Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Членами британского ордена Подвязки одновременно могут являться не более 25 человек.

Еще   [X]

 0 

Долгий джонт (Кинг Стивен)

«– Заканчивается регистрация на джонт-рейс номер 701. – Приятный женский голос эхом прокатился через Голубой зал нью-йоркского вокзала Порт-Осорити. Вокзал почти не изменился за последние три сотни лет, оставаясь по-прежнему обшарпанным и немного пугающим. Записанный на пленку приятный женский голос, служивший, наверно, самой привлекательной его чертой, продолжал: – Джонт-рейс до Уайтхед-Сити, планета Марс. Всем пассажирам с билетами необходимо пройти в спальную галерею Голубого зала. Пожалуйста, убедитесь предварительно, что все ваши документы в порядке. Благодарим за внимание…»

Год издания: 2010

Цена: 39.9 руб.

Об авторе: Стивен Эдвин Кинг (Stephen Edwin King, 21 сентября 1947, Портленд, Мэн, США) — американский писатель, работающий в разнообразных жанрах, включая ужасы, триллер, фантастику, фэнтези, мистику, драму; получил прозвище — «Король ужасов». Продано более 350 миллионов экземпляров… еще…



С книгой «Долгий джонт» также читают:

Предпросмотр книги «Долгий джонт»

Долгий джонт

   «– Заканчивается регистрация на джонт-рейс номер 701. – Приятный женский голос эхом прокатился через Голубой зал нью-йоркского вокзала Порт-Осорити. Вокзал почти не изменился за последние три сотни лет, оставаясь по-прежнему обшарпанным и немного пугающим. Записанный на пленку приятный женский голос, служивший, наверно, самой привлекательной его чертой, продолжал: – Джонт-рейс до Уайтхед-Сити, планета Марс. Всем пассажирам с билетами необходимо пройти в спальную галерею Голубого зала. Пожалуйста, убедитесь предварительно, что все ваши документы в порядке. Благодарим за внимание…»


Стивен Кинг Долгий джонт

   – Заканчивается регистрация на джонт-рейс номер 701. – Приятный женский голос эхом прокатился через Голубой зал нью-йоркского вокзала Порт-Осорити. Вокзал почти не изменился за последние три сотни лет, оставаясь по-прежнему обшарпанным и немного пугающим. Записанный на пленку приятный женский голос, служивший, наверно, самой привлекательной его чертой, продолжал: – Джонт-рейс до Уайтхед-Сити, планета Марс. Всем пассажирам с билетами необходимо пройти в спальную галерею Голубого зала. Пожалуйста, убедитесь предварительно, что все ваши документы в порядке. Благодарим за внимание.
   Спальная галерея на втором этаже в отличие от самого зала вовсе не выглядела обшарпанной: ковер серого цвета с перламутровым блеском от стены до стены, белые, как яичная скорлупа, стены с репродукциями приятных для глаз абстракций, мягкие, успокаивающие переливы света, сходящиеся в спираль на потолке. На одинаковом расстоянии друг от друга по десять в ряд размещались в галерее сто кушеток, между которыми двигались сотрудники джонт-службы. Пятеро стюардов развозили стаканы с молоком и тихо, подбадривающе переговаривались с пассажирами. Стоявший у входа рядом с вооруженным охранником дежурный проверял документы у запыхавшегося бизнесмена со сложенным номером «Нью-Йорк-интер-таймс» под мышкой, который едва не опоздал на свой рейс. С противоположной стороны пол плавно спускался желобом в пять футов шириной и длиной футов в десять, уходящим в открытый дверной проем, – вся конструкция немного напоминала детскую горку.
   Семейство Оутсов расположилось на четырех стоящих рядом кушетках в дальнем конце галереи. Марк Оутс и его жена Мерилис по краям, дети между ними.
   – Папа, а ты расскажешь нам про джонт? – спросил Рикки. – Ты обещал.
   – Да, папа, ты обещал, – добавила Патриция и без всякой причины захихикала тоненьким голосом.
   Бизнесмен мощного телосложения посмотрел в их сторону, затем снова вернулся к папке с бумагами. Он лежал на спине, сдвинув вместе ноги в начищенных до блеска ботинках. Со всех сторон доносились приглушенные звуки разговоров, шорохи, шелест одежды: пассажиры устраивались на своих местах.
   Марк посмотрел на жену и подмигнул. Мерилис подмигнула в ответ, хотя волновалась она не меньше Патти. Что, по мнению Марка, было совершенно естественно: первый джонт в жизни для всех, кроме него. За последние шесть месяцев – с тех пор, как он получил уведомление от водоразведочной компании «Тексас уотер» о том, что его переводят в Уайтхед-Сити, – они с Мерилис множество раз обсуждали все плюсы и минусы переезда с семьей и в конце концов решили, что на те два года, которые Марку предстоит провести на Марсе, они переселятся в Уайтхед-Сити вместе. Сейчас же, глядя на бледное лицо Мерилис, Марк гадал, не сожалеет ли она о принятом решении.
   Он взглянул на часы и увидел, что до джонта осталось еще около получаса: вполне достаточно, чтобы рассказать детям обещанную историю. Это, возможно, отвлечет их и успокоит. Может быть, даже успокоит Мерилис.
   – Ладно, – сказал он.
   Двенадцатилетний Рикки и девятилетняя Пат смотрели на него не отрываясь. Через два года, когда они вернутся на Землю, Рикки уже начнет засасывать трясина зрелости, а у Пат, наверное, появится грудь, и в это верилось с трудом. Дети будут учиться в крошечной школе в Уайтхед-Сити с сотней других детей инженеров и геологов компании, и не исключено, что через несколько месяцев его сын уже отправится на геологическую экскурсию на Фобос. Трудно поверить, но это так.
   «Как знать? – подумал Марк, усмехнувшись. – Может быть, это развеет и мое беспокойство тоже…»
   – Насколько нам известно, – начал он, – джонт изобрели около трехсот двадцати лет назад, примерно в 1987 году. Сделал это человек по имени Виктор Карун. Открытие он совершил в ходе работы над частным исследовательским проектом, который финансировало правительство… и в конце концов правительство присвоило себе результаты его работы. Между правительством и нефтяными компаниями шла тогда настоящая война. Причиной же того, что мы не знаем точной даты открытия, является некоторая эксцентричность Каруна…
   – Ты имеешь в виду, что он был сумасшедшим, папа? – спросил Рикки.
   – «Эксцентричный» – значит «чуть-чуть сумасшедший», милый, – пояснила Мерилис и улыбнулась Марку, которому показалось, что она выглядит уже не так обеспокоенно.
   – А-а-а…
   – Короче, он довольно долго экспериментировал с новым процессом, прежде чем информировать правительство об открытии, – продолжил Марк, – и то сделал он это только потому, что у него кончились деньги и его не хотели больше финансировать.
   В дальнем конце помещения бесшумно открылась дверь, и появились еще двое служащих, одетых в ярко-красные комбинезоны джонт-службы. Перед собой они катили столик на колесах; на столике лежал штуцер из нержавеющей стали, соединенный с резиновым шлангом. Марк знал, что под столиком, спрятанные от глаз пассажиров длинной скатертью, размещаются два баллона с газом. Сбоку на крючке висела сетка с сотней сменных масок. Не желая, чтобы его семья заметила представителей Леты раньше, чем будет необходимо, Марк продолжал говорить: если у него будет достаточно времени, чтобы рассказать историю до конца, они встретят их буквально с распростертыми объятиями. Когда узнают, что их ждет в противном случае.
   – Вы, конечно, знаете, что джонт – это телепортация, ни больше ни меньше, – сказал он. – Иногда в колледжах преподаватели физики или химии называют его «процессом Каруна», но это не что иное, как телепортация. И именно Карун – если верить истории – дал этому процессу название «джонт». Он любил фантастику, и когда-то ему попался под руку роман Альфреда Бестера «Моя цель – звезды»: так вот этот Бестер заменил в романе слово «телепортация» словом «джонт». Только в его книге для того, чтобы джонтировать, достаточно было всего лишь подумать об этом, что на самом деле невозможно.
   Один из служащих надел на штуцер маску и вручил ее пожилой женщине в дальнем конце комнаты. Она взяла маску, глубоко вдохнула и, обмякнув, тихо откинулась на кушетку. Юбка ее при этом чуть сползла вверх, обнажив дряблые ноги, испещренные варикозными венами. Один из сотрудников джонт-службы заботливо поправил юбку, а второй тем временем отсоединил использованную маску и прикрепил к штуцеру новую. Как пластиковые стаканы в мотелях… Марка беспокоила Патти, поскольку она все еще была возбуждена. Раньше ему приходилось видеть, как детей иногда удерживали на кушетках и как они, случалось, кричали, когда им подносили резиновую маску. Видимо, для ребенка такая реакция вполне естественна, но зрелище это не самое приятное, и ему не хотелось, чтобы подобное произошло с Патти. За Рика он почти не беспокоился.
   – Думаю, с уверенностью можно сказать, что джонт открыли как раз тогда, когда он был жизненно необходим, – возобновил рассказ Марк, глядя на Рикки, потом перегнулся через него и взял дочь за руку. Пальцы ее сжались вокруг его пальцев с панической быстротой; маленькая ладошка чуть вспотела и казалась холодной. – Во всем мире кончалась нефть, а та, что еще оставалась, принадлежала живущим в ближневосточных странах людям, которые пользовались этой ситуацией как политическим оружием. Они даже сформировали картель, называвшийся ОПЕК.
   – Что такое «картель», папа? – спросила Патти.
   – Ну, монополия, – ответила Мерилис. – И вступить в этот клуб могли только те, у кого было много нефти.
   – А-а-а.
   – У нас, наверно, нет времени, чтобы подробно разбирать всю эту кашу, – сказал Марк, – кое-что вы будете проходить в школе, а пока можете поверить мне на слово: в мире творился тогда страшный беспорядок. Если человек покупал машину, он мог ездить на ней только два дня в неделю, а бензин стоил пятнадцать старых долларов за галлон.
   – Ого! – воскликнул Рикки. – Сейчас он стоит около четырех центов, да, папа?
   Марк улыбнулся.
   – Именно поэтому мы и отправляемся на Марс, Рик. На Марсе нефти столько, что ее хватит почти на восемь тысяч лет, а на Венере – еще на двадцать тысяч. Но сейчас нефть даже не так важна. Сейчас людям больше всего нужна…
   – Вода! – выкрикнула Патти. Расположившийся неподалеку бизнесмен оторвался от бумаг и посмотрел на нее с улыбкой.
   – Верно, – сказал Марк, – потому что за период между 1960 годом и 2030-м мы отравили почти всю нашу воду. Первая операция по переброске воды с марсианских полярных льдов называлась…
   – Операция «Соломинка», – ответил на этот раз Рикки.
   – Да. Это случилось году в 2045-м. Но задолго до того джонтирование использовали для переброски чистой воды здесь, на Земле. А теперь вода составляет основу марсианского экспорта. Нефть играет уже второстепенную роль. Хотя раньше она считалась очень важным продуктом.
   Дети закивали.
   – На Марсе всегда хватало и того, и другого, но заполучить марсианскую воду и нефть мы смогли только после того, как появился джонт-процесс. Когда Карун сделал свое открытие, мир уже начинал сползать к новым темным векам. За год до открытия, зимой, только в одних Соединенных Штатах замерзло около десяти тысяч человек, потому что в стране не хватало энергии для обогрева домов.
   – Ого. – Патти восприняла цифру довольно спокойно.
   Марк посмотрел направо и заметил, как служащие уговаривают какого-то мужчину, по виду застенчивого и неуверенного в себе. Спустя какое-то время он все-таки согласился взять маску и секундой позже упал на кушетку словно мертвый. «Первый раз, – подумал Марк. – Это всегда заметно».
   – Для Каруна все началось с карандаша, ключей, наручных часов и нескольких мышей. И именно мыши указали ему на главную проблему.
   Виктор Карун вернулся в лабораторию, пошатываясь от охватившего его возбуждения. В его представлении, именно так чувствовали себя Морзе, Александр Белл, Эдисон… Но то, что сделал он, превосходило их достижения во много раз, и по дороге из зоомагазина в Нью-Палтц, где он, потратив свои последние двадцать долларов, купил девять белых мышей, Карун чуть не врезался в столб. Осталось у него всего лишь девяносто три цента в правом кармане и восемнадцать долларов на счету в банке, но он об этом даже не думал. Впрочем, если бы и подумал, это вряд ли бы его обеспокоило.
   Его лаборатория размещалась в переоборудованном сарае в конце отрезка грунтовой дороги длиной в милю, уходящего в сторону от шоссе номер 26. Второй раз он чуть не врезался как раз у поворота на грунтовую дорогу. Бензина в баке осталось на донышке, а следующей заправки Карун мог ждать только дней через десять, может быть, через две недели, однако это его тоже не беспокоило: мысли его крутились лихорадочным водоворотом вокруг совсем другого. То, что произошло, не было в общем-то неожиданностью. Отчасти правительство и финансировало его работу (правда, в объеме жалких двадцати тысяч в год), потому что область физики, занимающаяся передачей на расстояние элементарных частиц, сулила какие-то смутные нераскрытые возможности.
   Но началось все неожиданно, без предупреждения… И главное, электричества процесс потреблял меньше, чем цветной телевизор. Боже правый!..
   Он с визгом шин остановил машину во дворе, схватил за ручку коробку, стоящую на грязном сиденье (на разрисованной собаками, кошками, хомяками и золотыми рыбками коробке стояла надпись: «Мы из зоомагазина «Стакполс»), и бегом бросился к дверям лаборатории. Из коробки доносились шорохи возни его подопытных животных.
   Карун попытался оттолкнуть одну из створок двери по направляющим и, когда она не подалась, вспомнил, что сам запер дверь перед уходом. Выругавшись, он полез за ключами. По контракту с правительством дверь его лаборатории должна была запираться постоянно – одно из условий, под выполнение которых он получал деньги, – но он нередко об этом забывал.
   Наконец он достал ключи и на мгновение застыл словно загипнотизированный, машинально ощупывая большим пальцем бороздки на ключе зажигания от машины. «Боже правый!..» – снова пронеслось у него в голове, и он принялся лихорадочно перебирать связку ключей в поисках того, который отпирал дверь.
   Телефонный аппарат впервые использовали в общем-то случайно. Белл закричал в него: «Уотсон, пойдите сюда!», когда опрокинул на бумагу и на себя пузырек с кислотой. И так же случайно произошел первый акт телепортации: Виктор Карун телепортировал на пятьдесят ярдов – как раз на длину сарая – свои два пальца.
   Карун установил два портала в разных концах помещения. С его стороны размещалась несложная ионная пушка, какую можно приобрести в любом из магазинов электронного оборудования меньше чем за пятьдесят долларов. На другой стороне, сразу за вторым порталом – оба они были прямоугольные и размером не больше книги, – стояла камера Вильсона. Между ними висело нечто похожее на непрозрачную занавеску для душевой, хотя, конечно, никто не делает занавески для душевых из тонкого листового свинца. Идея заключалась в том, чтобы, пропуская ионный поток через первый портал, можно было наблюдать его прохождение в камере Вильсона, стоящей за вторым. Свинцовый же занавес гарантировал, что ионы действительно телепор-тируются. Правда, за последние два года сработала установка только дважды, и Карун не имел ни малейшего представления почему.
   Устанавливая ионную пушку на место, он случайно просунул руку через первый портал. Ничего особенного в этом не было, но в то утро Карун задел бедром переключатель на панели управления сбоку от портала. Он даже не сразу заметил, что произошло, потому что аппаратура издавала едва слышное гудение, но потом почувствовал странное покалывание в пальцах.
   «На действие тока это не походило, – писал Карун в своей первой и, поскольку правительство заставило его вскоре замолчать, единственной статье о новом открытии. Статья появилась, как ни странно, в «Популярной механике». Карун продал ее журналу за семьсот пятьдесят долларов в последней попытке сохранить джонт для частного предпринимательства. – Никаких неприятных ощущений, возникающих, если схватиться, например, за провод от лампы, у которого обтрепалась изоляция, я не почувствовал. Больше всего это напоминало вибрацию маленького, но мощного механизма, вибрацию столь быструю и мелкую, что, приложив руку к такому механизму, человек ощущает лишь легкое покалывание. Я посмотрел на портал и увидел, что мой указательный палец будто срезало по диагонали во втором суставе, средний палец тоже, но немного повыше. Исчезла и часть ногтя на безымянном пальце».
   

notes

Примечания

1

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →