Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

В 1903 году, только начав торговать, «Жиллетт» продал всего 168 бритв.

Еще   [X]

 0 

Армия Солнца (Вольнов Сергей)

Когда-то их называли не просто людьми, а – эрсерами. Создателями и хозяевами Империи Солнца ЭрСтеллы, правившей миллионами миров. Теперь они – «земы». Жалкие остатки людей, уцелевших после победоносного восстания негуманоидов. Те, для кого в новой Империи есть лишь одно место – карательные войска. Там – и только там – по-прежнему высоко ценят людей – лучших солдат Вселенной.

Год издания: 2007

Цена: 44.95 руб.



С книгой «Армия Солнца» также читают:

Предпросмотр книги «Армия Солнца»

Армия Солнца

   Когда-то их называли не просто людьми, а – эрсерами. Создателями и хозяевами Империи Солнца ЭрСтеллы, правившей миллионами миров. Теперь они – «земы». Жалкие остатки людей, уцелевших после победоносного восстания негуманоидов. Те, для кого в новой Империи есть лишь одно место – карательные войска. Там – и только там – по-прежнему высоко ценят людей – лучших солдат Вселенной.
   Но теперь среди «земов» внезапно появились – двое. Супервоин, способный не только биться любым оружием, существующим в Империи, но и менять до неузнаваемости свою внешность, и – женщина, которая упрямо пытается собрать воедино потомков землян, рассеянных по разным планетам и галактикам.
   Но теперь тихим шепотом летят из таверны в таверну, из космопорта в космопорт странные слова – «Армия Солнца»…


Сергей Вольнов Армия Солнца

Книга первая
Иные

(И. Ухова. Из поэтического наследия.)

Полицейский оператор


   – Божья коровка, полети на небо, принеси мне хлеба, черного иль белого, только не горелого… – негромко напевал себе под нос человек.
   Незнакомец быстро и уверенно шел по улочке. Извилистая и узенькая, она больше напоминала трещину в ссохшейся от жары почве, чем городскую улицу. Ее безжалостно стискивали стенки жилищ, сработанных из материалов каких угодно, но только не из строительных.
   Высокий широкоплечий индивид мужского пола принадлежал к «белой» субкультуре расы эрсеров. Потомков земного биовида разумных существ.
   Люди иных рас зовут выродившихся наследников землян насмешливо: «зем» и «земляшка». Емко выражая этими словечками всю гамму чувств, которые бывшие рабы испытывают к бывшим господам. От пренебрежения, сарказма, глумливой брезгливости – до ненависти, отвращения, мстительного торжества.
   Оставляя светило за спиною, прохожий зем направлялся на восток, в сторону прибрежных небоскребов. Неслабый ветер дул мужчине в лицо, развевая длинные черные пряди волосяного покрова головы. Сырой йодистый запах близкого моря смешивался с тошнотворным трущобным смрадом.
   Огромный нездешний эрсер целеустремленно вышагивал по одной из улиц здешнего эрсеровского гетто, обезлюдевших перед наступлением темноты. С точки зрения дежурной операторши, выглядел пришелец вполне подозрительно.
   Однако еще подозрительнее – звучал.
   Повинуясь команде, мобильный рецептор, замаскированный под рыжую уличную кошку, перефокусировал видеосенсоры. Мозаичный фрагмент, в котором вышагивала фигурка напевающего человека-зема, укрупнился. Операторша тут же переместила его в центральный, приоритетный сектор обзора многоканального экрана.
   Шагал белый рослый эрсер размашисто, явно никого и ничего не опасаясь. Однако ступни мужчины, обутые в тяжелые сапоги натуральной кожи, припечатывались к утрамбованной глинистой почве абсолютно беззвучно.
   Одет прохожий был в основательно поношенный коричневый комбинезон и мешковатую, неопределимо-бесцветную куртку.
   Запрещенного оружия не наблюдалось. Хотя это вовсе не значило, что его не было.
   Потомки землян – твари лицемерные, самые во Вселенной лживые. Подлейшие, коварнейшие, вероломнейшие. Неистощимо изобретательные на способы, формы, методы обманов и предательств. Как никто, умеют маскировать и маскироваться. Прикидываться святой простотой – для них почти что искусство.
   Достойные наследнички предков.
   Несколько раз в сенсорных датчиках мобильного наблюдателя фиксировались силуэты двуногих прямоходящих гуманоидов. Аборигенные земы также приглядывали за пришельцем, который целеустремленно топтал почву их резервации. Так же исподволь. Не трогая его, незримо. Таясь в подворотнях, в нишах, за углами, на крышах. Возможно, не трогая лишь до поры до времени…
   Сильнейшая помеха исказила «картинку», которую киборг службы наружного наблюдения «сливал» в операторскую. Словно канал связи был атакован разрядом атмосферного электричества уровня грозовой молнии.
   Дежурная поспешно скорректировала четкость приема, однако периферийные пиксели оставались искореженными. Что-то явно было не так… Косые серые полоски перечеркнули изображение. Похоже это было на ливневые струи, хотя в ближайшие несколько часов никакого ливня в округе даже не предполагалось! До ночи еще далеко.
   Дежурная в экстренном режиме запустила тест обнаружения взлома, проверяя, не вторгались ли в систему непрошеные гости. И бросила взгляд на опцию вызова аварийной группы. Нет, не стоит… За ложную тревогу по макушечному пятну не поскребут!
   Косо перечеркнутый землянин как ни в чем не бывало топал по улочке, с каждым шагом приближаясь к Шанхайскому бульвару. Широкая, закругляющаяся вправо аллея пролегала параллельно изгибу океанского берега, держась в полутора милях от набережной. Прохожий уже не пел, и темп движения стремительно наращивал, словно вот-вот должен был добраться к своей цели. Рыжая кошка бесшумной тенью скользила за ним. Аборигенные особи приотстали.
   Дежурная тем временем анализировала параметры акустического звучания прохожего. Пришелец употреблял наречие, не характерное для обитателей окрестных точек пространства. Это существенно увеличивало степень его подозрительности.
   Конечно, многие потомки землян испытывают ностальгию и тоскуют по былому величию Родины их предков, ныне стертой с лика Вселенной. Почитают гениев своей древности как богов и постоянно что-нибудь напевают, музицируют или декламируют…
   Но слова песенки, вылетавшие из ротового отверстия зема, отнюдь не были словами космокитайского. Того наречия, которое традиционно бытовало у желтокожих коренных эрсеров системы Танди. Не были они и словами спейсамериканы. Другого диалекта прародины эрсеров – на котором в этих галактических краях общались меж собою разумные существа различных рас.
   Напевал этот человек на космическом русском. Еще одном межзвездном языке, доставшемся нынешней эпохе в наследство от империи землян. Но насколько дежурная помнила, «Ближайшая планета, обитатели которой в общении пользовались круссом, располагается даже не в нашей галактике!». Подумав это, она справилась в соответствующей базе данных.
   И не ошиблась. Действительно, все разведанные точки выхода – а значит, все освоенные и колонизированные расой землян планеты, что были разбросаны по пространству этой галактики, – в древности являлись так называемым «Условленным» дистриктом Империи. Административно же эта галактика-округ некогда входила в состав провинции «Калифорния Старс».
   Что могло понадобиться в этих краях эрсеру, знающему крусс? Наверняка уроженцу совершенно иных областей Сети Миров…
   Ускорившись почти до бега, высокий человек свернул в просвет меж двух хижин, что вел в глубину квартала… и вдруг резко остановился. Сразу же за углом, возле очередных импровизированных дверей.
   Рывком повернул голову, языками черного огня взметнув длинные пряди, и… глянул, кажется, прямо в глаза рыжему «зверьку». Будто знал то, чего знать никак не мог: что кошка вовсе не кошка. Подобие улыбки исказило грубые черты топорного, словно высеченного из гранита, лица. В сочетании с мрачным, исподлобья, взглядом получилось донельзя угрожающе.
   Дежурная недоуменно пискнула. Вероятность того, что объект наблюдения засек рецептор класса «девять девяток», была исчезающе мала. Если только этот громила на самом деле не простой бродяга, а…
   В следующую секунду операторше было уже не до отвлеченных размышлений, против какого из возможных (шпион, колдун, мухом, андрид, пират?!!) вариантов поставить литеру «a» перечня предположений.
   Крутнувшись на пятке, здоровяк с разворота выполнил эффектнейший «хвост дракона». Высадив ударом левой ноги грязно-серый товарный поддон, приспособленный под дверь.
   Мужчина ввалился в хижину вместе с градом пластиковых обломков. Душераздирающий треск сопровождал их появление. Рыжий комочек меха метнулся в узкую трещину стены, но весь процесс отследить не успел.
   Считанные мгновения понадобились невероятно быстрому эрсеру, чтобы одолеть пятерых своих сородичей. Желтой и черной женщинам он сдвоенным ударом обоих кулаков уже своротил нижние половины лиц, желтому мальчику походя размозжил голову ударом локтя, достал в прыжке низкорослого желтого мужчину и с коротким резким хрустом свернул тому шею… а лежавшей на плетеной циновке белой девочке просто наступил на живот.
   Кровавый сок брызнул из-под толстой подошвы…
   Киборг зафиксировал предсмертные вопли и стоны, агонизирующие хрипы, почти одновременное падение четырех тел. Переключился на шестое. Неповрежденное.
   – Хэньлэн, дочуаньсэ ба, Синь. Исяошихоу вомэнь хуйтань, – бесстрастным тоном сказал безжалостный вторженец шестому, еще живому, – ингай куайдянь.
   И левой рукой снял с крючка, ввинченного в стенку, облезлую меховую куртку.
   Синхронный перевод побежал по нижнему краю сектора обзора, и дежурная узнала, что «Холодно, одевайся теплее, Синь. Через час у нас назначена встреча, надо торопиться».
   Сооруженное из стенок упаковочных контейнеров убогое жилище изнутри выглядело как звериная нора. Севший аккумулятор фонаря, подвешенного под потолком, выжимал из себя последние капли энергии. Но даже в сиреневом тусклом мерцании было видно, что согбенный абориген, стоящий в дальнем углу, весьма и весьма немолод.
   Одеяние его было превращено в лохмотья, но эти оранжевые обрывки, едва прикрывающие худенькое тельце, а также начисто лишенная волос голова, позволяли произвести идентификацию. Старик являлся служителем культа поклонения божеству по имени Будда. Древнейшего, еще «наземного» – докосмического периода.
   Конечности шестого сковывали магнитные наручники. Отмычка, что появилась в правой руке пришельца, явно предназначалась для них.
   – Байдэ, во бусян чуцзуй ла! («Белый, я не хочу выходить!» – бежал понизу перевод.) Во лэй ла, во бушуфу! Цинъюаньлян, во шицзай бунэн! Во вунэнвэйли… («Я устал! Плохо себя чувствую! Простите, но никак не могу! Я не в силах…»)
   Старик замолчал, перевел дух и добавил:
   – Во тоутэнь! Во чжинэн цзюйцзюэ нидэ тяньи… («У меня голова болит! Вынужден отказаться от вашего предложения…» – бежал перевод.)
   – Вомэнь даченьла сеи! – категорично отрубил большой белый мужчина. («Мы достигли договоренности!»)
   – Во яо гэ водэ… линдао да дяньхуа… («Мне надо связаться с… моим руководством…»), – в два приема выдохнул старый желтый эрсер. Он держался на ногах из последних сил, однако, по всей видимости, обществу того, кто намеревался наручники снять, предпочитал общество тех, кто их нацепил.
   – Нинь хэньюмо («У вас есть чувство юмора»), – почему-то сказал молодой белый эрсер и спросил: – Нинь до да ла, Синь? («Сколько вам лет, Синь?»)
   – Во ибай шидю суй («Мне сто девятнадцать лет»), – ответил абориген и почему-то добавил: – Бу, нимэньдэ дягэ бунэнь дешоу… («Нет, ваша цена неприемлема…»)
   «Что буддист подразумевает?! – подумала лабистянка, изумленно засучив щупальцами. – Неужели кто-нибудь способен расплатиться продлением биожизни тела?!! Да кто же он, этот пришлый…»
   Старик тяжело дышал и пошатывался. Насчет головной боли – наверняка не соврал. С трудом, словно переполняющая боль имела массу и весила по меньшей мере тонну, абориген приподнял голову. Посмотрел пришельцу прямо в лицо. Совсем слабым голоском спросил:
   – Нинь цзяо шэньма минцзы?.. («Как вас зовут?»)
   Молодой длинноволосый зем промолчал. Мрачная улыбка вновь исказила топорные черты его сурового лица. Бритоголовый старик вздрогнул, как от удара, и обессиленно уронил подбородок на тщедушную грудь. Некоторое время белый молчал, затем негромко, будто разговаривая сам с собой, молвил:
   – Чжэвэньтъи сянь гуацилай ба… («Этот вопрос пока оставим открытым…» – сообщила бегущая строка.)
   Дежурная нерешительно переводила взгляд с молодого эрсера на старого и обратно. Она не знала еще, посылать группу захвата или нет. Цивилизованные расы не вмешиваются во внутренние разборки потомков землян. Чем больше эти вырожденцы друг друга поубивают, тем их меньше будет.
   Чем их меньше – тем лучше.
   В какую пропасть способны низвергнуть мир земляне в качестве хозяев космических дорог, они уже продемонстрировали. Второго шанса их прапотомкам никто давать не намерен.
   Но вдруг этот громила не простой уголовный авантюрист, а политический экстремист?! Реваншист, вознамерившийся подорвать основы миропорядка, давно и прочно устоявшиеся…
   – Ингай синьшоу хэтун! – совсем другим тоном рубанул громила. («К контракту нужно относиться серьезно!»)
   В голосе пришельца зазвучал скрежет металла, что крошится под сокрушительными ударами плазменных импульсов боевого скорчера.
   Говорить и стоять престарелый эрсер уже не мог. Из последних сил он отрицательно покачал головой и сполз по стенке на земляной пол. Пришелец хмыкнул и пробормотал на спейсамерикане:
   – You shouldn’t have business with shiffaitszuo, Seen… Pink lizards take contracts seriosly. Too seriosly! – А бегущая строка дала перевод с космического американского: «С шиффайцзуо ты напрасно связался, Синь… Розовые ящерицы относятся к договорам серьезно. Даже слишком!»
   Длинноволосый подбросил на ладони отмычку, проследил взглядом ее полет… убрал руку, и приборчик упал наземь. Тяжелая подошва сапога накрыла его, и от тонкого серебристого «карандашика» осталось лишь размазанное пятно.
   Отброшенная куртка меховым комком шмякнулась на труп девочки, прикрыв месиво расплющенного животика…
   Следующим резким движением вскинутой ноги белый навсегда избавил желтого от головной боли. Сапог буквально снес с плеч ее средоточие. Пробив хрупкий пластик, голова дряхлого служителя культа Будды оказалась на улице… Громила вытянул ногу из образовавшейся в стене дыры и припечатал окровавленную подошву к земляному полу.
   Сверху вниз посмотрел на обезглавленное тело, завалившееся набок. Пожал плечами. Пробормотал что-то на круссе, и по низу экрана скользнул перевод: «Ну извини, дедушка. Ничего личного. Просто такая работа…»
   Убийца склонился к трупу, из шеи которого фонтаном хлестала кровь; покопался в складках лохмотьев и добыл вереницу разноцветных кристалликов, нанизанных на нить. Насколько дежурная помнила, это древнее приспособление являлось сокровенной, интимной собственностью своего владельца и называлось «четки».
   «Хвала пятому щупальцу Лабис, тому, что управляет сознанием, на память мне жаловаться не приходится!» – удовлетворенно подумала лабистянка.
   Она все еще раздумывала: реагировать на события активно? или пассивно отслеживать наемника?.. Запрещенного в пригороде оружия ЭТОМУ зверю явно и не требовалось.
   Он развернулся и отправился к выходу. Перешагивая трупы, клеймя пол вереницей печатей смерти. На пороге приостановился. С бесстрастным выражением лица оглядев кровавый результат своего посещения, едва слышно прошептал:
   – Забыть не позволяли сны, запомнить будни не давали, среди упрямой тишины метаясь в поисках луны, свое мы солнце потеряли…
   На этом же языке смертоносный человек напевал и извинялся. «Громила – наверняка выходец из фэн-клана, что поклоняется круссоязычному божку!» – сделала вывод дежурная и послала экстренный запрос в подкаталог вероисповеданий.
   Пригнувшись в низеньком проеме, убийца выбрался в промежуток между хибарами. Выпрямился во весь рост и уже не оглядывался. Оставив еще несколько рифленых отпечатков, возвратился на улочку. Рыжая кошка, таившаяся за большим телом черной женщины, выскочила в дверной проем; скользнула вслед, параллельно последним из цепочки кровавых пятен.
   Повернувшись спиной к берегу океана, мужчина шагал в обратную сторону. Направлялся зем к транспортной магистрали, что вела на юг. В космопорт.
   Широкая спина отчетливо фиксировалась в «глазах» кошки. Непонятного происхождения, тестированием не идентифицированная, полосатая наводка исчезла. Словно кто-то пытался прощупать и перехватить полицейский канал, а теперь перестал пытаться.
   Четкая, насыщенная картинка транслировалась в операторскую и представала перед взором дежурной. Лабистянка совершенно позабыла о прочих фрагментах мозаичного экрана. Наиболее подозрительные в районе события происходили сейчас там, где проходил наемник.
   Желтый карлик Династия Тан, или попросту Танди, почти скрылся за горизонтом; напоминая о себе лишь багровым отсветом, расплеснувшимся по небу. В этот закатный час совсем не просматривался желтоватый оттенок, благодаря которому Йеллоу Скайс Парадайз, или попросту Йеспа, получила свое название.
   Наполненная нейтральным газом аллатионом, здешняя атмосфера днем насыщала небесную палитру желтизной. Но по утрам и вечерам атмосфера планеты – которую по странному стечению обстоятельств некогда открыли и освоили земляне «желтой» субкультуры – выглядела иначе. Дважды в сутки на несколько минут рассветные и закатные небеса бывшей колонии земной империи делались поразительно похожими на небосвод легендарной прародины всех эрсеров.
   Облитая полупрозрачным чешуйчатым слоем «крокодильей кожи», фильтрующей воздух, дежурная операторша районной полицейской станции плотно сжала клюв и раздраженно полиловела, когда ей на ум пришло это сравнение.
   Система одиночной звезды Солнце давным-давно стерта с лика Вселенной! Однако среди потомков обитателей планеты Солнце III, распространившихся по космосу как инфекция, до сих пор иногда обнаруживаются подрывные элементы. Индивиды, которые вдруг припоминают, ЧЕМ была Земля. Мир, в котором их предки выползли из океана на сушу, но не ограничились этим, а подняли глаза к небу и впервые обратили к иным звездам свои горящие от жадности взоры.
   Некогда Родина была Столицей Сети Миров. Центром космоса! Точкой выхода с координатами 0–0 – 0/0/0! Метрополией блистательнейшей и могущественнейшей ЭрсСтеллы.
   Величайшей звездной Империи всех рас и времен…
   Созданной самыми жестокими, безжалостными, непредсказуемыми, кровожадными, бессовестными существами, каких только свет видывал. Людьми беспощадными к себе и к другим.
   «Но хвала тринадцатому щупальцу Лабис, тому, что управляет течением времен, это было настолько давно, что верится с трудом. Глядя на нынешних, эрсеров, вообще не верится!» – подумала лабистянка. Натура потомков людей Земли ничуть не изменилась, однако теперь их оставалось слишком мало. И они были слишком слабы, чтобы всерьез надеяться возродить былое величие своей ненасытной, как насекомое саранча, расы.
   Действительно ВЕЛИЧИЕ. Непреложное и всеподавляющее. Чуть ли не вселенское.
   Все те, кого земляне поработили, нещадно истребляли и эксплуатировали, никогда об этом не забывали. И всячески способствовали деградации бывших всевластных хозяев разведанного космоса.
   Похожая на пятнистую, аквамариново-серо-ржавую каракатицу с трехметровыми щупальцами операторша пошевелила теми из них, что ввела в сенсорное поле управления. «Необходим общий план, вид сверху, для подстраховки!» – подумала лабистянка. На захват она еще не решилась, но игнорировать этого ЗВЕРЯ ни в коем случае не собиралась.
   К рыжей «кошке» присоединилась маленькая серая «птичка». Она снялась с горбатой крыши одной из хибар, и новый ракурс добавился к виду широкой спины. Под обтянутыми курткой плечами и клубком шевелящихся волос, похожих на черный костер, сновали поршни ног. Стремительно выбрасывались вперед и тут же перемещались назад.
   Множество тайных соглядатаев постоянно патрулировало территорию уезда, совместно с платными и добровольными осведомителями обеспечивая контроль.
   «Харбин Четыреста» был далеко не самым беспокойным уездом Харбинского района аборигенного ареала, однако и здесь иногда обнаруживались активные радикалы. Весьма недовольные политическими реалиями существа, настроенные ниспровергать основы.
   Те, что вполне подпадали под определение «подрывной элемент».
   За этими злобными недобитыми земами и земляшками глаза да глаза, уши да уши, носы да носы нужны! Потому здесь, в непосредственной близости от популярного межзвездного курорта, эрсеры находились под тотальным присмотром. Законопроводящие структуры Ланбаол, одного из бесчисленных государств, возникших в постимперскую эпоху, предпочитали удушать недовольство в зародыше. Полагая, что расхлебывать крутую кашу последствий – себе дороже.
   Впрочем, в этом местные потомки обитателей Океана Лаб – некогда переселенных сюда землянами для освоения океанских просторов и захвативших впоследствии политическую власть – были далеко не оригинальны.
   Спецслужбы всех рас предпочитали тактику «своевременного изъятия камней». Чтобы от протестующих одиночек по воде социума не пошли большущие круги… Во взаимоотношениях иных рас также проблем и конфликтов хватало, но все-таки наибольшей «головной болью» везде и повсюду оставались эрсеры. Потомки землян, имперцев.
   ГОСПОД.
   По этой же причине – наиболее многочисленными и разветвленными структурными подразделениями Звездного Патруля были части «антиземового» легиона. Не менее трети личного состава StarsPatrol, военизированного крыла Межгалактической Коммуникационной Безопасности, числилось в карательных антиэрсеровских бригадах…
   МКБ принципиально не владела ни единым квадратным километром недвижимости и базировалась на звездолетах. Рассредоточившись по всей Сети, она исполняла свою основную функцию, всегда оставаясь при этом в межзвездном пространстве. Там, где некем и нечем было владеть. Некого завоевывать, порабощать и оккупировать.
   На космическом американском аббревиатура выглядела как ICS. Intergalaxy Communication Safety признавали и спонсировали далеко не все цивилизации. Но когда возникали проблемы с эрсерами или другими биовидами, даже нарочито независимые государства иногда соглашались на военное присутствие. И слезно упрашивали Совет ICS ввести «черные шлемы» SP.
   Спасибо восьмому щупальцу Лабис, управляющему переплетениями судеб, – здесь, на территории Ланбаол до сей поры по-настоящему серьезных межрасовых проблем не возникало…
   – Стоп, – на спейсамерикане негромко велел прохожему сипловатый женский голос. Густая тень, что скопилась под восточной стеной очередной хибары, надежно укрывала говорившую. – Руки вверх.
   – Стою, – послушно согласился белый. Остановился. Повертел головой, оглядываясь. Но рук не поднял.
   – Веточки задеррри, велели тебе. Не то вырррву и в задницу воткну, – многообещающим тоном сообщил мужской голос. Обладатель рокочущего баритона скрывался за ближайшим углом…
   Дежурная тут же получила от киборга-птицы рапорт: одиннадцать местных эрсеров окружили пришлеца, охватив того плотным блокирующим кольцом. Трое аборигенов располагают запрещенным оружием, остальные – «холодным» кустарного исполнения… По другим каналам лабистянка получила доносы четверых «стукачей» (из обитателей окрестных хижин, случайно ставших свидетелями событий).
   – Погодите. Сейчас пообщаемся, раз вам так этого хочется. Но только без лишних глаз, – совершенно спокойным тоном произнес чужак. Повернулся спиной к густой тени, присел на корточки… Зеленые глаза эрсера в упор взглянули в красные глаза лабистянки.
   – Кис-кис-киссс, – ласково позвал белый мужчина. На круссе позвал. И спросил на этом же языке, экзотичном для здешних краев: – Хочешь птичку захавать, кошак? Не отказывай себе в удовольствии!
   И тут же оба фрагмента полыхнули ярчайшими оранжевыми вспышками. Два канала связи перехлестнулись, и короткое замыкание оборвало коммуникативные цепи. «Картинки» исчезли, центральный сектор обзора помертвел. Дежурная от неожиданности заверещала и уже не раздумывая вызвала группу захвата. Со всей быстротой, которую ей отмерила Лабис десятым щупальцем, управляющим скоростью реакции.
   Но слишком поздно, как выяснилось…
   Анг-флайеры прибыли спустя семьдесят две секунды. Несколько десятков лабистян десантировались в глубину трущобного района, но никого не обнаружили. Кроме одиннадцати мертвых аборигенов и аборигенок, убитых голыми руками.
   Огромного пришлого зема и след простыл. Кровавые отпечатки испещрили уличную землю. Оканчивались они у большого, размерами под стать убийце, бездыханного тела. Этот экземпляр, судя по всему, отбыл к праотцам последним по счету. Развороченная грудная клетка трупа и комок вырванного сердца, валявшийся в дорожной грязи, еще сочились кровью… Прикончив белокожего светловолосого аборигена, редкостного для северной пригородной зоны Чина Рэйнбоу, дальше с этого места – убийца будто по воздуху отправился.
   «Кошка» и «птица» превратились в бесформенные комки кремнийорганической псевдоплоти.
   Осведомители, которых полицейские подвергли ментальному сканированию, ничего не помнили. Даже того, что доносы слали. События последних минут были тщательно вычищены из их памяти.
   Несколько десятков обитателей окрестных хижин, опрошенных следователями, тоже ничего не видели, не слышали, не помнили. На самом деле НЕ (их тоже просканировали)… Напрашивался вывод, что в распоряжении убийцы имелось профессиональное оружие. Аналогичное, к примеру, боевым нейродеструкторам «черных шлемов», солдат Звездного Патруля МКБ.
   Широкомасштабная облава, задействовавшая тысячи наблюдателей и нейтрализаторов, поимкой наемника не увенчалась.
   Немногочисленных белых эрсеров, подвергнутых временному задержанию, пришлось отпустить. Индивидов, даже отдаленно схожих с наемником, что явился с запада и вознесся в небо, – среди них не обнаружилось.
   Огромный белый убийца, который с неизменным успехом убирал ВСЕХ свидетелей своих «подвигов», бесследно растворился в сумерках. Словно был призраком, а не сотней с лишним килограммов плоти, костей, лимфы и крови.
   Нетленная Лабис не успела обвить его вторым щупальцем, отлавливающим удачу, и преподнести своим смертным копиям.
   В подробном рапорте, составленном для центрального городского комиссариата полиции, среди прочих деталей происшествия упоминалось и ИмяФамилия святой. Компьютерная база данных стопроцентно подтвердила догадку районной операторши. Стихотворение оказалось цитатой из духовного наследия поэтессы круссоязычной.
   Некоей «святой» Ольги, крохотной частички сонмища древнеземных деятелей искусств. Канонизированных расселенными в космосе их потомками, эрсерами. Многие из которых пуще материальной собственности берегли заветы предтеч.
   Эти нематериальные наследства землян и землянок их потомками-эрсерами ныне полагаются продуктами жизнедеятельности гораздо более важными, нежели просто абстрактные телодвижения, умозаключения и высказывания, порожденные так называемой «тягой к творчеству». Далеко не самой необходимой для выживания биовида способностью, присущей разумным существам; Лабис, к примеру, ею управляет щупальцем самым последним, пятнадцатым.
   Психи, придурки, ненормальные, извращенцы, выродки, что еще о них скажешь! Одним матерным словом:
   ЗЕМЫ.

Шпион

   …ВРЕМЯ и ТОЧКА… [около полуночи, месяц сыюэ, 17-е; 13:30 по Сетевому Универсальному, январь, 06-е число (менее недели после начала очередного годичного цикла); «Хин Лу Шен», досуговое заведение со стриптизом; минус третий (подповерхностный) уровень, транзитный сектор ожидания, беспошлинная зона, космопорт популярного гидрокурорта Чина Рэйнбоу; Йеллоу Скайс Парадайз (Тан Династии VI), созвездие Биг Дрэгон, шаровое скопление 071565736, спиральная галактика «Годс Мэшин»]

   Лчак Дирп нацедил, как было велено. До краев, примерно четверную порцию, и энергично отправил заказ. Скользнув по гладкой поверхности стойки, граненый стаканчик влетел в растопыренную ладонь клиента. Ни капли не расплескалось. Щелчком пальцев левой руки посетитель отправил в обратном направлении семиугольный радужный жетончик.
   «У этого грязного зема приличная реакция, застегай его бес!» – лишенный повода съязвить, недовольно отметил далжианин. Бармен сгреб в кассу монетку номиналом в четыре у.е. и отвернулся к другим клиентам. Эрсерам он всегда отправлял заказы, подкручивая; часть выпивки непременно оказывалась на стойке, даже если налита была порция одинарная. Брызги предоставляли Дирпу великолепный повод для язвительных комментариев.
   В нейтральной зоне неукоснительно действовало жесткое правило «равенства всех и вся». Потому единственное, что мог себе позволить на рабочем месте далжианин, это «чесать языком».
   Причем осторожно. Не прямолинейно, а намеками. Избегая употребления ругательных словечек типа «зем» или «земляшка». Можно в два счета лишиться места, прибыльного во всех смыслах (особенно в плане получения информации!). Ох уж этот лицемерный, ханжеский свод правил межрасового этикета…
   Ветеран многих звездных войн, Дирп собственными руками прикончил не одну сотню человек десятков рас; однако с особенным удовольствием стирал с лика Вселенной эрсеров. Быть может, потому, что далжиан частенько принимали за них.
   Разумные гуманоиды с планеты Далж были не единственными особями, генетически совместимыми с потомками землян. Но единственным биовидом, которому «посчастливилось» абсолютно НИЧЕМ не отличаться внешне от особей черной субрасы эрсеров, потомков бывших хозяев космических трасс.
   Некогда существовали еще лунифы и оластеры, и они были как две капли воды похожи на желтых и белых землян; но обе эти расы в свое время угораздило полностью ассимилироваться. Кто же знал, что настанут времена, когда стремление породниться с землянами будет уже не единственным способом выбиться в «настоящие люди», а вернейшим симптомом психической патологии!
   Полтора десятка биовидов иных при скрещивании с земным биовидом теоретически могут дать жизнеспособное потомство. Но отношение общества к отдельным особям, которые реально практически «скрестились» с бывшими хозяевами космических дорог, нынче резко отрицательное. Не то что в древности, когда полукровки обладали гражданским статусом, максимально приближенным к привилегированному положению чистокровных землян…
   Когда бармен вновь обратил внимание на здоровенного зема, тот уже выдул до дна свою неразбавленную водку. Попутно оценил окрестный контингент и, судя по всему, вознамерился завязать знакомство с приглянувшейся парочкой соплеменниц.
   Бармен мысленно согласился с выбором зема. Подкатиться к ЭТИМ самочкам не попробовал бы только полный придурок.
   Грязных тварей в порту всегда хватало. Дирп иногда напивался, чтобы подавить отвращение, и цеплял какую-нибудь эрсеровскую самку; наутро неизменно награждая себя эпитетами, среди которых «зоофил» был наиболее мягким и щадящим.
   Но в малолюдной далжианской общине Рая насчитывались адепты всего лишь нескольких религиозных кланов, и ни единой женщины Епархиальной Семьи Лчак на планете сейчас не было.
   Поэтому Лчак Дирп предпочитал снимать сексуальное напряжение, прикидываясь земом и сношая земляшек. Сей грех также немал, но Лчак Верхний все ж его скостит, а вот связь с иноверкой – навряд ли. К тому же у грязных связей имелось неоспоримое преимущество: эти ненасытные шлюхи земляшки поголовно обладали темпераментами нимфоманок и опытностью проституток. Потому в постели могли дать тыщу очков форы женщинам любой расы иных…
   И все же настоящими праздниками для Дирпа бывали ночи, которые он проводил в компании самочек других биовидов, генетически и эстетически совместимых с далжианами. Ибо совокупление с гуманоидными иными как грех не засчитывалось. Конфессиональную принадлежность таких подружек дозволялось игнорировать. Хотя, конечно, после «перченых» земляшек сношать иных было скучновато, пресно.
   Что ни говори, тяжела судьба резидента…
   – Приве-етик, девочки! Меня зовут Соллар Мунберд, я работающий под прррикрытием агент Корпорации Оперативного Поиска, в чине действительного тайного инспектора, что вам заказать, мои восхити-ительные, очарова-а-ательные, непревзойде-о-онные?.. – эффектно выдал эрсер сексапильным тварям, на прелести которых явно нацелился.
   На безупречной космоамерикане. Без заминок, без мэканья, которые обычно сопровождают подыскивание нужных слов. Наверняка свою коронную «домашнюю заготовку».
   Вероятней всего, осечек практически не случалось у этого самца, столь обаятельного по эрсеровским меркам.
   Отделенный от эрсерской троицы стойкой, далжианин ухмылялся по свою сторону «баррикады». Думая о том, что в здравом уме, само собой, этим словам вряд ли верила хоть одна из девок, обреченных минут этак через пятнадцать разделить с суперсамцом постель в номере ближайшего космотеля. Но слова эти производили нужный эффект безотказно.
   При всей их едва ли не издевательской пародийности.
   Потому что пользовались мощной поддержкой неоспоримых аргументов, из которых складывался «фирменный» шарм этого опытного соблазнителя. Смешивая очередной коктейль, Дирп поглядывал на зема, которого с наслаждением пристрелил бы. За пределами нейтральной зоны.
   У любителя четверных водок была открытая, обезоруживающая улыбка. «Особый», чуть искоса, зовущий взгляд синих глаз. Как бы перехваченный от волнения, интимный и многообещающий тембр голоса. Стопроцентно мужественные черты лица. Львиная грива платиновых волос. Курчавая «варяжская» борода. Фигура по меньшей мере бронзового призера всепланетного бодибилдинг-конкурса и откровенная сексапильность текуче-плавных движений тренированного тела, затянутого в стильный вечерний костюм…
   «Как бы он меня не пристрелил, затопчи его бес!» – вдруг подумал далжианин и понял, что этот– вполне способен опередить, выхватив бластер первым. Каким-то непостижимым образом Дирп почуял: коллега! Бывший или… действующий?!!
   – Приветик, Лунная Птица Солли! А я Барби… э-э, Распутная Тигрица, андромедянская шпионка! – тем временем отвечала бородатому зему одна из девушек.
   Расцветая в ответной улыбке.
   С виду старшая, зрелая длинноволосая блондинка, с чуточку вульгарными чертами смазливого личика. В черно-серебристой униформе младшего техперсонала «Межгалактических Перевозок», плотно облегающей великолепно сложенное тело.
   Массивные конические груди, тонюсенькая талия, ноги «от зубов», отсвечивающие золотом локоны, ярко накрашенный рот… «Стюардесса, медичка или администраторша», – решил настоящий шпион. Кончик его языка непроизвольно скользнул по вывернутым черным губам, вмиг пересохшим от страстного желания.
   Взгляд «шпионки» Барби влажно мерцал отраженным светом опалесцирующей поверхности стойки бара. Девушка недвусмысленно бросала фальшивому шпиону ответный сексуальный вызов. «Да она просто объедение!» – или нечто в этом духе наверняка в этот момент подумал бородач. Предвкушая.
   Замаскированный под бармена далжианский резидент именно это и подумал.
   Наголо эпилированная голова младшей подружки не позволяла определить цвет волос, однако брови были иссиня-черными.
   Совсем молоденькая девушка, с пилотскими «звездолетиками» на рукавах мешковатого серого комбинезона неопределимой корпоративной принадлежности. Татуировки же, что позволила бы достоверно ее идентифицировать, на открытых участках смуглой кожи не просматривалось.
   Черты, присущие особям европеоидной субрасы эрсеров, были разбавлены монголоидными. Как минимум четверть, если не половина крови, что текла в ее жилах, была кровью потомков уроженцев Земли, родившихся на какой-нибудь из планет, обитатели которой исстари изъясняются на космокитайском.
   «Вполне вероятно, даже на этой самой, шестой в системе солнышка Танди», – подумал бармен. Судя по разрезу глаз, обводам скул и носа и оттенку кожи, отливающему желтизной.
   В точности как здешнее, осточертевшее до тошноты, небо. В его тошнотворной желтизне резиденту иногда так нестерпимо хотелось раствориться… взмыть, чтобы возвратиться домой. Конечно, предварительно пробив серо-бурую перемычку и пронзив серо-зеленую толщу.
   «Вспучив океанскую поверхность водяным куполом, растворюсь в желтой мути, оставлю ее за кормой и впрыгну в изнанку многомерного пространства. Проколюсь прямехонько в родимые, напоенные мириадами незабвенных ароматов джунгли. Туда, где на каждом шагу можно встретить единоверку и под любым кустом… – с тоской думал черный человек, но, спохватившись, оборвал себя отчаянным мысленным вскриком: Стоп!!!»
   На подобные мысли он давно наложил табу. Есть такое слово: надо. Очень сильное. Способно заставить далжианина выносить тяготы пребывания в ненавистном урбанизированном мире…
   В этот момент блондин повернул голову и скользнул глазами по эбеновому, влажно лоснящемуся лицу бармена. Задержал беглый взгляд. Всмотрелся пристально; прищурился, сосредоточенно напрягся, словно пытаясь что-то вспомнить. Или – прислушиваясь к чему-то, что слышалось ему одному… Отвернулся к бритоголовой соплеменнице.
   Уродливый комбез отчаянно стремился скрыть фигуру звездолетчицы. Но тщетно – сквозь бесформенность грубой ткани соблазнительно проступали многообещающие изгибы… «У зема губа не дура, бес его защекочи!» – подумал Дирп, пряча загоревшийся от воспоминаний взор и отгоняя ностальгические грезы.
   Младшая промолчала. Ухмыльнулась лишь. Прикусила мелкими жемчужными зубками коралловую нижнюю губу и ТАК посмотрела на вторгшегося в доверительный разговор двух девушек мужчину, что у того непременно должно было бы перехватить дыхание. А в мыслях возникнуть что-нибудь вроде «О-о-ого! Да она штучка еще та, похлеще блондинки!»
   Источаемый этой девушкой незнакомый пряный аромат парфюмерии, произведенной на неведомой планете, своей экзотичностью раздразнил бы обоняние, взбудоражил бы воображение любого нормального гуманоида мужского пола.
   – Мне казалось, что этакие лихие персонажи исключительно в попсовых блокбастерах существуют, – покачала головой стюардесса; а может, медичка или администраторша. – Героические стражи правопорядка, которые спасают дерьмовый мир, выгребая изрядную кучу дерьма… Идеалисты ненормальные!
   Синеглазый блондин ухмыльнулся. Чернокожий курчавый бармен тоже. Но его улыбку отметил разве что четверорукий намаец, которому Дирп в этот момент подавал заказ. Приняв ее на свой счет, косматый медведь приветливо оскалился в ответ. Всеми ста пятьюдесятью двумя.
   – Кому-нибудь всегда приходится. Психов хватает, – произнес эрсер уверенным тоном.
   Девушка, назвавшаяся Барби, вздохнула и проинформировала:
   – Мы уходим уже, красавчик-инспектор. Извини, ты почти опоздал с угощением. Впрочем… если не передумаешь и ухитришься спасти мир к этому сроку, мы будем здесь… – она подняла левую руку, взглянула на браслет личного сетевого терминала, что опоясывал запястье, – часика через полтора. Минус-плюс минуток пять.
   У чернокожих далжиан очень острый слух, и резидент слышал диалог эрсеров даже издалека, даже сквозь наполняющие зал громкие звуки музыки и множественный гул голосов. Даже сквозь болтовню намайца, интересовавшегося местным рынком морепродуктов.
   Соскользнув с высокого трехногого табурета, блондинка вплотную придвинулась к соплеменнику. На мгновение прижалась к нему упругим телом, вскинув правую ножку и обвив ею левое бедро мужчины. Наверняка жарко дохнула насыщенным ароматом нескольких употребленных коктейлей…
   Далжианин в приступе чернейшей зависти непроизвольно застонал.
   Оттолкнулась, опуская ногу, сделала скользящий шаг в сторону выхода. Второй, третий. Полуобернулась к подруге…
   Кто другой на месте этого львиногривого мужчины счел бы себя несколько разочарованным отложенным временем свидания. И в лучшем случае выдал бы нечто вроде наивного: «На этом самом месте?» – уточняя место гипотетического свидания.
   Ну так это – кто другой.
   На губах этого мужчины появилась затаенная улыбка.
   «В тот кошмарный день, – без слов говорили его губы, – когда я не сумею убедить любую пару девушек в том, что провести часок в моем обществе наверняка приятнее, полезнее и интереснее, нежели все прочие дела, я подам самому себе рапорт об отставке и покину мужские ряды. Выйду на пенсию, улечу в неразведанный космос, высажусь на какой-нибудь необитаемой планете… И взорву космолет, доставивший меня туда».
   «Но со мною это, – читалось по выражению лица мужчины, уверенного в собственной неотразимости, – наверняка произойдет не ранее, чем придется уходить на пенсию по возрасту. Если вдруг доживу».
   – Не боишься привлечения к суду за приставания? – спросил он, стремительно переместившись вслед уходящей девушке. Ухватил ее за предплечье, развернул к себе, крепко обнял и взасос поцеловал.
   Насладившись секундой осязания упругости всех женских прелестей, отпрянул. Плотоядно облизнув кончиком языка свою верхнюю губу, причмокнул и удовлетворенно прокомментировал самодовольно-рокочущим баритоном:
   – Обожаю помады фррруктовой гаммы.
   – Вместе сядем, – улыбнувшись, ответила «Распутная Тигрица». – Сам-то не боишься?
   – Если в одну тюррррьму, хоть сейчас… ляжем. – В мужском голосе по-прежнему слышались хищные, рокочущие нотки; будто он уже предвкусил, каково залечь вместе с Распутной Тигрицей. – Я – нет. Уж за что, за что, а за это меня давно порра не сажать, а казнить. Однако жив еще, как видишь.
   – И не только вижу. – Блондинка тоже облизнулась. – Но сейчас нам действительно пора идти, спаситель мира.
   – Мне – «Кровь Немезиды». Двойной. Через полтора часа, – соизволила наконец-то подать голос вторая. Голос у нее оказался низким, хрипловатым, вибрирующим. Очень волнующим. – У тебя великолепные ягодицы, парень, но не настолько, чтобы ради них откладывать бизнес.
   – Я тебя тоже люблю! – повернулся к ней бородатый эрсер. Прищурился…
   – Даже и не думай, – сурово предупредила несносная бритоголовая девчонка, отшатнувшись. – Сексист, – бросила отрывисто. Как приговорила.
   Великолепный блондин недоуменно приподнял брови. Пожал плечами. Парировал выпад, спокойно и убедительно озвучивая свой взгляд на события, формулируя изысканно-вежливо:
   – Похоже, ты меня заподозрила в патологическом внимании к определению половой принадлежности окррружающих особей? Ложь и клевета. Поверь, я никогда не обосабливал женщин по сексуальным признакам, ни в отрицательном смысле, ни в положительном. То есть не превозносил, но и не унижал. Не выделял из рода человеческого в особую категорррию. Еще чего! Естественно, являясь убежденным не только хомофилом, но и гетеросексуалом, лишь женщин своей расы я воспринимаю как привлекательные и желанные объекты. Однако вполне воспринимаю и как надежных, не менее мужчин, коллег по работе. Человеки как человеки. Ублюдков всяческих среди человеков мужского пола не меньше, чем стервозных сучищ – среди человеков женского. Уж если меня в сексизме обвиняешь, то держи пас – ты сама такая. Видимо, какой-то самовлюбленный самец тебя так здорово разочаррровал, что ты готова испепелить меня взором уже за то, что у меня между ног яйца, а не губы. Не принимая во внимание никакие сопутствующие обстоятельства. Удивительно, что ты соглашаешься принимать угощение от челма, злобного кобеля. Вдррруг отравлю?..
   Высказавшись, эрсер повесил драматическую паузу, поедая «обидчицу» вопросительным взглядом. На губах его играла ироничная улыбочка. Дескать, вот я какой приличный парень, адепт равноправия полов и все такое прочее, а ты на меня ярлык повесила ни за что ни про что. Хорошо хоть не обвинила в извращенном пристрастии к женщинам иных рас!
   «Вечно эти полоумные половинки эрсеровского рода выясняют, кто из них оригинальное издание человека, а кто просто так, бесплатное приложение, сработанное из остатков материала! – подумал Дирп. – Земы дали своим бабам волю, и теперь уж которое тысячелетие обратно забрать не могут. Как будто и так непонятно, что женщина – существо низшее, которому положено рожать, ублажать и работать, а не мыслить и править. У этих неугомонных сапиенсов Земли вечно проблемы! Все у них не как у нормальных людей. Сами себе придумывают трудности, чтобы преодолевать, и сами на свои задницы приключений ищут! Неудивительно, загрызи их бес, что величайшую звездную империю просрали…»
   Земляшка-блонди слушала с открытым от восхищения ртом. Ее подруга, наоборот, со скорбно поджатыми губками.
   Когда мужчина закончил свой спич, бритоголовая звездолетчица открыла было рот, видимо, собираясь выдать не менее пространную гневную отповедь, но оппонент наверняка ее не расслышал. В это мгновение негромкая и тягучая музыка сменилась истерическим воплем тиди-джея Засагуззи и оглушительным грохотом блинк-роковых ритмов.
   Под ориентальную мелодию на подиуме раздевались несколько «девочек» разного возраста, пола, видовой и расовой принадлежности. Теперь же перед распаленными похотью взглядами – транзитных пассажиров и членов экипажей космолетов – предстала троица голеньких бетельгейзианок, похожих на огромных прямоходящих лисиц. Они в сумасшедшем темпе отплясывали разудалый хэпс. Густая фиолетовая шерстка искрилась в серебре подсветки.
   Вспыхнувшие верхние прожектора располосовали зал разноцветными лезвиями лучей.
   …и наверное, именно поэтому зем с опозданием на долю секунды засек внезапное появление ручника; оружие выхватил из поясной сумки крысоподобный шиареец, который приближался встречным курсом по проходу.
   Этой доли крысоиду вполне хватило, чтобы выхватить оружие и направить в цель. Но еще одной доли – чтобы вовремя выстрелить, – намеченная «цель» убийце не выделила. Потому что «целью» шиарейца был не кто иной, как…
   Львиногривый эрсер собственной персоной! Задев плечом бритоголовую соплеменницу, он отшвырнул ее в сторону и поднырнул под жерло испускателя лучемета. Врезался макушкой в брюхо крысоида. Вскинул вверх ладони со скрюченными пальцами, норовя вцепиться в усики.
   Шиарейцев надо сразу опрокидывать, валить наземь и намертво вцепляться в вибриссы. Это наверняка знал по личному опыту зем, напрочь не желающий соглашаться со статусом цели.
   Шипящий луч сверкнул поверх его спины, раздался чей-то тонкий вскрик, но шипение тут же оборвалось. Повалив на пол, зем подмял смердящую аммиаком огромную «крысу» под себя. Бороздя лицом вонючий сальный мех, сместился вдоль корпуса к диафрагме шиарейца. И сделал правым локтем молниеносное вздергивающее движение…
   Отчетливо хрустнули кости. Сломанная левая верхняя конечность убийцы, когти которой сжимали орудие убийства, обрушилась на пол. Несостоявшийся труп тем временем всеми десятью пальцами сосредоточенно рвал тонкие крысиные вибриссы.
   От невыносимой боли шиареец обмяк и оглушительно завизжал, перекрывая все прочие звуки, даже грохот музыки.
   Чтобы не оглохнуть навсегда и поиметь счастье когда-нибудь вновь услышать музыку, эрсер оскалился и остервенело вгрызся крысоиду в горло, покрытое дряблыми зеленовато-бурыми складками кожи. Мерзко-прогорклая шиарейская кровь наполнила рот… Визг прервался одномоментно, будто обрубленный. Сменился агонизирующим хрипением.
   «Еще бы ты дальше верещал, с перекушенной-то артерией!» – читалось на лице человека, поднявшего голову. Читалось на фоне мрачного удовлетворения, порожденного ощущением того, что он вновь слышит музыку, а не визг иноплеменника.
   Несостоявшийся труп вскочил с почти трупа и крутанулся «на триста шестьдесят», быстро оглядываясь – в стремлении обнаружить соплеменников убийцы. Таковых не наблюдалось.
   Потомок людей Земли победил. То есть выжил.
   Победитель выплюнул кусочки кожи, мышц и сосудов. Гадливо кривясь от отвращения, утерся рукавом смокинга. Проворчал, сверху вниз глядя на огромного грызуна:
   – Тоже мне, суперррбоец выискался недоделанный.
   Кашлянул утробно, сплюнул еще раз, прочищая горло… и вдруг негромко, но достаточно отчетливо протянул:
   – Мы – память плане-еты и нашу судьбу несем на себе сквозь миры и запре-еты…
   «Ого-о-о!» – изумился далжианин. Несказанно дивясь тому, что самая запретная во Вселенной песня звучит вот так – открыто, без тени страха! «Вслух „Последний Старт“ запеть – это по-настоящему круто… А шиареец и впрямь какой-то хлипкий оказался, заколи его бес!» – подумал резидент. Пригнувшись к стойке, он профессиональным взглядом окидывал поле брани.
   Обычно уроженцы Шиареи, свирепые пираты межгалактических трасс и персонажи страшных сказок многих планет, с холодной яростью бились. Умело и технично, если не сказать виртуозно. И хотя этот эрсер, проявивший немалый опыт и сноровку в обращении с крысоидами, их явно не боится, однако опасается – не без оснований.
   Что-то слишком уж быстро убийца скис… Да, само собой, рвя крысоиду усы – если посчастливится вцепиться! – ты уже наполовину его одолел, но!
   Вот именно. Ведь всего лишь наполовину. А это означает, что шансы зема и свирепой двухметровой «крысы», пускай и ввергнутой в болевой шок, всего лишь уравнялись. Однако же этот горе-наемник даже не сделал попытки взять реванш. Вполне мог бы располосовать врага когтями несломанных лап – бедра, бока, спину… Подобная пассивность усатого-хвостатого-зубатого выглядела странной и требовала объяснения.
   Судя по недоумению, сквозящему в его взгляде, и победивший зем страстно желал их получить.
   Но уже через полсекунды внимание победителя полностью переключилось с бездыханного тела несостоявшегося убийцы на…
   Бездыханное тело случайной жертвы.
   Смертоносный луч, предназначавшийся мужчине, отыскал-таки свою цель.
   Женщину.
   Меняя цвет в сполохах светомузыки, буквально несколько мгновений назад еще такая живая и теплая, в луже собственной крови лежала мертвая Барби.
   И наверняка уже начала остывать. Ибо практически не оставалось шансов на то, что способно выжить человеческое тело, у которого лучом проборождена слева грудь, а голова превращена в сожженную головешку. Специфическая, до тошноты Дирпу знакомая, вонь испепеленной плоти затмила даже смрад шиарейской крови, что наполняла ноздри.
   Люди всех биовидов, занимавшие ближайшие столы, конечно же, успели ретироваться от греха подальше, опрокидывая «сиденья» различных конструкций и собственно столики. Образовался как бы полукруг пространства, ограниченного наружными панелями стойки и завалами перевернутой мебели.
   В полукруге оставались четверо. Из них лишь двое – в живых.
   Звездолетчица в мешковатом комбинезоне – которую соплеменник отшвырнул, сбил с ног и тем самым спас, удалил с линии огня, – поднималась с пола…
   Взгляд ее был страшен.
   Темен и жуток. Словно у земляшки прямо на глазах зверски вырезали всю ее семью: папу, маму, бабулю, братика, сестричку и любимую кошку в придачу. Случайная цель крысоидного стрелка, золотоволосая стюардесса или медичка, для пилотессы, похоже, была не просто деловой партнершей…
   Мужчина перехватил страшный взгляд младшей подруги… и тут же присел в шпагат. Резким ударом носка ботинка по щиколотке подсек бритоголовую девушку, не успевшую выпрямиться.
   Она вновь рухнула на пол. Благодаря этой своевременной подсечке ракета-стрела пружинного арбалета пронзила навылет не роскошную грудь, тщетно скрываемую уродливым комбезом, а столешницу одного из стоящих дыбом столиков. Бесшумную первую стадию полета и реактивный старт оперенной убийцы эрсер засек периферийным зрением.
   Запустили ракету из малоосвещенного туннеля, что вел к туалетам – серый квадрат проема располагался сбоку от стойки. Окончила стрела полет в чьей-то живой плоти; сомнений в этом не оставалось – после характерного хлопка раздался истошный вой. Музыка наконец-то смолкла, и в навалившейся тишине вой этот прозвучал особенно эффектно. Цветомузыкальные панели потухли, но вспыхнули потолочные плафоны, залив бар потоками мертвенно-белого света.
   Уровень концентрации недозволенного в зоне оружия просто зашкаливал в этом зале!
   Левой рукой придержав лапу шиарейца, правой зем вырвал лучемет из кривых когтей. Какая же сволочь пропустила в нейтральную зону эту вонючую крысу с ручником за пазухой! Мужчина прошептал:
   – Размахались тут всякие ветками… Ну, спасибо, усатый нелюдь, удррружил, – подразумевая то ли сам факт вооруженного покушения, то ли акт передачи в его безраздельное владение ручного лучемета. Класса эндер-лазеров, мощного и почти полностью заряженного.
   Очень своевременной передачи.
   Раздавшийся свист был куда громче воя существа, раненного реактивной стрелой. И при этом настолько узнаваем, что не допускал множественности толкований.
   Он стремительно приближался со стороны треугольной арки – выхода в магистральный коридор. Боевой птер-шипокрыл, один из плодов премиленьких забав рргинестян, свихнутых на генетических биокоррекциях.
   Свист атакующего монстра сверлил барабанные перепонки. Однако по степени пронзительности его тотчас же превзошли вопли ужаса существ, наполнявших зал. Это люди всех рас узрели над собственными головами тварь, рассекающую воздух кожистыми крыльями. Яд шипокрыла абсолютно смертелен для представителей практически всех животных биовидов; само собою, и для людей более чем трех тысяч известных в Сети Миров разумных рас, обнаруженных на планетах разведанного космоса.
   В кошмарную полифонию смертельной симфонии добавился грохот разваливающейся мебели. Ломала ее толпа, что рванула вон из бара…
   Прапраправнук землян плавно развернулся лицом навстречу ядовитой твари. Похоже, в эту минуту прямехонько в «Хин Лу Шен» начиналась очередная всемировая. Бомба террориста на сараевской улице, захваченная переодетыми гитлеровцами радиостанция в польском Глейвице, подвергшийся синкайской бомбардировке Марсополис, станция Роттердам-Три, коварно взорванная таукитянскими диверсантами, бес их затопчи, сбитый по ошибке мальнаранский круизный лайнер «Великая М’мнита»…
   – А нынче вот, нате вам, стриптиз-бар с дурррацким китаезным названием, – проворчал почему-то на круссе синеглазый львиногривый мужчина. Дирп изумился: мысли зема текли параллельно его собственным!
   В это мгновение зем, что назвал себя Солларом Мунбердом, скользнул взглядом по лицу бармена и вдруг… подмигнул далжианину.
   – Несолидно как-то даже… – начал говорить, но окончить не успел.
   Для последующих лингвистических упражнений в стиле черного юмора у эрсера времени не осталось.
   Крылатое чудовище напало.

Бонза


   Было бы весьма странно, если бы у планеты с таким названием не имелось луны или если бы луна имела другой окрас.
   Лимонного цвета монетка крохотной Ли Мун висела в густо усеянном золотистыми искорками небе, помогая им освещать поверхность планеты. Естественный спутник смотрелся очень большой звездой, самой яркой из всех. Аллатион, пропитавший атмосферу, искажал звездный свет. Именно поэтому искорки не были серебристыми, какими положено быть огонькам, что горят в небесах планет «земного» типа.
   Ненамного тусклее кругляша луны, повыше него, сверкали соседние звезды, первыми колонистами поименованные в честь династий Сунь, Юань, Мин и Цин. Средоточия света спасаются от Тьмы, стараясь держаться поближе друг к дружке… Одиночные звезды – скорее исключение, нежели правило.
   Четыре ближайшие соседки плавно изогнутым, точно длинная шея завра, пунктиром убегали в сторону от условного пространственного центра огромного шарового скопления, в состав которого входила и пятерка Династий. Суньди, Юаньди, Минди и Цинди располагались в непосредственной близости и совместно с Танди слагали Большого Дракона, что простирался в многомерном космосе на три с половиной парсека. Первая в цепочке располагалась ближе всех к центру скопления, а последняя – Цинди – ближе всех к основному диску галактики…
   Большой черный хомо перевел взгляд на женщину-броалинку. Опустив его с инкрустированного звездами неба на безыскусную, как всегда, землю.
   – Мужик, ты ушами болеешь, да? – прорычала уроженка Броалы, похожая на зеленую безволосую гориллу. – Для тугоухих повтор-ряю, нынче ночью ни одна лодка не выйдет. Я сказала.
   – Далжианин я! – возмутился наглый тип. – Тебе б такой нюх, какой у меня слух!
   Он приперся со своей трубой с северо-запада, из города, и о его бесцеремонном появлении Рабанаде Онк Лиомат доложили гораздо раньше, чем она увидала наглеца воочию. Теперь глава рыбачьего профсоюза лично убеждалась в том, что этот хомо – наглый, самоуверенный и лживый.
   Как все они.
   Этот – даже больше, чем все. В офис к ней добираясь, оплеух навешал и синяков понаставил дюжине ребят. Думает, что сильнее него только сайберианский раккон, крупнее только роевые звездолеты коллективного разума йенееши. А хитрее – только его собственные предки, уроженцы Терры. Имперской стольной планеты, в одночасье сгинувшей бесследно, хвала Всепроникающей Зелени, в бездонных пучинах космоса!
   Наивный.
   – Ага! Вр-ри больше! – Броалинка оскалила резцы и клыки, размерам которых позавидовала бы любая местная квазиакула, и энергично пошевелила кожистыми мешочками, прикрывающими ноздри: – Тебе б такой слух, какой у меня нюх. Я ж вас, земов, за километр-р-р чую…
   Профсоюзная бонза возлежала в гамаке, привязанном к двум толстенным стволам гинкайбо. Прочие деревья этой планеты не выдерживали шесть сотен кило живого веса. Хоть бери да культивируй здесь флору Броалы… чтобы «фауне» комфортней жилось.
   Рабанада глянула на ребристую желтую бочку из-под линарочьего молока, похожую на обрезок трубы диаметром с полметра и длиною метра два. Сказала, тыча толстенным узловатым пальцем в желтый цилиндр:
   – Вот в бидоне там у тебя не зем, эт точно. – И спросила: – Замочил кого-то, а, здоровяк?
   Большое (по гуманоидным меркам) тело чужака было прикрыто «хамелеонным» камуфляжем армейского комплекта, наверняка прикупленного по дешевке в сэкондхенде. Непрошеный гость опустил взгляд на молочную бочку, лежащую на траве у его ног, и проворчал:
   – Ты слишком высокого мнения о своем обонянии. Вот бидон-то под крышку набит мясом хомо.
   – Далжиане теперь употр-ребляют эр-рсеров в пищу? – искренне воодушевилась Рабанада. – Запиши р-рецепт!
   – В сыром виде вкусней всего. Экологически чисто, только не забудь кишки, дерьмом набитые, выпустить… Продай мне катер, глупая ж-женщина. – В голосе чужака действительно сквозанули неподдельные обертоны уроженца Далж, самца-ортодокса, истинного мачо. – Не хочешь выпускать в море своих людей, обойдусь без кормчих.
   – Богатенький такой? – Броалинка смерила наглеца скептическим взглядом. – Самый маленький глиссер-рок потянет на…
   – Я знаю, на сколько! – перебил тип, назвавшийся далжианином. – Но маленький мне не подходит, женщина! Я не собираюсь плескаться в водах Хэнань. Мне нуж-жен по меньшей мере океанский катер, а в идеале пятимаран дальнего плавания.
   – Ха-а, р-раскатал губу! – Профсоюзная бонза спазматически разрычалась, что в ее исполнении означало гомерический хохот, и бросила взгляд на карту территории порта; ее в этот момент проецировал сетевой комп, установленный на широком пне гинкайбо, раскорячившем красноватые лапы корневищ. – Пар-рочку подходящих посудин я б тебе, конечно, сыскала…
   Рабанада условленным жестом пошевелила пальцами. Секретарь-шовитт, черно-желто-белесой глыбой застывший рядом с пнем, выметнул псевдоподию и укрупнил план проекции.
   Компьютерный поиск обнаружил полудюжину выставленных на продажу судов соответствующего класса и показал их. Все они были подняты и спрятаны в доках, вытянувшихся вдоль причальных стенок терминалов; точно так же, как и вообще ВСЕ до единой «лодки» в порту. Океан вонзал в береговую линию узкие водяные клинки, и от «линии» осталось лишь воспоминание. Протянувшийся на многие десятки километров Старый Порт изрезал сушу искусственными шхерами; теперь край континента в этом месте был похож на бахрому, которой обшивают кромки столовых скатертей.
   – Не видишь, да? Со зрением тоже проблемы?.. Ты покупаешь себе смер-р-рть?!!
   Последнюю фразу Рабанада почти выкрикнула, и заполненная вопросительной интонацией драматическая пауза повисла в гнетущей тишине. Даже гудение неуклонно крепчающего ветра на мгновение, казалось, исчезло.
   Компьютер проецировал общий «живой» план.
   В свете звезд и луны обезлюдевшие, опустевшие причалы выглядели мрачной пустыней. Сиротливо поблескивали подъездные пути, бегущие по узким полоскам суши, оставленным между терминалами. Океан ворочался, как выходящий из спячки исполинский монстр, и толкался в береговую бахрому крутыми боками волн. Высоченные сизые валы бугрили в изломанные складки поверхность взбесившейся водной стихии, что утекала в ревущую мглу.
   Стихия воздушная остервенело колотилась о купола доков и конструкции портовых механизмов, будто взяла у неба подряд на слом и снесение порта; причем выполнять его собралась в авральном режиме. Неистово рвущийся из динамиков компа ретранслированный вой ураганного ветра примешивался к реальному басовитому гудению. Несколько ослабленные порывы долетали и до офиса, расположенного в глубине припортовых кварталов.
   Надвигался не просто шторм, даже не просто ураган, а тот кошмарный тайфунище, который обитатели планеты прозвали Языком Богов и который время от времени действительно алчно облизывал восточные берега Мао, единственного континента Рая, попутно пожирая немало построек и людей.
   – Все, что ни есть, мои, – спокойно сказал пришелец, осмотрев впечатляющий маринистский пейзаж. – Зрительные, слуховые, прочие проблемы. Тебе-то что до моей жизни… Назови цену.
   – Дальнеплава? – уточнила броалинка.
   – У тебя тоже со слухом нелады?
   – Триста пятьдесят.
   – Двести. Самому ходовому красная цена. За триста пятьдесят я могу купить в лабистянском магазине новехонькую «сатану» последней модели.
   – Иди покупай. – Бонза гулко забарабанила себя огромными кулачищами по животу, что по-броалински означало пожатие плечами.
   – Но я готов добавить тебе еще миллионов сорок. Чаевые за конфиденциальность…
   – Заметано! – быстро согласилась Рабанада и села, свесив беспалые нижние конечности с гамака.
   Она взмахнула самой верхней правой лапой, подзывая порученцев, что притаились в зарослях боярышника, одного из земных растений, неплохо вписавшихся в экосистему Йеспы. Шиареец, даггор и никомедка выскочили из кустов. Размахивая всеми четырьмя «руками», президентша прорычала:
   – «Зубы Кашалота». Зальете батар-реи под кр-рышки и не забудьте помахать самоубийце на пр-рощание лапками!
   Настоящий приказ она отдала условленными заранее жестами. Смысл его сводился к трем незамысловатым действиям: оборзевшего хомо убить, деньги забрать, трубу доставить в офис.
   Проходя мимо секретаря президентши, клиент единственный раз позволил себе судорожно втянуть воздух сквозь стиснутые зубы. Броалинка довольно оскалилась, презрительным взглядом провожая зема, который все же уступил давлению тошнотворной горечи, залившей глотку, и «засветился» так позорно.
   …Деревья гнулись под напором воздушной силы. Исхлестанные кроны редели. Треск ломающихся ветвей сливался с громким шелестом кустарников в жалобный ропот погибающей флоры. Ветер стенал, как грешники в преисподней.
   Глава профсоюза возлежала в своем гамаке, окруженном силовым полем, не обращая внимания на буйство стихий. Язык Богов явился, как всегда, внезапно. Слижет свои жертвы и уберется.
   Лихорадочно перебирая в памяти неисчислимую коллекцию запахов, нюханных в течение жизни, Рабанада следила за тем, как наглый хомо пробирается по улицам и переулкам к берегу. Сенсоры портативных компов ее подручных транслировали проекцию на сетевой терминал броалинки, который ее секретарь снял с пня и поставил рядом с гамаком, на глинистую проплешину.
   Сам шовитт держался за пределами тесного защитного колпака. Ему тайфун нипочем. Схлопнется и переждет. Хоть на дно океана его урони… Весьма живучий биовид. Его представители особыми умственными способностями не блещут, но исполнительны и преданны. Единственный нюанс общения: в их присутствии никогда, ни малейшим намеком, не допускать предположений, что в характере эрсеров может отыскаться хоть одна хорошая черта.
   Только похвала в адрес хомо способна вывести из себя флегматичных тугодумов, превратить шовитта в сгусток ярости.
   Талантливые во всем, к чему только не применяли чудовищную мощь своих злобных мозгов, земляне ухитрились практически истребить неимоверно живучее племя. Шовиттов, вызывающих у землян приступы тошноты уже своим внешним видом, ныне в Сети Миров осталось всего ничего. Жалкая кучка. Раз, два и обчелся. Каких-то парочка миллиардов, не более…
   Согнутый черный человек без особых усилий доволок на спине свой желтый баллон – попахивающий плотью существа какого-то незнакомого вида – к самым воротам докового ангара. По дороге чернокожий мужчина время от времени поворачивал голову и бросал исподлобья внимательные взгляды на тоненькую гибкую никомедку, словно только ее присутствие замечал, а прочие спутники для него вообще не существовали. При этом топал он против бешеного ветра шустро и неутомимо, порученцы едва поспевали за ним.
   Создавалось впечатление, что выносливый наглец – и впрямь суперздоровяк-далжианин. Но разве тех, кто родился в мрачных буреломах и чащобах Броалы, нос когда-нибудь подводил?.. Уши, глаза, осязание, все что угодно, однако не…
   – Эй, эй, т… – взрыкнула броалинка и от неожиданности даже запнулась, – …ты что такое удумал, гом вонючий?!!
   В ближайшие секунды хомо дал исчерпывающий ответ.
   Он поубивал всех троих подручных Рабанады Онк Лиомат настолько стремительно и легко, что она даже не успела отследить, КАК. Скинув свою ношу на пластибетон, эрсер задвигался настолько быстро, что, когда бонза уразумела факт списания в утиль тройки вышколенных опытных бойцов, убийца уже открывал ворота ключом, выуженным из подсумка никомедки Латварикс по прозвищу «Шлаш».
   Сетевые терминалы продолжали исправно вести передачу. Снизу вверх, под странными ракурсами, черный человек смотрелся искаженно, гротескно и в этот момент очень походил на персонаж мультфильма, этакого супермена. Не веря собственным глазам, предводительница профсоюза еще раз осмотрела трупы своих людей… эти ракурсы, стелющиеся над самой поверхностью, были еще странней, но сомнений в том, что у всех троих в буквальном смысле размозжено содержимое черепных коробок, не оставалось. Это ж какой силы удар у этого подлого зема?!! Броалинцу под стать…
   Аморф-шовитт, который обычно выглядел как куча гниющего дерьма, покрытого копошащимися личинками симбиотов, застонал и вздыбился. Превратился в подрагивающий от напряжения огромный фаллос, столбом торчащий над травой, и просипел натужно, будто изнемогая от нестерпимой боли:
   – Бо-о-ос-с-с-с…
   Черный хомо нырнул в щель, образовавшуюся между створками, и Рабанада поспешно переключилась на внутренние сенсоры ангара. Убийца проворно вскарабкался на палубу среднего корпуса и вскинул эбеновое лицо к камере, укрепленной на сводчатом потолке. Презрительно ухмыльнулся, помахал лапой и крикнул:
   – Эгегей, зеленая обезьяна! Не знаю, что тебе в бочке там примерещилось, а насчет меня ты была права, бес тебя закусай!
   Сделал паузу и вдруг громогласно, открыто запел единственную песню, слова и мелодия которой были хорошо известны всем земам, независимо от вероисповедания, и не менее отлично всем иным, которые именно поэтому и запрещали земам ее помнить:
   …Потоками света влетали во тьму, в пространство одеты, мы – память планеты!..
   – ДУМ ШО!!! – зарычала броалинка, разъяренно вываливаясь из гамака. Плоский ящичек компьютера жалобно треснул под шестью центнерами живого веса, что обрушились на него.
   Шовитт уже превратился в колесо, катящееся по поляне офиса, когда бонза, чертыхаясь, многометровыми прыжками мчалась к сплетенному из металлопластовых полос гнезду техноцентра, стремясь к другим сетевым терминалам.
   Дум Шо не успел. Вызванные на подмогу профсоюзные активисты тем более. Кое-кто из них находился гораздо ближе и мог бы шовитта опередить, сообщи президентша вовремя. Но драгоценная минута была потеряна, пока она добиралась к неповрежденным компьютерам.
   Хомо успел дозаправиться и спустить дальнеплав в воду. Походя он зачем-то утянул в трюм и забрал с собой тело никомедки. Приглянулась ему Шлаш, что ли?.. Но на кой ляд ему мертвая женщина? Некрофил?!.
   Добравшийся в порт шовитт бесновался на самой кромке межтерминального пространства. Обманутый в лучших ожиданиях, секретарь бессильно таращился во тьму, что поглотила пятимаран, угнанный бессовестным хомо, который умудрился перехитрить и опередить всех иноплеменников.
   Когда-то все земляне были такими крутыми. Не боялись ни богов, ни чертей, ни бездонной бескрайности космоса, ни иных конкурентов. ВЧЕРА.
   Хвала Шестилапому и Всепроникающей Зелени, ни в коем случае НЕ СЕГОДНЯ.
   И ЗАВТРА НЕ будут. Кто ж им даст…
   В это мгновение память наконец-то выдала Рабанаде ответ. Броалинские суперносы способны даже из закупоренного бидона добыть информацию; различают и запоминают неимоверное количество оттенков и нюансов ароматов. Бонзе понадобилось немало времени на перетряхивание коллекции… Исключительно слабенький, на самой грани восприятия – ложечкой меда подмешанный в бадью дерьмовой вони хомо, – запашок и впрямь оказался редчайшим. Что ни на есть ЗАБЫТЫМ. Нюханным единственный раз в жизни. Благодаря тому, что в юности будущая профдеятельница перекантовалась пару месяцев в археологическом музее. Умирая от отвращения, однако чин чинарем пытаясь выполнить все правила условно-досрочного освобождения…
   Запах ЛУНИФА.
   Но откуда?! Как две капли воды идентичные хомо желтой субрасы, лунифы ведь полностью ассимилировались с имперцами! Их кровь давным-давно неотъемлемой струей течет в жилах презренных потомков горделивых завоевателей Вселенной…
   – Все едино потонет, супермен хр-ренов, – злясь на себя и утешая прежде всего себя, проворчала броалинка и дала отбой. – Ребята, забер-рите тела наших и прячьтесь! Сейчас такое начнется… Дум Шо, ты слышал, что я сказала?!
   Если бы у шовиттов имелись постоянные физиономии, на лицо верного секретаря наверняка пала бы тень вселенской скорби.
   В этот момент по краю пирса к воротам ангара неохотно ползла наиболее во Вселенной разочарованная куча дерьма.

Экопатрульный


   О 1549-й изо всех сил торопился обратно.
   Время патрульного рейда давно вышло, но лабистянин задержался после смены. Он обнаружил укромную впадинку, сплошь заросшую анаприссенами. Девять особей. И все до единой – цвели!
   Это был просто королевский подарок судьбы!
   Песнь цветущей анаприссены завораживает, переполняя естество благостной истомой. Это наслаждение испытали все живущие на Йеспе потомки уроженцев Океана Лаб. По рассказам счастливцев, которым довелось слышать ХОР анаприссен, гармония хоровой Песни переполняет душу счастливой щемью, вселяет истинное блаженство. Сравнимое разве что с пением любимого человека, что признается тебе в ответной любви. Но слишком редко у отдельных особей, растущих в непосредственной близости друг от дружки, совпадает пора цветения… Реальный мир несправедлив и жесток, от идеала весьма далек; в нем вообще очень редко что-либо совпадает, порождая гармоническое совершенство.
   Слушая божественный хорал, патрульный эколог впал в состояние восхищенного оцепенения и позабыл обо всем на свете.
   НЕземная краса, недоступная убогим сухопутным и летучим существам, обреченным жить в воздушной среде, обволакивала его, омывала лучезарными волнами, проникала на самое донышко естества… Только здесь, в океане, люди правящей расы чувствовали себя «в своей тарелке». На поверхности суши, в воздушной среде, они оставались пришельцами, чужаками; пускай могущественными и властными, однако – инородными. От воздуха они защищались фильтроскафандрами. От ненависти подданных никакой защиты не существовало.
   Ощущение полнейшей незащищенности от расстрела ненавидящих взглядов было унизительным и нестерпимым.
   Именно оно вызывало ответную ненависть. Наверное, нечто подобное в свое время испытывали и былые хозяева разведанного космоса – земляне… Быть может, именно поэтому они целенаправленно культивировали наиболее темные стороны своей натуры. Чтобы не оставаться беззащитными, чтобы избавиться от единственной духовной слабости, они предпочли превратиться в свирепых, беспощадных, лишенных сострадательности чудовищ… «Антропоцентризм» – наследственная болезнь всех нынешних господ.
   Выйдя из транса, экопатрульный невольно вспомнил о штормовом предупреждении.
   Впрочем, мог и не вспоминать. Язык богов уже добрался в эти воды собственной злобной персоной. Но страж порядка все же надеялся опередить тайфун. Никогда в жизни он не плавал так быстро, изо всех сил напрягая мышцы природного реактивного движителя. Струя воды выталкивалась с такой скоростью, что 01549-й наверняка побил все планетарные рекорды стайерских дистанций. Чего только не сделаешь, чтобы выжить.
   Однако природу не обгонишь, как ни старайся.
   Он понял это, когда добрался к верхней кромке шельфового склона. Условная линия разграничивала океан и гораздо более мелководный залив. Шельф, полого подымающийся из глубины, здесь резко менял угол наклона и круто вздымался вверх. Отвесная каменная стена была изломана, изборождена, изъязвлена трещинами, уступами, пещерами. Бурлящая водная масса переваливалась через нее, бешено колотясь о скалы. Лезть в этот кипящий хаос – верная смерть. Примерно как если бы воздушное существо отважилось влететь в смерч торнадо.
   Обратный путь в залив был отрезан напрочь.
   Обычный тайфун 01549-й мог бы переждать, вернувшись вниз. Но ЭТОТ ураганище обычно перелопачивал воду до таких глубин, что нижнего предела погружения не хватило бы. Оставалось одно: искать убежище. Например – пещеру. Тоже не лучший вариант, но шанс не погибнуть в заваленной каменной норе – давал. Тиски сверхдавления ни малейших шансов НЕ давали.
   Воздушные существа тоже не могут летать выше пределов атмосфер.
   С трудом сдерживая нарастающую панику, экопатрульный просканировал окрестности, натужно прорываясь сквозь волглый туман помех. Подходящего углубления вблизи не обнаружил и уже собрался было скользнуть на поиски вправо, курсом норд-вест…
   Лодка выскочила из рычащего бурунного хаоса, оседлавшего верхнюю кромку скальной стены, и в первое мгновение показалась галлюцинацией. Офицер экопатруля замер на месте, насколько это было возможно в неспокойной воде, и всеми глазами вытаращился на судно. Сигары боковых корпусов, правильным крестом растопыренные вокруг центрального корпуса, позволяли пятимарану удерживать равновесие, не срываться в хаотический кувырк. Но позволяли с трудом. Уж больно неравны были силы урагана и суденышка, бросившего ему вызов…
   Выйти в море при такой погоде мог лишь явный самоубийца. Либо…
   Служебный долг велел 01549-му выяснить, что же могло скрываться под этим «либо». Только он оказался способен пересилить страх, заполошным набатом призывавший к немедленным поискам убежища. «Перебороть, как утлая лодка – девятнадцатибалльный тайфун…» – невольно подумал эколог, начиная преследование. Для этого пришлось зажать клюв страху и разомкнуть плотную хватку четвертого щупальца нетленной Лабис – того, что управляло инстинктом самосохранения.
   Судорожными толчками лихорадочно выметывая струи воды, офицер стремглав бросился за рыбачьей лодкой.
   Преодолев смертельно опасную кромку и погрузившись в более спокойные слои, пятимаран изменил конфигурацию. Пилоны, соединяющие срединный корпус с боковыми, провернулись вокруг оси тяжести, и «крест» превратился в «птичью лапку». Три тонкие сигары собрались под брюхом толстой центральной; четвертая оставалась сверху. Мощный крейсерский водомет, установленный в корме основного корпуса, перестал выбрасывать реактивную струю. Разомкнулись лепестки заборных диафрагм трех нижних корпусов, и океан хлынул в балластные цистерны. Вспомогательный водомет верхнего корпуса продолжал плеваться пузырящимися струйками; пилот подруливал, выдерживая курс на ост. Но основным вектором движения дальнеплава было ВНИЗ.
   По касательной, вдоль склона, лодка стремительно уходила в глубину, спасаясь от беспощадных ударов тайфуна…
   Лабистянин не успевал. Подозрительное судно погружалось вдвое быстрее. И если бы оно возжелало промерять полную протяженность шельфа, патрульный никак и ничем не сумел бы помешать. Но, как оказалось, пилот пятимарана вовсе не стремился залегать на дно. Одно из бесчисленных размытых пятен, которыми была испещрена скальная поверхность, оказалось зевом туннеля. Офицер понял это лишь в тот момент, когда лодка слилась с пятном и вдруг исчезла. На полном ходу затормозив, экопатрульный вцепился щупальцами в каменный выступ и чуть было не остался калекой – настолько быстро, оказывается, он плыл, преследуя подозреваемую.
   Разумные головоногие, рожденные в водах Океана Лаб, издревле слыли существами целеустремленными и напористыми.
   Одно из них, таясь в каменных складках, осторожно проникло в карман, скрытый под козырьком нависающей скалы. В полу выемки обнаружился провал почти правильной эллипсоидной формы… Туннель отвесно уходил вниз, странно прямой, словно толщу скалы проткнуло лезвие лучевой шпаги. Испытывая явственное ощущение, что лезет он прямиком в глотку шиталинскому громозмею, офицер опустился по этому проколу, скользя вдоль подозрительно гладких стенок. Рыбачья лодка, задрав все четыре балансира вверх, припала брюхом к полу обширной залы. Внутренняя акватория пещеры была надежно защищена от бешенства тайфуна, и при других обстоятельствах лучшего убежища не сыскать…
   Внешняя мембрана верхнего шлюза пилотского отсека вдвинулась в корпус, и наружу выбрался гуманоид, с ног до головы затянутый в «рыбью кожу», с выпуклыми очками сонара на лице.
   Просунув конечности в камеру, он вытянул изнутри большой ребристый баллон, удивительно напоминающий емкость для хранения молока. Оттащил бочку подальше от дальнеплава, вернулся и нырнул обратно в шлюз. Патрульный офицер решил было, что подозрительный тип, оставив груз, тотчас же отправится восвояси; лабистянин дернулся, намереваясь ворваться в люк, произвести арест… И едва успел спрятаться за каменной глыбой. Гуманоид в чешуйчатом скафандре вновь появился снаружи и быстро отплыл к желтой емкости. Мембрана затянула проем, лодка вздрогнула и начала продувать носовые цистерны. Страж порядка попал в весьма затруднительное положение. Гнаться за сообщником, пилотирующим пятимаран, или брать с поличным высадившегося хозяина баллона, предположительно наполненного контрабандой?..
   Офицер остался в пещере – четвертое щупальце Лабис властно ухватилось за него.
   Однако производить арест он не торопился. Таился в укрытии, продолжая сохранять инкогнито. Проводив взглядом лодку, задравшую к потолку острый нос, врубившую основной двигатель и исчезнувшую в вертикальном туннеле, лабистянин сообразил, что нового визитера долго ждать не придется. Патрульный не понял, зачем ушла лодка (в подземном зале вполне хватило бы места для двух, а то и трех дальнеплавов), но, видимо, у преступников свои представления об опасности.
   Однако двуногий и двурукий человек в «рыбьей коже» опроверг предположения пятнадцатищупальцевого человека.
   Гуманоид принялся ползать по серо-бурой поверхности, чуть ли не тыкаясь очками в каменные складки. В этот момент контрабандист очень напоминал некогда расплодившееся по всем мирам, но вымершее ныне земное животное под названием «собака» или особь расы манлобидов, которые внешне от крупных собак практически не отличались… Вынюхав искомое, человек в скафандре выпрямился и повертел головой, выискивая взглядом ребристый баллон. Подтащил его, встал обеими ногами в небольшое углубление… И тут же начал погружаться в скалу, словно наступил на площадку лифтового подъемника. Причем настолько быстро, что пока офицер улавливал смысл зрелища, чешуйчатый, утонув в серо-буром камне по грудь, уже обеими руками втаскивал за собой бочку.
   Миг ошеломления стоил 01549-му потери объекта наблюдения.
   Выметнувшись из своего тайного укрытия, офицер мощным спуртом преодолел расстояние до «лифта», но лишь атаковал макушечным пятном скалу, всосавшую в себя гуманоида и груз, и заскулил от боли. Да, да, именно скалу! Ни фактурой, ни цветом, ни плотностью этот участок каменной поверхности не отличался от остальных. Единственное, что придавало ему индивидуальность – и что, вероятно, искал подозрительный тип, уподобясь собаке или манлобиду, – было зигзагом, похожим на символическое изображение молнии, к которому снизу приделали дугообразную черточку. Это могло быть просто причудливой трещиной в скале, но могло быть и царапиной, нанесенной искусственно… Если это символ, то он показался экопатрульному подозрительно знакомым; головоногий страж порядка погрузился в глубины памяти, и пятое щупальце Лабис немедля вытащило ответ.
   Тотем планеты Далж, действительно обозначающий разряд молнии, однако – бьющий в обратном направлении, с земли в небо.
   Продолжая скулить, но уже не от боли, а от бессилия, обманутый в лучших ожиданиях лабистянин колотил щупальцами по непрошибаемому камню. Офицер не мог уразуметь, ЧТО произошло на его глазах, и это его просто взбесило… И вдруг, будто в ответ на призывный стук, пол пещеры резко сотрясся и поддал экопатрульному под «зад». 01549-го швырнуло вверх, и он беспомощно закувыркался в нескольких метрах от потолка, неподалеку от входа в туннель.
   Зрелище, представшее его взору в следующее мгновение, пониманию поддавалось еще меньше.
   Либо камень в этой пещере был живым, либо… ПОД каменной перемычкой находилось нечто, и оно настойчивыми ударами ломало серо-бурую скалу. Поверхность трескалась, шелушилась, расходилась, расползалась рваными прорехами, словно сквозь старую кожу проступала молодая и гладкая. Неимоверный грохот буквально расплющил чувствительные слуховые мембраны лабистянина, он моментально оглох и потерял ориентацию. Последним, что зафиксировало его гаснущее сознание, был серо-стальной блеск, проступающий сквозь прорехи.
   Молодая кожа оказалась металлической.
   Разламывая маскирующий слой, что доселе прикрывал его, из-под камня неудержимо выламывался звездолет. Чуть вытянутый, похожий на ттганкроусиное яйцо, сработанный из шестигранных сегментов сфероид. Курьерский рейдер устаревшей конструкции. Подобного антиквариата, покинувшего верфи еще в имперские времена, до сих пор полным-полно имелось в астрофлотах малых государств вроде Далжа и в транспортных парках небольших корпораций.
   Строили эрсеры на совесть, на века, что да, то да; выяснилось – на многие тысячелетия.

Офицеры безопасности

   …ВРЕМЯ и ТОЧКА… [около шести часов утра по местному времени, двадцать вторые сутки летнего месяца баюэ; 06 января, 14:50unt, то есть по Универсальному Сетевому Времени (Universal Net’s Time – на языке межрасового общения, принятом в Коммуникационной Безопасности); «закуток» местной когорты Легиона «EarthStella» в зале информ-накопителя оперативного штаба (централ-база регионального корпуса StarsPatrol); плюс двадцать седьмой (надповерхностный) уровень (арендован дипломатическим представительством ICS), серый пирамидальный купол экстерриториал-сектора административной зоны астропорта имени Конфуция; мегаполис Grand Woll Sity (Город Великой Стены, административная столица Lanbaol Independent Republic); планета East Wind (Восточный Ветер, Soon Dinasty II), созвездие Big Dragon, шаровое скопление 071565736; 1463psk от основного диска галактики «Gog’s Machine» (координаты точки выхода в многомер-пространство: 56464665689090898897866 – 755839088977665845445666 – 48971278787666/8767865515567553/87544367866545)]

   Ядовитый монстр неимоверным пируэтом увернулся от лучевого удара и взмыл к потолку зала. Пикирующим штурмовиком атаковал высокого бородатого зема сверху. Мужчина избежал удара не менее ловко, поднырнув под брюхо птера. Шипокрыл врезался зубастой мордой в пол и обескураженно взвыл. Кувыркнулся через голову, вскочил и сложил крылья. Роняя хлопья зеленой пены, разъедающей плиты покрытия, остроносой торпедой метнулся к жертве. Длинные шипы смертоносным венчиком торчали вокруг головы, в распахнутой пасти скалились пятидюймовые клыки…
   – Он труп!! – встопорщив хитиновые надкрылья и возбужденно жужжа прозрачными крылышками, вскричала Шекинша.
   – Лопни все мои селезенки! – нервно елозя и пристукивая по полу тяжелым хвостом, согласился с нею Йокуокос.
   – Гляди, лопнут… – иронично шевеля жвалами, проворчал Э Ма, ядовито-зеленый, как дерьмо травоядных драконов. – И трупом будешь ты…
   – Фраптянин меня не переносит на дух, – сообщил кенгуроид новенькой. – Злющий такой тип, спесивый, нетолерантный, самовлюбленный нарцисс. Чисто имперец!
   Нигуэн’ан’акс промолчала. Полудесятком глаз она косилась на сослуживцев, но всеми прочими неотрывно отслеживала цепь событий, которые произошли в баре одного из космопортов Йеспы уже полтора часа назад; этот рапорт по каналам агентурной спецсвязи добрался в центральную базу с досадной, но неизбежной задержкой. Параллельно кэйтианка просматривала фрагмент записи, демонстрировавший схватку эрсера с шиарейцем и полет реактивной стрелы; эти эпизоды другие офицеры в реальном времени просмотрели раньше, чем посланный из накопителя оперативного штаба призыв достиг ее сетевого терминала. Личность существа, выстрелившего из арбалета, установить не удалось – коридор, что вел к туалетам, выпал из сфер наблюдения. С почти стопроцентной уверенностью можно было утверждать, что датчики слежения повредила чья-то злонамеренная воля…
   Крысоида блондинистый эрсер уделал лихо, хотя подозрительно быстро, но его сражение с крылатым чудовищем вообще казалось достойным немедленного занесения в скрижали хрестоматии боевых искусств. Зем ухитрился избежать малейшего соприкосновения с ядовитой слизью, ядовитой слюной, ядовитой мочой, ядовитым калом, ядовитым дыханием, ядовитыми шипами, когтями, зубами, ядовитой кожей и ядовитыми крыльями… Что, собственно, и являлось основной задачей в схватке с рргинестянской тварью. С шипокрылом ведь нельзя вести контактный бой. Этот птер, внешне похожий на огромную летучую мышь, спроектирован именно для того, чтобы убивать одним прикосновением. Наилучшие во Вселенной единоборцы – беспомощны пред ним, как младенцы. Одолеть его способны наилучшие стрелки, но – ты вначале сумей попасть в жизненно важные органы существа, которое наделено феноменально быстрой реакцией и владеет искусством уверток, лавирования, подныриваний, вихляний и прыжков чуть ли не в совершенстве!
   Львиногривый бородатый землянин, как выяснилось, владел этим искусством в адекватной степени. Что и доказал успешно. Тем, что выжил. Не позволив к себе прикоснуться. То же, что по праву смеет претендовать на статус далеко не последнего в разведанном космосе стрелка, он доказал, в конце концов уделав-таки ядовитого монстра. Быть может, единственным зарядом энергии, остававшимся в стремительно опустевшей обойме лучемета…
   Зал стриптиз-бара после всего этого сокрушительного побоища сделался похож на рудничную шахту, исполосованную старательскими лазерами и развороченную ударами робокувалд. От шикарного смокинга также мало что осталось, и платинововолосый красавчик содрал с себя рваные лохмотья. Глянув на обгорелые куски квазиплоти, в которые превратился шипокрылый монстр, ухмыльнулся в курчавую светлую бороду; поднял правую руку, сложил пальцы в кулак и выставил средний. «Хорош, ничего не скажешь! – невольно подумала Нигуэн’ан’акс. – Великолепный экземпляр своей жестокой породы. Самки его расы наверняка кипятком писают от вожделения…»
   Бритоголовая земляшка в комбинезоне пилотессы также осталась жива. Соплеменник как бы между прочим ухитрился вышвырнуть ее из бара вон и тем самым спас от метавшегося по залу ядовитого продукта «сумасошествия» рргинестянских мозгов. Все прочие люди покинули заведение добровольно и, мягко говоря, поспешно. Зем тоже мог бы удрать, но гонке по лабиринтам и анфиладам беспошлинной зоны предпочел сражение в обширном помещении «Хин Лу Шен». Весьма благородно с его стороны. Количество случайных жертв могло оказа…
   – Любопытно, кто это сумел протащить в нейтралку птера. И не жалко ж кому-то баксов… – прощелкало бууакооноомо, висящее непосредственно в накопителе над пультом; на адаптированной разновидности форменного мундира SP, чулком обтягивающей змеиное тело, виднелись синие «гаечки» техника, вертикальные полоски капральского чина и куцые золотистые «крылышки» всадника низшего ранга. Нигуэн’ан’акс согласно вздрогнула. Боевое оружие в транзитных секторах – не ЧэПэ, и раньше подобные инциденты случались… Но сколько же надо было заплатить программерам тамошней охранной системы, чтобы протащить в зону кошмарную шипастую тварь?! Прооку Моу Хоо абсолютно право. Надо взять на заметку. Умное не по званию существо… Сигнал тревожного сбора и последовавшее «столпотворение» в участке зала, отведенном личному составу «ЭрсСтеллы», – с его подачи. В накопитель поступала информация по неисчислимому множеству каналов, и функция сменных оперативных наблюдателей заключалась в оценке и отсортировке наиболее тревожных сообщений. Наибольший процент действительно важных событий, происходящих в разведанном космосе, касался непосредственно эрсеров; потому темп работы дежурных оперов «земного» легиона был самым напряженным.
   Мастер-лейтенант Шекинша, предводительница манипулы «янтарных» велитов, откликнулась:
   – Неудивительно. Уровень коррумпированности локальных законопроводящих структур, судя по последним данн… – но замолкла на полузвуке, лязгнула надкрыльями и тоненько запищала, что в ее исполнении означало хохот. События в баре приняли направление закономерное. В прямом и переносном смысле.
   В разгромленное досуговое заведение ворвались полицейские. Размахивая бластерами, скорчерами, парализаторами, станнерами, нейродеструкторами и прочими смертоубийственными продуктами высокой технологии, огромная толпа пятнистых лабистян затопила зал, словно в него неудержимо хлынула вода обожаемого ими океана…
   – Явились не запылились! – саркастически прокомментировал чиф-лейтенант Йокуокос, центурион «оранжевых», триариев.
   Субмайор-техник Э Ма, начальник манипулы «синих» (личного состава технослужб), не преминул поддеть хвостатого кенгуроида-лакстосса, в родном мире некогда служившего степным жандармом:
   – При виде бывших коллег радость искрометна и неподде… – но был прерван окриком пернатого умадрагора: «Отставить пустой треп!» – и беспрекословно заткнулся.
   Майор Сакербези Т.С. Доч, центурион «голубых» гастатов, по званию хотя и был самым старшим из присутствующих, но – не по должности. Однако, судя по всему, пользовался непререкаемым авторитетом. Так, во всяком случае, Нигуэн’ан’акс показалось. «Надо будет глянуть в его досье, – подумала она, – поинтересоваться, в каких переделках побывал этот стреляный воробей!» Никто здесь и не подозревал, само собой, что она обладает рангом доступа, сравнимым с уровнем информированности командующего корпусом. А высокопоставленнее комкора в этой галактике никого из «черных шлемов» не сыщешь…[1]
   Впрочем, никто из здешних «иксатых» коллег не знал и настоящего чина новоприбывшей кэйтианки. Даже генерал-командор Роллин Бакода не имел ни малейшего понятия, кого на самом деле прислали в Гранд Уолл Сити заменять бесследно и загадочно исчезнувшего командира центурии специального назначения. Высший офицер Легиона «Reptiloids», возведенный в статус поверенного легата и назначенный командовать региональным соединением, корпусной ком обладал полномочиями верховного предводителя здешних когорт всех Легионов… кроме одного.
   Офицером коего на самом деле являлась Нигуэн’ан’акс. На безразмерном мешке ее «мундира» – что хранился в стенном шкафу каюты, спрятанной во чреве «Гибели Империи», – серебрились генерал-эмиссарские знаки различия, золотились трижды изломанные сдвоенные стрелки чрезвычайного легата и багровел «налитый кровью» глаз с крохотным голубым зрачком в центре. Похожий на опрокинутый НОЛЬ.
   Век у глаза-ноля не было, и потому он никогда не закрывался.
   Не дремал и не спал.
   Неустанно бдил.

Звездолетчики безопасности


   – А-а-а, чтоб тебя!! – яростно верещал вахтенный офицер, изо всех сил цепляясь когтями за подкрыльники и подножники пилотского гнезда. – Какого хрена-а-а?!!
   Потолок рубки стремительно становился полом и тут же вновь улетал наверх. Огромный обзорный экран то застилало пятнистое покрывало недалекой планеты, то запахивал черный с серебринками плащ звездочета, то заливал слепящий поток солнечного света… Заостренный семигранный «карандаш» патрульного корабля хаотически кувыркался, будто длиною был не ноль целых триста девять тысячных километра, а тройку дециметров, не больше. Удар, пославший 750-й сторожевик класса «Оранжевый Убийца» в штопор, был неожиданным и сокрушительным. Казалось, что по малому фрегату со всего размаху влупил исполинский молот. Размером с астероид.
   Пилот ничего не мог поделать. Оставалось верещать. Чем он и занимался. Мысленно моля Всеблагих Крауззисса даждь насущное: чтобы бортовая компьютерная сеть успела стабилизировать и нацелить звездолет. Успела ДО того, как окончится тестирование, завершится стартовый отсчет и сработает «прокалывающий» двигатель. До того, как судорожный спазм AA-тяги протолкнет одиннадцатимегатонный сгусток вещества и энергии сквозь внепространственную изнанку космоса.
   Но 750-й, стремительно вращаясь, продолжал с огромной скоростью проваливаться в вакуум. Межпланетные движки отчаянно пытались компенсировать последствия энергетического удара, но не справлялись, явно не справлялись! Хорошо хоть, вектор ускорения уводил сторожевик прочь от гравиполя планеты, перпендикулярно плоскости системы солнца Минди… Пятнистая атмосфера жаркой туманной Крух клубилась в 0,963 мегаметра. Между нею и оранжевым семигранником малого фрегата, вообразившего себя акробатом, цвел пышный алый бутон остаточных возмущений. Разлохмаченные лепестки «цветка» метались вокруг крохотной сферической бусинки. Чей-то корабль нагло вывалился в многомер из внепространства.
   Какой-то безмозглый урод совершил «слепой» прыжок.
   И выперся в реальный космос не далее как в километре от патрульного фрегата. Раза в три ближе критической дистанции, определенной в 0,003576 мегаметра – для звездолета длиной триста с лишним метров, диаметром около пятнадцати метров и массой покоя одиннадцать тысяч четыреста двадцать семь тонн.
   Причем, как будто назло, уродское корыто подгадало заявиться в гости точнехонько в одну из предпрыжковых секунд, в течение которых 750-й готовился к наиболее ответственному для звездного корабля занятию: собирать в складки многомерное пространство и прокалывать их «иглой» межзвездной тяги, чтобы вернуться обратно в точке, удаленной от точки вкола на неисчислимые (потому что никем никогда не считанные!) сотни, тысячи, миллионы, мириады парсеков. Ориентируясь по давным-давно установленным сетевым координатам, переместиться к другой планете.
   Которая в реальном пространстве расположена невесть где, но внесена в Координатную Библиотеку, карту Сети Миров. В самое драгоценнейшее достояние разумных существ всех рас, обитающих в пределах разведанного космоса… В сокровищницу координат, информационные драгоценности которой по крупицам начинала собирать одна-единственная раса.
   Некогда она же ими и владела. Безраздельно.
   – Личинок моли в мех ему! – присоединился к пилоту разъяренный капитан, еще минуту назад преспокойно возлежавший в уютном коконе антиперегрузочного гнезда своей каюты. Проход сквозь половину «Машины Богов» к Ошань-лла-лабай, столичной планете Конфедерации Лабис-Фраск, был процедурой рутинной, великое множество раз выполненной, и потому никаких авральных ситуевин заведомо не предполагалось. В общей сложности, с проверками систем и околопланетарными маневрами, каких-то полтора часа реального времени – и корабль швартуется к терминалу орбитального космопорта Ллилилльяк. Любой из помощников вполне способен управиться самостоятельно. Даже этот алоклювик, у которого краснок яйца на клюве еще не обсох!
   – Вырубай колун!! – орал капитан, отчаянно пытаясь ухватить и спасти разлетающиеся скорлупки. Контейнер-хранилище какого-то демона распахнулся. Коллекционные образцы скорлуп птероидных биовидов выскакивали из ячеек и шустро порхали по овальной емкости каюты, уподобясь тем, чьи зародыши они окружали защитным слоем, будучи яйцами. – Полный назад! Полундра!
   – Поздно-о-о-ооо!!! – стонал в ответ вахтенный, и ретрансы корабельной сети исправно стонали в унисон с ним. – Запа-а-а-ал го-о-орит!
   «NINE. EIGHT. SEVEN. SI…» – подтвердил корабль, начав мерный предстартовый отсчет.
   – Время прокола рубай, время!! – орал капитан.
   – Вали внизз… ззз… до ми… нимума… ааа… – вторил ему старпом голосом, срывающимся от ужаса.
   – Уже-е-е-е-е… – солировал пилот и подпевал ему хор ретрансляторов, разносящий стон по внутренним объемам фрегата.
   «…OUR. THREE. TW…»
   Оставалось лишь молиться, чтобы скачок «в никуда» выкинул ополоумевший оранжевый «карандаш» в тройке десятков парсеков от системы Мин Династи, а не в тройке миллионов. Тогда можно будет сориентироваться, используя базы данных, в которых содержатся картины визуального расположения здешних звезд. Очень ненадежные, предательские, коварные ориентиры, – эти визуальные карты звездного неба. Звезды, они вообще под стать землянам, их бывшим хозяевам.
   Но лучше призрачная надежда, чем вообще никакой.
   Надеяться оставалось лишь на милость Всеблагих Крауззисса. Больше надеяться было не на что и не на кого. Только на Них.
   Для путешествующих по космическим дорогам нет участи страшнее, нежели выпасть из Сети Миров.
   «…ONE.
   И шестнадцать хавокрэйнов, что в одночасье сделались бесправными заложниками, в каютах и рубках „ОРАНЖЕВОГО УБИЙЦЫ“ истово молились летучим богам, объединенным в пантеон, зовущийся Крауззиссом.
   Даже те, что считали себя атеистами.
   ZERO. START!»
   …те, что перестали быть атеистами, уверовав в божественное провидение спустя недолгое время после выхода в многомер.
   – У-у-уффф! – шумно сдув подклювный мешок, облегченно выдохнул Качкач. – Боги за нас! Совсем неподалеку зашвырнули! «Складка» малюсенькая, каких-то восемь запятая шесть два пять ноль один парс от точки входа. Гля, гля! Во-он он, Большой Дракон! Рядышком!
   Капитан, старпом, вахтенные пилоты, связист, второй навигатор, оба оружейника и шестеро матросов синхронно засвистели от радости, услыхав спасительный вердикт. Они поедали горящими взорами мужчину среднего молодежного возраста с синими нашивками навигатора и пятью золотистыми «спиральками» чиф-штурмана, пока он изучал конфигурацию звезд и сверял ее с картами.
   Пышнохвостая комета, эмблема «звездолетного» Легиона «StarTrek», само собой, красовалась на кителях, куртках и круглых черных бескозырках всех членов команды. Мужчин одного из немногих народов, представителям которого, в виде исключения, высшим командованием Патруля дозволялось формировать монорасовые экипажи. Пускай на утлых тихоходных лодчонках, но хавокрэйны вышли в «большой космос» самостоятельно. До рокового контакта с поисковой флотилией землян они успели создать собственную разведанную сеть миров. Небольшую, всего лишь несколько десятков колонизированных планет, но – НЕЗАВИСИМУЮ!.. Теперь крылатые приматы, превосходные звездоходцы, были вынужденными кочевниками, чья прародина провалилась в безмерный космос после запуска кварк-детонатора. Запулили супербомбу в солнце непокорной системы солдаты ясно какой армии.
   Теперь потомки тех солдат тоже имеют прекрасную возможность ощутить себя космополитами. В самом что ни на есть прямом смысле этого слова.
   Первый помощник Расрас, мужчина младшего пожилого возраста с пурпурными кентаврами и четырьмя «шнурками» мастер-боцмана на кителе, перестал свистеть и сказал:
   – Кэп, надо бы сообщить флагману, что в эклиптике системы какой-то залетный псих шастает…
   – Ага. Пока-а еще мы вернемся… – Джуниор-коммандер Обсобс, мужчина старшего молодежного возраста, выпростал из-под крыла руку, распахнул китель и задумчиво провел когтями по густому тускло-желтому меху. – Тем более, это все равно не наше дело, шустрить в околопланетном пространстве. Кавалеристы на что, спрашивается?
   Мужчина младшего старческого возраста, «синий» ветеран с поредевшим мехом темно-песочного оттенка, не дожидаясь приказа, по ориентировочным засечкам уже наводил канал связи. Целился связист в белый гигант Абак, неподалеку от которого по окружности ошивался газовый исполин Чудразд. Один из его спутников, Вайск, был обитаем, хотя малоосвоен, и вот на орбите этой пыльной луны-планетки уже некоторое время базировалась штаб-квартира отдельного эскадрона АССов. Большая кассетная баркентина «THE GOLD KILLER 007».
   В ожидании связи Обсобс тоскливым взором окинул каюту. Пестрый микс осколков и обломков скорлуп, в который превратилась его коллекция, неравномерно припорошил всю емкость. Ух, попадись только капитану в лапы тот урод, что выдрался в реал-спейс в километре от фрегата! Из когтей хавокрэйна – попробуй выдерись.
   – …да, сэр! Полагаю целесообразным передачу информации на ближайшую сухопутную базу. Пускай ползуны подымают межпланетную авиацию. ИХ пилоты, – акцентировал местоимение потомственный звездолетчик, – себя крутыми летунами мнят. Дадим им возможность трудами подтвердить высокое присвоенное звани…
   – Ваше мнение учту, джуниор-коммандер, – прервал капитана 750-го оранжевого малфрегата ойлхубаец Яя, адмирал эскадрона. Выдержал короткую паузу, шевеля зрительными стебельками. Обежав пытливым взглядом емкость ходовой рубки «благополучно заблудившегося» спадера, неожиданно спросил, также акцентируя местоимения:
   – Четвертый помощник, назовите номер нашей части, наиболее близко расположенной к точке инцидента, едва не проредившего наши и без того скудные ряды.
   Спрашивал эскадронный командир алоклювика с единственным уголочком стажер-мичмана на куртке, который жил на свете всего лишь восьмую линьку, то есть едва-едва достиг среднего юношеского возраста. Капитан малого фрегата напрягся и поджал хвост. Ляпнет юнец глупость – всему экипажу позор! Ну, малый, моль тебе в подшерсток, только попробуй облажаться…
   – База семь шесть четыре пять четыре шесть! – без заминки, бойко отрапортовал пацан. – Текущий состав: Легион «Спрут» – отряд велитов, взвод конников. Легион «Рептилоид» – группа триариев, спарка конников. Легион «Накчез» – взвод техников, звено гастатов, группа велитов. Легион «Инсектоид» – группа техников, группа принципов, группа конников. Легион «Янча» – группа взвода «С» центурии штурмовиков манипулы спецназа. Легион «ЭрсСтелла» – звено «В» взвода охотников отдельной центурии спецна…
   – Достаточно! – прервал юнца эскадронный. – Слышу, слышу, знаешь… Только вот начинать следовало с конца. Звеньевая охотница «антиземов» сама по себе целой базы стоит!
   Стажер недоуменно вытаращился на проекцию адмирала, стоящую в трех шагах от него.
   – Забыва-аем имена героев, забываем! – сокрушенно задергал членистыми ногами ойлхубаец. – Десяток годовых циклов назад о Маштарикс даже свежеобращенные рекруты слыхали… Вы что-то хотите добавить, молодой человек? – осведомился Яя, заметив, что вахтенный всплеснул крыльями.
   – Так точно, сэр! Юная никомедка Маштарикс, напарница АйвенПолышного по прозвищу «Сол». Но я не знал, что она осталась в живых! Она же вроде бы погибла, вместе с сержантом… С ума сойти, я только что был в одном проколе от капрала Маштарикс, напарницы Героя! Да я сам в Патруль пошел, наслушавшись рассказов третьего родителя, отставного икса, об их подви…
   – Приказываю держаться в уме безвылазно. Нас и так слишком мало… Похвально, похвально, юнга. Далеко пойдете! При случае упомяну вас, разговаривая с лейтенантом Маштарикс. – Довольный адмирал засучил верхними лапками и пошевелил жвалами.
   – Расслабьтесь, джи-ком. Хорошо воспитываете молодежь. Запомню, – сказал капитану фрегата.
   – С возвращением, парни! Сегодня боги к вам благоволят. Бесспорно. Мало того что в момент удара вы все были закреплены и не поубивались, оказавшись внутри вертящейся камнедробилки, так еще и вахтенный не растерялся, вовремя сократил длину. Младое поколение рождает героев, можно сказать, – сказал ВСЕМ. Шестнадцати иксам, которых чей-то слепой прокол едва не вверг в небытие.
   И персонально связисту, технику с одним «шнурком» джуниор-боцмана:
   – Старина Вохвох, я рад, что боги не лишили тебя возможности отыграться. В субботу как всегда ждем на матчевой конференции клуба ветеранов. Выходим на сорок восьмой уровень. Ставки прежние… Отбой. Закрывайте прорезь.
   – Да, сэр! Отбой, старина! – почти в унисон воскликнули штабной связист и Вохвох. Семнадцатый «иксатый», полномасштабная фигура которого находилась в рубке, исчез. Техники отсекли открытый канал, и демонстрационная голопроекция свернулась. Прекратила существование «дырка», для поддержания которой требовалось энергии немало, но все же неизмеримо меньше, нежели для переброски материи…
   Внепространственная связь, так же как и передвижение материальных объектов по межзвездным дорогам, напоминает ныряние в океан. Но в «жидкость», у которой имеется лишь поверхностное натяжение, а под ним ничего нет. Прокалываешь – и сразу же выныриваешь с «другой» стороны. Где-нибудь да вынырнешь обратно в вакуум, непременно. Основная проблема в том, чтобы вынырнуть там, где хочется, а не где придется. (Вероятность совмещения с материальным объектом – всего лишь проблемка, ибо слишком ничтожна. На самом деле материя во Вселенной – скорее необъяснимое исключение, чем правило. И объема занимает настолько мало, что даже о каких-то обозримых долях процента говорить не приходится. Не больше одной-единственной песчинки в необозримой пустыне, что убегает за горизонт и кажется бесконечной.)
   Расстояние для космической коммуникации не имеет существенного значения. Когда ткань собирается в складки, точка входа иглы от точки выхода всегда находится, так сказать, поблизости.
   Имеют значение лишь точность нацеливания на пункт прибытия и время пребывания вне пространства (условно говоря, длина складки). Принципы функционирования сети дорог очень схожи с принципами, на которых базируется сеть компьютерная: конкретная адресность плюс ресурс реального времени, необходимый для прохождения к нужному пойнту. Теоретически можно было бы вколоться и отправиться в бесконечность, не возвращаясь в многомер. Но рано или поздно иссякнет запас энергии, питающей таранные завихрители «колунов», что сокрушительным торнадо сметают со своего пути все и вся. В буквальном смысле.
   AA-двигатели и AA-каналы локально нейтрализуют систему пространственно-энергетических связей. Так называемые Законы Природы (наличие коих и отличает многомер-надстройку от внемера-фундамента, лишенного всяческих ограничений и рамок). На крохотном участке срывая с реальной действительности маску и превращая ничто условное в истинное ничто-нигде-никак. Тем самым распахивая людям «вход через выход», позволяющий проникать в «закадровый» внемер, который всегда есть и исключений ни для чего не делает: пронизывает материю и энергию, твердь и пустоту, частицы и волны… Прототип межзвездной тяги соорудил гениальный техник. Звали его: АлексАндр.
   Уже по наличию ИмяФамилии ясно, что он был предком земов, но вслух этого лучше не повторять…
   Редко когда люди, ныряющие в океан внемера, могут знать, какое расстояние на самом деле отделяет вход от выхода. Как, например, знали это хавокрэйны 750-го спадера, намереваясь совершить переход к Ллилилльяку. Светило столичной планеты Лабис-Фраск располагалось в пределах визуальной досягаемости. С точки зрения наблюдателя, который находился в системе звезды Минди, было видно и известно, какая из бесчисленных искорок – звезда Ошань, и потому реальное расстояние поддавалось исчислению. Прокалываясь по-настоящему далеко, вообще не знаешь, сколько многомерного пространства отделяет место входа от места выхода. Такие путешествия вообще возможны лишь благодаря первопроходцам, которые, зачастую ценой собственных жизней, добывали координаты и постепенно выплетали Сеть Миров.
   На собственных шкурах испытывая относительность сущего. Сущее оказалось безликим и многоликим одновременно. Лицо Вселенной постоянно менялось – в зависимости от ракурса взгляда на него. Об этом догадывался еще Альб Эрт, древний философ. Он оставил потомкам свой труд, известный как «Теория От-Но».
   По одной из версий, он тоже был эрсером, но в приличном обществе этого лучше вслух не произносить.
   – Чтоб я сдох, чтоб мои яйца дьявол выпил, но готов поставить на кон жалованье за три линьки вперед, – проворчал второй помощник, – что на беду нашим хвостам сослепу тыканул космос наверняка зем! Как только что-то где-то как-то неправильное происходит, как только буза какая заваривается или законы преступаются – обязательно ищи поблизости ублюдков, прапращуры которых свое первое «дай» орали, вытаращившись на тусклую звездишку по имени Солнце…
   – Никто с тобой и не спорит, – откликнулся старпом. – Кому охота заведомо проиграть спор?

Офицеры звездного патруля


   Личный состав республиканской полиции изо всех сил пытался доказать, что не зря расходует средства налогоплательщиков, но планетарным полисменам это удавалось весьма слабо. Непреклонный эрсер ухитрялся выныривать из волн «океана», затопившего зал; его ревностными стараниями госслужащие стремительно утрачивали трудоспособность; количество отделенных от голов щупалец становилось просто неприличным; словно изо всех существ, что находились на поле боя, зем единственный имел понятие о бездонности глубин сокровищницы боевых искусств. Единственный, кто учился в каком-либо специальном заведении, типа полицейской академии, и затем долгими годами практики оттачивал навыки, в теоретическом виде полученные за время прохождении курса обучения…
   – Приперссся ссслой дядька, влессс в песссошшнису и обишшает детишшек, – прошелестела штабс-лейтенант Лью, центурион «фиолетовых», принципов. Аршта-чивана, похожая на огромную сороконожку, незаметно (для всех, но не для глазастой кэйтианки) прибавила себя к «консилиуму», возникнув в огороженном силовыми щитами закутке. Канал прямой, в реальном времени, связи через промежуточные ретрансляторы наконец-то донес призыв и до ее личного терминала.
   – А нечего было кого ни попадя в органы набирать. Служба и опасна и трудна, понимаешь! – Вслед за нею появился невысокий худенький эрсер. На рукавах гуманоидной разновидности форменного мундира Патруля серебристо посверкивали знаки различия высшего майорского чина, уровень доступа золотился полновесными колосками, и жарким пламенем горели пурпурные нашивки «конника» – силуэты крылатых кентавров. Супермайор замешкался по уважительной причине – в реале его отделяла от центральной базы чуть ли не самая длинная дистанция. Внемерному каналу понадобилось немало времени, чтобы установиться, «сбегать» туда и обратно по космической дороге… Предводитель летучей «кавалерийской» манипулы был единственный в этой когорте офицер-хомо, возведенный в статус полевого лидера и облеченный доверием руководить одним из тактических подразделений – манипул и центурий.
   Персонал которых был рассредоточен по планетам, астероидам и космобазам; отряды, взводы, группы, звенья, тройки, спарки, одиночные «иксы» всех разумных биовидов, слагающие «земную» бригаду (в компетенцию которой входило все, что имело прямое и косвенное отношение к «проблеме эрсеров») локального корпуса, в этих звездных краях суммарно насчитывали около ста тридцати четырех тысяч человек… «И примерно девятая часть – находится под непосредственным началом прямого потомка имперцев. Солдаты и офицеры, обязанные выполнять приказы хомо дважды сапиенса. Общей численностью чуть ли не в три центурии. Ого», – мрачно подумала кэйтианка. «И из местных легионеров „ЭрсСтеллы“ по чину выше этого зема-пилота лишь командир когорты. Начальница штаба и заместитель колонела – тоже старший майор… Куда только смотрели твои глаза, К’И-всевидец!» – выругалась она мысленно. Но этого ей показалось мало, и Нигуэн’ан’акс сгоряча выдала наистрашнейшее богохульство: «Все поля зрения в одну точку сомкнул?!», но тут же спохватилась, осознав собственную неправоту, и попросила прощения у глазастого божества своего мира: «Прости меня, К’И! Гнев застил взоры мои…»
   Женщина, родившаяся в одной из крепостей-убежищ, сокрытых недрами Кэйт-И, планеты, свирепо изнасилованной имперцами-оккупантами, не верила эрсерам. Пребывая в здравом уме, эрсерам не верил никто. Но если уж эрсер служил в Звездном Патруле, то был «святее самого Папы Римского» (по их собственному идиоматическому выражению, хотя неясно было, какое отношение к ICS имеет верховный жрец весьма распространенного в галактике «Nova Roma» каннибальского культа «хатализм», одними из главных ритуальных обрядов которого являются символическое поедание облаток, якобы частиц божественной плоти, и глотание напитка, имитирующего кровь бога).
   Соплеменники ненавидели ренегатов, «продавшихся карателям», люто и бесповоротно. Ни один человек иной расы не удостаивался такой ненависти, которая сверкала во взглядах земов при виде тех потомков уроженцев Земли, низвергнутой с трона в небытие, кто надел форму SP. Тех, кто добровольно «пошел в каратели» и натянул черный шлем с косым крестом… Тех, у кого обратного хода не было.
   Тех, которым именно поэтому верить можно.
   Последним, сразу же за ДжонБэкфордом, в «земном» секторе накопителя «появилось» л’ико номер 973692.867/0976-963789:9. Оно руководило здешней «серой» манипулой, ему подчинялись секретные агенты, внедренные в социумы оседлых и кочевых цивилизаций этой галактики. Не издав ни звука, л’ико приветственно сложило на мохнатой грудке лапки и застыло в позиции «почтительно внемлю». Немногословное (но исключительно чутко слышащее) существо родом из далекой спирали «Andromeda 756» имело на ременной сбруе «плащики» и «кинжальчики» (серого, само собою, цвета), а также золотые колоски статуса и серебристые знаки различия в виде четырех лейтенантских звездочек, которые показывали, что сей фрагмент коллективного разума имеет чин мастер-лейтенанта. Оно присоединилось последним, хотя, конечно, уже ВСЕ знало (по должности положено). Скорее всего именно поэтому и не особо торопилось являться в один из залов центральной базы корпуса…
   На оперативное совещание собрались командиры всех манипул и отдельных центурий сводной когорты – здешнего территориального подразделения Легиона «EarthStella», – которая являлась одной из бригад корпуса, патрулирующего эту галактику. За «плечами» возведенных в статус полевого лидера офицеров незримо присутствовали все рода войск, почти все цвета крестов: более четырнадцати тысяч пурпурных «летчиков», около восемнадцати тысяч велитов-«арбалетчиков», шесть тысяч «панцирников» триариев, пять с половиной тысяч «копьеносцев» гастатов, четыре тысячи «меченосцев» принципов, двадцать девять тысяч технических специалистов всех профилей, пятидесятитысячная сеть резидентуры и, конечно же, полуторатысячный «хаки» спецназ. «Желтый» административный персонал штаба, а также «коричневый» комендантский, «белый» медицинский, «сиреневый» интендантский и «салатный» инструкторский отряды, общей численностью до шести тысяч, подчинялись непосредственно начштаба Ичен Свор, заместительнице колонела Е У, предводителя когорты, и потому как бы отсутствовали.
   Точнее, большей частью обретались в межзвездном пространстве на бортах кораблей, приданных «антиэрсеровской» бригаде эскадренным адмиралом здешней когорты звездолетного Легиона «StarTrek», патрулирующей космические дороги в этих краях. И частично в напланетных блокпостах, посольствах, миссиях, консульствах, представительствах Межгалактической Коммуникационной Безопасности и обсерваториях, институтах, школах, исследовательских центрах, университетах ISA (научного крыла ICS). Там же, где дислоцировалось определенное количество боевых частей, малых групп и одиночных «иксов», прикомандированных когортами всех прочих Легионов Патруля для защиты и охраны цивильных членов этой добровольческой организации.
   – Ну что же, – резонно заметил пернатый центурион «копейщиков», – раз уж мы все сюда слетелись, стаей и порешим, будить Начштаба или нет.
   – Похоже, кому-то невтерпеж грохнуть этого типа… интересно, кому это он перебежал дорожку? Его так упорно пытаются стереть с лика Вселенной, понимаешь, будто он плюнул в тарелку супа самолично Творцу! – сказал ДжонБэкфорд. Центурион-землянин с неподдельным интересом следил за проекцией выкрутасов лихого соплеменника, который вполне успешно выживал в окружающей среде обитания, исключительно к нему враждебной.
   – Или наказать хотят… за невыполнение чего-то… должок взыскать… – задумчиво вставило змееобразное, служащее наблюдателем в узле, куда стекалась ВСЯ информация. «Какое оно умное! – подумала женщина с нашивками цвета хаки. – И всего лишь в чине капрала… хотя, вполне возможно!» Она осеклась и специально сосредоточила на бууакооноомо взгляд одного из своих многочисленных глаз. «На самом деле что мне ведомо о его истинном звании и должности?!» Действительно. Не было никакой гарантии, что на самом деле оно не служит в том же Легионе, незамысловатая эмблема которого багровеет на ее генеральском мундире, хранящемся в каюте ТАКРа «Гибель Империи», флагманском корабле вовсе не «ЭрсСтеллы»…
   И никаких упоминаний об этом в его персональном досье, конечно.
   – А ты что думаешшшш по поводу? – обратилась «фиолетовая» гусеница Лью к новой предводительнице спецназа здешней когорты Легиона «ЭрсСтелла». Кэйтианке-«хаки», прибывшей в расположение когорты намедни; якобы с линейного фрегата «Кара Божья», где базировался главный штаб Легиона «ЭрсСтелла», в котором все они имели честь служить. И она, официально, как бы тоже.
   «Лейтенант» Нигуэн’ан’акс, пробывшая центурионом здешнего спецназа менее суток, ответила коротко:
   – Выживет – схвачу, узнаю.

Техники безопасности


   Временную подповерхностную базу в тверди каменного склона безымянного пика сооружали «синие» билдеры, конечно. И как всегда лихорадочно, поспешая на очередной объект. Постоянная передислокация бивуаков требовала от них полнейшей самоотдачи, как ни от какой другой технослужбы МКБ.
   Потому замотанные вусмерть техники стройотряда не особо утрудили себя заботой о том, чтобы сугубо функциональные помещения выглядели эстетично. Стены и свод были варварски изрезаны ветвящимися складками, испещрены глубокими рваными впадинами, что остаются после ударов лучевых отбойников, бугрились оплавленными «бульбами» и щерились ломаными клыками. Угрюмо-безнадежное, как заброшенный лупанарий, пространство, вырубленное роботами в гранитной плоти горы, предназначалось для обитания машин, а не людей. Ознобная атмосфера сырой затхлости наполняла его, тяжелыми слоями копясь меж каменными изломами и контрастно ровными плитами металлопластового настила пола.
   Одним словом, пещера пещерой.
   Минует несколько недель или месяцев – врембазу покинут патрульные «иксы» – и ангар станет пещерой в прямом смысле слова. Отличаясь от природной лишь неправдоподобно гладким полом и странно правильным полукругом входа.
   Сейчас – прикрытого шестью черными лепестками бронедиафрагмы створа. Седьмой, крайний слева, был сдвинут, и в проеме стояла женщина, затянутая в бесцветное трико боевого скафандра. Далекая Династия Мин лила сквозь узкий треугольный проем прокисшее молоко своего тусклого света, и очертания женской фигуры отчетливо прорисовывались на белесом фоне. По тонкому, растянутому, «змееподобному» силуэту было ясно, что родом она из галактики «Nik-о-Med», более известной как Проклятущая Туманность.
   В дециметре от квадратных носков анг-обуви пролегал край бездны. Ущелье, естественно, имело дно, но расстояние до него, по планетарным меркам, было столь большим, что восемнадцатиметрового радиуса вход в ангар казался крохотным пятнышком на стене небоскреба. Сорвешься – мало не покажется. Уже на первом из более чем двух десятков километров – сердце лопнет от страха.
   Однако у никомедки, что стояла на краю, голова явно не кружилась. Тоненькая высокая женщина задумчиво смотрела вниз, в пропасть, не обращая внимания на толкотню, шум и гам техников. Спецы суетились вокруг навороченного межпланетника, спешно готовя крылатое веретено корабля к вылету.
   – Извините, мэм, что нарушаю ход мыслей… – обратился к стоящей у края женщине молодой, не старше четверти века, эрсер в кислородной маске, позволявшей ему дышать в разреженной атмосфере двадцать третьего над «уровнем моря» километра; младший техник отделился от собратьев по «цеху» и быстро шагал к створу, неся в руке серебристую двустороннюю воронку алитодиефографа. – Необходимо протестировать скаф. Вдруг продактор обволакивающего поля…
   Никомедка молниеносно развернулась. Пальцы ее левой конечности шевелились, подавая команды компьютеру скафа. Силовое поле, спроецированное внешней поверхностью «трико», молниеносно обтянуло тело, побежав от пояса волнами – вверх и вниз… Переливаясь всеми цветами радуги, скафандр высшей защиты спрятал женщину от любых видов воздействия. Скрыл тонкие, как щупальца, ручки, скрыл четыре крохотные молочные железы с ослепительно белыми сосками, вертикальной чередой расположенные спереди вдоль середины грудной клетки, скрыл умопомрачительные ноги, стройностью и длиной с которыми не способны соперничать нижние конечности женщин иных гуманоидных рас, скрыл узкие, слабовыраженные бедра, скрыл плавно изгибающуюся талию, скрыл заостренное кверху, похожее на перевернутое сердечко лицо, скрыл огромный миндалевидный глаз с вертикальным, как у змей, зрачком, скрыл налитые, сочные губы крупного рта…
   По канонам своей расы, женщина была просто СУПЕРМОДЕЛЬ. Любой никомедец при виде нее завистливо подумал бы: «И спит же с нею кто-то!!!» Впрочем, с самками этого биовида не отказались бы провести ночь (или день, или вечер, или часок, или хоть четверть часика!) гуманоидные самцы, пращуры которых о Ник-о-Мед слыхом не слыхивали…
   И эта ослепительная красавица, подскочив на пару метров, перепрыгнула настойчивого вьюношу, оглаживающим движением провела по его спине рукой, имитируя разрыв куртки и плоти лучевым клинком, затем вторично перепрыгнула через техника и вновь оказалась за спиною эрсера, испуганно вскрикнувшего и развернувшегося. Игра в «перепрыжку» продолжалась еще несколько скачков – парень только-только успевал повернуть голову, а никомедка уже парила над его синекрестым шлемом. Вконец ошалевший рядовой икс чуть не упал, пытаясь ухватить взглядом супервумен. Она поддержала солдатика под локоток, выхватила из его кобуры табельный бластер, отскочила к бугристой стене, воткнула срез излучателя себе в живот и даванула спуск… Техник невольно взвыл, выронил свой прибор и дернулся к ней, в естественном порыве остановить суицид, но скорость его реакции была на порядок ниже.
   Ослепительная белая вспышка озарила полпещеры, высветив стоящие в беспорядке катера, скутеры и трансеры. Скафандр системы «вампир» поглотил энергию выстрела, компенсировал ее, подзарядил сам себя и перевел остаток в излучение светового спектра. Солдатик отшатнулся и заслонился рукавом… Крутанув бластер на пальце, продетом в кольцо, никомедка поднесла ствол ко рту, как бы дунула в срез, затем подбросила, перехватила за корпус и рукоятью вперед протянула лучемет гуманоидной модели его законному владельцу.
   – Тест пройден? – лаконично осведомилась у незадачливого солдатика.
   Рядовой икс беспорядочно замахал руками. Неразборчиво бормоча что-то, выхватил личное оружие и затопал обратно, к «посудине», рядом с которой копошились несколько его коллег… Замер на полушаге, развернулся, подхватил свой электронный причиндал и поспешно затопотал прочь, опасливо оглядываясь на тоненькую, как молодое деревце, женщину.
   Она, скрестив на узенькой груди тонкие ручки, с очень серьезным выражением лица провожала солдата взглядом. Единственный глаз никомедки подмаргивал эрсеру наружным непрозрачным веком.
   «Синие» коллеги, побросав работу, держались за животы или что там у них подпадало под это определение. Один даже катался по полу. Собственно, падание оземь с последующим катанием и было у его расы адекватно неудержимому смеху.
   Над головами побывавших на бесплатном цирковом шоу технарей возвышался латаный-перелатаный кронцидит обшивки космического самолета, движки которого они тестировали и заправляли.
   «G R E Y W O L F 2 2 3 6 5 1» – бежала по ячеистой броне округляющейся поверхности борта черная надпись, темнела над головами, или что там у некоторых вместо голов. И циферки регистрационного номера, 0333923416, и пурпурный ИКС под девяткой и двойкой. Больше ничего. Порта приписки у этого межпланетника таукитянской постройки, само собой, не имелось.
   Ведь этому внутрисистемному глайдеру, внешне похожему на человека биовида дельфинидов с короткими треугольничками крыльев, повезло – жизнь у него выдалась насыщенная. Иксы переделали его «потроха», набили вооружением, и с тех пор самолет на однообразие не жаловался. Даже ангары у него менялись каждые несколько месяцев. Да и в ангаре он не так уж часто лентяйничал. С виду он казался одним из челночных катеров, связывающих звездолеты с поверхностями планет, или скоростным почтовиком, но на самом деле был грозным, быстрым и маневренным бойцом. В брюшке этой небольшой «птички», хищным ястребом налетающей на добычу, скрывались форсированные двигатели, позволявшие ей претендовать на членство в клубе субсветовиков, самых скоростных инерционных кораблей. А в клубе восседать на одном из почетных рядов – для тех, кто самые из самых. Свыше двухсот девяноста мегаметров в секунду выжимали иксы из своих межпланетных самолетов! Индикаторы реальной скорости у некоторых суперспид-машин могли показывать до 299,3.
   Само собой, те, кто дороги патрулирует, должны хоть на кончик носовой антенны опережать тех, кто по дорогам ездит.
   Жизнь перехватчика Звездного Патруля, конечно, несопоставимо более захватывающа, чем у боевой единицы строевой авиации какой-нибудь планеты или частного флота корпорации.
   – Беспокоится обо мне мальчик, аж завидно себе самой… – пробормотала высоченная женщина, смотря в спину юного солдата, стремглав от нее улепетнувшего. – Не вышла в тираж еще старушка…
   Скафандр уже впал в пассивный режим. На замысловатой сбруе, пластикожаные ремни которой оплетали гибкое тело женщины, имелось множество вещиц, необходимых для разнообразного умерщвления ближних и дальних, но никаких знаков различия. На черном шлеме ее, в центре косого креста цвета хаки, голубел кружочек и серебрилась восьмилучевая звездочка SP.
   Но рядовой женщина наверняка не была. В спецназе вообще иксы с «плюсиками» рядовых не служили.
   Отвернувшись от кораблика грязно-серого цвета, никомедка вновь подошла к проему, что вел к пропастям. Двадцатикилометровой нижней, стиснутой скальными складками, и верхней, не стиснутой ничем и дна не имеющей. Но теперь женщина смотрела вперед, на клыкастое горное плато, убегавшее от ее взгляда к горизонту. Дневной свет едва осмеливался скрашивать удручающую мрачность пейзажа. Остроконечные вершины пиков скалились искрошенными зубьями. Эту безрадостную картину всеобщего кариеса сверху прикрывало грязно-серое, как броня перехватчика, небо…
   Старый сержант морщинистой лапой похлопал по плечу младшего техника, вернувшегося под кронцидитовое брюхо цвета неба.
   – Попросил бы лучше кусочек сексу дать. Это она – всегда пожалуйста. Но ее персональное снаряжение тронуть – ни-ни! Попробуй только, костей не соберешь. Во всем, что касается систем жизнеобеспечения, никому на свете не доверяет… Точно вокруг нее сплошь замаскированные враги, так и норовят, так и норовят, сволочи, диверсию подстроить.
   – Она вообще никому не доверяет. С таким печальным жизненным опытом – неудивительно. Если бы тогда сработали обе катапульты… – согласился другой бортмеханик, похожий на патологически растолстевшего шиарейца крысоидный сумгэгэ, одетый в розовый фильтроскаф, оберегающий его от кислородосодержащей атмосферы Нового Тибета.
   – Да, левая капсула гробанулась знатно. Вспышку на другом конце Вселенной до сих пор видать, наверно…
   Молоденький икс открыл было рот, намереваясь спросить похожего на помесь обезьяны с аллигатором старика-зикликианца, что подразумевалось под «тогда», что за капсула гробанулась и где находится другой конец Вселенной, но в этот момент сквозь распахнутый люк, проделанный в потолке ангара, свалилось на пол чье-то громоздкое тело. Появление было шумным, громогласным было появление, мягко выражаясь, и не обратить на него внимание мог лишь труп, которому до мира живых уже дел нету.
   Темный женский силуэт, наложившийся на молоко проема, изменил очертания. Никомедка развернулась.
   – Явился, половой террорист? – буркнула при виде нескольких центнеров живого веса, свалившихся с потолка. – Опять тебя из чужой койки тревожник вытряхнул? Лето в этом мире быстрее приходит, чем тебя дождешься.
   Высказавшись, она устремилась к бронированному веретену быстрыми скользящими шагами. Не успел еще новоявленный икс ответить, как женщина уже ловко взобралась по бортовым скобкам и канула в овальную черноту распахнутого шлюза.
   – Ма-а-а-а-аш! – возопил здоровенный, как гризли, половозрелый янч, красавец мужчина с клочковатой бородой лишайников-симбиотов и пучками вибрисс, шевелящихся по периметру квадратной головы. – Да ты что-о?! Девять минут после объявления тревоги, рекорд скорости! Чесал по туннелям, встречных сметая! Не дай Ябачи, убил кого… Дорогуша, я ж на том конце горы был, новобранцев в тренажере гонял!
   Откинулась крышка лючка верхнего шлюза, над краем показалась голова, покрытая черным шлемом с крестом цвета хаки.
   – Будешь чесать языком, мой центурион нас точно убьет, обоих, – сказала голова, с твердокаменным, как стены ангара, выражением лица-сердечка, – мало того что эти гайковерты тянут козу за сиськи, так еще и ты, вместо того чтобы одеваться, воздух сотрясаешь… Шланг! – хлестко бросила. Как приговорила.
   Выглянув и выговорив, голова опять исчезла внутри. Проверенный никомедкой на исправность лючок с громким лязгом захлопнулся.
   – Ма-а-а-а-аш! – точно с такою же оскорбленной в лучших чувствах интонацией взвыл один из техников. Похожий на прямоходящую бесхвостую кошку пятнистый хиратш с тремя «молоточками» суперворэнта. Тот, что по полу катался, смеясь. – Мы же не имеем права сокращать предполетный цикл! Ты меня что, под трибунал хочешь подвести?!
   – А чего стряслось-то? – спросил янч. Пурпурные пилотские кентавры, эмблема Легиона «Инсектоид» и знаки различия чиф-сержанта виднелись на его форменных трусиках. С помощью молоденького солдата-эрсера он уже натягивал сенсатор управления, совместимый с «пупырышками» пультового кокона перехватчика. Этот боевой скаф был цвета такого же, как и борта «Серого Волка». – Я что, проспал начало всеобщей войны?! Имперцы вернулись, независимость упразднили?!
   – Экстренное сообщение. Какой-то линейный спадер СтарТрека в момент старта чуть не протаранило неопознанное судно, – просветил недоумевающего пилота старый зикликианец, по-отечески утешавший юного солдатика-эрсера. – Малфрегат кидануло невесть куда. Звездолетный адмирал требует досмотровой инспекции сектора. Мы оказались ближе всех к месту происшествия.
   – У Машт и ее хаки-ребят новый ком теперь, – раздраженно шевеля красными усами, сообщил хиратш-суперворэнт, главный механик группы подготовки, – амеба такая, усеянная глазками. Я таких и не видал раньше… Родом откуда-то из Сожженных Напрочь Галактик. Очень строгий народ, слыхал я… Старый ком, предыдущий, попроще был. Позавчера еще, до исчезновения, пролетом из штаба тут анекдоты травил. Потом от нас в систему Юань подался, где и сгинул… Нормальный такой мужик, хотя и оластер, а я этих реликтовых мстителей недолюбливаю. Злющий народец, вкрай озверевший. Но бывший ком спецназа – ничего так…
   – То-то он и свалил без предупреждения, по-тихому, – встряла в разговор рикунаба-ефрейтор, проверявшая элероны; земноводная ящерица, пришлепывая присосками по броне, слезла на пол и теперь иронично выстукивала хвостом дробь. – Сломался – уйди по-нормальному! Все мы люди, неужто не поняли бы, что заряд иссяк? Предупреди только вовремя… Отставные военные при желании после еще в других крыльях Безопасности работают, и ничего, не хуже цивильных справляются.
   – Да-а, – вздохнул длинный тонкий никомедец, соплеменник красавицы супервумен, исчезнувшей в нутре перехватчика, – и мстители выдыхаются, и герои спецназа устают, бывает…
   Он глянул на овальный проем люка. Вероятно, раздумывая, не притомилась ли хранить межгалактические коммуникации в целости героиня спецназа, канувшая внутрь. Но эту лихую бой-бабу от наработки на отказ определенно еще громадный ресурс отделял.
   – Интересно, с чего бы это она самолично в рейд навострилась? – вдруг спросила рикунаба. – Что, велиты или принципы не справились бы? Обычная проверка же.
   – Не иначе по своим каналам получила конфиденциальную информацию, – проворчал главный механик. – Эти крутые хаки вечно с таинственными рожами в рейды уходят. Точно знают доподлинно, куда провалилась Солнечная система…
   Здоровенный пилот, пыхтя и сопя, полез в люк, и через несколько секунд снаружи осталась лишь бригада словоохотливых техников.
   Кабина боевого корабля была маленькой и тесной – почти сто процентов внутреннего объема заполняли конверторы гравитяги, топливо, вооружение, боеприпасы. И конечно же, сжатый воздух. Лишний кубический сантиметр дыхательной смеси при случае мог спасти жизни пилотов… Которых могло быть и четверо, но второй пилотский кокон и второе гнездо стрелка пустовали. Наибольшим дефицитом в Патруле всегда были не машины, а люди.
   Пока янч вползал в кокон, никомедка сухо и снисходительно говорила планетолетчику, будто он рядовой «плюс» какой-нибудь свежеиспеченный или вообще недоделанный рекрут безнашивочный, рассказывала детально, разжевывая, как для слабоумного:
   – …В этом районе региона пятнадцатищупальцевые каракатицы обитают лишь в республике Ланбаол, и поэтому практически весь сходный с ними внешними параметрами личный состав местной когорты Легиона «Спрут» сосредоточен в окрестностях Большого Дракона. Головоногих иксов здесь немного, но именно они успешнее всех внедряются в лабистянские структуры…
   Далее она сообщила, что по спецканалам получен рапорт: на шестой планете солнца Танди из-под воды океана неожиданно выскочил звездолет, натужно выкарабкался за пределы желтой атмосферы и с ходу вознамерился выпулиться во внемер. Звездный Патруль не имел намерения вмешиваться во внутренние дела напланетников, однако сумбур в происходящее внесло сообщение другого сексота. О том, что сквозь бурление океана и ярость тайфуна в космос продралось дряхлое корыто исключительно допотопной, еще имперской постройки, и о том, что прежде чем пронзать толщу вод, рейдер вдобавок выломился из-под земли. В некоей подводной пещере закопан был, судя по сообщению, а известно это стало благодаря тому, что один тамошний офицер, пожертвовав жизнью, выскочил вслед за кораблем из воды, точечным пробоем выплеснул донесение в эфир, вмиг расходовав весь энергозапас, и погиб, растерзанный тайфуном. Планетарные власти попытались перехватить подозрительного летуна в ближнем космосе, но не сумели. Старая лохань без промедления вогнала себя в прокол. Есть мнение, что точка выхода – в этой системе. Рядышком. Даже на инерционнике – рукой подать…
   Пурпурный «конник», неуклюже умащиваясь в пилотском коконе, согласно замычал. В этот момент загорелся сигнал вызова, и, не дожидаясь подтверждения, с экипажем «Серого Волка» связался базовый ком, чиф-лейтенант из Легиона «Накчез». Демонстрационное голо координатора соединения зашевелило жвалами, и послышался скрежещущий голос фраптянина О Ву:
   – Тут со мной сконнектились пиджаки из райотдела дипломатического крыла. Дипы по своим каналам добыли любопытную запись лабистянской полиции. Гляньте.
   Люди, сидящие в кабине, глянули. По улочке гетто, похожей на трещину в ссохшейся от жары почве, извилистой, узенькой, безжалостно стиснутой стенками жилищ, сработанных из материалов каких угодно, но только не из строительных, размашисто шагал высокий широкоплечий индивид мужского пола, принадлежащий к «белой» субкультуре эрсеров…
   – И еще, – продолжал ком базы, когда экипаж перехватчика в ускоренном режиме просмотрел запись до самой оранжевой вспышки. – Планетарный департамент внешних сношений Йеспы, в рамках межведомственного сотрудничества, обратился к нашим дипам с запросом. Лабистяне любопытствуют, не ведомо ли, дескать, многоуважаемой эМКаБэ о прибытии в здешние края отставного спецназовца Звездного Патруля или еще какого-нибудь суперобученного и суперподготовленного элемента… Дипы полагают, что раз уж на Йеспе из-под воды выпархивают имперские реликты и по трущобам лазают непобедимые громилы с явно не дилетантской выучкой, то вполне возможна связь с дряхлым яйцом. Тем, что едва не запроторило наш малфрегат за пределы Сети. Я тоже так думаю.
   – А-а-а, понятно! – обрадованно воскликнул вдруг янч. – Этого слепого проколиста во что бы то ни стало надо заловить! Раскупорить и глянуть, не сидит ли там внутри этот злобнорожий детоубийца с Йеспы…
   – Какой он умный, – без улыбки прокомментировала никомедка. – О Ву, скажи, пожалуйста, и почему это твой лучший пилот, бог и царь за штурвалом, ни фига не соображает в жизни?
   – Ну почему? Я еще кой в чем соображаю… – обиженно засопел янч.
   – Ага. В нюансах анатомического строения женских тел примерно двух сотен биологических разновидностей. Запрашивай старт, горе-детектив. Пускай техи разводят сегменты. Пора отваливать из этого затхлого морга.
   – Можно подумать, ты меньше меня соображаешь, но – в мужской анатоми…
   Демоголо чиф-лейтенанта резким окриком приказало:
   – Отставить разговорчики, Либуука! Выполняй! – И когда одернутый чиф-сержант забормотал запросы, бесплотно присутствующий базовый ком долгим взором оглядел никомедку, спеленутую пологом стрелкового гнезда, и неожиданно спросил:
   – Готова хватать и не пущать? Дельце может оказаться неожиданно суровым…
   Женщина вскинула голову. Ответила командиру соединения прямым взглядом в упор. Четко произнесла:
   – Странный вопрос, О Ву. Я всегда и ко всему готова.
   – Я слыхал, твой новый центурион – кэйтианка. Вдруг что… Ты же знаешь этих бесформенных глазастиков, им-то очки фиг вотрешь. Если…
   – А мне без разницы. Пускай хоть сам творец сущего. Я – выполняю приказы. Больше меня ничего не касается. Прикажут отправить Вселенную в тартарары – отправлю. Поступит иной приказ – спасу. Ты в курсе, моя соплеменница однажды принимала участие в подобной акции, и в результате от Метрополии осталось, наверное, только облако смертельно ядовитого газа. Я же лично сам знаешь в какой акции принимала участие. От флота мятежников даже молекулы газа не осталось… Кто прикажет – мне все так же все равно. Как и ей.
   – Даже… эрсер?
   – Эрсеры – тоже люди. Ничем не хуже и не лучше. Такие же бессердечные, гнусные, самолюбивые чудовища, как мы все.
   Уроженка Проклятущей Туманности пошевелила пальцами левой руки; тонкие пальчики обтягивала сенсорная перчатка управления скафкомпом, и в кабине, рядом с демоголо фраптянина, возникла проекция строчек. Они появлялись одна за другой, складывались в столбец:
   Люди друг другу – звери, Сами в себе – до конца. В души закрыли двери, Заперли в клетки сердца. В панцирях из иголок Защищены от обид. В каждом шипе – осколок Чувства замерзшего скрыт. Каждый укрыл от яда Сердце в бронежилет, Пряча глаза от взгляда В душу, которой нет.
   Горели в кабине полоски литер. Они пылали как уничтожившее Землю адское пламя, в числе прочих добровольцев некогда зажженное и соотечественницей Маштарикс. Как неумолимый огнь, пожравший планетную систему желтой звезды, схематическое изображение которой – золотистый кружочек, окаймленный густой бахромой ресничек-лучиков, – в свое время красовалось на доспехах солдат, завоевавших и оккупировавших сонмище миров…
   Техники собрали свои приборы, свернули щупы и уже собирались уходить; приметив в проеме люка кровавый отсвет, «синий» соотечественник никомедки заворчал:
   – Опять Маштарикс стишками загружает. Совсем обзем… – Никомедец осекся и глянул искоса на молодого эрсера. Тот старательно сделал вид, что не слышал.
   – Да, заземлилась она капитально, – согласился старый техник-сержант, делая вид, что эрсеров в ангаре вообще нет. – Но я-то помню ее еще девчонкой с капральскими нашивками. Она и тогда такая была.
   – Еще бы. Ведь это было уже после, – многозначительно произнесла рептилоидная ефрейторша.
   – А вы не знаете, кого она чаще всего цитирует? – с неподдельным интересом в голосе спросил вдруг юный солдатик. – Я вот ЭмилиДикинсон обожаю, а она к какому клану примыкает?
   – О, эти зе… – Никомедец опять осекся и поправился: – Ерсеры… Фанатики религиозные. Помешались на этой своей пое-езии. И что вы в этих случайных наборах слов находите, никак не пойму! Ни смысла, ни красоты… Прямое, непосредственное общение с богами, ты только подумай! И удумали ж тако…
   – На то ты и иной… – пробормотал рядовой. Все до единого техники вздрогнули. Даже сам эрсер, сообразив, что сорвалось с его губ. Прозвучавшее всуе словечко, адекватное грязному «зем», мгновенно возвело барьер, разделивший потомков жестоко порабощенных народов и потомка беспощадных поработителей.
   Эрсер плотно сжал губы, чтобы не ляпнуть еще что-нибудь непотребное, ссутулился и быстро зашагал к узкой дверце, ведущей из ангара в соединительный туннель.
   – Я слышал, ее сержант, тот самый, был большим любителем какой-то древней землянки по именифамилии ОльгаШвец. Об этом, помнится, даже в программах новостей трезвонили, расписывая биографию Героя, – примирительно сказал командир группы техников вдогонку. – Похоже, эту самую поэтессу Машт и цитирует.
   – Вот-вот. Она его никогда не забудет. Кажется, лейтенант Маштарикс до сих пор ждет своего сержанта. Знает, что бесполезно, но ждет. Ведь собственными глазами капрал Маштарикс видела, как левая капсула по всему небу огненными брызгами разлетелась, и все равно ждет… Же-енщина! – вздохнул никомедец. В интонации невольно сквозануло: эх, если бы такая да по мне так убивалась…
   – Да кто он такой был, этот сержант?! Он что, круче всех на свете?! – остановившись, повернулся к старослужащим новичок с нашивкой «плюс», еще недавно бывший «салатным» рекрутом.
   – ТЕСТИРОВАНИЕ ОКОНЧЕНО. ВЗЛЕТ РАЗРЕШЕН, – громогласно сообщила контрольная сеть ангара.
   – Не знаю, как насчет всех на свете, но свет он точно спас, – сказала ефрейторша. – С посильной помощью Машт нашей, конечно. Мятежные земы Новой Москвы ухитрились тогда раскопать целый арсенал своих предков… а даже один залп из кваркометов сделай, мало не покажется.
   – Судя по тому, что настолько во всех отношениях потрясная баба убивается по сержанту АйвенПолышному, типчик еще тот был… – завистливо сказал уроженец Проклятущей Туманности. Ухватился за скобки и шустро зазмеился по борту, чтобы задвинуть бронеплиту шлюзового люка вручную. Все до единой «звездоплавательные» традиции соблюдались неукоснительно, всегда. Только вот нынешние хозяева звездных дорог предпочитали не вспоминать, КТО создавал их.
   Сегменты диафрагмы с глухим шуршанием начали вползать в каменную плоть горы, открывая створ, ведущий в небо.

Х-офицеры

   …ВРЕМЯ и ТОЧКА… [начало седьмого утра по местному, 22-го баюэ; 06jan, 15:09unt; тринадцатый радиальный туннель; «PROCOL HARUM 932», средний автономный крейсер «дорожного» Легиона, временно придан «антиземам» (борт № 93735625112, юрисдикция SP of ICS); база номер 8546 регионального корпуса StarsPatrol; траверз астропорта имени Конфуция, 76,4 mgm над территорией Города Великой Стены (столицей Независимой Республики Ланбаол); на орбите Восточного Ветра (Династия Сунь II)]

   Единственная из всех, кто присутствовал на сетевой конференции, кэйтианка была облачена в полный боевой комплект. Гибкая броня прозрачным слоем целиком покрывала ее тело, сейчас принявшее форму идеального сфероида. Серебринки двух лейтенантских звездочек, колоски полевого лидера и силуэт атакующего, растянутого в прыжке динопарда цвета хаки, были почти прозрачны и едва просматривались.
   Представительница человеческой расы истощенного мира Кэйт-И неспроста поддерживала режим полной проницаемости для световых лучей видимого спектра: чтобы зрительные рецепторы, которые условно назывались глазами, могли свободно перемещаться по всему внешнему слою тела.
   Чтобы женщине, природою наделенной действительно всеобъемлющим взглядом, ничто его не застило.
   Тревожный вызов, посланный дежурным наблюдателем, настиг ее в тренировочном имитаторе. Там она (в процессе спарринг-схваток) знакомилась с иксатыми «своей» центурии, которые имели статус всадников всех рангов. В реале они были разбросаны по всей галактике, эти непосредственно подчиненные ей офицеры, ворэнты, сержанты и капралы. Из ста девяноста шести младших командиров она успела пропустить через себя всех до единого (двадцать девять) отрядных и взводных, но лишь чуть более половины звеньевых, групповых и расчетных…
   Теперь «лейтенант специального назначения» шаром метрового диаметра быстро катилась по тускло освещенному соединительному туннелю. Мозаичное демоголо, в сотовых ячейках которого собрались бесплотные проекции штабного накопительного участка и столпившихся в нем коллег-лидеров, смещалось в пространстве впереди нее. Оставаясь вверху, на «макушке» сферы плыл символический «шлем» Нигуэн’ан’акс, этакая нашлепка, выпуклая и само собой черная.
   О том, что пригляд за потомками имперцев должен быть поистине всеобъемлющим, кэйтианка подумала, неожиданно припомнив, какими словами оканчивается первый куплет запретной песни земов:
   «…От первого камня и бронзы ножа, от древних гробниц и от древней приметы. Мы от Прометея раздули пожар на нашей прекрасной, далекой планете».
   Да-а-а уж, за этими взрывоопасными поджигателями ГЛАЗ ДА ГЛАЗ…
   Тускло-зеленого оттенка Х, символ межзвездной добровольческой организации, был начертан на шлеме. Предпоследняя буква древнего латинского алфавита, положенного в основу универсального языка компьютерных сетей разведанных миров. Та буферная буква, что отделяет весь алфавит от полного конца.
   «ИКС», один из общеизвестных символов, используемых в математических уравнениях для обозначения переменной. «Икс-фактор» – термин, которым издревле обозначались обстоятельства, что оставались до поры до времени неведомыми, а затем внезапно и властно вторгались в порядок вещей, полностью изменяя расклады. Но визуально это был еще и КРЕСТ, и в этом понимании он также многое символизировал: и перекресток дорог, и запретительный знак, и памятник имперским амбициям, и крах амбиций реваншистских…
   Созвучная аббревиатура подбиралась специально. «Inter– galaxy Communication Safety» – называлось движение. В смутные времена оно принялось объединять разрозненные группки добровольных спасателей космических связей. Оно защитило дороги от ударов центростремительной силы, разрывающей сеть миров. На космическом американском (утвержденном основателями движения в качестве языка межрасового общения) эти три слова буквально значили «Безопасность Межгалактических Коммуникаций». Хотя нынешняя роль Организации более полно отражалась иным вариантом перевода. На некоторых других межгалактических наречиях название звучало так: Межгалактическая Коммуникационная Безопасность. Суть изменилась с течением времени; сегодня «безопасность» следовало толковать в более широком смысле, нежели тот конкретный, что вкладывался в название при создании ICS. Общественного движения, которое внесло пресловутый икс-фактор в политико-экономические реалии постимперского пространства и начало процесс стабилизации.
   СОХРАНИВ ДОРОГИ.
   В центре косого креста, символа всего движения, на шлемах военизированных «иксов» – черных, как межзвездная вечная ночь, – вдобавок помещалась серебряная восьмилучевая звездочка. Она же Роза Ветров. Эта древняя эмблема, связывающая векторы направлений в узел, была принята в качестве собственного символа Звездным Патрулем. StarsPatrol, военным крылом ICS. Межгалактической суперармией, для солдат которой, по идее, не существовало и не могло существовать никаких ограничений в свободе передвижения.
   Цвет же иксов, начертанных на форменных «головных» уборах, так же как и цвет нашивок, обозначал принадлежность к родам войск и видам вспомогательных служб. Силуэты нашивок, вкупе с наличием других знаков различия (например погон, лычек, аксельбантов и татуировок), обозначали выслуженное воинское звание и занимаемую в своем Легионе должность, а также текущий сетевой статус (который определял уровень допуска к информации).
   Конфигурация оттенков, силуэтов и знаков у каждого «икса» была индивидуальна, но имелось то общее, что объединяло всех, кто «собрался» сейчас в закутке накопителя на конференцию. Всех, кто следил за подвигами эрсера, запись которых в ускоренном режиме проецировалась их персональными терминалами.
   Эмблема Легиона «ЭрсСтелла».
   У каждой патрульной армии и армады имелась своя, особая. Но у этих офицеров компанию ИКСу и Розе Ветров составлял не просто отличительный знак, а символ, наиболее близко расположенный к «причине всех проблем». Он символизировал погибшую Империю, мертвым именем которой теперь звался легион, призванный пресекать любые попытки ее возродить.
   Кружочек того оттенка голубого, который эрсеры зовут «небесным». Цвета ясного неба их легендарной прародины, некогда стертой с лика Вселенной добровольцами-коммандос.
   Схематическое изображение Земли.
   Как со смаком выражались неземляне: «Земли, раскатанной в лепешку, Земли, разнесенной в молекулярную пыль, Земли, запроторённой в задницу!»
   Той самой канувшей в небытие планеты, биовиду разумных обитателей которой Сеть Миров обязана своим существованием…
   Тем временем к львиногривому эрсеру, чьи подвиги отслеживали старшие офицеры с голубыми шариками на шлемах, присоединилась его бритоголовая соплеменница. Женщина не пожелала оставаться в стороне от увлекательного занятия. Выяснилось, что она в единоборствах тоже, мягко выражаясь, кое-что понимает…
   Впрочем, мужчина и без подмоги вполне бы справился. Потому на долю добровольной пособницы практически не осталось врагов; хотя продемонстрировать парочку виртуозно выполненных связок и добыть парочку трофейных лучеметов земляшка все же успела.
   Совместными усилиями победив всех многочисленных потомков «каракатиц» Океана Лаб, эрсеры поднялись на ноги и посмотрели друг на дружку. Взгляды разделенных залом мужчины и женщины скрестились на середине… Мужчина приложил к виску кончики пальцев распрямленной ладони и четким, отработанным движением выполнил жест, который у потомков землян зовется «отдать честь».
   Женщина криво ухмыльнулась, повторила жест соплеменника и устремилась к нему, перешагивая через трупы. Внутреннее пространство бара мало напоминало досуговое заведение. Оно даже мало напоминало рудничную шахту. Настоящую бойню оно напоминало теперь. Скотобойню где-нибудь на отсталой аграрной планетке… или разделочный цех комбината морепродуктов.
   Эрсеры в который раз подтвердили неисправимость своей злобной натуры. Функцию ее обуздания и выполнял Легион, солдаты которого носили на шлемах небесно-голубые шарики…
   – Профессионалы, понимаешь! – удовлетворенно прокомментировал действия крутой парочки супермайор ДжонБэкфорд. И тут же повторил: – Профессионалы, понима-аешь… – но совершенно другим тоном. Снисходительным, если не сказать пренебрежительным. Кэйтианка превосходно разбиралась в интонационных нюансах, физиогномике, психологии и особенностях менталитета эрсеров. Без этого специфического ЗНАНИЯ она просто не смогла бы выполнять свою функцию в рядах Легиона, в котором служила на самом деле.
   Повтор адресовался ланбаольским копам, конечно же.
   – Ох не нравятся они мне… – проворчал Э Ма. Свой комментарий фраптянин адресовал победителям. – Прыткие больно… Хлопот не оберемся.
   Л’ико, абсолютно соглашаясь, молча заколыхало мохнорылой головкой. Влево-вправо. И сделалось чем-то похожей на сувенирную игрушку, ту, что непременно увозят с собою туристы, посетившие Китайскую Радугу.
   – Мало нас! Сотни и сотни обитаемых миров, а нас тут меньше полутора сотен тыщ, – вдруг затараторила мастер-лейтенант Шекинша возбужденно, скороговоркой, – и хоть разорвись! Необходимо выделять людей для охраны представительств и вербовочную агитацию вести, надо ученых из нашей академии сопровождать, опять же заговоры пресекать и информацию добывать… А еще бунты и волнения подавлять, когда местные царьки умоляют спасти их задницы, причем делают это с завидной регулярностью!..
   Нигуэн’ан’акс вздрогнула. «Янтарная» велитка точно прочла и озвучила ее собственные мысли.
   – Во-во! – присоединился к предводительнице межзвездных пехотинцев командир манипулы пилотов. – Неизвестно чем они занимаются, эти вшивые планетарные секьюрити! Да у одной-единственной планеты, понимаешь, местных копов на порядок больше, чем нас во всей галактике!
   – Хорошо еще, что прокладкой новых дорог, разведкой и освоением миров занимаются матросики «СтарТрека», первоходцы «СкайФронтира» и яйцеголовые из «исы», – проворчал Йокуокос, – и персонал других Легионов рекрутируют лишь по мере необходимости.
   – Да, кстати, – вдруг спохватился «пурпурный» супермайор и стукнул себя кулаком по раскрытой ладони, что у эрсеров являлось признаком крайнего раздражения, – других, понимаешь, Легионов…
   Голографическая проекция пилота исчезла из сектора, отведенного «антиземовым» операм в зале накопителя. Возникла она, как тотчас же засекла Нигуэн’ан’акс, перед «дверью», что вела в соседний закуток. Тараня створ экстренным запросом, ДжонБэкфорд нетерпеливо затарабанил к соседям. На компьютерный «стук» выглянул сменный опер, рядовой иксатый с аквамариновым «восьминожком» Легиона «Sprut» на шлеме. Сам – вылитый осьминог. Но не лабистянин, а трамин. «Шестищупальцевый человек расы, „органически не переваривающей“ лабистян, куйцев, шоанч, ююс и прочих головоногов. Странно! Почему трамина зачислили в армию, патрулирующую ненавистных его племени „родичей“, тем самым сотворив потенциальный очаг ксеноцида? Тот, кто добровольно пошел в МКБ, – по определению просто не может быть тупым ксенофобом, конечно… но все же!»
   Впрочем, эта странность была далеко не единственной, которую генерал-эмиссар Нигуэн’ан’акс за двадцать с небольшим часов успела подметить в здешних краях. Целая коллекция необъяснимых девиаций набиралась. Неудержимо и неуклонно. Набор тревожных штрихов. Тревожных пронзительно, стоило лишь их рассмотреть сквозь призму событий, о которых пока еще ведомо кругу весьма ограниченному – цивильным членам Совета МКБ и офицерам Патруля с высшим уровнем допуска…
   Организация изначально придерживалась определенных принципов. Первейшим и «наиболее принципиальным» был дух равенства и братства. Расотерпимость как залог существования МКБ. Никакой ненависти! Даже к эрсерам. Никакого духа превосходства. ВСЕ разумные равны и обладают одинаковыми правами и обязанностями.
   Хотя, конечно, насильно мил не будешь, и чтобы не провоцировать критические ситуации, кадровые назначения кандидатов в соответствующие легионы выверялись весьма тщательно.
   Исключение делалось только для эрсеров, пожелавших «стать карателями». В «ЭрсСтеллу» их брали без ограничений, нелимитированно. Если уж человек решился выступить против своей расы, верить ему можно.
   Цель: не допустить имперского реванша, сохранив при этом связи между мирами. Для выполнения этой двойственной задачи и была в свое время создана МКБ. В полный рост проблема сохранения системы имперских дорог в целости и сохранности поднялась в смутные века, наступившие после антиимперской революции, жесточайших битв за обретение независимости, развала единого государства на мириады обособленных кусочков и закономерного апофеоза: стирания с лика Вселенной системы звезды Солнце. Имперской Метрополии.
   Долгие тысячелетия процветания единого политического пространства завершились тотальным размежеванием. Эпоха ЭрсСтеллы канула в Лету. Но нашлись и люди, которые не пожелали тонуть в неудержимо утекающей реке.
   Здравомыслящие люди многих биовидов понимали, что главное достояние Империи – дороги, – ни в коем случае нельзя терять. Бывшие повстанцы, инсургенты, партизаны, подпольщики, мятежники, радикалы, террористы, диссиденты, нелегалы и тому подобные, оборотившись в местных монархов, премьеров, феодалов, вождей племен, военных диктаторов, демократически избранных президентов и так далее, вдруг обескураженно сообразили: любую империю империей делает, собственно, не самодовольный типус в короне, восседающий на троне, а возможность быстрого и своевременного обмена информацией. ЗНАНИЯМИ. Как следствие: товарами, технологиями, культурными ценностями и т. д. и т. п.
   Лидеры новообразованных государств меньше всего желали возрождения империи, но от окончательного распада, сообразили они – никому не станет лучше!
   Лишиться каналов связи – означало разлететься на мелкие и мельчайшие кусочки, безвозвратно рухнуть в дозвездную разобщенность, оказаться в глухих углах, надолго, если не навсегда, изолированных от вселенской бесконечности.
   Значило лишиться Дверей В Небо, а взамен получить лишь полумифические воспоминания о том, что предки якобы хаживали туда, где солнечным лучом на рассвете тебя разбудит не только твоя собственная звезда… Значило впасть в варварство, постепенно утратить все, что накапливалось Империей за долгую историю ее существования. Кровавого, фашистского, тираничного, но неизменно, непреклонно, вопреки собственным деструктивным методам – СОЗИДАТЕЛЬНОГО.
   И выход из тупика был найден.

Ученые МКБ

   …ВРЕМЯ и ТОЧКА… [04:00 внутреннего времени; 19 декабря (незадолго до окончания цикла), 00:35unt; центральный купол астрономической обсерватории локального филиала ISA, Независимой Академии Наук (Independent Scientific Academy); юрисдикция МКБ; луна Ритац, естественный спутник планеты Ориркс (Цинди VII, неосвоена); система Династия Цин, 1459psk от основного диска галактики «Машина Богов» (координаты точки выхода в многомер-пространство: 96464665689856333260644 – 755839088977908434223458 – 447897170987653/8767866500000223/87544367008983]

   Маленький крылатый кораблик подкрался к звездолету исподтишка, коварно. Настолько незаметно, что успел выбросить ловчую сеть и окольцевать жертву сферическим пологом искажающих капканов. Межпланетный субсветовой самолет наверняка пилотировался летунами сверхвысокой квалификации.
   Благодаря внезапности своего появления, коварный перехватчик сумел уравнять силы сторон. Сплошной барьер обкваркованных лионнов «задымил» рейдеру обзор, лишил того возможности нацелиться перед открытием входа во внемер.
   Разве что если пилот звездолета примет самоубийственное решение прокалываться вслепую…
   – А может ведь… – пробулькал Жик Даюн, временно зовущийся совершенно по-другому.
   – Точно, – согласился 28.0776-й фирамачка, который при всем желании не смог бы скрыться под псевдонимом.
   – Как бы это у него привычкой не сделалось, – добавил старший магистр Прижиршавгенъютропим, которого в самом деле ТАК нарекли обе его мамы. – Во вкус он уже вошел, похоже.
   Спецагенты озабоченно переглянулись. Насчет привычки и вкуса – ученый абсолютно прав. Выколовшись из внемера и пихнув оранжевый «карандаш» патрульного малого фрегата черт знает куда, допотопный, как империя, яйцеобразный курьер завис в космическом пространстве неподалеку от ближайшей планеты – Крух, третьей по счету от Минди. Замер надолго, будто настороженно приглядываясь к атмосфере, клубящейся менее чем в мегаметре, и раздумывая, стоит ли совершать посадку на поверхность, скрытую густым пятнистым туманом… Не решился – и угодил в капканы межпланетного охотника. Анг-субсветовик налетел, прикрывшись допплеровским эффектом, врубил нейтрализаторы гравиполя и резко затормозился. Выскочил из спектральных искажений, зашел со стороны солнца и буквально свалился антикварному корыту на «макушку».
   – Сэр! – возбужденно выкрикнул один из младших научных сотрудников, обращаясь к главному астроному. – Вычислены дата и время картинки! Шестое января, последняя четверть суток!
   Операторы сидели, стояли, висели и лежали у длинного подковообразного пульта. Их руководитель четырехметровым мосластым треножником возвышался в центре купола-проектора, рядом с крохотным лохматым юст-ашийцем и полновесным номерным фирамачкой – спаркой агентов из когорты специальных расследований при Объединенном ГенШтабе Легионов СтарсПатрол.
   Схватка, которую все они сейчас лицезрели, в реальности произошла давно, почти годовой цикл назад. Точнее – вечером шестого января. Без двух с половиной недель – год назад… Ровно столько времени понадобилось свету, чтобы добраться до системы Цинди, крайней в цепочке пяти солнц.
   ЗДЕСЬ произошло самое страшное, что только могло случиться с каким-либо участком Сети. Материализованный кошмар всех, для кого звездные дороги являются неотъемлемой и неприкасаемой основой бытия.
   ВРЕМЯ И РАССТОЯНИЕ ВНОВЬ СТАЛИ СИНОНИМАМИ.
   – Вот-вот, глядите! – забулькал юст-ашиец, похожий на пушистого зеленого котенка, с тою лишь разницей, что его защитный «мех» на самом деле был колонией червячков-симбиотов. – Явно что-то важное происходит… Первая неделя года. Незадолго до начала исчезновений!
   – Наконец-то. Хоть какая-то полезная информация, – согласился с напарником мобильный компонент коллективного организма.
   – В конце месяца, под Новый год, мы увидим ВСЕ, – добавил ученый. – Надеюсь…
   Все жадно смотрели, как перехватчик сражался с курьерским рейдером. Быть может, эта битва напрямую взаимосвязана с катастрофой, которая варварски разрушила дорогу?! Ту, что еще в начале этого года вела в сердце Большого Дракона. Издревле вела, можно сказать, спокон веков. А в январе вдруг исчезла
   Сферический корабль заметался внутри ловчего кокона, однако лишь убедился в непроницаемости сплошной стены помех. Не отыскав выхода, рейдер попытался пробить сеть силовыми ударами, но прорехи моментально затягивались – юркий самолетик метался вокруг и возобновлял узлы, выбитые прицельными выстрелами. Сквозь стену лучи не проникали, растворяясь в ней, и самому перехватчику ничего не грозило. Пока не образуется прорыв…
   Звездолет прекратил стрельбу и замер, словно в раздумье. Планетолет также прекратил метания и замер, настороженно выжидая. У жертвы имелись лишь два выхода: проколоться в неведомое или сдаться. Когда охотник начнет сжимать сферу кваркующих генераторов, какой-нибудь из двух придется выбирать. Иначе – яркая, но глупая смерть в глубине вседиапазонной вспышки.
   Старинный корабль вновь принялся накручивать спираль, метко отстреливая узлы то там, то здесь. Подобная тактика отдаляла развязку, конечно, но от преследования не спасала. Рано или поздно охотнику надоест, и он, вместо того чтобы латать, сквозь очередную прореху прямой наводкой влепит в жертву скорчерный разряд. Плазменный сгусток ранит рейдер, и тот огрызнется в ответ…
   Именно так и поступили через некоторое время охотник и жертва. С тою лишь разницей, что охотнику не удалось ранить жертву, и жертва тоже промахнулась… Серия выпадов и ответов не увенчалась успехом ни для одной из сторон. Пилоты обоих кораблей не уступали друг дружке в профессионализме. Дуэль же вели стрелки, абсолютно равные по меткости.
   Убедившись в этом, экипаж самолета прекратил перестрелку и вновь залатал ловчую сеть. Звездолет, похожий на скачущий теннисный мячик, оказавшийся в огромном воздушном шаре, раздраженно носился внутри сферы, манипулируя вспомогательными межпланетными антигравами и остервенело отталкиваясь от лионного барьера.
   Если у существ, что скрывались в рейдере, имелись кулаки, то они наверняка сжимались от бессильной ярости.
   – Ух, как круто он шарахался от импульсов! Видать, лихие ребята в этом борту сидят! – восхищенно отозвался один из младших астрономов, ЛиройАскаридис. Эрсеровская ИмяФамилия у него была, ибо сам он был тощий бритоголовый эрсер белой субрасы, на лице которого заметно выдавался огромный крючковатый нос.
   На возглас тут же откликнулась другая научная сотрудница.
   – Да и в с-самолете не безмоз-зглые кретины раз-злеглись! – неприязненно косясь на землянина, едко просипела М’ячикч, крупная пожилая шиарейка.
   – Будет вам! Не ссорьтесь, не ссорьтесь! – поспешно высказался их начальник, гася возгорание перепалки. Потомки уроженцев распыленной на атомы воинственной Шиареи – одни из самых ярых земоненавистников разведанного космоса. Отголоски этой лютой генетической ненависти нередко проскальзывают даже во взаимоотношениях «иксов». – Они друг дружки стоят!
   Вот именно. Забуксовал бур в коренной породе, как говорится. Жертва не намеревалась на лопатки опрокидываться и становиться добычей.
   Но и совершать еще один слепой прокол «имперский» корабль явно не торопился. Время от времени охотник и жертва возобновляли дуэль, раунды которой неизменно оканчивались со счетом 0:0. Тем самым преследуемому звездолету удавалось не позволять перехватчику сжимать сеть. Стоило самолету начать это делать, как массированный залповый удар поражал несколько узлов, расположенных кучно, и доблестному кавалеристу приходилось спешить к пробоине – стрелять или латать.
   – Похоже, кругленький собрался вертеться вокруг собственного несуществующего хвоста, пока у траппера боезапас ловушек не иссякнет, – пробормотал астроном-эрсер. Рассеянные по мосластым конечностям шишковидные зрительные органы старшего магистра вперились в шиарейку множественным грозным взглядом. И она – промолчала. Отвела в сторону крохотные крысиные глазки, и багровые угольки перестали жечь ЛиройАскаридиса.
   Убедившись в толерантности подчиненной, Прижиршавгенъютропим велел координатору смены:
   – Разыщи-ка мне биохимичку СэраФозенблатт, пожалуйста. Кажется, до перехода в Академию она служила в летучей кавалерии. – И фаринадор полосатой субрасы Заугарр Опбб, имеющий степень старшего бакалавра, бросился исполнять задание, судорожными толчками сокращая свое змеиное туловище…
   И в это мгновение звездолет вдруг сделал абсолютно неожиданный ход. Наблюдатели глазам своим не поверили, когда свершился этот фантастический пируэт. Антикварный корабль продемонстрировал не просто высший пилотаж и снайперскую точность, а истинный шедевр пилотского и стрелкового искусства! «Имперец» недвусмысленным броском ухитрился создать впечатление, что намерен атаковать узлы одного из секторов ловчей сети, и перехватчик бросился в ту сторону… В действительности же рейдер, молниеносно прокрутив вектор тяги на сто восемьдесят градусов, спуртовал в сторону обратно противоположную. Полный назад!!! Самолет заполошно помчался вокруг сферы, проскочив намеченный сектор, и в этот миг звездолет «на полном скаку» ОСТАНОВИЛСЯ. И ВРЕЗАЛ по барьеру «со всех стволов», разом опустошив батареи до дна, но вырвав громадный клок сети – несколько дюжин ловушек, не меньше! И пока самолет-охотник выделывал мертвую петлю, заполошно меняя местами корму с баком, двойной обманный маневр жертвы увенчался успехом…
   Мелко вздрагивая от ударов еще не лопнувших лучей, рейдер прорвал разлохмаченную сеть, оказался за пределами ловчей сферы и не мешкая припустил прочь, по крутому перпендикуляру уходя от плоскости эклиптики. Полный вперед!!!
   И уход его перехватчик пресечь никак не смог. Охотник не успевал, НЕ УСПЕВАЛ за преследуемым, который больше не был жертвой…
   – Ушел!!! – чуть ли не хором вскричали все до единого люди, заполнившие обсерваторный купол. Действительно, подобное «сальто на ушах» они раньше не видали и видать не могли.
   Для того чтобы выполнить этакий неимоверный «туда-сюда-иобратно», необходимо было а) вынести мгновенную оборотку вектора b) и мгновенное стопорение тяги, с) оставшись живыми, фантастически метко поразить ловушки, d) не потерять ориентацию в хаотической свистопляске обрывающихся нитей e) и выскочить наружу, а не врубиться по касательной в неразрушенный сектор барьера, совершив акт добровольного самосожжения…
   – Да что за дьявол у него в рубке?!! – солировал в изумленном хоре звонкий вопль появившейся в куполе землянки СэраФозенблатт.
   – Нейтрализатор перегрузок у него дьявольски хорош-ш-ш-ш, это точно… – прошипела шиарейка, злобно скаля полуистершиеся зубы; тоненькие фиолетовые вибриссы лихорадочно тряслись от гнева.
   – Умели же делать в старые добрые времена, – прошептал худющий носатый эрсер. Высказался он тихонечко. Чтобы не расслышала М’ячикч.
   Тот, та, то или те, кто находил/ся/ась/ось/ись в старом кораблике имперской постройки, оказались все же покруче тех, что скрывались во чреве межпланетного перехватчика.
   Крылатый охотник сделал великолепный ход: ухитрившись расставить ловчую сеть и запереть «кругленький» рейдер, он превратил его в практически обреченную жертву.
   Ответный уход звездолета был столь же триумфален, сколь и спасителен. Ведь внутри сферы ловушек слово «уйти» для него в буквальном смысле являлось синонимом слова «выжить»…
   Патрульный корабль ничего не смог ответить, ничто не сумел противопоставить. Ему оставалось лишь продолжать погоню, до предела выжимая свой ресурс скорости, но сила анг-тяги рейдера по меньшей мере не уступала мощности его движков. Многие старые космические «корыта» были универсальными, как межпланетниками, так и межзвездниками. Вполне пригодными как для регулярных и чартерных сообщений по дорогам Сети Миров, так и для разведывательных поисков, выплетавших ее. Не говоря уж о военных операциях…
   Рейдер вдруг снизил скорость, и перехватчик обрадованно припустил к нему. «Кругленький» прокрутил несколько размашистых «бочек», оборвал спираль, бестолково порыскал в разных плоскостях и… каким-то непостижимым образом, ювелирно просчитав точку совмещения траекторий, оказался чуть ли не под брюхом стремительно настигающего преследователя. Сверкнул один-единственный тускло-желтый разряд – боеприпас подскребался с самого донышка батарей! – и мостик освобожденной плазмы соединил корабли.
   Секунду спустя «яйцо» живенько отскочило в сторонку. Замерло еще на секунду, словно любуясь результатом, и неторопливо поплыло прочь, направляясь к плоскости эклиптики системы. Медлительностью своей будто давая понять, что отныне солнце Минди и его планеты – принадлежат именно ему.
   Крылатое «веретено» беспомощно вращалось вокруг продольной оси. Со скоростью не меньшей, чем до прямого попадания, оно мчалось в обратную сторону.
   Неотвратимо покидая систему.
   – У них же там два обитаемых мира и один активно осваиваемый, куда они смотрят?! – вопросил главный астроном Прижиршавгенъютропим, буравя взорами агентов когорты спецрасследований. – Или им ничего не видно за телом Кру…
   – Ага, щазз! – Бывшая звездная патрульная чуть ли не кричала от ярости. – Напланетникам покамест на головы куча дерьма не свалится, сиднем сидят и в ус не ду…
   – ТИ-ХО! – неожиданно громко гаркнул 28.0776-й фирамачка, нелетающий энтолоид размером с небольшой грузовик. – Там же внутри НАШИ!
   Гравилет, явно поврежденный нешуточно, лишился управления и отправился в свободный полет. Долго он так будет лететь, тысячи и тысячи лет, если не попадет в гравиполе Цинди, ближайшей соседки…
   – А этот имперский пес уходит, уходит! – пробулькал юст-ашиец, дополняя напарника.
   Точно. Избавившись от перехватчика, звездолет нацелился, протестировался и вкололся. «Кругленький» исчез из реала; чтобы вынырнуть обратно в любом месте необозримой Сети Миров, в любой ему заблагорассудившейся точке выхода.
   И лишь маленькое подраненное веретено проваливалось в бездонную пропасть межзвездного пространства, с каждой секундой на сотни мегаметров отдаляясь от планеты Крух, третьей в системе Минди…
   – Я вычертил прикидочно, куда рейдер носом по ветру целился, – доложил в этот момент ЛиройАскаридис. – Ветер дул в сторону визуально доступной нижней кромки Дна Андромеды.
   Присутствующие переглядывались. Во взглядах читалась полная безнадега. Гнетущая тишина воцарилась в огромной зале. Проекция Вселенной мириадами светящихся очей смотрела сверху, с куполообразного потолка. И видела крохотных человечков, застывших внизу на полу, и видела пульт, управляющий искусственно созданными орудиями. Достаточно мощными и чувствительными для того, чтобы позволить разумным существам дерзко бросать ответный взгляд…
   Дном Андромеды называлось скопище галактик, достаточно близко расположенных друг к дружке. Края малоосвоенные, весьма скудные на разведанные точки выхода. Сотни и сотни звездных спиралей, эллипсоидов и облаков, разделенных провалами пустоты. Миллионы и миллионы звезд… и всего несколько десятков «придорожных станций», в основном форпосты «СкайФронтира».
   Собственно Андромеда, гораздо лучше разведанный архипелаг из полутысячи галактик, в реале располагалась намного ближе, и лишь краешек Дна просматривался из-под нее. Дно пряталось за Андромедой, и вообще-то, с точки зрения смотрящих на него отсюда, из Машины Богов, являлось скорее Тылом ее.
   В эту задницу и прокололся курьерский рейдер. Задержится ли в ней надолго – вопрос. Может ведь и второй раз прыгнуть неведомо куда. В самые что ни на есть «кишки» Сети. Но если будет придерживаться избранного направления, то искомый «внутренний орган» поддается хотя бы приблизительной идентификации.
   Ниже Дна обреталась заброшенная область «Полустертые Точки». Где-то там когда-то была Метрополия, система звезды Солнце. Земля, столица ЭрсСтеллы.
   Вечная Слава Великому Восстанию, БЫЛА.
   – Я все же пошлю рапорт… эх… – вздохнул фирамачка.
   – Если там сыщется хоть кто-нибудь из наших… – согласился с партнером юст-ашиец.
   – СэраФозенблатт, в перехватчике есть кто живой? – спросил старший магистр бывшую пилотессу, приглашенную из биохимического отдела, но ответить смуглая черноволосая женщина не успела.
   В этот момент раздался призывный свист еще одного младшего научного сотрудника, исполнительного и молчаливого Сьягаля; этот человек отвечал за сканирование ближнего космоса, и в его секторе что-то появилось.
   – Даю полную развертку! – сообщил похожий на огромную лиловую жабу энранн и перевел трансляторы в режим громковещания.
   – Радиодиапазон… – растерянно прошептал Прижиршавгенъютропим. Это было так непривычно – космическая связь на волнах, имеющих длину, измеряемую даже не в километрах.
   …Слабенький голосок срывался, его заглушали помехи, но та, чьи губы с трудом шептали в микрофон слова на том конце допотопного канала связи, не умолкала. Слишком долго ей было не с кем поговорить… Из глубины расстояния, вновь сделавшегося труднопреодолимым, к луне Ритац пробивался прерывистый шелест тоненького женского голосочка:
   – … «Серый Волк»… вено «браво» взвода… трапперов… кладывает лейтена… пецназа Машта… остаюсь в строю… илот Либуука… ыбыл из рядов…
   Треск сглатывал часть звуков, но общий смысл был ясен. Люди в куполе, потрясенные, жадно внимали словам патрульной. Вопреки всему – выжившей.
   – Чем же она питалась?! – изумленно воскликнула биохимичка. – На системных самолетах ведь пищезапас от силы на неделю…
   Энранн Сьягаль тут же добросовестно переадресовал высказывание. Бывшая патрульная замахала на него руками, но вопрос уже ушел к патрульной, которая героически сопротивлялась переходу в разряд бывших.
   – Было… ясо… много даже было… мяс… а-а-а… – людям на этом конце канала почудилось, что в интонации лейтенанта появилась примесь горькой иронии, – пока не… ончилось.
   Агенты детективной когорты переглянулись. Юст-ашиец быстрыми движениями ловких коготков производил какие-то манипуляции с личным терминалом.
   – Здесь Двойка-восьмой-тчк-ноль-семь-семь-шесть фирамачка, инспектор генштаба, – официально представился большой спецагент, на черном шлеме которого виднелся икс цвета хаки. И представил маленького: – Мой напарник инспектор Уббистучч.
   – …ада слышать ва… ллеги…
   Главный астроном самолично дернулся было к пульту, но замер, остановленный возгласом подчиненного.
   – Навожу, навожу, босс! – уже докладывал координатор смены Заугарр Опбб, колдуя над пультом. Полосатый змей поспешно отыскивал в безбрежном океане вакуума кораблик, который в течение почти года успел долететь к системе Цин Династи «во плоти», а не в изображении.
   – …ак заправск… ездная странниц… аучилась голодать… было б хуж… сли б мне мног… воды требовало… – шелестел голос, – …ое счастье. Наверное, помогал… мне кто-то… помнил обо… мне и не дал пропасть… в пропасти… вот… добралась жива… я…
   – Сегодня девятнадцатое декабря! – вдруг воскликнул мужчина-землянин, темпераментно всплеснул руками и принялся нервически подхохатывать. «Черные шлемы» синхронно наградили астронома неодобрительными взорами. Ох уж эти цивильные иксы, никакой дисциплины…
   – Срань господня! – воскликнула женщина-землянка и точно так же шумно всплеснула руками. – И правда ведь!
   – Что это с вами? Припадок гениальности начинается? – язвительно поинтересовалась шиарейка. Ехидное выражение ее остренькой мордочки недвусмысленно добавляло: с вами, недобитыми земами, это происходит с завидной регулярностью.
   – День Святого Николая! – торжественно провозгласила СэраФозенблатт, экспансивно воздевая к звездному небу передние конечности. – Покровителя всех странствующих и путешествующих, сухопутных, морских и космических бродяг!
   – Независимо… от происхождения? – донесли радиоволны едва слышный вопрос.
   – Причем стартовал перехватчик в рождественскую ночь! – добавил ЛиройАскаридис. – С шестого на седьмое января! Рождество Христово…
   – Да? – почему-то недоверчиво переспросила СэраФозенблатт у соплеменника. – Насколько я помню, мой пращур родился…
   Мужчина перебил женщину чередой резких высоких звуков. Он выхватил из кармана рабочего комбинезона крохотный музыкальный инструмент, называемый «губная гармошка», и приложил его к ротовому отверстию. Женщина осеклась, но как только мужчина отнял от лица серебристо сверкающий параллелепипед, кашлянула и громко ответила аналогичной чередой – но обошлась без инструмента, спела…
   – Вечно эти эрсеры между собой грызутся, – откровенно наслаждаясь, высказалась М’ячикч и оскалилась от удовольствия. – Все никак не поделят всех своих святых, политиков, поэтов, писателей, композиторов, певцов, философов, военачальников…
   – Потом поговорим, Сара! – отмахнулся мужчина от соплеменницы, спрятал гармошку и с живейшим интересом спросил патрульную, неуклонно приближающуюся к звезде Династия Цин: – Лейтенант Машта! У тебя, случаем, не водится близких друзей среди эрсеров? Похоже, кто-то за тебя словечко небу замолвил…
   – А вот в том крутом яйце наверняка без эрсеров не обошлось, – уверенно сказала шиарейка, отдавая дань генетической подозрительности, велящей во всех грехах Вселенной винить потомков землян, – но как они сумели…
   – КАПРАЛ МАШТАРИКС?!! – вдруг загрохотал голос большого спецагента, наверняка получившего справку от интеллектуальных компонент своего 28-го Роя. Напарник мобильного фирамачки уже кончил возиться с терминалом и пушистым ковриком распластался по полу, что свидетельствовало о высшей степени внимания.
   – Да… сэр… она сама… я… – лишь через несколько секунд донесли медлительные радиоволны ответ никомедки. И тут же: —…у вас там есть… эрсе… я так поняла… – сказала она.
   – Да, есть! – откликнулся младший астроном и переглянулся с биохимичкой. – Это мы спросили о друзьях!
   – Да уж, попробуй от них избавься, – пробурчала шиарейка М’ячикч. – Заполонили…
   – Вас меньше, что ли? – неприязненно переспросил ЛиройАскаридис огромную прямоходящую крысу. – Расплодились…
   – И что бы вы без нас делали? – поддержала соплеменника женщина. – Представь, избавились от землян. Нету нас. Нигде. И не было. Каково, а?!
   – Ну, когда бы вас не было, мы б сейчас здесь не торчали… Может, оно и лучше, чтоб каждая тварь сидела дома и вибриссы в космос не совала… А вот если бы вы поисчезали нынче… – Шиарейка замолчала. На мордочке ее появилось выражение глубокой задумчивости. Видимо, в этот момент пожилая женщина впервые допустила подобную невероятную мысль и задалась закономерным вопросом: ЧТО станется с Сетью Миров, если вдруг она полностью избавится от эрсеров?
   – Кончайте вы! Нашли время и место! – прервал вечных оппонентов большой спецагент, неодобрительно суча верхними парами лапок.
   Не слыша перепалки, никомедка тем временем сообщала:
   – …дна из ваших… поэтес… была абсолютно права. Мое корыто, чтоб ему…остоянно вращается…ыла возможнос… зыркать во все… сторон…
   – Ты о чем?! – удивленно воскликнул руководитель астрономов, нервно переступая «ходулями».
   – …то я о вселенском равнодушии… эх-хех-хе… – Никомедка тяжело вздохнула и четко, чеканя строки, продекламировала: «Звезды не смотрят на землю. Это придумали люди. Глядя на них».
   Выдержала многозначительную паузу и добавила:
   – Так говорила Ольга Швец. Я бы вас… – голос вновь сорвался, ослабел, – попроси… меня перехватить, не то… улечу в…ятия этой равнодушной твари… которой на сам… деле нету…икакого дела до нашег… уетливого копошения…
   Во взглядах всех, кто скопился и «копошился» под куполом обсерватории, ясно читалось испуганное: ничего себе, что с людьми делает межзвездное расстояние, вновь сделавшись синонимом времени!!!
   – Перехватчик уже летит, – поспешно сообщил Жик Даюн, временно – «спецагент Уббистучч». – Все необходимые распоряжения давно отданы. Мы бы с тобой не болтали просто так, знаешь ли.
   – …ерехватывать перехват… чик…адеюсь, коллега буде… олее удачли… ыполняя… адание. Я свое… не выполн… пока еще… – Выжившая спецназовка замолчала, потом вдруг засмеялась коротко, как всхлипнула, и резко оборвала невеселый смех, больше похожий на плач. – Боюсь, сэр, – отчеканила, – вам придется целую армаду слать. Я тут оглянулась ненароком и такое увидела!
   – Виииииижу… – обескураженно протянул полосатый фаринадор, – скооолько жеее ииих тааам!
   – И где они только раньше валандались? Чуть ли не год без компании тащилась, ни единого полового партнера, – саркастически молвила лейтенант Маштарикс и сделала прозорливый вывод: – Видать, я первым номером стартовала.
   …еще один. И еще, и еще. Словно новые звезды, зажигались в небе яркие точки, каждая из которых была космическим кораблем. Некоторые из них нагоняли и перегоняли неуправляемого «Серого Волка». Потому что летели быстрее его, почти со световой скоростью. Звездолетов и планетолетов было столько, что без помощи аппаратуры их просто невозможно становилось считать.
   Обитатели освоенных миров системы Цин Династи уже знали, что эта неожиданная армада несет к ним кого угодно, но только не эрсеров. Процентное соотношение неземов в других системах Ланбаол было гораздо меньшим, чем здесь, но все равно – новыми звездами возникали в небесах пусть не миллиарды, но миллионы и миллионы человек иных рас. Они просили посадки и приюта у жителей провинции, которую от других градов и весей Ланбаол отличало одно существенное обстоятельство.
   В системе Цинди практически не было крупных поселений эрсеров. По правде говоря, в этой системе и эрсеров-то практически не осталось.
   Их здесь вначале безжалостно истребляли, потом немногих уцелевших загнали в резервации. Закупорили, а покидать территорию разрешили немалое время спустя… Когда потомков имперцев и осталось-то всего ничего. Выпущенные из ареалов изоляции эрсеры предпочли вообще убраться подальше, в другие края, и скопом покинули планеты, освещаемые желтым карликом Цинди.
   Это было еще до объединения миров Большого Дракона, до образования республики Ланбаол. В смутные века переходного периода. Когда родиться эрсером – означало обречь себя даже не на презрение и ненависть, как ныне. А в буквальном смысле – на преждевременную смерть.
   Бывшие колониальные расы жестоко мстили потомкам существ, рожденных под солнцем по имени Солнце.
   За то, что земляне вытащили их в космос и подняли к звездам.
   Даже не удосужившись поинтересоваться у иных, хотелось ли им туда отправляться и там оказаться.

Хранительница


   И выход был найден.
   Вывести Сеть Миров из тупика помогло создание МКБ.
   Рассредоточенная по Сети, везде и всюду присутствующая, при этом не претендуя ни на единый квадратный дюйм недвижимости, дорожная Безопасность превратилась если не в панацею, то в весьма эффективный метод корректировки психики постимперского космоса, обезумевшего от немеренного обилия хлынувшей СВОБОДЫ.
   Три основные функции исполняли люди всех биовидов, что входили в Intergalaxy Communication Safety, все те, кто поддерживал идеи этой организации. В порядке убывания важности:
   сохранение дорог в работоспособном состоянии;
   отслеживание и пресечение чьих бы то ни было имперских амбиций;
   недопущение перерастания локальных войн в тотальную.
   Новому миру и без того досталось в наследство слишком много всякого-разного, что напоминало о старом.
   За примером далеко ходить не надо! Ведь ВСЕ по-прежнему называется по-старому. Планеты, солнца, звездные скопления, галактики… Слишком накладно, как оказалось, производить тотальное перепрограммирование, изменять имена, названия, системы счисления. Поэтому во внешних сношениях приходилось пользоваться старыми имперскими языками.
   Парадоксальность ситуации не нравилась новым хозяевам, однако они ничего не могли поделать. Даже власти предержащие планет, на которых потомков землян не просто оставили в покое, а навечно позагоняли в резервации или до сей поры активно истребляли, вынужденно мирились с тем, что их вотчины продолжали зваться так, как их поименовали в свое время хозяева старые.
   Оставалась прежней и имперская система координат, позволяющая Сети космических дорог оставаться в целости и сохранности… Та система, ради сохранения коей и была, собственно, основана МКБ.
   Существование которой вовсе не было беспроблемным и незыблемо стабильным.
   Одной из основных головных болей являлась малочисленность персонала. Основатели мудро рассудили, что организация будет функционировать во благо Сети и достаточно долго оставаться в прежнем качестве при фундаментальном условии: «иксы» должны оставаться лично бескорыстными и работать не за материальное вознаграждение, а за совесть. Идеалистов же не так много рождалось во все времена, и поэтому в МКБ призывали и здесь ждали только тех, кто был готов умереть во имя, а не за вознаграждение. Хотя это вовсе не значило, что добровольцы голодали и нищенствовали. Организация отнюдь не была бедной, по сути, она являлась одной из самых богатых корпораций разведанного космоса, и средний уровень бытовой жизни иксатых волонтеров был очень даже высоким.
   Гораздо выше, чем в подавляющем большинстве миров Сети. Однако тех корыстолюбцев, что прельщались «сытной жизнью», быстро разоблачали и изгоняли. Таким в Безопасности делать нечего. Пускай идут в контрактные наемники или на службу в приватные армии. Трансгалактических коммерческих объединений – пруд пруди. Та же Корпорация Оперативного Поиска, наиболее мощная из родственных МКБ структур; также выполняет охранные, розыскные, патрульные, транспортные и прочие заказы. Однако – заработанные КОП средства служат не только и не столько развитию дела, а скорее обогащению олигархической верхушки.
   Злоупотребления допускались, конечно, и членами командного, руководящего персонала крыльев МКБ. Но разоблачение себя ждать не заставляло, и следовало беспощадное, неумолимое наказание. Что эффективно отбивало у лидеров Безопасности охоту превращаться в коррупционеров, и случаи воровства материальных ценностей были очень редки. Ибо спрятаться, скрыться от всегда и везде сущих, всевидящих и всезнающих тайных агентов Легиона «ZeroEye» еще не удавалось никому и никогда…
   Нигуэн’ан’акс, на самом деле «нолеглаз» из высшего руководства этого наиболее сурового и боеспособного Легиона, сейчас была облачена в полевой скафандр со знаками различия лейтенанта «простого» спецназа. Она «одним глазком» смотрела на свое отражение, что зыбкой сферической радугой мерцало в зеркальной панели, прикрывающей мембрану люка сантехнического блока. Прочими своими видеорецепторами кэйтианка жадно впитывала запись странных событий, произошедших в баре космопорта Китайской Радуги.
   При этом девушка мучительно размышляла о том, кем же, кем же в действительности является непобедимый эрсер: продуктом МКБ, патрульным иксом в отставке?!! или же свои боевые навыки он получил другими путями?!!
   И с каждой наносекундой все увереннее склонялась к мысли, что это зверское побоище в транзитной зоне просто-напросто НЕ МОЖЕТ НЕ ИМЕТЬ отношения к исчезновению оластера. К той истинной причине, что вынудила ее, доверенную помощницу великого трибуна Тррла Рррл’ло, сменить генерал-эмиссарский китель на лейтенантский мундир.
   …Расправившись с горе-полицейскими силами и козырнув женщине своей расы, зем вдруг, практически без перехода, сделал нечто уж совсем странное; сим деянием добавив особо экзотический экспонат в коллекцию здешних странностей.
   Бритоголовую земляшку отделяли от бородатого блондина считанные метры, когда он метнулся куда-то. Вихрем пронесся мимо нее, с трудом пробравшейся к нему по залу, превращенному в скотобойню. Огромными прыжками платинововолосый стремительно добрался к дымящимся руинам стойки и вытащил из-под обломков большое тело бармена. С виду – вылитого далжианина. Или все же эрсера черной субрасы?..
   Мастер смешивания коктейлей не подавал признаков жизни. Белый пинками расчистил пятачок и уложил черного на исцарапанный лучевыми ударами металикт пола. Встал на колени рядышком и… принялся делать искусственное дыхание! Монголоидная пилотесса с удивленным выражением лица следила за манипуляциями львиногривого убийцы.
   Но выражение ее лица сделалось воистину изумленным несколько мгновений спустя. Когда черный зашевелился и подал признаки жизни, белый вскочил на ноги, чуть пригнулся, зловеще нависая над распростертым далжианином, стиснул ладонями собственные виски, горящим взглядом сосредоточенно уставился в приоткрывшиеся глаза… и буквально через секунду сокрушительным ударом сапога разворотил бармену грудную клетку. Густые иссиня-вороненые струи брызнули из-под толстой подошвы во все стороны…
   Убив далжианина, эрсер выпрямился, переступил труп и неторопливо зашагал к бритоголовой звездолетчице. Она хотела что-то сказать, открыла было рот, но мужчина сделал рукой сердитый жест, веля ей молчать, и девушка… послушно промолчала. На ходу оглядываясь, словно выискивая что-то взглядом, великолепный убийца неторопливо приближался к небольшой фигурке, скрытой мешковатым комбинезоном. И в этот момент проекционное поле заволокла странная, как и все здесь, синевато-серая дымка. Но тут же исчезла, уступив место косым желтым полоскам. Кэйтианка бросила часть взгляда на индикацию исправности аппаратуры – все было в норме. Такою была сама запись! Странные помехи зафиксировались вместе с изображением…
   Когда они рассеялись, эрсеров в зале уже не было.
   Камеры слежения обнаружили их поблизости, в продуктовом складе разгромленного заведения. Штабеля контейнеров, бочек, ящиков громоздились до потолка… Вот это была бы картинка, если бы схватка переместилась сюда!
   Но боевые действия ограничились залом, и картинка была вполне мирная: большой белый мужчина и маленькая желтая женщина, разительно несхожие внешними параметрами, но все же неотторжимо объединенные тем, что выделяет особей ненавистной породы в любой толпе, стояли рядышком у пирамидальной горки ребристых желтых баллонов и пили линарочье молоко прямо из контейнера. Из шарнирного краника, воткнутого в торцевую крышку, хлестала тугая белая струя, и земы поочередно подставляли под нее сложенные ковшиками ладони… С крышки чуть повыше крана на пьющих земов рогатой головой таращилась линарочь, которую люди земного биовида зовут «коровой».
   Вымазанный жирной коллоидной взвесью с головы до ног, так что даже кровавые пятна почти не просматривались, мужчина вдруг поднял львиногривую голову и, казалось, уставился прямо в объектив датчика, спрятанного в потолочной панели. Ухмыльнулся издевательски, вскинул руку, сжал в кулак отмытые молоком от крови пальцы – но не все, средний торчал – и сказал на спейсамерикане, наречии, принятом Безопасностью в качестве внутреннего языка межрасового общения:
   – If you want to have some funny, fuck yourself and save your money!
   И это были последние звуки, которые имелись в саундтреке записи. Выставленный средний палец, лоснящийся белой жидкостью, – последний кадр изображения… Потому что запись окончилась в следующее мгновение.
   Земы, умывавшиеся молоком, исчезли. Словно все датчики слежения транзитной зоны разом отказались воспринимать их образы.
   – Если тебе хочется поразвлечься, трахни сам себя и сэкономь твои деньги… – пробормотала Нигуэн’ан’акс, повторив сказанное земом.
   Она даже не рассердилась. Да уж. Дела-а! Похоже, здесь воняет не очередным дилетантским заговором, не подпольной армией школьников, студентов и психопатов, возомнивших себя террористами, а серьезным, вылежанным дерьмом. Либо исчезнувший в системе Юаньди бывший командир здешнего спецназа был безнадежно слеп, либо… потому и исчез, что слишком многое видел.
   Но – не сообщал об увиденном куда следовало.
   – Эй, лейтенант! – Рядом с нею в каюте возникло демоголо супермайора ДжонБэкфорда. Из похода «к соседям» пилот уже вернулся и связался с кэйтианкой по отдельному закрытому каналу. – Есть разговор. Только… – маленький эрсер оглянулся и с сомнением покачал головой, – конфиденциальный, понимаешь…
   Хитрый лис безошибочно сообразил, кому рапортовать, кого на самом деле стоит «будить». Нынешняя командирша центурии спецназа схлопнула опустевшее проекционное поле и сказала пурпурному кавалеристу:
   – Вылетай, значит. Встретимся в точке…
   Она скороговоркой продиктовала реальные координаты, отсекла канал и вернулась в сферу конференции.
   – Если вас интересует мое мнение, тогда вот оно: начштаба когорты не просто будить, а немедленно. Одновременно с командиром. И всю когорту – в ружье. Общий сбор, короче, – высказала она официальное мнение, которое войдет в протокол. – А теперь извините, побегу ставить на уши своих ребят… – И побежала.
   Знали бы они, кто в действительности подразумевался ею под «своими ребятами»…
   «К сожалению, далеко не всегда имеется возможность поддерживать форму, идеально подходящую для полного обзора…» – подумала она, уже впрыгивая в люк экспресс-туннеля. Провалившись в ангар, сосредоточилась, мысленно очерчивая новые формы; запрограммировалась и скоренько трансформировалась.
   Карабкаясь по-обезьяньи, ловко полезла по лесенке к откинутому колпаку своего личного звездолета. Крохотного, но чрезвычайно мощного глайдера тичьянской постройки.
   Внешне от земляшки ее теперь было не отличить. Как ни старайся. Даже мешковатый комбинезон соответствовал точь-в-точь.
   Давая команду захлопнуть колпак, одна из приближенных Тррла Рррл’ло, Верховного Хранителя Главной Тайны, вдруг вспомнила слова великого трибуна. Ими старейший «нолеглаз» напутствовал каждого неофита, после тщательнейшего отбора посвященного в подробности главного секрета Легиона «ЗероАй» и возведенного в сан Младшего Хранителя.
   «…вся разветвленная махина эМКаБэ, созданная якобы для поддержания общей упорядоченности Сети Миров, существовала, существует и будет существовать, реально решая одну сверхзадачу и преследуя одну цель: противостояние и одержание. С нашей стороны баррикады – люди множества разумных биовидов, даже всех названий которых и не упомнишь, и не надо. По ту сторону – люди единственного звездного народа… наиболее талантливые, изобретательные, дерзновенные, динамичные, бесстрашные, но и самые эгоистичные, жестокие, самовлюбленные, беспощадные, бессердечные. Организация удерживает земов в позе, в которую ценой неописуемых потерь удалось их поставить: согнутыми, на коленях, в кандалах и с петлей на шее. Теперь тебе стало ведомо и то, какова истинная лепта нашего Легиона в этой нескончаемой войне…»
   Лишь избранные, неслучайные люди пополняли рядовой и офицерский составы специализированных соединений – легионов Звездного Патруля.
   Лучшие из избранных становились солдатами «ZeroEye». Самой неподкупной и эффективной структуры современности. Легион отборнейших иксов исполнял функции внутренней полиции SP, а также контроля и надзора за всеми прочими крыльями ICS, научным, дипломатическим, экономическим…
   Офицерами же этой ударной армии становились лучшие из лучших.
   Избраннейшие.
   И только люди, посвященные в Хранители, те, что слагали офицерский костяк Легиона, в котором уроженка беспощадно изнасилованного землянами мира служила на самом деле – и в рядах которого не было ни единого эрсера! – знали, что Х – это еще и символ главной Тайны, тщательно хранимой от потомков землян.
   «Икс-файлами» еще в древности называлась информация, тщательно и всемерно сокрытая от свободного к ней доступа.

Спецназ безопасности


   – …Я когда-то знала человека, способного на подобный трюк, – сказала Маштарикс, доставая из контейнера последнюю ампулу сиреневой плазмы, адаптированной для кровеносной системы янча. – Он был эрсер… пошел в каратели, как они выражаются, и служил в Патруле.
   – Ну-у… – с трудом вымолвил Либуука, – если на такое… способен… один… обязательно найдется и второй…
   Цепляясь за все, что можно было ухватить конечностями, никомедка вернулась к пилоту. Янч обессиленно обмяк в коконе дублирующего бортстрелка, куда с ее отчаянной помощью едва переместился. Маштарикс глянула на боевого товарища, сокрушенно вздохнула и произнесла:
   – Надеюсь, ты прав, Либи. Потому что с тем, первым, мне бы не хотелось на узкой тропке столкнуться… то есть я бы очень хотела с ним столкнуться, конечно! – поспешно поправилась она. – Больше всего на свете, честно говоря… Но меньше всего на свете я хотела бы оказаться с ним по разные стороны прицела.
   Толстый и тонкая – экипаж «Серого Волка» можно было описать двумя словами. Контраст был разителен; даже не верилось, что оба эти существа – самые что ни на есть люди. Громадное тело раненого неисчислимыми складками буровато-белесой плоти громоздилось в полураскрытом «гнезде»; по мере вращения оно оказывалось то на потолке кабины, то на полу. Янчи были чуть ли не самыми крупными и сильными гуманоидными существами Сети Миров, запасы их жизненной силы и сексуальной энергии казались неисчерпаемыми. Длинная гибкая женщина скользила в невесомости, извиваясь волнообразно, как змейка. Строение позвоночника обеспечивало уроженкам Ник-о-Мед широчайший диапазон движений. Благодаря этому, в частности, они слыли непревзойденными любовницами.
   В кабине витал резкий запах горелой плоти, смешанный с вонью оплавленного металла. Вентиляция происходила судорожно, с перебоями. Хорошо хоть, что рециклеры вообще работали.
   – Я б тоже… смог… на хорошем корыте… почему бы нет… – порциями проталкивая слова сквозь запекшиеся губы, сообщил Либуука. – А где он… первый твой?
   – Героически погиб, спасая наш дерьмовый мир от второго пришествия Империи, – тихо сказала женщина, вкладывая ампулу в инъектор. Защелкнув ограничитель, добавила чуть ли не шепотом: – Молодым совсем… жить бы да жить.
   – Герои умирают… не молодыми… герои умирают дурными… умные в герои не лез… ут… – сказал вдруг янч и содрогнулся. Складки плоти, основательно деформированные огромной рваной раной и пятнами ожогов, мелко затряслись. Очередной приступ боли накатил на пилота, зверски терзая развороченный струями огня живот.
   Маштарикс удивленно посмотрела на «пурпурного» чиф-сержанта, словно услышать подобную сентенцию было для нее так же неожиданно, как обнаружить у янча пристрастие к изящной словесности. Спохватилась, взяла партнера за толстенную, диаметром как все ее тело, лапищу, и дрожащими пальцами погладила рыхлую маслянистую кожу.
   – Держись, милый… – прошептала, чувствуя, как глотку распирает гнилостно-горький ком. – Пожалуйста, не умирай, Либи… не бросай меня одну… наедине с вечностью, которая таращится зенками своими… горящими…
   – Мы с тобой тоже… глупые как… первый твой! – исторг янч, преодолевая боль. Пик приступа миновал, и Либуука, закрыв глаза, лежал неподвижно. Маштарикс молча гладила его руку. Любое слово, произнесенное в ответ, прозвучало бы нелепо и… глупо.
   Слова, прервавшие тягостную паузу, прозвучали из уст смертельно раненного янча:
   – Маш… почитай мне… стихи. Никогда не слушал… когда на тебя нака… тывало и ты зе… мам уподоблялась. Вдруг… захотелось… Все забываю спросить… чья ты духовная наследница… кто она, твоя проводница к свету?
   – Одна из поэтесс древней Земли, – пояснила Маштарикс, неимоверным усилием воли стараясь говорить ровно и спокойно, – ужасно давно жила. Уму непредставимо. Еще в дозвездную эру…
   – А что… разве были… благо… словенные милостивым Ябачи времена, когда… земы в космосе не шастали?.. Быть такого не может!.. – Янч так удивился, что даже глаза открыл. – Не верю… Они, похоже… одновременно со звездами… в вакууме появились и… заполонили… заполонили, продыху от них нету!
   Маштарикс отвела взгляд, не в силах смотреть в глаза пилота, наполненные жутким страданием… Пилотский кокон, прикрывший кокон стрелка от огненного смерча, ворвавшегося в кабину, превратился в груду оплавленного металла, из которого торчали обрывки соединительных шлейфов. Чтобы не видеть этого напоминания, женщина поспешно опустила внешнее, непрозрачное веко.
   – Маш… чти… – попросил Либи слабеньким голосочком, будто из самых последних сил.
   И она, стараясь не открывать глаз, в классической манере рубя долгими паузами на четырехстрочные блоки, продекламировала один из канонических текстов, оставленных святой Ольгой Швец потомкам:
   «Время шипит под ногами. Время – большая змея. Неповторимый орнамент – Краски всех карт бытия.
   Голой не схватишь рукою И не наступишь на хвост. Время следит за тобою Светом немеркнущих звезд.
   Гипнотизирует взглядом И за собою ведет В сумерки вечного ада, В смертью пылающий лед.
   И неизбежных героев, Не пожелавших идти С зомбиобразной толпою, Ждет ядозуб на пути».
   И лишь замолкнув, обескураженно сообразила, насколько В ТЕМУ прозвучало стихотворение. Здесь. В наспех залатанной кабине продырявленного, неуправляемого гравилета. Утлого суденышка, несущегося в леденящую тьму пустоты, из которой ни один проводник вывести не способен.
   – Ишь ты… когда еще жила… а кое-что понимала о небесах… – героически выдавливал хриплые звуки умирающий Либи. – Иногда мне кажется… эти земы… знают о Вселенной… что-то такое, чего… никогда нам не понять. Важное очень… и скрывают от нас, подлые… шифруют в песнях… музыке, танцах… романах, стихах, картинах… своих. – Янч, перед смертью проникшийся-таки интересом к изящной словесности, надолго замолчал; Маштарикс распахнула веко, чтобы посмотреть, не приступ ли? Но пилот замер неподвижно, с закрытыми глазами. Будто прислушиваясь, что у него происходит внутри.
   Никомедка прильнула лицом к его безволосой руке. Единственное желание снедало ее: не расплакаться!!! Либи поймет, что его минуты сочтены… Уроженцы Проклятущей Туманности не плачут, это знают все на свете люди. Рожденные в Ник-о-Мед никогда не плачут на людях – знают только никомедцы и никомедки.
   – Маш… не дотянуть мне. Воздух на меня тратить… не стоит, – печально сказал Либи.
   Он и сам все понял. Или услышал что-то – внутри себя.
   Маштарикс зажмурилась и закусила губу, теснее прижимаясь лицом к мягкой плоти, горячей как кипяток. Вынужденно наполняя ноздрю гарью, она с ужасом поняла, что запах человечьей плоти, сжигаемой заживо, НЕ исчезнет из этой кабины!
   До самого конца полета, сколько бы он ни продлился. Под пристальным взглядом Вселенной, глаза которой никогда не закрываются и душу наизнанку выворачивают.
   В той, предыдущей кабине, гари не было, но она ей постоянно мерещилась. Ведь в левой спасательной капсуле, ее шлюпке, сожженной боевиками мятежников, волею судеб оказалась тогда не она, а…
   – …олстый я, хватит надолго… спасибо создателю Ябачи… а ты, если что… и в спячку западешь… дотянешь как-нибудь, девочка. Только… достань их… кто бы они ни были. Помогай тебе Ябачи… Перехвати, выполни наше задани…
   Она не сразу сообразила, о чем он, собственно. Да, конечно, она выполнит перехват во что бы то ни стало, выпади ей только шанс! Но Либи говорит не больше не меньше, а о…
   – …наешь, ты была самая лучшая в моей жизни женщина, – говорил он дальше, и голос его даже окреп, словно на эту тему настоящему мужчине высказываться дребезжаще и прерывисто было стыдно, – пускай ты и худенькая, как веточка хдарикцы. Но мне никогда ни с кем не было так хорошо в постели. Ты чудо! Такая искренняя. Прости, что я тебе изменил… просто у нас, янчей, такая натура, не способны быть моногамными. У нас ведь на сотню девочек один мальчик вылупляется, да и то не факт, что нормальный. С тех пор как армада детенышей Солнца возникла на орбите, Чайян затмив, и моих предков, восставших против земной тирании… вместо света облило испепеляющей чернотой диэмэй-излучения небо… покорное Империи небо…
   – Я давным-давно тебя пррррростила, милый! – чуть ли не прорычала Маштарикс, судорожно кривя губы. – Не надо вспоминать плохое. Вспомни лучше, как…
   – Я ничего не забыл, Маш… – прошептал толстый человек. – Ты обещаешь мне? Ты должна выжить во что бы то ни стало… посмотри мне в гла… – Он замолчал на полуслове, но она ощутила, как бывший любовник второй рукой осторожно гладит ее по конической макушке…
   – Когда я умру, прочитай мне… доброе напутствие. Может, твоя святая меня проведет… по знакомству… в хорошее местечко. И не кривись от отвращения, когда будешь меня кушать. Сделай вид, что я вкусный… Ты помни… я ухожу счастливый. Ведь я подарю тебе жизнь. Что еще может сделать человек… для того, кого… любит?
   Она рывком вскинула голову, услышав последнее слово, и успела увидеть последний взгляд Либууки – синоним слова…
   Спустя мгновение на борту самолета не было раненого пилота. Был только мертвый.
   …Тонкая женщина закрыла глаза мужчины скользящим движением ладони; вспомнив древний ритуал, лишь один из величайшего множества обычаев, что достались нынешним обитателям Сети Миров в наследство от ее основателей.
   И, судорожно перебрав в памяти стихи, исполнила последнюю просьбу:
   «И спросил я: „Кто же создал Бога?“ И сказал Бог: „Я“. И сказал Бог: „Да будет быть!“ И стало быть. И увидел Бог, что быть хорошо. И сказал Бог: „Да будет вечно!“ И стало будет. И увидел Бог, что будет вечно. И сказал Бог: „Да будет было вечно!“ И стало было. И подумал Бог: „Если было вечно, то что же создал Я?“ И стало Я. И спросило Я: „Что же создал Бог?“ И стал Бог.
   И нарекли Я Змием извечным, Диаволом, Что значит „вне твоей воли“».
   Из единственного ее глаза скатилась единственная ярко-красная, как свежая кровь эрсеров, слезинка.
   – Да за что же мне судьбина горькая такая выпала… вечно за мои ошибки расплачиваются те, кто рядом… – прошептала она, вообразив, каково ей будет выполнять предпоследнюю. И подумала: «Это Я не успела выстрелить, когда рейдер оказался под брюхом „Серого Волка“… Я! Я! Я!» – мысленно кричала она, заставляя себя смотреть, смотреть, смотреть в ту область пространства, где исчез старинный звездолет, до боли знакомым маневром уйдя из ловчей сети и затем – от погони.
   Медленно вращаясь вокруг продольной оси, смертельно раненный перехватчик неудержимо падал в объятия многоглазой вселенской Пустоты. Слеза высохла. Горящему от ненависти взору бортстрелка Маштарикс, все еще живой никомедки, поочередно представали то место старта ускользнувшего «имперца», то бездонная тьма, издевательски подмигивающая глазами-звездами, то угрюмая ледовая Скарлил, десятая планета системы Династия Мин.
   Когда последний «твердый» мир остался за кормой, бывшая напарница эрсера АйвенПолышного и нынешняя янча Либууки А-ю-4 оглянулась назад в последний раз. Губы ее были плотно сжаты, но глаз – широко распахнут, словно она целиком охватывала взглядом все прошлое. То, в котором ее сержант погиб из-за ошибки капрала Маштарикс; предсмертная корпускулярная «мгла», конечно, уже заливала стартовые аппарели спасательных капсул, и до бурлящей атмосферы газового гиганта Грэнд Булл штурмовому клиперу «Торнадо 00062» оставалось меньше десяти мегаметров, но это – оправдание для кого угодно. Не для икса с нашивками цвета хаки, перепутавшего лево с право…
   Об этом знала и помнила только лейтенант Маштарикс.
   Которой предстояло молчать, не разжимая губ, либо долгих одиннадцать месяцев, либо до самой смерти. Ведь даже аварийная спячка никомедян не длится вечно… Но перед тем, как замолчать, женщина, которой уже доводилось однажды испытывать кромешное одиночество в удушающей клаустрофобической тесноте кабины спасательной шлюпки, разжала губы.
   Для того лишь, чтобы:
   «Сказок не бывает. Прошлое – как сказка. В прошлом – значит было. Сказка – тоже быль. Будущее – вечно. Будущее – маска. Глянешь – улыбнется, Оглянулся – пыль».

Х-командиры


   Генерал-командор Роллин Бакода возник неожиданно. Лично, непосредственно, и его явление «народу» было впечатляющим донельзя. Истернаец прекрасно знал, какой сокрушительный эффект способен произвести, и сознательно использовал это свойство. Как сейчас. Хап’же Ё У и эйролинка Ичен Свор тоже мизерностью габаритов «не страдали», но в сравнении с корпусным проигрывали, мягко говоря.
   Десятиметровый трехголовый дракон, он же поверенный легат SP, немигающим взором рептилии обвел полевых лидеров и всадников всех рангов. Средняя пасть открылась, обнажив двухфутовые «зубки», и скрежещуще проворчала офицерам, собравшимся на оперативное совещание:
   – Сдается мне, радужному многоцветью парочки оттенков недостает. Хаки и пурпура.
   Действительно, лейтенант Нигуэн’ан’акс отсутствовала. Супермайор ДжонБэкфорд тоже. Колонел понял правильно; нарочито помедлил, но все же отрапортовал, отвечая на вопрос, высказанный «между строк»:
   – Предводители спецназа и кавалерии осуществляют непосредственное руководство поисковой операцией… – и со скучающим видом велел начальнице своего штаба: – Ичен, текущую раскладку.
   Номинально колонел Ё У был всего лишь комкогорты одного из специализированных Легионов, структурные подразделения которых были разбросаны по всему разведанному космосу; то есть старшим офицером, обязанным подчиняться предводителю регионального сводного корпуса, составные части которого были разбросаны по всей галактике. Но специфическое положение бригадира местных «антиземов» по традиции ставило командира-хап’же практически на одну служебную ступень с корпусным, высшим офицером. И теоретически, будь Ё У по званию хоть лейтенантом, хоть ворэнтом, да хоть рядовым «плюсом», должность его, по уровню допуска и ответственности, почти приравнивалась к генеральской. Ведь именно «каратели» – лезвие меча Звездного Патруля…
   Развернув боковые головы, комкор Роллин Бакода панорамно обозрел положение дел; задумчиво переступив когтистыми лапами, велел майору ОлафЛаусону:
   – Вызови-ка мне сюда генерал-сержанта Ллинниччи. – И уточнил: – Реально.
   В этом секторе накопителя живьем находились только он, его адьютант и дежурный опер-антизем – бууакооноомо с капральскими нашивками. Молодой тощий змей всем своим видом выражал чинопочитание, но когда услышал имя главного программиста корпуса, вдруг покосился на генерала и звенящим от напряжения тоном испросил:
   – Разззрешите обратитьсся, сссэр?!
   – Не рразррешаю! – категорично отрезал темно-серый чешуйчатый генерал-командор. Он прекрасно знал, что желает сказать уязвленный техник, и не собирался дозволять антиземам показывать свою легендарную спесь здесь. Штаб на Суньди II не был штабом когорты Легиона «ЭрсСтелла».
   «Это мой штаб, умрец тебя задери! А не ваш!», подумал Роллин Бакода, пристально глядя на хап’же Ё У, реально отделенного от него по меньшей мере четвертью галактики. Добавил, выдержав паузу:
   – Анк, ты здесь? – наверняка зная, что не ошибся и начштаба корпуса уже незримо присутствует.
   Корпусной командир знал все, что происходит в его штабе… Полагал по крайней мере, что знает все. И происходящее в этом «закутке» ему очень и очень не нравилось. Потому он и счел недостаточным появление себя виртуального, картинки демоголо. Даже материальная голограмма, дистанционно воссоздающая сканированную плоть, энергоемкая и очень дорогостоящая, но зато позволяющая непосредственно воздействовать на реал, показалась ему недостаточно адекватной.
   Истернаец явился лично, во плоти, собственными лапами. Потому и отдал приказ оларьянцу, «хозяину» информационного накопителя, также явиться в реале. Нет, конечно, Роллин Бакода не думал, что «каратели» умыслили сотворить нечто эксклюзивное, не ставя в известность командование корпуса, но то, что рапортовать они не торопились, – факт неоспоримый… и требующий некоторых пояснений.
   Которые генерал-командор сейчас и потребует у колонела.
   В сектор тем временем ворвался метрового росточка непропорционально большеголовый оларьянский гуманоид, со знаками различия генерал-сержанта. Одновременно просверкнула подтверждающая вспышка; генерал-лейтенант Антахалак, коллоидный неорганический конгломерат фоб’урганского происхождения, попусту слов не тратил.
   Офицеров, собравшихся вместе на трапециевидном участке зала размером с небольшую комнату, реально разделяли гигантские расстояния. Штаб когорты, а значит, колонел Ё У и супермайор Ичен Свор, находился в центре галактики, на борту сублинкора «БЕЛЫЙ ОРЕЛ 8967», что нарезал круги орбиты вокруг жутковатого мирка Таверида; покрытый планетарным мегаполисом Kerrson II, один из очень немногих в этой провинции миров, до сих пор находился под властью эрсеров, поэтому требовал особого присмотра. А штаб манипулы антиземов-велитов вообще располагался в недрах временной базы где-то в периферийном рукаве, на противоположном краю галактического диска…
   Постоянных баз, даже центральной, у региональных корпусов Звездного Патруля не было. Непрерывная передислокация штабов, казарм, ангаров, блокпостов и прочих напланетных структур была не тактикой, а стратегией StarsPatrol. Никаких корней. Ни в коем случае не обрастать ничем, что могло привязать к месту. Девиз SP – «Везде и нигде!» Слишком малочисленные, военизированные иксы не могли себе позволить засиживаться.
   Лишь непрестанно перемещаясь, можно было успеть. Если что. Единственный способ обозреть – оставаться ВНЕ. Тотальные запись и слежка поэтому являлись еще одним неотъемлемым компонентом стратегии… Дипломатическое, научное и экономическое крылья вели более оседлый «образ жизни», но SP, армия ICS, не могла себе позволить расслабляться. Никогда. Чтобы – успеть вовремя. Иначе будет поздно.
   – Ё, – как можно более ласковым тоном поинтересовался генерал-командор у бригадира «карателей», – знакомый кадр?.. Прокомментируй, пожалуйста.
   Эрсер черной субрасы, достаточно крупный экземпляр, голый по пояс, сам себе подстригал перед зеркалом замысловатую волосяную поросль, курчавившуюся на голове. При этом гуманоидный человек негромко напевал себе под широкий приплюснутый нос:
   «…Я знаю, ты в небе, ты все еще шар голубой, а мне во Вселенной нет места. Но где бы ты ни был – я всюду и вечно с тобой, я помню свой старт со скалы Эвереста… Последний мой старт со скалы Эвереста».
   – Кадр знакомый, – невозмутимо ответил хап’же. – Сержант-инструктор ДиззиМганга, офицер учебно-тренировочного отряда моей когорты. Поет недурственно. Не фальшивит. Насколько я помню мелодию.
   – Мелодию ЧЕГО?! – не сдержался корпусной, и громоподобный драконий рык отшвырнул к силовому забору адъютанта и программиста. – ЧТО он поет, не фальшивя?! – И судорожно стиснув кольцами тела перекладину насеста, толстым шлангом закачался капрал-опер…
   – Припев «Последнего Старта», ясное дело. Ничего странного. Он же эрсер, разве нет? – Как ни в чем не бывало сказал колонел. – Стоило бы удивиться, запой эту песенку шиареец или кэйтианин, к примеру…
   – Ну да, конечно, – поднимаясь на коротенькие ножки, оларьянец Ллинниччи хмыкнул совсем как эрсер, – ххм! Они все еще верят во второе пришествие. Прометея ждут. Сияния священного огня. Всегда есть…
   Генерал-сержант, двуногий двурукий гуманоид родом из скопления Оларья Кварья, внешне был очень похож на эрсера. Маленького, размером с детскую особь. Но голова программиста вмещала мозг раза в три более массивный, и орган этот гораздо быстрее шевелил извилинами.
   – Вот именно. Эвер-эст, – как бы отовсюду сразу прошелестел голос незримого начштаба корпуса, слившегося с окружающей неорганической средой. Если уж Антахалак тратит энергию на слова, то значит, тема того стоит.
   Действительно, на древней как Сеть латыни ever est буквально означало ни много ни мало, а всегда есть. Перефразируя – «всегдасущее»…
   Земы до сих пор не желали признавать очевидный факт, что в реальном космосе их обожаемой Земли просто больше НИГДЕ НЕТ.
   Хотя после того, как интервидовая группа добровольцев-смертников доставила в Солнечную систему уникальный хтаббирующий детонатор (который возбудил процесс «выворачивания», проваливший метрополию в бездонную дыру иновременья, взамен вытащив облако ядовитого газа), сомнений в этом ни у кого не оставалось.
   Кроме эрсеров.
   – Когда они, сидя на толчках или хватив лишку, распевают опусы битлов своих, бетховенов, цоев, чайковски, армстронгов и прочих гениев, которые форевер, как они выражаются – угрюмо рокотал левой пастью генерал-командор, – это ладно, это допустимо, у нас демократия, за что боролись, на то и напоролись… Свобода слова, совести, верований, воззрений и так далее. Когда стенки и заборы исчерканы стишками, афоризмами, крылатыми выражениями из романов или всякими там латинскими максимами, это не страшно, это они самовыражаются так, некоторые офанатевшие адепты, наследнички духовные, умрец их задери… Даже когда иксы эрсеровского происхождения варганят самогонку, вкусом напоминающую сигрид, это не преступление, это баловство… – Быстро меняющиеся эпизоды голопроекции подкрепляли мысли корпусного кома, демонстрируя упомянутые действия. – Но когда единственную повсеместно во Вселенной запрещенную песню ничтоже сумняшеся распевает солдат Легиона, основной задачей которого всегда было, есть и будет делать так, чтобы никто никогда ни при каких обстоятельствах не посмел затянуть вслух это
   Повешенная Роллином Бакодой пауза была наполнена вопросительной интонацией.
   – Это уже тягчайшее преступление, – молвила начштаба Ичен Свор, косясь налитым желтой слизью глазом на ОлафЛаусона; присутствующий ЗЕМ неподвижно и молча стоял возле передней правой лапы патрона, – по неписаным законам Безопасности наказуемое смертной казнью.
   Лицо адъютанта абсолютно ничего не выражало. Льдистые голубые глаза верного пса генерал-командора невозмутимо смотрели на прочих офицеров. Уж этот кадр ни за что не станет распевать вслух о голубом шаре, который не был, а все еще есть в небе… несмотря на то что глаза приспешника вобрали в себя цвет неба прародины бывших хозяев космоса.
   – Я не могу запретить эрсерам верить, что родина их предков отнюдь не провалилась в тартарары, – негромко произнес похожий на безволосого прямоходящего медведя хап’же, прародину которого под бравурные звуки своих песен уничтожали воины с желтыми бахромчатыми солнышками на скафандрах, комбинезонах и мундирах…
   – Я тоже, – согласился Роллин Бакода. Его прародина солдатами Армии Солнца уничтожена не была, но в ближайшую полудюжину тысячелетий вряд ли станет пригодной для нормального обитания. – И никто не сможет. Для этого придется уничтожить все… – он запнулся и покосился вниз правым глазом правой головы, – практически всех потомков землян.
   – Благодарю за информацию. Сержант-инструктор будет схвачен и немедленно стерт с лика Вселенной, – так же тихо продолжал колонел.
   – Не сомневаюсь, – одобрительно пошатал головами громадный серый дракон. – Но не вами. Эс’ин-преступник уже передан уполномоченному инспектору Легиона «ЗероАй».
   Ком когорты возмущенно подпрыгнул, но не посмел ничего сказать кому корпуса. А корпусной, весьма довольный собою, грузно развернулся к офицерам «ЭрсСтеллы» настоящей «головой» и посмотрел в окно. «Пускай полюбуются моим великолепным хвостом», – подумал он… тем, что скрывалось под основанием этой самой части тела.
   Ведь мозг у него находился отнюдь не в головах, предназначенных для чего угодно, но не для мыслительных процессов. Этим свойством соплеменники генерал-командора эффективно пользовались. Безголовый дракон, замертво не падающий – в бою зрелище то еще! И попробуй догадайся, куда надо метить, чтобы завалить. Кишечник вперемежку с мозговым веществом – гениальное изобретение Творца Вселенной, Серого-и-Чешуйчатого. Благодаря ему же головы, конечности, хвост регенерировать – не проблема…
   Обратившись к оперативному совещанию хвостатым тылом, комкор смотрел в панорамное окно, прорезанное в покатой стене исполинской пирамиды – здания экстерриториальной зоны космопорта. Суньди ощутимо припекала. Здесь, в южном полушарии Восточного Ветра, царил разгар лета. Относительно нежаркий утренний свет уже превратился в полуденный; беспощадный и невыносимый, по мнению людей подавляющего большинства видов.
   Но такой ласковый и нежный, по мнению Роллина Бакоды; истернаец никогда не видел огромного солнца своих предков, но знал, как здорово жилось его соплеменникам ДОМА. Пока с неба не обрушились корабли, из которых посыпались двуногие, двурукие, одноголовые приматы, поначалу показавшиеся маленькими, слабенькими, неопасными, вкусными такими, на языках тающими…
   Легат-истернаец повернулся анфас к «синклиту» антиземов, решительно открыл все три пасти, и следующие минуты наполнились напряженной работой мозга и глоток.
   Поисковая операция, инициированная донесением, что близ планеты Крух системы Минди пропали перехватчик и объект преследования, успеха пока не имела. Космос сглотнул подозрительный звездолет без остатка; шанс на то, что самолет-преследователь не разнесен на молекулы и отыщется за телом планеты, оставался, но… командирам было уже не до него. В накопитель поступили новые фрагменты информационной мозаики, и необходимо было в экстренном порядке вписывать их в общую картину.
   Иксы Легиона «SeaLord» констатировали, что на Йеспе и некоторых других обитаемых планетах Большого Дракона все суда возвращаются в порты. Словно грядут не просто шторма, а вселенский ураганище, способный выплеснуть океанскую воду в небеса; чтобы там соединить моря разных планет в единый водоем. Бороздить волны которого – «морские волки» не пожелают… Напланетные моряки Патруля сочли факт тревожащим и донесли комкору. Но вразумительно истолковать происходящее пока не могли. В лабистянских вотчинах кораблей у местной когорты «Морского Лорда» имелось раз-два и обчелся, основные силы иксатых мореходов были сосредоточены в мирах, не столь ревниво реагировавших на присутствие напланетных войск МКБ.
   С центральным оперативным штабом связалась вице-адмирал Дрнт брн брз, предводительница местной эскадры «СтарТрека» (условно приравненной к когорте). Трнклдсбра уведомила, что подчиненные ей звездные корабли, находящиеся в пространстве Республики Ланбаол, пропадают один за одним. Сообщение комкога немедленно подтвердили суб-адмирал Яя, командир эскадрона спадеров, колон-адмирал Цакк-ми, командующая эскадрона интрудеров, контр-адмирал Эрипчис, комэскадрона рейдеров, майор-адмирал Вищвищ, предводитель эскадрона трансеров, суб-адмирал Ривадаль Ипко, ком…
   Эскадренная капитанша заявила, что немедленно связывается с флагманом 19345-го флота МКБ и выполнит то, что ей прикажет вышестоящий капитан, полный флотский адмирал Лирлир. Эскадронные капитаны принялись дружно высказываться в поддержку своей начальницы – трнклдсбра подчинялась здешнему легату лишь номинально, – однако в этот момент ойлхубаец Яя громким восклицанием «Полундра!» потребовал всеобщего внимания и начал говорить, нервно шевеля зрительными стебельками:
   – Мэм, сдается мне, погодить надо бы, на месте разобраться! Неопознанный звездолет, с появлением которого совпала вся эта заварух…
   Но тут мозаичное демоголо офицеров, собравшихся на военный совет, перечеркнул багровый пульсирующий крест экстренного вызова. Комкор крикнул:
   – ТИХО!!! – и когда тяжеленной лапой наступила тишина, дал подтверждение приоритета… Появился старший сменный координатор накопителя, зуарпаг из «синих», и доложил ТАКОЕ, что комкору показалось: техник-суперворэнт находится «под кайфом». Трезвый человек разве способен нести чушь настолько несусветную?! Истернайский дракон сурово посмотрел на оларьянца, непосредственного начальника окосевшего ссменкорда. Но «синий» генерал-сержант уже не обращал внимания на окружающих. Прикрыв глазки, Ллинниччи лихорадочно общался с компьютерами напрямую и не уловил взгляда легата.
   – Командир, случилось что-то ужасное, связь с Йеллоу Скайс Парадайз, Ань Фань Мо, Шанхайлендом, Ман Чжу, Бамбуковым Поясом отсутствует, все каналы оборваны, корабли не могут нацелиться, и оттуда никто не появляется вот уже несколько минут! – возбужденно тараторил сменный техник, обескураженно хлопая себя ушами по щекам и нервно подсигивая. – Такое впечатление, что системы Танди больше нет в Сети Миров, вообще нет, и…
   – Не может быть, – спокойно сказал генерал-командор. – Отставить эмоции, Ывыоши. Ужасное? Ты бредишь. Такого просто не может быть, потому что…
   Но в этот момент раздался громкий женский голос, осмелившийся прервать поверенного легата:
   – МОЖЕТ. Нам лишь казалось, что не может быть никогда!
   Демопроекция наглой женщины, разнеся на ромбические осколки дынеобразную голову переполошенного зуарпага, вломилась в сектор Легиона «ЭрсСтелла». Перед генералом-драконом и его подчиненными возникла метиска, в крови которой смешались как минимум две субрасы эрсеров, желтая и белая. На погонах боевого скафандра серебрились лейтенантские знаки различия. Икс цвета хаки (в скрещении линий – небесно-голубой круг!) перечеркивал спереди черный шлем, из-под края которого мерцали злобными огоньками раскосые глазки. Судя по фону, находилась женщина в рубке звездолета. Небольшого такого, класса глайдера или катера.
   Роллин Бакода недоуменно воззрился на незнакомку. Уже хотел было открыть пасти и рявкнуть, но рядом с нею, развернув к объективу терминала соседнее пилотское кресло, возник… супермайор ДжонБэкфорд собственной персоной. Низкорослый эрсер сумрачно посмотрел на комкора и хриплым, надтреснутым голосом выдавил:
   – Ролли, кореш, мы по самую шею в дерьме, понимаешь…
   Мало кто мог ВОТ ТАК запанибрата общаться с истернайскими драконами. Но этот маленький щуплый человечек – мог. Еще будучи рекрутом, покорешился он с одним из них. Среднюю голову юного дракончика украшал тогда шлем с таким же, «салатного» оттенка, крестиком…
   – Уверен, Джонни? – вопросила из-под пурпурнокрестого шлема средняя пасть; энергичными махами боковых голов генерал-командор делал знак остальным офицерам молчать.
   – Ты же меня знаешь, я весельчак патологический, но когда пахнет горелым, у меня чувство юмора атрофиру…
   – Супермайор еще мягко выразился, – перебила лейтенант Нигуэн’ан’акс, принявшая обличье земляшки. – Сэр, выслушайте рапорты лично. Вначале я… покуда можно, надеюсь… перекину на вас канал из Пекин-Сити…
   – Это где?
   – Городок на берегу Макао, северного континента планеты Ян Цзы… Система Юаньди.
   – Она еще не исче-е-езла?! – нервически вздрагивая и тряся огромной головой, напичканной электроникой, взвизгнул оларьянец. Несмешно пошутил, надо понимать. Невидимые нити связывали его с компьютерной сетью, и он прекрасно знал, что НЕТ.
   ЕЩЕ?!!
   – А ну давай… – велел поверенный легат и проворчал: – Анк, ты все фиксируешь?
   – Абсолютно, – расщедрился на слово начштаба корпуса.
   – …Докладывает чиф-сержант Тобикс, комгруппы детективов центурии спецназа когорты Легиона «Спрут», – рапортовал пожилой никомедец. За его узкой спиной вздымался высоченный скалистый берег северного континента планеты Ян Цзы, тускло освещенный неяркими лучами заходящего Юаньди; стоял детектив на полоске суши, временно обнажившейся после отлива. – Сэр, у нас здесь труп…
   И вправду. У них там был труп. А у трупа была разворочена грудная клетка и вырвано сердце… Свеженький, только-только остывший, крупный широкоплечий эрсер белой субрасы. Не более сорока восьми часов пролежал, заткнутый в расщелину между гранитных глыб, а теперь распростерся во весь немалый рост на влажной гальке. Вокруг трупа шныряло до полудюжины типчиков в меховых парках с жетонами местной полиции; напланетные копы враждебно поглядывали на чиф-сержанта и троих его «хаки», словно иксатые собирались выкрасть их согражданина на предмет устроения некрофилической оргии.
   Водные твари подкрепились мышцами с нижних конечностей мертвого аборигена Ян Цзы, но основательно подзакусить мясцом еще не успели. Следующий прилив позволил бы им пробраться дальше. Сожрать внутренние органы и добраться до головы. И тогда уж невозможно было бы идентифицировать ни длинные черные пряди волосяного покрова головы, ни резкие, грубые черты лица, словно топором высеченного из гранита. Очень даже знакомые черты…
   – Ничего себе поворотец! – воскликнул Роллин Бакода, выслушав рапорт до конца и узнав, в чьем обществе свидетели наблюдали жертву незадолго до смерти и кто возглавляет список подозреваемых в убийстве.
   – Будет еще круче! – обнадежила Нигуэн’ан’акс, давая отбой и отсекая сумеречный брег промозглого континента. Специфическое местечко, в котором находился канкерер, возникший на смену никомедцу, располагалось буквально в двух шагах. Истернаец тотчас узнал городскую свалку Гранд Уолл-Сити, залитую ярчайшим солнечным светом; невольно обернулся левой головой к окну, сквозь которое настырно перли лучи полуденной, взобравшейся в зенит Суньди. Ефрейтор «оранжевых» был там, на юге, всего лишь в какой-то полутысяче километров.
   – Сэр, мы разыскали Сикраша Вуйнгасса… – изнеможенно отвалился от ржавой дырявой бочки и попытался встать по стойке «смирно» иксатый Легиона «Накчез». Уроженец планеты Канкер, похожий на вареного рака. На рака он и так смахивал, а вареным его сделала жара.
   Точно. У передних лапок канкерера собственной персоной лежал субмайор-оластер. Точнее, основательно разложившийся труп оластера. Бывший центурион спецназовцев бригады «антиземов». Позавчера сгинувший на Юаньди IV, бесследно и при весьма подозрительных обстоятельствах, сегодня он вначале сделался подозреваемым в уголовном преступлении, а затем нашелся – здесь, на Суньди II, на свалке. При не менее подозрительных обстоятельствах. Каковые изможденный ефрейтор-триарий Гаккер и принялся излагать; повторяя для комкора то, что уже поведал центурионам, эрсеру и кэйтианке, которые сидели в пилотских креслах глайдера, нарезающего орбитальные витки вокруг Анапурны, единственной планеты дряхлого красного карлика Рамастан.
   

notes

Примечания

1

   Своевременное обращение автора: Глубокоуважаемые читатели! Дабы избавить вас от совершенно не обязательного напряжения мысли, Автор считает необходимым объяснить, что вовсе не нужно пытаться скрупулезно запоминать и раскладывать «по полочкам» памяти (на случай дальнейшего использования) всяческие и весьма многочисленные имена и названия рас и существ Сети Миров. Так же как и звания, чины, отличительные знаки волонтеров Звездного Патруля; то же относится к географическим и астрографическим реалиям/терминам. Основные и наиболее часто употребимые названия и без того непременно запомнятся по мере чтения, редкоупотребимые же – «отсеются» за ненадобностью. Главное: не забывать, что Иных великое множество, несколько тысяч биовидов, а не пара-другая десятков рас, посему возникшее ощущение их немерености должно быть постоянным и устойчивым; военизированное же крыло МКБ «слизало» свою достаточно сложную структуру/иерархию у многих древних армий, все термины «свалив в кучу» применительно к своим нуждам. Именно поэтому в тексте достаточно много разнообразных «неологизмов», но смущаться их обилием совершенно нецелесообразно. Так же как и задаваться вопросом: «А где, собственно, главные герои? кто они?» Ответ на этот вопрос будет получен достаточно скоро, а до его получения желательно уяснить, что повествователи – глазами и другими органами чувств которых отслеживается путь героев – не обязательно малочисленны. Смотрят-то они в одном направлении – как выяснится впоследствии... Вот за чем следить не помешало бы внимательно, так это за хронологией происходящих событий (по UNT, универсальному сетевому исчислению).

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →