Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Из-за паломничества одного из правителей Бигорра более чем через 200 лет он вошёл в состав Франции.

Еще   [X]

 0 

Морские катастрофы (Сидорченко Виктор)

В книге на основе многочисленных примеров из отечественной и зарубежной практики мореплавания и ряда нормативных актов рассмотрены причины катастроф, пагубное воздействие стихийных явлений, случаи намеренного потопления судов, в том числе в результате действий пиратов и мошенников, способы выживания людей после катастрофы, методы поиска и спасания бедствующих людей и судов.

Книга рассчитана на широкий круг читателей. Она может быть полезна студентам, курсантам, научным работникам и специалистам в области морского права и торгового мореплавания.

Год издания: 2006

Цена: 249 руб.



С книгой «Морские катастрофы» также читают:

Предпросмотр книги «Морские катастрофы»

Морские катастрофы

   В книге на основе многочисленных примеров из отечественной и зарубежной практики мореплавания и ряда нормативных актов рассмотрены причины катастроф, пагубное воздействие стихийных явлений, случаи намеренного потопления судов, в том числе в результате действий пиратов и мошенников, способы выживания людей после катастрофы, методы поиска и спасания бедствующих людей и судов.
   Книга рассчитана на широкий круг читателей. Она может быть полезна студентам, курсантам, научным работникам и специалистам в области морского права и торгового мореплавания.


В. Ф. Сидорченко Морские катастрофы

Введение

   Несмотря на техническое совершенствование морских судов, их оборудования и приборов и применение различных правил безопасности мореплавания, количество катастроф на море остается значительным. По зарубежным данным, за последние 150 лет только в мирные годы погибло свыше 40 000 торговых судов. Это равносильно затоплению каждую четверть века всех находящихся в эксплуатации судов[1]. Если же считать аварии от эпохи Древнего Рима, то в мире погибло свыше 1 млн судов. Только в 1979–1983 гг. погибло 1199 крупных судов общей валовой вместимостью 8,5 млн регистровых тонн. За один 1979 г. на крупных судах погибли свыше 2000 человек[2].
   Районы частых кораблекрушений распределяются в Мировом океане неравномерно. Одним из них являются прибрежные воды США, на долю которых приходится около 10 % всех мировых катастроф. Причем статистика показывает высокую устойчивость числа кораблекрушений в этом районе. Так, в 1968 г. береговая охрана США произвела 57 тыс. спасательных операций и аварийных буксировок, спасла судов и грузов на сумму 3,6 млрд долл.[3] Однако и через 14 лет, в 1982 г., береговая охрана США ежедневно получала в среднем 197 сигналов бедствия, в том числе 160 – от прогулочных яхт и рыболовных судов, 8 – от торговых судов, 2 – от самолетов, 15 – от отдельных людей. Ежедневно поступали примерно 12 ложных вызовов на помощь. В 1982 г. в водах США произошла 71 000 аварийных происшествий с судами и самолетами, значительная часть которых погибла[4].
   Причины столь большого количества кораблекрушений чрезвычайно разнообразны и индивидуальны в каждом случае. Вместе с тем среди них можно найти типичные и классифицировать их по видам происшествий (пожар, течь, посадка на скалы и пр.), по условиям, в которых они произошли (туман, шторм, лед и проч.), по наличию или отсутствию вины экипажа или других лиц и т. д. Изучение причин аварийности позволяет выработать технические и правовые стандарты, касающиеся конструкции судов, их систем, механизмов, приборов и оборудования, а также систем разделения движения судов по специальным коридорам, правил маневрирования, сигналопроизводства, связи, поиска и спасания, особой подготовки экипажей и проч.
   В связи с этим в книге ставятся задачи: рассмотреть содержание и правовое значение сигналов бедствия и их применение на практике; вскрыть типичные нарушения технических и правовых норм в мореплавании и показать пагубные последствия таких нарушений для судов и людей; проанализировать закономерности воздействия стихии на морские суда; исследовать правовую и фактическую природу всех случаев намеренных потоплений судов самим экипажем, в результате военных действий, пиратами, мошенниками и пр. Рассмотрение проводится на основе широкого привлечения примеров кораблекрушений из морской практики многих стран.
   Объектами кораблекрушения могут быть не только морские, но и воздушные суда, летающие над морем или перемещающиеся по поверхности воды при взлете, посадке и в других случаях. Ряд международных правил, касающихся безопасности морских судов, одновременно распространяются и на воздушные суда. Так, в Международных правилах предупреждения столкновения судов в море (МППСС-72) 1972 г. есть ряд норм, прямо относящихся к самолетам, не говоря уже о том, что все правила маневрирования, подачи сигналов, выставления огней в ночное время и проч. также относятся к самолетам: пункт «е» Правила 3, где дается определение термина «гидросамолет», пункт «е» Правила 18 и т. д.[5]
   На владельцев воздушных судов и их экипажи возлагается обязанность спасать потерпевшие аварию в море суда и самолеты. В связи с этим 28 сентября 1938 г. в Брюсселе на IV Международной конференции по частному воздушному праву была подписана Международная конвенция для унификации некоторых правил относительно оказания помощи и спасания воздушных судов или спасания с их помощью[6]. Конвенцию подписали 30 государств[7]. Из практики известно достаточно много случаев, когда кораблекрушение на море терпел самолет, который послал сигнал бедствия, его спасли, и за эту операцию спасатели получили вознаграждение[8]. О количестве аварийных случаев на море в последние годы свидетельствует, например, статистика аварийности судов рыбопромыслового флота Российской Федерации за 2001 и 2002 годы. Так, в 2001 г. в рыболовном флоте России произошло 54 аварийных случая, а в 2002 г. – 63 аварийных случая[9].
   Учитывая, что кораблекрушение на море могут потерпеть не только суда, но и самолеты, в книге приводятся примеры аварий также и воздушных судов.

Глава 1
Сигналы о катастрофах

§ 1. Виды сигналов бедствия

   Сигналы бедствия могут быть посланы морскими судами, самолетами, космическими кораблями, экспедициями, отдельными людьми или их группами, например, при обвалах или снежных лавинах в горах, при взрыве в шахте, при пожаре в тайге, при землетрясении, тайфуне, цунами, смерче и т. д. Ни одному из многочисленных сигналов не уделяется так много внимания и не придается такого значения, как сигналу бедствия. Можно без преувеличения сказать, что с тех пор как произошли первые известные кораблекрушения судов древних финикийцев, индийцев, критян (2000–1500 лет до н. э.), сигнал бедствия является самым важным сигналом.
   Из практики мореплавания известны многочисленные и тяжкие по своим последствиям морские катастрофы. В 1914 г. канадский лайнер «Королева Ирландии» столкнулся в тумане с норвежским п/х «Св. Лоренс». Имея большую пробоину в борту, лайнер довольно быстро заполнялся водой. С помощью ракет и по радио капитан подал сигнал бедствия и приказал спустить шлюпки и плоты. Однако катастрофа разразилась гораздо раньше, чем можно было ожидать. Судно внезапно и резко накренилось, почти легло бортом на воду, а затем опрокинулось и скрылось в морской пучине, увлекая за собой около 1100 человек[10].
   В другом случае сигнал бедствия был подан с судна, стоявшего в гавани. В 1940 г. после оккупации Франции фашистами власти США задержали в Нью-Йорке самый большой в то время французский трансатлантический лайнер «Нормандия» (86 000 peг. т)[11], переименовав его в «Лафайет». В феврале 1942 г., когда лайнер находился в Нью-Йорке, на нем вспыхнул сильнейший пожар. Борясь с огнем, экипаж подал сигнал бедствия в виде серии коротких гудков, однако потушить пожар ему так и не удалось, хотя на помощь подошли портовые буксиры. «Лафайет» полностью выгорел и впоследствии был списан на металлолом[12].
   Известны случаи, когда сразу несколько судов подавали сигналы бедствия вследствие одной и той же аварии. В марте 1949 г. в Южно-Китайском море в густом тумане столкнулись три судна: лайнер «Чи Бьен-Фу», перевозивший китайских военных беженцев, «угольщик» «Сэлли Вэн» и грузовой п/х «Цзян-Су». Получив ряд тяжких повреждений, все столкнувшиеся суда начали тонуть. Каждое из них послало в эфир сигнал бедствия. Спустя полчаса все три судна пошли на дно. Спасание людей, плававших в воде, осуществляли находившиеся поблизости суда. Операции затруднялись почти нулевой видимостью. В густом тумане спасателям приходилось ориентироваться на крики о помощи, раздававшиеся со всех сторон. Тем не менее около 700 человек спасти так и не удалось. Они утонули или стали жертвами акул[13].
   Катастрофы со столь тяжкими последствиями случаются и в наши дни. Среди сотен происшествий с пассажирскими паромами особенно выделяется пожар и гибель индонезийского парома «Тампомас-II» в январе 1981 г. Пожар, начавшийся ночью в пассажирских каютах, очень быстро распространился по всему судну, вывел из строя средства пожаротушения, уничтожил спасательные плоты и шлюпки. Люди в панике бросались за борт, не надев спасательных жилетов, и погибали. Многие пассажиры и члены экипажа сгорели внутри судна или задохнулись в дыму. Всего жертвами катастрофы стали около 650 человек[14].
   7 августа 1988 г. на переправе через реку Ганг в восточной части штата Бихар между небольшими городами Махинари-Гхат и Ахибгандж затонул частный двухпалубный пароход. Он был буквально набит пассажирами, в основном паломниками, направлявшимися в храм Шивы в городе Деогхар. Внезапный шквал накренил судно, и оно перевернулось. Июль-август – разгар сезона дождей. Могучая река разлилась на многие километры. Шансов на спасение у пассажиров было немного. Погибло свыше 400 человек[15].
   Любой морской сигнал бедствия независимо от способа и средств передачи означает, что где-то в море люди подвергаются опасности гибели. При этом они могут быть как на судне (самолете), так и вне его, если они покинули аварийное судно или оно уже погибло. Если сигнал бедствия посылается тогда, когда экипаж еще находится на борту, то он означает, что не только люди, но и само судно (самолет) подвергается опасности гибели.
   Из истории морского сигналопроизводства известно множество самых разнообразных способов подачи сигналов бедствия. Для сообщения о бедствии использовались: барабан, колокол, сирена, горн, рожок, дым от горящей бочки с мазутом или маслом, огонь костра, разведенного на специальной жаровне на палубе судна, различные темного цвета флаги, шары, конусы, медленное поднятие и опускание рук в стороны, а в ночное время – такое же поднятие и опускание зажженных масляных фонарей. Применялась бутылочная и голубиная почта. С изобретением пороха сигналами бедствия стали считаться одиночные периодически повторяющиеся пушечные выстрелы или залпы из мушкетов и других ружей, запуск пороховых ракет, фальшфейеров и пр. С появлением радио стали применяться радиотелеграфные и радиотелефонные сигналы бедствия, дополненные в последние годы приемом и передачей сигналов через искусственные спутники Земли (ИСЗ).
   В настоящее время все суда, на которых есть радиостанции, и все береговые станции, связанные с судами, каждый час в течение шести минут (от 15 до 18 и от 45 до 48) обязаны прекратить всякие передачи и слушать эфир на радиотелеграфной «частоте бедствия» – 500 кГц, признанной на конференции в 1927 г. в качестве единой международной частоты для передачи сигналов бедствия по радиотелеграфу. 48 раз в сутки наступает такой «период молчания». Радисты ждут: не раздастся ли в эфире сигнал бедствия SOS (COC). В радиотелефонном режиме сигналы бедствия передаются каждый час на частоте 2182 кГц с нулевой до 3-й минуты и с 30-й до 33-й минуты.
   В России передача информации об авариях с помощью радио впервые была осуществлена в 1899 г. изобретателем радио А. С. Поповым и его помощниками. Осенью 1899 г. броненосец «Генерал-адмирал Апраксин» сильным ветром был снесен на скалы у острова Гогланд (Балтийское море). Для успешного спасания необходима была быстрая и надежная связь между аварийным кораблем и берегом. Такую связь с помощью радио осуществили А. С. Попов и его помощник Рыбкин. Спасательная операция завершилась полным успехом. Той же осенью штормом унесло в открытое море льдину, на которой находилось 50 рыбаков. Телеграмму о происшествии передали на ледокол «Ермак», стоявший на якоре у острова Гогланд. «Ермак» срочно вышел в море на поиски льдины, нашел ее и спас всех бедствующих[16].
   Для выработки правил международного радиообмена и единого сигнала бедствия в 1903 г. в Берлине открылась международная радиотехническая конференция. В составе русской делегации на ней присутствовал А. С. Попов. На конференции выявились острые разногласия между отдельными странами, вызванные использованием на их судах радиотелеграфов лишь определенной конструкции («Телефункен» – на судах Германии, Швеции, Дании, «Маркони» – на судах Италии, Великобритании и т. д.). При этом капитанам и радистам соответствующих судов запрещалось вступать в какие бы то ни было переговоры по радио с другими судами, если на них стояли радиотелеграфы другой конструкции.
   Каждый тип радиотелеграфа означал одновременно и применение только «своего» сигнала бедствия, который мог быть понят и принят лишь на судне, оборудованном таким же радиотелеграфом. Например, для системы «Маркони» применялся сигнал бедствия CQD («Идите быстрее, опасность»), на американских радиотелеграфах использовался сигнал NC («Терплю бедствие, нужна немедленная помощь»), на немецких аппаратах «Телефункен» применялся сигнал бедствия SOE («Спасите наше судно») и т. д. Когда американский военный корабль «Лебанон», посланный в море на поиски и уничтожение полузатопленного судна, представлявшего опасность для судоходства, обратился с запросом к встреченному им лайнеру «Фатерланд», то капитан лайнера, знавший о местонахождении полузатопленного судна, отказался что-либо сообщить, поскольку у него была инструкция о запрете любых переговоров с судами, не имеющими радиотелеграфа системы «Маркони».
   Конференция 1903 г. не выработала единого сигнала бедствия, поэтому в октябре 1906 г., также в Берлине, собралась новая конференция. В процессе обсуждения различных вариантов международного сигнала бедствия было предложено использовать немецкий сигнал SOE, заменив букву Е на S. В результате получился очень ритмичный сигнал SOS, передаваемый по азбуке Морзе как три точки, три тире, три точки. Все знаки сигнала передаются слитно, без пауз между буквами. Кстати, радиосигнал SOS впервые прозвучал в эфире в 1898 г. с п/х «Мэтьюз», который запросил о помощи, натолкнувшись на плавучий маяк близ Дувра[17].
   Хотя сигнал SOS был составлен искусственно и не являлся каким-то сокращением, тем не менее впоследствии его стали расшифровывать как «Спасите наши души» (“Save our souls”) или «Спасите наше судно» (“Save our ship”), а русское СОС – как «Спасите от смерти».
   Из-за противоречий, связанных с применением на судах различных радиотелеграфов, сигнал SOS как международный сигнал бедствия был введен только с 1908 г. Однако даже в 1912 г. старший радист гибнущего лайнера «Титаник» Филиппс вначале передавал в эфир сигнал бедствия CQD, поскольку судно было оборудовано радиоаппаратом «Маркони». Второй радист Брайд посоветовал Филиппсу передавать новый сигнал SOS. «Может быть, тебе никогда больше не придется его посылать», – добавил он. Филиппс начал передавать сигнал SOS. Этот сигнал был услышан и понят, и к гибнущему лайнеру поспешили на помощь многие суда.
   На международной радиотелеграфной конференции в 1927 г. был установлен запрет на ведение передач на радиотелеграфной частоте бедствия (500 кГц), кроме передач, связанных с аварией. Конференция установила сигнал бедствия для передачи по радиотелефону с судов и самолетов – «Мэйдэй» (на французском языке – «Помочь мне», на английском – «Майский день»), а также частоту для этого сигнала – 2182 кГц.
   На частоте бедствия, кроме сигнала СОС, разрешается передавать сведения о плавающих минах, брошенных и затонувших судах, дрейфующих буях, банках, мелях, скалах, вулканических образованиях. Эту же частоту можно использовать для сообщения об обмелении каналов и фарватеров, о препятствиях, не показанных на картах и в лоциях, неисправностях навигационного оборудования, изменении режима работы маяков, огней, радиотехнических средств, т. е. обо всем, что связано с непосредственной угрозой безопасности мореплавания[18].
   Кодификация сигналов бедствия, т. е. сведение их в единую таблицу, была произведена в 1914 г. на международной конференции, завершившейся принятием Международной конвенции по охране человеческой жизни на море 1914 г. (СОЛАС-1914). Эта Конвенция неоднократно пересматривалась (в 1929, 1948, 1960 и 1974 гг.) и в каждую новую редакцию Конвенции, кроме СОЛАС-74, включалась таблица сигналов бедствия. В настоящее время перечень сигналов бедствия содержится в Приложении IV к Международным правилам предупреждения столкновения судов 1972 г. (МППСС-72), в Международном своде сигналов 1965 г. (МСС) и в ряде других правовых актов.
   По характеру и способам подачи сигналы бедствия могут быть классифицированы следующим образом:
   1. Сигналы в виде знаков:
   – двухфлажный сигнал NC по МСС;
   – квадратный флаг с находящимся под ним или над ним шаром или чем-либо похожим на шар (все знаки черного цвета);
   – полотнище оранжевого цвета с черным квадратом либо кругом или другим подобным символом (для опознания с воздуха);
   – цветное пятно на воде;
   – слово СОС, выложенное из камней или других подобных предметов (для экипажа и пассажиров аварийного судна, оказавшихся на пустынном берегу).
   2. Световые сигналы:
   – ракеты или гранаты, выбрасывающие красные звезды, выпускаемые поодиночке через короткие промежутки времени;
   – красный свет ракеты с парашютом или фальшфейером, выпускаемых через короткие промежутки времени;
   – пламя на судне (например, от горящей смоляной или мазутной бочки);
   – дымовой сигнал – выпуск клубов дыма оранжевого цвета;
   – сигнал СОС, передаваемый по азбуке Морзе с помощью сигнального фонаря.
   3. Звуковые сигналы:
   – пушечные выстрелы или производимые путем взрыва сигналы (например, с помощью звуковой шашки);
   – непрерывный звук любым аппаратом, предназначенным для подачи туманных сигналов (гонг, колокол, сирена, тифон, свисток, наутафон и т. д.);
   – звуковой сигнал СОС по азбуке Морзе.
   4. Радиосигналы:
   – сигнал СОС, переданный по радиотелеграфу или с помощью другой системы, использующей электромагнитные волны;
   – сигнал, переданный по радиотелефону и состоящий из произносимого вслух слова «Мэйдэй»;
   – радиотелеграфный сигнал тревоги;
   – радиотелефонный сигнал тревоги;
   – сигналы, передаваемые аварийными радиобуями, в том числе сигналы через ИСЗ.
   5. Сигналы, передаваемые движением:
   – медленное и повторяемое поднятие и опускание рук, вытянутых в стороны;
   – маневры самолета в воздухе для указания места бедствия;
   – передача сигнала бедствия с помощью флажного семафора.
   6. Сигналы по почте:
   – передача сообщений о бедствии с помощью голубей;
   – передача сообщений о бедствии с помощью плавающих бутылок, кувшинов, бочек.
   Применение или выставление любого из названных сигналов в иных целях, кроме указания о бедствии и необходимости помощи, категорически запрещено. Не допускается также использование сигналов, которые могут быть по ошибке приняты за сигналы бедствия (ст. 37 Международной конвенции электросвязи, принятой 6 ноября 1982 г. в Найроби, а также Регламент радиосвязи 1979 г.)[19].
   В классификации сигналов бедствия как бы отразилось время их появления. Если «голубиная» или «бутылочная» почта были известны еще в древности, то использование ИСЗ для ретрансляции сигналов бедствия относится к 70–80-м годам XX столетия.
   На примерах из практики рассмотрим особенности применения тех или иных сигналов бедствия.

§ 2. Хрупкая надежда на помощь

   Отправка писем с помощью брошенных в море бутылок, кувшинов, бочек в прошлом была явлением обычным, известным практически во всех морских странах, а также народам, жившим по берегам рек. «Бутылочная» почта существует и в наше время. В 1926 г. с советского парусного судна «Товарищ», шедшего из Англии в Южную Америку, была брошена в море бутылка с запиской. Через 1040 дней, 4 августа 1929 г., бутылка была найдена на побережье Техаса в Мексиканском заливе. В записке указывалось: «Учебный корабль СССР “Товарищ”, капитан Д. А. Лухманов. Широта 39°14′ северная, долгота 13°15′ западная. 29 сентября 1926 года». Бутылка-путешественница проделала путь в 6500 морских миль. Не вызывает сомнения, что если бы она была сброшена с бедствующего судна, то никакая помощь ему бы уже не потребовалась[20].
   Вместе с тем известны случаи счастливых совпадений, когда сигнал о помощи в бутылке приходил по назначению вовремя. В 1882 г. бразильское сторожевое судно «Арагуари» выловило из моря запечатанную бутылку. В ней находилось письмо, которое гласило: «На борту шхуны “Си Хиро” бунт. Капитан убит. Первый помощник выброшен за борт. Я, второй помощник, насильно приставлен к штурвалу. Они заставляют меня вести судно к устью Амазонки, 28 градусов долготы, 22 градуса широты. Скорость 3,5 узла. Спасайте!». Капитан начал преследование. Уже через два часа взбунтовавшаяся шхуна была настигнута и взята на абордаж. Мятежники были обезоружены. В трюме обнаружили второго помощника капитана. «Как вы узнали о мятеже?», – был его первый вопрос. «Мы выловили бутылку с вашим письмом». – «Но я ничего не посылал!». Второй помощник прочитал извлеченное из бутылки послание и еще раз категорически заявил: «Это не мой почерк. Да я и не мог бросить бутылку. Бунтовщики следили за каждым моим шагом».
   Команду «Си Хиро» судили в Англии, и уже там выяснилась вся история. Как оказалось, бразильское судно выловило в море… рекламный проспект одной книги! Автор книги, которая называлась «Си Хиро», с целью рекламы забросил в море пять тысяч бутылок с текстом, приведенным выше. Одна из них и оказалась в руках у бразильских пограничников[21].
   Оригинальный способ отправки писем существует на одном из Галапагосских островов. На берегу бухты Почтовая стоит бочка – «почтовый ящик». Моряки, оказавшиеся в этом районе, бросают письма в бочку, а суда, проходящие мимо бухты Почтовой, забирают «почту». Кроме того, экипажи судов считают своим долгом подновить «ящик»: сменить подгнившие доски, проконопатить и покрасить их.
   Что касается почтовых судов, то они впервые появились лишь в XVII в. в Швеции. В России возникновение морской почты относится к 1707 г., когда строилась крепость на острове Котлин. 7 февраля 1724 г. Петр I приказал построить для морских почтовых перевозок восемь пакетботов и назвать их «Почт-Горн», «Почт-Ваген», «Флигель Дефам», «Куриер», «Пастильон», «Меркуриус», «Фортуна» и «Ласка». Построены были только первые шесть пакетботов. До спуска их на воду почту возили фрегаты «Святой Яков» и «Принц Александр». В 1724 г. «Святой Яков» отправился в первый почтово-пассажирский рейс из Кронштадта в Любек. О каждом отправлении почтовых судов сообщалось в «Санкт-Петербургских ведомостях».
   Во время Первой мировой войны к надводным почтовым судам добавились почтовые подводные лодки. Так, Германия до 1917 г., т. е. до вступления США в войну, поддерживала с ней почтовую связь с помощью подводных лодок «Бремен» и «Дойчланд». Лодка «Бремен» погибла во время одного из рейсов.
   Уже после войны для сохранности почты голландская транспортная фирма «Ван Блаадерен» разработала и с 1 февраля 1921 г. стала использовать на судах специальные сейфы с почтой, которые в случае катастрофы с судном автоматически сбрасывались в воду, но не тонули и даже подавали звуковые и световые сигналы бедствия.
   В наши дни основным средством доставки корреспонденции стала авиация, что намного ускорило этот процесс. Так, в США с 1973 г. действует частная почтовая корпорация «Федерал экспресс», которая в течение суток доставляет любое письмо и упаковку весом до 70 кг в любой пункт США, Канады и Пуэрто-Рико. Содержание любых документов с помощью электронного видеотелеграфа передается адресату в течение 2 часов. Корпорация дает 100 %-ю гарантию доставки, но с оговоркой: «Мы не можем нести ответственность за случаи утери, ущерба или задержки, вызванные событиями, которые мы не в состоянии ни предусмотреть, ни проконтролировать. К ним мы относим: гнев божий, стихийные бедствия, военные конфликты, акты вандализма, непростительные оплошности отдельных служащих»[22].

§ 3. Голубиная почта

   Голубиная почта известна с незапамятных времен. В Древней Греции с помощью голубей разрешалось пересылать сообщения только мирного характера (о результатах Олимпийских игр, о начале праздничных торжеств и т. д.). Единственное исключение касалось сообщений о бедствиях, наводнениях, землетрясениях, обвалах, пожарах, гибели морских судов. Каждое судно, отправлявшееся в плавание вдоль морского побережья, брало на борт несколько клеток, сплетенных из лозы, в которые и помещались почтовые голуби. Греки подметили способность голубей хорошо находить обратную дорогу, если клетка стояла на открытом возвышенном месте судна. В случае бедствия или необходимости в срочном сообщении капитан отправлял голубя с письмом.
   В качестве вестников морских трагедий голуби применялись и в Древнем Риме. Но римляне, в отличие от греков, широко использовали голубей и в военных целях. Легионы Юлия Цезаря были снабжены большим количеством почтовых голубей, предназначенных для доставки ему сведений о продвижении войск противника. В качестве военных почтальонов голуби используются и в наши дни. Во время Первой мировой войны в распоряжении французской армии было 130 000 голубей. Один из них особенно прославился. Будучи раненым, он все-таки доставил до места назначения последнее донесение командира форта Во под Верденом. Этим «актом героизма» птица заслужила «Военный крест», а также скульптурное изваяние, возвышающееся при въезде в этот форт[23].
   При нормальном состоянии земного магнитного поля голубь может пролететь за сутки расстояние в 1000 км и развить скорость до 70–120 км/час.
   Исследователи выяснили, что одна из способностей голубя – это избирательное выделение деталей местности, играющих для него роль ориентиров. Память голубя точно компьютер накапливает такую информацию, помогающую ему в полете. Однако зрительная память составляет лишь часть способностей, ибо и ослепленные голуби находили дорогу домой. Тогда возникло предположение об использовании ими для ориентации магнитного поля Земли. Эксперименты показали, что голубь, перевозимый не в деревянной, а в железной клетке, гораздо хуже находит дорогу домой или даже не находит ее вовсе. По мнению американского ученого Дж. Джигли, магнитный компас голубя находится на кончике его глазного нерва. У голубя, попавшего в поле излучения радара, нарушаются способности к ориентировке. Так же обстоит дело и при попадании в воздушные массы, насыщенные электричеством, а также при полетах в сильную грозу. А если учесть, что на Земле в каждый момент времени бушуют свыше 1800 гроз, в том числе в районах возможного бедствия судов, то становится ясно, что пернатый вестник далеко не всегда сможет доставить сообщение о трагедии на море.
   К этому надо добавить магнитные бури, местные магнитные аномалии, как, например, в знаменитом Бермудском треугольнике (акватория океана между Бермудскими островами, оконечностью полуострова Флорида и островом Пуэрто-Рико). Когда советское судно «Витязь», исследовавшее этот район, принимало по радио из Москвы 20 мая 1982 г. синоптическую карту, то неожиданно на пути радиоволн подобно свинцовой стене встала неизвестная, совершенно непроницаемая радиопомеха. В результате часть синоптической карты выглядела как сплошное черное пятно, ибо в это время ни с судна, ни до него никакие радиоволны не доходили. Кстати, если бы в этот период «Витязь» послал радиосигнал бедствия, то его бы никто не услышал. Этим, видимо, объясняется тот факт, что суда в Бермудском треугольнике обычно погибают «молча», будто бы и не посылая сигналов бедствия. Естественно, что и голубь, окажись он в таких условиях, не смог бы воспользоваться своим магнитным компасом и доставить сообщение по назначению.
   Помимо голубей, биологические «магнитные компасы» имеются у многих других птиц, рыб и животных. Резкие изменения в магнитном поле Земли могут привести не только к выходу из строя магнитных компасов и других приборов на судне или самолете и к возможной их аварии, но и к нарушению ориентации у живых существ, которые также могут попасть в «аварию». Именно так объяснили ученые-биологи причины одной из многочисленных морских трагедий, произошедшей недалеко от исландского поселка Торлаугсхебн. 148 черных дельфинов, достигавших веса 2 т, выбросились на берег из-за потери ориентации и погибли[24].
   Известны многочисленные случаи массовой гибели китов, выбросившихся на берег из-за потери ориентации в пространстве, произошедшей из-за воздействия на них различных вредных веществ, находящихся в морской воде (нефть и проч.). Например, участились «посадки» на мель и гибели серых китов у северного побережья острова Сахалин, где ведутся разработки месторождений нефти со специальных буровых платформ.
   В начале 2003 г. во всем Охотском море насчитывалось не более 100 серых китов, относящихся к самым крупным видам китов. По мнению ученых, если сбросы нефти в море не прекратятся, то киты полностью исчезнут в ближайшие 10–20 лет. Потери ориентации в магнитном поле Земли случаются даже у кальмаров. Например, в сентября 2003 г. крупный кальмар вида “Architeus Dux”, длина тела которого составляла более 10 м (кальмары этого вида достигают в длину 18 м и более), выбросился на пляж Ла-Исла на севере Испании и погиб.
   Биологические «магнитные компасы» помогают рыбам и животным совершать длительные океанские плавания. Так, все пресноводные угри из рек, озер и иных водоемов устремляются за многие тысячи миль лишь в одно место Мирового океана – в район Бермудского треугольника, где и выводят потомство. Исследуя угря, шведские ученые не обнаружили у него постоянного «магнитного компаса», подобного голубиному, но предположили, что на время воспроизводства потомства угорь и другие подобные существа как бы заболевают особой «болезнью странствий». Предполагается, что эта болезнь может быть порождена так называемыми магнитными бактериями, открытыми бразильскими учеными. Эти микроорганизмы хорошо ориентируются в магнитном поле Земли и способны к реориентации в условиях резкого изменения магнитного поля[25].

§ 4. Лишние люди выброшены за борт

   К числу самых старых сигналов бедствия, дошедших до наших дней, относится медленное поднятие и опускание рук, вытянутых в стороны. Ночью в руках держат зажженные фонари. В одном из объяснений происхождения этого сигнала говорится о его связи с отправлением религиозных обрядов. Во время молебна члены экипажа должны были стоять на коленях, обратившись лицом внутрь или в направлении носовой части судна. Совершая поклоны и прося заступничества у всевышнего от жестоких штормов, неизведанных мелей и прочих морских опасностей, они воздевали руки к небу и шептали молитвы. Если же бог гневался и насылал на них бедствие, то им ничего не оставалось, как обратиться к людям. В этом случае они становились лицом к борту и медленно, обессиленно поднимали и опускали руки, смиренно прося о помощи.
   Такое же жалкое впечатление производил финский п/х «Саари» (1921 г.), у которого был разбит руль, поломаны шлюпки, заполнены водой машинное отделение и ряд других помещений. Судно кое-как удерживалось на плаву лишь благодаря грузу леса. Экипаж находился в состоянии крайней усталости от 5-дневной непрерывной борьбы с опасностью, а несколько человек даже сошли с ума от страха. Когда на горизонте показался английский п/х «Туркойс», бедствующие люди, сняв шапки, протягивали к нему руки. «Туркойс» снял команду и лег в дрейф в ожидании улучшения погоды, однако ночью во время густого тумана аварийное судно было потеряно[27].
   В 1771 г. моряки шведского судна «Грим» спасли экипаж и пассажиров с российского судна «Вячеслав». Полуразбитое штормом судно прочно сидело на рифах. Спасаясь от волн, люди взобрались на мачты и оттуда взмахами рук просили шведских моряков о помощи. Вскоре после того, как люди были сняты с судна, его окончательно разбило о камни. Несмотря на то, что спасение людей обычно осуществлялось безвозмездно, шведский суд признал, что владелец шхуны «Вячеслав» и все спасенные люди обязаны оплатить спасателям 4000 руб.[28]
   Сигнал в виде медленного поднятия и опускания рук был распространен в прошлом, когда еще не было радиосигналов о грозящей катастрофе.
   В январе 1589 г. испанская каравелла «Сан Томе», на борту которой были несколько сот пассажиров и груз экзотических индийских товаров, вышла из порта Кохин (Восточная Индия) и направилась в Испанию. Судно следовало через Индийский океан, чтобы, обогнув мыс Доброй Надежды, выйти в Атлантику и дальше на север к берегам Испании. По пути «Сан Томе» неоднократно попадала в штормы, вследствие чего у каравеллы, когда она уже была у берегов Африки, открылась течь сквозь поврежденную обшивку корпуса. Постепенно воды набралось столько, что 16 марта того же года капитан решил покинуть судно, боясь, что оно в любой момент может утонуть или перевернуться во время волнения.
   Капитан и офицеры взяли себе единственную спасательную шлюпку, в которую захватили с собой только 140 человек из более чем 500, выбрав самых именитых. Остальные должны были остаться на гибнущей каравелле. Автор описания катастрофы (оно было опубликовано в 1611 г.) – Диего де Коуто писал: «Оставшиеся на корабле поняли, что их может спасти только провидение или их собственные усилия. И поскольку на борту было много подходящих материалов, они немедленно взялись за строительство плотов». Однако строили их поспешно, неумело, не учитывая, что находятся в океане, а не в реке или озере. В результате многие плоты были повреждены еще при спуске, а потом и вообще все были разбиты или затонули. Как потом выяснилось, судно утонуло не сразу, оставаясь на плаву почти целые сутки, хотя откачивающие воду насосы уже не работали. Иначе говоря, у оставшихся на борту людей была возможность более внимательно отнестись к сооружению своих средств спасения, но воцарившаяся на судне паника не позволила им действовать рассудительно.
   Не лучше было положение и тех, кто покинул каравеллу на шлюпке. Люди сидели в перегруженной шлюпке, плотно прижатые друг к другу, не имея возможности даже пошевелиться. Капитан утратил свою руководящую роль и командование взял на себя рыцарь Бернарди де Карвальго. Видя, что остальных охватила паника, а офицеры ненадежны, он также потерял способность хладнокровно оценивать обстановку. Как писал Диего де Коуто, который сам был на шлюпке, «в подобных ситуациях моряки и военные ведут себя как варвары и не обращают внимания ни на что и ни на кого, а также что за свое поведение, грубость и жестокость они, в случае спасения, никогда не будут наказаны».
   Шлюпка была перегружена – ее борт едва возвышался над водой, поэтому любая, даже самая малая волна, добавляла воды в шлюпку, которая еще больше оседала. Побережье Африки, которое еще вечером 16 марта было видно на горизонте, с рассветом исчезло из виду, поскольку течением шлюпку отнесло еще дальше от берега. Находившиеся в ней люди понимали, что если погода не ухудшится, то они в конце концов доберутся до берега, но при ухудшении погоды, что в это время года было весьма вероятным, их перегруженный «ковчег» неизбежно пойдет на дно вместе со своими пассажирами. Диего де Коуто так описывает последующие события: «С учетом ситуации, офицеры решили, что лодку следует облегчить любой ценой. Их предложение бросить в воду нескольких пассажиров было принято. Офицеры выбрали шестерых несчастных, которые ни о чем не догадывались, схватили и бросили за борт. Их сразу же поглотило море, никто не вынырнул на поверхность».
   К вечеру того же дня (17 марта) спасательную шлюпку течением вновь поднесло к каравелле, которая все еще находилась на плаву, переполненная сотнями обезумевших людей, уже ничего не предпринимавших для своего спасения. Единственное, что они были в состоянии делать, так это молиться и взывать к Деве Марии. Увидев приближающуюся шлюпку, они, стоя на коленях, протягивали к ней руки с мольбами о помощи, но спасать их никто не собирался. Подошедшие на шлюпке моряки вскарабкались на палубу судна, захватили несколько бочонков воды и сухарей, побросали их в шлюпку и спустились в нее, даже не думая кого-либо спасать. В итоге такой погрузки шлюпка снова оказалась перегруженной. Тогда офицеры снова выбрали несколько ни о чем не подозревающих жертв и выбросили их в море. Затем подняли на шлюпке паруса и попытались достичь суши. Однако смогли это сделать только 22 марта, поскольку встречное сильное течение уменьшало скорость движения. Каравелла затонула 17 марта вместе с сотнями людей, находившихся на ее борту.
   Шлюпка с потерпевшими катастрофу людьми подошла к побережью нынешнего Мозамбика. После обсуждения дальнейших действий было решено идти вдоль берега к форту Лоренсу Маркиш, где размещался португальский гарнизон. Шли очень медленно, не хватало пищи, постоянно угрожало нападение туземцев. 18 апреля моряки предложили разделиться. Одна группа, состоявшая из более сильных и выносливых, должна была отправиться вперед и привести помощь для более слабых (женщин и больных). Последние им не доверяли и утверждали, что если спасшиеся разделятся, то погибнут те и другие. Обмен мнениями перешел в жестокую рукопашную схватку, в результате которой количество больных и слабых заметно возросло, а отряд практически распался.
   В конце апреля отряд из 45 самых крепких его членов дошли до португальской крепости в Софале. Только через некоторое время удалось организовать экспедицию по спасению оставшихся. Осенью того же года она нашла несколько человек на острове Сетимино (позже он был назван Слоновым островом, а сегодня называется Остров Португальцев) в устье реки Эсперито Санто. По сведениям де Коута, их было не более 20 человек[29].
   В настоящее время сигнал бедствия в виде медленного поднимания и опускания рук играет вспомогательную роль и применяется тогда, когда на аварийном судне, на плоту, на пустынном берегу, куда высадились люди с аварийного судна, нет радиостанции, но необходимо сообщить о бедствии другим судам, поисковым самолетам, вертолетам и пр.
   Для передачи сигнала бедствия может также использоваться ручной флажной семафор. Каждая буква передается по семафору определенным положением рук с флажками. Сигнальщик, стоя на каком-либо возвышении на судне, сначала передает сигнал вызова, а затем сигнал СОС или полное сообщение о бедствии с указанием судна и характера аварии.

§ 5. Сигналы бедствия с небес

   Самолет (вертолет), обнаруживший терпящее бедствие судно или самолет, выполняет следующие последовательные действия:
   1) описывает не менее одного круга над судном-спасателем;
   2) пересекает курс судна-спасателя близко к носу на малой высоте, открывая и закрывая дроссельный клапан или изменяя шаг пропеллера, т. е. изменяя звук, издаваемый мотором;
   3) летит в направлении, в котором должно идти судно-спасатель. Повторение таких действий имеет то же значение.
   В июле 1986 г. во время тайфуна «Пегги» в Южно-Китайском море на подходах к Гонконгу получил повреждения от ударов волн и затонул тайваньский контейнеровоз «Хвали» (1411 peг. т). Экипаж подал сигнал бедствия и покинул судно на спасательных плотах, но поиски людей затруднялись сильным волнением и ограниченной видимостью. Бедствующих обнаружил поисковый самолет, сообщивший об этом судну-спасателю[31].
   В конце зимы 1985 г. американская летчица Хейди Энн Порг на одномоторном самолете «Сессна-182» совершала свой 10-й перелет через Тихий океан: из Калифорнии в Новую Зеландию. В районе между Гавайскими островами и Японией у самолета из-за неисправности в масляной системе отказал двигатель. Летчица немедленно начала передавать радиосигналы бедствия и свои координаты. Последние ее слова в эфир были: «Я здесь одна, я падаю в океан». В момент приводнения самолет перевернулся и полуоглушенная Хейди с трудом выбралась из-под воды, захватив спасательный плотик. Самолет некоторое время удерживался на плаву, а летчица – рядом с ним, что должно было облегчить ее обнаружение. Сохранению самолетом плавучести способствовала и тихая погода. Поисковый самолет береговой охраны США (типа «Боинг») вылетел с Гавайских островов сразу же, как только там был принят сигнал бедствия. Подлетев к району поиска, самолет стал искать судно, которое можно было бы навести на место аварии. Единственным судном, находившимся в этом пустынном районе Тихого океана, был советский рефрижератор «Уссурийский залив», следовавший в порт с грузом рыбы. Самолет дважды пролетел над судном на малой высоте, покачал крыльями, изменил звук двигателей и оба раза повернул в одну сторону. Советский капитан понял, что самолет указывает направление на место бедствия. Попытки связаться с ним по радиотелефону на 16-м канале, на котором ведутся передачи об авариях, результатов не дали. Тем не менее капитан приказал изменить курс в направлении, указанном самолетом, и дать самый полный ход вперед – 18 узлов. Сложность ситуации заключалась в том, что именно с той стороны приближался тайфун, встречи с которым судно, вполне естественно, хотело избежать. Самолет улетел, но через некоторое время локатор судна обнаружил его: самолет кружился над одним и тем же местом. Именно туда и направилось судно.
   Незадолго до этого положение Хейди стало критическим. Усилившийся ветер и волны нещадно бросали заливаемый водой плотик и летчица из последних сил удерживалась за стабилизатор самолета. В угрожающей близости появилась стая акул, привлеченных ярким цветом плотика. За полминуты до того, как аварийная «Сессна» утратила плавучесть и пошла на дно, над Хейди пролетел поисковый «Боинг», заметивший на воде самолет и плотик. С «Боинга» сбросили несколько ярко светящихся шашек, плавающих на воде и имеющих форму шара. Место вокруг плотика осветилось настолько ярко, что на советском судне, находившемся на расстоянии нескольких миль, решили, что это огни догорающего аварийного судна. «Уссурийский залив» лег в дрейф в 400 м от россыпи огней, на воду была спущена шлюпка, которая направилась к огням. «Боинг» трижды пролетел над ней и лучом прожектора указал местонахождение аварийного плотика. Хейди была подобрана и доставлена на судно, где ей оказали медицинскую помощь Всего она пробыла в воде 18 часов. Связавшись с береговой охраной Гавайских островов, советское судно через пять часов встретилось с американским военным кораблем и передало ему спасенную летчицу[32].
   В январе 1986 г. советский т/х «Юлий Данишевский» заметил сигналы бедствия и спас двух американских летчиков с самолета, совершавшего перелет из Чикаго на Бермуды и потерпевшего аварию над Флоридским заливом. Летчикам была оказана медицинская помощь, а затем их передали на корабль береговой охраны США «Морской ястреб»[33].
   Катастрофа самолета может быть результатом воздействия и так называемого «электронного смога», вызванного перенасыщенностью эфира электромагнитными волнами из-за множества различных излучателей, создающих существенные помехи электронной технике на предприятиях, в научных центрах и прочих учреждениях. Например, в префектуре Яманаси (Япония) в 1982 г. под воздействием посторонней электрической вспышки на одном из заводов неожиданно «взбунтовался» робот, следствием чего стала гибель рабочего. В 1985 г. в Осаке усилитель телевизионной антенны, установленный на жилом доме неподалеку от городского аэропорта, нарушил работу радарных установок на аэродроме, что едва не привело к катастрофическим последствиям[34].
   Известны многочисленные случаи катастроф самолетов во время взлетов и посадок, когда они сталкивались в воздухе с летящими крупными птицами, особенно со стаями. Для отпугивания птиц используются различные звуковые записи, имитирующие сигналы опасности на птичьем языке. Усилительное звуковое устройство транслирует такую запись в районе аэродромов, заставляя птиц облетать их стороной. Группа исследователей из Бристоля (Англия) разработала компьютеризованное устройство, которое сначала анализирует гомон птиц, приближающихся к аэродрому, а затем выбирает из «банка» звукозаписей аналог сигнала, служащего среди данной породы птиц предупреждением об опасности[35].
   Несмотря на широкое использование самолетов и вертолетов при поиске бедствующих людей, эффективность такого поиска оказывается весьма ограниченной, если летательные аппараты не оснащены новейшей аппаратурой. Опыт поисковых служб США, Канады, ФРГ и Франции показал, что при визуальном наблюдении за морем с самолета или вертолета, когда видимость составляет 10 миль, высота полета – 150 м, скорость ветра – 7 м/сек, облачность – 50 %, надежное обнаружение людей возможно в полосе шириной 300 м – по 150 по оба борта самолета или вертолета. При этом большое значение для успешного поиска имеют визуальные сигналы бедствия, подаваемые людьми, а также яркая отличительная окраска спасательных шлюпок, плотов, поясов, жилетов и одежды людей.
   В настоящее время вертолеты береговой охраны США и ФРГ используют при поиске бедствующих судов систему АИРЕУЕ, которая включает в себя радары бокового обзора, инфракрасное и ультрафиолетовое сканирующее устройство, фото-киноаппаратуру, активные радары, радиопеленгаторы, приборы самонаведения на излучение аварийного объекта, а также средства обработки и передачи информации.
   Система АИРЕУЕ позволяет обнаружить объекты на море при любой освещенности и в различных гидрометеорологических условиях[36].
   С сигналами бедствия, передаваемыми движением, тесно связаны сигналы береговых спасательных станций. Они применяются для связи с терпящими бедствие судами, самолетами или людьми и для связи терпящих бедствие со спасательными станциями. Предусмотрено четыре таких сигнала:
   1) «Вас видно, помощь будет оказана как можно скорее»: ночью – выпускаются три белых звездных ракеты с интервалами в 1 минуту; днем – оранжевый дым или комбинированный звукосветовой сигнал, состоящий из трех отдельных (звуковых и световых) сигналов, подаваемых с интервалами в 1 минуту;
   2) «Лучшее место для высадки – здесь»: ночью – вертикальное движение белого огня, зеленой ракеты или буквы К светом или звуком (по азбуке Морзе); днем – вертикальное движение белого флага, зеленая ракета или буква К светом или звуком;
   3) «Высадка здесь очень опасна»: ночью – горизонтальное движение белого огня, красной ракеты либо буквы S светом или звуком; днем – горизонтальное движение белого флага или горизонтально вытянутых рук, красной ракеты или подачей буквы S светом или звуком;
   4) «Высадка здесь очень опасна. Более благоприятное место высадки находится в указываемом направлении»: ночью – горизонтальное движение белого огня с последующей его установкой на земле и перемещением другого белого огня в указываемом направлении, вертикальной подачей красного звездного сигнала, а белого звездного сигнала – в направлении лучшего места высадки на берег, либо передачей букв S и R, если место высадки правее, и букв S и L, если место высадки левее; днем – горизонтальное движение двух белых флагов, один из которых устанавливается на земле, а другой указывает направление высадки, подачей красного звездного сигнала вертикально, а белого – горизонтально в сторону высадки либо подачей светом или звуком по азбуке Морзе букв S и R или S и L в зависимости от того, правее или левее находится безопасное место высадки[37].
   17 декабря 1985 г. венесуэльский т/х «Гуайкамакуто» (3955 peг. т) ночью сел на скалы острова Тринидад. Судно получило ряд пробоин и стало заполняться водой. Экипаж спустил шлюпки и плоты и покинул судно. Расстояние до берега не превышало 0,5 мили, но не было видно сколько-нибудь безопасного подхода к нему: вся береговая полоса представляла собой сплошной ревущий бурун, где гонимые ветром океанские волны с чудовищной силой разбивались о рифы. Помощь бедствующим оказала береговая спасательная станция. Белыми сигнальными фонарями, красными и белыми ракетами спасатели показали бедствующим, что необходимо пройти вдоль берега к востоку на расстояние около мили, где была относительно спокойная лагуна. Экипаж благополучно высадился в указанном месте[38].

§ 6. Дирижабли над морем

   Развитие дирижаблестроения в 30-х годах XX века прекратилось из-за их низкой надежности и высокой пожаро– и взрывоопасности. Достижения в науке и технике позволили создать новые типы дирижаблей, свободных от прежних недостатков и обладающих высокой экономичностью при использовании их в качестве транспортных средств (примерно 5 коп. на тонно-километр). Один из проектов дирижабля, разработанный в Московском авиационном институте имени Серго Орджоникидзе, предусматривает создание грузового дирижабля дискообразной формы, имеющего грузоподъемность 300 т, дальность полета 4000 км, скорость 150 км/ч.
   В США, Японии, ряде стран Западной Европы разработаны и построены различные модели военных и транспортных дирижаблей грузоподъемностью от 110 до 1400 т. В США и Канаде дирижабли успешно использовались для транспортировки бревен и других грузов в условиях бездорожья, в Арктике, в горах и лесах. В 1979 г. в порту Ходейда (ЙАР) в грузовых операциях применялись специальные дирижабли, перемещаемые по тросу между судном, стоявшим на рейде, и берегом с помощью лебедок. Производительность разгрузочных работ такого дирижабля составила 3300–3600 т/сут. Дирижабли могут успешно применяться в грузовых операциях на необорудованном причалами побережье, для монтажа и обслуживания буровых платформ, в аварийно-спасательных работах, в качестве ледового разведчика при проводке караванов судов и т. д.[39]
   Применение дирижаблей и аэростатов для своевременного предупреждения об опасности, для обнаружения бедствующих судов, самолетов и людей приобретает все большее значение в практике аварийно-спасательных служб ряда государств. Так, в море Бофорта, в районе расположения нефтяных платформ, для наблюдения за морем с целью предупреждения о появлении аномально высоких волн, шквалов, вихрей, смерчей, льдов и пр. с одной из платформ поднимается специальный сигнальный аэростат, наполненный гелием. Объем аэростата – 750 м3, длина – 25 м, диаметр – 8 м, высота – 14 м, полезная нагрузка – 125 кг, дальность обнаружения опасности – 110 км. Аэростат работает в течение двух недель в автоматическом режиме, затем на смену ему поднимается другой. Аэростат оборудован радаром и приемопередающим устройством[40].
   Береговая охрана Великобритании и США снабжена английскими дирижаблями «Скайшип-500», имеющими длину 55 м. О результатах применения этих дирижаблей сообщалось на конференции Американского геофизического союза в октябре 1983 г. Дирижабль весьма комфортабелен, с низким уровнем вибрации, летает на больших и малых высотах, имеет круговой обзор, большую дальность полета, хорошую маневренность. Дирижабль эффективно использовался береговой охраной для поиска терпящих бедствие людей и судов, для принятия сигналов бедствия, картографирования течений, взятия проб воды, обнаружения загрязнения, дрейфующих судов и других объектов, для борьбы с морскими контрабандистами и пиратами[41].
   В апреле 1972 г. на X Международной гидрографической конференции в Монако был решен вопрос о создании всемирной системы штормовых предупреждений, построенной на основе координации и взаимной информации служб штормовых предупреждений морских стран, включая СССР. Вся поверхность Земли была разделена на 15 зон и назначены страны (в том числе СССР), ответственные за информацию о штормах по своей зоне с перекрытием соседних зон на 700 миль. Конференция рекомендовала странам использовать все новейшие средства обнаружения штормов и других опасных явлений путем использования ИСЗ, дирижаблей и других средств[42].

§ 7. Говорящие молча

   Сигналы бедствия могут быть поданы с помощью различных знаков: квадратного флага с шаром под или над ним; оранжевого, красного или желтого полотнища (обычно покрашенного куска брезента) с черным шаром, квадратом, треугольником или крестом в центре, которое растягивается на палубе, на плоту, шлюпке или даже на воде, а также на пустынном берегу, куда высадился бедствующий экипаж; цветного пятна на воде, создаваемого с помощью специальных химических реактивов; яркого (красного, оранжевого) цвета шлюпок, плотов, спасательных кругов, поясов, жилетов, аварийных буев; слова СОС из камней, бревен, ящиков, бочек и других предметов, отличающихся по цвету от окружающей местности, выложенного так, чтобы его было видно сверху, а если есть возможность, то и с моря (на каком-либо крутом склоне). Размер букв при этом должен быть не менее 5 м.
   Использование пассивных знаков беды является в равной мере и данью прошлому, ибо они были в числе основных сигналов бедствия до появления радио, и требованием современности, поскольку поиски потерпевших кораблекрушение значительно облегчаются, если выставлены привлекающие внимание знаки. Практике известны многочисленные случаи, когда обнаружение и спасение людей и небольших судов происходило только потому, что были выставлены знаки бедствия.
   4 июля 1986 г. советский т/х «Яналес» по пути из Ленинграда в Грецию с грузом пиломатериалов обнаружил у берегов Сицилии перевернутый катер, над которым возвышалось что-то похожее на черный флаг. Когда судно приблизилось, то стало видно, что на днище перевернутого катера находятся два итальянских моряка, которые держат в руках шест с прикрепленной к нему курткой. Спасенные находились в бедственном положении свыше 12 часов. Им оказали помощь, катер поставили в нормальное положение, подготовили к буксировке, а затем людей и катер передали кораблю охраны Италии[43].
   10 декабря 1979 г. большой морозильный траулер «Луноход-1» следовал в 30 милях от северо-западных берегов Африки, когда вахтенная служба заметила в океане небольшой плотик, с которого человек подавал сигналы о помощи, размахивая чем-то похожим на флаг. Это оказался марокканский моряк. Во время шторма его катер потерял управление и затонул, а моряк успел сбросить на воду плотик и спрыгнуть в него. Спасенный моряк находился в море 17 часов[44].
   Также с помощью флага подали сигнал бедствия моряки со шведской шхуны «Флора», которая 29 октября 1847 г. вышла с грузом строевого леса из Стокгольма в Барселону. Экипаж состоял из 8 человек.
   Утром 16 ноября, когда шхуна была уже в Средиземном море, справа по курсу открылся остров Мальорка. Умеренный попутный ветер позволил поднять все паруса. На палубе находились трое вахтенных, остальные отдыхали в кубрике. Около 10 часов утра внезапно налетевший шквал резко накренил судно. Вахтенные не успели убрать паруса, которые моментально были изорваны в клочья. Судно потеряло управление и перевернулось, но не утонуло из-за груза леса. Трое вахтенных оказались в воде. Пытаясь спастись, они забирались на скользкое днище шхуны, но их вновь и вновь смывало волнами, пока они, окончательно обессилевшие, не исчезли под водой.
   Судьба остальных пяти членов экипажа во главе с капитаном Лофгреном, его помощником и тремя матросами оказалась иной. В перевернутом судне они с трудом перебрались из кубрика в трюм, где между упавшим на палубу грузом леса и килем шхуны оказалось воздушное пространство, свободное от воды. Моряки нашли несколько сельдей и маленький бочонок с ромом. Капитан решил экономить еду и выдавал каждому по небольшому куску рыбы и несколько капель рома, чтобы его могли добавить к морской воде и таким «коктейлем» утолять жажду.
   Через слой воды в трюм проникал слабый свет, позволявший лишь следить за сменой дня и ночи. Через трое суток рыба кончилась. Всех мучила ужасная жажда. 20 ноября один из матросов, не выдержав мучений, решил утолить жажду морской водой. Вскоре у него начались боли в животе, а к вечеру он скончался. 21 ноября стало трудно дышать, кружилась голова, в спертом воздухе почти не осталось кислорода. На следующий день, понимая, что им долго не выдержать, моряки решили пробить днище и подать сигнал бедствия. Они не делали этого раньше, поскольку надеялись, что шхуну найдут, а кроме того, опасались, что через отверстие уйдет воздух, исчезнет воздушная подушка, поддерживающая плавучесть судна, и оно пойдет на дно вместе с людьми. Поскольку выбора у них не было, то они рискнули пробить небольшое отверстие в днище. Воздух со свистом устремился наружу, уровень воды в трюме значительно повысился, но шхуна все же не утонула – она удерживалась на плаву за счет груза леса. Чтобы привлечь внимание проходящих судов, моряки просунули в отверстие выпрямленный обруч с привязанным к нему белым платком. Их сигнал заметили рыбаки с острова Мальорка. Заинтересовавшись непонятным «флагом» над полузатонувшим остовом судна, они подошли к нему и, убедившись, что внутри находятся люди, с помощью топоров вскрыли этот «плавучий саркофаг» и освободили моряков, пробывших в плену 7 суток. Моряков доставили на остров Мальорка, где они в течение месяца лечились в госпитале. Перевернутая шхуна во время очередного шторма была выброшена на берег и постепенно разобрана местными жителями на дрова[45].
   Известны случаи, когда сами пострадавшие выступали в роли знаков беды. В марте 1816 г. парусник «Френсиз Мэри» находился в Атлантическом океане, следуя с грузом леса в Ливерпуль. Во время шторма судно получило ряд повреждений и начало тонуть. Команда отчаянно боролась за его живучесть, откачивая воду, но она все прибывала. Тем не менее капитан не торопился дать команду спустить шлюпки и покинуть судно, понимая, что при таком шторме шлюпки еще менее надежны, чем полузатопленное судно. Он надеялся, что благодаря грузу древесины парусник, может быть, не утонет и продержится до подхода помощи. Когда вода дошла до верхней палубы, моряки вскарабкались на мачты и привязались к ним. Из морских волн виднелись только мачты, ванты и висящие на них люди, у которых не было ни воды, ни пищи.
   По истечении 9 суток дрейфа трое из команды, вконец обессиленные, сорвались с мачт и погибли. Оставшиеся 14 человек продолжали держаться. Постепенно в живых осталось только шестеро, которые, вместе с мертвецами, как знаки беды, висели над морем. Именно такую картину увидели с английского фрегата «Блонд», появившегося на горизонте. С фрегата была спущена шлюпка, и в нее поместили оставшихся в живых четырех мужчин и двух женщин. Мертвецов оставили на мачтах. Вскоре на глазах спасателей и спасенных мачты «Френсиз Мэри» скрылись под водой, унося погибших[46].
   Знак опасности может быть не только на судне, но и вне его. Советский танкер «Цессия» в 1984 г. сел на необозначенные на карте камни при подходе к Стокгольму. Верховный Суд Швеции признал, что правительство Швеции несет ответственность за то, что его соответствующие власти не указали на карте наличие опасности[47].
   В роли сигналов бедствия выступают также различные ярко окрашенные спасательные средства, которые помогают найти людей в воде и поднять их на борт.
   30 января 1984 г. буксир «Эдвард» (ФРГ) вышел из порта Ханко (Финляндия) и направился в Саудовскую Аравию, ведя за собой большой понтон «Джиант 14», на котором разместились два береговых крана. Расчетная мощность буксира «Эдвард» позволяла ему безопасно плавать лишь при ветре до 8 баллов, однако в судовых документах было указано, что он не имеет никаких ограничений. Когда буксирный караван дошел до Голландии, сделав в пути два захода для ремонта буксирного устройства, понтона, приборов и госпитализации боцмана, которому тросом перебило ногу, по заявке фрахтователя буксира (т. е. арендатора) на него стали регулярно передавать гидрометеорологическую информацию. 20 февраля, когда караван находился между мысом Лендс-Энд и островом Уэссан, погода начала быстро ухудшаться. По прогнозу ожидалось усиление ветра до 9–10 баллов. Однако капитан буксира не принял во внимание штормовое предупреждение и продолжал рейс. После сильного удара одной из волн образовался крен 30° правого борта, а так как основная и резервная масляные ванны находились на правом борту, уровень в них оказался ниже всасывающего патрубка, вследствие чего масляный насос вышел из строя, остановилась машина и судно потеряло ход.
   Аварийный радиопередатчик сигналов бедствия на буксире не был готов к немедленному использованию, поэтому попытки вахтенного подать сигналы бедствия оказались безуспешными.
   На спущенных на воду надувных спасательных плотах не оказалось никакого штатного аварийного снабжения (ракет, фальшфейеров, дымовых и звуковых шашек, аварийного радиопередатчика), из-за чего люди на плотах не смогли привлечь внимание проходящих мимо судов. Кроме того, в спешке покидая судно, моряки не надели спасательных жилетов, яркая окраска которых могла бы послужить своеобразным призывом о помощи. Вскоре судно затонуло, уйдя кормой вперед. Из-за отсутствия приметных знаков бедствующих людей долго не замечали, вследствие чего погибли от переохлаждения шесть человек, включая капитана, старпома и двух механиков. Оставшиеся в живых были подобраны кораблями ВМФ Франции. Расследование, проведенное в ФРГ, показало, что крен возник из-за внезапного натяжения буксирного троса и одновременного удара крупной волны. Основным виновником катастрофы был признан погибший капитан[48].
   Знаки беды может показывать и подводная лодка, находящаяся в бедственном положении. Ежегодно в Извещениях мореплавателям (№ 1) Главное управление навигации и океанографии МО РФ публикует различные сигналы и правила, в том числе сигналы для обозначения присутствия подводных лодок и их аварийного состояния. Подводная лодка в аварийном состоянии, не имеющая возможности всплыть, выпускает на поверхность моря: 1) аварийно-сигнальный буй; 2) жидкое топливо и смазочное масло; 3) воздушные пузыри.
   Аварийно-сигнальные буи имеют форму усеченного конуса с плоским дном и сферической верхней частью (или форму сплюснутого шара). Диаметр буя – 0,9–1,25 м, высота – 0,47–0,7 м. Корпус буя выступает над поверхностью моря на 0,4–0,6 м. Буй окрашен в красный цвет, причем в верхней части накрашены чередующиеся три красных и три белых сектора.
   На одном из белых секторов нанесена черным цветом буква Н или К. Буква Н означает носовой буй подводной лодки, К – кормовой. Дальность видимости буя – 1,5–2,0 мили. В центре верхней части корпуса установлен белый частопроблесковый огонь (70 проблесков в минуту) с дальностью видимости до 5 миль. Буй запрещено поднимать на борт судна или шлюпки. Внутри аварийно-сигнального буя имеется телефон для связи с подводной лодкой.
   Судно, обнаружившее аварийно-сигнальный буй, нефтяные или масляные пятна или воздушные пузыри, обязано с максимальной точностью определить место их обнаружения и сообщить ближайшим портовым властям, а за рубежом – властям ближайшего иностранного порта, если в аварию попала иностранная подводная лодка[49].
   27 января 1961 г. советская подводная лодка «С-80» затонула в Баренцевом море. Связь с ней прервалась в 00 часов 47 минут. В тот же день на поиски отправились два эсминца и спасательное судно. Потом к ним присоединились ряд других кораблей и самолетов. Однако никаких следов лодки, никаких аварийных буев обнаружить не удалось. Только через неделю, 3 февраля, рыбаки с траулера «РТ-38» обнаружили в трале аварийный буй с лодки «С-80». К сожалению, никто из рыбаков не мог сказать, где и когда они затралили буй. Штурманы пытались по расчетам вероятного дрейфа буя, который, как предполагалось, был оторван штормом, бушевавшим все это время, определить место катастрофы лодки. Сделать этого не удалось и лодку в 1961 г. так и не нашли. Конечно, если бы на месте траулера «РТ-38» был другой траулер, на котором штурманы всегда определяют координаты места постановки трала, курс траления, пройденный при тралении путь с учетом ветрового дрейфа и сноса течением, а затем определяют место прекращения траления и выборки трала, то, видимо, можно было бы уточнить место, где в трал попал буй, а также путь, который он прошел до того, как попал в трал. Странно также то, что рыбаки «не помнили», когда в их трал попал аварийный буй с подводной лодки. При попадании буя в трал буй был бы сразу же обнаружен после поднятия трала на борт. Иначе говоря, рыбаки сразу же определили бы, что они затралили аварийный буй, о котором необходимо немедленно сообщить морским властям и судовладельцу. Вместо этого они сообщили о том, что где-то и когда-то в их трал попал буй и находился там так долго, что они уже не помнят, когда и где они его затралили. В результате буй, как «знак беды» так и не показал место катастрофы лодки. Кстати, когда в 1968 г. лодку все-таки нашли и подняли, то выяснилось, что оба аварийно-спасательных буя – кормовой и носовой – были экипажем отданы, но их так своевременно и не нашли[50].
   Международные и национальные правила предупреждения об опасностях предусматривают выставление различных знаков и огней, сигнализирующих об угрозе для мореплавания.
   Например, абсолютное воспрещение входа в порт в случае серьезных событий (загромождение фарватера судном, севшим на мель, обнаружение плавающей или донной мины и проч.) сигнализируется следующим образом: днем – три черных шара один над другим, ночью – три красных огня один над другим.
   Вероятный ураган или сильный порыв ветра (шквал) сигнализируется: днем – двумя черными шарами один над другим, ночью – двумя красными огнями, расположенными горизонтально[51].
   В Извещениях мореплавателям, издаваемых в МО РФ, приводятся дополнительные сигналы об опасностях. Например, сигнал об ожидаемом урагане выглядит следующим образом: днем – черный крест, ночью – четыре красных огня в вершинах ромба.
   Все сигналы поднимаются в порту на специальной сигнальной мачте, хорошо видимой из любой части порта[52].

§ 8. Международный свод сигналов

   МСС был принят Международной морской организацией в 1965 г., введен в действие с 1 апреля 1969 г. и предназначен для поддержания связи в случаях бедствия или возникновения опасности для мореплавания, особенно когда в общении возникают языковые трудности. МСС применим для сигналопроизводства всеми способами связи. Его основой является принцип, по которому каждый сигнал имеет законченное смысловое значение, что исключает необходимость составления сигналов из отдельных слов. Впервые МСС был принят в 1855 г., а затем пересматривался и дополнялся в 1889, 1930 и 1965 гг. МСС состоит из ряда разделов. Это: Правила пользования Сводом; Однобуквенные сигналы; Общий раздел; Медицинский раздел; Алфавитный указатель слов-определений; Приложения, в которых содержатся сигналы бедствия и спасательные сигналы, а также порядок радиотелефонных переговоров, связанных с обеспечением безопасности мореплавания.
   В Правилах пользования Сводом содержатся объяснения, определения, общие замечания и указания о пользовании МСС, перечислены способы сигнализации. Наиболее простой является связь с помощью флажков или рук с использованием семафора, связь голосом через мегафон или иное усилительное устройство, световая или звуковая связь с использованием азбуки Морзе (не рекомендуется пользоваться звуковой связью в тумане и в районах интенсивного движения судов, поскольку передаваемые сигналы могут быть по ошибке приняты за сигналы маневрирования или туманные). Порядок вызова на связь, опознание принимающей и передающей станций, сигналы окончания связи и пр. содержатся в специальных главах МСС.
   При радиотелеграфной связи используется азбука Морзе, а при радиотелефонной следует пользоваться специальной фонетической таблицей для произношения букв, цифр и знаков.
   Сигналы в МСС разделены на три основные группы.
   1. Однобуквенные, предназначенные для очень срочных, важных и часто употребляющихся сигналов (сообщений). Они состоят из 26 флагов (букв), десяти вымпелов (цифр), трех заменяющих вымпелов и одного ответного вымпела. Например, сигнал W (· – —) означает: «Мне требуется медицинская помощь»; сигнал U (· · —) – «Вы идете к опасности»; сигнал D (– – ·) – «Держитесь в стороне от меня.
   Я управляюсь с трудом», сигнал D с двумя, четырьмя или шестью цифрами обозначает дату. Однобуквенные сигналы применяются также для связи между ледоколом и проводимым судном. Например, сигнал L с ледокола означает: «Немедленно остановите судно».
   2. Двухбуквенные сигналы составляют общий раздел МСС и применяются для передачи сообщений о бедствии (например, сигнал бедствия – NC), аварии, несчастных случаях с людьми, повреждениях, средствах навигационного оборудования, маневрировании, о грузе, экипаже, лоцмане, погоде, связи, международных санитарных правилах и т. п.
   3. Трехбуквенные сигналы составляют медицинский раздел МСС и начинаются с буквы М. Например, сигнал МАО означает: «Общее состояние больного хорошее»; сигнал МСО – «Кожа больного горячая и сухая». Если после основного сигнала стоят процедурные сигналы С, N, NO, RQ, то они меняют форму основного сигнала на утвердительную, отрицательную или (два последних сигнала) вопросительную. Например, сигнал MFE N означает: «Кровотечение несильное», а сигнал MFE RQ – «Сильное ли кровотечение?». В медицинском разделе содержатся указания и инструкции для капитанов и врачей, требования медицинской помощи, медицинские советы (диагноз, специальное лечение, диета, роды, прививки против оспы и проч.), даны таблицы дополнений: части тела (таблица M-I), список общих болезней (М-II), список медикаментов (М-III)[53].
   Использование флагов для подачи сигналов бедствия началось еще до принятия первого МСС в 1855 г., ибо у многих государств имелись свои национальные своды флажных сигналов.
   Американский п/х «Арктика» в 1854 г. столкнулся с французским п/х «Марсель» в Атлантике. Причиной столкновения было отсутствие у судов бортовых отличительных огней: зеленого – с правого борта и красного – с левого борта. Сильно поврежденный п/х «Арктика» поднял на мачте флажной сигнал: «Мне нужна помощь». С п/х «Марсель» спустили шлюпки и помогли экипажу аварийного судна перебраться на него. Через 40 минут п/х «Арктика» затонул.
   Также с помощью флагов, предусмотренных МСС, был послан призыв о помощи с английского п/х «Атлантика», в мае 1873 г. севшего на рифы у побережья США и разбитого штормом.
   С появлением радио флажные сигналы стали применяться лишь в качестве дополнительных (пассивных) сигналов бедствия, поднимаемых наряду с передачей сигнала СОС по радио. Так, британский почтово-пассажирский лайнер «Магдалена» (17 500 peг. т) в феврале 1949 г. ночью с полного хода сел на мель около островов Тиюкас в 20 милях южнее Рио-де-Жанейро. С рассветом, когда погода начала портиться и возникла угроза для судна и людей, был подан радиосигнал СОС и сигнал о бедствии с помощью МСС. Флажной сигнал увидели с берега, оповестили службу порта, и вскоре у судна появились спасатели, которым удалось снять всех членов экипажа и пассажиров. Само судно погибло.
   Французский лайнер «Шаполион» (12 546 peг. т) с полного хода ударился о рифы у побережья Ливана. Из-за затопления машинного отделения и прекращения подачи электроэнергии радиосигнал бедствия не был послан, однако были использованы другие сигналы бедствия, включая предусмотренный МСС. Наблюдательный пост на берегу заметил эти сигналы. В условиях жестокого шторма с гибнущего судна спасли большую часть пассажиров и экипажа. Однако 17 человек остались на судне и погибли вместе с ним[54].
   В январе 1985 г. в бухте Бутуан штормовым ветром был сорван со швартовов, а затем опрокинулся и затонул пассажирский паром «Эйша Сингапор» (719 peг. т). Погиб 21 человек. Сигнал бедствия с судна был подан с помощью флагов МСС, которые сразу же были замечены с сигнального поста порта. Благодаря своевременной помощи жертвы оказались значительно меньшими, чем могли бы быть, если бы не было сигнала бедствия.
   Такой же сигнал подал панамский т/х «Сан ил № 5» (3449 peг. т), когда в порту Мироран он был прижат штормовым ветром к пирсу. Экипаж удалось спасти, но сильно поврежденное судно затонуло прямо у причала, а после подъема списано на металлолом[55].

§ 9. Пушки призывают на помощь

   В прошлом звуковые сигналы обычно подавались выстрелами из пушек, которые имелись практически на всех торговых судах. Столь грозное вооружение вызывалось необходимостью заботиться о собственной безопасности при частых нападениях морских разбойников. Пушечные выстрелы дополнялись непрерывным звуком гонга, колокола или боем барабана. В настоящее время торговые суда пушек не имеют, кроме периода войны, поэтому звуковой сигнал бедствия подается с помощью специальных звуковых шашек, взрывы которых слышны на значительном расстоянии.
   С появлением паровых котлов бедствующие суда стали подавать непрерывный звуковой сигнал паровым свистком, если только котлы судна не были повреждены и хватало пару для такого сигнала. Затем появились звуковые устройства, работающие на сжатом воздухе и электричестве, – тифоны, наутафоны, сирены и пр. Вместо непрерывного звука свистком иногда подается звуковой сигнал СОС с использованием азбуки Морзе. Звуковые сигналы бедствия, являясь дополнительными к сигналам, передаваемым по радио, обычно используются в условиях ограниченной видимости (дождь, мгла, туман, снег, ночь и проч.).
   Любой звук в море слышен на значительном расстоянии, поэтому для подачи звуковых сигналов бедствия в прошлом использовались залповые выстрелы из ружей и даже громкие крики группы людей. В связи с использованием человеческого голоса вспоминается средневековый «парламент» Исландии, в котором начиная с 930 г. в течение 300 лет заседали викинги. Амфитеатр «парламента» представлял собой покрытое мхом лавовое поле. Вместо трибун и галерей – две параллельные отвесные скалы, отстоящие друг от друга на четыре километра. Их высота достигала 30 м. Чтобы в таком парламенте быть услышанным, нужно было иметь чрезвычайно мощные легкие и голос. Очевидно, что таким голосом и в море можно было оповестить об опасности на значительном расстоянии[56].
   Важность применения звуковых сигналов бедствия при ограниченной видимости, особенно в тумане, объясняется тем, что именно при ограниченной видимости происходит большинство столкновений и других опасных аварий. По данным Регистра «Ллойда», за 30 лет (1954–1984 гг.) 68 % столкновений произошло в условиях, когда видимость была менее 2 миль. В 1956–1965 гг. в проливе Па-де-Кале 80 % столкновений происходили в условиях ограниченной видимости. С установлением систем разделения движения в этом районе на долю столкновений при ограниченной видимости по-прежнему приходится не менее 50 % от их общего числа. В целом вероятность столкновений в тумане в 20 раз выше, чем при хорошей видимости. Кроме того, 95 % столкновений судов происходит из-за неиспользования или неправильного использования радиолокационных станций (РЛС) при плавании в тумане[57].
   6 июля 1984 г. в 01 час 56 минут гринвичского времени радиостанция Финистер на северо-западном побережье Испании получила сигнал бедствия от польского судна «Харматтан», которое сообщало, что в густом тумане столкнулось с испанским судном «Даука». После столкновения суда разошлись на некоторое расстояние и в тумане потеряли друг друга из виду. Через минуту на польском судне услышали непрерывный звуковой сигнал, подаваемый тифоном, который вскоре оборвался. Польское судно продублировало этот сигнал бедствия посылкой радиосигнала СОС и сообщением о происшествии, а затем приступило к поиску аварийного судна и его экипажа.
   Как выяснилось впоследствии, рефрижератор «Харматтан» имел на борту 200 т замороженной рыбы и следовал в порт под разгрузку. В результате столкновения рефрижератор получил пробоину и течь, но остался на плаву и начал поиски людей и судна и, как следствие, спас одного человека. 11 человек экипажа т/х «Даука» погибли. Т/х «Даука» следовал с грузом металлоизделий из Бремена в Алхесирас (Испания). От полученной пробоины он затонул в течение 3–4 минут. Члены экипажа не успели даже надеть спасательные жилеты и спустить плоты. Они просто бросались в воду и исчезали[58].
   На практике возможны случаи, когда сами аварийные взрывы выполняют роль сигналов бедствия. Во время выгрузки 740 т бутилена с либерийского танкера «Милли», стоявшего у отдаленного от берега терминала (причала), в результате неисправностей в электрооборудовании грузовых кранов судна и низкой квалификации членов экипажа, грубо нарушивших правила технической эксплуатации, 30 июля 1974 г. на судне произошла целая серия взрывов и начался пожар. Члены экипажа в панике бросились за борт и неизбежно погибли бы в огне, который бушевал на судне и рядом с ним, если бы не пожарные катера порта, привлеченные взрывами, которые они восприняли как сигналы бедствия[59].
   В морской практике случаются и такие происшествия, когда звуковой сигнал, казалось бы, свидетельствующий о близкой и неминуемой опасности, в действительности оказывается совсем иным по своей природе.
   На одном из советских судов было два тифона: один находился в носу судна, а другой – в корме, на лобовой стенке надстройки. Носовой тифон доставлял много хлопот экипажу: часто выходил из строя, самопроизвольно подавал сигналы и проч. Однажды во время плавания в Тихом океане судно ночью попало в тропический ливень. Из-за шума низвергающихся потоков воды почти ничего не было слышно. Экран РЛС также ничего не показывал, ибо весь был засвечен дождевым зарядом. Включили автоматическую установку для подачи туманных сигналов. Выйдя на крыло мостика, капитан вдруг услышал, что сразу же после сигнала тифона прямо по носу и где-то очень близко раздался ответный туманный сигнал встречного судна. Дали еще раз сигнал тифоном и вновь совсем близко послышался ответный сигнал. Капитан скомандовал: «Полный назад!». Затем капитан и все его помощники выбежали на крылья мостика и стали вслушиваться в туманные сигналы. В это время впередсмотрящий вахтенный матрос, находившийся на баке (в носу судна), доложил: «На мостике! Здесь носовой тифон почему-то подвывает после того, как кончит гудеть кормовой»[60].
   В эпоху до появления радио одним из наиболее эффективных сигналов о морских катастрофах были выстрелы из пушек, поскольку звук выстрела слышен на море очень далеко, слышен в тумане, в дождь и снегопад, даже во время сильного шторма. В прошлом почти все торговые суда имели вооружение в виде пушек: если их было не более семи, то судно считалось торговым, а если больше семи, то – военным. Для подачи аварийных сигналов на судах устанавливались специальные сигнальные пушки, которые, как и обычные пушки, при бедствии стреляли не ядрами или картечью, а холостыми зарядами.
   Например, такие сигналы о грозящей катастрофе подавало английское парусно-винтовое судно «Ройял Чартер». Построенное в 1854 г. в Уэльсе, оно считалось весьма крупным в свое время: 326 футов в длину, шесть водонепроницаемых отсеков, стальной корпус, три мачты, валовая вместимость – 2719 регистровых тонн, водоизмещение около 3500 тонн, паровая машина. Судно строилось для совершения скоростных рейсов между Англией и Австралией. В трех классах судна могли разместиться 500 пассажиров. Экипаж состоял из 85 человек.
   В январе 1856 г. «Ройял Чартер» вышел из Ливерпуля в свой первый рейс в Австралию. Капитан Тейлор привел судно в Мельбурн за 60 дней плавания, что равнялось рекорду лучших («чайных») клипперов мира. После этого «Ройял Чартер» совершил еще несколько быстрых переходов на дальний континент и завоевал репутацию самого быстроходного, комфортабельного и безопасного судна на линии Ливерпуль – Мельбурн.
   26 августа 1859 г. «Ройял Чартер» вышел из Мельбурна в Англию. На его борту находились 412 пассажиров и 112 членов экипажа – всего 524 человека. По официальным сведениям, которые позже были опубликованы в британской прессе, «Ройял Чартер» имел в трюме 68 398 унций золотой россыпи на сумму в 273 тысячи фунтов стерлингов, золотые слитки стоимостью 800 тысяч фунтов стерлингов и 48 тысяч золотых соверенов. Это золото принадлежало британской короне. Что касается прочего груза, то известно, что трюмы судна были забиты кипами овечьей шерсти. Кроме того, еще не утихла австралийская «золотая лихорадка», начавшаяся за семь лет до этого, поэтому пассажиры «Ройял Чартер» имели при себе, в каютах, солидные запасы золота, стоимость которого так и осталась неизвестной.
   Ветры благоприятствовали плаванию судна и оно совершило очень быстрый по тем временам переход, пройдя 12 тыс. миль менее чем за два месяца. На 55-й день плавания, утром 24 октября 1859 г., «Ройял Чартер» отдал якорь в Ирландском порту Куинстаун (гавань Корк). Здесь на берег сошли 13 пассажиров и 11 рабочих-такелажников, которые по контракту отработали свой срок в Австралии.
   Капитан судна Тейлор сообщил владельцам компании о благополучном завершении плавания и о том, что через час судно снимается с якоря, чтобы следовать в Ливерпуль. Владельцы судна поздравили своего лучшего капитана с установлением нового рекорда по времени перехода – 55 дней.
   «Ройял Чартер» должен был прибыть в Ливерпуль вечером 25 октября, но пассажиры попросили Тейлора показать им «чудо века» – пароход «Грейт Истерн». Это было огромное судно, длиной более 100 метров, с шестью мачтами, гребными колесами диаметром 17 метров и гребным винтом. Этот гигант мог принять на борт более 6000 пассажиров и 65 000 тонн груза, причем запасов угля ему хватало, чтобы совершить плавание из Европы в Австралию. Судно стояло в гавани возле острова Холихед. «Ройял Чартеру» следовало при выходе из гавани Куинстауна пройти на север через пролив Святого Георга, который разделяет Англию и Ирландию, обойти северную часть острова Англси, повернуть на восток и войти в устье реки Мерси. Маленький островок Холихед, где в бухте на якоре стояло «чудо века», расположен к западу от острова Англси. Заход в эту гавань вместо следования в Ливерпуль занимал не менее трех часов. Именно эти часы стали роковыми для «Ройял Чартера».
   В проливе Святого Георга стояла обычная для того времени погода, дул легкий юго-восточный ветер. «Ройял Чартер» шел под парами со скоростью 7 узлов, не неся никаких парусов. В 16 часов 30 минут судно подошло к острову Холихед и вошло в гавань, где на якоре стоял «Грейт Истерн».
   Как только «Ройял Чартер» обогнул северную оконечность острова Англси, ветер сменился с юго-восточного на соверо-восточный, его сила увеличилась до 10 баллов по 12-балльной шкале Бофорта. С каждой минутой ветер усиливался. Команде с большим трудом удалось поставить штормовые паруса, чтобы помочь работе паровой машины и винта. С правого борта от судна находился опасный скалистый берег. Судно плохо слушалось руля, паровая машина мощностью всего в 200 лошадиных сил не могла противостоять стихии. «Ройял Чартер» неумолимо сносило к скалистому подветренному берегу мыса Линас. Все попытки капитана Тейлора сделать поворот и переменить галс, чтобы использовать тягу штормовых парусов, успеха не имели, поскольку судно не слушалось руля. Сильное течение в устье реки не позволяло судну продвигаться вперед, а 12-балльный ветер сносил его к береговым скалам.
   На борту «Ройяла Чартера» были два 18-фунтовых орудия и две сигнальных пушки. Надеясь на помощь паровых буксиров из Ливерпуля, до которого оставалось час ходу при нормальной погоде, Тейлор приказал стрелять из сигнальных пушек и пускать в небо красные ракеты. Но ни буксиры, ни лоцманы Мерси, известные своим опытом и отвагой, не рискнули в этот вечер выйти из порта, хотя слышали «пушечные» призывы о помощи и видели красные ракеты. Уже после катастрофы выяснилось, что «Ройял Чартер» попал в шторм, сила которого в 28 раз превышала умеренный бриз. Капитан Тейлор не раз попадал в шторм, не раз испытал силу дальневосточных тайфунов и вест-индских ураганов, но здесь, буквально у порога родного дома, такого ветра он еще не встречал.
   Среди пассажиров «Ройял Чартера» были два капитана дальнего плавания – Уитерс и Адамс. Посоветовавшись с Тейлором, они решили отдать оба якоря и попытаться отстояться до окончания урагана или хотя бы до заметного ослабления ветра. Паровая машина «Ройял Чартера» работала на предельных оборотах.
   Каждые полминуты судно содрогалось всем корпусом, его нос то зарывался в волны, то снова под углом 30 градусов поднимался над бушующим морем. Время от времени с резким пронзительным звуком вылетали срезанные от перенапряжения в наборе корпуса железные заклепки.
   Часть парусов, которые с большим трудом удалось поставить, унесло ветром. Теперь все зависело от надежности якорей, их цепей и работы машины, которая частично уменьшала нагрузку на якоря и цепи. Иногда порывы ветра ослабевали, и судно под действием вращения винта бросалось вперед, но очередной удар шквала снова отбрасывал его назад, и тогда цепи натягивались как струны. Каждые пять минут стреляла одна из пушек судна, а с кормы выпускалась красная ракета. При стрельбе использовались не только сигнальные пушки, но и пригодные для боевых действий орудия. Следует заметить, что согласно точному смыслу обычая, который предусматривал подачу сигналов бедствия с помощью выстрелов из пушки, требовалось производить одиночные выстрелы с интервалом в 1–2 минуты. Если интервал был больше, то такая стрельба могла и не рассматриваться как связанная с угрозой катастрофы. Аналогично трактовались и более частые, чем через 1–2 минуты, выстрелы.
   Капитан Тейлор несколько раз заходил в салон, сообщая пассажирам о шторме, который, по его расчетам, должен был вот-вот кончиться, и всячески всех успокаивал. В полночь, спустившись с верхней палубы в салон, Тейлор приказал старшему стюарду немедленно приготовить для всех кофе. Это в какой-то степени взбодрило пассажиров, кто-то стал наигрывать на пианино бравурный марш, кто-то играл в карты. Капитан отправился к себе в каюту.
   В 1 час 30 минут 25 октября лопнула левая якорь-цепь у клюза и судно осталось на одном якоре, не имея запасных. Не прошло и получаса, как оборвалась правая цепь и судно стало дрейфовать кормой к берегу. Машина «Ройял Чартера» по-прежнему работала на полный передний ход. Чтобы хоть немного уменьшить площадь сопротивления ветру (парусность судна), капитан приказал рубить мачты. Матросы, едва удерживаясь на ногах от порывов ветра, довольно быстро перерубили ванты и грот-мачта рухнула за борт, разбив часть правого фальшборта и проломив крайние доски верхней палубы. Вслед за ней, лишившись крепления, за борт упала фок-мачта.
   Удары при падении мачт привели обитателей твиндеков и салонов в ужас. Среди четырехсот пассажиров началась паника. Тейлор приказал закрыть все двери салонов и люки твиндеков и сам стал за штурвал. Казалось, что паровая машина справится со штормом. Две огромные мачты, рухнув за борт, немного облегчили судно, и у капитана появилась надежда, что он сможет спасти судно и людей. Примерно 30–40 минут судно оставалось на месте. Все теперь зависело от машины и гребного винта. Рухнувшие за борт мачты увлекли за собой и снасти бегучего такелажа – шкоты, брасы, оттяжки и проч. Плававшие в воде мачты ветром и волнами стало относить к корме судна и одна из снастей намоталась на гребной винт, который остановился. «Ройял Чартер» оказался полностью во власти урагана. Его тут же понесло ветром на берег. О том, чтобы вывалить за борт спасательные шлюпки, не могло быть и речи. Ветер сбивал матросов с ног. Тейлор, поняв, что судно через несколько минут будет выброшено на скалы, не забыл открыть пассажирам выходы на верхнюю палубу.
   Под влиянием ветра, волн и потери судном хода, оно было развернуто сначала бортом к волне, а потом и кормой, поскольку намотавшиеся на винт такелажные снасти, которые были соединены с плававшими в воде мачтами, создавали эффект плавучего кормового якоря. Примерно в 3 часа 30 минут, как вспоминали уцелевшие свидетели катастрофы, «Ройял Чартер» ударился носовой частью днища корпуса о песок, и его тут же развернуло лагом к волне. От правового борта судна до береговых скал было всего 15–20 метров. Место, куда выбросило судно, носит название залив Ред-Уорф – «Залив красного причала», а скалы называются Моелфрэ. Случилось так, что носовая часть судна оказалась на песке, а средняя часть и корма – на скалах. С левого борта у кормы глубина составляла 4 сажени.
   Ураган все еще не утихал. Семиметровые волны через каждые 20 секунд ударялись в левый борт судна. Они быстро смыли с палубы шлюпки, разрушили надстройки. Через образовавшиеся в палубе щели вода начала заливать внутренние помещения судна. Пассажиры в панике выбирались через открытые люки и сходные трапы на верхнюю палубу. Здесь их тут же с головой накрывал налетавший водяной вал и уносил за борт на скалы. Те, кому удавалось за что-нибудь уцепиться, снова искали убежище в твиндеках судна. Многие пассажиры собрались в центральной салоне, где священник Кодж читал молитвы. Его голос заглушали громовые удары волн, корпус судна то и дело вздрагивал, издавая предсмертный скрип и скрежет.
   Разбуженные выстрелами из пушек аварийного судна жители прибрежных сел стояли на вершинах утесов, но ничем не могли помочь несчастным. Была лишь одна возможность спасти людей – протянуть над бушующей бездной между судном и утесами надежный канат. Его можно было закрепить за марсовую площадку оставшейся бизань-мачты и вытянуть на берег, до которого было не более 20 метров, но на пути к нему лежали острые скалы и жестокий прибой.
   Матрос первого класса Джозеф Роджерсон завязал вокруг груди конец прочного лотлиня, выждал момент и бросился в воду. Откатом волны Роджерса трижды относило от скал к борту судна, и только с четвертой попытки ему удалось достичь берега и уцепиться за камни. Стоявшие на утесах люди спустились к нему и взяли конец лотлиня, а матроса, у которого были сломаны ребра, отнесли в поселок. Потом они вытянули лотлинь с привязанным к другому его концу манильским канатом. Таким образом была построена «воздушная дорога», которую моряки называют «боцманским креслом» или «подвесной беседкой». По ней на берег с судна переправили 10 матросов с «Ройял Чартера» и двух пассажиров. Капитан Тейлор в первую очередь отправил на берег своих матросов, так как решил сделать еще одну «подвесную беседку» и надежнее закрепить на берегу первую. Жители поселка не знали, как это делается.
   Однако ураган не ослабевал и судно продолжало бить о скалы. Около семи часов утра «Ройял Чартер» разломился на три части. Больше ста человек, находившихся в твиндеках судна, оказались в воде, среди бурунов, между бортом и берегом. Человек двадцать из них забросило волнами на уступы утесов, однако рыбаки и каменотесы, пришедшие на помощь, смогли спасти лишь троих. Остальные были смыты волнами и скрылись в бурунах. Погибли и все остальные, попавшие в воду из твиндеков после разлома судна.
   В носовой части судна осталось около 100 пассажиров и членов экипажа. Когда судно разломилось на части, вода залила внутренние помещения, и всем, кто в них находился, пришлось искать спасения на верхней палубе, откуда волны выбросили людей на острые скалы. Практически все они погибли. Части корпуса «Ройял Чартера» превратились в груду обломков железа и дерева буквально за один час.
   Уцелеть посчастливилось немногим. Среди спасенных не оказалось ни одной женщины, ни одного ребенка, ни одного офицера. Погиб и капитан Тейлор вместе со своими коллегами-капитанами. Очевидцы видели его плывущим к скалам, но затем его оглушило упавшей на него шлюпкой, которую подхватил набежавший вал. Из 500 человек «Ройял Чартера» спаслись всего 34, в том числе 16 пассажиров и 18 из 112 членов экипажа.
   По данным, опубликованным в «Таймс», в результате урагана, начавшегося 24 октября 1859 г., погибло 325 судов (из них 113 были буквально превращены в щепы) и 784 человека. Морская спасательная служба Англии спасла 487 человек.
   Управление торговли Великобритании назначило комиссию по расследованию причин гибели «Ройял Чартера». Входившие в комиссию чиновники Адмиралтейства заявили, что деревянное судно не было бы разбито штормом так быстро, как это произошло с железным «Ройял Чартером». Они утверждали, что железо, из которого было построено судно, имело дефекты. Однако при экспертизе выяснилось, что качество железа было выше среднего, и никаких отклонений от норм обнаружено не было. Анализ проекта «Ройял Чартера» показал, что корпус судна имел достаточный запас прочности. В отчете комиссии говорилось, что капитан Тейлор и его помощники выполнили свой долг до конца, а причина катастрофы – непреодолимая сила стихии.
   После гибели «Ройял Чартера» в Великобритании была организована постоянная метеорологическая служба.

§ 10. Световой сигнал бедствия

   В хорошую погоду огонь виден па значительном расстоянии. Исследования показали, что горящая спичка может быть обнаружена на расстоянии до 80 км. Если же использовать сигнальные ракеты, то их свет будет виден даже дальше (конечно, при идеальных атмосферных условиях). В качестве световых сигналов бедствия применяются красные звездные ракеты и гранаты, выпускаемые одна за другой, красные ракеты с парашютом и фальшфейеры, горящие смоляные или мазутные бочки, клубы оранжевого дыма, сигналы СОС по азбуке Морзе, посылаемые с помощью сигнального фонаря. Будучи в основном дополнительными по отношению к радиосигналам бедствия, световые сигналы иногда являются единственными, с помощью которых бедствующие могут сообщить о своем положении.
   В феврале 1980 г. т/х «Новомиргород» шел штормовым Карибским морем. В сумерках четвертый помощник капитана обнаружил световые сигналы бедствия. Когда судно подошло поближе, то выяснилось, что это колумбийский рыболовный бот «Диана-Мария», который в течение 5 суток бедствовал в море из-за поломки двигателя. Экипажу оказали помощь, а бот отбуксировали к ближайшему порту[62].
   31 июля 1986 г. два итальянских аквалангиста вышли на шлюпке в море, чтобы пофотографировать под водой. Один из них спустился под воду, а второй для страховки остался в шлюпке. Вскоре погода резко ухудшилась: поднялся сильный ветер и разогнал крупную волну. Находясь на глубине, аквалангист этого не заметил, в том числе и того, что оторвался сигнальный буек, фиксировавший его положение, а шлюпку со вторым аквалангистом унесло далеко в сторону. Когда он выплыл на поверхность, то обнаружил, что шлюпки нет, а вокруг – бушующее море. С наступлением ночи аквалангист включил сигнальный фонарик. Два судна прошли совсем рядом, не заметив его. Третьим был советский т/х «Салехард», вахтенные которого обнаружили свет сигнального фонарика, и аквалангист, проведший в воде более 14 часов, был поднят на борт[63].
   Индивидуальные световые сигналы бедствия имеют существенное значение в тех случаях, когда в темное время суток в результате аварии в воде окажется большое количество людей. Любое промедление со спасанием в подобных ситуациях, особенно если вода холодная, равнозначно гибели какого-то числа бедствующих. Специалисты береговой охраны США на основе анализа большого количества случаев спасания людей из воды после кораблекрушения сделали вывод, что только в 43 % случаев спасатели полностью успевают использовать вертолеты, катера, шлюпки и другое оборудование для успешного спасения людей. В 57 % случаев часть бедствующих или все они погибают в воде из-за запаздывания с оказанием помощи[64].
   19 декабря 1982 г. во время ночного шторма в Ла-Манше в 2 милях от порта Гарвич произошло столкновение паромов «Спидлинк Вангард» (3514 peг. т) и «Юропиан Гейтвей» (4263 peг. т). Паром «Спидлинк Вангард» с поврежденным носом самостоятельно дошел до порта Гарвич. Паром «Юропиан Гейтвей» получил пробоину в надводной части правого борта длиной 60 м, а также большую подводную пробоину. Сразу же после столкновения у парома появился крен, который быстро нарастал. Большой крен не позволил спустить шлюпки. К моменту, когда судно опрокинулось и легло бортом на грунт, экипажу удалось сбросить на воду лишь часть спасательных плотов. Когда крен судна стал увеличиваться, среди пассажиров возникла паника. Командование судна утратило контроль над процессом высадки людей, чему способствовала неисправность судового громкоговорителя и портативных мегафонов, а следовательно, невозможность своевременно дать указания экипажу и пассажирам. Последние не были оповещены о порядке высадки, правилах надевания спасательных жилетов, местонахождении спасательных плотов. На одном из плотов, спущенных на воду, не действовало внутреннее освещение, в результате чего спасавшиеся на нем люди не нашли нож для перерезания троса, удерживавшего плот у борта. При опрокидывании судна людям, находившимся на этом плоту, пришлось, спасаясь, прыгать в воду, так как судно потянуло плот за собой. Многие пассажиры и члены экипажа, не попавшие на плоты, надели спасательные жилеты и бросились в воду. Спасательные операции начались уже через несколько минут после катастрофы, поскольку в этом районе находилось несколько судов, а затем подошли специальные спасательные суда. Операции были довольно быстрыми и успешными, ибо у всех плававших в воде людей, а также на плотах были включены индивидуальные световые сигналы бедствия, зажигающиеся автоматически при попадании в воду. Благодаря этому людей легко было находить и поднимать из воды. Тем не менее 6 человек погибли.
   Расчеты, произведенные в ходе расследования, показали, что если бы через 50 секунд после столкновения были закрыты три двери в водонепроницаемых переборках парома, то он бы не опрокинулся. Фактически была закрыта только одна дверь. Через большую подводную пробоину в правом борту в отделение вспомогательных механизмов хлынула вода, которая затем через открытые двери попала в машинное отделение. При этом образовался крен правого борта, и вода через пробоину в надводном борту попала на главную вагонную палубу, затопление которой вызвало быстрое опрокидывание парома[65].
   В значительно худшем положении оказались пассажиры железнодорожного парома «Принцесса Виктория», который в ноябре 1953 г. пошел на дно Ирландского моря. Сильнейший ураган, застигнувший судно во время перехода, повредил кормовые закрытия. Судно постепенно заполнилось водой и затонуло. Несколько сот человек оказались за бортом, разместившись на переполненных шлюпках и плавая в воде на спасательных кругах и поясах. Поиск и спасание людей в ночном штормовом море затруднялись тем, что на большинстве спасательных средств не было индивидуальных световых сигналов и многие из них по этой причине не были своевременно обнаружены. Всего погибло 128 человек[66].
   Гибель большого количества людей в ряде кораблекрушений вызывалась не тем, что не были своевременно поданы световые и другие сигналы бедствия, а вследствие самой аварийной ситуации, не позволившей экипажу и пассажирам в полной мере воспользоваться спасательными средствами судна.
   В 1927 г. у грузопассажирского судна «Вестрис» вследствие аварии возник крен около 30° на левый борт. Из семи шлюпок правого, высокого, борта две остались на кильблоках и затонули вместе с судном, одна при спуске застряла в зазоре шлюпочной палубы и не была спущена, одна разбилась при ударе о борт, одна получила повреждения при спуске и затонула, одна шлюпка перекатилась на левый борт, упала в воду и тоже затонула. Благополучно была спущена на воду лишь одна шлюпка с этого борта.
   Что касается семи шлюпок левого борта, то одна из них осталась на кильблоках и затонула с судном, другая вследствие неравномерного травления шлюпочных талей вошла в воду носом и затонула. Остальные пять были спущены на воду, но из-за крена отклонились от борта, что весьма затруднило посадку в них. В результате аварии погибло 112 человек. При спасании в шлюпках находилось 78 человек, из воды было подобрано 147 человек[67].

§ 11. Древние морские сигналы

   Для подачи сигналов о наличии мелей, скал и других опасностей для мореплавания с древнейших времен практикуется установка вблизи таких мест маяков. Первые маяки на Средиземном и Черном морях – районах с развитой морской торговлей – появились еще в античные времена. Так, Форосский маяк был сооружен в 283 г. до н. э. и представлял собой трехступенчатую каменную башню, на вершине которой в ночное время поддерживался огонь. Еще в древности были построены первые маяки на побережье Северного и Балтийского морей, на морских берегах Индии, Китая, Йемена, Ирана, Сомали, Египта и в других местах[68].
   Многие маяки европейских стран, возведенные в XVI–XVIII вв., служат и до сих пор. К ним относятся, например, маяки Кордуан (Франция), Кэпу (СССР), Эддистон (Великобритания), ряд маяков Португалии, Испании, Италии, Финляндии, Дании. В России первые маяки появились в эпоху Петра I в устье Дона, а затем на Балтике и Белом море. На рубеже XVIII и XIX столетий их было уже около 30.
   На Черном море в начале XIX в. на смену временным маякам (например, Тендра, Кинбурн) стали возводиться постоянные каменные маяки – Херсонесский, Тарханкутский, Хаджибейский, Тендровский, Одесский, а затем Воронцовский (1888 г.) и др. В 1824 г., когда на Тендровской косе началось сооружение каменного маяка, здесь было обнаружено святилище владыки Понта (Черного моря), древнегреческого бога и героя Ахилла. Вблизи святилища (небольшого круглого возвышения диаметром около 8 м), просуществовавшего около восьми веков, находился маяк, предупреждавший мореплавателей о близости песчаной Тендровской косы. Капитаны проходивших мимо судов оставляли в святилище богатые подношения – залог благополучия в плавании. При раскопках были найдены монеты 46 древних городов-государств, монеты, выпускавшиеся от имени римских императоров, царей Боспора и Фракии.
   В 1815 г. у каменистых берегов Большого Фонтана (пригорода Одессы) потерпело кораблекрушение парусное судно. Это событие послужило толчком к тому, что братия местной Успенской церкви (затем – монастыря) затеяла «богоугодное» дело – строительство маяка на месте кораблекрушения, который достраивался городским строительным комитетом и вступил в строй в 1827 г.[69]
   Основным сигналом, подаваемым маяком еще с древнейших времен, был световой: костер, факел, черный дым. Однако почти с тех же времен известны и звуковые сигналы, подаваемые с помощью маячного колокола. Эти сигналы имели особое значение в условиях тумана, дождя, снегопада. Маячные колокола обычно совмещались со световыми маяками, но были и отдельные звуковые маяки. Колокола устанавливались на выступающих в море мысах, каменных грядах, на плавучих буях, ограждающих мели. О характере их звона сообщалось в лоциях и других морских пособиях, а также на старых морских картах. Опытные моряки по звуку того или иного колокола могли опознать его в тумане и уточнить свое местонахождение.
   Один из старинных маячных колоколов находится на острове Сахалин на маяке Жонкиер. Он является действующим и охраняется государством как памятник культуры. На колоколе сохранилась надпись: «Государь и великий князь Алексей Михайлович всея Руси дал сей колокол… в пустыню Синозерскую лета 7159 года марта 8 дня» (это «от сотворения мира», а по принятому ныне календарю – в 1651 г.). В 1764 г. монастырь на новгородской земле (где находился колокол) упразднили, а колокол доставили на сахалинский маяк.
   Старинные маячные колокола есть и в других местах. В Крыму сохранились колокола Айтодорского маяка, висит колокол на территории древнего Херсонеса, многие годы помогавший мореплавателям входить в Севастопольскую бухту. Он был установлен в 1778 г., однако во время Крымской войны в 1854 г. французы вывезли колокол в Париж, где до 1913 г. он провисел на одной из башен собора Нотр-Дам де Пари, а затем был возвращен России и установлен на прежнее место[70].
   В ряде морских стран (Великобритании, Франции, Испании, Португалии, Италии) неоднократно предпринимались попытки использовать маяки не только для предупреждения об опасностях, но и для других целей мореплавания. Так, в 1714 г. английские ученые У. Уистон и X. Диттон опубликовали трактат «Новый метод определения долготы». Метод основывался на открытиях природы звука и измерениях скорости его распространения в воздухе и воде. Авторы предлагали поставить на каждом меридиане (через один градус) судно-маяк, с которого точно в полдень стреляла бы пушка и запускалась ракета. Зная номер судна-маяка и меридиан, на котором оно стоит, а также измеряя время, за которое звук доходит до судна от маяка, можно было бы определять свою долготу. Проект был воспринят большинством как фантастический, и его осмеяли[71].
   Подобные проекты выдвигались и в конце XIX в. Так, журнал «Морской флот» писал в 1893 г.: «Во Франции образовалось общество для электрического освещения фарватера Атлантического океана между Ирландией и Ньюфаундлендом. Для этого построятся десять исполинских башенных маячных судов с электрическими прожекторами, дающими свет на 200 английских миль (320 км). Они установятся в море на мертвых якорях и соединятся электрическим кабелем, уложенным на морском дне. О коммерческом осуществлении этого предприятия данных не имеется»[72]. Идея создания цепи плавучих маяков на пути из Европы в Америку продолжала обсуждаться в печати и в последующие годы. В обоснование ее целесообразности указывалось: «1) трансатлантические переезды станут безопаснее; 2) продолжительность переездов значительно сократится, так как ночью судам будет весьма легко следовать прямым путем; 3) при соединении маяков трансатлантическим кабелем, для судов явится возможность сноситься дважды в день с обоими противоположными маяками»[73].
   На смотрителей маяков возлагалась обязанность не только поддерживать маяк в рабочем состоянии, но и докладывать соответствующим властям о всех морских происшествиях и кораблекрушениях. На основе таких докладов составлялась сводка кораблекрушений и аварий за год. Так, статистика за 1885 г. выглядела следующим образом: всего за год погибло 1140 судов вместимостью в 488 770 peг. т, в том числе 169 пароходов общей вместимостью 148 698 peг. т и 971 парусное судно – 340 072 peг. т. В 1885 г. потерпели различные аварии 2552 парусных судна, из которых 1222 – английских, 327 – норвежских, 188 – французских, 184 – германских, 151 – американское. В том же году потерпели аварии 1729 пароходов, в том числе 1282 английских, 113 французских, 95 германских, 36 шведских, 23 итальянских и т. д.
   По поводу кораблекрушений у берегов России сообщения поступали от гидрографического управления, дирекции маяков, смотрителей маяков и лоцмейстеров, от постов пограничной охраны, от императорского российского общества спасания на водах. Например, в 1903 г. кораблекрушения в водах России потерпели 128 судов[74].
   В настоящее время в Мировом океане насчитываются многие тысячи различных маяков: постоянных и временных (сезонных), стационарных и плавучих, обслуживаемых и автоматических. Постоянно создаются новые маяки. Например, 11 октября 1985 г. в Ирбенском проливе в северной части мели Михайловская (Балтийское море) начал действовать маяк Ирбенский. Дальность действия огня – 17 миль, радиомаяка – 35 миль, радиолокационного маяка-ответчика – 16 миль. Мель Михайловская с глубинами от 5 до 11,5 м весьма опасна для мореплавания. За последние 10–15 лет здесь произошли ряд катастроф и аварии морских судов. С 1962 г. в этом районе действовал временный маяк, снимаемый на период осенне-зимних штормов, когда нужда в нем была особенно высокой. Новый стационарный маяк возвышается над водой на 40 м, находясь от берега на расстоянии 12 миль. На маяке есть вертолетная площадка, атомный источник питания, команды на работу всей системы передаются с берега с помощью телеустановки. Сооружение Ирбенского маяка явилось уникальной морской и гидротехнической операцией. Башня маяка весом 5000 т была сооружена на специальном стапеле в Таллинне, а затем загерметизирована и на плаву отбуксирована на 200 миль к месту установки. Для большей устойчивости башни в ее полые отсеки в нижней части было засыпано 6000 т песчано-гравийной смеси[75].
   Модернизирован другой маяк на Балтике – Колкский, построенный более 100 лет назад на искусственном острове. Сначала на маяке были смотрители, затем он стал автоматическим, но с берега постоянно приходилось следить за ним в бинокль, определяя на глаз, достаточно ли силен световой луч и другие характеристики маяка. С 1985 г. начала действовать электронная установка, наблюдающая с берега за работой агрегатов не только Колкского, но и ряда других маяков и навигационных знаков[76].
   Столь же широко проводится автоматизация и зарубежных маяков. Так, портовые власти Сингапура перевели на автоматический режим старейшие в стране маяки Хорсборо и Рафлс, а также маяки Бедок, Султан Шоул и Пулау Писанг[77]. Вместе с тем на берегах морей расположено еще достаточно много обслуживаемых маяков, на которых люди попеременно несут вахты. Например, маяк на острове Сескар на Балтике, маяк Кара-Ада на Каспии и ряд других.
   Скала Кара-Ада – «Черный остров» – находится в 2 милях от мыса Бекдаш и известна тем, что зимой 1920 г. белогвардейцы вывезли сюда 80 большевиков и оставили их на скале без воды и пищи. В живых осталось только 9. Много страшных аварий произошло в этом месте. Световой маяк Кара-Ада включается с заходом солнца и гаснет с рассветом. Дальность видимости его – 25 миль. Радиомаяк работает круглые сутки. Через каждые шесть минут автоматически срабатывают контактно-пусковые часы. Передатчик ровно минуту посылает в эфир радиосигнал «К-А» и длинное тире для пеленгования. В шторм, снег, дождь, туман на помощь световому и радиомаяку приходит наутофон – звуковой маяк, слышный за 3–4 км. Обслуживают маяк три человека[78].
   Наряду со строительством маяков, работающих на атомной энергии, строятся маяки, использующие другие энергетические ресурсы. Так, в Индии в 1984 г. вступил в строй маяк Гуджарат, указывающий путь к рейду порта Бханагара. Он работает на энергии ветра. Дальность видимости маяка – 15 миль. Ветряк представляет собой 18-метровую башню, на которой вращаются лопасти, приводящие в движение электрогенератор мощностью 300 Вт. Генератор подпитывает аккумуляторные батареи, энергия которых расходуется на работу вращающегося маячного огня. Индийские власти собираются оснастить ветряками, импортируемыми из Франции, ряд островных маяков вдоль всего побережья Индии[79].
   Автоматизация обслуживания маяков коснулась и плавмаяков, т. е. небольших судов, обычно красного цвета, стоящих на якоре в районе опасности. На мачте плавмаяка зажигается мощный огонь, с него подаются звуковой и радионавигационный сигналы. Большинство из плав-маяков заменены в настоящее время на навигационные буи с автономным питанием и автоматическим включением огня, туманного горна (наутафона) и радиомаяка. Кроме того, вместо плавмаяков появились стационарные платформы, которые можно установить в любом месте вдали от берегов.
   Плавмаяков постепенно становится все меньше. Так, в начале XX в. в США было свыше 100 судов-плавмаяков. К середине 50-х годов их количество сократилось до 25, а в начале 1984 г. исчез «последний из могикан» – плавмаяк «Нантакет», стоявший в 50 милях от берега на отмели Нантакет, вблизи которой пролегает морской путь в Нью-Йорк. Его заменили автоматическим навигационным буем. Первый плавмаяк «Нантакет» был поставлен на отмели еще в 1854 г., прослужил 75 лет и был заменен новым плавмаяком. С тех пор несколько раз менялись суда, на которых располагались маяки, но координаты маяка и название на борту оставались неизменными. Служба на любом плавмаяке весьма опасна, ибо он постоянно подвергается угрозе столкновения с судами, следующими в тумане. В 1935 г. плавмаяк «Нантакет» был буквально перерублен пополам, когда английский лайнер «Олимпик» во время тумана врезался в него[80].
   Плавмаяк обычно стоит на якоре. Однако он может быть сорван с якоря или, как судно, находиться в пути. Для обозначения столь необычного его положения 23 октября 1930 г. в Лиссабоне было принято Соглашение об охраняемых плавучих маяках, находящихся вне своих обычных мест (вступило в силу 21 января 1931 г., подписано СССР 27 апреля 1931 г.). Соглашение предусматривает, что плавучий маяк, сорванный с якоря, поднимает: днем – два черных шара большого размера: один в носовой, а другой в кормовой части судна; ночью – два красных огня: один в носовой, а другой в кормовой части судна. В ночное время дневные сигналы опускаются. Днем вместо черных шаров могут подниматься красные флаги.
   В качестве дополнительной меры предосторожности плавучий маяк, сорванный с якоря, поднимает: днем – сигнал LO по МСС, означающий: «Я не нахожусь на своем штатном месте»; ночью – сжигает одновременно красный и белый фальшфейеры не реже чем через каждые 15 минут. Если обстоятельства не позволяют применения фальшфейеров, то они заменяются открытием одновременно красного и белого огней. Плавучий маяк, следующий к месту своего назначения, несет огни и подает туманные сигналы, установленные для обычных судов на ходу[81].
   Тенденции в сфере навигационного обеспечения безопасности мореплавания в Мировом океане являются предметом пристального внимания на ежегодных сессиях Международной ассоциации маячных служб. Так, в бюллетене ассоциации за 1976 г., составленном на основе данных, полученных от маячных служб 42 стран, указывалось, что в 1976 г. количество береговых радиомаяков увеличилось на 269 единиц, количество плавучих светящихся знаков – на 370, не светящихся буев и бакенов – на 90, звуковых устройств – на 189, радиолокационных маяков-ответчиков – на 26, обзорных РЛС – на 14[82]. Примерно на 600 единиц возросло количество различных маяков и знаков в 1984 г. При этом отчетливо наметилась тенденция к замене оставшихся плав-маяков стационарными башнями или платформами, стоящими на грунте, к установке автоматических навигационных буев, использованию новых источников энергии, в том числе атомной[83].
   Вместе с тем избыточное количество огней маяков на берегах бухт, в портах и на акваториях гаваней может ввести в заблуждение мореплавателей и даже способствовать кораблекрушениям. 2 октября 1984 г. в 19 часов 15 минут местный пассажирский теплоход «Мартина» столкнулся с буксирным караваном на акватории порта Гамбург. Причиной столкновения явилось то, что в сумерках капитан теплохода на фоне многочисленных огней береговых сооружений, а также маяков и светящихся знаков неправильно квалифицировал ходовые огни буксирного каравана, не увидел буксируемую баржу и направил теплоход между буксиром и баржей. Теплоход столкнулся с натянутым тросом, резко накренился, в его открытые двери и люки хлынула вода, он лег на борт, опрокинулся и затонул. 23 человека удалось спасти, 20 человек, включая капитана, погибли[84].

§ 12. Черный день в мае

   Сигнал бедствия по радиотелефону – Мэйдэй («майский день») передается голосом на 16-м канале УКВ (ультракоротковолновой) радиостанции или через судовую радиостанцию, работающую в режиме телефонии на частоте 2182 кГц. Сигнал Мэйдэй означает, что судну, летательному аппарату или другому подвижному средству угрожает серьезная и близкая опасность и ему требуется немедленная помощь. При этом применяется открытый текст. Если возникают языковые трудности, что чаще всего и бывает на практике, ибо не приходится рассчитывать на то, что передача на русском языке в любом случае будет правильно понята, рекомендуется пользоваться фонетическими таблицами МСС, понятными всем морякам. Чтобы показать, что сообщение о бедствии будет дано с использованием таблиц МСС, ему предшествует слово Interco (Интерко).
   Для передачи сигнала бедствия по радиотелефону применяется следующий порядок:
   1) Подается радиотелефонный сигнал тревоги (т. е. двухтональный сигнал, передаваемый в течение 1 минуты на частотах 1300 и 2200 Гц), однако, если нет времени, что бывает когда опасность стремительно нарастает, он может не передаваться. Сигнал тревоги означает, что подающее его судно будет немедленно вслед за этим подавать сигналы бедствия по радио.
   2) Трижды передается слово Мэйдэй и вслед за ним название бедствующего судна или его позывные (у каждого судна есть условные четырехбуквенные позывные, которые вполне конкретно индивидуализируют его). Это словесное сочетание (тройное Мэйдэй и название судна) повторяется трижды.
   3) Передается сообщение о бедствии, которое содержит следующие группы слов:
   – Мэйдэй, название судна или его позывные;
   – местонахождение судна;
   – характер бедствия;
   – если необходимо, характер требуемой помощи и другую информацию, которая может облегчить спасательные работы.
   Слова, буквы и цифры в сообщениях о бедствии произносятся с использованием трех фонетических таблиц МСС.
   В таблице № 1 даются буквы и цифры.
   Например, буква А – Алфа, В – Браво, С – Чарли, Е – Эко, F – Фокстрот, Н – Хотэл, К – Кило, О – Оска, М – Майк, Р – Папа, Т – Тангоу, V – Викта, W – Уиски, Y – Янки, Z – Зулу.
   Цифры: 0 – Надазэро, 1 – Унауан, 2 – Биссоту, 3 – Тэратри, 4 – Картэфоур, 5 – Пантафайв, 6 – Соксисикс, 7 – Сэтэ-сэвн, 8 – Октоэйт, 9 – Ноувэнайнэ, знак десятичной дроби – Дэсимал, точка – Стоп.
   Таблица № 2 содержит условные обозначения места бедствия, которое можно передать одним из двух способов.
   а) По пеленгу и расстоянию от берегового объекта:
   – буква А, за которой следует трехзначная цифровая группа для обозначения истинного пеленга (направления) от берегового объекта на судно;
   – наименование берегового объекта;
   – буква R (Роумио), за которой следуют одна или несколько цифр, означающих расстояние в морских милях между береговым объектом и местом бедствия.
   б) По координатам:
   – для обозначения широты используется буква L (Лима), за которой следует четырехзначная цифровая группа (две цифры для градусов, две – для минут), а затем буква N (Новэмбэр) для северной широты или буква S (Сиэра) – для южной;
   – для обозначения долготы используется буква G (Голф), за которой следует пятизначная цифровая группа (три цифры для градусов, две – для минут) и затем буква Е (Эко) для восточной долготы или буква W (Уиски) – для западной.
   В таблице № 3 приводятся кодовые слова, указывающие на характер бедствия.
   Первая группа – это сигналы с бедствующего судна:
   АЕ – Я должен оставить свое судно;
   BF – Летательный аппарат сделал вынужденную посадку в широте… долготе… и требует немедленной помощи;
   СВ – Мне требуется немедленная помощь;
   СВб – Мне требуется немедленная помощь, у меня пожар;
   DX – Я тону;
   HW – Я столкнулся с надводным судном.
   Вторая группа – ответ судну, терпящему бедствие:
   СР – Я следую для оказания вам помощи;
   ED – Ваши сигналы бедствия поняты;
   EL – Повторите координаты места бедствия.
   Например, радиотелефонный сигнал бедствия: «Судно “Магдалена” терпит бедствие в точке по пеленгу 015° от мыса Ушант» с указанием места бедствия по пеленгу и расстоянию от берегового объекта, мог бы быть передан по радиотелефону следующим образом: «Мэйдэй, Мэйдэй, Мэйдэй, Магдалена (эта группа слов повторяется три раза), Мэйдэй Магдалена Интерко Алфа Надазэро Унауан Пантафайв Ушант Роумио Картэфоур Надазэро Дэлта Эксрэй».
   Сигнал: «Судно “Магдалена” терпит бедствие в точке широта 54°25' северная, долгота 016°33' западная. Мне требуется немедленная помощь; у меня пожар» по радиотелефону был бы передан следующим образом: «Мэйдэй, Мэйдэй, Мэйдэй, Магдалена (вся группа слов повторяется три раза), Мэйдэй Магдалена Интерко Лима Пантафайв Картэфоур Биссоту Пантафайв Новэмбэр Голф Надазэро Унауан Соксисикс Тэратри Уиски Чарли Браво Соксисикс».
   С радиосигналами бедствия тесно связаны сигналы тревоги, срочности и безопасности, относимые к числу наиболее важных морских сигналов.
   Сигнал тревоги в телеграфном режиме состоит из 12 тире, передаваемых в течение 1 минуты (длительность каждого тире 4 сек, пауза между ними – 1 сек); в телефонном режиме – из двух передаваемых попеременно (в течение 1 минуты) тонов звуковой частоты 1300 и 2200 Гц. Сигнал тревоги предназначен для оповещения всех радиостанций о следующем за ним сигнале бедствия и сообщении о бедствии. Кроме того, он может быть применен для срочного объявления о циклоне, а также при падении людей за борт, если для их спасения требуется помощь других судов.
   Сигнал срочности в телеграфном режиме состоит из трехкратного повторения группы ЬЬЬ (им соответствуют латинские XXX), а в телефонном режиме – из трехкратного повторения группы слов Pan Pan (каждое слово группы произносится как «пан» и указывает, что вызывающая радиостанция имеет для передачи очень срочное сообщение, касающееся безопасности мореплавания, полета воздушного судна, болезни людей на судне (самолете), обнаружения их в воде и проч. Сигнал срочности в телеграфном режиме передается на частоте 500 кГц, а в телефонном режиме – на частоте 2182 кГц и 156,8 МГц.
   Сигнал безопасности в телеграфном режиме состоит из трех повторений группы ТТТ, а в телефонном режиме – из трехкратного повторения слова Securite (Сэкюрите) и предшествует передаче сообщений, касающихся штормовых предупреждений, изменения навигационной обстановки, сообщений о приближающихся шквалах, циклонах, о появлении плавающих мин, больших масс льда, айсбергах и т. п.
   Капитан каждого судна, которое встретило опасные льды, опасные плавающие предметы или любую другую непосредственную угрозу для мореплавания, или тропический циклон или оказалось под воздействием штормового ветра при температуре воздуха ниже 0°, что вызывает сильное обледенение надстроек, или под воздействием ветров силой 10 баллов и более по 12-балльной шкале Бофорта, о которых не было получено штормового предупреждения, обязан всеми имеющимися в его распоряжении средствами передать такие сведения находящимся поблизости судам, а также компетентным властям первого берегового пункта, с которым он может связаться. Форма извещения является произвольной. Оно может быть передано либо открытым текстом (предпочтительно на английском языке), либо с помощью МСС. Передаче извещения об опасностях для мореплавания, если оно производится по радио, обязательно предшествует сигнал безопасности с добавлением наименования опасности (лед, плавающий предмет и т. д.).
   Например, извещение о льдах: ТТТ. Лед. Большой айсберг замечен в 4605 N, 4410 W, 0800 GMT, 15 мая.
   Извещение о плавающем предмете: ТТТ. Плавающий предмет. Замечен плавающий предмет, почти погруженный в воду в 4006 N, 1245 W, 1030 GMT, 21 апреля.
   Извещение о тропическом циклоне: ТТТ. Ураган. Барометр с поправкой 994 миллибара стремительно падает. Ветер NW 09 баллов по Бофорту, сильные шквалы. Зыбь 09 – средняя, курс ONO, 5 узлов, 2204 N, 11354 О, 0030 GMT, 21 апреля.
   Скорость передачи радиограмм, которым предшествуют сигналы тревоги, бедствия, срочности или безопасности, не должна превышать шестнадцати слов в минуту и иметь не более 80 знаков.
   Порядок передачи сигналов бедствия, тревоги, срочности и безопасности регулируется не только международными, но и национальными правилами, в том числе «Правилами радиосвязи морской подвижной службы СССР»[85], которые периодически дополняются и изменяются с учетом развития радиоэлектронной техники, принятия соответствующих международных конвенций, соглашений, регламентов и пр. Так, 1 марта 1975 г. в указанные Правила были внесены изменения в целях обеспечения безопасности мореплавания, повышения ответственности специалистов при проведении аварийно-спасательного радиообмена с судами и пр. В частности:
   «§ 172. Сообщения о бедствии, срочности и безопасности по радиотелефону должны передаваться медленно и отчетливо, чтобы облегчить их запись».
   «§ 174. Принятые на радиостанции сообщения о бедствии, срочности и безопасности записываются, кроме вахтенного журнала, на бланке радиограммы и на судне немедленно вручаются капитану, а на береговой радиостанции немедленно сообщаются по телефону начальнику радиостанции, дежурному диспетчерской или портнадзора, а также дежурному аварийно-спасательной службы бассейна, пароходства или управления флота и органу инспекции по безопасности мореплавания с последующей доставкой этой телеграммы. Береговая радиостанция, получившая непосредственно от судна сообщение о бедствии, принимает все меры по организации непрерывной связи с судном, терпящим бедствие».
   «§ 176. Суда, терпящие бедствие, или суда, через которые осуществляется аварийный обмен, обязаны поддерживать непрерывную связь с радиоцентром того пароходства или управления флотом, должностные лица которого осуществляют руководство спасательными операциями. В свою очередь, береговой радиоцентр должен держать непрерывную радиосвязь с судном, терпящим бедствие, или с судном, через которое осуществляется аварийный обмен, до тех пор, пока не отпадет необходимость в оказании помощи».
   «§ 184. Порядок передачи сигналов в случае бедствия состоит из: сигнала тревоги; сигнала бедствия; интервала 2 минуты; сообщения о бедствии; двух тире продолжительностью от 10 до 15 секунд каждое. Однако, когда существенно важно выиграть время, интервал 2 минуты и даже сигнал тревоги могут быть опущены или сокращены».
   Двухминутный интервал необходим для того, чтобы операторы судовых радиостанций, не несущие круглосуточной вахты, успели после срабатывания автоаларма (т. е. автоматического приемопередатчика сигналов бедствия) прийти в радиорубку и начать наблюдение за сигналом бедствия. Два тире по 10–15 секунд передаются для того, чтобы судовые и береговые радиостанции успели взять пеленг на бедствующее судно. Сообщение о бедствии должно передаваться до тех пор, пока терпящее бедствие судно не получит подтверждения о его приеме. Повторение сигнала бедствия желательно производить в периоды молчания. Это дает уверенность в том, что сигнал бедствия будет услышан максимальным количеством радиостанций[86].
   Передаваемый чаще всего на 16-м канале УКВ-радиостанции сигнал «майский день» (Мэйдэй) применяется обычно в случаях, когда поблизости есть другие суда, порты, береговые станции и прочие пункты, поскольку УКВ-радиостанция имеет ограниченную дальность слышимости (несколько десятков миль). УКВ-радиостанции на судах обычно постоянно включены на прием, так как через них в телефонном режиме ведутся различные служебные переговоры между судами и судов с берегом. Если сигнал бедствия не слышат на 16-м канале, то, переключая каналы, легко найти такой, где в этот момент ведутся какие-либо переговоры, включиться в них и передать сигнал бедствия.
   26 мая 1974 г. в гавани порта Ньюкасл (Австралия) аргентинское грузовое судно «Сигна» (30 000 peг. т) во время шторма было сорвано с якорей и выброшено на скалистый берег. В танках судна было 2400 т дизтоплива и 26 000 т водного балласта.
   Еще до того, как судно оказалось на камнях, капитан по радиотелефону дал сигнал бедствия, по которому на помощь подошли три портовых буксира. Однако ураганный ветер был такой силы, что попытки буксиров удержать судно от выбрасывания на скалы оказались безуспешными. Получив ряд пробоин, судно затонуло на мелководье. Все усилия буксиров сосредоточились на том, чтобы предотвратить утечку топлива и его распространение по бухте. Подъем судна начался только в сентябре, но к ноябрю оно уже стояло в доке на ремонте[87].
   12 ноября 1974 г. пассажирское судно «Брахмапутра», совершавшее рейс по реке Буриганга (Бангладеш), попало в водоворот и затонуло из-за чрезмерной перегруженности. На борту судна, рассчитанного на 100 пассажиров, находилось около 500 человек, а также большое количество груза. Когда судно легло на борт и стало заполняться водой, капитан подал сигнал бедствия по радиотелефону, вследствие чего помощь подошла в кратчайший срок. Тем не менее утонуло около 250 человек[88].
   15 февраля 1982 г. советский т/х «Механик Тарасов» следовал через Атлантику из канадского порта Три-Риверс в Гамбург. На нем был получен сигнал СОС с канадской буровой платформы «Оушен Ренджер», находившейся от него в 100 милях на юго-запад. В условиях жесточайшего шторма (12-метровые волны, скорость ветра до 35 м/сек) «Механик Тарасов» изменил курс и пошел на помощь погибающим нефтяникам. Через несколько часов волны сбили две колонки носовых трюмных вентиляторов, и вода стала заливать трюмы судна и насосы рулевого управления. 16 февраля «Механик Тарасов» затонул. Погибло 32 человека. Спасти удалось только пятерых. Сделало это датское рыболовное судно «Сигурфари», капитан которого – Миккаэль Ольсен – рассказал, что он, находясь на промысле, вел переговоры с норвежскими и фарерскими рыболовными судами, когда по радиотелефону услышал фразу по английски: «Помогите нам». Связь тут же оборвалась. «Было темно, шел снег, и ничего не было видно вокруг. Мы пошли против ветра, и вскоре на экране РЛС на расстоянии 7–8 миль обнаружили крупное судно». Когда подошли ближе и связались с ним по радиотелефону, нам ответили: «Мы русские. К нам идет спасательное судно». Видя аварийное состояние т/х «Механик Тарасов», капитан Ольсен решил остаться поблизости, полагая, что его услуги могут понадобиться. Когда Ольсен увидел, что у «Механика Тарасова» волнами оторвало шлюпку, он вновь вышел на связь и спросил: «Есть ли там люди?» Ему ответили: «Все пока на борту».
   На помощь шел советский траулер «Иван Дворский», который опоздал буквально на считанные минуты, ибо в момент его подхода «Механик Тарасов» скрывался в волнах. Люди оказались в бушующем море, в темноте и ледяной воде, однако на жилетах многих из них вспыхнули лампочки. По словам М. Ольсена, часть людей они вылавливали с помощью концов, других, им казалось, просто забрасывало волной. Все 26 членов экипажа «Сигурфари» участвовали в спасании: растирали тела советских моряков руками, укрывали их одеялами. Однако большинство поднятых на борт людей погибло от переохлаждения.
   Особенно запомнилось капитану «Сигурфари», что кто-то из советских моряков продолжал говорить по радиотелефону и в то время, когда судно уже уходило под воду. «У нас не было магнитофона, чтобы записать его речь. Мы не знаем, кто это был и что он говорил». С тех пор его мучает вопрос: что же передавал родным, близким, всему миру тот неизвестный русский моряк в свой смертный час?
   Указом Президиума Верховного Совета СССР от 11 мая 1982 г. все члены экипажа траулера «Сигурфари» награждены медалями «За спасение утопающих», а капитан М. Ольсен – орденом Дружбы народов[89].
   С помощью радиотелефона был подан сигнал бедствия с индийского пассажирского парома «Рамдас-1», который в марте 1947 г. затонул во время шторма в Бомбейской гавани. Благодаря своевременному сигналу спасатели успели поднять из воды свыше 700 человек, однако 626 человек утонули[90].
   Как показывает практика, радиотелефонные сигналы бедствия используются столь же часто, как и сигнал СОС. Например, в июле 1981 г. у берегов Японии столкнулись японское судно «Кококу мару» (998 peг. т) и панамское «Апарри». Капитан японского судна сразу же начал передавать сигнал бедствия по радиотелефону. Вскоре «Кококу мару» затонуло. Аналогичные сигналы посылал капитан сингапурского судна «Берлинг» (3074 per. т), которое в июле 1981 г. столкнулось у берегов Исландии с датским судном «Шарм» и через 30 минут пошло на дно[91].
   В сентябре 1985 г. у берегов Брунея оказалось на мели панамское судно «Тунг Хсиунг» (2707 peг. т) с грузом цемента. Самостоятельно снявшись с мели, судно вышло в море, но экипаж обнаружил быстрое поступление воды в трюм. Капитан подал сигнал бедствия по радиотелефону и приказал оставить судно, которое вскоре затонуло. В сентябре 1985 г. в порту Сент-Дженс во время бункеровки загорелся японский траулер «Дайшин мару № 16» (1499 peг. т). Капитан подал радиотелефонный сигнал бедствия, по которому к судну подошли буксиры, сняли экипаж, кроме двух человек, которые погибли в огне, а горящее судно вывели из порта, и оно, выгорев, затонуло. Авария вызвала значительное загрязнение морской среды[92].
   На особую значимость оснащения судов радиотелефонами как наиболее гибкими средствами передачи сигналов бедствия, особенно если аварии происходят вблизи берегов, указывают японские специалисты, анализировавшие статистические данные об авариях в Токийском заливе, имеющиеся в распоряжении Совета по обеспечению безопасности мореплавания у берегов Японии. За период с 1969 по 1981 г. в Токийском заливе потерпело аварии и погибло 644 судна. Хотя ежегодная аварийность в заливе снизилась за указанное время на 80 %, а в целом по Японии – на 97 %, тем не менее по абсолютной величине она по-прежнему остается довольно значительной. Доля небольших судов (до 500 peг. т) в числе погибших составила 80 % – Одновременно наметилась тенденция на увеличение числа катастроф с судами от 500 до 5000 peг. т. Наибольшее число аварий происходит в период от 6 до 9 часов, несколько меньше – от 9 до 12 часов, и наименьшее – от 21 до 3 часов.
   Что касается своевременности передачи сигналов бедствия и успешности спасания людей и судов, то наибольший эффект достигается в случаях использования радиотелефонов, ибо сигнал тотчас же фиксируется на различных береговых постах, подается сигнал тревоги и начинаются поисково-спасательные работы[93].

§ 13. Спасите наши души

   Все радиостанции судов и самолетов, а также береговые, обслуживающие морской и рыбный флот, каждый час в минуты молчания прослушивают эфир па волне 600 м: не подаст ли кто-нибудь сигнал бедствия. Как показывает практика, ежегодно радиостанции во всем мире фиксируют многие десятки тысяч сигналов бедствия. Так, в 1974 г. сигнал СОС подавали в открытом море 2489 погибших затем японских судов (в основном рыболовных, прогулочных, спортивных). В 1981 г. только у берегов Японии потерпели бедствие 2067 судов, на которых погибли 435 человек. Сигнал СОС посылают и крупные суда. Например, в 1982 г. греческое судно «Дейфос» (60 000 peг. т), предназначенное для перевозки нефти и сыпучих грузов, под воздействием штормовых волн получило крен (смещение груза) и затонуло у острова Вега, юго-западнее Бодо. В том же 1982 г. в условиях сильного шторма получил пробоину либерийский сухогруз «Голден Пине» (20 000 peг. т) и затонул в 180 милях от порта Осака[94].
   Сигналы бедствия подают и отдельные лица. Профессор Гавайского университета Д. Страупа на каноэ «Хокулеа» в течение двух лет совершал путешествие в одиночку с тихоокеанских островов Полинезии до берегов США. Он прошел почти 30 тыс. км и до цели оставалось совсем немного, когда ему пришлось дать сигнал СОС с помощью небольшой радиостанции, которую друзья уговорили его взять с собой. Под воздействием острой бактериальной инфекции ноги Страупа покрылись гноящимися язвами. Болезнь быстро прогрессировала, и он воззвал о помощи, которую оказал фрегат ВМС США «Брютон», доставивший путешественника в Гонолулу (Гавайские острова)[95].
   Сигналы СОС подают как суда, так и морские буровые и иные платформы, самолеты, вертолеты, дирижабли и пр. Например, в Северном море в 1974–1980 гг. произошло 7 крупных катастроф с морскими платформами, подававшими сигналы бедствия. Самой драматичной была авария с платформой «Александр Киелланд», во время которой погибли 123 человека. В авариях вертолетов, обслуживающих платформы, погибло 47 человек, а при подводных работах – 84 водолаза[96].
   Одной из частых причин катастроф с платформами являются столкновения с ними морских судов. Так, в 1978–1980 гг. в Балтийском море произошло 21 подобное столкновение, в южной части Северного моря – 22, в Ла-Манше – 15[97]. Более полную статистику аварий с морскими платформами приводят японские специалисты, которые указывают, что за 9 лет (1973–1981 гг.) произошло 1417 таких аварий, в том числе: столкновения – 223, разгерметизация средств плавучести – 73, опрокидывание – 160, потеря управления – 87, разрушение конструкции – 448, пожары – 135, посадка на мель – 88, выход из строя механизмов и электроприборов – 64, другие причины – 43. Значительная часть платформ, попавших в указанные аварии, погибла. При этом погибло в результате столкновений – 68 платформ, из-за разгерметизации – 1, опрокидывания – 106, потери управления – 24, разрушения конструкции – 77, пожара – 135, посадок на мель – 9, прочих случаев – 74[98].
   В 1983 г. 25 октября в Южно-Китайском море, в 60 милях южнее острова Хайнань во время тайфуна «Лекс» бесследно исчезла вместе с экипажем (81 человек) буровая платформа «Гломар Ява Си». Экипаж платформы подал сигнал бедствия, а затем связь с ним прервалась. В момент катастрофы ветер достигал скорости 140 км/ч, а высота волн – 8–14 м. Обследование места гибели началось после прибытия 1 марта 1984 г. норвежского океанографического судна «Тендер Карриер». Судебное разбирательство катастрофы производилось в Сянгане и Хьюстоне (США), однако точно установить причины гибели платформы и людей так и не удалось. Было высказано предположение, что под воздействием тайфуна платформа получила ряд повреждений, потеряла остойчивость, опрокинулась и затонула. Люди, спасавшиеся в плотах и просто плавающие в воде, утонули или погибли от переохлаждения[99].
   Такие же или подобные аварии платформ происходят и в других районах Мирового океана.
   15 февраля 1982 г. недалеко от Ньюфаундленда во время шторма подала сигнал бедствия канадская буровая платформа «Оушен Ренджер». Именно на этот сигнал бедствия откликнулся советский т/х «Механик Тарасов», погибший во время того же шторма. Расследуя причины гибели платформы, береговая охрана Канады установила, что платформа затонула после проникновения воды в поврежденную горловину отсека управления балластной системой и выхода из строя электрооборудования. Экипаж (84 человека) начал покидать платформу за 1,5 часа до ее затопления, не сумев спустить на воду ни одной шлюпки или плота. Все 84 человека погибли от переохлаждения. С целью повышения безопасности экипажей платформ береговая охрана пересмотрела правила снабжения платформ спасательными средствами. Члены экипажа отныне должны иметь утепленные спасательные костюмы, если платформа эксплуатируется в водах при температуре менее + 15 °C и не имеет герметичных спасательных катеров, снабженных средствами подъема людей из воды, в том числе людей, потерявших сознание. Платформы должны иметь водооткачивающие средства, способные работать в аварийных условиях при любом крене и дифференте платформы. Особые требования предъявляются к индивидуальным спасательным жилетам, устройствам для спуска на воду плотов и шлюпок, а также к конструкции надувных спасательных плотов[100].
   Для своевременного получения сигнала СОС важное значение имеет организация судовой и береговой радиосвязи. Все советские суда два раза в сутки в строго определенное время выходят на связь со «своей» береговой радиостанцией (радиостанцией соответствующего пароходства, производственного объединения и проч.) и сообщают о местонахождении, обстановке на борту, курсе, метеоусловиях. Если на судне что-либо не в порядке, то береговая радиостанция сразу же примет соответствующие меры. Так, когда т/х «Правдинск» Дальневосточного морского пароходства радировал из Бискайского залива, что у него вышла из строя рулевая машина, его сигнал, принятый радиостанцией Балтийского морского пароходства, немедленно был передан находившимся в том районе балтийским спасательным судам «Гермес» и «Капитан Беклемишев». Они направились к «Правдинску» и помогли устранить неисправность.
   Если в положенный час судно не выйдет на контрольную связь со «своей» береговой радиостанцией, то это рассматривается как чрезвычайное происшествие. В июне 1986 г. такой случай произошел с т/х «Красногвардейск», который в это время совершал переход из порта Сьенфуэгос в Гавану. Судно не вышло на ночную связь. По правилам береговой радиостанции, даются три часа на самостоятельный радиопоиск судна: радиозапросы судов, находящихся в районе «молчащего» судна, а также других береговых станций, которые могли его слышать. Поскольку связи с «Красногвардейском» никто не имел, то по распоряжению диспетчера пароходства был объявлен радиопоиск. Всем советским судам в Западной Атлантике, а их там насчитывалось более 20, было дано распоряжение искать «Красногвардейск» всеми имеющимися радиосредствами. Только в 16 часов 37 минут того же дня т/х «Красногвардейск» сам откликнулся на вызовы: он вышел из района Карибского моря, где радиоволны оказались в «западне» и не могли пробиться в Ленинград. Подобные происшествия случаются не так часто. Например, в 1985 г. было всего пять случаев невыхода на связь судов Балтийского морского пароходства[101].
   Радиоцентры по поддержанию связи с судами имеются и во всех морских зарубежных странах. Так, в Бельгии обеспечение радиосвязи между судами и берегом осуществляется специальной службой морской радиосвязи, располагающей двумя радиостанциями в Остенде и Антверпене. Численность персонала службы – 310 человек, в том числе 100 операторов и 100 технических специалистов. За год служба обрабатывает 120 000 телеграфных запросов и осуществляет 145 000 радиотелефонных переговоров на английском, голландском и немецком языках, не говоря уже о французском. Особое внимание уделяется безопасности мореплавания и приему аварийных сигналов, в первую очередь от судов в бельгийской зоне «Поиска и спасания». Служба осуществляет деловые и частные переговоры, передает метеосводки, аварийные предупреждения, сообщения о движении льдов, вызывает лоцманов. Кроме того, служба осуществляет надзор за радионавигационным оборудованием на судах с точки зрения выполнения международных правил по радиосвязи, а также бельгийского законодательства на судах, плавающих под флагом Бельгии, выдает соответствующие документы на суда, проверяет квалификацию судовых радиоспециалистов[102].
   Береговая охрана США в середине 60-х годов ввела в действие «Автоматическую систему взаимной помощи при спасании судов» (АМВЕР), представляющую собой комплекс ЭВМ, располагающихся в Нью-Йорке, которые могут обрабатывать информацию со всех судов, находящихся в море от 83° северной широты до 83° южной широты Уходя в рейс, продолжительностью более 24 часов, капитан судна сообщает в центр обработки информации ряд предварительных данных о судне и рейсе: наименование, скорость, курсы, порт назначения, предполагаемые координаты на определенные моменты времени, маршрут, время прибытия по назначению, а затем регулярно уточняет эти данные через одну из 70 радиостанций системы. Получив сообщение об аварии, АМВЕР дает рекомендации о судах, находящихся поблизости: их местонахождении, курсе, позывных. Например, в 1973 г. АМВЕР обработала информацию о 98 212 рейсах и выдала 5653 рекомендации аварийным судам[103].
   Особенно трагичными кажутся случаи, когда суда исчезают бесследно вместе с экипажем. В период с 1972 по 1981 г. в Мировом океане бесследно исчезло 64 крупных судна. Так, в марте 1981 г. судно из ФРГ «Вестстар» с грузом цемента бесследна пропало в районе Азорских островов. Длительные поиски с использованием авиации не дали никаких результатов. Так же бесследно пропало английское исследовательское судно «Компас Роуз II». Первые сведения о его гибели поступили лишь через 36 часов после катастрофы, когда случайно было обнаружено тело одного из погибших членов экипажа. Такая же участь постигла и советский т/х «Тикси», погибший в Тихом океане[104].
   В сентябре 1984 г. по разным причинам погибло 32 крупных судна (более 500 peг. т), в том числе два судна пропали без вести[105]. В конце 1979 г. при неизвестных обстоятельствах погиб вместе с экипажем норвежский нефтерудовоз «Берге Ванга» (224 000 peг. т), который с грузом железной руды следовал из Австралии в Японию. Аналогичная гибель однотипного судна «Берге Истра» произошла в декабре 1975 г. Тогда спаслись только два человека, которые так и не смогли вразумительно объяснить, что же произошло с судном. В 1980 г. при переходе из Канады в Японию пропало без вести судно «Дербайтер» с 44 членами экипажа. Во всех трех случаях сигнал СОС не был подан, а поиски этих судов не принесли успеха, хотя стоили сотни тысяч долларов[106].
   Известно, что в районе Бермудского треугольника регулярно бесследно исчезают суда и самолеты. С 1914 г. здесь на судах и самолетах без вести пропало несколько тысяч человек. Ежегодно в этом районе, названном «кладбищем Атлантики», погибает в среднем четыре крупных судна и большое количество мелких: яхт, прогулочных, рыболовных и других судов. Здесь много естественных опасностей: бурный Гольфстрим, неожиданные смерчи, резкие перепады глубин, внезапные гигантские волны, водовороты, магнитные аномалии, мощные воздушные потоки, которые в течение секунд способны бросить реактивный лайнер на тысячи футов вниз, и т. д.[107]
   Причины, по которым аварийные суда и самолеты не успели подать сигнал бедствия, могут быть самыми разнообразными. Одна из них – внезапное разрушение основных конструкций судна или самолета. Например, 22 ноября 1970 г. японский рудовоз «Калифорния мару» принял в Лос-Анджелесе 60 000 т железного концентрата и направился к берегам Японии. В море разыгрался жестокий шторм. Когда судно было в 225 милях от Токийского залива, на нем почувствовали толчок и услышали треск. Обшивку судна внезапно прорезали трещины, и оно, развалившись на части, пошло на дно. В 1984 г. при посадке пассажирского «Боинга» в аэропорту небольшого японского городка самолет, так и не долетевший до посадочной полосы, на глазах у встречающих развалился на части. Погибло около 500 человек. В том и другом случае причиной катастроф явилась недостаточная прочность металла и всей конструкции[108].
   Вместе с тем одной из распространенных причин, по которым последствия катастроф бывают весьма тяжкими, является запаздывание с подачей сигнала СОС.
   Так, 12 декабря 1978 г. в Северной Атлантике при ветре 10 баллов греческое грузовое судно «Марион» приняло сигнал СОС от западногерманского лихтеровоза «Мюнхен» (45 519 peг. т). В аварийном сообщении говорилось, что судно тонет. Вслед за этим связь с ним оборвалась. «Марион» продублировала сигнал бедствия, после чего с ближайшей авиационной базы Великобритании на поиск вылетел самолет, к которому вскоре присоединилось 25 судов и 10 самолетов. Поиски продолжались около двух недель, но никто из людей так и не был обнаружен. На месте катастрофы, в 450 милях от Азорских островов, на поверхности воды плавали 3 лихтера, 4 надувных спасательных плота без людей, спасательные жилеты, два спасательных буя и один радиобуй. Погибли все 28 членов экипажа.
   Расследование показало, что в момент гибели в трюмах «Мюнхена» было 83 лихтера, а на палубе – кран грузоподъемностью 455 т. «Мюнхен» имел весьма мощную машину в 26 000 л. с. и скорость 18 узлов. Судно совершало рейсы на линии Северная Европа – Восточное побережье США и Мексиканский залив. 7 декабря лихтеровоз вышел из Бремерхафена (ФРГ), направляясь в Саванну (США), куда должен был прибыть 17 декабря. Страховая компания выплатила владельцам погибшего лихтеровоза страховое возмещение в размере 140 млн марок – самое большое за всю историю морского страхования в ФРГ. До этого самое крупное возмещение, выплаченное западногерманскими страховщиками, составляло 25 млн марок – за гибель греческого танкера «Олимпик Брэйвери», севшего на мель у берегов Франции в январе 1976 г. во время своего первого рейса и погибшего в результате этой аварии[109].
   Запаздывание с подачей сигнала бедствия иногда может быть компенсировано лишь дополнительными усилиями спасателей, которым в отдельных случаях даже удается предотвратить катастрофу. Так, 22 марта 1972 г. в 16 часов 52 минуты либерийский т/х «Миноан Чиф» с 16 000 т сахара на борту сел на мель в Ирбенском проливе. Несмотря на жестокий шторм и опасное положение судна, капитан решил справиться с опасностью самостоятельно, чем лишь усугубил положение: был потерян один из якорей, судно еще дальше забросило на мель, а в его корпусе появились дополнительные пробоины. Лишь через 30 часов после посадки на мель, когда угроза гибели стала почти неотвратимой, капитан подал сигнал бедствия. Но когда по этому сигналу подошло советское спасательно судно «Капитан Федотов», капитан аварийного судна отказался от его услуг и стал договариваться о помощи со шведскими спасателями. Советское судно последовало на помощь к другому аварийному судну – норвежскому т/х «Сага Сворд», который в 12 милях в том же Ирбенском проливе терпел бедствие. Только после того как советские спасатели начали операции с судном «Сага Сворд», капитан либерийского судна, убедившись в неспособности шведов помочь ему, попросил помощи у «Капитана Федотова». В ответ на эту просьбу, а положение «Миноана Чифа» к этому времени стало критическим, подошли советские суда: ледоколы «Юрий Лисянский» и «Семен Дежнев», грузовые суда «Сена», «Сормовский-6» и «Алапаевск». Ценой неимоверных усилий и с риском для жизни советские спасатели, выгрузив с аварийного судна 1300 т сахара, сняли его с мели и спасли от гибели буквально в последний момент, когда судьба судна практически уже была решена. Если бы капитан «Миноана Чифа» сразу подал сигнал бедствия и принял помощь советских спасателей, то отделался бы лишь «легким испугом», а так речь шла уже о гибели людей, судна и груза.
   Капитан норвежского т/х «Сага Сворд» также не торопился с подачей сигнала СОС и подал его лишь после того, как камни пробили корпус судна в ряде мест и из него вытекло все топливо и пресная вода, а через пробоины забортная вода стала заливать трюмы № 2 и 5. Снабдив судно водой и выгрузив с него в сложнейших условиях несколько тысяч тонн зерна, советские спасатели в буквальном смысле вырвали его из «лап смерти». В обоих случаях экипажам и самим аварийным судам весьма повезло в том, что операции проводили именно советские спасатели. Подошедшие к месту аварии спасательные суда других стран отказались проводить операции, считая дело безнадежным, а суда – обреченными на гибель[110].
   Особенно недопустимо промедление с сигналом СОС в случаях, когда опасности подвергаются люди. Любое запаздывание в подобных ситуациях граничит с преступлением, поскольку может повлечь за собой тяжкие последствия для людей.
   21 сентября 1957 г. в 600 милях к юго-западу от Азорских островов западногерманское учебное 4-мачтовое судно «Памир» попало в ураган «Леда» и погибло. На борту было 86 человек экипажа и курсанты мореходных училищ. Спаслось только 6 курсантов. Вся ФРГ на 3 дня оделась в траур.
   В результате расследования было установлено, что капитан Боленстрет не знал о приближении урагана и не имел возможности, заблаговременно изменив курс, уклониться от встречи с ним, поскольку чрезмерно уверенный в мореходных качествах «Памира», а также не желая слушать советы своих помощников, которые предупреждали об ухудшении погоды, не заботился о приеме предупредительных метеорологических извещений, загрузив радиста Роде выполнением инвентаризационных работ и материальной отчетностью. Но даже узнав о движении урагана «Леда», капитан не стал предпринимать никаких попыток уклониться от него, хотя старший помощник Вюльфинг настойчиво советовал резко изменить курс и попытаться уйти с пути урагана. Тем самым капитан пренебрег рекомендациями хорошей морской практики и печальным опытом погибших судов, из которых вполне очевидно следовало, что всегда необходимо избегать встречи с ураганом. Статистика аварийности показывает, что в подобных случаях погибают даже морские гиганты, имеющие водоизмещение в сотни тысяч тонн, не говоря уже о таких относительно небольших судах, как «Памир». Кроме того, «Памир» был довольно старым судном. Имея валовую вместимость всего в 3106 peг. т, он проплавал до своей гибели свыше 50 лет.
   Основная причина катастрофы заключалась в неверной загрузке судна. Если бы загрузка была нормальной, то «Памир» мог бы потерять паруса и даже шлюпки, но перенес бы ураган. Многие тяжелые катастрофы происходят по вине людей. В данном случае вина капитана заключалась в том, что он погрузил в трюмы сыпучий груз – зерно, что для парусника особенно опасно, ибо при шквалах (т. е. внезапных сильных порывах ветра) возникает значительный крен, который на волне может достичь критической величины, и судно может перевернуться. Кроме того, в нарушение всех правил морской практики капитан дополнительно принял зерно в балластные танки. Когда в результате усадки и частичного смещения груза в трюмах образовался постоянный крен в 15° на левый борт, капитан, не желая портить зерно в правых балластных цистернах, не заполнил их водой, чтобы выровнять крен. Советы своих помощников о необходимости устранения крена капитан отверг. В результате постоянного крена и ударов волн произошло разрушение переборок внутри трюма, и зерно, теперь уже совершенно свободно, все больше смещалось на левый борт, крен на который достиг 37°. Советы и требования помощников немедленно дать сигнал бедствия и попросить о помощи капитан упорно отвергал, ложно трактуя честь немецкого флага. Однако когда, наконец, он согласился послать сигнал, то не захотел принять помощь ближайшего суда «Манчестер», сославшись на то, что оно – английское. «Манчестеру», откликнувшемуся на сигнал СОС, была послана радиограмма о том, что на «Памире» все в порядке и «Манчестер» может следовать своим курсом.
   Однако всего через 10 минут, когда волны разбили и унесли все шлюпки, затопили трюма, а судно, потеряв управление, почти легло на левый борт, капитан вновь согласился подать сигнал бедствия, но адресовал его не английскому судну, которое было в 35 милях, а американскому, находившемуся в 60–70 милях. Не успел радист передать этот сигнал, как ударами волн была разрушена рулевая и радиорубка и судно пошло на дно, увлекая за собой людей. В поисках участвовали несколько судов и самолетов. На третьи сутки американский п/х «Новый Орлеан» обнаружил заливаемый водой плот с 6 живыми курсантами[111].
   Примером использования сигнала бедствия СОС может служить катастрофа с английским грузовым п/х «Вольтурно», который сгорел в Северной Атлантике 9 октября 1913 г.
   Грузопассажирский п/х «Вольтурно», построенный в 1906 г., имел вместимость 3600 тонн, длину 130 метров, ширину 13 метров, глубину трюма – 7 метров. Паровая машина позволяла развивать скорость 13 узлов. Судно перевозило эмигрантов из Северной Европы в Америку.
   2 октября 1913 г. судно приняло на борт в Роттердаме 564 пассажира и груз и вышло в очередной рейс в Нью-Йорк. Большую часть пассажиров составляли эмигранты из Польши, Сербии, Румынии и России. Эмигранты размещались на твиндеках четырех трюмов парохода. Более богатые пассажиры из Германии, Бельгии и Франции – в каютах на спардеке. Судном командовал 34-летний капитан Фрэнсис Инч из Лондона. Офицерами судна были англичане и шотландцы, команда состояла из немцев, голландцев и бельгийцев.
   Первую неделю плавания погода была неблагоприятной: постоянно дул северо-восточный ветер, временами доходивший до 8 баллов. Из-за ветра и дождя эмигранты вынуждены были проводить время на деревянных нарах твиндеков.
   Около 7 часов утра 9 октября капитана Инча разбудил старший помощник Миллер, который в это время был на вахте, и доложил, что первый трюм охвачен сильным огнем.
   Прибежав на мостик, капитан приказал развернуть судно кормой к ветру, чтобы пламя, вырывавшееся из носового трюма, относило к баку, и велел сбавить обороты машины.
   Первым обнаружил пожар молодой немец из Ростока Фридрих Бадтке. Проходя рано утром по палубе, он заметил, что из-под брезента, закрывавшего люк первого трюма, струится желтый дым и наружу уже пробиваются языки пламени. Бадтке побежал к ходовому мостику и сообщил вахтенному старшему помощнику о пожаре. Вахтенный послал на бак матроса, чтобы проверить, что произошло в трюме, и когда матрос уже подходил к трюму, в нем раздался сильный взрыв. Люковые крышки трюма были сорваны с мест, дым повалил сильнее, а трюм буквально запылал. Огонь в нем возник и распространился настолько быстро, что спавшие в твиндеке трюма № 1 пассажиры едва успели выбраться по кормовым трапам на палубу. При этом в пламени погибли трое взрослых и один ребенок, а многие пассажиры получили сильные ожоги.
   Инч объявил пожарную тревогу и приказал обоим радистам связаться со всеми судами, находившимися поблизости, и попросить об оказании помощи. Капитан в полной мере понимал степень опасности, угрожавшей судну и находящимся на его борту людям: ветер 8 баллов, пылающий трюм, на борту более 600 человек и груз. Помимо генерального груза в трюмах судна находилось 360 бочек с нефтью, 127 бочек и 287 стеклянных сосудов с горючими и взрывоопасными химикатами, 1187 кип с торфяным мохом, кипы с джутом, машинное масло, рогожная тара (мешки), пенька, окись бария и джин. Одним словом, весь груз был горючим и способным взрываться.
   Тем временем радисты, подчиняясь приказу капитана, послали в эфир сигнал бедствия SOS. Одновременно в радиосообщении о бедствии указывалось, что на судне сильный пожар в носовой части, пылают два трюма (вслед за первым загорелся и второй трюм). Сигнал бедствия и сообщение о нем были переданы в эфир несколько раз.
   Не прошло и 20 минут, как второй радист «Вольтурно» Пеннингтон принял радиограмму с германского парохода «Зейдлиц». В ней говорилось, что немецкое судно находится от «Вольтурно» в 90 милях и спешит на помощь. Еще через несколько минут английский лайнер «Кармания» сообщил, что идет встречным курсом в 79 милях от «Вольтурно» и спешит на помощь на полных оборотах. На S0S с «Вольтурно» откликнулось более 10 судов, которые в условиях сильного шторма спасли, как потом выяснилось, более 500 погибавших людей. Особая заслуга в спасении пассажиров и экипажа британского судна принадлежит русским морякам парохода «Царь». Именно они первыми спасли с горевшего английского судна на своих шлюпках 102 человека.
   Тем временем капитан Инч распорядился раздать всем пассажирам спасательные жилеты, а сам вместе со вторым штурманом и матросами тушил пожар в трюме. Однако не помогали ни углекислотные огнетушители, ни недавно установленная на судне система пожаротушения. Единственное, что оставалось сделать Инчу, это опустить в трюм максимальное количество пожарных шлангов и подавать по ним воду под высоким давлением. Но не прошло и двух минут, как в трюме раздался взрыв такой силы, что пламя взметнулось выше фок-мачты. Через считанные секунды раздался еще более сильный взрыв, в результате которого вышел из строя машинный телеграф и сломалась паровая рулевая машина, а в центральном пассажирском салоне и в лазарете обрушились подволоки (вторые потолки). Неуправляемое судно развернулось носом на ветер и пламя и искры стало относить в сторону спардека. Возникла реальная угроза быстрого распространения пожара на надстройку судна.
   С помощью аварийного ручного рулевого привода Инчу удалось еще раз развернуть судно кормой к ветру и с помощью двух брандспойтов предотвратить загорание ходового мостика и передней части спардека. Тем не менее уже горела третья часть парохода. Обитатели двух первых трюмов бросились на палубу, ломая двери и разбивая квадратные иллюминаторы. Хотя время от времени в глубине носовых трюмов раздавались глухие взрывы, капитан «Вольтурно» продолжал попытки погасить пожар. Он приказал матросам раскатать перед спардеком все имеющиеся пожарные рукава и направить воду в два горящих трюма, однако матросы, боясь новых взрывов, отказались подчиняться капитану. Тогда Инч пригрозил им револьвером и матросы продолжили борьбу с огнем. Это, видимо, и спасло положение: пламя удалось сбить и огонь отступил, но, к сожалению, только на время.
   Капитан, офицеры и команда «Вольтурно» знали, что на помощь им, несмотря на сильный норд-остовый ветер, идут несколько судов, поэтому нужно было продержаться каких-нибудь 4–5 часов. Однако пассажиры этого не знали, в чем проявилось явное упущение экипажа.
   Они в панике бросились искать спасения на корме судне, где еще не было пожара. Там возникла такая давка, что стоявшие ближе к борту были буквально «выдавлены» за борт и упали в воду. Среди них были женщины и дети, а также раненые и получившие ожоги. Около десятка человек погибли в воде, но толпа продолжала прибывать. Боясь погибнуть от взрывов в каютах и коридорах, люди искали спасения на открытой кормовой палубе. В это время на корме появился судовой кок с большим чайником кофе, которое он стал раздавать пассажирам, сообщая им, что на помощь идут несколько судов, которые скоро появятся и всех спасут. На какое-то время давка и паника утихли и этого перерыва было достаточно, чтобы спасти десятки человеческих жизней.
   Как ни пыталась команда «Вольтурно» ликвидировать пожар, сделать это полностью ей не удалось из-за большого количества горючего и взрывоопасного груза, а также затрудненного или даже невозможного доступа моряков в сильно загазованные и задымленные помещения в трюмах и твиндеках, где еще сохранялись очаги горения. От огня пострадала большая часть судна: краска на палубе и бортах полностью выгорела, корпус в отдельных местах вспучился, а в других – просел и прогнулся.
   Когда пожар в носовых трюмах уже начал стихать, из котельного отделения на палубу вышел сильно обгоревший второй механик Малкомсон, который доложил капитану, что пламя перекинулось на угольные бункеры и сбить его нет возможности из-за ядовитого газа, выделяющегося при горении. Кроме того, прекратилась подача угля к топкам. Это означало, что вскоре упадет давление пара в котлах, машина остановится и судно снова выйдет носом на ветер, который начнет перебрасывать очаги горения на кормовую часть судна, пока еще не пострадавшую от огня. К этому времени в бункерах «Вольтурно» оставалось около 400 тонн угля. Качегары смогли перевезти на тачках к топкам лишь 6 тонн угля. По расчетам старшего механика, этого запаса должно было хватить для поддержания минимального давления в котлах примерно на 5 часов.
   Большая часть судовых помещений была заполнена едким дымом, палуба раскалилась. Паника снова охватывала пассажиров. Кто-то пустил слух, что в носовой части судна прогорели борта и судно с минуты на минуту затонет. Послышались крики: «Спускайте шлюпки! Все в шлюпки!» Не дожидаясь приказа капитана, пассажиры стали самовольно стаскивать со шлюпок брезенты и занимать в них места. Как вывалить шлюпки за борт и как пользоваться талями, они не знали.
   Видя, что обезумевшую от страха толпу от шлюпок уже не отогнать, капитан вынужден был отдать команду спускать их на воду. С большим трудом матросам удалось начать посадку людей в шлюпки. В шлюпке № 2 разместили 22 женщин с детьми, несколько стюардесс, старшего стюарда из палубной команды и старшего рулевого. Шлюпка, едва коснувшись воды, неожиданно накренилась под углом почти 90 градусов, и все, кто в ней сидел, оказались в воде. С палубы парохода видели, как старший помощник Миллер, также находившийся в шлюпке, вместе с матросами пытался поставить ее на ровный киль. Им это удалось, и они стали спасать тех, кто еще держался на воде. Через несколько минут ветром и волнами шлюпку № 2 отнесло в сторону и она скрылась из виду.
   Второй на воду спустили шлюпку № 6. В ней находилось около 40 пассажиров и несколько матросов. Спуск ее прошел удачно. Однако при девятибалльном шторме ее не смогли удержать около «Вольтурно». Вскоре, как и шлюпка № 2, она скрылась из виду. Об этих двух шлюпках с тех пор не поступало никаких сведений.
   Шлюпка № 7 правого борта, заполненная пассажирами и управляемая шестью матросами, также удачно была спущена на воду, но, как только отдали тали, волной ее отнесло под подзор кормы судна. На очередной волне высотой почти 10 метров пароход, спускаясь с гребня, кормой навалился на шлюпку и подмял ее под себя. Ни одного человека при этом спасти не удалось.
   Шлюпку № 12 спускали сами пассажиры. Она еще была в трех метрах от воды, когда были отданы носовые тали. Шлюпка повисла вертикально на кормовых талях, все находившиеся в ней упали в воду и утонули.
   Радиостанция «Вольтурно» держала непрерывную связь с несколькими спешившими на помощь судами, периодически посылая сигнал бедствия.
   Наконец в 12 часов 30 минут показался двухтрубный лайнер «Кармания». Приняв SOS, его капитан Джеймс Барр приказал удвоить вахту кочегаров и развить предельный ход. С 16 узлов скорость была увеличена до 20,9 узла. Радиостанция «Кармании», мчавшейся к «Вольтурно», была намного мощнее радиостанции терпящего бедствие судна, она непрерывно ретранслировала его SOS и принимала сообщения, полученные с других откликнувшихся на сигнал бедствия судов.
   Капитан Барр подвел свой огромный пароход с подветренной стороны на 100 метров к борту горящего судна, вывалил за борт 6 спасательных шлюпок, несколько штормтрапов, приготовил бросательные концы и спасательные круги. Капитан «Кармании» надеялся, что люди с «Вольтурно» будут спасаться вплавь и он сможет поднять их к себе на борт. Но с палубы горящего парохода прыгнуть в воду никто не рискнул. «Кармания» медленно кружила вокруг обреченного парохода, один раз она прошла вдоль кормы «Вольтурно» на расстоянии 15 метров, но по-прежнему никто из стоявших на палубе горящего парохода не рискнул прыгнуть в штормовое море. Наконец капитан Барр решил попробовать спустить на воду одну из своих шлюпок. Он поставил лайнер с наветренной стороны от «Вольтурно» и приказал старшему помощнику Гарднеру с девятью матросами спустить шлюпку и поторопиться к ждущим помощи пассажирам. Но пока спускали шлюпку, горящий пароход отнесло ветром на 300 метров.
   Потерпев неудачу со шлюпкой, капитан Барр сбросил на воду 6 деревянных спасательных плотов, рассчитывая, что ветром их отнесет к борту «Вольтурно». Но он просчитался: «Вольтурно», израсходовав весь запас угля, не имел хода и плоты отнесло в сторону.
   В 15 часов 30 минут к месту разыгравшейся трагедии подошел немецкий пароход «Зейдлиц». Его капитан Хагенмейер приказал спустить на воду шлюпку и начать спасение людей с «Вольтурно». Но не успела эта шлюпка пройти и 200 метров, как была наполовину залита водой и с трудом вернулась к своему пароходу.
   Через час на помощь подошел германский лайнер «Гроссер Кюрфюрст». Своих шлюпок на воду он не спустил, видимо, ожидая улучшения погоды.
   Когда прибыл бельгийский пароход «Кроонланд», его 16 моряков обратились к своему капитану с просьбой разрешить им идти на шлюпке к горевшему «Вольтурно». Но это предприятие не увенчалось успехом: моряки с великим трудом вернулись назад.
   В 16 часов положение на «Вольтурно» стало критическим. Пожар в носовых трюмах бушевал по-прежнему, судно было окутано белым дымом, который ветром от норд-оста относило в сторону бака. Экономно растянуть шесть тонн угля на как можно больший срок не удалось, и его теперь едва хватало, чтобы сохранять в котлах минимальное давление пара для работы главной машины. В противном случае горящий пароход не смог бы удерживаться кормой на ветер.
   В начале пятого часа капитан «Вольтурно» передал по своей рации всем судам: «Подойдите немедленно. Судно может затонуть в любую минуту. Корпус сильно деформируется». Находившиеся рядом суда чуть приблизились к «Вольтурно», но ни одна шлюпка не была спущена на воду. И хотя полдесятка спасателей со всех сторон окружили горящий пароход, оказать помощи они не могли.
   Капитан Инч руководил тушением пожара, вел переговоры по радио с судами, успокаивал теряющих всякую надежду на спасение пассажиров. Когда положение стало совсем отчаянным, капитан придумал, как он сам позже выразился, «демонстрационный ход». Штурман Эдвард Ллойд выбрал из двух десятков добровольцев четырех самых опытных и сильных гребцов. Вместо большой спасательной шлюпки второй штурман предпочел семиметровый рабочий вельбот. Сделав новые тали, моряки «Вольтурно» приступили к спуску вельбота. Ллойду удалось спустить шлюпку так, что удар днищем о воду получился скользящим, и вельбот остался цел. Мгновенно вставив весла в уключины, моряки вовремя успели отклониться от борта парохода. Смельчакам удалось достичь борта «Гроссера Кюрфюрста». Однако капитаны судов-спасателей не вдохновились этим «демонстрационным ходом»: хотя они и видели, что на вельботе с пылающего парохода спаслись 5 человек, шлюпки на воду спущены не были. В 19 часов 20 минут «Гроссер Кюрфюрст» радировал «Вольтурно»: «Море еще не спокойно, чтобы эвакуировать ваших пассажиров. Ждем рассвета».
   Тем временем на борту «Вольтурно» творилось нечто ужасное. Корпус парохода и его водонепроницаемые переборки оказались на редкость прочными: раскаленное во многих местах докрасна судно отказывалось тонуть. Уже невозможно было стоять на палубе: подошвы обуви начинали тлеть. Людям все время приходилось переходить с места на место, выбирая те части палубы, куда захлестывала вода.
   Люди поодиночке и группами начали прыгать за борт, пытаясь плыть туда, где среди наступающей ночи маячили корпуса пароходов. Но что мог сделать человек в одежде с затянутым вокруг него жестким пробковым жилетом? Ветром его быстро относило в сторону от того места, куда он пытался плыть, и те, кто с палубы следили за ним, теряли его из виду. Вплавь спастись удалось очень немногим.
   Поздно вечером на помощь горящему «Вольтурно» подошли еще несколько судов, в том числе грузопассажирский пароход «Царь».
   Шлюпки с «Царя» стали спускать, как только он подошел к «Вольтурно». Первой шлюпкой командовал старший помощник капитана Я. Земтур. Другими шлюпками командовали второй штурман Я. Саулслей и третий штурман А. Яновский. Сделав во время девятибалльного шторма, ночью, несколько отчаянных рейсов, моряки русского парохода сняли с «Вольтурно» 102 человека.
   Увидев, что русские моряки успешно спасают на своих шлюпках людей с «Вольтурно», капитаны других пароходов последовали их примеру. От лайнера «Гроссер Кюрфюрст» отошла под командованием второго штурмана Карлсбурга шлюпка с восемью гребцами-добровольцами. В своем отчете немецкий офицер писал: «Когда мы подошли к “Вольтурно” на расстояние длины одного корпуса судна, на нем произошел взрыв. Этот взрыв вывел радиостанцию «Вольтурно» из строя. Последняя радиограмма капитана Инча гласила: «Всем судам. Молю Бога, спасите пассажиров. Почему не можете послать нам шлюпки? Молю Бога, сделайте хоть что-нибудь».
   В 5 часов 30 минут утра эскадра спасателей пополнилась еще одним судном. Прибыл американский танкер «Наррагансетт». Когда он принял сигнал «Вольтурно» о помощи, расстояние между судами составляло 230 миль. Он подошел на помощь самым последним. Его капитан Харвуд поставил судно с наветренной стороны от борта «Вольтурно» и приказал откачать в море 30 тонн невоспламеняющегося смазочного масла. Не имевший уже хода и потерявший управление «Вольтурно» сдрейфовал ветром в район огромного пятна масла, разлившего на поверхности океана. В этом месте дела спасателей пошли успешнее. За три с половиной часа с «Вольтурно» сняли оставшихся людей. Теперь в спасении участвовали не только шлюпки «Царя», но и 35 шлюпок всех подошедших на помощь судов. Хотя при спасении обошлось без человеческих жертв, но были раненые, причем среди спасателей.
   На рассвете 10 октября океан стал понемногу стихать, волнение уменьшилось до 7 баллов. В 9 часов 40 минут обгоревшее судно последним покинул капитан Инч. Его поджидала шлюпка с «Кроонланда».
   Спасенные пассажиры и экипаж «Вольтурно» были доставлены в порты назначения тех судов, на которые они попали. Пароход «Царь» доставил своих спасенных в Роттердам.
   Поскольку в спасении людей с «Вольтурно» участвовали моряки шести стран, события, произошедшие в Атлантике 9–10 октября 1913 г., всколыхнули весь мир. В течение многих дней газеты и журналы Европы и Америки печатали отчеты следственных комиссий и рассказы очевидцев катастрофы.
   Не стало дело и за наградами для тех, кто достойно проявил себя в этой борьбе с двумя стихиями. Капитан Инч получил золотую медаль «За храбрость», серебряную медаль Ллойда «За спасение жизни на море», почетный адрес жителей Лондона в серебряной папке, золотые часы с цепью и серебряный кубок Лондона. Двести двадцать серебряных медалей «За доблесть» вместе с денежными вознаграждениями было вручено морякам судов, которые принимали участие в спасении. Матрос Эдвард Хэйвей получил награду из рук короля Англии Георга V в Букингемском дворце. Король Бельгии Альберт вручил кресты и медали членам экипажа парохода «Кроонланд». В Лондоне, в здании компании «Маркони» сам Гульнельмо Маркони вручил золотые часы со своей гравировкой радистам «Вольтурно» Седдону и Пеннингтону. Министерство промышленности России наградило Я. Смилтниека и Я. Земтура почетными нагрудными знаками за смелость и мужество, проявленные при спасении человеческих жизней на море[112].

§ 14. Сигнал из космоса

   Несмотря на широкое использование радиосигналов бедствия, спасение потерпевших кораблекрушение все еще во многом зависит от целого ряда случайностей. Спасатели могут прийти на помощь, если получат сигнал бедствия и будут знать координаты или район аварии. Однако взрыв на судне может вывести из строя аппаратуру, антенны, пожар может отрезать путь в радиорубку, или бедствие случится в таком районе Мирового океана, где поблизости нет ни судов, ни самолетов и откуда не доходят радиоволны. Во всех подобных случаях судно обречено на безвестную гибель.
   С появлением ИСЗ и расширением их возможностей в ряде стран начались исследования с целью создания на национальном и международном уровне космических систем приема аварийных сигналов. Группа европейских государств (Великобритания, ФРГ, Франция и др.) разработали спутниковую систему получения информации о судах, терпящих бедствие, САМСАРС), в которой сообщения передаются по радиоканалу спутниковой системы святи МАРИСАТ. Информация о бедствующем судне автоматически вводится в память аварийного морского буя, который передает ее на ИСЗ, а оттуда сигнал ретранслируется на береговую приемную станцию. В каждом сообщении содержится информация о судне, районе, характере бедствия. Длительность сообщения – 0,12–0,27 секунды. За две минуты сообщение повторяется от 440 до 1000 раз. Приемник на Земле выдает информацию за 46,4 секунды[113].
   В США для целей получения сигналов бедствия с судов был запущен метеорологический ИСЗ типа «Тирос Н», оборудованный системой сбора информации «Аргос». Первый спутник этой системы был выведен на полярную орбиту 13 октября 1978 г.
   Удаление ИСЗ от Земли составляет 870 км. Для передачи сообщений о бедствии морские суда оборудуются радиомаяками «Аргос» и соответствующими антеннами[114]. Кроме того, в США были разработаны и введены в действие для целей национальной навигации системы спутниковой связи ИНТЕЛСАТ и МАРЕКС, также предназначенные для ретрансляции аварийных сигналов[115].
   Космические средства поиска и спасания на море по своей сути интернациональны, поэтому государства неизбежно должны были вступить в соответствующие международные соглашения. С 1 февраля 1982 г. стала действовать Международная система морской спутниковой связи (ИНМАРСАТ), одним из создателей которой был СССР. Участниками ИНМАРСАТ являются более 40 государств. Система состоит из 8 спутников: по три над Атлантическим и Индийским и два над Тихим океанами, а также из сети наземных приемных центров связи, которых в мире около 20. В системе используется несколько типов ИСЗ, имеющих различное число радиотелефонных каналов связи, через которые идет ретрансляция сигналов с судов. Так, ИСЗ МАРИСАТ имеют 10 каналов, МАРЕКС – 60, ИНТЕЛСАТ– 32. Аппаратурой для использования системы МАРИСАТ оснащены около 4000 судов. К началу 1990 г. предполагается модернизировать систему ИНМАРСАТ, выведя на орбиты ИСЗ второго поколения и введя в строй два новых типа наземных станций.
   Если сравнить технические возможности передачи радиотелефонных сигналов бедствия через ИСЗ и обычные судовые УКВ радиостанции (в диапазоне 150 МГц – на расстояние до 55 км, а в диапазоне 2 МГц – на расстояние 55-185 км), то очевидна резко возросшая эффективность способа связи и подачи сигналов бедствия, когда с помощью ИСЗ дальность передачи становится практически неограниченной[116].
   Прообразом ИНМАРСАТ была система спутниковой связи МАРИСАТ, в состав которой входили только две наземные станции. Судовые аппараты этой системы стоили по 35 тыс. ф. ст. и обеспечивали связи всего по 2–8 радиоканалам. С созданием ИНМАРСАТ, в состав которой полностью вошла МАРИСАТ, резко возросло число наземных станций и уменьшилась стоимость судовых станций (около 20 тыс. ф. ст.), что привело к увеличению примерно на 1000 в год числа судов, оснащенных такой аппаратурой. В 1984 г. в мире насчитывалось 32 типа судовых станций системы ИНМАРСАТ. Ими запланировано оснастить около 25 000 судов мирового флота[117].
   Связь через спутники позволяет капитанам в считанные секунды соединиться со своим пароходством, производственным объединением, аварийно-спасательной службой, находящимися в любой части земного шара. Космическая связь дает возможность передавать любую информацию, в том числе касающуюся безопасности судна и людей. Государства, участвующие в ИНМАРСАТ, проводят совместные испытания системы оповещения о бедствиях на море. Например, такие испытания, в которых участвовали СССР, ФРГ, США, Великобритания и Норвегия, были проведены в апреле-мае 1983 г. Сигналы бедствия проходят по цепочке: аварийный радиобуй, находящийся на борту судна или сброшенный в воду, – спутник-ретранслятор – наземные приемные станции – поисково-спасательные службы государств, ближайших к месту бедствия. Этот путь сигнала занимает в общей сложности около часа[118].
   В отличие от ИНМАРСАТ, основное назначение которой состоит в обеспечении морской спутниковой связи, с 30 июня 1982 г., когда был запущен советский ИСЗ «Космос-1383», началось создание специальной международной космической системы КОСПАС – CAPCAT, предназначенной исключительно для приема сигналов бедствия. Второй спутник системы – «Космос-1447» был запущен 24 марта 1983 г. Вслед за ним вышел на орбиту американский ИСЗ САРСАТ-1. В 1984 г. на орбиты вышли советский КОСПАС-3 и американский САРСАТ-2, однако в июле 1984 г. американский САРСАТ-1 прекратил свое существование.
   В осуществлении проекта первоначально приняли участие СССР, США, Канада и Франция. Затем к ним присоединились Великобритания и Норвегия. Название системы образовалось из соединения названий советской программы КОСПАС (Космическая система поиска аварийных судов и самолетов), осуществляемой с 1978 г., и американо-канале-французской программы САРСАТ (Поисковый и спасательный спутник), также начатой в 70-х годах. В окончательном своем виде система КОСПАС – САРСАТ состоит из трех советских и двух американских ИСЗ, располагающихся на круговых орбитах таким образом, что каждый из них с высоты 1000 км прослушивает сигналы бедствия в круге диаметров в 6000 км. Точность определения координат места аварии – 1–3 км. Полный охват всей поверхности Земли осуществляется каждые три часа[119].
   В период между запуском первого советского спутника этой системы (КОСПАС-1) и до конца 1984 г. система как бы проходила испытания на практике. 5 октября 1984 г. СССР, США, Франция и Канада подписали Меморандум о взаимопонимании, в котором определили цели организации КОСПАС – САРСАТ, предназначенной для поиска и спасания потерпевших бедствие судов и самолетов. В перспективе членами организации должны стать многие государства. Так, наземные пункты приема информации со спутников построили у себя Великобритания и Норвегия, а Болгария, ФРГ и Финляндия создали и ввели в эксплуатацию аварийные радиобуи, с помощью которых через КОСПАС – САР-САТ можно передавать сигналы бедствия. «Породниться» с системой намерены Дания, Бразилия, Новая Зеландия, Алжир, Саудовская Аравия, Швейцария, Австралия, Испания, Швеция и ряд других государств[120].
   Потребность в новой системе обнаружения бедствующих судов и самолетов чрезвычайно велика, особенно если учесть, что в Мировом океане плавает свыше 75 000 крупных судов, несколько миллионов мелких (менее 100 peг. т) рыболовных судов, яхт, прогулочных катеров, различных платформ и прочих плавучих объектов, а мировая гражданская авиация насчитывает свыше 250 000 различных самолетов, в том числе большое количество частных, особенно в США и Канаде.
   Многие из этих судов не так уж редко оказываются в аварийном положении. Так, в США за 1972–1977 гг. только в рыболовном флоте потерпели аварии 4800 судов, и погибло на них 374 человека. В Японии за 5 лет (1977–1982 гг.) сигналы бедствия подавали 11 000 судов, из которых 1919 погибли[121].
   Эксплуатация системы в течение первых 5 лет (1982–1987 гг.) выявила ряд ее достоинств. Достаточно сказать, что за это время с ее помощью спасено свыше 800 человек[122]. Так, в период между 10 сентября и 10 октября 1982 г., когда на орбите был только один советский ИСЗ – КОСПАС-1, с его помощью были определены координаты трех авиационных и одной морской катастроф. Количество таких определений было бы в десятки и сотни раз больше, если бы суда и самолеты были оснащены аварийными буями соответствующей конструкции[123].
   Самым первым в истории КОСПАС – САРСАТ был случай спасения трех канадцев из провинции Онтарио, потерпевших аварию на самолете «Сессна-172». Навигационная аппаратура «Цикада», установленная на КОСПАС-1, 9 сентября 1982 г. зафиксировала слабый сигнал бедствия, поступающий из безлюдного горного района Канады (провинция Британская Колумбия). До ближайшего населенного пункта от места аварии было более 160 км. Через советский центр космической связи в Москве сообщение о бедствии было передано канадским спасательным службам, которые направили поисковые вертолеты в указанный район, обнаружили там потерпевший аварию самолет и людей, получивших тяжелые травмы, и доставили их в больницу[124].
   15 ноября 1982 г. КОСПАС-1 принял сигнал бедствия с потерпевшего катастрофу в горах близ города Мартинсвилл (штат Вирджиния, США) небольшого двухмоторного самолета «Пайпернавахо». Советский центр передал координаты места бедствия поисково-спасательному центру на базе Скотт (штат Иллинойс). Все люди были спасены. До начала декабря 1982 г. в США с помощью КОСПАС-1 были спасены люди с 10 потерпевших катастрофы самолетов[125].
   В пятницу 28 января 1983 г. в 14 часов по Гринвичу пункт приема информации от КОСПАС – САРСАТ в Тулузе (Франция) засек переданный советским КОСПАС-1 сигнал аварийного радиобуя. Призыв о помощи шел из района, расположенного в 800 км к западу от Канарских островов. Тревожная информация была передана в центр контроля за воздушным движением в Лас-Пальмасе. Центр попросил экипажи всех самолетов, перелетавших Атлантику в этом районе, прослушать аварийную частоту, однако эфир молчал. Прошли сутки. В 13 часов 30 минут пункт в Тулузе вновь зафиксировал сигнал со спутника. И тогда испанские власти направили в район бедствия поисковый самолет «Фоккер-27». В 15 часов 30 минут его экипаж увидел шлюпку с двумя испанскими мореплавателями на борту. Шлюпка была обнаружена в 5 км от места, определенного советским спутником-спасателем. В три часа утра потерпевших бедствие подобрало английское судно[126]. За 1983 г. только одна французская станция космической связи в Тулузе 15 раз принимала ретранслируемые системой сигналы бедствия, что позволило спасти 50 человек[127].
   Применение системы КОСПАС – САРСАТ резко сокращает время поиска потерпевших бедствие, что имеет принципиальное значение как для спасения жизней людей, так и для проверки всех сигналов бедствия поисково-спасательными службами. Например, в Канаде, имеющей самую протяженную в мире береговую линию и плотность населения меньшую, чем в малонаселенной пустыне Саудовской Аравии, потерпевшим бедствие нередко бывает очень трудно рассчитывать на то, что их кто-то найдет или их обычные сигналы бедствия заметят с берега.
   Каждый год поисково-спасательные службы Канады расследуют более 10 000 сообщений о бедствиях судов и самолетов. Если раньше на установление координат места бедствия уходило в среднем несколько дней или даже недель (так, два канадских реактивных истребителя, совершивших вынужденную посадку в провинции Альберта, были обнаружены лишь через шесть недель), то теперь на это требуется лишь несколько часов[128].
   Французский парусный 15-метровый тримаран «Гонзо» с тремя яхтсменами совершал плавание из США через Северную Атлантику в Великобританию, готовясь к трансатлантической гонке яхт между Францией и островом Гваделупа. Когда тримаран отошел на 300 миль от мыса Код – крайней восточной оконечности США, он попал в сильнейший шторм и перевернулся, но не затонул. Все потерпевшие бедствие оделись в спасательные костюмы, нашли в перевернутой яхте аварийный радиобуй, работавший на частотах 121,5 и 243 МГц, и включили его. С подветренной стороны яхтсмены прорезали отверстие в центральном корпусе тримарана, чтобы можно было выходить из каюты наружу, и установили часовую вахту для наблюдения за проходящими судами. Через 12 часов аварийный радиосигнал яхты услышал американский самолет, летевший из Нью-Йорка в Мадрид и довольно приблизительно определивший координаты места бедствия. Через 28 минут второй самолет также определил координаты, отличающиеся от первых на 300 миль. Тем временем КОСПАС – САРСАТ уже пять раз довольно точно установил место бедствия. Береговая охрана США, ориентируясь на данные советского спутника, легко обнаружила и спасла людей[129].
   Суда и самолеты оснащаются аварийными радиобуями типа советского «АРБ-406», американского EPIRB и западногерманского DRCS, а также другими, которые в случае аварии через 50 секунд начинают посылать специальные сигналы, улавливаемые спутником. Пункты приема космической информации о бедствиях находятся в Москве, Архангельске и Владивостоке, три пункта в США, два в Канаде, по одному во Франции, Великобритании и Норвегии, намечено строительство таких пунктов в Болгарии, ФРГ, Финляндии и ряде других стран.
   Точность системы КОСПАС – САРСАТ проверена не только практикой спасания людей с потерпевших катастрофу судов и самолетов, но и специальными экспериментами, проводившимися в СССР и других странах. Например, 27 мая 1986 г. группа из 8 человек спустилась на парашютах на льдину в Арктике в 200 км от береговой черты, включила радиобуй и разостлала на льду цветные парашюты в форме круга. Это был визуальный сигнал: «Произошло летное происшествие, имеются пострадавшие». Однако вероятность того, что такой парашют на льдине кто-нибудь увидит, была чрезвычайно мала: почти полное безлюдье, самолеты пролетают на высоте не менее 8000 м, почти постоянная облачность, из-за которой почти не видно льда, и т. д. Надежда была только на систему КОСПАС – САРСАТ. Всего через 40 минут сигнал радиобуя был засечен с ИСЗ, координаты места бедствия переданы в Москву, оттуда в пункт Единой государственной авиационно-спасательной службы страны. По указанию дежурного с ближайшего аэродрома вылетел самолет «АН-12» с бригадой парашютистов-спасателей и дежурный вертолет «МИ-8». Быстро нашли льдину, на которую спустились парашютисты-спасатели, а затем «АН-12» навел на льдину спасательный вертолет, снявший с нее всех людей[130].
   Испытания аварийных буев проводились в августе 1983 г. в Норвежском море с борта т/х «Профессор Зубов», в июле 1986 г. в Балтийском море на совместных учениях спасательных служб СССР, ГДР и ПНР, а также СССР и Швеции, когда условным объектом кораблекрушения была советская парусная двухмачтовая яхта «Флора»[131]. В настоящее время принято решение оснащать такими радиобуями не только суда и самолеты, но и туристические группы, экспедиции. Разработан радиобуй переносного типа («АРБ-ПК»), которым мог бы оснащаться каждый отдельный человек, отправляющийся в тайгу, горы и пр. Например, когда в Якутии потерялся охотник, то на его поиски летчики затратили четверо суток, совершив за это время 16 вылетов по 4–5 часов каждый. Если учесть, что стоимость одного часа полета составляет 700 руб., то легко подсчитать, что на поиски было затрачено 45–55 тыс. руб. В конечном итоге охотник был найден. Будь у него переносной радиобуй (очень небольшой и компактный), координаты охотника были бы известны уже через два часа[132]. Шесть типов аварийных буев испытаны в ФРГ научно-исследовательским судном «Гаусс»[133], с 1984 г. проведена серия испытаний в США и Канаде различных модификаций аварийного радиобуя EPIRB[134].
   Система КОСПАС – САРСАТ использует две аварийные частоты 121,5 МГц и 406,1 МГц. Для первой точность установления координат составляет 8–10 км, для второй – 2–3 км.
   Редкий случай произошел в Шотландии. Любитель парусного спорта из Глазго по имени Лесли Браун купил для своей яхты подержанный радиобуй на случай аварийной ситуации. До выхода в рейс он спрятал радиобуй в платяной шкаф в доме на берегу реки Клайд, не обратив внимания на то, что радиобуй при переноске включился и начал передавать сигналы бедствия. КОСПАС – САРСАТ приняла эти сигналы, ретранслировала их на пункт в Тулузе, а оттуда они были переданы на военную базу в Шотландии, с которой сразу же вылетел военный вертолет с заданием найти на реке Клайд терпящее бедствие судно. Экипаж вертолета ничего не обнаружил, зато сумел установить точные координаты радиобуя, и в одно прекрасное утро полиция навестила дом Лесли Брауна. Хозяин дома вначале решил, что с кем-то из родственников случилось несчастье, и перепугался. Успокоиться ему так и не пришлось: операция по его «спасению» обошлась в 6000 ф. ст., и возникло дело о возмещении причиненных расходов[135].
   Буями АРБ-121,5 оснащены в мире десятки тысяч самолетов и более 10 000 морских судов. Более точными являются АРБ-406, которые передают не только сигналы бедствия, но и информацию о стране – владельце АРБ, названии объекта – носителе буя, и о судовладельце. Частота 406 МГц была предложена СССР. За один виток вокруг Земли спутник запоминает информацию от 200 АРБ и по команде от оперативно-временного устройства сбрасывает эту информацию в зонах видимости центров приема, где она сортируется и обрабатывается для определения координат АРБ. Затем по наземным каналам связи она направляется в ЭВМ Центра управления системой (в России – в Москве, в США – в Санта-Люисе (штат Иллинойс), в Канаде – в Оттаве, во Франции – в Тулузе), где окончательно обрабатывается и распределяется между потребителями (аварийно-спасательными службами – ближайшими к месту бедствия).
   Вместе с тем японские специалисты подсчитали, что для гарантированного обнаружения 99 % сигналов бедствия со всей земной поверхности необходимо, чтобы на орбитах одновременно находилось 20 спутников связи, работающих по системе КОСПАС – САРСАТ. 10-минутный интервал прохождения спутников позволяет принимать сигналы, излучаемые не только непрерывно, но и через определенные промежутки времени. Если на орбите находится только один ИСЗ, то прием и передача сигнала бедствия будет происходить в интервале от 5,8 до 21,2 часа, при 4–5 ИСЗ – в интервале 2 часов, при 9 ИСЗ – не более 1 часа[136].
   Для координации совместной деятельности участников КОСПАС – САРСАТ в 1984 г. создан Руководящий комитет КОСПАС – САРСАТ, в который входят по два человека от каждой страны. Комитет несет ответственность за осуществление плана деятельности системы, обмен технической и эксплуатационной информацией, любые испытания ИСЗ, аварийных буев и пр. Комитет разрабатывает рекомендации по техническим и эксплуатационным вопросам, по участию других стран и международных организаций в данной системе, осуществляемые на основе специальных соглашений.
   Любые сигналы бедствия, в том числе и передаваемые через космос, могут привести в движение систему поисково-спасательных средств лишь при наличии надежной всеобъемлющей связи между судами и самолетами в море, между судами и береговыми станциями и спасательными центрами, между морскими службами всех государств, имеющих морской флот и другие плавучие и летающие над морем объекты.
   С этой целью с начала 80-х годов в рамках Международной морской организации (ИМО) идет интенсивная работа по созданию будущей глобальной морской системы связи при бедствиях и для обеспечения безопасности мореплавания (ФГМДСС). Существующая морская система связи, обеспечивающая безопасность мореплавания и оказание помощи бедствующим судам и самолетам, основана на принципе оказания помощи другими судами и самолетами, находящимися поблизости. В соответствии с этим и радиосвязь осуществляется в основном в направлении с судна на судно или самолет. К числу недостатков такой системы можно отнести следующие: 1) дальность существующей радиосвязи не всегда обеспечивает надежное оповещение других судов или береговых станций о бедствии; 2) все еще широко применяется ручная передача сигналов о бедствии (работой на ключе радиотелеграфа, по радиотелефону и пр.); 3) из-за отсутствия непрерывной вахты на многих судовых радиостанциях не вполне надежным является слуховое наблюдение за эфиром на частоте бедствия; 4) отсутствуют международные требования о наблюдении за сигналами бедствия и тревоги на частотах коротковолнового диапазона[137].
   В целях коренного совершенствования всемирной системы связи при бедствиях на море Ассамблея ИМО на своей одиннадцатой сессии в 1979 г. приняла резолюцию А.420 «Развитие системы передачи сообщений о бедствии и безопасности на море»[138].
   В 1982 г. на 25-й сессии подкомитета ИМО по радиосвязи была принята программа работ по внедрению ФГМДСС. В частности, с момента начала функционирования ФГМДСС (1990–1992 гг.) вводится новое подразделение районов судоходства в вопросах обеспечения радиосвязью с обязательным оборудованием всех судов соответствующей радиоаппаратурой. На первом этапе функционирования новой системы будут использоваться как ныне действующие аварийные радиобуи и судовые станции, работающие на частотах 121,5, 243 и 406 МГц, так и новые буи, работающие на частоте 406 МГц, что обеспечивает большую точность определения места бедствия. В качестве судовой станции для будущей системы рекомендована относительно недорогая приемопередающая аппаратура «Standart-C». Решение об этом принято ИМО в апреле 1986 г.[139]
   ФГМДСС должна включать средства, позволяющие судну в случае бедствия дать сигнал в любое время и в любой точке Мирового океана и быть обнаруженным через минимальный промежуток времени. ФГМДСС должна выполнять следующие задачи: обеспечить немедленную передачу сигнала бедствия на береговые станции, в аварийно-спасательные службы, а также на суда, находящиеся в районе аварии; обеспечить эффективную координационную связь во время поисково-спасательных работ; обеспечить передачу сообщений срочности и безопасности, навигационной и метеорологической информации на судно, связь между всеми судами и береговыми объектами в процессе ликвидации опасности[140].
   ФГМДСС должна обслуживать все грузовые, пассажирские и рыбопромысловые суда водоизмещением от 300 т и выше, находящиеся в международном плавании, на промысле, в отдаленных и прибрежных районах плавания, а также охватывать частные яхты и другие подобные суда.
   Существующие в настоящее время отдельные системы космической связи и оповещения о бедствиях не могут сами по себе, т. е. без координации с другими системами и службами, надежно гарантировать своевременное и эффективное оказание помощи людям. Так, именно разобщенность систем и служб не позволила спасти людей в ряде катастроф с морскими судами, в частности с западногерманскими «Элма Трес», «Ругвардерсанд», «Эттина» и др.[141]
   В состав ФГМДСС вошли следующие системы и службы: 1) ИНМАРСАТ, включая центры международной спутниковой связи, береговые и судовые радиостанции, аварийные буи; ИНМАРСАТ предполагается дополнить тремя ИСЗ, расположенными на полярных орбитах на высоте 1200 км и работающими на частоте 1600 МГц; 2) КОСПАС – САРСАТ, включая береговые пункты приема информации и аварийно-спасательные буи; 3) морскую подвижную службу государств, включающую береговые и судовые КВ-станции, работающие на частоте 25 МГц, и СВ-станции, работающие на частотах в диапазоне 156–174 МГц.[142]
   Если начало работы ФГМДСС планировалось на 1990–1992 годы, то окончательное вступление в строй спасательносигнальной системы произошло в 1997 г.[143] К этому времени государства – члены ИМО выполнили ряд организационно-технических мер: разработали стандарты на судовое оборудование и создали необходимые средства космической связи, аппаратуру избирательного вызова, новые типы аварийных буев и другие средства УКВ-, КВ– и СВ– связи.
   В России система ФГМДСС была введена в действие постановлением Правительства Российской Федерации от 3 июля 1997 г. № 813 «О создании и функционировании Глобальной морской системы связи при бедствиях и для обеспечения безопасности». Система ФГМДСС предусматривает обязательность несения радиовахты на УКВ канале и на частоте 2182 кГц. Все сообщения с судов принимаются спутниками системы КОСПАС – САРСАТ и ИНМАРСАТ, которые передают их Спасательному координационному центру (СКЦ) соответствующего района, предусмотренного ФГМДСС. При этом весь Мировой океан поделен на поисковые районы безопасности: А1, А2, А3 и А4. Указанный порядок был одобрен и соответствующей Резолюцией ИМО[144].
   Судовая станция может передать сигналы бедствия и опасности также по правилам, разработанным в ИМО и опубликованным Адмиралтейством Великобритании[145].

§ 15. Сигналы о катастрофах в морском праве

   В ряде международных конвенций и национальных актов предусмотрены конкретные обязанности капитанов морских судов при получении сигналов бедствия. Так, в Правиле 10 гл. V СОЛАС-74 указано: «Капитан судна, находящегося в море, получив из любого источника сообщение о том, что судно, летательный аппарат, или их спасательная шлюпка либо плот терпит бедствие, обязан полным ходом следовать на помощь людям, терпящим бедствие, сообщив, если это возможно, им об этом. Если он лишен возможности сделать это или в силу особых обстоятельств случая считает ненужным или излишним следовать им на помощь, то он обязан сделать в судовом журнале запись о причине, в силу которой он не последовал на помощь людям, терпящим бедствие.
   Капитан судна, терпящего бедствие, посоветовавшись, насколько это возможно, с капитанами судов, ответивших на его призыв о помощи, имеет право выбрать одно или несколько из этих судов, которые, по его мнению, более способны оказать помощь, и долг капитана судна или капитанов выбранных судов, помощь которых запрошена, – подчиниться такому выбору, продолжая полным ходом следовать на помощь людям, терпящим бедствие».
   Аналогичное или близкое по содержанию положение содержится и в целом ряде других международно-правовых актов в ст. 98 Конвенции ООН по морскому праву 1982 г.; в ст. 12 Международной Женевской конвенции 1958 г. об открытом море; ст. 16 Международной Конвенции о спасании 1989 г.; ст. 8 Международной Брюссельской конвенции 1910 г. для унификации некоторых правил относительна столкновения судов; ст. 9 Международной Женевской конвенции 1960 г. для унификации некоторых правил относительно столкновения судов внутреннего плавания; ст. 2–4 Международной Брюссельской конвенции 1938 г. для унификации некоторых правил относительно оказания помощи и спасания воздушных судов; ст. 1–5 Соглашения 1968 г. о спасании космонавтов, возвращении космонавтов и возвращении объектов, запущенных в космическое пространство; ст. 5.7–5.8 Чикагской конвенции 1944 г. о международной гражданской авиации; ст. 7 Будапештского соглашения семи социалистических стран от 3 декабря 1971 г. о сотрудничестве в морском торговом судоходстве; ст. 11 договора 1968 г. между СССР и Великобританией о торговле и мореплавании; ст. 15 договора 1969 г. между СССР и Нидерландами о торговле и мореплавании и т. д.[147]
   Ряд договоров или отдельных статей в договорах посвящены обязанностям государств сотрудничать между собой в спасании людей, бедствующих судов и самолетов, например: ст. 97 Конвенции ООН по морскому праву 1982 г., ст. 1 °CОЛАС-74, ст. 12 Женевской конвенции 1958 г. об открытом море и проч. Кроме того, государства обязаны принять законы, карающие виновных в невыполнении обязанности спасать людей на море (например, ст.16 Международной конвенции о спасании 1989 г.). В РФ приняты такие законы. Так, в ст. 270 УК РФ предусматривается, что «Неоказание капитаном судна помощи людям, терпящим бедствие на море или на ином водном пути, если эта помощь могла быть оказана без серьезной опасности для своего судна, его экипажа и пассажиров, – наказывается штрафом в размере от двухсот до пятисот минимальных размеров оплаты труда или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период от двух до пяти месяцев, либо ограничением свободы на срок до трех лет, либо лишением свободы на срок до двух лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до трех лет или без такового».
   Капитан каждого из столкнувшихся судов обязан оказать помощь другому столкнувшемуся судну, его экипажу и пассажирам, если он может это сделать без серьезной опасности для своего судна, экипажа и пассажиров. За невыполнение этой обязанности капитан несет уголовную ответственность.
   Таким образом, получение сигнала бедствия каким-либо судном означает, что на капитана судна возлагается юридическая обязанность следовать на помощь к бедствующему судну и людям и участвовать в их поиске, если требуется. Эта обязанность капитана является личной, она возлагается именно на него персонально, а не на весь экипаж, хотя в выполнении обязанности будет участвовать все судно.
   Условиями, при которых капитан освобождается от указанной обязанности, являются следующие: капитану стало известно, что бедствующее судно и люди уже кем-то спасены; капитан бедствующего судна принял помощь других спасателей и сообщил данному капитану (и судну), что его помощь не нужна; в силу конкретных обстоятельств данному судну идти на помощь нецелесообразно или оно по своим техническим возможностям не может этого сделать (например, судно, находящееся в Балтийском море, получит сигнал бедствия от судна, находящегося у берегов Южной Америки, или судно с ограниченным районом плавания получит сигнал бедствия от судна, к которому необходимо идти через океан); данное судно не может оказать помощь, поскольку это сопряжено с серьезной опасностью для самого спасательного судна, его экипажа и пассажиров. Для освобождения от уголовной ответственности по указанным основаниям капитан судна, получившего сигнал бедствия, или капитан столкнувшегося судна обязан сделать подробную запись в судовом журнале с объяснением причин, по которым судно не может оказать помощь.
   Общее правило международного и национального морского права гласит, что спасение человеческих жизней осуществляется безвозмездно. Однако из этого правила есть три исключения.
   Первое исключение предусмотрено ч. 2 Международной конвенции о спасании 1989 г., а также соответствующими статьями национальных законодательств, в которых говорится, что спасатели человеческих жизней, действующие наряду со спасателями судна, груза и фрахта, имеют право на «справедливую долю» в том вознаграждении, которое полагается за спасение имущества.
   Второе исключение касается случаев, когда с аварийного судна спасены и доставлены в порт назначения пассажиры. Факт их спасания сохраняет перевозчику (владельцу бедствующего судна, на котором были пассажиры) плату за проезд, поэтому перевозчик обязан часть этой оплаты передать спасателям людей в качестве вознаграждения. По делу пассажирского лайнера «Чилер» английский суд, присуждая вознаграждение за спасение пассажиров, заметил, что общая сумма вознаграждения спасателей должна быть ограничена суммой пассажирской платы, полученной судовладельцем-перевозчиком в порту отправления[148].
   К этой же категории исключений следует отнести и отдельные национальные законы, в которых предусмотрено вознаграждение за спасение только людей, даже если судно, на котором они находились, погибло. Так, в ст. 552, 564 и 568 Торгового кодекса Голландии предусмотрено, что владелец бедствующего судна, с которого спасены люди, обязан уплатить спасателям по 300 гульденов за каждого спасенного человека, даже если при этом не спасено никакого имущества (судно, груз). Поскольку судовладелец обязан страховать членов экипажа и пассажиров на случай их гибели при кораблекрушении, то уплату указанных 300 гульденов судовладелец может переложить на страховую компанию, в которой он застраховал людей. Страховая компания обязана уплатить спасательное вознаграждение, ибо если бы люди не были спасены, то компании пришлось бы платить страховое возмещение за их гибель, которое по своей величине больше чем 300 гульденов[149].
   На принципе обязательности страхования людей на торговых судах построена ст. 941 Навигационного кодекса Италии, которая предусматривает, что за каждого спасенного человека полагается вознаграждение и возмещение понесенных при этом расходов в размере не более 160 тыс. лир[150].
   Третье исключение касается случаев спасения бедствующих людей с помощью самолетов, вертолетов и пр. Статья 2 Международной конвенции 1938 г. для унификации некоторых правил относительно оказания помощи и спасания воздушных судов предусматривает, что за спасение одного человека полагается вознаграждение в размере не более 5000 фр. Если же спасено много людей, то общая сумма вознаграждения не может превышать 500 тыс. фр.[151]

Глава 2
Морские катастрофы по вине экипажа

§ 1. Понятие морской катастрофы

   При происшествиях, которые не считаются аварийными (первый пункт), судну причиняется минимальный ущерб. К числу таких происшествий относятся любые случаи незначительного повреждения судов, не повлекшие за собой потерю мореходности, т. е. способности судна свободно и безопасно плавать и выполнять свои обязанности; случаи незначительного повреждения судами береговых сооружений, когда эти сооружения (причалы, пирсы, платформы) не выводятся из эксплуатации; случаи, когда суда касаются грунта или даже садятся на мель без повреждения корпуса, но с обязательным условием, что грузовое судно самостоятельно снимается с мели в течение 6 часов (несамоходное судно – в тот же срок, но с помощью буксировавшего его судна), а пассажирское судно – в течение 2 часов.
   Когда речь идет о речных судах, то неаварийными будут считаться следующие случаи: происшествия с судами и составами (буксир с буксируемым объектом) при производстве экспериментальных и опытных (пробных) работ и рейсов; происшествия с судами технического и обстановочного флота (при установке буев, бакенов, вех и пр.) при выполнении ими работ вне сурового хода (фарватера); посадки на мель и удары о подводное препятствие судов и составов при выполнении ими во время весеннего паводка экспедиционных рейсов на участках боковых рек, несудоходных в навигационный период; поломки судовых механизмов и устройств, если они не явились следствием аварии или аварийного происшествия; случаи с судами в условиях молевого сплава, т. е. когда бревна свободно сплавляются по течению; взрывы и пожары на судах, не явившиеся следствием аварий или аварийных происшествий[152].
   Для всех указанных неаварийных происшествий характерна незначительность причиненного ущерба.
   Аргентинское судно «Боливия» с грузом мороженого мяса в марте 1948 г. село на брекватер у входа в итальянский порт Бари. Посадка произошла на самом малом ходу, поэтому судно не получило повреждений. Попытка сойти с брекватера, работая машиной на «полный ход назад», успехом не увенчалась. Капитан произвел расчеты и установил, что самостоятельно можно будет сняться примерно через 2 часа, когда наступит полный прилив. Однако судно опаздывало под разгрузку, и капитан решил нанять два портовых буксира – «Маргарет Хам» и «Даунтлес», которые всего за 15 минут сняли судно, и оно вошло в порт и стало к причалу под разгрузку. Учитывая кратковременность услуг, буксирам уплатили весьма скромное вознаграждение в размере 300 ф. ст.[153] Именно эти 300 ф. ст. и явились тем единственным убытком, который понесло судно в результате неаварийного происшествия.
   Под аварийным происшествием (второй пункт) понимается случай с судном, в результате которого произошло:
   а) повреждение судна (корпуса, двигателей, механизмов, котлов, устройств, систем, рангоута и других элементов судна), приведшее к потере мореходности, но требующее не более 48 часов на исправление повреждения;
   б) повреждение судном берегового сооружения, исправление которого требует вывода этого сооружения из эксплуатации на срок до 48 часов;
   в) нахожение на мели грузового судна от 6 до 48 часов, а пассажирского – от 2 до 12 часов;
   г) повреждение судном средств навигационного оборудования, выведшее эти средства из эксплуатации.
   К аварийным происшествиям с речными судами относятся:
   – столкновения, удары и навалы, посадки на мель судов и составов, затопления судов, повреждения судами и составами гидротехнических или иных сооружений, повлекшие технические убытки (т е. стоимость ремонта) от 1,0 до 10 тыс. руб.;
   – повреждения судами и составами гидротехнических сооружений, а также посадки на мель судов или составов, повлекшие заграждение судового хода (фарватера) и прекращение по этим причинам движения транспортных судов на этом участке на срок от 12 до 48 часов; время задержки движения судов исчисляется с момента подхода первого судна к гидросооружению (например, шлюзу) или участку, на которых временно прекращено судоходство, до момента возобновления движения;
   – посадки судов на мель с простоем пассажирских судов более 12 часов, а других самоходных судов или толкаемых составов – более 48 часов.
   В качестве примера аварийного происшествия можно привести случай с черноморским рыболовным сейнером № 192. 21 мая 1982 г. сейнер совершал переход из порта Батуми в порт Ильичевск, следуя вдоль побережья Крыма. Погода была маловетреной, волнение моря не превышало 1 балла, видимость была хорошей. Штурманская работа на сейнере выполнялась крайне небрежно: прокладка пути судна на морской карте не велась, его координаты не определялись, не принимался прогноз погоды, не измерялись глубины, не использовались сведения из лоции, не делались записи в судовом журнале. Капитан и его старший помощник вели судно «на глазок», ориентируясь по мысам и приметным вершинам гор. Когда судно оказалось у юго-западного побережья Крыма, видимость уменьшилась до 3–4 миль, а берег, низменный в этом месте, стал просматриваться очень смутно и не имел сколько-нибудь приметных вершин и знаков. Окончательно потеряв представление о местонахождении судна, капитан решил определить его, подойдя ближе к берегу. При этом он грубо нарушил рекомендации хорошей морской практики, т. е. требования особого свода правил, которыми следует руководствоваться морякам в сложных ситуациях. Эти правила нигде специально не записаны, но признаются во всем мире и используются судебно-арбитражными органами при расследовании причин морских аварий и катастроф. Согласно рекомендациям хорошей морской практики, судно, следующее курсом в берег, должно снизить скорость до безопасной, усилить визуальное и слуховое наблюдение, постоянно измерять глубины, приготовить якоря к отдаче, а еще лучше приспустить якорь с цепью на 20–30 метров и наблюдать за ним, чтобы не пропустить момент, когда якорь коснется грунта, т. е. в этот момент глубина под судном не будет превышать длины цепи с якорем. Кроме того, необходимо принять все меры для определения места судна с помощью судовых приборов (радиолокатора, радиопеленгатора и проч.), а при невозможности определения – стать на якорь или лечь в дрейф до наступления нормальной видимости.
   Ничего этого капитан сейнера и его помощник не сделали. В результате их небрежности судно, следовавшее с повышенной скоростью в сторону берега, село на мель. Осмотр помещений после посадки показал, что водотечности нет. После безуспешных попыток сняться самостоятельно капитан по радио вызвал буксир, и тот довольно быстро отвел судно на глубину. Отдав буксирный трос, сейнер самостоятельно последовал в Севастополь для водолазного осмотра, в результате которого были обнаружены ряд вмятин обшивки подводной части корпуса и зазубрины на одной из лопастей винта. Посадка на мель была квалифицирована как аварийное происшествие с отнесением всех убытков на счет судовладельца[154].
   Ледовый аварийный случай (третий пункт) означает повреждение корпуса судна, руля, винтов, главных и вспомогательных механизмов, полученное не по вине экипажа, а вследствие плавания в ледовых условиях, т. е. из-за ледового сжатия, торошения льдов, попадания льдин под винт или руль и т. п. Для отнесения какого-либо происшествия к ледовому аварийному случаю обязательно учитываются действия экипажа, их правильность, своевременность и выполнение специальных рекомендаций для плавания во льдах. Согласно рекомендациям, подходить к ледяному полю или кромке льда следует только под прямым углом и на минимальном ходу, при работе машины на задний ход руль всегда ставить в положение «прямо», иначе его свернет льдом при движении судна назад.
   Западногерманский п/х «Иоган Блюменталь» 22 мая 1958 г. находился в Белом море, следуя в порт Архангельск под погрузку леса. Недалеко от устья реки Северной Двины судно попало в крупнобитый лед и вынуждено было остановиться. Капитан связался по радио с советским ледоколом № 8, который осуществлял проводку судов во льду на подходах к порту, и попросил содействия. Капитан ледокола рекомендовал никаких самостоятельных действий не предпринимать и ждать подхода каравана судов, которых ледокол вел в это время из Архангельска. Расстояние между ледовым пленником и ледоколом в момент переговоров было около 20 миль. Однако вскоре в положении судна произошли существенные перемены: подул сильный северный ветер, и п/х «Иоган Блюменталь» вместе со льдом начал дрейфовать в сторону скал. Ввиду реальной опасности гибели судна в случае выжимания его льдом на скалы капитан попытался с помощью переменных передних и задних ходов вырваться из западни, но своими действиями только ухудшил положение судна, поскольку оно лишилось хода из-за поломки винта от ударов лопастей о лед и потеряло управление, ибо балер руля (стержень из стали, к которому крепится перо руля) оказался свернутым на 45°. Когда расстояние до скал сократилось до 1,3 мили, капитан запросил срочной помощи у ледокола. Форсированным ходом ледокол преодолел ледовую перемычку, взял п/х «Иоган Блюменталь» на буксир и отвел его в порт Архангельск. За свою спасательную работу ледокол получил 75 000 руб., а все убытки п/х «Иоган Блюменталь» были отнесены на ледовый аварийный случай[155].
   Аварией (четвертый пункт) считается происшествие, в результате которого происходит: а) повреждение судна, приводящее к потере мореходности и требующее не менее 48 часов на исправление; б) повреждение судном берегового сооружения и вывод его из эксплуатации на срок не менее 48 часов; в) посадка судна на мель, при которой грузовое судно находится на мели не менее 48 часов, а пассажирское – не менее 12 часов, независимо от наличия повреждений.
   Для речных судов аварией считается любое повреждение судна или гидротехнических сооружений, повлекшее за собой технические убытки на сумму в 10 тыс. руб. и более, а также посадки на мель судов или составов и перекрытие ими движения на срок свыше 48 часов.
   Любой аварийный случай с судном, приведший к человеческим жертвам, рассматривается как чрезвычайное происшествие и расследуется как авария. Все случаи травматизма и гибели людей на судах, не связанные с аварийными случаями, расследуются как производственные травмы и производственные несчастные случаи.
   Морские аварии характеризуются значительностью повреждений и иных убытков судов.
   Шведский п/х «Родос» с грузом угля 21 марта 1957 г. вышел из порта Вентспилс, но, пройдя всего 1,5 мили, лишился управления из-за поломки руля. Экипаж в течение какого-то времени пытался исправить повреждение, однако не смог этого сделать. Тем временем судно штормовым ветром вынесло на отмель в 120 метрах от мола порта Вентспилс. При этом были утеряны якоря, которыми капитан пытался задержать аварийный дрейф судна, сломаны ахтерштевень и лопасти винта, еще больше поврежден руль. Усилившимся штормом судно передвинуло ближе к молу, а через сутки оно было уже в 50 метрах от него. При этом корпус судна погрузился в грунт на 3 метра с креном на левый борт до 6°. При северо-западном ветре силой 10–11 баллов и волнении моря 7 баллов судну угрожала реальная опасность гибели. Спасательные буксиры, работавшие в течение 10 дней, сделали промер глубин, размыли своими винтами широкий канал от судна в сторону моря, выгрузили 1962 т угля, сняли с борта 20 человек экипажа и доставили их в порт, а затем сняли судно, отбуксировали его в порт Вентспилс и поставили в док на ремонт. Расходы спасателей составили 203 тыс. руб., а получили они за свою работу 250 тыс. руб.[156]
   

notes

Примечания

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

48

49

50

51

52

53

54

55

56

57

58

59

60

61

62

63

64

65

66

67

68

69

70

71

72

73

74

75

76

77

78

79

80

81

82

83

84

85

86

87

88

89

90

91

92

93

94

95

96

97

98

99

100

101

102

103

104

105

106

107

108

109

110

111

112

113

114

115

116

117

118

119

120

121

122

123

124

125

126

127

128

129

130

131

132

133

134

135

136

137

138

139

140

141

142

143

144

145

146

147

148

149

150

151

152

153

154

155

156

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →