Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

На языке инуктикут «iminngerna-veersaartunngor-tussaavunga» означает «мне надо постараться не стать алкоголиком».

Еще   [X]

 0 

Достопамятные сказания о подвижничестве святых и блаженных отцов (Сборник)

автор: Сборник категория: Религиозные тексты

Сборник сказаний о святых и блаженных отцах Церкви – бесценный памятник христианского благочестия первых веков христианства. Примеры из жизни таких столпов Церкви, как Антоний Великий, Макарий Египетский, Пимен Великий и многих других подвижников, населявших в IV и V веках пустыни Египта и Палестины, учили многие поколения христиан точному исполнению евангельских заповедей, самоотверженной любви к Богу, презрению к временным благам и стремлению к жизни вечной.

Год издания: 2014

Цена: 105 руб.



С книгой «Достопамятные сказания о подвижничестве святых и блаженных отцов» также читают:

Предпросмотр книги «Достопамятные сказания о подвижничестве святых и блаженных отцов»

Достопамятные сказания о подвижничестве святых и блаженных отцов

   Сборник сказаний о святых и блаженных отцах Церкви – бесценный памятник христианского благочестия первых веков христианства. Примеры из жизни таких столпов Церкви, как Антоний Великий, Макарий Египетский, Пимен Великий и многих других подвижников, населявших в IV и V веках пустыни Египта и Палестины, учили многие поколения христиан точному исполнению евангельских заповедей, самоотверженной любви к Богу, презрению к временным благам и стремлению к жизни вечной.


Достопамятные сказания о подвижничестве святых и блаженных отцов

   Рекомендовано к публикации Издательским Советом Русской Православной Церкви (ИС 13-318-2425)

   Текст приводится по изданию:
   Достопамятные сказания о подвижничестве святых и блаженных отцов. М., 1845

Предисловие к изданию в русском переводе


   Благочестивому читателю предлагаются краткие сказания о подвижничестве святых и блаженных отцов, живших в четвертом и пятом веках Христовой Церкви, преимущественно в странах Египта, пустыни которого в это время, как Богом насажденный рай, украшались многообразными и чудными доблестями великих подвижников Христовых.
   Поэтому нет нужды предуведомлять христолюбивого читателя о важности сего древнего сборника достопамятных сказаний: чтобы видеть важность сию, довольно услышать название книги или имена дивных подвижников: Антония Великого, Арсения, Агафона, Виссариона, Макария Египетского, Пимена Великого, Памво, Павла Великого, Сисоя и многих других, коих подвиги и изречения здесь кратко предлагаются.
   Читателю, еще не довольно опытному в духовной жизни, не излишним представляется сказать здесь несколько слов в руководство при чтении сей книги.
   Встретит он в сказаниях: во-первых, много подвигов чрезвычайно высоких, которые покажутся неудобоподражаемыми, доступными только людям, отрешившимся от общественной жизни и всецело посвятившим себя созерцанию, молитве и делам благочестия; встретит, во-вторых, и такие дела, которые может почесть за маловажные; в-третьих, может представиться даже странным, как иногда в одинаковых случаях один подвижник поступает так, а другой иначе; также, в-четвертых, когда тот или другой авва, спрошенный о чем-либо, дает ответ, повидимому, неудовлетворительный, и иногда совсем не на предложенный вопрос.
   Чтобы при этом читателю не погрешить в мыслях и не увлечься к превратным толкам, скажем несколько слов в разрешение сих недоумений. На первое. И Сам Спаситель не ко всем подвигам обязывал всех Своих последователей: могий вместити, да вместит, – говорил Он о девственном состоянии. Апостол учит: кийждо в звании, в немже призван бысть, в том да пребывает (1 Кор. 7, 20). Следовательно, по апостолу, никто не принуждается ради последования Иисусу Христу непременно оставлять свое звание, в котором поставлен Промыслом; следовательно, в каждом звании можно более и более преуспевать в духовной жизни, подражая примерам и ревности святых Божиих. Притом, как в обыкновенной жизни совершенства достигаются постепенно, и только мало-помалу люди приходят в состояние совершать дела важные, так и в духовной жизни благоразумно подвизающиеся не вдруг приступают к великим и трудным подвигам, но постепенно восходят к ним, посредством бдения над собою и непрерывного упражнения в добродетелях менее трудных, и по мере постоянства и усердия к подвигам благочестия приумножается в душах подвижников благодать Христова, действующая вся во всех (1 Кор. 12, 6). Великие светильники пустынь Египетских в начале своего подвижничества не были такими, но их горячая ревность к благочестию и добродетели постепенно привлекала на них обилие благодати Божией, которая также постепенно усовершала их и соделывала великими по дарам духовным и подвигам благочестия.
   На второе. Что делается из любви к Богу и ради спасения души, то никогда не маловажно: Иисус Христос за чашу холодной воды, поданной во имя Его, обещал верную награду (см. Мк. 9, 41), и две лепты вдовицы, по усердию, от недостатка вверженные в сокровищницу храма, предпочел большим вкладам от избытка (см. Мк. 12, 42–44). Надобно также иметь в виду и то, что как образ жизни человеческой многоразличен, так и дела человеческие различны, по различному состоянию людей. Жизнь древних подвижников была простая и естественная – сему соответствовали и дела их. Но простота их дел была свята и высока, ибо освещалась и возвышалась силою веры и святой любви и пламенною ревностию к благочестию.
   На третье. Дела святых и блаженных отцов многоразличны и иногда, по-видимому, между собою несогласны; но дух благочестивых упражнений всегда и у всех подвижников Христовых один и тот же – всегда стремились они к тому, чтобы побеждать греховные страсти, соблюдать Божественные заповеди, возрастать в духовной жизни и всецело жить для Бога и в Боге. Еще апостол предостерегал от погрешительных помыслов при рассуждении о случаях, по-видимому, между собою несогласных, и учил: Ядый не ядущаго да не укоряет: и не ядый ядущаго да не осуждает. Ов убо разсуждает день чрез день, ов же судит на всяк день (иной отличает день от дня, а другой судит о всяком дне равно). Кийждо своею мыслию да извествуется. Ядый Господеви яст, и благодарит Бога, и не ядый Господеви не яст, и благодарит Бога. Никтоже нас себе живет, и никтоже себе умирает (Рим. 14, 3, 5, 6–7). Есть дела сами по себе безразличные. Доколе человек не обязывается к ним определенным правилом, подвижнику Христову предоставляется судить и избирать самому, что ему надобно делать, – и поступать по убеждению совести, руководствуемой любовью к Богу и ближним.
   На четвертое. Блаженные отцы давали ответы не для удовлетворения любознательности, но на пользу души, потому нередко отвечали не прямо на данный вопрос, но применяясь к усмотренной нравственной нужде вопрошающего. Так, например, на вопрос: как спастись? дают ответ, указывая не на общий путь спасения, открытый в Евангелии, но на какую-нибудь одну или некоторые добродетели, преимущественно нужные вопрошающему по требованию его нравственного состояния, и тому подобно.
   Христолюбивый читатель! Взирая на подвиги святых и блаженных отцов, подражай их вере и добродетели. Смотри, как они любили богомыслие, с какою бдительностью охраняли себя от грехов, как внимательны были к себе и во всех делах, даже малых, всегда заботились о спасении души своей! Учись у них на земле жить для неба, от земных вещей собирать сокровища небесные и во дни краткой и скорбной жизни сей всегда стремиться к жизни блаженной, нескончаемой!
   Не говори: «Как могу подражать им? Они удалились из мира, жили в пустынях, в горах, в пещерах; свободны были от забот житейских: все время употребляли на молитву и душеполезные труды; всегда бдели над собою; видели и тайные сети врага. Как могу следовать за ними?» – Можешь следовать за ними и подражать высоким добродетелям их! Ибо хотя пути жизни человеческой различны и внешний образ человеческой деятельности так же многоразличен, но как путь ко спасению один для всех, показанный Иисусом Христом, так и главные христианские обязанности для всех одни, в каком бы кто состоянии ни находился. Посему благочестие и добродетели пустынных подвижников, в каких бы видах ни обнаруживались, равно тебе внушают благочестие и добродетели, соответствующие состоянию и обстоятельствам твоей жизни.
   Внимая наставлениям и примерам их, будешь подражать им, – в каком бы состоянии ни находился ты, по устроению Промысла, – если станешь со дня на день преуспевать в любви к Богу и в ревности к соблюдению Его заповедей.
   А для сего помни Бога за каждым делом; исполняй перед Богом и ради Бога все обязанности твоего звания; и в уединении и пред людьми, в доме и в обществе делай все, как учит делать Спаситель, Его апостолы, святые отцы и учители Церкви.
   Вспоминай и размышляй каждый день о краткости сей жизни, о тленности благ земных и скоротечности мирских удовольствий, о смерти, о Страшном Суде, о вечном блаженстве праведных и нескончаемых муках грешных.
   Содержа сие в памяти, молись Господу Иисусу, да будет всегда Его благодать с тобою и руководит тебя на пути спасения до последнего часа твоей жизни в сем мире! Всегда сознавая свою немощь, смиряйся пред Господом Богом и проси Его милости, с несомненным упованием на беспредельные заслуги Иисуса Христа – Спасителя нашего!
   Иди так, и каким бы путем жизни ни шел ты, по вере в заслуги Христа Спасителя, при помощи Его спасительной благодати будешь идти путем спасения, по примеру святых и блаженных отцов; и если до конца пребудешь в истинной вере, любви и уповании на Бога, придешь, наконец, туда, где все лики святых и блаженных отцов, и, участвуя с ними в радостях небесных, с ними же вечно будешь славить Святую, Единосущную и Животворящую Троицу, Отца и Сына и Святого Духа.

Предисловие


   В сей книге описаны доблестные подвиги и дивный образ жизни святых и блаженных отцов и собраны изречения их, да соревнуют им, учатся у них, подражают им те, которые хотят жить по примеру небожителей и желают идти путем, ведущим в Небесное Царство. Впрочем, надобно знать, что святые отцы, ревнители и наставники блаженного жития монашеского, однажды воспламенившись небесною и Божественною любовию и ни во что вменив все, что хорошо и драгоценно у мирских людей, более всего старались о том, чтобы ничего не делать напоказ. По преизбытку смиренномудрия они скрывались и скрывали бо́льшую часть своих подвигов и таким образом оканчивали свой путь пред Богом. Посему никто не мог подробно описать нам доблестной жизни их. Но люди особенно трудолюбивые в сем деле сохранили для нас некоторые краткие их изречения и описали некоторые подвиги их, не с тем, чтобы воздать им должное, но чтобы побудить потомков к соревнованию. И, таким образом, в разные времена многие излагали изречения и подвиги святых старцев простым и безыскусственным языком, в виде повествования, имея в виду единственно пользу простых читателей. Поелику же бессвязное и беспорядочное повествование о множестве предметов утомляет внимание читателя, ибо нельзя обнять памятью всего содержания книги, беспорядочно разбросанного по разным частям ее, – поэтому решились мы избрать изложение по алфавиту, которое, по своему порядку и удобопонятности, может принести пользу желающим воспользоваться. Начнем с изречений и подвигов аввы Антония, Арсения, Агафона и других, коих имена начинаются с А, потом скажем о Василии, Виссарионе и Вениамине, – на букву В, – и, таким образом, по порядку, до последней буквы, да, насладясь изречениями отцов, сладчайшими паче меда и сота, и поживя достойно звания, к которому мы призваны от Господа, наследуем Его Царство. Аминь.

А


Об авве Антонии

   Святой авва Антоний, пребывая некогда в пустыне, впал в уныние и в глубокую тьму помыслов и взывал к Богу: Господи! я хочу спастись, а помыслы не дают мне. Что мне делать в своей скорби? как спастися? И вскоре потом Антоний, встав, вышел из кельи; и вот видит кого-то похожего на себя, который сидел и работал, потом встал из-за работы и молился; после опять сел и вил веревку; далее опять встал на молитву. Это был Ангел Господень, посланный для наставления и подкрепления Антония. И Ангел сказал вслух ему: и ты делай так – и спасешься. Услышав сие, Антоний весьма обрадовался и ободрился. Стал так делать – и спасался.
   2. Тот же авва Антоний, приникая в глубину судов Божиих, вопросил Бога так: Господи! для чего одни умирают в молодости, а другие живут до глубокой старости? для чего одни бедны, а другие богаты? для чего нечестивые богаты, а благочестивые бедны? Тогда пришел к нему глас: Антоний! себе внимай! А то суды Божии, и тебе нет пользы испытывать их.
   3. Некто спросил авву Антония: что мне делать, чтоб угодить Богу? – Что велю тебе, отвечал старец, то соблюдай: куда бы ты ни пошел, всегда имей Бога пред своими очами; что бы ни делал ты, имей на это свидетельство в Священном Писании; и в каком бы месте ты ни жил, не скоро уходи оттуда. Соблюдай сии три заповеди – и спасешься.
   4. Авва Антоний говорил авве Пимену: великий подвиг для человека – раскаяние во грехах своих пред Богом и ожидание искушений до последнего издыхания!
   5. Он же говорил: никто без искушения не может войти в Царство Небесное. Ибо не будь искушений – и никто не спасется.
   6. Авва Памво спросил авву Антония: что мне делать? Старец сказал ему: не надейся на свою праведность, не жалей о том, что прошло, и обуздывай язык и чрево.
   7. Авва Антоний говорил: видел я однажды все сети врага, распростертые по земле, и со вздохом сказал: кто же избегнет их? – но услышал глас, говорящий мне: смиренномудрие!
   8. Он еще говорил: есть люди, которые изнурили тело свое подвижничеством, и однако ж удалились от Бога, потому что не имели рассудительности.
   9. Он же говорил: от ближнего зависит и жизнь и смерть. Ибо если мы приобретаем брата, то приобретаем Бога, а если соблазняем брата, то грешим против Христа.
   10. Говорил также: как рыбы, оставаясь долго на суше, умирают, так и монахи, находясь долго вне кельи или пребывая с мирскими людьми, теряют любовь к безмолвию. Посему, как рыба рвется в море, так и мы должны спешить в келью, дабы, оставаясь вне оной, не забыть о внутреннем бдении.
   11. Он еще говорил: кто живет в пустыне и в безмолвии, тот свободен от трех искушений: от искушения слуха, языка и взора; одно только у него искушение – искушение в сердце.
   12. Некоторые братия пошли к авве Антонию рассказать ему о видениях, которые им были, и узнать от него, истинные ли то были видения или от демонов. С ними был осел, но он умер на дороге. Как скоро братия пришли к старцу, он, предваряя их, сказал: отчего у вас осел умер на дороге? Братия спросили его: откуда это ты знаешь, авва? Старец отвечал им: демоны показали мне. Тогда братия говорят ему: мы об этом-то и пришли спросить тебя. Нам бывают видения и часто сбываются; как бы нам не впасть в заблуждение? – Старец примером осла показал, что и их видения были от демонов.
   13. Некто, в пустыне, ловя диких зверей, увидел, что авва Антоний шутил с братиями, – и соблазнился. Старец, желая уверить его, что нужно иногда давать послабление братии, говорит ему: положи стрелу на лук свой и натяни его. Он сделал так. Старец говорит ему: еще натяни. Тот еще натянул. Опять говорит: еще тяни. Охотник отвечал ему: если я сверх меры натяну лук, то он переломится. Тогда старец говорит ему: так и в деле Божием; если мы сверх меры будем напрягать силы братий, то они скоро расстроятся. Посему необходимо иногда давать хотя некоторое послабление братии. – Охотник, услышав это, пришел в сокрушение и пошел от старца со многою пользою. А братия, подкрепившись, возвратились в свое место.
   14. Авва Антоний услышал об одном молодом монахе, что он сотворил на пути такое чудо: увидев некоторых старцев, которые путешествовали и от пути утомились, он велел диким ослам подойти и на себе нести старцев, пока дойдут до Антония. Старцы рассказали об этом авве Антонию. А он отвечал им: монах этот, как мне кажется, есть корабль, полный груза; но не знаю, взойдет ли он в пристань. Спустя несколько времени авва Антоний вдруг начал плакать, рвать на себе волосы и рыдать. Ученики спросили его: о чем плачешь, авва? Старец отвечал им: сейчас пал великий столп Церкви! – это он говорил о молодом монахе. – Но пойдите сами к нему, продолжал он, и посмотрите на случившееся! Ученики идут – и находят монаха сидящим на рогоже и оплакивающим сделанный грех. Увидев учеников старца, монах говорит им: скажите старцу, чтобы он умолил Бога дать мне десять дней жизни, и я надеюсь очистить грех свой. – Но не прошло и пяти дней, как он скончался.
   15. Братия хвалили авве Антонию одного монаха. Когда монах сей пришел, Антоний захотел испытать, перенесет ли он оскорбление, и, увидев, что не переносит, сказал ему: ты похож на село, которое спереди красиво, а сзади разграблено разбойниками.
   16. Один брат сказал авве Антонию: помолись обо мне. Но старец отвечал ему: ни я, ни Бог не сжалится над тобою, если ты не будешь заботиться сам о себе и молиться Богу.
   17. Пришли однажды старцы к авве Антонию, и с ними был авва Иосиф. Старец, желая испытать их, предложил им изречение из Писания и начал спрашивать каждого, начав с младшего, что значит сие изречение. Каждый говорил по своим силам; но старец каждому отвечал: нет, не узнал. После всех он говорит авве Иосифу: ты что скажешь о сем изречении? – Не знаю, отвечал Иосиф. Авва Антоний говорит: авва Иосиф попал на путь, когда сказал: не знаю.
   18. Однажды братия пошли из Скита к авве Антонию. Взошедши на корабль, чтобы отправиться к нему, нашли они одного старца, который хотел идти в ту же страну. Братия не знали его. Сидя на корабле, братия рассказывали изречения отцов и из Писания; также говорили о своих рукодельях. Но старец молчал. Когда они взошли в пристань, оказалось, что и старец шел также к авве Антонию. Когда пришли к Антонию, он сказал им: хорошего вы нашли сопутника в этом старце! Потом и старцу сказал: хороших и ты, авва, нашел братий! Старец отвечал ему: они хороши, но двор у них без ворот. Кто хочет, подходит к стойлу и отвязывает осла. – Это сказал старец потому, что они говорили всё, что ни приходило им в голову.
   19. Пришли братия к авве Антонию и говорят ему: дай нам наставление, как спастись? Старец отвечал им: вы слышали Писание? и сего очень довольно для вас. Но они сказали ему: мы и от тебя, отец, хотим что-нибудь услышать. Тогда старец сказал им: в Евангелии сказано: аще тя кто ударит в десную твою ланиту, обрати ему и другую (Мф. 5, 39). Они говорят ему: мы не можем сего сделать. Старец отвечает: если вы не можете подставлять другой, по крайней мере, переносите удар в одну. – И этого не можем, говорят они. – Если и этого не можете, отвечал старец, по крайней мере, не платите ударом за удар. Братия сказали: и сего не можем. Тогда старец сказал ученику своему: приготовь им немного кашицы; они больны. Если вы одного не можете, а другого не хотите, то что я вам сделаю? Нужно молиться!
   20. Один брат, отказавшись от мира и раздав свое имение нищим, оставил несколько для собственного употребления и пришел к авве Антонию. Старец, узнав о том, сказал ему: если ты хочешь быть монахом, то пойди в такое-то село, купи мяса, обложи им нагое тело свое и так приди сюда. Когда брат это сделал, то собаки и птицы терзали тело его. По возвращении к старцу сей спросил его, исполнил ли он его совет. Брат показал ему израненное тело свое. Святой Антоний сказал ему: так нападают демоны и терзают тех, которые, отрекшись мира, хотят иметь деньги!
   21. В обители аввы Илии с одним братом случилось искушение. Его выгнали оттуда, и он пошел в гору к авве Антонию. Авва Антоний, подержав брата несколько времени у себя, послал его в обитель, из которой он вышел. Но братия, увидев его, опять погнали. Брат снова пришел к авве Антонию и сказал: не захотели принять меня, отче! Тогда старец послал его с такими словами: буря застигла корабль на море, он потерял груз свой и с трудом сам спасся. А вы хотите потопить и то, что спаслось у берега. – Братия, услышав, что авва Антоний послал брата к ним, тотчас приняли его.
   22. Авва Антоний говорил: думаю, что в теле есть движение естественное, прирожденное ему; но оно не действует, когда душа не хочет, и показывает в теле только движение бесстрастное. Есть и другое движение, происходящее от питания и разгорячения тела пищею и питием. От сего жар крови возбуждает тело к деятельности. Потому-то и говорит апостол: не упивайтеся вином, в немже есть блуд (Еф. 5, 18). Равно и Господь заповедал ученикам Своим: внемлите… да не когда отягчают сердца ваша объядением и пиянством (Лк. 21, 34). В подвижниках же бывает еще и иное движение, которое происходит от коварства и зависти демонов. – Итак, надобно знать, что в теле бывает троякое движение: одно естественное, другое от безразличного употребления пищи и третье от демонов.
   23. Говорил также авва Антоний: Бог в нынешние времена не попускает таких искушений, какие были прежде; ибо знает, что ныне люди слабы и не перенесут их.
   24. Авве Антонию открыто было в пустыне: есть в городе некто, подобный тебе, искусством – врач, который избытки свои отдает нуждающимся и ежедневно поет с Ангелами Трисвятое.
   25. Авва Антоний говорил: приходит время, когда люди будут безумствовать, и если увидят кого не безумствующим, восстанут на него и будут говорить: ты безумствуешь, – потому что он не подобен им.
   26. Некоторые братия пришли к авве Антонию и предложили ему слова из книги Левит. Старец пошел в пустыню, а за ним тайно последовал авва Аммон, знавший его обыкновение. Старец, отошед на далекое расстояние, стал на молитву и громким голосом воззвал: Боже, пошли Моисея, и он изъяснит мне слова сии! И пришел к нему голос, говоривший с ним. Авва Аммон сказывал о себе, что он, хотя слышал голос, говоривший с Антонием, но силы слов не понял.
   27. Три отца имели обыкновение ежегодно приходить к блаженному Антонию. Два из них спрашивали его о помыслах и о спасении души, а третий всегда молчал и ни о чем не спрашивал. После долгого времени авва Антоний говорит ему: вот ты столько времени ходишь сюда, а ни о чем не спрашиваешь меня! Сей отвечал ему: для меня, отец, довольно и смотреть на тебя!
   28. Сказывали, что один старец просил у Бога, чтобы ему увидеть отцов; и увидел их, кроме аввы Антония. Он спросил того, кто показывал ему: где же авва Антоний? Тот отвечал: Антоний там, где Бог!
   29. В одной обители оклеветали брата в блудодеянии, и сей пришел к авве Антонию. Пришли также и братия из обители, чтобы уврачевать его и опять к себе взять. Они стали обличать его, зачем он так сделал; а брат защищался, говоря, что ничего такого не сделал. Случилось тут быть и авве Пафнутию Кефалу. Он сказал им такую притчу: на берегу реки видел я одного человека, который увяз по колена в грязи. Некоторые пришли подать ему помощь – и по самую шею погрузили его. – А авва Антоний сказал братии об авве Пафнутии: вот истинно такой человек, который может врачевать и спасать души! – Братия, тронутые словами старцев, поклонились брату и, по совету отцов, приняли его в обитель.
   30. Некоторые говорили об авве Антонии, что он был прозорливец, но, избегая молвы людской, не хотел разглашать о сем; ибо говорили, что он открывал и настоящие, и будущие события мира.
   31. Однажды авва Антоний получил от императора Констанция письменное приглашение, чтобы он пришел в Константинополь. Авва Антоний рассуждал, что ему делать. Потом говорит авве Павлу, ученику своему: должно ли мне идти? Сей отвечал ему: если пойдешь, будешь Антоний, а если не пойдешь, будешь авва Антоний.
   32. Авва Антоний говорил: я уже не боюсь Бога, но люблю Его, ибо любы вон изгоняет страх (1 Ин. 4, 18).
   33. Он же говорил: всегда имей страх Божий пред очами; помни Того, Кто мертвит и живит (1 Цар. 2, 6). Возненавидьте мир и все, что в нем; возненавидьте всякое плотское успокоение; отрекитесь сей жизни, дабы жить для Бога; помните то, что вы обещали Богу, ибо Он взыщет сего от вас в день Суда. Алкайте, жаждайте, наготуйте, бодрствуйте, плачьте, рыдайте, воздыхайте в сердце своем; испытывайте себя, достойны ли вы Бога; презирайте плоть, чтобы спасти вам души свои!
   34. Авва Антоний пришел однажды к авве Аммону в гору Нитрийскую, и когда они увиделись друг с другом, авва Аммон говорит: молитвами твоими умножилась братия, и некоторые из них желают построить себе кельи в отдалении, чтобы пребывать в безмолвии; в каком расстоянии отселе велишь ты построить кельи? Авва Антоний отвечал: вкусим пищи в час девятый и пойдем, походим по пустыне и посмотрим место! Они шли по пустыне до самого захождения солнца. Тогда авва Антоний говорит: сотворим молитву и поставим здесь крест, чтобы здесь строили желающие строить. Тамошние, ежели захотят посетить здешних, пусть приходят сюда, съевши свой малый кусок в девятый час, а здешние пусть то же делают, отходя туда; и они не будут развлекаться при взаимном посещении. Расстояние же было на двенадцать верст.
   35. Авва Антоний говорил: кузнец, взяв кусок железа, наперед смотрит, что ему делать: косу, меч или топор. Так и мы наперед должны помышлять, к какой нам приступить добродетели, чтобы не напрасно трудиться.
   36. Он же говорил: покорность с воздержанием покоряет зверей.
   37. Также говорил: я знаю монахов, которые после многих трудов пали и подверглись безумию, потому что понадеялись на свои дела и презрели заповедь Того, Кто сказал: вопроси отца своего, и возвестит тебе (Втор. 32, 7).
   38. Он же говорил: монах, если можно, должен откровенно сказывать старцам, сколько пьет капель в своей келье, чтобы как-нибудь не погрешить и в этом.

Об авве Арсении

   2. Удалившись в уединение, он опять молился Богу теми же словами и услышал голос, говорящий ему: Арсений! бегай, молчи, пребывай в безмолвии; ибо в этом – корни безгрешности.
   3. Однажды демоны приступили к авве Арсению в келье и смущали его. Прислужники его пришли к нему и, став вне кельи, слышали, как он взывал к Богу и говорил: Боже! не оставь меня; я не сделал пред Тобою ничего доброго, но даруй мне, по милости Твоей, положить начало!
   4. Сказывали о нем, что, как при дворе никто не носил одежды богаче его, так и в обществе иноков никто не носил одежды хуже его.
   5. Сказал некто блаженному Арсению: отчего мы, при всем нашем образовании и мудрости, никаких добродетелей не имеем, а сии простолюдины и египтяне имеют столь великие добродетели? Авва Арсений отвечал ему: мы от учения мира сего ничего не имеем, а сии простолюдины и египтяне приобрели добродетели от своих трудов.
   6. Спрашивал некогда авва Арсений одного египетского старца о своих помыслах. Другой брат, увидя его, сказал: авва Арсений! как ты, столько сведущий в учении греческом и римском, спрашиваешь о своих помыслах у этого простолюдина? Арсений отвечал ему: римское и греческое учение я знаю, но азбуки этого простолюдина еще не выучил.
   7. К авве Арсению пришел однажды блаженный Феофил архиепископ с каким-то начальником и спросил старца, желая слышать от него слово. Старец, немного помолчав, отвечал ему: исполните ли, что скажу вам? Они обещались исполнить. Тогда старец сказал им: если где услышите об Арсении, не ходите к нему!
   8. В другой раз архиепископ, желая прийти к старцу, послал наперед узнать, отворит ли он ему двери. Старец отвечал ему так: если придешь, отворю тебе двери; но если для тебя отворю, то и для всех отворю, и тогда уже не останусь здесь. Архиепископ, услышав это, сказал: если я своим приходом прогоню его, то лучше мне не ходить к нему.
   9. У аввы Арсения один брат просил себе наставления. Старец сказал ему: всеми силами своими подвизайся так, чтобы внутреннее твое делание было благоугодно, – и победишь внешние искушения.
   10. Он же говорил: если взыщем Бога, Он явится нам, и если станем удерживать Его, пребудет с нами.
   11. Сказал некто авве Арсению: помыслы смущают меня, внушая: ты не можешь ни поститься, ни трудиться; посещай хотя больных, ибо и это – дело любви. Старец, зная порождения диавольские, отвечал ему: ступай, ешь, пей, спи и не работай, только не выходи из кельи. Ибо он знал, что пребывание в келье приводит жизнь монаха в должный порядок.
   12. Авва Арсений говорил: монах – странник, не должен ни во что вмешиваться на чужой стране – и тогда он будет покоен.
   13. Авва Марк сказал авве Арсению: для чего ты бегаешь от нас? Старец отвечал ему: Бог видит, что я люблю вас, но не могу быть вместе и с Богом, и с людьми. На небе тысячи и мириады имеют одну волю, а у человеков воли различны. Нельзя же мне оставить Бога и быть с людьми.
   14. Авва Даниил сказывал об авве Арсении, что он всю ночь проводил в бдении, и когда пред утром природа побуждала его заснуть, говорил сну: иди, злой раб, – и, заснув несколько сидя, тотчас вставал.
   15. Авва Арсений говорил, что монаху, если он подвижник, довольно уснуть на один час.
   16. Рассказывали старцы, что однажды прислано было в Скит несколько мелких смокв, и их, как ничего не стоющих, не послали к авве Арсению, чтобы он не обиделся. Старец, услышав об этом, не пошел в церковь и сказал: вы отлучили меня, лишив благословения, которое Бог послал братиям и которого я не удостоился получить. Все, услышав о сем, получили пользу от смирения старца. После того пресвитер пошел, отнес ему смокв и с радостью привел его в церковь.
   17. Авва Даниил говорил об авве Арсении: столько лет он жил с нами, и мы давали ему на целый год только одну меру пшеницы, из которой и мы ели, когда бывали у него.
   18. Он же сказывал, что авва Арсений не более одного раза в год переменял воду, в которой размачивал ветви, но только подливал новой воды. А из ветвей вил он веревку и плел корзины до шестого часа. Старцы убеждали его, говоря: для чего не переменяешь воды на ветвях? она уже дурно пахнет. Арсений отвечал им: за благовония и масти, которыми наслаждался я в мире, надобно мне терпеть это зловоние.
   19. Авва Даниил сказывал еще: когда авва Арсений слышал, что все плоды уже поспели, тогда говорил: принесите мне, и один только раз вкушал понемногу от всех, благодаря Бога.
   20. Однажды авва Арсений занемог в Скиту, и не было у него даже рубашки для перемены. Не имея на что купить ее, он принял от кого-то милостыню и сказал: благодарю Тебя, Господи, что удостоил меня принять милостыню во имя Твое!
   21. Сказывали, что келья его отстояла от общежития на тридцать две мили (миля заключала в себе тысячу шагов – прим. ред.). Он редко выходил из нее, потому что другие прислуживали ему. Когда же Скит был опустошен, он вышел из кельи и со слезами сказал: мир потерял Рим, а монахи потеряли Скит.
   22. Авва Марк спросил авву Арсения: хорошо ли не иметь в своей келье никакого утешения? Я знал одного брата, который имел у себя несколько овощей, но потом вырвал их. Авва Арсений отвечал: хорошо, но смотря по способности человека; ибо если он не имеет сил для такого образа жизни, то опять насадит других овощей.
   23. Авва Даниил, ученик аввы Арсения, рассказывал: находился я однажды близ аввы Александра. Труд одолел его, и от утомления лег он на земле, смотря вверх. Случилось идти к нему для беседы блаженному Арсению, – и сей видел его лежащим. Побеседовав с аввою Александром, авва Арсений спрашивает его: кто этот мирянин, которого я здесь видел? Авва Александр говорит ему: где ты видел его? Авва Арсений отвечал: когда сходил я с горы и взглянул сюда на пещеру, видел кого-то лежащего кверху лицом. Авва Александр поклонился ему и сказал: прости мне; это был я, ибо труд одолел меня. Старец сказал ему: так это ты был? Хорошо, а я подумал, что это был мирянин; потому и спросил.
   24. В другой раз авва Арсений сказал авве Александру: когда обрежешь прутья свои, приходи обедать со мною, а если придут странники, обедай с ними. Авва Александр работал спокойно и не спеша, так что, когда настал час обеда, у него еще оставались необрезанные прутья. Желая выполнить слово старца, он остался за делом, доколе не обрезал всех прутьев. Между тем авва Арсений, видя, что он замедлил, и думая, что у него странники, пообедал. Но авва Александр, как скоро окончил свое дело уже к вечеру, – пришел к нему. Старец спрашивает его: были у тебя странники? Он отвечает: нет! Старец продолжает: почему же ты не приходил ко мне? Александр отвечает: ты сказал мне: приходи, когда обрежешь прутья. Исполняя слово твое, я не приходил, ибо теперь только окончил дело. Старец удивился точности его и говорит ему: скорее разреши пост, соверши свое молитвословие и выпей воды, иначе тело твое скоро может ослабеть.
   25. Пришел некогда авва Арсений в одно место, где рос тростник и колебался от ветра. Старец спросил братий: что это за шум? Говорят ему: это шумит тростник. Старец сказал им: да, если кто пребывает в безмолвии и услышит голос воробья, то сердце его не имеет уже прежнего покоя, кольми паче трудно иметь его вам, слыша шум сего тростника.
   26. Авва Даниил рассказывал: некоторые братия, намереваясь отправиться в Фиваиду за льном, сказали: пользуясь случаем сим, посетим и авву Арсения. Когда авва Александр вошел к старцу и сказал ему: братия, пришедшие из Александрии, желают видеть тебя, – старец отвечал ему: узнай от них, для чего они пришли? Узнав, что они идут в Фиваиду за льном, сказал об этом старцу. Старец говорит: истинно, не увидят они лица Арсениева, ибо не для меня пришли, а по своему делу. Успокой их и отпусти с миром, а обо мне скажи: старец не может принять вас.
   27. Один брат, пришедши в Скиту к келье аввы Арсения, посмотрел в дверь и видит, что старец весь как бы огненный. Брат сей достоин был видения. Когда он постучался, старец вышел и, видя брата как бы в ужасе, спросил его: долго ли ты стучался? не видел ли чего здесь? Брат сказал ему: нет. Побеседовав, старец отпустил его.
   28. Некогда, во время пребывания аввы Арсения в Канопе, одна весьма богатая и богобоязненная девица из сенаторского рода пришла из Рима видеть его. Архиепископ Феофил принял ее. Она просила архиепископа убедить старца, чтобы он принял ее. Архиепископ пошел к авве Арсению и просил его, говоря: такая-то девица сенаторского рода пришла из Рима и желает видеть тебя. Но старец не согласился принять ее. Когда сказали об этом девице, она приказывает запрягать ослов, говоря: я надеюсь на Бога, что увижу старца; ибо я пришла видеть не человека. Людей много у нас и в городе, но я пришла видеть пророка. Когда она достигла кельи старца, случилось, по устроению Божию, быть ему вне кельи. Увидев старца, девица пала к ногам его. Но он поднял ее с гневом и, смотря на нее, сказал: если хочешь видеть лицо мое, то вот, смотри! Девица от стыда не взглянула на лицо его. Старец говорит ей: разве не слышала ты о делах моих? на них должно смотреть. Как ты решилась плыть так далеко? Разве не знаешь, что ты женщина, что тебе никогда не должно никуда выходить? Или ты для того пришла, чтобы по возвращении в Рим сказать другим женщинам: я видела Арсения, – и море сделается путем женщин, идущих ко мне? Девица отвечала: если Богу будет угодно, я не допущу ни одну женщину прийти сюда; но ты молись о мне и поминай меня всегда! Старец в ответ сказал ей: буду молиться Господу, чтобы из сердца моего Он изгладил память о тебе. Услышав сие, она пошла в смущении и, по возвращении в город, от печали впала в горячку. О болезни ее сказали блаженному архиепископу Феофилу. Он пришел к ней и просил ее сказать, что с нею случилось. Девица отвечала: лучше бы никогда не приходить мне сюда! я сказала старцу: помни обо мне, а он отвечал: буду молиться Богу, чтобы изгладилась из сердца моего память о тебе; и вот я умираю от печали. Архиепископ сказал ей: или не знаешь, что ты женщина и что чрез женщин враг воюет на святых? Потому так и отвечал тебе старец; а о душе твоей он будет всегда молиться. Таким образом успокоилась девица в мыслях и с радостью отправилась в отечество.
   29. Авва Даниил рассказывал об авве Арсении: пришел некогда к нему чиновник и принес ему завещание одного сенатора, родственника Арсениева, который оставил ему очень большое наследство. Арсений, взяв завещание, хотел разодрать оное. Но чиновник пал к ногам его и говорил: прошу не раздирай завещания, иначе с меня голову снимут. Тогда авва Арсений сказал ему: он умер только теперь, а я умер еще прежде его. И отослал завещание, не приняв ничего.
   30. Сказывали еще об авве Арсении, что по вечерам в субботу на воскресный день он становился спиною к солнцу и, подняв руки свои к небу, молился до того времени, как солнце начинало светить ему в лицо; после чего он садился.
   31. Говорили об авве Арсении и авве Феодоре Фермейском, что они более всего ненавидели славу человеческую, почему авва Арсений редко показывался кому-либо, а авва Феодор, хотя и показывался людям, но был для них мечом.
   32. Когда авва Арсений жил в Нижнем Египте и народ беспокоил его, вздумалось ему оставить келью. Ничего не взяв из нее, он пришел к ученикам своим, Александру и Зоилу Фаранским. Александру сказал: ступай на корабль и плыви вверх. Он так и сделал. Потом Зоилу сказал: пойдем со мною до реки; там сыщи мне судно, плывущее вниз к Александрии, а потом и ты плыви вверх к брату своему. Зоил, смущенный сими словами, молчал. Так разлучились они друг с другом. Старец пришел в Александрию и занемог тяжкою болезнию. Прислужники же его рассуждали между собою: не огорчил ли кто из нас старца и потому он удалился от нас? Но не находили в себе никакой вины, ибо никогда не ослушались его. Старец, по выздоровлении, сказал: пойду к моим отцам; и таким образом, отплыв вверх, пришел в Петру, где были прислужники его. Когда находился он близ реки, какая-то служанка, эфиоплянка, подошедши, прикоснулась к его милоти. Старец обличил ее. Служанка же сказала ему: если ты монах, то иди в гору. Старец, пораженный сим словом, говорил сам в себе: Арсений! если ты монах, то иди в гору. Между тем встретились с ним Александр и Зоил. Когда они пали к ногам его, повергся и старец, и все плакали. Старец спросил: ужели не слышали вы, что я был болен? Они отвечали: слышали. – Что ж вы не пришли навестить меня? – сказал старец. Авва Александр отвечал: горько для нас было твое разлучение с нами, и оно не на пользу послужило многим, которые говорили о нас: если бы не ослушались старца, он не удалился бы от них. Старец сказал им: теперь опять будут говорить люди: не нашла голубица покоя ногам своим и возвратилась к Ною в ковчег. Таким образом они примирились, и старец пребыл с ними до смерти своей.
   33. Авва Даниил говорил: авва Арсений рассказывал нам будто об ином каком-то человеке и, вероятно, это был он сам – следующее. К одному старцу, когда он сидел в келье своей, был голос: иди! покажу тебе дела человеческие. Он встал и пошел. Голос привел его в одно место и показал ему эфиоплянина, который рубил дрова и, нарубив большое беремя, хотел нести оное, но не мог; вместо того, чтобы убавить из беремени, он опять рубил дрова и прикладывал к беремени и это делал очень долго. Когда старец прошел немного далее, голос еще показал ему человека, который стоял у колодезя и, черпая из него воду, лил ее в пробитый сосуд, и вода вся опять уходила в колодезь. Потом сказал ему: пойди! покажу тебе еще иное. И видит старец храм и двух мужей, которые сидели на конях и держали бревно косвенно один против другого. Они хотели войти в двери, но не могли, потому что бревно было концами по сторонам дверей, а ни один из них не хотел смириться и стать позади другого, чтобы пронести бревно вдоль, и потому оба оставались за дверьми. – Это, говорит голос, те люди, которые как будто несут иго правды, но с гордостию, и не хотят смириться, чтобы исправиться и идти путем смирения Христова, почему и остаются вне Царствия Божия. Рубящий же дрова означает человека, обремененного многими грехами, который, вместо того, чтобы покаяться в них, прилагает к грехам своим новые беззакония. А черпающий воду изображает такого человека, который хотя делает добрые дела, но примешивает к ним и худые, а чрез то губит и добрые дела свои. – Итак, всякому человеку надобно бдеть над своими делами, чтобы не напрасно трудиться.
   34. Он же рассказывал: пришли однажды из Александрии некоторые отцы видеть авву Арсения. Один из них был дядя старшего Тимофея, архиепископа Александрийского, прозванного Нестяжательным, и имел с собою одного из племянников по брату. Старец был тогда болен и не хотел видеться с ними, дабы и другие также не пришли и не стали беспокоить его. В то время находился он в Петре Тройской. Отцы возвратились с печалью. После того случился набег варваров, и старец пошел и захотел остаться в нижних пределах Египта. Услышав о сем, отцы опять пришли посетить его. Старец с радостью принял их. Брат, бывший с ними, сказал ему: не помнишь ли авва, мы приходили в Трою посетить тебя, и ты не принял нас? Старец отвечал ему: вы ели хлеб и пили воду; а я, сын мой, – истину скажу тебе, – не отведывал ни хлеба, ни воды, и даже не садился, наказывая сам себя, пока не узнал совершенно, что вы возвратились в свое место; потому что для меня вы утомились, – но простите мне, братия! – Братия пошли от него утешенные.
   35. Авва Даниил говорил еще: в один день призвал меня авва Арсений и сказал мне: успокой отца своего, дабы он, когда отойдет ко Господу, помолился о тебе и благо ти будет.
   36. Сказывали об авве Арсении: однажды, когда он сделался болен в Скиту, пошел пресвитер и перенес его в церковную больницу; положил его на постели, и небольшая подушка была у него под головою. И вот один старец пришел посетить авву Арсения; увидев его на постели и под головою у него подушку, соблазнился и сказал: таков-то авва Арсений! вот на чем он почивает! Пресвитер отвел его в сторону и спросил: какая у тебя была работа в деревне? Он сказал: я был пастухом. – Как ты жил? – спросил еще пресвитер. Он отвечал: в больших трудностях жил я. Пресвитер спросил его: а ныне как живешь ты в келье? Старец отвечал: ныне живу я гораздо спокойнее. Тогда пресвитер говорит: видишь ли ты сего авву Арсения? В мире был он отцом царей (Аркадия и Гонория, коих отцом он назван был потому, что был их наставником и восприемником при крещении – прим. ред.); тысячи слуг, опоясанных золотом, – все в ожерельях, все в шелку, – предстояли ему, и драгоценные ковры были под ногами его! Ты, будучи пастухом, не имел в мире того успокоения, которое теперь имеешь; а он имел в мире все удовольствия, теперь же не имеет их. Итак, ты теперь покоишься, а он терпит нужду. Услышав это, старец пришел в сокрушение, поклонился и сказал: прости мне, авва! согрешил я. Совершенная правда, что авва Арсений смиряется, а я покоюсь, – И, получив пользу, старец удалился.
   37. Пришел к авве Арсению один отец и постучался у дверей его. Старец, думая, что это был его прислужник, отворил дверь. Увидев же, что это другой, пал на лицо свое. Тот говорил ему: встань, авва! дай мне облобызать тебя! Но старец отвечал ему: не встану, пока ты не уйдешь. И после долгих просьб старец не встал, пока он не удалился.
   38. Об одном брате, который пришел в Скит видеть авву Арсения, сказывали, что он, вошедши в церковь, просил клириков проводить его к авве Арсению. Они сказали: подожди немного, брат, и увидишь его. Но он сказал: я ничего не буду есть, пока не увижу его. Тогда послали одного брата проводить его к авве Арсению, ибо келья его находилась далеко. Постучавшись у дверей, они взошли и, приветствовав старца, сели молча. Потом провожавший из церкви брат сказал: я пойду, помолитесь обо мне. А брат-странник, не смея говорить со старцем, сказал брату: и я пойду с тобою. И вышли вместе. После сего просил он провожавшего брата: проводи меня и к авве Моисею, который был разбойником. Когда пришли к Моисею, он принял их с радостию и отпустил весьма ласково. После сего провожавший брат сказал страннику: вот я водил тебя и к чужестранцу, и к египтянину; который из них тебе понравился? Он отвечал: мне понравился египтянин. Один отец, услышав об этом, помолился Богу так: Господи! открой мне дело сие: один для имени Твоего убегает людей, а другой для Твоего же имени принимает их с отверстыми объятиями. – И вот, ему были показаны два больших корабля на реке. На одном он видит авву Арсения и Духа Божия, плывущих в безмолвии, а на другом авву Моисея и Ангелов Божиих, которые питали его сотовым медом.
   39. Авва Даниил сказывал: авва Арсений, приближаясь к смерти, завещал нам: не заботьтесь делать по мне вечери любви. Ибо, если я приготовил для себя сию вечерю, то найду ее.
   40. Когда приближалась кончина аввы Арсения, ученики его пришли в смятение. А он говорит им: еще не настал час; когда же настанет, скажу вам. Но я буду судиться с вами на Страшном Суде, если вы отдадите кому-либо останки мои. Они сказали: что же нам надо будет делать? Мы не знаем, как похоронить тебя. Старец отвечал им: ужели не знаете, как привязать к ноге моей веревку и тащить меня на гору?
   Старец обыкновенно говаривал: Арсений, для чего ты ушел из мира? – После бесед я часто раскаивался, а после молчания – никогда.
   Когда приблизилась кончина его, братия увидели, что старец плачет. Они говорят ему: правда ли, что и ты, отец, страшишься? Он отвечал им: правда, настоящий мой страх всегда был со мною с того самого времени, как я сделался монахом. – И таким образом он почил.
   41. Сказывали также, что во все время жизни своей, сидя за рукодельем, он имел платок на груди, по причине слез, падавших из очей его. Авва Пимен, когда услышал, что он почил, прослезившись, сказал: блажен ты, авва Арсений, что оплакал себя в здешнем мире! Ибо кто здесь не плачет о себе, тот будет вечно плакать там. Итак, необходимо плакать или здесь – добровольно, или там – от мучений.
   42. Авва Даниил сказывал, что авва Арсений никогда не хотел говорить о каком-либо спорном месте из Писания, хотя и мог, если бы захотел. Даже и письма редко писывал. Когда же приходил по временам в церковь, он становился за столбом, чтобы никто не видал лица его и чтобы самому также не смотреть на других. Вид у него был ангельский, как у Иакова; весь был сед, телом строен, впрочем, сух. Бороду имел длинную, простиравшуюся ниже груди. Ресницы выпали у него от слез. Ростом он был высок, но от старости стал горбат. От роду имел девяносто пять лет. При дворе блаженной памяти Феодосия Великого провел он сорок лет и был отцом августейших царевичей – Аркадия и Гонория. Сорок также лет провел он в Скиту; десять – в Трое верхнего Вавилона, против Мемфиса, и три года в Александрийском Канопе. На два последние года опять пришел он в Трою, где и почил, окончив течение свое в мире и страхе Божием. Яко бе муж благ и исполнь Духа Свята и веры (Деян. 11, 24). Он оставил мне кожаный хитон свой, белую жесткую власяницу и пальмовые сандалии. И я, недостойный, носил все это, дабы получить благословение.
   43. Авва Даниил рассказывал еще об авве Арсении: призвал он однажды отцов моих, и авву Александра и Зоила, и со смирением сказал им: демоны нападают на меня, и не знаю, не одолевают ли они меня во сне; потрудитесь эту ночь со мною и постерегите, не задремлю ли я во время бдения. Авва Александр и Зоил сели с вечера, молча, один по правую его руку, а другой по левую. После отцы мои говорили: мы уснули, и встали, и не заметили, чтобы он задремал. Поутру же (Бог знает, нарочно ли это сделал, дабы мы подумали, что он дремал, или в самом деле природа склонила его ко сну) он трижды вздохнул и тотчас встал и сказал: да, я задремал. А мы сказали в ответ: не знаем.
   44. Однажды пришли к авве Арсению старцы и усильно просились взойти к нему. Он отворил им дверь, и они просили его сказать им что-нибудь о пребывающих в безмолвии, которые никого не принимают к себе. Старец говорит им: пока девица живет в доме отца своего, многие желают иметь ее своею невестою; но когда выйдет замуж, не всем уже нравится. Одни хвалят ее, а другие унижают; ей нет уже такой чести, как прежде, когда жила она в сокровенности. Так бывает и с душою: как скоро она становится открытою для всех, – не может всем угождать.

Об авве Агафоне

   Авва Петр, ученик аввы Лота, рассказывал: был я однажды в келье аввы Агафона. Тогда пришел к нему один брат и сказал: хочу жить с братиями; скажи мне, как мне жить с ними? Старец отвечает ему: как в первый день, когда придешь к ним, так и во все дни жизни твоей веди себя пред ними, как странник, и не будь дерзок. Авва Макарий спросил его: что же бывает от дерзости? Старец отвечал ему: дерзость подобна сильному жгучему ветру, от которого, когда подует, все бегут, и он портит всякой плод на древах. Авва Макарий сказал ему: ужели так вредна дерзость? Авва Агафон отвечал: нет другой страсти вреднее дерзости; она мать всем страстям. Потому подвижнику не надобно быть дерзким, хотя бы и один был в келье. Знаю одного брата, который, прожив долгое время в келье, где у него была постель, говорил: я оставил бы свою келью, не зная постели сей, если бы другой не сказал мне о ней. Такой человек – истинный делатель и воин Христов!
   2. Авва Агафон говорил: монах не должен доводить себя до того, чтобы совесть обличала его в каком-либо деле.
   3. Говорил также, что без соблюдения заповедей Божиих человек не успеет ни в одной добродетели.
   4. Еще говорил: я никогда не ложился спать, имея что-либо против другого; и, сколько мог, не допускал также, чтобы кто-либо отходил ко сну, имея что-нибудь против меня.
   5. Рассказывали об авве Агафоне следующее. Пришли к нему некоторые, услышав о великой его рассудительности. Желая испытать, не рассердится ли он, спрашивают его: ты Агафон? мы слышали о тебе, что ты блудник и гордец. Он отвечал: да, это правда. Они опять спрашивают его: ты, Агафон, пустослов и клеветник? Он отвечал: я. И еще говорят: ты, Агафон, еретик? Он отвечал: нет, я не еретик. Затем просили его: скажи нам, почему ты на первые вопросы соглашался, а последнего не вынес? Он отвечал им: первые пороки я признаю за собою, ибо это признание полезно душе моей; а быть еретиком – значит быть в отлучении от Бога; но быть отлученным от Бога я не хочу. – Услышав сие, они удивились рассудительности его и отошли, получив назидание.
   6. Рассказывали об авве Агафоне: он с учениками своими довольно долгое время строил келью. Когда выстроили они келью, перешли в нее жить. Но в первую же неделю авва Агафон увидел здесь что-то для себя вредное и сказал ученикам своим: встаньте, пойдем отселе! Ученики очень смутились и сказали: если ты имел намерение перейти отселе, то для чего мы столько трудились, строив келью? Да и люди будут соблазнены нами; станут говорить: вот эти непоседы опять ушли! Видя их малодушие, Агафон говорит им: хотя и соблазнятся некоторые, но другие получат назидание и скажут: блаженны люди сии, ибо ради Бога переселились и все презрели! Впрочем, пусть идет, кто хочет идти; я теперь же ухожу. – Тогда ученики поверглись на землю и умоляли его, доколе не получили позволения идти вместе с ним.
   7. Рассказывали еще, что авва Агафон часто переселялся из одного места в другое, имея в сумке только свой ножичек.
   8. Спросили авву Агафона: что важнее – телесный труд или хранение сердца? На это старец отвечал: человек подобен дереву: труд телесный – листья, а хранение сердца – плод. Поелику же, по Писанию, всяко древо, еже не творит плода добра, посекаемо бывает, и во огнь вметаемо (Мф. 3, 10), то очевидно, что должны мы иметь все попечение о плоде, то есть о хранении ума. Впрочем, для нас нужно и лиственное одеяние и украшение, то есть труд телесный.
   9. Еще братия спросили его: какая, отец, добродетель в подвижничестве труднее других? Он отвечал им: простите мне, я думаю, нет еще такого труда, как молиться Богу. Всегда, когда только захочет человек молиться, враги стараются отвлечь его, ибо знают, что ничто так им не противодействует, как молитва к Богу. Во всяком подвиге, какой бы ни предпринял человек, после усильного труда получает он успокоение, а молитва до последней минуты жизни требует борьбы.
   10. Авва Агафон был мудр по уму, не ленив по телу, во всем знал меру: в рукоделии, пище и одежде.
   11. Авва Агафон шел однажды со своими учениками. Один из них, нашедши на дороге небольшой зеленый чечевичный стручец, говорит старцу: отче! велишь ли мне взять его? Старец с удивлением посмотрел на него и сказал: разве ты положил его тут? Брат отвечает: нет! Старец сказал: как же ты хочешь взять то, чего не клал?
   12. Один брат, пришедши к авве Агафону, сказал: позволь мне жить с тобою. Идучи же к нему, нашел он на пути немного селитры и принес с собою. Старец спросил: где ты взял селитру? – Я нашел ее на дороге, когда шел сюда, и взял ее. Старец сказал ему: если ты шел жить со мною, то для чего взял то, чего ты не клал? И послал его отнести селитру туда, где он взял ее.
   13. Один брат сказал авве Агафону: мне дана заповедь, но сия заповедь соединена с искушением. Потому и хочу идти по заповеди, и боюсь искушения. Старец сказал ему в ответ: если б это был Агафон, он исполнил бы заповедь и победил искушение.
   14. Тот же Агафон, когда было собрание в Скиту по какому-то делу и уже сделано было определение, пришедши после всех, сказал монахам: не право решили дело! Они сказали ему: кто ты такой, что так говоришь нам? Он отвечал: сын человеческий; ибо написано: аще воистину убо правду глаголете, правая судите, сынове человечестии (Пс. 57, 2).
   15. Сказывали об авве Агафоне, что он провел три года, держа во рту камень, пока не научился молчанию.
   16. Рассказывали еще о нем и об авве Аммуне, что когда они продавали какую-либо вещь, однажды назначали цену, и когда давали им ее, принимали молча и спокойно. Также, когда хотели что-либо купить, молча платили назначенную цену и брали вещь, не говоря ни слова.
   17. Тот же авва Агафон говорил: я никогда не давал вечери любви, но подавать и принимать советы – было для меня вечерею любви. Ибо думаю, что польза брата твоего заменяет приношение плодов.
   18. Когда авва Агафон видел какое-нибудь дело и помысл побуждал его к осуждению, говорил он самому себе: Агафон! не сделай того же. – И таким образом помысл его успокаивался,
   19. Он же говорил: гневливый человек, хотя бы мертвого воскресил, не будет угоден пред Богом.
   20. Некогда авва Агафон имел у себя двух учеников, которые особо жили в пустыне. В один день он спросил одного: как ты живешь в своей келье? Сей отвечал: пощусь до вечера, потом ем по два сухаря. Старец сказал ему: хорош образ жизни и не очень труден! – Спросил он и другого: ты как живешь? Этот отвечал: пощусь по два дня и потом ем по два сухаря. Старец сказал ему: ты много трудишься и ведешь двоякую брань. Ибо и тот подвизается, кто ест каждый день, но не досыта, и тот, кто постится по два дня и потом ест досыта. А ты и постишься по два дня, и не ешь досыта.
   21. Один брат спросил авву Агафона о любодеянии. Старец отвечал ему: пойди, повергни пред Богом немощь твою – и будешь иметь спокойствие.
   22. Однажды авва Агафон сделался болен вместе с другим старцем. Когда они лежали в келье, один брат читал книгу Бытия и дошел до того места, где говорит Иаков: Иосифа несть, Симеона несть, и Вениамина ли по́ймете? И сведете старость мою с печалию во ад (Быт. 42, 36, 38). При чем старец сказал: неужели мало для тебя, авва Иаков, других десяти? Авва Агафон сказал: перестань, старец! Бог оправдаяй, кто осуждаяй (Рим. 8, 33–34)?
   23. Авва Агафон говорил: если бы я сильно любил кого и узнал бы, что он вводит меня в грех, – я отверг бы его от себя.
   24. Еще сказал: человеку должно каждый час размышлять о Суде Божием.
   25. Когда братия говорили о любви, авва Иосиф сказал: знаем ли мы, что такое любовь? – и рассказал об авве Агафоне следующее. Имел он ножичек. Брат пришел к нему и похвалил ножичек. Авва Агафон не дал ему выйти от себя, пока он не взял ножичка.
   26. Авва Агафон сказал: если бы я нашел прокаженного и мог отдать ему свое тело, а его взять себе, охотно бы сделал это. Ибо такова совершенная любовь.
   27. Еще рассказывали об авве Агафоне: пришедши однажды в город для продажи вещей своих, нашел он лежащего на улице странника, о котором никто не заботился. Старец нанял для него небольшой покой, остался при нем, платил за покой из денег, получаемых за рукоделье, а что за тем оставалось, употреблял на другие нужды больного. Старец пробыл с больным три месяца, пока сей выздоровел, и после возвратился с миром в свою келью.
   28. Авва Даниил сказывал: прежде нежели авва Арсений пришел к отцам моим, они жили с аввою Агафоном. Авва Агафон любил авву Александра за то, что сей был строг в жизни и кроток. Случилось однажды, что все ученики Агафона мыли платье на реке. Как авва Александр мыл не спеша, то прочие братия сказали старцу: брат Александр ничего не делает. Старец, желая успокоить их, сказал Александру: брат Александр! мое платье лучше, ибо оно льняное. Услышав это, Александр опечалился. После того старец утешил его так: разве я не знаю, что ты хорошо делаешь? Брат мой! я так сказал тебе для них, дабы успокоить их помысл твоим послушанием.
   29. Сказывали, что авва Агафон старался исполнять всякую заповедь. Когда он всходил на лодку, сам первый принимался за весла. Когда приходили к нему братия, – тотчас после молитвы своими руками предлагал им трапезу, ибо исполнен был любви Божией. Пред своею смертию он пробыл три дня с отверстыми, неподвижными очами. Братия толкнули его и спросили: авва Агафон, где ты? Он отвечал им: стою пред судилищем Божиим. Братия сказали ему: и ты, отец, боишься? Он отвечал им: сколько мог я трудился в исполнении заповедей Божиих, но я человек; почему мне знать, угодны ли были дела мои Богу? Братия еще сказали ему: и ты не уверен, что дела твои были угодны Богу? Старец отвечал: не имею дерзновения, пока не предстану Богу, ибо иное суд человеческий, а иное суд Божий. Когда же они еще хотели спросить его о чем-то, он сказал им: сделайте милость, не говорите больше со мною; мне несвободно, – и тотчас скончался с радостью. Ибо братия видели, что отходил он из сей жизни с таким же взором, с каким иной приветствует своих друзей и возлюбленных. – Он строго бдел над собою во всяком случае и говаривал: без великой бдительности человек не успеет ни в одной добродетели.
   30. Однажды авва Агафон шел в город для продажи небольших сосудов и находит на дороге прокаженного. Прокаженный спрашивает его: куда идешь? Авва Агафон отвечает ему: в город продавать сосуды. Прокаженный сказал ему: сделай милость, снеси и меня туда! Старец поднял его и принес в город. Больной сказал: положи меня там, где ты будешь продавать сосуды. Старец и сделал так. Когда он продал один сосуд, прокаженный спросил его: за сколько продал ты? – За столько-то, отвечал старец. Больной сказал: купи мне пирог. Старец купил. Потом продал другой сосуд. Больной опять спросил: этот за сколько? – За столько-то, отвечал Агафон. Больной сказал: купи мне такой же пирог. Авва Агафон купил. Наконец, когда старец продал все сосуды и хотел идти назад, прокаженный спросил его: ты идешь? – Да, отвечал старец. Больной сказал ему: сделай милость, отнеси меня опять туда, где взял! Старец взял его и отнес на прежнее место его. И говорит ему тогда прокаженный: благословен ты, Агафон, от Господа на небе и на земле! Агафон посмотрел, – но уже никого не видел, ибо это был Ангел Господень, пришедший испытать его.

Об авве Аммоне

   2. Рассказывали об авве Аммоне, как умертвил он василиска. Пошел он однажды в пустыню почерпнуть из колодца воды и увидел василиска, пал на лицо свое и сказал: Господи! или я должен умереть, или он. И действием силы Христовой василиск тотчас расторгся.
   3. Авва Аммон говорил: четырнадцать лет провел я в Ските и молился Богу днем и ночью о том, чтобы Он даровал мне силу победить гнев.
   4. Один из отцов рассказывал: в Келлиях (так называлось одно знаменитое место в Египетской пустыне, по великому множеству построенных в нем келий. – прим. ред.) был трудолюбивый старец, который одевался в рогожу. Пришел он однажды к авве Аммону. Сей, увидев его одетым в рогожу, сказал: не принесет она тебе никакой пользы.
   Старец спрашивал авву Аммона: три помысла беспокоят меня. Один побуждает меня блуждать по пустыням, другой – уйти в чужую страну, где бы никто не знал меня, третий – заключиться в келью, ни с кем не видеться и есть чрез два дня. Авва Аммон отвечал ему: какое ни станешь ты исполнять из трех сих намерений, пользы не будет. А лучше сиди в келье своей, ешь понемногу каждый день и всегда имей в сердце своем слово мытаря – и можешь спастись.
   5. Однажды братия потерпели оскорбление на месте своего пребывания и, желая оставить сие место, пошли к авве Аммону; а старец в это время плыл куда-то по реке. Увидев, что они идут по берегу реки, он сказал корабельщикам: высадите меня на берег, и, подозвав братий, сказал им: я Аммон, к которому вы идете. Утешив сердца их, он уговорил их воротиться на место, из которого вышли. Ибо случившееся с ними не вредило душе их, но было оскорбление человеческое.
   6. Однажды авва Аммон пошел, чтобы переехать через реку, нашел готовое судно и сел в него. К этому же месту шло другое судно, перевозившее известных людей. Сии говорят ему: пойди и ты, авва, переправляйся с нами. Аммон отвечал им: я не взойду на судно, если оно не общественное. Он имел у себя связку пальмовых ветвей и во все время, пока был в лодке, плел плетенку и опять расплетал ее, доколе переправился. Братия, поклонившись ему, спросили: для чего ты это делал? Старец отвечал им: для того, чтобы мысль не была у меня в постоянном напряжении. – Вот пример, с какою осторожностию надобно нам идти по пути Божию!
   7. Однажды авва Аммон пошел посетить авву Антония и сбился с пути. Присевши, он немного соснул; потом, встав от сна, молился Богу так: молю Тебя, Господи Боже мой, не погуби создания Твоего! – И явилась ему как бы человеческая рука, висящая с неба, которая показывала ему путь до тех пор, пока он пришел и стал у пещеры аввы Антония.
   8. Авва Антоний предсказывал авве Аммону, говоря: ты успеешь в страхе Божием! Потом вывел его из кельи, указал ему камень и сказал: брани этот камень и бей его. Аммон сделал это. Авва Антоний спросил его: что, камень ничего не сказал? – Ничего, отвечал Аммон. – В сию меру придешь и ты, сказал ему тогда авва Антоний. Что и исполнилось. Авва Аммон так усовершился, что от множества доброты не знал зла. Когда сделался он епископом, привели к нему девицу, зачавшую во чреве, и сказали ему: такой-то сделал это; наложи на них епитимию. Аммон, знаменовав крестом чрево ее, велел дать ей шесть пар полотен и сказал: когда придет время родить, не умерла бы она сама или дитя ее, и было бы в чем похоронить их. Обвинявшие девицу сказали ему: для чего ты это сделал? наложи на них епитимию. Но он отвечал им: смотрите, братия, она уже близка к смерти; что же я должен сделать? – и отпустил ее. – Так старец никогда не осмеливался осуждать кого-либо.
   9. Сказывали об авве Аммоне следующее. Пришли к нему какие-то люди судиться. Старец притворился дураком. И вот одна женщина, стоявшая близ него, сказала: старец этот юродствует. Старец, услышав слова ее и подозвав ее, сказал: сколько употребил я трудов в пустынях, чтоб приобрести это юродство, и для тебя я ныне должен потерять оное!
   10. Некогда авва Аммон пришел в одно место обедать. Там был человек, о коем носилась худая молва. Случилось, что шла одна женщина и зашла в келью брата, о котором была худая молва. Жители места того, узнав об этом, произвели тревогу и собрались выгнать его из кельи. Но узнав, что епископ Аммон находится тут, пришли и просили его пойти с ними. Брат, как скоро узнал об этом, скрыл женщину в большую бочку. Когда народ пришел, авва Аммон узнал тут бывшее, но для Бога скрыл дело и, вошедши, сел на бочку и велел обыскать келью. Когда же обыскали и не нашли женщины, авва Аммон сказал: что это значит? Бог да простит вам! И, помолившись, велел всем выйти, а брата взял за руки и сказал ему: брат, внимай себе! И, сказав сие, удалился.
   11. Авву Аммона спросили: какой путь есть путь тесный и прискорбный? Он отвечал: путь тесный и прискорбный есть обуздание своих помыслов и отсечение собственных пожеланий для Бога. Сие-то значит: се мы оставихом вся, и в след Тебе идохом (Мф. 19, 27).

Об авве Ахиле

   Пришли однажды к авве Ахиле три старца, из коих об одном носилась худая молва. Один из старцев сказал авве Ахиле: авва, сделай мне невод! Ахила отвечал: не сделаю. Другой старец сказал: окажи эту милость, чтоб в монастыре нам иметь что-нибудь на память о тебе! Авва отвечал: мне недосуг. Наконец сказал ему и тот самый, о котором была худая молва: сделай, авва, мне невод, чтобы мне иметь что-нибудь из рук твоих! Ахила тотчас отвечал ему: для тебя сделаю. После два старца спросили наедине авву Ахилу: почему, когда мы просили тебя, ты не захотел для нас сделать, а ему сказал: для тебя сделаю? Авва Ахила отвечал им: я сказал вам: не сделаю – и вы не оскорбились сим, веря, что мне недосуг; а если ему я не сделаю, то он скажет: старец, услышав о моих грехах, не захотел сделать для меня. Я тотчас стал отрезать веревку и через это ободрил душу его, чтобы он не был поглощен печалью.
   2. Авва Витим рассказывал: шел я однажды в Скит, и дали мне несколько яблок для старцев. Я постучался у кельи аввы Ахилы, чтобы дать ему. Но он сказал: право, брат, не желал бы я, чтобы ты стучался теперь, хотя бы у тебя была и манна, – да не ходи и в другую келью. Итак, я возвратился в свою келью, а яблоки отнес в общую трапезу.
   3. Однажды авва Ахила, в Скиту, пришел в келью аввы Исаии и увидел, что он ест. На блюде у него была вода с солью. Старец, заметив, что авва Исаия спрятал блюдо за корзину, спросил его: скажи мне, что ты ел? Исаия отвечал: прости мне, авва! резал я ветви и настал жар; я взял в рот кусок с солью, но горло мое высохло от жара, и кусок не пошел. Потому я принужден был подлить в соль немного воды, чтобы можно было мне поесть. Но прости мне! – Тогда старец сказал: пойдите, посмотрите на Исаию, как он хлебает похлебку в Скиту! Если хочешь хлебать похлебку, то ступай в Египет!
   4. Один старец пришел к авве Ахиле и видит: авва изо рта своего выбрасывает кровь. Старец спросил его: отец, что это такое? Ахила отвечал: это – слово брата, оскорбившего меня; я старался ничего не говорить ему; молил Бога, чтобы слово оскорбления было взято у меня. И слово в устах моих сделалось подобно крови. Я выплюнул его и стал спокоен, забыв оскорбление.
   5. Авва Аммой рассказывал: пришли мы однажды, я и авва Витим, к авве Ахиле и услышали, что он рассуждает о сих словах: не убойся, Иакове, изыти во Египет (Быт. 46, 3). Долго он рассуждал о сем. Наконец мы постучались. Он отворил нам и спросил: откуда вы? Боясь сказать: из Келлий – мы отвечали: из горы Нитрийской. Он спросил опять: за каким делом вы пришли ко мне из-за такой дали? – и ввел нас. Мы увидели, что он ночью вил большую веревку и просили его сказать нам что-нибудь. Он сказал: с вечера и до сего времени я свил двадцать локтей и, право, не имею нужды в них! Но как бы не прогневался на меня Бог и не осудил меня за то, что, будучи в силах работать, не работаю; потому тружусь и делаю по силам моим. И мы, получив пользу, удалились от него.

Об авве Аммое

   2. Авва Аммой спросил авву Исаию еще в начале их подвижничества: как смотришь на меня? Исаия отвечал ему: как на Ангела, отче! Потом, спустя довольно времени, опять спросил: как ныне смотришь на меня? – Как на сатану, отвечал Исаия. Если скажешь ты мне и доброе слово, но для меня оно как меч.
   3. Сказывали об авве Аммое: будучи болен, несколько лет лежал он на постели и никогда не позволял своему помыслу посмотреть на внутреннюю свою келью, чтобы видеть, что в ней находится. Ибо ему, как больному, много приносили. Когда ученик его Иоанн входил и выходил из нее, он закрывал глаза свои, чтобы не видеть, что делал он, зная, что Иоанн – верный монах.
   4. Авва Пимен сказывал: пришел однажды брат к авве Аммою и просил у него наставления; пробыл с ним семь дней, но старец не отвечал ему. Уже провожая его, сказал ему: иди, внимай себе; а мои грехи сделались мрачною стеною между мною и Богом.
   5. Рассказывали об авве Аммое: однажды заготовил он пятьдесят мер пшеницы для своего употребления и высыпал ее на солнце. Но прежде нежели она хорошо высохла, увидел он что-то невыгодное для себя на том месте и говорит ученикам своим: уйдем отсюда! Они весьма опечалились. Видя печаль их, он сказал им: ужели вы о хлебах печалитесь? Уверяю вас, я видел таких людей, которые убежали, оставив крашеные шкафы с пергаментными книгами, даже и дверей не заперли, но ушли, оставив их отверстыми.

Об авве Аммуне Нитрийском

   2. Рассказывали об авве Аммуне: малою мерою ячменя он проживал два месяца. Однажды пришел он к авве Пимену и говорит ему: если я прихожу в келью соседа или он приходит ко мне по какой-либо нужде, то мы опасаемся разговаривать друг с другом, чтобы не вкрался какой-нибудь посторонний разговор. Старец отвечает ему: хорошо ты делаешь, ибо молодость имеет нужду в бдении. Авва Аммун спрашивает: что же делали старцы? Авва Пимен отвечал: старцы усовершившиеся не имели в душе чего-нибудь иного и на устах постороннего, о чем бы могли разговаривать. – Итак, сказал авва Аммун, если будет необходимость говорить с соседом о Священном Писании или об изречениях старцев, присоветуешь ли говорить? Старец отвечал: если уже не можешь молчать, то лучше говорить об изречениях старцев, нежели о Писании; ибо в последнем случае – немалая опасность.
   3. Один брат из Скита пришел к авве Аммуну и говорит ему: отец мой посылает меня на послушание, но я боюсь блуда. Старец отвечал ему: в то самое время, как придет к тебе искушение, говори: Боже Сил, молитвами отца моего избавь меня! – Итак, в один день девица заперла за ним дверь, но он громко закричал: Боже отца моего, избавь меня! – и тотчас очутился на пути в Скит.

Об авве Анувии

   Авва Иоанн рассказывал следующее: авва Анувий и авва Пимен, и прочие их братия, единоутробные и бывшие монахами в Скиту, – когда пришли мазики (мазики – варварское племя – прим. ред.) и опустошили Скит, – удалившись оттуда, пришли на место, называемое Теренуф, на время, пока найдут, где им жить, и пробыли там несколько дней в древнем храме. Однажды авва Анувий сказал авве Пимену: сделай милость, ты и каждый из братьев твоих пусть живет отдельно в безмолвии, и не будем сходиться друг с другом в сию неделю. Авва Пимен отвечал: сделаем, как ты хочешь. И сделали так. А там в самом храме была каменная статуя. Старец авва Анувий, вставая поутру, бросал камнями в лицо статуи, а вечером говорил ей: прости мне, – и делал так во всю неделю. В день субботний они сошлись вместе. Авва Пимен сказал авве Анувию: я видел, авва, что ты во всю эту неделю бросал камни в лицо статуи и потом кланялся ей; делает ли так человек правоверующий? Старец отвечал: это я делал для вас. Когда вы видели, что я бросал камни в лицо статуи, то не говорила ли она чего или не сердилась ли? Авва Пимен сказал: нет! – А когда я кланялся ей, трогалась ли она и говорила ли: не прощу? – Нет, отвечал авва Пимен. Тогда старец сказал: вот нас семь братьев; если хотите, чтобы нам друг с другом жить вместе, то будем подражать этой статуе, которая не трогается ни обидою, ни честью. Если же не хотите так вести себя, то вот четверо врат во храме: пусть каждый пойдет, куда хочет! Братья пали на землю и сказали авве Анувию: все сделаем, как ты, отец, хочешь! Будем послушны словам твоим. И авва Пимен сказывал: все время жизни нашей мы пробыли вместе, поступая по наставлению старца, которое он дал нам. Одного из нас сделал он экономом, и все, что этот ни предлагал нам, мы ели; и нельзя было никому из нас сказать: принеси нам что-нибудь другое, или: не хотим есть сего. Таким образом провели мы все время жизни нашей в тишине и мире.
   2. Авва Анувий говорил: с того времени, как наречено на мне имя Христа (см. Иак. 2, 7), ложь не выходила из уст моих.

Об авве Аврааме

   Рассказывали об одном старце, что он прожил пятьдесят лет и во все это время едва ли ел хлеб и пил вино. Говорил он: я умертвил в себе блуд, сребролюбие и тщеславие. И пришел к нему авва Авраам, услышав слова сии, и говорит ему: ты говорил это? – Да, отвечал старец. Авва Авраам сказал ему: вот ты входишь в келью свою и находишь на рогоже своей женщину; можешь ли не думать, что у тебя женщина? – Нет, отвечал старец, но я борюсь с помыслом, чтобы не прикасаться к ней. Тогда сказал авва Авраам: итак, ты не умертвил страсть, но она живет, хотя и обуздана. Далее, когда ты идешь и видишь камни и черепки, а посреди их золото, может ли ум твой мыслить о золоте, как о камнях и черепках? – Нет, отвечал старец, но я борюсь с помыслом, чтобы не взять золота. Старец Авраам опять говорит: итак, страсть жива, только обуздана! Наконец сказал авва Авраам: вот ты слышишь о двух братиях, что один любит тебя, а другой ненавидит тебя и злословит; если они придут к тебе, равно ли ты примешь их обоих? – Нет, отвечал старец, но я борюсь с помыслом, чтобы благотворить ненавидящему меня так же, как и любящему. И говорит ему авва Авраам: итак, страсти живут и в святых, только они ими обуздываются.
   2. Один брат спросил авву Авраама: если случится мне часто есть, хорошо ли это? Старец сказал в ответ: что ты говоришь, брат? неужели ты столько ешь? или ты думаешь, что пришел на гумно?
   3. Авва Авраам сказывал об одном старце, жившем в Скиту: он был писец и не ел хлеба. Однажды пришел к нему брат и просил написать ему книгу. Старец, углубившись умом в созерцание, пропустил несколько строк и не поставил точек. Брат, взяв книгу, когда хотел расставить точки, заметил недостаток смысла и сказал старцу: авва, есть пропуски! Старец говорит ему: пойди, исполни прежде то, что написано, и тогда приходи – я напишу тебе и остальное.

Об авве Арии

   Авва Авраам пришел однажды к авве Арию, и в то время как они сидели, пришел к старцу брат и говорит ему: скажи, что мне делать, чтобы спастись? Старец говорит ему: пойди, во весь этот год вкушай хлеб с солью вечером, а потом опять приди, и еще скажу тебе. Брат ушел и делал так. По прошествии года он опять пришел к авве Арию. Случилось быть тут также и авве Аврааму. Старец опять сказал брату: пойди, и в этот год постись по два дня. Когда брат ушел, авва Авраам спросил авву Ария: почему ты всем прочим братиям говоришь о легком иге, а на сего брата налагаешь тяжкое бремя? Старец отвечает ему: братия как приходят спрашивать, так и уходят; а сей ради Бога приходит услышать слово, ибо он добрый делатель, и что бы я ни сказал ему, делает рачительно. Потому-то я и говорю ему слово Божие.

Об авве Алонии

   2. Еще говорил: если бы я не разрушил всего, то не мог бы и созидать самого себя.
   3. Еще говорил: человек, если захочет, от утра до вечера будет приходить в меру божественную.

Об авве Апфии

Об авве Аполлоне

   2. Об одном авве Аполлоне, жившем в Скиту, рассказывали следующее. Он был грубый пастух; находясь в поле, увидел жену свою, которая была беременна, и по внушению диавола сказал: хочу видеть, как лежит младенец во чреве ее. Расторгнув ее, он видел младенца. Но тотчас же совесть стала мучить его; в сокрушении пришел он в Скит и рассказал отцам о своем деле. Тут услышал он, что отцы поют: дние лет наших в нихже седмьдесят лет, аще же в силах, осмьдесят лет, и множае их труд и болезнь (Пс. 89, 10). – Мне сорок лет, сказал он, и я ни разу не молился; а теперь, если проживу другие сорок лет, непрестанно буду молиться Богу, да отпустит мне грехи мои. И он не занимался никаким рукоделием, но всегда молился, говоря: аз яко человек согреших, Ты же яко Бог помилуй меня! В сей молитве проводил день и ночь. С ним жил один брат и слышал, как он повторял: тяжко оскорбил я Тебя, Господи, но прости мне, чтобы я хотя немного успокоился! Он получил уверение, что Бог простил ему все грехи его и даже убийство жены. Но о младенце ничего не было открыто. Один из старцев сказал ему: Бог простил тебе и убиение младенца, но Он оставляет тебя в томлении, ибо это полезно душе твоей.
   3. Авва Аполлон говорил о принятии братий: должно кланяться приходящим братиям, ибо не им кланяемся, а Богу. Видя брата твоего, видишь Господа Бога твоего, и это, говорит он, приняли мы от Авраама (см. Быт 18, 2). Приняв братий, убеждайте их к успокоению; сему научились мы у Лота, который принуди (см. Быт. 19, 3) Ангелов.

Об авве Андрее

Об авве Аио

   Рассказывали об одном старце Фиваидском, авве Антиане: с юности своей он много подвизался, но в старости ослабел и ослеп. По причине его болезни братия много доставляли ему утешения и даже клали ему в рот пищу. Однажды спросили они авву Аио: что будет за это многое утешение? Он отвечает им: уверяю вас, что если сердце его желает сего утешения и охотно принимает, то, если он съест и один финик, Бог уменьшает за оный награду за труд его. Если же сердце его не желает утешения и он неохотно приемлет утешение, то Бог сохраняет труд его целым, потому что его принуждают против воли. А братия получат награду.

Об авве Аммонафе

   Однажды пришел в Пелусию какой-то правитель и хотел требовать с монахов, так же как с мирян, поголовной дани. По этому случаю все братия собрались к авве Аммонафу и решили, чтобы некоторые отцы шли к императору. Авва Аммонафа говорит им: нет нужды в таком труде, а лучше сохраняйте безмолвие в своих кельях и поститесь две седмицы, и по благодати Христа я один сделаю сие дело. Братия разошлись по своим кельям, и старец сохранял безмолвие в своей келье. Когда прошло четырнадцать дней, братия сетовали на старца, ибо они не видели, чтобы он когда-нибудь выходил. Они говорили: старец оставил без внимания наше дело. В пятнадцатый день братия собрались вместе, как прежде условились. И старец пришел к ним, имея в руках грамоту за царской печатью. Видя сие, братия изумились и спросили старца: когда ты принес ее, авва? Старец отвечал: поверьте мне, братия, что в сию ночь ходил я к царю, и он написал мне сию грамоту. От него пошел я в Александрию и записал ее у правителей, и потом возвратился к вам. – Выслушав это, братия объяты были страхом и поклонились ему. Так дело их было сделано, и правитель более не тревожил их.

В


О Василии Великом

   Один старец рассказывал о Василии Великом: посетив однажды Киновию, после приличного наставления он спросил настоятеля: есть ли у тебя здесь брат, который бы отличался послушанием? – Владыка! – отвечал настоятель, – все рабы твои и ищут спасения. Святитель Василий опять спросил его: есть ли кто у тебя имеющий истинное послушание? Тогда настоятель привел к нему одного брата. Святитель Василий велел ему служить при столе. После принятия пищи брат подал ему воды умыться, а святитель Василий говорит ему: пойди и я подам тебе умыться. Брат допустил Василию подать себе воды. Святитель Василий сказал ему: когда пойду в храм, приходи и ты, я сделаю тебя диаконом. После сего святитель Василий сделал его и пресвитером и за его послушание взял с собою в епископию.

Об авве Виссарионе

   Авва Дула, ученик аввы Виссариона, рассказывал следующее. Шли мы однажды по морскому берегу; мне захотелось пить, и я сказал авве Виссариону: авва! мне очень хочется пить. Старец, сотворив молитву, говорит мне: пей из моря. Вода сделалась сладкою, и я напился. После налил я воды в сосуд, на случай, если бы на пути опять захотелось пить. Старец, увидев это, сказал мне: для чего ты налил? Я отвечал ему: прости мне, как бы еще на пути не захотелось пить. Тогда старец сказал: и здесь Бог, и везде Бог.
   2. В другое время была нужда Виссариону переправиться чрез реку Хризорою. Сотворив молитву, он перешел ее пешком и вышел на берег. В удивлении я поклонился ему и спросил: каково было ногам твоим, когда ты шел по воде? Старец отвечал: по пяты я чувствовал воду, а прочее было сухо.
   3. Некогда шли мы к одному старцу. Солнце начинало заходить; старец, сотворив молитву, сказал: молю Тебя, Господи, да стоит солнце, пока я приду к рабу Твоему! – Так и было.
   4. В иное время взошел я к нему в келью и застал его стоящим на молитве. Руки его были простерты к небу, и он оставался в этом подвиге четырнадцать дней. После того призвал он меня и сказал: следуй за мною. Мы вышли и пошли в пустыню. Почувствовав жажду, я сказал ему: авва, хочу пить! – Старец, взяв мою милоть, отошел на вержение камня и, сотворив молитву, принес мне милоть, полную воды. Продолжая путь, мы пришли к одной пещере; вошед в нее, нашли брата, который сидел и делал веревку; он не взглянул на нас, не приветствовал нас и совершенно не хотел заводить разговора с нами. Авва Виссарион сказал мне: пойдем отсюда; может быть, старцу не угодно говорить с нами. Мы отправились в город Лико и пришли к авве Иоанну. Приветствуя его, мы сотворили молитву. Потом они сели и начали говорить о том, что кто видел. Сказывал авва Виссарион, что вышел указ об истреблении идольских капищ, приведен уже в исполнение, и капища разрушены. – На возвратном пути мы опять пришли к пещере, в которой видели брата. Старец сказал мне: взойдем к нему; может быть, Бог внушил ему поговорить с нами. Когда мы взошли, то нашли его уже умершим. Старец говорит мне: пойдем, брат, приготовим тело его к погребению; ибо для этого нас прислал сюда Бог. Когда мы приготовляли его к погребению, нашли, что это была женщина. Старец удивился и сказал мне: вот как и женщины побеждают сатану; а мы в городах бесчинствуем. Прославив Бога, защитника любящих Его, мы удалились оттуда.
   5. Один бесноватый пришел некогда в Скит; а о нем была молитва в церкви, но бес не выходил, ибо свиреп был. Клирики говорили между собою: что нам делать с этим демоном? Никто не может изгнать его, кроме аввы Виссариона; но если для сего будем звать его в церковь, он не пойдет. Вот что сделаем: он ходит в церковь прежде всех; посадим больного на его место, и когда авва Виссарион взойдет, мы станем на молитву, а ему скажем: авва, разбуди и брата! Так и сделали. Когда старец пришел поутру, они стали на молитву, а ему сказали: разбуди и брата. Старец сказал брату: встань, пойди вон, – и тотчас вышел из него бес, и с того времени больной стал здоров.
   6. Авва Виссарион сказывал: я сорок дней и сорок ночей провел среди терния, стоя и без сна.
   7. Один брат за какой-то грех высылаем был пресвитером из церкви. Авва Виссарион встал и вышел вместе с братом, говоря: и я тоже грешник.
   8. Авва Виссарион сказывал, что он сорок лет не ложился на бок, а спал или сидя, или стоя.
   9. Он же говорил: когда ты живешь в мире и не имеешь борьбы, тогда еще более смиряйся, дабы не хвалиться радостью, приходящею отвне и не подвергнуться искушению; ибо Бог часто ради немощей наших не попускает нам подвергаться искушениям, чтобы не погибли мы.
   10. Один брат, живущий с другими братьями, спросил авву Виссариона: что мне делать? Старец отвечал ему: молчи и не меряйся с другими.
   11. Авва Виссарион, умирая, говорил: монах, подобно Херувимам и Серафимам, должен быть весь оком.
   12. Ученики аввы Виссариона рассказывали, что жизнь его была подобна жизни какой-нибудь воздушной птицы, или рыбы, или земных животных, ибо он все время жизни своей провел без смущения и без забот. Не озабочивало его попечение о доме, не овладевало, кажется, его душою ни желание иметь поля, ни жажда удовольствий, ни приобретение жилищ, ни переноска книг; но весь всецело являлся свободным от телесных забот, питаясь надеждою будущего и утвердившись оградою веры. Он, подобно пленнику, терпел то здесь, то там; терпел холод и наготу, опаляем был жаром солнца, всегда находясь на открытом воздухе. Он, как беглец, укрывался на скалах пустынных и часто любил носиться по обширной и необитаемой песчаной стране, как бы по морю. Если случалось ему приходить на места тихие, где монахи ведут жизнь однообразную, по уставу киновий, он садился у ворот, плакал и рыдал, как бы пловец, после кораблекрушения выброшенный на берег. Иногда кто-нибудь из братий находил его сидящим тут подобно нищему, скитающемуся по миру, и, приближаясь к нему, с сожалением говорил ему: что ты плачешь? Если нуждаешься в необходимом, то дадим тебе, сколько можем, только войди к нам, раздели с нами трапезу, подкрепись! Авва Виссарион отвечал: не могу оставаться под кровлею, пока не найду имущества своего. Я, говорил он, различным образом лишился великого имущества. Я и попался морским разбойникам, и потерпел кораблекрушение, и лишился славы своего рода, из знатных сделался незнатным. – Если же брат, прослезившись при его словах, уходил и приносил ему кусок хлеба и, подавая, говорил: прими это, отец, а прочее возвратит тебе Бог, по словам твоим, отечество, славу рода и богатство, о котором ты сказываешь, – то старец еще более плакал и громко рыдал, приговаривая: не умею сказать, могу ли я найти, чего, потеряв, ищу. Но могу еще более потерпеть, каждый день находясь в смертных опасностях и не имея покоя от безмерных моих бедствий; ибо мне надобно совершить течение жизни среди непрестанного блуждания.

Об авве Вениамине

   Авва Вениамин сказывал: когда после жатвы возвратились мы в Скит, принесли нам из Александрии подаяние, на каждого по алебастровому сосуду чистого масла. При наступлении следующей жатвы братия приносили, если что оставалось у них, в церковь. Я не открывал своего сосуда, но, просверлив его иглою, вкусил немного масла, и было у меня на сердце, будто я сделал великий проступок. Когда же братия принесли свои сосуды, как они были, а мой был просверлен, то я устыдился, как бы обличенный в блуде.
   2. Авва Вениамин, пресвитер из Келлий, сказывал: пришли мы в Скит к одному старцу и хотели дать ему немного масла; но он сказал нам: вот где лежит малый сосуд, который вы принесли мне назад тому три года; как вы положили его, так он и остался. Услышав это, подивились мы добродетели старца.
   3. Он также сказывал: пришли мы к другому старцу, и сей оставил нас у себя обедать. Он предложил нам редечного масла, а мы сказали ему: отец! лучше дай нам немного хорошего масла. Услышав это, он перекрестился и сказал: есть ли другое масло, кроме этого, я не знаю.
   4. Авва Вениамин, умирая, говорил детям своим: вот что делайте, и можете спастись: всегда радуйтеся, непрестанно молитеся, о всем благодарите (1 Сол. 5, 16–18).
   5. Он же говорил: ходите царским путем, измеряйте версты и не будьте беспечны.

Об авве Виаре

Г


Об авве Григории Богослове

   2. Он же говорил: для страждущих любовью один день – как целая жизнь человеческая.

Об авве Геласии

   Рассказывали об авве Геласии: имел он книгу в коже, стоящую восемнадцать златниц, в которой написан был весь Ветхий и Новый Завет. Книга лежала в церкви, чтобы мог читать ее всякий желающий из братий. Один брат, странник, пришел посетить старца и, увидев книгу, покусился на нее. Он украл ее и ушел. Старец, хотя и узнал об этом, не погнался за братом, чтобы взять его. Брат пришел в город и искал, кому бы продать книгу; и когда нашел человека, желающего купить ее, то он назначил ей цену в шестнадцать златниц. Желавший купить сказал брату: дай мне ее прежде, я узнаю о ней и тогда отдам тебе эту цену. Брат отдал книгу. Тот, взяв ее, принес к авве Геласию показать ему и сказал о цене, какую назначил продавец. Старец говорит ему: купи эту книгу; она хороша и стоит назначенной цены. Но покупавший, возвратясь, сказал продавцу иначе, а не так, как говорил старец. – Вот я, сказал он, показывал ее авве Геласию, и он сказал мне: книга дорога; она не стоит назначенной тобою цены. Брат, услышав это, спросил: ничего тебе еще не говорил старец? – Ничего, отвечал тот. Тогда брат сказал: теперь уже не хочу продавать книгу. Мучимый совестью, он пошел к старцу, признался ему и просил его взять книгу назад; но старец не хотел брать. Тогда брат говорит ему: если ты не возьмешь ее, я не буду иметь покоя. Старец отвечал: если не можешь быть спокойным, то я беру книгу. Брат, получив назидание от поступка старца, жил с ним до самой кончины своей.
   2. Один старец, монах, живший близ Никополя, после себя оставил авве Геласию келью с окружающим ее полем. Но какой-то крестьянин Ваката, знаменитого тогда в Никополе Палестинском, родственник умершего старца, пришел к этому Вакату и просил его взять то поле, как бы долженствовавшее по законам к нему перейти. Вакат, как человек сильный, покушался самовольно отнять поле у аввы Геласия; но старец, не желая отдать монашеской кельи мирянину, не уступал. Вакат подстерег, когда рабочий скот аввы Геласия перевозил маслины с доставшегося ему поля, силою увел его, взял маслины в свой дом и едва, и то с бранью, отпустил скот с его упряжью. Блаженный старец совсем не присвоял себе плодов, а только не уступал во владение поля, по сказанной причине. Вакат, раздраженный против старца и побуждаемый другими нуждами (ибо любил судиться), отправляется в Константинополь, путешествуя пешком. Проходя чрез Антиохию, где тогда святой Симеон сиял как великое светило (потому что был более, нежели обыкновенный человек), Вакат услышал о делах его и, как христианин, пожелал видеть святого. Святой Симеон, увидев со столпа Ваката, только взошедшего на монастырь, спросил: откуда ты и куда идешь? Вакат отвечает: я из Палестины и иду в Константинополь. А зачем? – спросил святой Симеон. – По многим нуждам, отвечал Вакат; надеюсь по молитвам твоей святости возвратиться назад и припасть к святым стопам твоим. Святой Симеон отвечает ему: жалкий человек! ты не хочешь признаться, что идешь против человека Божия; но не будет тебе счастья, и ты не увидишь более твоего дома. Итак, если ты послушаешь моего совета, то спеши отсюда к нему, раскайся пред ним, ежели только живым дойдешь до места. Вакат тотчас впал в горячку, и бывшие с ним, положив его на носилки, спешили, по слову святого Симеона, достигнуть страны своей, чтобы раскаяться пред аввою Геласием. Но, пришед в Вирит, он скончался, не увидев дома своего, по предсказанию святого. Сын его, по имени также Вакат, по смерти своего отца об этом рассказывал многим людям, достойным вероятия.
   3. Многие из учеников аввы Геласия рассказывали о нем еще следующее. Однажды принесли братии рыбу. Повар, изжарив ее, отнес ключнику монастырскому. Ключник по какой-то нужде вышел из кельи. Оставив рыбу в сосуде на полу, он велел мальчику, прислужнику блаженного Геласия, стеречь ее до того времени, как он возвратится. Мальчик разлакомился и без пощады начал есть рыбу. Ключник, вошед и увидя, что мальчик сидит на полу и ест рыбу, в негодовании неосторожно толкнул его ногою. По какому-то действию мальчик поражен был смертельно и, испустив дух, умер. Ключник, объятый страхом, положил его на свою постель и покрыл, а сам, прибежав, пал к ногам аввы Геласия и рассказал ему о случившемся. Старец, запретив сказывать о том кому-либо другому, велел ему вечером, когда все успокоятся, принести мальчика в предалтарие, положить пред жертвенником, а самому уйти. Старец пришел в предалтарие и стал на молитву. Когда настал час ночного псалмопения и собрались братия, старец вышел, а за ним шел мальчик. О деле сем никто не знал при жизни старца, кроме его самого и ключника.
   4. Не одни только ученики аввы Геласия, но многие, часто посещавшие его, рассказывали о нем следующее. Во время Вселенского Собора в Халкидоне Феодосий, один из первых защитников Диоскорова раскола в Палестине, предупреждая других епископов, уже намеревавшихся возвратиться к своим Церквам (а он был в Константинополе, изгнанный из своего отечества за всегдашние вмешательства в возмущения), бросился в монастырь к авве Геласию и говорил, будто Собор утвердил учение Нестория, – думая таким образом увлечь святого на помощь своему обману и расколу. Старец, по внешности сего человека и по разумению, свыше ему дарованному, проникнув злое намерение Феодосия, не увлекся на сторону сего отступника, как тогда сделали почти все, но отослал его с бесчестием, как и прилично было. Он вывел на средину мальчика, которого воскресил из мертвых, и с важным видом сказал Феодосию: если ты хочешь рассуждать о вере, то вот он будет тебя слушать и говорить с тобою; а мне недосуг слушать тебя. – Феодосий, пристыженный такими словами, устремился в Святой град и там, под видом ревности по Боге, увлекает на свою сторону все монашество, увлекает также и бывшую в то время там царицу и таким образом при ее содействии силою занял Иерусалимский престол, предвосхитив его убийствами и другими нечестивыми и противозаконными делами, о которых еще и ныне помнят многие. Получив власть и достигнув своей цели, он рукоположил множество епископов, отнимая в тоже время престолы у епископов, еще не возвратившихся. Тогда он призывает и авву Геласия, приводит его в храм, лаская и вместе устрашая. Когда старец вошел в храм, Феодосий говорит ему: произнеси анафему на Ювеналия. Нимало не устрашившись, Геласий отвечал: я не знаю другого епископа Иерусалимского, кроме Ювеналия. Феодосий, опасаясь, чтобы и другие не стали подражать благочестивой ревности его, велел с бесчестием выгнать его из церкви. Последователи раскола Феодосия взяли старца, обложили его со всех сторон дровами и грозили сжечь его; но видя, что он не боится и не страшится сего, и опасаясь возмущения народного, потому что Геласий был в большой славе (все же это происходило по Божию Промыслу), без всякого вреда отпустили мученика, который уже сам себя принес Христу во всесожжение.
   5. Сказывали об авве Геласии, что он еще с юности проводил бедную и пустынническую жизнь. В это же время и в тех же местах весьма многие вели одинаковую с ним жизнь. Между ними был один старец самый простой и бедный, который жил до смерти своей в уединенной келье, хотя в старости своей имел учеников. Он до конца жизни соблюдал то подвижническое правило, чтобы не иметь двух хитонов и не заботиться со своими учениками о завтрашнем дне. Когда авва Геласий при помощи Божией устроил общежительную обитель, жертвовали ему большими полями, и заводил он также для нужд общежития рабочий скот и волов, ибо Тот, Кто древле внушил святому Пахомию устроить общежительную обитель, помогал и авве Геласию во всем устроении монастыря. Вышеупомянутый старец, искренно любящий Геласия, видя его в сих занятиях, сказал ему: боюсь, авва Геласий, чтобы ум твой не прилепился к полям и прочему имуществу общежития. Авва Геласий отвечал ему: скорее ум твой прилепится к шилу, которым ты работаешь, нежели ум Геласия к стяжаниям.
   6. Рассказывали об авве Геласии, что, будучи часто возмущаем помыслами, побуждавшими его удалиться в пустыню, в один день он сказал ученику своему: сделай милость, брат, потерпи, если что я сделаю, и не говори со мною ни о чем в продолжение сей недели! Он, взяв пальмовую палку, начал ходить по двору монастырскому; утомившись, садился на несколько времени, а потом, встав, опять ходил. Когда настал вечер, он говорил своему помыслу: странствующий по пустыне не хлебом питается, но травою; а ты по немощи своей сеешь небольшой овощ. Сделав так, он опять говорит помыслу: пустынник спит не под кровлею, а на открытом воздухе; и ты так сделай. После сего он ложится и спит на дворе. Когда ходил таким образом по монастырю три дня, вечером вкушал немного цикория, а ночью спал под открытым небом, – авва утомился. Тогда, укоряя помысл, возмущавший его, он обличил его так: если не можешь совершать дел пустынных, то сиди в своей келье, постоянно оплакивая грехи свои, и не вдавайся в обман. Око Божие везде видит дела человеческие; ничто не скрывается от него и оно знает делающих доброе.

Об авве Геронтии

Д


Об авве Данииле

   2. Один брат просил авву Даниила: дай мне одну какую-нибудь заповедь, и я буду соблюдать ее! Авва говорит ему: никогда не опускай руки своей в блюдо вместе с женщиною и не ешь с нею! Через это ты несколько убежишь от демона блуда.
   3. Авва Даниил рассказывал: в Вавилоне у одного знатного человека была дочь, одержимая бесом. Отец ее любил одного монаха. Тот сказал ему: никто не может исцелить дочь твою, кроме пустынников, которых я знаю; но если ты будешь просить их, они не захотят сего сделать по своему смирению. А вот что мы сделаем: когда они придут на рынок, вы притворитесь, будто хотите купить у них корзины; и как придут получать деньги за них, то мы скажем им, чтоб они сотворили молитву, и надеюсь, что дочь твоя выздоровеет. Итак, они пошли на рынок и нашли одного из учеников сих старцев, который сидел и продавал их корзины. Взяли его с корзинами к себе, будто для того, чтобы отдать ему деньги за них. Когда монах взошел в дом, пришла бесноватая и дала ему пощечину. Монах, по заповеди Господа, обратил и другую ланиту. Демон, мучимый сим, вскричал: какая сила! заповедь Иисуса изгоняет меня. – Девица тотчас исцелилась. Когда же пришли старцы, им рассказали о случившемся. Они прославили Бога и говорили: гордость диавола обыкновенно низлагается смирением, по заповеди Христовой.
   

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →