспокоит. Но еще хуже то, что ни у кого в журнале, этажом выше, не возникает желания мне помочь. Хейзел ни разу не говорила со мной с тех пор, как я вышла на работу. У меня появилась великолепная идея создать сенсационный материал о карликах, работающих в Дубае (одного из них я видела в клубе «Lodge», его постоянно таскает за собой на роликах другой персонаж по имени Мистер Чиз), но я настолько чужеродный элемент в ее мире, что Хейзел, вероятно, по ошибке приняла мое электронное письмо за спам и удалила его.
   В любом другом месте на Земле вы, наверное, и не мечтали бы сделать одного человека ответственным за весь веб-сайт, Интернет-ресурс с восемью различными типами содержания. Мечтали бы? Я хочу сказать, что меня это задание пугает. Оно кажется мне необъятным. Кроме того, в скором времени мне предстоит выступить на радио, поболтать о знаменитостях и рассказать о нашем сайте! Ж&М говорит, что это блестящая возможность. Он умеет видеть положительные моменты в любой ситуации и заряжает меня ощущением, что я смогу сделать все, что наметила… даже если очевидно, что я этого не смогу.
   Я много езжу, встречаюсь с пиарщиками и им подобными деятелями, и все они искренне восхищаются сайтом, как только я им сообщаю про его существование. Должна признать, что, несмотря на всю странность, это лучше, чем крупноформатные таблицы, и гораздо интереснее. То есть… было бы интереснее, если бы хоть кто-нибудь читал то, что я написала, или если бы кто-нибудь в офисе удосужился со мной об этом поговорить. Честно признаться, работать с этими технарями – все равно что работать в чертовом морге. Без обид: я уверена, что все они до невозможности заняты, ведь им нужно набирать на клавиатуре цифры, составлять коды и вламываться в Национальный банк Дубая, но ведь у нормальных людей принято прерывать рабочий день легким дружеским подшучиванием, хихиканьем или даже гонками по коридору на офисных стульях. Но только не здесь.
   Держу пари, это делают этажом выше. Держу пари, там существует совсем другой мир глянцевого журнала, свидетельницей которого мне не позволено стать в этом здании. Держу пари, что там, без меня, вытворяют самые забавные вещи, делают друг другу стильные прически и организовывают такие мероприятия, как мохито-понедельники (с настоящим мохито, разумеется). Неужели у меня больше никогда не будет такой же классной работы, как та, что осталась в прошлом? Неужели сочтены мои дни не только как блогера, но и как тусовщицы?
   Кто-то скажет, что я избалованный ребенок, человек, который ждет, что мир поднесет все к его ногам, а ему и делать ничего не придется. Но тот, кто работает в сфере СМИ, знает, что к такой жизни быстро привыкаешь, а отвыкнуть от нее ох как трудно. Когда она заканчивается, становится больно. Я знаю, территория испорченных детей – это довольно мерзкое место. Причина того, почему мы работаем на таких должностях за копейки, как раз и заключается в привилегиях. Именно так все и функционирует. Уберите привилегии – и вы превратитесь в обычную офисную мартышку, которая теперь вынуждена тратить больше денег на красивые вещи, чтобы не страдать от их отсутствия.
   Я работаю в индустрии СМИ Дубая уже более двух месяцев и только что получила первое приглашение на бесплатную попойку. Знаю. Это шокирует. Должна признать, мною овладело радостное волнение, когда в папке «Входящие» в своем почтовом ящике я обнаружила фрагмент из жизни, которую когда-то вела. Но здесь правила игры совсем иные. Точнее… забудьте. Нет никакой игры. Несмотря на то, что на данный момент у меня относительно мало контактов, я по-прежнему каждый день получаю кучу пресс-релизов. Большинство из них на арабском языке и сопровождаются корявым электронным письмом примерно такого содержания: «Пожалуйста, опубликуйте это в вашей публикации. Большое спасибо».
   Большое спасибо? Хм… нет. Подожди-ка минутку, любовь моя. Где мой бесплатный выходной/обед/CD/ билет в театр/духи/ящик вина? Вы не можете благодарить меня за то, что я вас выручила, когда я вас не выручала, потому что вы перед этим не выручили меня. Понимаете? Неужели я покинула Англию и переехала в город, где все так милы друг с другом, просто потому, что это такой замечательный мир? Если это так, мне этот мир не нравится.
   По поводу запуска сайта Ж&М сказал, что моя фирма известна обилием срочной работы. Какая досада!
   Возможно, мне нужно потерпеть, прежде чем я смотаюсь отсюда и приступлю к поискам работы номер три (вздох).

24/08
Атака иранского искусства

   Наверное, я еще не рассказывала о безмятежной крылатой леди-ангеле, которая украшает стену нашей спальни. Она сидит на поросшем травой холме, зажав в руке дикие фрукты, с красивым букетом подсолнухов на коленях. А еще она как будто позаимствовала сережку у Пэт Батчер из британской мыльной оперы «Жители Ист-Энда», и ее янтарное сияние подчеркивается светящейся оранжевой окантовкой, зависшей между нашими кроватями. Должно быть, у нашего иранца много картона из цеха профессионально-технического колледжа.
   За спиной ангела-хранителя виден сверкающий город, скрытый таинственным розовым туманом. Мне сказали, что это древний Персеполь, расположенный неподалеку от иранского города Шираз. Ж&М считает, что иранец повесил эту картину перед нашим приездом, решив, что она воодушевит Аллаха нас защищать. По-моему, это весьма разумно, хотя у меня от нее мурашки по телу.
   Представьте мое восхищение, когда однажды вечером, вернувшись домой после похода в кино (за билет заплатила сама), я обнаружила новое произведение искусства, с любовью помещенное на дверь нашей комнаты. Чтобы войти внутрь, мне пришлось даже к нему прикоснуться. На картине изображены две маленькие девочки, которые словно потерялись на обдуваемом всеми ветрами морском берегу. Похожие на сестер, они угрюмо смотрят на нас с уединенной скалы, как будто спрашивая, какой другой сирота украл у них обувь. Интересно, подразумевается ли, что это Стейси и я, оказавшиеся на перекрестке наших жизней на вилле иранца.
   Обе картины наклеены под «забавным» углом на картонную поверхность. Мне больше нравится оранжевая рамка, чем черная, которая окружает детей, но, как и поступки нашего арендодателя, обе картины очень, очень специфичные. Стейси предположила, что его цель – вдохновить нас, ведь мы до сих пор не дали ему ни одного совета, как переправить быстроходную лошадь в Америку. Я надеюсь, что это не так, хотя, боюсь, она может оказаться права, потому что вчера мы были осчастливлены еще двумя картинами!
   На них изображена его страна – место рождения его невероятного мозга. Как будто он хочет преподнести нам урок, показать все, что может быть нашим, если мы разработаем «План перевоза быстроходной лошади домой». Как будто посредством этих великолепных произведений искусства он кричит: «Иран. Страна мечты. Вы слышите? Я слышу».
   И снова, точно молчаливый ночной солдат, он определил их на место сразу, как только мы вышли за порог: одну повесил на стену впритык с дверью в нашу комнату, другую – на лестничную площадку, чтобы мы любовались ею, поднимаясь по лестнице. Судя по всему, иранец снова экспериментировал с разными углами, потому что кажется, что обе они малость смещены. Кроме того, он действительно мастер многоцветного, похожего на облака фона. Мне доставляет удовольствие отмечать, как его талант растет с каждой картиной. Это красивое путешествие – наблюдать за его расцветом.
   Однако странно: последние несколько ночей я вижу очень плохие сны. Прошлой ночью мне приснилось, что Частный Банкир с большими когтями преследует меня на лодке, а противная маленькая кукла вращает мою кровать – настоящий подвиг, учитывая то, что кровать напоминает бетонную плиту. Надеюсь, иранец не изобрел изменяющий сны чип и не спрятал его в этих красивых картинах. Я стала искать камеры и воздействующие на мозг устройства, провода, которые он может втыкать в нас, пока мы спим… но не заметила ничего необычного. Не считая картин.
   Если он снова пополнит свою галерею, мне, наверное, придется выразить протест. Вряд ли иранец обрадуется, если мы спустимся вниз и повесим на его стены картины с изображением наших родственников. Я могла бы просто снять его творения, но не хочу его обижать; должно быть, он считает себя добрым арендодателем, который делится с нами своими многочисленными талантами. Я искренне радуюсь каждому новому элементу его коллекции и затаив дыхание жду пополнения в мире искусства.
   Только я не хочу провести бог знает сколько времени, оставшегося мне здесь, терзаемая людьми с картин.
   Думаю, мои кошмары свидетельствуют о том, что теперь я относительно хорошо сплю на бетоне, под полотенцем «Твистер». Хотя бы один положительный момент.

26/08
Играем в дом

   В прошлые выходные Трейдер оказался настолько мил, что позволил нам со Стейси остаться в его роскошном жилище в районе Марина. Он явно чувствовал свою вину перед несчастными друзьями, которым приходится спать в таких неудобных условиях в окружении сумасшедших. Сам он отбыл в какое-то экзотическое место, желая преподнести сюрприз своей подружке. Она совершает полугодовое кругосветное путешествие, после которого приедет к нему в Дубай. Конечно, приехав сюда, она поселится в его великолепном шоу-руме и станет устраивать потрясающие вечеринки. (Это так нечестно!)
   Упаковав на выходные сумки и помахав на прощание нашему цирку, в том числе иранцу, который любовно омывал на дороге быстроходную лошадь, и уборщице, которая умудрилась испортить большую часть нашей одежды, мы устроили в квартирке Трейдера праздник и сразу открыли бутылку вина. Я не перестаю восхищаться его гостиной и балконом, с которого открывается потрясающий вид.
   Мы немного поиграли в дом, делая вид, будто живем здесь, а потом к нам присоединился Ж&М.
   Как-то раз, в прошлом, Трейдер заговорил со мной о Ж&М. Он его почти не знает, но как друг переживает, как бы мне не стало больно. Когда делаешь что-то тайком, говорит он, это никогда до добра не доведет. Вероятно, он прав. Еще Трейдер говорит, что нам с Ж&М нужно быть осторожными. Если о наших отношениях станет известно, для него, мусульманина, это может иметь весьма серьезные последствия. Но мне с ним интересно и весело, и, раз уж я об этом еще не упоминала, он довольно талантлив в постели, в какой бы постели нам ни доводилось заниматься этим.
   Знаю, это безнравственно и опасно – предаваться греху в чужой квартире, но это тоже было довольно интересно. В последнее время наши разговоры становились все более насыщенными, как и встречи. Когда все кончилось, я уютно свернулась калачиком и принялась ждать, что он скажет то, чего он, понятное дело, сказать не мог. С виноватым видом Ж&М встал и ушел в ванную, пока я вздыхала и перекатывалась с боку на бок. А потом он включил душ.
   В полночь, в пятницу, он принимал душ. После близости со мной. Ух.
   Я была раздражена. Злилась на себя, злилась на Ж&М. Он смывал с себя следы, оставшиеся от меня и нашей встречи, готовясь лечь в постель с другой женщиной. Похоже, он даже не осознавал, насколько это чудовищно. Я чувствовала себя дешевой проституткой.
   Когда он ушел, я ревела, как ребенок. Я поклялась раз и навсегда выбраться из этого хаоса. Трейдер был прав. Людям становится больно. Странно, но спустя несколько дней я осознала, что осторожность, какой бы неосознанной она ни была со стороны Ж&М, только распалила во мне желание быть с ним. Я хочу видеть его снова, заниматься с ним этим снова. Будь проклята моя потребность в нем. Откуда она только взялась?
   Играть в дом – это одно, но играть вдали от дома… возможно, это то, к чему мне предстоит привыкнуть.

29/08
Плохие фестивали плохого пива

   Мы сорок пять минут простояли на ослепляющем зное в очереди в ресторан «Irish Village»; наша одежда впитала в себя негигиеничное количество пота. Я почувствовала, что похмелье резко усугубилось, и пожалела, что накануне протусила до шести утра на показе мод и феерии открытого бара в отеле «Hyatt Regency». Приглашения стали стекаться ко мне со всех сторон благодаря большому количеству установленных контактов и паре новых друзей с добрым сердцем и кучей связей. Это здорово!
   Как бы то ни было, именно в тот момент, когда я была готова потерять сознание и рухнуть на тротуар, мы наконец вошли в пространство HopFest. Я хотела бы повеселиться. Может быть, я была просто не в настроении, но все вокруг напоминало мне о причинах того, почему я никогда не ездила в отпуск на Ибицу. Пьяные мужчины смотрели с вожделением и ржали, прыгали на столах и, вскидывая руки, делали противные жесты, желая показать, как им нравится живая музыка. На некоторых даже были головные уборы. Знаете, я ненавижу, когда люди носят головные убры. Ну… я подразумеваю, что обычные шляпы – это хорошо. Я не имею ничего против милой солнцезащитной шляпки в ромашковом поле или странной тюбетейки на лыжном склоне, или даже ковбойской шляпы, если вы в пустыне верхом на верблюде. Но когда вы прыгаете в центре шатра, обливая пивом всех вокруг, и на вас каска пожарного – вот тогда у меня возникает проблема. Особенно если вы сочетаете ее с отвратительным жестом «два пальца вверх» и в довершение всего щупаете мою задницу. Да уж, этих вонючих приставал в касках в Великобритании видно за милю, и в Дубае дело обстоит не иначе.
   (Абзац, в котором я ворчу, как старуха.) Некоторые сорта пива были неплохими, но, если учесть то, что за кружку просили тридцать дирхамов, оно того не стоило. Я удовольствовалась двумя кружками светлого «Leffe»: они напомнили мне о Люси, с которой мы пили его в пабе рядом с нашей квартирой. По мере того как под навес набивалось все больше людей, и повсюду мерцали огоньки сигарет, началась борьба за каждый вздох. (Конец абзаца, в котором я ворчу, как старуха.)
   Излишне говорить, что мой новый друг Эван и я ушли примерно через полтора часа и скрылись в его расположенной неподалеку квартире, заказали пиццу и попугали себя фильмом в стиле восьмидесятых о спиритических сеансах. Эван – мой самый последний наперсник, и я его люблю. Он гей и работает в отделе глянцевого журнала этажом выше, в клане, быть частью которого мне не позволено. Он работает в сфере моды, и однажды, сидя в морге, я отправила ему электронное письмо в надежде, что он меня не оттолкнет, потому что когда-то давно он работал с Хайди. Мир тесен.
   Эван – главный элемент в клане «желтого» журнала, и теперь, когда мы друзья, я уже не чувствую себя в изоляции, хотя у меня по-прежнему нет доступа на его этаж. На лице Стэнли промелькнуло раздражение, когда он увидел, как мы с Эваном болтаем за моим столом. Мы тихонько хихикали, и он, возможно, решил, что мы обсуждаем его последний пиджак: очередная классика с такими длинными рукавами, что, когда он стоял, его пальцы были полностью закрыты. Очень неудачная модель, из-за которой он казался еще ниже. На самом деле мы обсуждали совместное путешествие в Индию – мы узнали, что полет туда из Дубая стоит совсем дешево.
   Вернемся к фильму. Стрижки «маллет» у мужчин, исполнявших главные роли, испугали меня гораздо больше, чем какие бы то ни было паранормальные явления, вплетенные в сюжетную канву. Однако все равно они испугали меня не так сильно, как HopFest.
   После нашего ухода там началось настоящее буйство. Там была кровь, трехчасовая очередь и куча сломанных столов из-за недостойных танцоров, которые, вероятно, тоже были в касках. Если бы это мероприятие было организовано в Великобритании, то при входе проверяли бы сумки, предлагали людям в очереди зонтики от солнца или воду, а снаружи дежурили бы ребята из «Скорой помощи Святого Иоанна»[13]. Они бы стояли, скрестив руки и ожидая, пока не наступит стадия «нажрался в говно». Только здесь не Великобритания.
   Видимо, по мнению устроителей HopFest, это абсолютно приемлемо – стоять на краю залитого пивом поля боя, когда кровь хлыщет из раненых, а разбитая мебель обрушивается на тех, кто еще способен стоять на покрытом опилками полу. Организаторы заявили, что они жутко сожалеют о причиненных неудобствах, но такого количества гостей они просто не ожидали.
   Да будут благословенны Дубай и его дружелюбные скромные пивные вечеринки, отмеченные удивительной верой в ответственных взрослых, проявляющих достойное уважения поведение. Печальная правда заключается в том, что если бы организаторы HopFest справились со своей работой так, как это делается в октябре в Германии, в июне в лондонском парке «Clapham Common» и в июле на Ибице, то эта могла быть совсем другая история.

01/09
Забастовки в лондонском метро, говорите?

   Конечно нет. Такого еще никогда не было. Эти слова ранят мое сердце – как же я скучаю по дорогому Большому Смогу[14]! Когда сижу в тишине морга, любые строки о доме очень сильно меня расстраивают, особенно если я в плохом настроении. Но не думайте, что мы, лондонские экспаты, не помним одну из главных причин того, почему сбежали из британской столицы.
   Я могла бы сказать, что после переезда в Дубай простила лондонскую систему общественного транспорта, но если быть до конца честной, то такое случалось со мной в мгновения испепеляющего зноя, когда «Porsche» моих друзей стоял в пробке, или очередь на такси у отеля включала пять человек, или кондиционер в лимузине работал лишь вполсилы.
   Кажется, мы постоянно слышим сообщения о проходящих на различных участках разных линий забастовках, которые продолжаются вплоть до… вероятно, конца времен, а этого достаточно, чтобы заморить кого угодно в лондонской измороси. Всем следовало бы приехать сюда и посмотреть, как мы тут ездим. По крайней мере, когда мы ездим по Дубаю, нам гарантированы:

   1) личный водитель,
   2) кондиционер,
   3) сиденье,
   4) сиденье, на которое не мочились.

   Не уверена, что вас это утешит, ведь, садясь в такси, мы в большинстве случаев сталкиваемся с:

   1) водителем, который не говорит по-английски,
   2) водителем, который вообще не говорит,
   3) водителем, который не умеет водить,
   4) водителем, который засыпает за рулем после восемнадцатичасовой смены,
   5) удушающей вонью человеческого тела, которую нельзя изгнать, полностью опустив стекло, ведь в это время кондиционер с трудом пытается одолеть стопроцентную влажность.

   Если серьезно, я только что написала Хайди следующее: хотя мы и жалуемся, что местные водители не знают, где что находится, и нам приходится проходить под шестиполосной трассой, чтобы добраться до бара, и на так называемые дешевые тарифы такси мы тратим больше, чем когда-либо на проездные билеты, мы, по крайней мере, знаем, что эти водители никогда не устроят забастовку. А если и устроят, то мы наймем личного водителя.
   Я знаю парня, который платит весьма разумные деньги водителю за то, чтобы тот привозил его каждое утро на работу и забирал каждый вечер с работы. Напившись, он может позвонить ему в три часа ночи и попросить забрать из KFC. Иногда он делится с ним своей едой из KFC. Иногда, по его словам, не делится.
   Вам это может показаться снобизмом, но скажите честно: если бы могли воспользоваться подобной услугой в Лондоне или где-нибудь еще, вы бы это сделали? И наверняка вы бы согласились платить горничной за то, чтобы она жила у вас в шкафу и стирала вашу одежду (горничная Хайди живет в ее гараже). И вы бы сторонились общественного транспорта и ездили на автомобиле за пять фунтов стерлингов за бак. Углеродный след? А что это? В Дубае его не существует.
   Конечно, «единственная неизбежность в жизни – смерть и налоги». Здесь вы можете налоги не платить, но ваши шансы оказаться раздавленным в нагромождении из пятидесяти машин здесь выше, чем в любом другом городе на планете. Лотерея решит, что лучше. Но, повторяю, я благодарна метро.

02/09
Ярость


notes

Примечания

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

   Теперь, когда уже уехала из страны, я могу признаться, что в ту ночь окунулась в Дубайском заливе с потрясающим и очень веселым другом-геем. Потом мы пили виски в комнате для молитв. Мы старательно избегали встреч с охранником, и я до сих пор не понимаю, как он мог не заметить, что мы плескаемся вокруг лодок. Тогда меня бы депортировали. Если честно, сейчас я гораздо больше досадую на свое поведение, чем досадовала после нашего купания в сточных водах на свою провонявшую дерьмом одежду. Но никто не видел, как я плаваю. Вы ничего не сможете доказать. – Прим. автора.

13

14

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →