Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Если всю выработанную кока-колу раздать в бутылках всем жителям планеты, каждый из нас получил бы по 767 бутылок

Еще   [X]

 0 

Я знаю, чего ты хочешь (Кинг Стивен)

«– Я знаю, чего ты хочешь.

Год издания: 2012

Цена: 19.99 руб.

Об авторе: Стивен Эдвин Кинг (Stephen Edwin King, 21 сентября 1947, Портленд, Мэн, США) — американский писатель, работающий в разнообразных жанрах, включая ужасы, триллер, фантастику, фэнтези, мистику, драму; получил прозвище — «Король ужасов». Продано более 350 миллионов экземпляров… еще…



С книгой «Я знаю, чего ты хочешь» также читают:

Предпросмотр книги «Я знаю, чего ты хочешь»

Я знаю, чего ты хочешь

   «– Я знаю, чего ты хочешь.
   Вздрогнув, Элизабет оторвала взгляд от учебника по социологии и увидела довольно невзрачного молодого человека в куртке защитного цвета. На мгновение лицо показалось ей знакомым. Он был с нее ростом, щупловатый и… какой-то нервный. Да, нервный. Хотя он стоял неподвижно, такое было впечатление, что внутри его всего колотит. К его черной шевелюре давно не прикасались ножницы парикмахера. Грязные линзы очков в роговой оправе увеличивали его темно-карие глаза. Нет, конечно, она его раньше не видела…»


Стивен Кинг Я знаю, чего ты хочешь

   – Я знаю, чего ты хочешь.
   Вздрогнув, Элизабет оторвала взгляд от учебника по социологии и увидела довольно невзрачного молодого человека в куртке защитного цвета. На мгновение лицо показалось ей знакомым. Он был с нее ростом, щупловатый и… какой-то нервный. Да, нервный. Хотя он стоял неподвижно, такое было впечатление, что внутри его всего колотит. К его черной шевелюре давно не прикасались ножницы парикмахера. Грязные линзы очков в роговой оправе увеличивали его темно-карие глаза. Нет, конечно, она его раньше не видела.
   – Сомневаюсь, – сказала она.
   – Ты хочешь клубничный пломбир в вафельном стаканчике. Угадал?
   Она еще раз вздрогнула и в растерянности захлопала ресницами. Да, она действительно подумала, что хорошо бы сделать короткую паузу и съесть мороженое. Она готовилась к годовым экзаменам в кабинке на третьем этаже Дома студентов, и, увы, конца не было видно.
   – Угадал? – повторил он с нажимом и улыбнулся. И сразу в его лице, еще секунду назад таком напряженном, почти отталкивающем, появилось что-то привлекательное. «Миленький» – это слово вдруг пришло ей на ум, и хотя в отношении взрослого парня такое определение было бы, пожалуй, оскорбительным, в данном случае оно казалось уместным. Она улыбнулась ему в ответ, сама того не желая. Вот уж чего ей совсем не хотелось – тратить драгоценное время на какого-то психа. Ничего не скажешь, подходящий он выбрал момент, чтобы обратить на себя внимание. Ей еще предстояло одолеть ни много ни мало шестнадцать глав «Введения в социологию».
   – Спасибо, не надо, – сказала она.
   – Ну и зря, так можно заработать головную боль. Ты ведь уже два часа сидишь не разгибаясь.
   – Откуда такие точные сведения?
   – Я за тобой наблюдал. – Он одарил ее улыбкой этакого сорванца, но она его улыбку не оценила. Как нарочно, заболела голова.
   – Можешь больше не трудиться, – сказала она излишне резко. – Я не люблю, когда меня вот так разглядывают.
   – Извини.
   Ей стало жаль его, как иногда бывает жалко бродячих собак. Он был такой нескладный: куртка висит как на вешалке, носки разного цвета. Один черный, другой коричневый. Она уже хотела улыбнуться ему, но сдержалась.
   – У меня на носу экзамен, – объяснила она почти доверительно.
   – Намек понял. Исчезаю.
   Она задумчиво посмотрела ему вслед, а затем снова углубилась в учебник. Но в голове засело: клубничный пломбир.
   В общежитие она пришла в двенадцатом часу ночи. Элис валялась на кровати и читала «Маркизу О» под аккомпанемент Нейла Даймонда.
   – Разве эта вещь включена в программу? – удивилась Элизабет.
   Элис села на кровати.
   – Расширяем кругозор, сестричка. Повышаем интеллектуальный уровень. Растем, Лиз.
   – А? Что?
   – Ты меня слышишь?
   – Прости, я, кажется…
   – Кажется, ты в отключке.
   – Я познакомилась сегодня с парнем. Странный, знаешь, парень.
   – Ну еще бы. Оторвать саму Элизабет Роган от любимого учебника!
   – Его зовут Эдвард Джексон Хамнер. Да еще «младший». Невысокий, тощий. Волосы последний раз мыл, наверное, в день рождения Джорджа Вашингтона. И носки разного цвета. Черный и коричневый.
   – Я-то думала, тебе больше по вкусу наши из общежития.
   – Это другое. Я занималась в читалке на третьем этаже, он спрашивает: «Как насчет мороженого?» Я отказалась, и он вроде отвалил. Но после этого мне уже ничего не лезло в голову, только и думала о мороженом. Ладно, сказала я себе, устроим маленькую передышку. Спускаюсь в столовку, а у него уже тает в руках клубничный пломбир в вафельных стаканчиках.
   – Я трепещу в ожидании развязки.
   Элизабет хмыкнула.
   – Отказаться было неудобно. Ну сели. Он, оказывается, в прошлом году изучал социологию у профессора Браннера.
   – Чудны дела твои, Господи. Подумать только, чтобы…
   – Погоди, сейчас ты действительно упадешь. Ты же знаешь, я пахала как зверь.
   – Да. Ты даже во сне сыплешь терминами.
   – У меня средний балл – семьдесят восемь, а чтобы сохранить стипендию, нужно восемьдесят. Значит, за экзамен я должна получить минимум восемьдесят четыре. Короче, Эд Хамнер говорит, что Браннер каждый год дает на экзамене практически один и тот же материал. А Эд – эйдетик.
   – Ты хочешь сказать, что у него… как это называется?.. фотографическая память?
   – Вот именно. Смотри. – Она раскрыла учебник, между страниц которого лежало три исписанных тетрадных листка.
   Элис пробежала их глазами.
   – Тут что, все варианты?
   – Да. Все, что в прошлом году давал Браннер, слово в слово.
   – Это невозможно, – тоном, не терпящим возражений, сказала Элис.
   – Но они охватывают весь материал!
   – И тем не менее. – Элис возвратила листки. – Если это пугало…
   – Он не пугало. Не называй его так.
   – Хорошо. Уж не склонил ли тебя этот молодой человек к тому, чтобы ты вызубрила эту шпаргалку и не тратила попусту время на подготовку?
   – Нет, – ответила Элизабет через силу.
   – А даже если бы здесь были все варианты, по-твоему, это честно?
   Она не ожидала от себя столь бурной реакции, с языка сами слетали обидные слова:
   – Тебе хорошо говорить. Каждый семестр в списке отличников, за все платят предки, голова ни о чем не болит… Ой, прости. Я не хотела.
   Элис передернула плечами и снова раскрыла «Маркизу О».
   – Все правильно, – сказала она подчеркнуто бесстрастным тоном. – Нечего соваться в чужие дела. И все же… что тебе мешает проштудировать учебник? Для собственного спокойствия.
   – Само собой.
   Но в основном она штудировала конспект Эдварда Джексона Хамнера-младшего.

   Когда она вышла после экзамена, в коридоре сидел Эд в своей армейской курточке защитного цвета. Он с улыбкой поднялся ей навстречу:
   – Ну как?
   Она не удержалась и поцеловала его в щеку. Давно она не испытывала такого восхитительного чувства облегчения.
   – Кажется, попала в яблочко.
   – Да? Здорово. Как насчет гамбургера?
   – С удовольствием, – ответила она рассеянно. Она еще вся была там. На экзамене ей попалось именно то, что было в конспекте Эда, почти дословно, так что она благополучно миновала все рифы.
   За едой она спросила, сдал ли он уже свой экзамен.
   – Мне нечего сдавать. Я ведь закончил семестр с отличием. Хочу – сдаю, хочу – нет.
   – Почему же ты тогда сидел в коридоре?
   – Я должен был узнать, чем там у тебя кончилось.
   – Эд, стоило ли из-за меня… Это, конечно, мило с твоей стороны, но… – Ее смутила откровенность его взгляда. На нее часто так смотрели – она была хорошенькая.
   – Да, – тихо сказал он. – Стоило.
   – Эд, спасибо тебе, ты спас мою стипендию. Правда. Но, понимаешь, у меня есть друг.
   – Это серьезно? – Он попытался придать вопросу оттенок беспечности.
   – Более чем, – ответила она ему в тон. – Вот-вот помолвка.
   – Везунчик. Он сам-то знает, как ему повезло?
   – Мне тоже повезло, – сказала она, вызывая в памяти лицо Тони Ломбарда.
   – Бет, – вдруг сказал он.
   – Что? – Она вздрогнула.
   – Тебя ведь так никто не называет?
   – Н-нет. Никто.
   – И он тоже?
   – Нет…
   Тони звал ее Лиз. Иногда Лиззи, что ей совсем уже не нравилось.
   Эд подался вперед.
   – Но тебе хотелось бы, чтобы тебя называли Бет, ведь так?
   Она засмеялась, маскируя этим свое смущение.
   – С чего ты взял, что…
   – Не важно. – Опять эта улыбка шкодливого мальчика. – Я буду звать тебя Бет. Красивое имя. Что же ты не ешь свой гамбургер?

   Вскоре заканчивался ее первый учебный год, и пришло время прощаться с Элис. Отношения между ними стали натянутыми, о чем Элизабет искренне сожалела. Она чувствовала свою вину: не стоило, конечно, распускать хвост, когда объявили оценки по социологии. Она получила девяносто семь – высший балл на всем отделении.
   В аэропорту, ожидая посадки на самолет, она убеждала себя, что ее действия не более аморальны, чем зубрежка, которой ее вынуждали заниматься в кабинке библиотеки. Нельзя же назвать зубрежку серьезным изучением предмета. Повторяешь как попугай, чтобы после экзамена сразу все забыть.
   Она нащупала конверт, торчавший у нее из сумочки, – извещение о стипендии на следующий год, две тысячи долларов. Этим летом она будет подрабатывать вместе с Тони в Бутбэе, штат Мэн, и эти деньги плюс стипендия решат все проблемы. Спасибо Эду Хамнеру, теперь она проведет чудесное лето. Все идет как по маслу.
   Знала бы она, какое лето ее ожидает.

   Июнь выдался дождливый, перебои с горючим ударили по туризму, и чаевые, которые Элизабет получала в «Бутбэйской харчевне», оставляли желать лучшего. Но еще больше ее удручала та настойчивость, с которой Тони торопил ее с женитьбой. Он собирался устроиться на работу в студенческом городке или где-то рядом; его заработка и ее стипендии должно было хватить им на жизнь, и она могла спокойно получить степень бакалавра. Странно, но сейчас эта перспектива скорее пугала ее, чем радовала.
   Вдруг все разладилось.
   Она не в силах была понять причины, но ни с того ни с сего, на пустом месте, все как-то стало разваливаться. Однажды, ближе к концу июля, с ней случилась настоящая истерика, со слезами; хорошо еще, ее соседка Сандра Акерман, тихоня с виду, неожиданно убежала на свидание.
   В начале августа ей приснился кошмарный сон. Она лежала, беспомощная, в открытой могиле. На лицо падали капли дождя. Вдруг наверху выросла фигура Тони в защитном желтом шлеме строителя.
   – Выходи за меня замуж, Лиз. – Он произнес это без всякого выражения. – Выходи за меня замуж или пеняй на себя.
   Она пыталась заговорить, сказать «да»; она готова была на все, лишь бы он вытащил ее из этой жуткой размокшей ямы. Но язык не слушался ее.
   – Ну что ж, – сказал он, – пеняй на себя.
   Он отошел от края. Она по-прежнему не могла пошевелиться.
   И тут она услышала рев бульдозера.
   Секундой позже она увидела желтую махину, толкающую своим стальным лезвием гору земли. Из открытой кабины выглядывало окаменевшее лицо Тони.
   Он решил похоронить ее заживо.
   Недвижимая, безгласная, она могла лишь наблюдать за происходящим с застывшим в глазах ужасом. В яму посыпались комья грязи…
   Знакомый голос крикнул:
   – Прочь! Оставь ее! Прочь!
   Тони выскочил из кабины и побежал.
   Волна облегчения захлестнула ее. Она бы заплакала, если бы могла. Над разверстой ямой, точно могильщик, стоял ее спаситель Эд Хамнер, в мешковатой куртке, волосы растрепаны, очки сползли к кончику носа.
   – Вылезай, – мягко сказал он. – Я знаю, чего ты хочешь. Вылезай, Бет.
   Только сейчас ноги подчинились ей. Она всхлипнула, слова благодарности сами хлынули наружу. Эд кивнул ей с ободряющей улыбкой. Она взяла протянутую руку и на мгновение опустила взгляд, чтобы удобнее поставить ногу. А когда снова подняла, то увидела свою ладонь в мохнатой лапе ощеренного, готового укусить матерого волчищи с горящими красными глазами.
   

notes

Примечания

1

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →