Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

В средние века считалось, что куриный бульон является хорошим возбуждающим средством.

Еще   [X]

 0 

Быть или иметь? Психология культуры потребления (Кассер Тим)

В этой книге профессор психологии Тим Кассер объясняет с точки зрения науки, как современная культура потребления и материализм влияют на счастье и здоровье человека. Автор не только обозначает и описывает проблему, но и предлагает пути ее решения, позволяющие улучшить нашу жизнь.

Год издания: 2015

Цена: 349 руб.



С книгой «Быть или иметь? Психология культуры потребления» также читают:

Предпросмотр книги «Быть или иметь? Психология культуры потребления»

Быть или иметь? Психология культуры потребления

   В этой книге профессор психологии Тим Кассер объясняет с точки зрения науки, как современная культура потребления и материализм влияют на счастье и здоровье человека. Автор не только обозначает и описывает проблему, но и предлагает пути ее решения, позволяющие улучшить нашу жизнь.
   Библиография размещена на сайте http://www.mann-ivanov-ferber.ru/books/schaste_ne_v_dengah/.
   Книга будет полезной для всех, кто интересуется философией, экономикой, обществом потребления, а также для тех, кто хочет знать ответ на вопрос: «В деньгах ли счастье?».
   На русском языке публикуется впервые.


Тим Кассер Быть или иметь? Психология культуры потребления

   Tim Kasser
   The High Price of Materialism

   Научный редактор Руслан Хусаинов

   Издано с разрешения Massachusetts Institute of Technology acting through The Mit Press и литературного агентства Александра Корженевского

   Правовую поддержку издательства обеспечивает юридическая фирма «Вегас-Лекс».

   © Tim Kasser, 2002
   © Перевод на русский язык, издание на русском языке, оформление. ООО «Манн, Иванов и Фербер», 2015
* * *
   Посвящается врачам, медсестрам, исследователям и другим сотрудникам детской больницы Святого апостола Иуды в Мемфисе и ее филиала в Пеории

Предисловие

   В настоящий период истории человечества у людей достаточно материальных ресурсов, чтобы прокормить, одеть, выучить и обеспечить жильем каждого жителя планеты. Более того, мы обладаем поистине огромным потенциалом для повышения уровня медицинского обслуживания, эффективной борьбы с серьезными заболеваниями и значительного улучшения экологической ситуации на планете. И все эти ресурсы – не какая-то утопическая фантазия, а реальность, которая сегодня, по сути, даже не обсуждается.
   Тем не менее даже беглого взгляда на практически любую часть нашего постепенно нагревающегося «шарика» достаточно, чтобы понять, как бесконечно далеки мы от достижения любой из этих важных целей. Если отнестись к вопросу с максимальным вниманием, непременно увидишь, что человечество существует в двух совершенно разных мирах: первый наполнен изобилием, роскошью и избытком материальных благ; для второго характерны лишения, нищета и бесконечная борьба за выживание. В прошлом эти миры разделяли в основном государственные границы, но в последнее время все чаще и во все большем числе стран можно найти относительно изолированные островки благополучия, окруженные неуклонно расширяющимися зонами тотального обнищания. Львиная доля населения планеты в настоящее время проживает в условиях экономик, базирующихся на ментальности типа «победитель получает все», где главная цель – иметь как можно больше благ; так сказать, каждому по его жадности. И нет ничего удивительного в том, что на таком экономическом фоне эгоизм и откровенно материалистическое отношение к жизни больше не считаются моральными проблемами и все чаще становятся смыслом человеческого существования.
   Между тем причина столь неутешительной глобальной реальности одна: нас, людей – а я действительно имею в виду каждого из нас, – можно без особого труда обратить в веру потребительства и материализма. Собственно говоря, массовый переход в эту веру уже свершился. Очень многие наши современники глубоко убеждены, что чем больше у человека денег и прочих материальных благ, тем лучше и счастливее его жизнь. Мы с удивительной готовностью проглотили утверждение о том, что счастливая жизнь – это непременно богатая жизнь. Мы сознательно или неосознанно приучились оценивать свое субъективное благополучие и жизненные достижения не по состоянию души и своему мироощущению, а глядя как бы снаружи, то есть сквозь призму того, что у нас есть и что еще мы можем себе позволить. А еще мы приняли мировоззрение, согласно которому достоинства и успехи людей оцениваются не с точки зрения их мудрости, доброты или вклада в жизнь и развитие общества и мира в целом, а исходя из того, носят ли они «правильную» одежду, водят ли «правильный» автомобиль и вообще владеют ли «правильными» вещами.
   Возможно, самое ужасное в этом современном мериле человеческой ценности заключается в том, что теперь люди стремятся иметь не просто достаточно, а больше других. Иными словами, наша самооценка зависит от того, как наши кошельки и собственность выглядят по сравнению с кошельками и собственностью других людей – как тех, кто окружает нас в реальной жизни, так и тех, кого мы видим только в псевдореальной среде телесериалов и кинофильмов. А в подобном контексте никто и никогда не сможет иметь достаточно, потому что всегда найдутся те, у кого есть больше разных благ. Исключение составляет, пожалуй, только Билл Гейтс. Иначе говоря, при любом богатстве и достатке некоторые люди жаждут иметь еще более дорогие игрушки, дополнительные символы статуса и имиджа и буквально одержимы жаждой дальнейшего обогащения. Руководители рекламных агентств вот уже несколько десятилетий подряд строят свой бизнес на положении, что человек становится хорошим потребителем в случае, если он принимает простое «желание» за насущную «потребность», а его концепция «жизненных потребностей» размыта и непомерно раздута. Очевидно, что, судя по этим критериям, большинство из нас сегодня можно считать очень хорошими потребителями.
   Хорошо бы обещания потребительского общества были реалистичными и выполнимыми, но это совсем не так. Этой теме и посвящена небольшая, но чрезвычайно полезная книга Тима Кассера. В ней автор кратко описывает поистине угрожающее число научных исследований, неопровержимо подтверждающих весьма нелогичный, с точки зрения многих современников, факт: наличие солидной суммы денег и массы дорогих вещей не приносит человеку удовлетворения жизнью и не укрепляет его психологическое здоровье. Иными словами, после того как доход человека достигает уровня, превышающего черту бедности, дальнейший рост богатства практически не оказывает позитивного эффекта на его мироощущение и субъективное благополучие. Но основная мысль Кассера, благодаря которой его выводы воспринимаются как нечто действительно новое и необычное, заключается в том, что наше безудержное стремление к богатству, судя по всему, делает нас менее счастливыми. Автор подтверждает научными фактами, что люди, излишне ориентированные на материальные ценности и цели, нередко жалуются на нервозность, больше подвержены депрессии и даже чаще болеют, в отличие от тех, кто менее озабочен проблемами финансового характера. А еще «материалисты» любят смотреть телевизор, чаще употребляют алкоголь и наркотики и, как правило, не могут похвастаться хорошими взаимоотношениями с окружающими. Даже во сне им нет покоя: их мучают кошмары и не покидает тревога. Таким образом, как только человек загорается «американской мечтой» как можно больше набить карманы, в его душе и самоощущении возникает некая пустота; и чем дальше, тем хуже ему становится.
   Не менее важно и то, что в своей книге Кассер предлагает одно из самых полных и убедительных сегодня объяснений, почему лживые обещания потребительского общества столь легко и основательно завладевают нашим сознанием. Особенно примечательно, что его объяснение базируется не на общем действии макроэкономических сил современного рыночного консьюмеризма, а на представленных гораздо более крупным планом факторах, заставляющих современных людей упорно стараться психологически подпитывать себя материальными благами и символами статуса даже несмотря на то, что это их совершенно не насыщает.
   Кассер акцентирует внимание на двух причинах, по которым материалистическое отношение к жизни уменьшает наше ощущение счастья. Первая связана с тяжким бременем, налагаемым материализмом на человеческую душу. Желание иметь больше материальных благ ускоряет темп жизни. Мы не только вынуждены больше и тяжелее трудиться, но и, становясь владельцами многочисленных вещей, должны поддерживать их в надлежащем состоянии, модернизировать, заменять, страховать и делать что-то подобное – в общем, постоянно ими управлять. В итоге бремя, лежащее на плечах убежденного «материалиста», растет и тяжелеет, и человеку, вместо того чтобы посвящать время и энергию любви, приобретению новых знаний и позитивного опыта (тем важным поступкам и событиям, которые могут принести ему истинное удовлетворение), приходится расходовать их на удовлетворение своих материальных потребностей. Таким образом, материализм хоть и обещает нам счастье, на самом деле ведет лишь к проблемам и стрессам.
   Материализм влечет за собой несчастье, а несчастье зачастую становится причиной перехода «поезда» человека на рельсы безудержной наживы. В своей книге Тим Кассер наглядно показывает, каким образом чрезмерное желание, или, с позволения сказать, «потребность» обогащения тесными и динамичными узами связано с ощущением личной незащищенности. Оказывается, материалистический настрой быстрее всего «вызревает» в людях, испытывающих неуверенность в таких вопросах, как любовь, самоуважение, компетентность или контроль. Очень многим нашим современникам кажется, что избавиться от неуверенности и тревоги им помогут богатство и статус. Потребительская культура настойчиво пытается убедить нас в том, что мы можем успешно противостоять этим негативным эмоциям, купив себе доступ к высокой самооценке и заплатив за то, чтобы стать достойным любви. Вездесущий месседж, распространяемый современными популярными СМИ, рекламой и звездами, четок и неизменен. Его суть сводится к тому, что самооценка непременно повысится, если окружить себя внешними символами значимости: гаджетами, которыми будут восхищаться окружающие; одеждой и украшениями, которые сделают нас более привлекательными; имиджевыми продуктами, якобы доказывающими наше умение жить. Кассер считает, что психологическая незащищенность человека в значительной мере есть результат этого ложного обещания и объясняется тем, что общество весьма усердно подбрасывает дровишки в костер потребления.
   Примечательно, что, способствуя созданию и поддержанию условий, усиливающих психологическую незащищенность, экономики, ориентированные на потребление, тем самым подпитывают себя. Детей воспитывают родители, жаждущие все новых и новых материальных благ и финансового успеха. Современные люди чаще, чем раньше, работают вдали от дома; причем многие делают это не ради добычи средств к существованию, а чтобы улучшить свою покупательную способность и иметь возможность приобретать все больше и больше продуктов, которые, как их убеждают, просто «необходимы» им и их детям. А общение с детьми, вечера и ночи, проведенные с супругами, хорошие взаимоотношения с родственниками и друзьями и прочие приносящие истинное удовлетворение вещи, которые нельзя приобрести за деньги, все чаще отходят на второй план. Люди тратят столько энергии на работу и покупку всякой всячины, что у них фактически не остается времени на саму жизнь. И даже в эти жалкие остатки досуга дети и взрослые занимают себя «общением» со средствами массовой информации, подвергаясь массированному воздействию рекламы, призывающей их покупать и обещающей взамен на это крепкое психологическое здоровье. Иными словами, культурный климат потребительского общества создает среду, где любовь, контроль и самоуважение становятся практически атавизмами и неизменно присутствует и всячески стимулируется тенденция сравнивать себя с другими. В таком климате почти каждый из нас подвергается опасности подцепить вещеманию – инфекционную болезнь, главным симптомом которой служит неуемное стремление приобретать вещи и владеть ими.
   Такова, увы, трагическая реальность современности – мы, словно змеи, поедаем собственные хвосты. Однако, рассказывая эту печальную историю, Кассер не только многочисленными научными фактами подтверждает то, о чем всегда гласила народная мудрость: счастье и благополучие не купишь ни за какие деньги, – но и анализирует, почему мы так легко попались на удочку, уверовав в обратное. Автор весьма убедительно, хоть и лаконично, рассуждает о психологии материализма и о том, почему эта жизненная философия мешает удовлетворению базовых потребностей человека и каковы ее негативные последствия для каждого из нас.
   Вот почему эта книга не просто чрезвычайно интересна, но и на редкость своевременна. Ведь если мы когда-нибудь наконец поймем, что пришла пора обуздать свою неуемную страсть к приобретательству, начинать, конечно же, придется с осознания того, что для нас наиболее ценно в жизни, и стремиться в своем земном существовании именно к этому. Исследование Кассера поднимает серьезнейшие вопросы о пользе и значении финансового успеха как для отдельных людей, так и для общества в целом; он указывает на «темную сторону» великой американской мечты, причем так, чтобы любой читатель мог применить его идеи к собственной жизни. Конечно, книг, гневно обличающих материалистическое отношение к жизни, написано немало, но Кассер сделал свое обсуждение особенно убедительным, сосредоточившись на неопровержимых научных доказательствах и напрямую связывая их с повседневным опытом жизни. Он использует проведенные к настоящему моменту научные исследования, чтобы обеспечить нас необходимой информацией и указать на все доступные альтернативные варианты, а затем подтолкнуть нас к наиболее разумному и обоснованному выбору. В условиях поистине эпидемии вещемании книга Кассера весьма эффективно способствует осознанию той прискорбной ситуации, в какой мы сегодня оказались, и, возможно, это самая действенная вакцина из всех ныне существующих.
   Ричард Райан

Глава 1
Противоречивые месседжи

Стремясь к богатству, чинам и почестям,
Ты сам навлекаешь на себя беду.
Истинное достижение – это освободиться
От того, что обычно свойственно человеку.

Именно таков Путь Неба[1]
   Эти строки, написанные великим древнекитайским философом Лао-цзы двадцать пять веков назад, предупреждают людей о серьезной опасности, которую таят в себе ложные материалистические ценности. Впрочем, мудрецы практически любых религиозно-философских направлений всегда настаивали на том, что безудержная погоня за материальными благами и высоким общественным положением отвлекает человека от понимания истинного смысла жизни[2]. Мы, как правило, с готовностью киваем в знак согласия с древней мудростью, но полезные советы преимущественно теряются в мириадах месседжей современного потребительского общества, провозглашающих, что стремление к богатству, страсть к накопительству и «правильный» имидж имеют реальную ценность, приносят глубокое удовлетворение и составляют подлинный смысл человеческого существования. Заголовки газет наперебой превозносят победителя местной лотереи. Книги о способах быстрого обогащения уверенно занимают первые строки списков бестселлеров. Веб-страницы пестрят яркой рекламой самых разных продуктов. На телеэкране знаменитости навязчиво рекламируют все подряд, от спортивных автомобилей до туши для ресниц. Хотя все эти месседжи отличаются по форме, суть их практически не меняется: они доносят до нас одну и ту же идею: «Счастье можно купить в торговом центре, в интернете или по каталогу».
   Упомянутые выше два типа месседжей, касающихся материалистического отношения к жизни, вполне успешно сосуществуют в современном обществе, и нам зачастую очень трудно разобраться, чьему же совету следовать – мудрецов или звезд из рекламы? Кто из них прав? Действительно ли погоня за деньгами и прочими материальными благами способна сделать нас счастливее, или обещания потребительского общества ложны?
   Создается впечатление, что, задавшись вопросом о значении материализма и его влиянии на нашу жизнь, непременно получишь противоречивые ответы. Например, можно обратиться с ним к государственным мужам. И хотя последние весьма обеспокоены тем, что общественные и семейные ценности все чаще подменяются ценностями потребительской поп-культуры, главную роль в решениях большинства выборных чиновников все же играют преимущественно соображения экономического характера. Мы могли бы задать свой вопрос религиозным лидерам, но хоть в Библии и говорится, что человеку, одержимому идеей обогащения, скорее всего, не попасть в царство небесное, телеевангелисты с зубастыми улыбками вытягивают из своей паствы миллионные пожертвования. Резонно было бы спросить самых богатых людей планеты, но и тут все на редкость неоднозначно: если американский миллионер Джон Астор III жалуется, что «деньги не приносят ему ничего, кроме ощущения приглушенной тревоги», то другой отнюдь не бедный человек по имени Малкольм Форбс утверждает: «Деньги, конечно, в жизни еще не все, но только если у тебя их достаточно». Мы могли бы задать свой вопрос представителям мира поэзии, но и здесь сплошные противоречия: британский поэт Роберт Грейвс писал, что «в деньгах нет поэзии», а его американский коллега Уоллес Стивенс провозглашал, что «деньги – та же поэзия»[3].
   Если мы решим получить ответ у психологов, картина окажется примерно столь же противоречивой[4]. С одной стороны, очень многое из обнаруженного эволюционными психологами и бихевиористами вполне согласуется с идеей несомненной важности стремления человека к богатству и высокому общественному статусу. Эволюционные теории (например, теория Дэвида Басса) позволяют предположить, что желание прослыть богатым, привлекательным и иметь отличный имидж в обществе буквально «вмонтировано» в человеческие гены и что эти отличительные характеристики нашего биологического вида (так же как, положим, отставленные большие пальцы или крупный передний мозг) когда-то помогли выжить нашим пращурам[5]. А согласно бихевиористским теориям, скажем Фредерика Скиннера и Альберта Бандуры, получением вознаграждения обусловлены абсолютно все человеческие поступки, этот фактор критически важен для адаптации индивида в обществе[6]. В качестве подтверждения бихевиористской концепции, гласящей, что счастье и удовлетворенность жизнью приходят к человеку в результате богатства и материальных благ, приводится тот факт, что отец американского бихевиоризма Джон Уотсон весьма успешно применял основные психологические принципы научения в рекламе на Мэдисон-авеню; эту модель с тех пор использовали тысячи психологов[7].
   С другой стороны, несмотря на то что в прошлом веке в научной психологии США доминировали в основном бихевиористские и эволюционные теории, мыслители-гуманисты и экзистенциальные мыслители, в том числе Карл Роджерс, Абрахам Маслоу и Эрих Фромм, высказывали о материалистических устремлениях гомо сапиенс резко противоположное мнение. Эти ученые признавали, что для удовлетворения базовых физических потребностей человека необходим определенный уровень материального комфорта, но при этом утверждали, что явный акцент на материалистических ценностях крайне негативно сказывается на субъективном благополучии и счастье человека[8]. Представители школы экзистенциально-гуманистической психологии оценивают психологическое здоровье индивида прежде всего по таким качествам, как аутентичное самовыражение, хорошие взаимоотношения с окружающими и вклад в жизнь местного сообщества. С их точки зрения, погоня за материальным не только перекрывает человеку доступ к опыту и переживаниям, способствующим его психологическому росту и здоровью, но и сигнализирует о существенном отрыве от действительно значимого и важного в его жизни. Например, если супруги большую часть своего времени зарабатывают деньги, они пренебрегают возможностью общаться друг с другом и сообща заниматься тем, что им действительно интересно. В результате какую бы престижную и дорогую одежду, автомобили или драгоценности они ни купили, каким бы огромным и роскошным, напичканным продвинутой электроникой, ни был их дом, упущенные возможности делать что-то, доставляющее настоящее удовольствие, и наслаждаться общением друг с другом всегда будут работать против удовлетворения их потребностей и, соответственно, против их психологического здоровья.
   Исходя из столь очевидных противоречий в идеях о материалистическом отношении к жизни, высказываемых в рамках психологических теорий и доносимых месседжами потребительского общества, многие читатели, скорее всего, решат, что современная наука активно и настойчиво изучает эту проблему. Однако, заинтересовавшись данным вопросом в начале 1990-х годов, я был весьма удивлен тем, как мало предпринимается попыток применить научные методы для исследования влияния материалистических ценностей на жизнь человека. Конечно, резкой социальной критики потребительского общества было предостаточно, как и неподтвержденных сведений о проблемах, которыми чревата неуемная погоня за материальными благами. Но подавляющее большинство обнаруженных тогда мной исследований сводились к определению места материализма в жизни людей путем изучения влияния финансового благосостояния на их счастье и психологическую адаптацию. Главный вопрос, на который хотели ответить ученые, звучал следующим образом: можно ли купить счастье за деньги? Психологи Дэвид Майерс и Эд Динер ответили на него так:
   За то время, пока их культуры становились все богаче, сами народы счастливее не стали. Несмотря на то что в пересчете на сегодняшний курс американцы зарабатывают в долларах в два раза больше, чем в 1957 году, по результатам опроса Национального центра изучения общественного мнения, – доля людей, считающих себя «очень счастливыми», снизилась с 35 до 29 процентов. Оказалось, даже самые богатые – а в число респондентов входили сто богатейших американцев по рейтингу журнала Forbes – чувствуют себя лишь чуть-чуть счастливее среднестатистического гражданина США. И те, чей доход за предыдущие десять лет вырос, были не счастливее тех, чей доход за это время остался на прежнем уровне. Действительно, в большинстве стран мира зависимость между доходом и удовлетворенностью населения своей жизнью на удивление несущественна – только в беднейших государствах, таких как Бангладеш и Индия, деньги считаются достоверным мерилом эмоционального благополучия нации. Так можем ли мы утверждать, что жители богатых стран по большому счету счастливее тех, кто живет в бедных странах? Очевидно, в целом это так, но грань тут может быть очень-очень тонкой… Кроме того, невозможно точно сказать, основывается ли счастье граждан процветающих государств на деньгах или оно является побочным продуктом каких-то других факторов[9].
   Иными словами, оценив уровни счастья жителей материально благополучных и бедных стран, ученые четко определили, что количество и стоимость материальных благ, которыми мы обладаем, не слишком сильно влияют на наше субъективное благосостояние – при условии, конечно, что мы обеспечены пищей, жильем и одеждой в мере, достаточной для выживания. Бесспорно, это чрезвычайно важная информация, но, на мой взгляд, суть материализма и его роль в нашей жизни нуждаются в гораздо более глубоком и всестороннем исследовании. Чтобы полностью понять, как приверженность материалистическим ценностям сказывается на жизни людей, мы должны изучить зависимость между соответствующими устремлениями и субъективным благополучием человека. Поскольку общество без устали твердит, что деньги и вещи непременно сделают нас счастливыми и что именно к этим целям надо стремиться в первую очередь, мы очень часто строим свою жизнь на погоне за материальными благами. Но что происходит с нашим психологическим здоровьем, когда страсть к обогащению выходит на первый план и начинает господствовать в нашей системе ценностной ориентации? Как трансформируются наш внутренний мир и межличностные отношения, если мы безраздельно верим месседжам культуры потребления? Как меняется качество нашей жизни, когда мы начинаем ставить материалистические ценности во главу угла?

Глава 2
Личное благополучие человека

Эндрю Карнеги[10]
   В последнее время к оценке того, во что нам, людям, обходится материалистическое отношение к жизни, подключились исследователи из самых разных областей науки. Надо признать, основанной на научных экспериментах литературы на эту тему пока не слишком много, особенно по сравнению с тем, что нам сегодня известно, скажем, о депрессии, стереотипном мышлении, нейронах или памяти, тем не менее выводы ученых вполне убедительны и последовательны. По сути, все их исследования доказывают один простой факт: для людей, которые ставят на первое место стремление к деньгам и прочим материальным благам, характерен более низкий уровень психологического благополучия, чем для тех, у кого другие жизненные приоритеты.

Исследования нашей лаборатории

   Начиная с 1993 года мы с коллегами опубликовали ряд статей и научных работ на тему влияния жизненных ценностей и целей на психологическое благополучие человека. В частности, мы старались определить, что человек считает наиболее значимым и каким образом эта система ценностной ориентации статистически соотносится с другими аспектами его жизни, в том числе со счастьем, депрессией и тревожностью. Очевидно, что у каждого из нас собственный набор жизненных ценностей. Одни ставят во главу угла духовность и религию; для других превыше всего семья и хорошие взаимоотношения с родными и близкими; третьи стремятся в первую очередь к радости, веселью и развлечениям; четвертые считают самым главным заботу об общественном благе[11]. Нас особенно интересовали те, для кого относительным приоритетом являются материалистические ценности. В частности, как сказывается на психологическом состоянии человека то, что такая цель, как зарабатывание денег и обладание множеством материальных благ, находится в пантеоне его ценностей на довольно высоких позициях по сравнению с другими ценностями, которые он мог бы считать ключевыми?

Первое исследование нашей команды

   Решив ответить на этот вопрос, мы с Ричардом Райаном занялись разработкой вопросника, который позволил бы нам определять жизненные приоритеты людей; мы назвали его Индексом стремлений[12]. Респондентам предлагалось оценить разные типы жизненных целей с точки зрения важности: не важна, относительно важна, чрезвычайно важна и т. д. Последняя версия Индекса стремлений включает в себя широкий набор потенциальных целей, которые могут преследовать люди, в том числе такие как чувствовать себя в большей безопасности, вносить более весомый вклад в развитие местного сообщества, вести более активную сексуальную жизнь, иметь хорошие взаимоотношения с окружающими и прочие. Сопоставив значимость разных типов целей, можно весьма точно установить, какое место материалистические ценности занимают в общей системе ценностной ориентации человека. Большинство исследователей, работающих в данной области, настаивают на том, что определить, насколько высоким человек считает тот или иной достигнутый им конкретный результат, можно только в том случае, если рассматривать данную ценность в сравнении с другими аспектами его жизни, потенциально тоже очень значимыми для него[13].
   В таблице 2.1 перечислены утверждения, использованные нами в рамках первого исследовании для оценки важности материалистических ценностей с точки зрения респондентов. Нас, в частности, интересовало, какое значение для участников опроса имеет финансовый успех; насколько для них первостепенны такие ценности, как самопринятие (стремление к психологическому росту, самостоятельности и высокой самооценке), принадлежность (стремление к хорошим семейным и дружеским взаимоотношениям) и забота о благе общества (стремление своими действиями сделать мир лучше). Их оценки позволили нам определить, какое место, по мнению респондентов, занимает финансовый успех по сравнению с остальными тремя ценностями.

   Таблица 2.1. Утверждения для оценки важности финансового успеха по Индексу стремлений Кассера и Райана (1993 г.)

   Участники оценивают, насколько важны эти стремления, – от «совсем неважно» до «очень важно». Печатается с разрешения Американской психологической ассоциации
   Первый опрос на основе Индекса стремлений мы с Райаном провели среди студентов – самых частых участников большинства научных психологических экспериментов (за исключением, разумеется, подопытных мышей). Триста шестнадцать студентов Рочестерского университета заполнили опросный пакет, включавший в себя наш Индекс и еще четыре вопросника, на основе которых оценивались позитивные чувства, ассоциируемые с психологическим благополучием, и негативные чувства, сопряженные с дистрессом (то есть стрессом, разрушительно действующим на организм).
   Первая мера психологического благополучия оценивала уровень самоактуализации – концепцию, ставшую популярной благодаря основателю гуманистической психологии Абрахаму Маслоу. Психолог считал самоактуализацию вершиной психологического здоровья, состоянием, которого достигают люди, мотивируемые личностным ростом, осмыслением мира и эстетикой, а не стремлением к безопасности и соответствию ожиданиям окружающих[14]. Респонденты, ставившие высокий балл по этой мере, в общем и целом соглашались с утверждениями вроде «Лучше быть самим собой, чем популярным среди других людей» и «Мне не стыдно ни за какие свои эмоции». Вторая мера субъективного благополучия – витальность, или жизненная сила, – оценивала психологический рост и энергию, которыми неизменно сопровождается истинное, аутентичное самовыражение. Жизнеспособные люди обычно энергичны и полны сил; их переполняет чувство счастья просто оттого, что они живут.
   Остальными двумя мерами оценивались два наиболее распространенных психических расстройства: депрессия и тревожность. Так, например, участников исследования спрашивали, насколько часто у них возникают общие депрессивные симптомы, такие как подавленность, одиночество, ощущение оторванности от общества, проблемы со сном и аппетитом, недостаток энергии или трудности с концентрацией. В анкете для оценки тревожности содержались следующие вопросы: как часто вы чувствуете нервозность или внутреннюю дрожь, напряженность или страх (в том числе беспричинный)[15].
   Далее мы воспользовались методом статистического анализа для изучения того, как ценностная ориентация человека влияет на его субъективное благополучие; результаты, надо сказать, оказались довольно интригующими. Те, кто считал финансовый успех относительно важной жизненной целью, сообщали о намного более низких уровнях самоактуализации и жизненной силы по сравнению со студентами, ориентированными на самопринятие, принадлежность и заботу о благе общества; а вот уровни депрессии и тревожности у первой группы были значительно выше. Примечательно, что данная картина наблюдалась независимо от пола респондента.
   Полученные нами результаты четко подтверждали гипотезу, что материалистические ценности относятся к категории неполезных и нездоровых. Однако мы решили узнать, изменятся ли они, если респондентами будут не студенты, а психологическое благополучие будет оцениваться по критериям, без применения анкет. Для этого мы разработали укороченную версию Индекса стремлений и использовали ее для исследования большой и крайне неоднородной группы (140 человек) восемнадцатилетних подростков. Ребята были самые разные: они отличались по расовой принадлежности, уровню социально-экономического положения их семей и состоянию психологического здоровья матерей. Их жизненная ситуация тоже отличалась разнообразием: одни бросили учебу в средней школе, тогда как другие серьезно готовились к поступлению в университет; были и те, кто уже имел своих детей, и даже правонарушители.
   На этот раз мы оценивали психологическое благополучие респондентов несколько иначе. Вместо заполнения анкет участники беседовали с опытным психологом, который задавал им набор стандартных вопросов. Затем на основе этих интервью составлялись рейтинги социальной продуктивности подростков, а также частоты случаев поведения, отклоняющегося от нормы. К категории социально продуктивных относили тех, кто хорошо учился в школе, ни разу не был уволен с работы, имел хобби и какие-либо другие интересы помимо работы или учебы. Поведенческими расстройствами, наиболее типичными для этой возрастной группы, считаются различные модели оппозиционного, вызывающего и антиобщественного поведения, характерные для неблагополучных подростков, например: драки, принадлежность к уличным группировкам, воровство и издевательство над животными. Кроме того, мы оценивали общую приспособленность юных респондентов к жизни по 100-балльной шкале, обычно используемой для оценки уровня психиатрических патологий и адаптации к жизни в целом[16].
   Оказалось, даже при исследовании совершенно другой выборки, к тому же с применением иного способа оценки субъективного благополучия, мы выявили паттерн, вполне согласующийся с нашими предыдущими выводами: люди, ориентированные на финансовый успех, а не на нематериальные ценности, плохо адаптированы в социуме, а их поведение часто бывает деструктивным. В частности, они плохо учатся в школе, не преуспевают ни в каких видах деятельности, часто демонстрируют признаки отклоняющегося поведения, такие как вандализм, прогулы и даже ношение оружия.
   Таким образом, наши первые исследования четко показали: если молодой человек сообщает, что финансовый успех занимает среди его жизненных целей одно из приоритетных мест, этому, как правило, сопутствует более низкий уровень психологического благополучия, дистресс и проблемы с социальной адаптацией. И хотя полученные результаты не позволяют нам точно определить, что именно делает человека несчастным и недовольным жизнью – ориентация на материалистические ценности или другие факторы, – они, безусловно, подводят нас к весьма поразительному выводу: «американская мечта» имеет оборотную сторону, и безудержная погоня за деньгами и прочими материальными благами действительно негативно сказывается на психологическом здоровье индивида.

Недавние исследования нашей лаборатории

   Полученные результаты поставили перед нами целый ряд новых вопросов. Например, к проблемам с психологическим здоровьем ведет только стремление к финансовому успеху или какие-либо еще цели? Что мы обнаружим, исследовав выборку респондентов старшего возраста? Получим ли аналогичные результаты при изучении других аспектов психологического здоровья и дистресса? На эти вопросы мы с Райаном и попытались ответить в следующем исследовании[17].
   Начали мы с пересмотра Индекса стремлений, включив в него новые важные цели и ценности потребительской культуры. Конечно, потребительская и капиталистическая культуры в первую очередь поддерживают в людях жажду наживы и стремление к материальным благам, но они, как правило, настойчиво пропагандируют еще две якобы значимые жизненные цели: «правильный» имидж и слава, которые тесно переплетаются с таким ценностями, как деньги и обладание вещами, по меньшей мере с нескольких точек зрения. Во-первых, СМИ в потребительских культурах очень часто соотносят эти типы ценностей друг с другом, привлекая знаменитостей к продаже продуктов симпатичным людям. По идее, купив рекламируемые звездами продукты, вы непременно улучшите свой имидж и станете более популярным в глазах окружающих. Во-вторых, все эти ценности объединяет то, что стремление к имиджу, славе и деньгам заставляет человека искать ощущения собственной значимости вне самого себя и, следовательно, подразумевает погоню за внешним вознаграждением и похвалой. Сфокусировавшись на этих ценностях (мы с Райаном назвали их внешними), мы начинаем искать источники удовлетворения вне собственного «я»: в деньгах, зеркале, восхищении и поклонении окружающих. В капиталистических потребительских культурах, например в североамериканской, такие внешние ценности обычно преподносятся как достойные и значимые – потому что они якобы доносят до окружающего мира идею успешности и влиятельности человека.
   В таблице 2.2 перечислены утверждения, которые мы включили в пересмотренный вариант Индекса стремлений для оценки всех трех типов материалистических ценностей. Дальнейшие исследования показали, что люди, которые ставят по главу угла одну из них, например славу, как правило, также высоко ценят материальное богатство и имидж. Иными словами, они, судя по всему, поверили пропаганде общества потребления. Примечательно, что данный паттерн был также выявлен при опросе российских и немецких студентов, что позволяет предположить, что «мирное сосуществование» таких ценностей, как деньги, слава и имидж, можно найти в культурах гораздо менее потребительских, нежели североамериканская[18].

   Таблица 2.2. Выборка утверждений из пересмотренного Индекса стремлений Кассера и Райана (1996 г.)

   Расширив Индекс стремлений таким образом, чтобы с его помощью можно было оценивать большее количество жизненных приоритетов, пропагандируемых потребительской культурой, мы с Райаном решили узнать, будут ли полученные на этот раз результаты отличаться от предыдущих, если провести опрос среди респондентов постарше. Для этого мы произвольно отобрали группу из ста взрослых, проживающих в разных районах Рочестера. Возраст участников колебался от восемнадцати до семидесяти девяти лет; они были выходцами из низшего, среднего и высшего социально-экономических слоев общества. Опросный пакет, предложенный респондентам, состоял из пересмотренного Индекса стремлений и четырех мер психологического благополучия, использованных нами ранее (самоактуализация, витальность, тревожность, депрессия). Предполагалось, что участники также расскажут о своем физическом здоровье, указав, как часто за последнюю неделю у них возникали девять основных симптомов физического недомогания (головная боль, боль в животе, спине и другие)[19].
   Полученные в итоге результаты в основном совпали с результатами предыдущих исследований, проведенных на базе молодых респондентов. Взрослые люди, ориентированные в жизни прежде всего на деньги, имидж и славу, тоже сообщали о более низком уровне самоактуализации, меньшей жизненной силе и более сильной депрессии, нежели те, кто уделял этим ценностям мало внимания. К тому же, по их собственной оценке, у первой категории гораздо чаще возникали признаки нездоровья. Иными словами, те, кто уверовал в важность стремления к материальным благам, популярности и внешней привлекательности, чаще испытывали головную боль, боли в спине, мышцах и горле, чем те, кто был меньше сосредоточен на этих целях. Для нас это стало одним из первых свидетельств всепроникающего негативного влияния материалистических ценностей; это означало, что излишняя сосредоточенность на них отрицательно сказывается не только на психологическом, но и на физическом здоровье человека.
   Как и в исследованиях с участием студентов, этот опрос подтвердил, что материалистические ценности одинаково вредны и для мужчин, и для женщин. Разнообразный состав выборки позволил нам выяснить, обусловлены ли результаты возрастом или доходом респондентов. Анализ показал, что, независимо от возраста и финансового положения, люди, сосредоточенные на материальных ценностях, как правило, сообщают о более низком уровне субъективного благополучия.
   Выявив и описав ряд проблем, сопряженных с материалистическим отношением к жизни у взрослых разного возраста и социального положения, мы опять вернулись к студентам и подросткам, чтобы досконально изучить, каким образом материалистические ценности ведут к ухудшению психологического благополучия. Первым делом мы решили больше узнать о повседневной жизни молодых людей, считающих своим главным жизненным приоритетом богатство и высокий статус. В ходе предыдущих исследований мы просили участников, проанализировав определенный период своей жизни, рассказать нам о том, что они в то время испытывали. Это довольно быстрый метод оценки чувств, но на этот раз мы несколько сместили фокус, чтобы получить «моментальные снимки» повседневной жизни респондентов. Мы попросили 192 студентов Рочестерского университета не только заполнить стандартный опросный пакет, но и еще в течение двух недель вести дневник. В середине и конце каждого дня ребята отвечали на ряд вопросов о своем состоянии: сколько раз за это время у них возникали те девять признаков физического недомогания, которые мы использовали в выборке взрослых респондентов, и сколько раз они испытывали каждую из девяти перечисленных эмоций (счастье, радость, недовольство, злость и другие).
   Как и раньше, участники, сконцентрированные на материалистических ценностях, сообщали о низком уровне самоактуализации и жизненных сил и более высоком уровне депрессии по сравнению с теми, кто проявлял к этим ценностям меньший интерес. Помимо этого, на протяжении двух недель исследования у первой категории чаще возникали разные физические боли и реже – положительные эмоции. Иными словами, какие-то факторы чрезмерного стремления к материальным благам и деньгам действительно плохо влияли на жизнь участников исследования и день за днем снижали ее качество[20].
   Еще одним новым элементом исследования стала оценка нарциссических проявлений у участников. В психологии термином «нарциссизм» описывается стремление человека скрыть внутреннее чувство пустоты и неуверенности в себе под впечатляющей внешностью, якобы передающей идею его значимости. «Нарциссы», как правило, тщетно ожидают от окружающих особого отношения и восхищения, часто манипулируют людьми и зачастую враждебно к ним настроены. Социальные критики и психологи не раз высказывали предположение, что потребительская культура развивает в людях нарциссизм, сосредоточивая их внимание на возвеличивании потребительских тенденций, – вспомните, например, рекламные лозунги вроде «Сделай по-своему» или «Хочешь это? Получи это!»[21]. Кроме того, стремление «нарцисса» к подтверждению своей исключительности извне отлично согласуется с нашей концепцией материалистических ценностей как ценностей внешних, сосредоточенных на получении одобрения других людей. Следовательно, неудивительно, что многие студенты с четким материалистическим настроем высоко оценивались по стандартной шкале нарциссизма, с готовностью соглашаясь с высказываниями вроде: «Я способнее других людей», «Мне нравится предлагать новые “фишки” и модные направления», «Мне хотелось бы, чтобы однажды кто-нибудь написал мою биографию» и «Я могу кого угодно убедить в чем захочу»[22].
   Чуть позже мы провели расширенные исследования в области психологической адаптации человека к жизни в обществе, изучив, в какой степени откровенно материалистический настрой связан с негативными привычками, такими как курение, алкоголизм и наркомания. В рамках одного из этих проектов мы с Райаном попросили 261 студента из Университета Монтаны ответить, сколько сигарет они выкуривают за день и как часто за прошедший год они напивались, курили марихуану и употребляли тяжелые наркотики. Выведя среднее по этим четырем показателям, мы обнаружили, что молодые люди с сильной ориентацией на материалистические ценности чаще подвержены вредным привычкам, чем их однокашники-«нематериалисты»[23].
   Похожие результаты получил и Джефф Уильямс, проведя исследования с участием двух групп школьников[24]. Сначала 141 ученика средней школы попросили ответить, выкурил ли он за свою жизнь сто сигарет (это стандартная мера, по которой Национальный институт рака определяет, курильщик человек или нет). Оказалось, что школьники-курильщики намного чаще ориентированы на достижение материальных благ, нежели на такие ценности, как самопринятие, принадлежность и забота о благе общества. Затем Уильямс опросил 271 ученика 9–12 классов, есть ли у них привычки, потенциально ведущие к серьезным проблемам, такие как курение, жевание табака, употребление алкоголя и марихуаны; подростки также отвечали на вопрос, вступали ли они когда-либо в половой контакт. Выяснилось, что школьники, считающие приоритетными финансовый успех и имидж, более склонны к каждой из этих пяти форм рискованного поведения, чем подростки, которые ставят во главу угла другие, нематериалистические ценности.

Материализм под другим углом зрения

   Чтобы оценить степень материализма на условиях участников исследования, мы с Кеном Шелдоном разработали метод, согласно которому респонденты должны начать с описания персональных целей своими словами[25]. После этого им предлагается обдумать, в какой мере каждая из этих целей помогает им достичь «возможных сценариев будущего». Список из шести таких сценариев прилагается, причем три из них исключительно материалистические (финансовый успех, известность и популярность, внешняя привлекательность), а остальные три с ценностями данного типа никак не связаны (самопринятие и личностный рост, близость и дружба с другими людьми, забота об общественном благе). Далее респонденты должны оценить, насколько полезна каждая из их целей для реализации предложенных вариантов будущего. Например, такая цель, как «похудеть на 10 килограммов», вполне может способствовать достижению в будущем внешней привлекательности, но вряд ли позволит человеку внести больший вклад в развитие общества. Иными словами при таком подходе степень ориентации на материалистические ценности измеряется с точки зрения того, в какой мере сформулированные самими респондентами личные цели ориентированы на приобретение различных вещей, усиление внешней привлекательности и популярность в глазах окружающих.
   С помощью данного метода мы опросили почти 500 человек, что лишний раз подтвердило и расширило предыдущие выводы. Так, например, студенты-«материалисты» в основном сообщали о низком уровне самоактуализации и редких позитивных эмоциях[26]. Участники другого, более позднего исследования (в котором было опрошено 108 респондентов в возрасте от восемнадцати до семидесяти двух лет), ориентированные прежде всего на материалистические ценности, гораздо чаще сообщали о недостатке положительных эмоций и меньшей удовлетворенности жизнью в целом, нежели те, кто не был приверженцем этих ценностей. И, как во всех предыдущих исследованиях, такая взаимосвязь между материализмом и субъективным благополучием наблюдалась независимо от возраста и пола респондентов[27].

Резюме

   Как вы помните, первая глава заканчивается вопросом: «Как меняется качество нашей жизни, когда мы начинаем ставить материалистические ценности во главу угла?». Согласно описанным выше исследованиям, ответ на него однозначен: чем больше материалистические ценности значат в нашей жизни, тем ниже ее качество. Результаты, полученные в выборках подростков, студентов и взрослых респондентов с применением разных инструментов и методик, рисуют абсолютно четкую картину психологических (и физических) проблем, связанных с убеждением, что богатство, популярность и имидж значительно важнее любых других жизненных приоритетов.

Исследователи другие – выводы те же

   Моя уверенность в том, что ориентированность на материалистические ценности неразрывно связана с относительно низким уровнем субъективного благополучия и психологического здоровья, подкрепляется тем простым фактом, что об аналогичных результатах сообщают и другие исследователи. Так, например, к похожим выводам пришли сразу четыре группы независимых исследователей, которые с помощью Индекса стремлений или подобных шкал оценивали уровень материализма студентов университетов и бизнес-школ, а также предпринимателей. В частности, их исследования четко показали, что ориентация на материалистические ценности сопровождается более низким уровнем самоактуализации и субъективного благополучия, а также часто приводит к асоциальному поведению и нарциссизму[28].

Исследование Коэнов

   Широкомасштабное исследование, давшее аналогичные результаты, было проведено Патрисией и Джейкобом Коэн[29]. Эти ученые изучили разнородную группу из более чем 700 молодых людей 12–20 лет, проживающих в северной части штата Нью-Йорк, и измерили степень их материалистической ориентации двумя разными способами. Для начала участников попросили ответить, в какой мере их восхищают двадцать два разных умения, таких как способность хорошо учиться, писать рассказы, стать главарем уличной банды и другие. В результате последующего анализа ответов Коэны выявили несколько групп ценностей, одну из которых назвали материалистическими. В этот кластер ученые включили восхищение тремя следующими характеристиками: обладание дорогими вещами, ношение дорогой одежды и привлекательная внешность. Коэны установили, что подростки, восхищающиеся одной из этих ценностей, как правило, восторгаются и двумя другими. (Обратите внимание на сходство кластера Коэна с нашим кластером под названием «внешние ценности»). В ходе второго опроса оценивалось, в какой мере для респондентов значим двадцать один жизненный приоритет, в том числе: «быть по-настоящему хорошим человеком», «понимать самого себя», «всегда поступать в согласии с Божьей волей». В контексте нашего с вами обсуждения важно, что в набор оцениваемых Коэнами жизненных приоритетов входило желание «быть богатым».
   Психологи опросили подростков и их матерей в рамках стандартных интервью, чтобы определить, соответствуют ли участники исследования критериям для постановки диагноза различных психических расстройств, перечисленным в «Руководстве по диагностике и статистической классификации психических расстройств» Американской психологической ассоциации (версия 3, пересмотренная)[30]. На момент проведения данного исследования это руководство – сокращенно его называют DSM (Diagnostic and Statistical Manual) III-R – было стандартным справочником американских специалистов для диагностики психических расстройств. Подростков оценивали с точки зрения проявления признаков практически всех серьезных расстройств, которые лечат психиатры, в том числе депрессии, повышенной тревожности, синдрома дефицита внимания, поведенческих расстройств, а также более длительно протекающих расстройств личности, таких как нарциссизм, обсессивное поведение и паранойя (см. табл. 2.3).

   Таблица 2.3. Краткое описание психических расстройств, изученных Коэнами, и вероятность того, что у подростков, ориентированных на материалистические ценности и богатство, будет диагностировано то или иное расстройство{1}


   Чтобы выяснить, ведет ли преклонение перед материалистическими ценностями и приоритетность такой цели, как обогащение, к расстройствам данного типа, Коэны вычислили так называемый коэффициент предрасположенности, который показывает, насколько выше вероятность того, что «материалист» будет страдать психическими расстройствами, чем человек, не придающий материальному богатству первостепенного значения. Например, значение 1,00 означает, что подростки, ставящие во главу угла материалистические цели, подвержены какому-либо расстройству не больше среднестатистического человека; коэффициент 1,5 – что материально ориентированным подросткам такой диагноз ставят в полтора раза чаще и т. д.
   В таблице 2.3 перечислены коэффициенты предрасположенности к тому или иному психическому расстройству у подростков, стремящихся к финансовому успеху и считающих богатство главным жизненным приоритетом. Как видим, те, кого восхищает материализм, с в 1,51 раза большей вероятностью страдают сепарационной тревожностью, чем их ровесники, которые не считают погоню за материальными благами смыслом своей жизни; а те, чьим приоритетом является богатство, рискуют приобрести данное расстройство в 1,68 раза чаще. И, как следует из таблицы, для подростков четкой материалистической ценностной ориентации характерны самые разные проблемы с психическим здоровьем.
   Эти результаты не только подтверждают многие из выводов нашей лаборатории, но и существенно расширяют круг проблем, которыми чревата ориентированность на материалистические ценности. В частности, материалистически настроенные подростки в отличие от тех, кто не ставит материальные блага во главу угла, с большей вероятностью испытывают трудности с концентрацией внимания, высказывают странные мысли, совершают неадекватные поступки и изолируют себя от общества; они чаще считают, что окружающие имеют по отношению к ним злой умысел; чаще сталкиваются с проблемами эмоциональной экспрессии и контроля импульсов; замкнуты или чрезмерно зависимы от других людей, стараются жестко контролировать как можно больше аспектов своей жизни и выбирают в общении с окружающими пассивно-агрессивную манеру.
   Коэны подытожили масштабность этих проблем, сделав следующий вывод: «Приоритетность такой жизненной цели, как материальный достаток, находится в прямой зависимости с практически всеми… диагнозами, оцениваемыми в рамках данного исследования, причем преимущественно в значимой степени»[31].

Изучение потребителей

   Исследованиями, нацеленными на выявление зависимости между материалистическим отношением к жизни и психологическим благополучием человека, также занимаются специалисты по маркетингу и изучению потребителей. Должен признаться, поначалу я был немало удивлен, обнаружив на полках библиотек и книжных магазинов массу литературы на эту тему, написанной людьми из отрасли, цель которой – определить, как надо продавать продукты и как убедить нас с вами их покупать. Но я всегда старался преодолеть стереотипы мышления и со временем обнаружил, что в этих статьях и книгах содержится огромное множество свежих и интересных рассуждений о влиянии материализма на человека.
   Первые данные, демонстрирующие негативную связь между материалистическим настроем и субъективным благополучием, представил известный автор-маркетолог Рассел Белк в двух статьях, опубликованных в 1984 и 1985 годах[32]. По мнению Белка, материалистичности мировоззрения присущи три основные характеристики, или отличительные черты (см. табл. 2.4). Во-первых, «материалисты» обычно собственники: они предпочитают владеть вещами, а не заимствовать или арендовать их, и бережно хранят свое имущество, отказываясь его выбрасывать, даже когда оно становится ненужным. Во-вторых, такие люди крайне редко бывают щедрыми: они не желают ни с кем делиться своей собственностью. В-третьих, они склонны завидовать другим людям и испытывают острое недовольство, когда у кого-то есть то, что хотелось бы иметь им самим.

   Таблица 2.4. Утверждения из шкалы для оценки материализма Рассела Белка (1985 г.)


   Участников просили оценить, в какой мере они согласны либо не согласны с этими утверждениями. Если человек не согласен с пунктом, помеченным звездочкой, это указывает на более высокую степень материализма.
   Печатается с разрешения Издательства Чикагского университета.
   Белк проводил опрос в весьма неоднородной выборке, состоящей из более 300 респондентов: студентов бизнес-школы и религиозной организации, работников механического цеха и секретарей страхового агентства. В числе прочих участникам предлагалось ответить на два вопроса, касающихся их психологического благополучия: насколько вы счастливы? насколько вы удовлетворены своей жизнью? Опрос показал, что по сравнению с теми, кто не является приверженцем материализма, нещедрые и завистливые собственники, как правило, жаловались на неудовлетворенность жизнью и отсутствие чувства счастья. Аналогичные результаты были получены в ходе еще трех опросов, которые тоже продемонстрировали, что преклонение перед материалистическими ценностями ведет к депрессии и социальной тревожности[33].
   Еще одно важное исследование потребителей провели профессора маркетинга Марша Ричинс и Скотт Доусон[34]. Они разработали специальную шкалу для измерения того, в какой степени материальные блага, по мнению человека, отражают его успех в жизни, насколько доминирует материализм в его желаниях и в какой мере, с его точки зрения, счастье людей зависит от богатства и наличия вещей (см. табл. 2.5). При таком концептуальном подходе материализм подразумевает не только желание зарабатывать деньги и владеть материальными благами, но и стремление иметь вещи, производящие впечатление на окружающих и, следовательно, вызывающие определенное ощущение общественного признания. Таким образом, концепция включает элементы, связанные с рядом родственных ценностей (имидж и популярность), которые в упоминавшихся выше исследованиях объединялись в один кластер.

   Таблица 2.5. Некоторые утверждения из шкалы измерения материализма Ричинс и Доусона (1992 г.)