Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Канада 4 раза за последние 5 лет была объявлена ООН лучшей для жизни страной.

Еще   [X]

 0 

Познакомимся? (Криптонимов Владимир)

Дебютный сборник Владимира Криптонимова «Познакомимся?» назван так не случайно. Здесь вы встретите и современные произведения из цикла «Стихи из пробок», и более ранние работы автора 80-х – 90-х годов, написанные в период «бурной» молодости эпохи Перестройки.

Лирика «Стихов из пробок» наполнена, тем не менее, динамикой московских дорог. Смешное в них сочетается с грустным, нежное с грубым, ласковое с пошлым.

Книга рассчитана на широкий круг читателей и содержит видеофрагменты домашних концертов автора.

Год издания: 2015

Цена: 50 руб.



С книгой «Познакомимся?» также читают:

Предпросмотр книги «Познакомимся?»

Познакомимся?

   Дебютный сборник Владимира Криптонимова «Познакомимся?» назван так не случайно. Здесь вы встретите и современные произведения из цикла «Стихи из пробок», и более ранние работы автора 80-х – 90-х годов, написанные в период «бурной» молодости эпохи Перестройки.
   Лирика «Стихов из пробок» наполнена, тем не менее, динамикой московских дорог. Смешное в них сочетается с грустным, нежное с грубым, ласковое с пошлым.
   Книга рассчитана на широкий круг читателей и содержит видеофрагменты домашних концертов автора.


Владимир Криптонимов Познакомимся?

Из серии «Стихи из пробок»

«Опять осенняя пора!..»

Опять осенняя пора!
И дворники листву метут.
Всё дальше летняя жара,
Всё меньше солнечных минут.

И дней тоскливых череда
На смену летним дням спешат,
Вновь чувствую свои года,
И что дороги нет назад.

Уж не влечёт игра в снежки,
И снежных баб лепить невмочь,
И сердце жмётся от тоски,
Гоня веселье лета прочь!

А ведь давно ль была весна?
И потаённые мечты,
Что всё изменится сполна!
И ощущенье суеты…

И тёплый дождь, и гроз раскат,
И гомон птиц, и рябь цветов,
Роса в траве, как бриллиант!
Эмоций много, нету слов.

Но всё кончается, увы…
Веселье сменится молчаньем.
Опять пришёл черёд поры,
Той, что «очей очарованье».

Грустить не стоит: час пробьёт —
И лето красное придёт!

«Мне вчера шепнуло радио…»

Мне вчера шепнуло радио,
Что любви на свете нет,
Что поэты, выжрав браги,
Воспевали горький бред!

Поцелуи, мол, и нежности,
Лишь влечение полов,
Что все дети – по небрежности
Сексуальных игроков.

Что шипы у роз отравлены,
Чувства – психики болезнь,
Свечи все давно поплавлены,
Дунь и все они исчезнь!

Взлез на старый подоконник
И подумав: «Жизнь говно!»

!!!!!!!!!!!!!

Взял я радиоприёмник
И швырнул в окно его!

Ещё одно осеннее

На моей машине натюрморт,
На капоте листья жёлтые и красные,
Это осени опять пришёл черёд,
Тучи слёзы льют опять напрасные.

Плачет небо по ушедшим летним дням,
И деревья, потерявши стыд, всё больше голые.
Вам желаю не расстраиваться я,
Эти тучи просто бестолковые!

Вам желаю счастья и тепла,
Равновесия души, поддержки словом,
Чтобы жизнь спокойствием текла,
И любовь чтоб глубиною с море.

Новый год, за ним уже весна.
Ну а там, назло берёзам и осинам,
В Вас исчезнет капелька стыда
И смутите на пляжах Вы взгляд мужчинам!

Будет так, уж так устроен мир,
В этом Вам клянётся Ладимир.

«Сказать «люблю» – всего полдела…»

Сказать «люблю» – всего полдела,
Сложнее доказать любовь.
Сказать «люблю» совсем не смелость,
Здесь посильней рецепт готовь.

Добавь в него 3 незабудки,
3 пышных розы, 5 гвоздик,
И помни, что любовь – не шутки,
И не желание страсти.

Добавь ты к зелью слов прекрасных,
Но не примешивай елей,
Елейный комплимент – опасен,
Неискренность гони взашей!

Любовь на нежности хранится,
И ласка свойственна любви,
Огонь в душе должен разлиться,
И не давать спокойно жить.

За разум ум коли заходит,
Коль кругом ходит голова,
Тогда несмелость прочь уходит
И не нужны уже слова.

Любовь невинна и прекрасна,
Любовь слепа, любовь опасна,
Любовь коварна и ранима,
Не обойдёт она вас мимо!

«Когда Вы рядом – я теряюсь…»

Когда Вы рядом – я теряюсь,
Когда Вас нету – я грущу.
Да сам себе я удивляюсь,
Разгадку этому ищу!

Ведь 47 – не восемнадцать,
Уже не юноша, «старик»,
А я готов «цыганку» сбацать,
Слегка «приняв за воротник»!

Вы не сердитесь, что чудачу,
Нет, это дождик, я не плачу.

«Опустошаюсь с каждым днём…»

Опустошаюсь с каждым днём.
Туман сменяется дождём.
Листва в глаза всё норовит
И ветер в волосах гудит.

И смерчем лужи восстают,
И камни под ноги снуют,
И мысли прыгают до пят,
У тела и души разлад.

И Солнце ночью кажет лик,
Луна весь день теперь не спит.
И ветки хлещут всё под дых.
Клокочет и рычит кадык.

И фонари хохочут вслед,
Мне свет кричит: «Тебя уж нет!
Ты стёрт как файл, как карандаш,
Ты ж не рождался ж никогда ж!»

А мимо люди всё идут,
Машины едут, псы бегут,
И дней стремится череда
Из ниоткуда в никуда…



===
   Мой дорогой читатель! Пару слов о себе. А то – познакомимся? – и ничего, кроме стихов.
   Теперь я стар, я очень стар. Нет, не телом, и не душой, душой я моложе некоторых молодых, просто я из времени Динозавров. Я родился в другой стране – СССР, 21 октября 1964 года. Ах, какое интересное время тогда было. Ещё не было Останкинской башни, дома у меня стоял телевизор КВН с огромной линзой! В линзу заливалась дистиллированная вода, которую продавали в аптеках. Было только две программы телевиденья и две радиоволны! Телевизор работал утром, потом был перерыв с трансляцией таблицы и снова включался вечером. Эфир начинался часов в 8 и заканчивался около полуночи, вот и все развлечения.


   Стоял так же у нас приёмник «Урал» с пластинками, да магнитофонная приставка «Нота», которая не имела своих динамиков, и слушать её можно было только через приёмник.



   Я родился в Серебряном бору, очень живописном месте города Москвы.



   (Это дом, где я родился и провёл своё детство)

   Через дорогу располагалось поле «глушилок» – антенн, создающих помехи, глушившие западные голоса («Голос Америки», «Би-би-си», «Немецкая волна» и другие).
   Рядом, на Октябрьском поле, стояли пушки, из которых по праздникам устраивали салют. Отец водил меня туда, но пушки стреляли так громко, что мне было не до салюта, я просто испуганно закрывал уши…



   Да, я – стар, я – очень стар, нет, я – супер стар… А теперь, не продолжим ли?

Романс

Романса стиль, увы, сейчас не в моде,
Сейчас в почёте хаус, драм'н'басс,
И р'н'би в почёте тоже вроде,
А я беру гитару и пою романс.
Романс тягуч, затрагивает душу,
Он заполняет в сердце пустоту,
Так сбавь свой бег, остановись, послушай,
Гитары звон, романса чистоту.

Раз Купидон поехал на охоту,
Он взял свой лук и стрелы заточил,
Не развлеченья ради, на работу,
Чтоб род людской свой род не прекратил!

Он ищет пары, он людей влюбляет,
Он – предпосылка для создания семьи,
Над нами он, и в нас с небес стреляет,
Без промаха орудие любви.

Сопротивляться даже не надейся,
Любовный яд лекарства не берут!
Так не стесняйся, рядом сядь, разденься,
И в негу страсти погрузись на сто минут.
«Я Вас любил» – писал наш русский гений,
А я не гений, оттого пишу «люблю».
Он растерял любовь за несколько мгновений,
А я по капле ей наполню жизнь твою.

Романса стиль сейчас, увы, так редок,
Но я для Вас готов их сочинять,
И в глубине таинственных беседок
Петь только Вам и Вас лишь воспевать!
Петь Вам одной внутри старых беседок
И в них свою Любовь к Вам воспевать…

   18.01.2012

«Что ж, про любовь писать не внове…»

Что ж, про любовь писать не внове,
Есть столько пламенных стихов!
И сколько проливалось крови,
И сколько плавилось мозгов!

Какие страсти закипали,
Какие бури шли в душе,
Какие клятвы раздавали,
Чтоб с ней побыть наедине.

И что за чувства возникали,
Ах, как кружилась голова,
Когда с её губ вдруг слетали
Слова любви: «Я вся твоя!»

Но рядом с ней в ночи безлунной
Ты не забудь про строчки две:
«Не обещайте деве юной
Любови вечной на земле…»

Борьба

Во мне боролись Любовь и Разум,
Любовь пылала, горя с экстазом,
Любовь кричала, Ум поглощал звук,
Любовь просила, Ум засыпал вдруг.

Любовь молчала, Ум восторгался,
Любовь прощала, а Ум смеялся,
Любовь молила, но Ум не слышал,
Любовь упала, Ум просто вышел.

Любовь сгибалась и на изломе
Любовь распялась в Умовом доме,
К кресту пришпилясь Любовь висела,
А Ум гордился: на, что хотела!

Водой с ушата Любовь полита,
Ремнём исстёгана, да не забита,
Внутри всё тлеет, и Разум злится,
Не может Разум с Любовью сжиться

Любовь поднялась, звездою стала,
Разум просить стал, она молчала,
Разум доказывал, что всё напрасно,
Любовь смеялась, Любовь прекрасна!

Разум с ума сходил, прощаясь с телом.
Любовь искрилась, Любовь смелела,
Она довольна, и тут случилось:
Скончался Разум Любви на милость.

Он похоронен без содроганья,
Любовь ликует, но без признанья,
Любовь немою без Ума стала,
И свет разбрызгав, Любовь пропала…

Морали нету. Тот, кто читает,
Своею меркой пусть понимает
О чём тут автор сказать пытался,
Кого любил он и с кем расстался.


«Раскрепостись, моя милая…»

Раскрепостись, моя милая,
Выплесни чувства наружу,
Будь ты, как кошка, игривая,
Ну же, прошу тебя, ну же!

Стань непокорной, послушная,
Пусть пляшут в глазах угольки!
Только не будь равнодушная,
Сети раскинь, завлеки!

Ты распусти свои локоны,
Пусть их струятся, пусть!
И ниспадают потоками
На шею, лицо и грудь!

Стань ты распутной, бесстыжею,
Стань мотыльком в ночи,
Стань воздухом, пищею, жизнею,
Лишь не молчи, не молчи!

Пусть в томном мареве кружатся
Губы и руки твои,
Пусть между пупочками – лужица
И лишь аромат любви!

И я тебя кроткую, милую,
Всю зацелую всласть,
Красивую, неповторимую!
И в пропасть не дам упасть!

«Я терпеть не могу…»

Я терпеть не могу
Делать всё на бегу!
На бегу целовать
И цветы отдавать.

На бегу пару фраз:
Ты в порядке, мой друг?
На бегу встреча глаз
И пожатие рук.

На бегу – ты прости,
Что минуточки нет!
На бегу – не грусти,
Созвонимся, привет!

«Ты не обижайся, что стихи пишу…»

Ты не обижайся, что стихи пишу…
Прозой – не умею, да и не хочу!
Наша жизнь и так вся прозою полна,
Прозой письма пишем, шлём друг друга на…

Прозой текут будни, праздники – стихом,
В будни – торчим в пробках, в праздник – за столом!
Я хочу разбавить прозы суету,
Оттого стихами снова я пишу.

Да, нужна и проза, знаю, что нужна,
Только прозу жизни шлю стихами на…!
Пусть не целый день, но, пусть хоть 5 минут
В будни будет праздник, и стихи текут!

Бытовое

Помани меня пальчиком, милая,
И я в омут паду с головой.
Не мани! Ты же девушка сильная,
Лучше жахнем ещё по одной!

И поплачемся жизнью загубленной,
Как чиста с этой хани слеза,
Колоколя хрустальной посудиной,
Брудершафтнемся мы два раза.

А как днище бутыли очистится —
С сожаленьем, с обидой на свет,
По домам идти повод отыщется,
Я кивну, ты ответишь – Привет!

«Нам не судьба друзьями стать…»

Нам не судьба друзьями стать,
Но сердцу сложно приказать!
Забыть, оставить Вас в покое?
Но что мне делать с головою?

Я разумом понять способен,
Что по дыханью к Вам неровен.
Осталось лишь в неровен час
Мне всей душой влюбиться в Вас!

Душа есть ипостась иная,
Она – всё вместе, дорогая.
Будь ты хоть нищий, хоть король,
Душа – вся память и вся боль.

Душа – вершитель наших судеб.
Судьба – что было и что будет.
Что было – мы и сами знаем,
Что будет – в карты погадаем.

Гадалкин результат – сомненье,
Игра ума и наважденье?
Чтоб Вы не стали наважденьем,
Здесь оборву стихотворенье.

Зарисовка

Горе горевало на горе, на Лысой —
Убежало Счастье из земли Российской!
Коли счастья нету, некого помучать —
И глазело Горе вниз с опасной кручи…

В мой день рождения

Черстветь я стал. Теперь мне ясно:
Поэтам долго жить напрасно!
Ещё бежит к строке строка,
Да взгляд не свеж, не та рука.

Вот раньше в 37 поэт
Уже стремился на тот свет!
Чуть позже стало 42
Предельным сроком бытия.

Вчера мне стало 47,
А я живой на радость всем!
Но для поэзии – утрата,
Я не поэт, видать, ребята!

Я тщусь надеждою пустой
В веках оставить почерк свой.
Вот и мараю, не пишу,
Бесстыдно вешая лапшу!

«Ах, как хочется напиться!..»

Ах, как хочется напиться!
Ох, какая боль в груди!
Мне б до «Яру» прокатиться,
Мне б цыганок молодых!

Мне б к грудям прижаться милым!
В уши чтоб гитарный звон!
У меня в достатке силы,
Чтобы вызвать сладкий стон!

Эх, душа моя больная,
Что ж ты мучаешь меня?
Пролетает жизнь шальная,
Хмелью радости дразня.

Я катаюсь полусонный
В пробках узких мостовых,
Я любовью окрылённый,
Я плюю на постовых!

Я небрит, я непричёсан,
Ах, оставьте, нету мочи.
Я порою так несносен,
А порою милый очень!

Я над пропастью бездонной,
Нет морали для меня;
Я люблю! И стих нескромный

   10.11.2011

«Я почти уж не бунтую…»

Я почти уж не бунтую,
Я не тот, что раньше был,
А послать бы всех мне к х..!
Вот бы всех я удивил.

И Москву свою, засранку,
Взять на Кипр обменять.
Славлю я сейчас загранку,
Славься Кипр, е. на мать!

Там на Кипре – кипарисы,
А у нас летает снег,
Первый снег, он не ложится,
Лужей станет всем на смех!

Мне скажите: лучше в море
Или в лужу с головой?
Дайте денег для офшора,
Я покину край родной!

Я на пляже, на песочке,
Даже пусть и не в сезон,
Сочиню такие строчки,
Чтоб все ахнули потом!

Здесь пишу серпом по я. ам,
Там же – рифмою красивой
Я всем этим киприяйцам
Расскажу про город милый.

Здесь хулю, хвалить там стану,
Здесь люблю, там перестану.
Господи! Нигде поэту
Счастья и покою нету.

Я почти уж не бунтую,
Видно сам отправлюсь к х..

«Мне снова тоскливо, мне вечно не так!..»

Мне снова тоскливо, мне вечно не так!
Я всё балагурю, а нервы в кулак
Намотаны жёстко, звенят, как струна.
Я снова тоскую, опять всё не так…

«Я лиру утопил в стакане…»

Я лиру утопил в стакане,
Ловя ушами полонез,
Не забывайте о Воване,
Пока совсем он не исчез…

Пока его не умер разум,
И пульс покуда не угас,
Вас не обманет он ни разу,
Боготворит и любит Вас.

Для Вас он стиль стихов небрежный
И хулиганистый аккорд
Готов украсить розой нежной,
Создав небесный натюрморт.

На этом точка. Стих кончаю.
Люблю, целую и скучаю.

«Нет любви – да и не надо!..»

Нет любви – да и не надо!
Без любви намного проще.
Можно танцы до упада,
Можно пьянствовать все нощи!

Можно сексу много-много,
Можно деньгами сорить,
Можно всё отдать убогим…
Но как хочется любить!

Быть ответственным и трезвым,
Сохранять, беречь, лелеять,
И кому-то быть полезным,
Как себе другому верить.

Согревать теплом душевным,
Заслонять собой от бед,
Дорожить каждым мгновеньем,
Лишь в любви не мрак, а свет!

Я готов любви отдаться,
Раствориться в ней как сахар…
Да судьба моя – мотаться,
И быть посланным лишь на хер!

Нет любви – да и не надо!
Где моя бутылка яда?

«Пускай в поэзии я груб…»

Пускай в поэзии я груб,
Пускай стихи мои с сарказмом,
Не говорите, что я глуп
И что страдаю я маразмом…

Вы – словно ангел во плоти,
Я – как трухлявое полено,
Я ценностей не накопил,
Помимо х… до колена!

Но, знаешь, я не алчу злат,
Мне ни к чему голда на шею,
Друзьями я ещё богат,
Для них пишу и им я верю!

«Зима пуховым покрывалом…»

Зима пуховым покрывалом
Укрыла рощи и поля.
Под белоснежным одеялом
Опять ты, русская земля.

Цвет белый – он всему начало,
Восторженностью он манит.
Так тихо. Осень отзвучала,
И белый шум кругом царит.

Холст белый ждёт мольберта с кистью,
Бумага требует пера,
Вновь на деревьях будут листья,
Ну а пока – зимы пора…

Я радуюсь безмолвью леса,
Мне б, как дворняге, с головой
В сугроб нырнуть, раскинуть чресла,
И тявкнуть ноткой озорной!

И с этой нотки всё начнётся,
И Солнце свой покажет лик,
В ответ Природа улыбнётся.
Неправда, что весь мир затих.

Пойдут плясать в бумаге строчки,
Шедевр выйдет на холсте,
И на деревьях взбухнут почки,
Потянут язычки к весне.

Весь мир опять преобразится
Безумством красок, гамом птиц.
Ну а пока снежок искрится,
Смеясь над хмуростию лиц.

Очнитесь, люди! Не спешите,
Морозным воздухом вдохните
Всю прелесть этих белых дней,
Всю красоту зимы скрипучей,
Отдайте хмурость серой туче,
К Весне шагайте веселей!

Обобщая…

Ворчу в стихах, как старый дед,
Перечитаешь – смыслу нет!
То осень, вишь ли, проклинаю,
То радио в окно швыряю,
То славлю Кипр, Москву обкакав,
То из сугроба звонко тявкнув,
Я еду в бесконечной пробке
От Химок и до Хорошёвки.
То о любви я рассуждаю,
То чашу яда испиваю!
То хулиганю по-барковски,
То под гитару, как Высоцкий,
Стихом то воодушевляю,
То, словно файл, совсем стираю!
Короче – не стихи, бедлам,
И, зачастую, не для дам!
Здесь я поставлю многоточку,
Отдам перо своё в заточку.

Для Вас, по-прежнему несменный,
Ведущий стихотворной темы,
Поэт, торгующий молочкой,
Владимир Афанасов. Точка.

Тематическое

В Москве ходить пешком полезней.
В порядке нервы, нет болезней.
Всё видишь ты, всех замечаешь,
Друзей с соседями встречаешь.

Приход весны и томность лета.
Всё то, что нужно для поэта:
Бродячих псов и драных кошек,
Полёт шмеля и тучку мошек,

Тоску пленительных красоток,
Бомжей в тряпье из грязных шмоток,
Возню детей у шаткой горки,
Ворону, мочащую корки,

Старушек шамканье на лавках,
Качков в моднявых безрукавках.
А кто катается в машинах,
У тех иная вся картина!

Час пик. На МКАДе снова пробка.
Моторов рёв и треск коробки.
Сигналит «Мерс», играя в шашки,
При взгляде на него – мурашки!

Он едет с мордою убийцы,
Ну как тут не посторониться?
Не ровен час достанет биту,
И просто станешь ты убитый.

Впереди идёт «Жигуль»,
Армянин сжимает руль.
Слева движутся «Сузуки»,
В них сидят такие суки!

Справа – фура, сзади – мент,
Вот и весь вам контингент.
Едут в этаком заторе
И в «Матизе» и в «Линкоре»!

Кусок неба, реагент,
Фары, бампера фрагмент,
Яму, чёрный след резины —
Всё, что видно из машины!

Тра-та-та, тра-та-та,
Вот такая хренота.
Вот – такая хренота!


Кратко

   Свой первый сборник стихов я напечатал в 1985 году, вернувшись с Южного Урала, где я проходил службу в рядах Советской Армии. В этот сборник вошли стихи «Юношеской лирики» и «Свердловского цикла». Я печатал на машинке «Optima», которую приобрёл в армии. Да, да, и такое было возможно. В бумажном формате A5 получилось около 100 страничек. Я их любовно склеил между собой, и эту книжонку давал читать своим друзьям. Поскольку переплёта для неё я не делал, она очень быстро истрепалась и пришла в негодность. Но это было не главное. Главное, что я заявил о себе, как о поэте. Точнее, поэте-хулигане.
   Тогда я начал писать много, очень много. Чаще всего выходила халтура, но я тщательно записывал её на магнитофонные ленты, и таким образом, буквально за год, у меня появилось семь магнитоальбомов! Но потом всё пошло на спад, а после 1997 года я вообще перестал писать (одно-два произведения в год не считаются).
   Зато в 2011 году что-то перещёлкнуло, и мне захотелось творить, творить так, как я никогда ещё не творил до этого. Я работал в молочной торговой компании «Балмико» торговым представителем. Я разъезжал с серьёзным или шутливым видом по магазинам и собирал у них заказы на нашу продукцию, переписывал возвраты и делал всё то, что положено делать человеку данной профессии.
   Мне приходилось много ездить, а что такое ездить в Москве на своей машине, я думаю рассказывать не нужно. Это – вечные пробки. Сначала я, как и многие другие водители, злился, сердился, матерился на всё и вся. Но постепенно, я нашёл другой способ прикладывания своей энергии, и снова начал писать стихи. Написанное, я тут же забивал на телефон и рассылал смс-ками по своим коллегам и друзьям. Так появился обширный цикл «Стихи из пробок». Частично я решил показать его Вам в этой книге моих избранных произведений. Продолжим? За мной, мой читатель, за мной!



   (В Архангельском литературном музее. Слева направо: моя жена Анна Сергеевна, Ваш покорный слуга, Борис Михайлович Егоров – известный поморский редактор и директор музея, гость из Северодвинска)

«Ты меня не вини, не оплакивай…»

Ты меня не вини, не оплакивай,
В этой жизни земной – я покойник давно.
Жизни крест пеленой заволакивает,
И метелит, и вьюжит в окно.

Жизнь прошла стороною и мимо,
Видно есть я большая ошибка природы.
Порывался, где не проходимо,
Где другой, кроме скверной, не бывает погоды.

И кропал я стихи, разбазаривал душу,
В клочья нервы я рвал бедолага,
Надорвался видать… Но ты всё же послушай
То, о чём я поведал бумаге.

Ведь бумага такая, она же всё стерпит,
И в огне не горит рукописна,
И не важно, кто водит пером: боги, черти,
Время всё поглощает, как бездны кулиса.

И оно ограничено, а для поэтов,
Время сжато компрессией строгой,
Не успел развернуть душу ты для сонетов,
Как звенят погребальные дроги.

Так не упрекай меня сурово,
Ведь когда ещё сказал Сергей:
«В этой жизни умирать не ново,
Но и жить, конечно, не новей».

Формула затёртая, конечно,
Но как лаконична и проста:
Жизнь – сама собою будет вечна,
А для индивида – суета!

Индивид – сам по себе не воин,
Он лишь винтик пламенной машины,
Изотрёт резьбу свою – уволен,
И заменен сразу же другими.

Понимая суть – глушу я водку,
И развязно душу лью стихами,
И пою, что жизнь достала – вот как,
И ору благими матюгами.

В этой жизни – жить, увы, не ново.
Но и умирать ведь не новей!
Что же ты, кудрявый и толковый,
Не остановился? А, Сергей!

Ведь всё так же утром на опушке
Соловей поёт нас веселя…
Правда, был ещё Сергеич – Пушкин,
Пухом его праху будь земля!

Тоже был кудряв и не покорен,
Хоть на шею не кидал петлю,
Он своею пролитою кровью
Написал в веках: «Как я люблю»!

В этой жизни умереть не сложно,
Сделать жизнь – значительно трудней,
Оттого так быстро и проворно
Проскакали Саша и Сергей.

Кони! Привередливые кони,
Носите поэтов по краю,
Ведь недаром и в стихах Володи
Слышится так явственно: «Молю!

Не несите к бездне, погодите,
К чёрту пистолеты и петлю!
Душу! Душу… Душу схороните,
На Дантесов современных, мол, плюю».

Не послушны кони и строптивы,
Не управишь ими в кабаке.
Водку можно бросить! Только, милый,
Не окажешься ль ты после на игле?

Слезть с неё – сложней, не та зараза,
Не привычна к ней ты, русская душа!
В забытье, как под крыло КАМАЗа
Занесёт. Хоть может хороша

Эта дурь. Но, ради Бога, хватит!
Душу рвать и струны нерв своих.
Тёзку окружали супостаты,
Он кололся, чтоб не видеть их.

На заре Россия-мать в дурмане
Душит души заревом надежд.
Грезится о счастье всё, о манне,
Край берёз, кабацкий рай невежд.

Сколько тебя Русь не полонили,
Ты всегда отряхивала мерзь.
Распластавши для объятий крылья,
Ты спаси поэтов, не повесь.

Ты могуча Русь, но бестолкова,
Ты прекрасна, хоть купаешься в дерьме.
Сто путей и лишь одна дорога:
Русская рулетка в кабаке.

Полонезом душу рвёт на части,
И в угаре пьяном, ей же ей,
Все твои, Русь, граждане – пропащи,
И бездонна пропасть для коней.

Так чего ж меня винишь? Не надо.
Я такой же русский, и поэт.
Водка доведёт меня до ада,
Но без водки жизни моей нет.

Критическое замечание моей читательницы

   Природой создан за века!
   В стихах искусных ценность тоже,—
   Судьба созданья нелегка!

   Как бриллиант лучом играя
   К себе притягивает взгляд —
   Из сердца в струны вырывая,
   Поэт слагает строки в ряд.

   А рифмоплёт сорит строкою —
   Позёрство, вместо мастерства:
   Бросает щедрою рукою
   Осколки битого стекла!
В стране, где Пушкин и Есенин жили,
О мастерстве почти забыли.
Заполонили графоманы
Умы, эстраду и рекламы.
Чтобы назвать себя Поэтом
Умения особо нету —
Зарифмовать: Кричу-торчу,
Добавить лозунги из «Правды»,
Слегка поныть, что, мол, все – гады,
Не понимают, что хочу!

И о любви поют умело,
И говорят, «мол, было дело,
Она меня любить хотела,
Она так целовалась смело…
И вечер был такой прекрасный:
Сирень цвела, что дальше – ясно!
Она, в кусты меня маня,
Порхнула птичкою проворной…»

Строчит, ни разу не любя,
Зато Поэт, зато весь модный!
И «муси-пуси» приплетая,
Он сам, как соловей порхает.

Но я отвлёкся, извините,
Я не о том хотел писать.
Позёр я! Что не говорите,
Но этот факт нельзя скрывать!
Красивы речи, позы смелы,
Про всё-то говорю по делу,
Но, что касается работы,—
Так в этом хуже идиота!

Дурак – хоть как-то обучаем,
Позёр – навряд ли. Нескончаем
Его всесозерцальный взгляд
На всё вокруг, на всех подряд!

К тому же, я ещё фигляр!
Знаком мне сцены кулуар,
Восторг в глазах, рукоплесканья,
Где я, скорее от незнанья
Всех тонкостей работы этой
Читал открыто всему свету
Пародии и подражанья,
Благодаря всех за вниманье.

Как молод был тогда, правдив,
А как воспитан и учтив,
Краснел, когда ко мне взывали,
Круги внутри меня гуляли,
Темнело у меня в глазах,
Давленье тут же вверх скакало
И где-то в пятках отдавало…

Опять от темы отвлекаюсь,
Меня ведёт сегодня, каюсь!

Итак, в огранке бриллиант…
Ручной работы филигранной.
Да, радует народу взгляд
Своей отделкой величавой
Им можно долго любоваться,
От каждой грани свет ловя,
Стоять столпом и восхищаться,
Все восемь чувств своих дразня.

И рифмоплёту тоже ясно,
Где мастерство, а что напрасно.

Но вот, к примеру, фортепьяно
Отлично от металлофона?
Там скерции, форте и пьяно,
А здесь – две палочки всего-то.
На том играют фуги, пьесы,
А на другом – одни балбесы.

Великовозрастные дяди
Сыграют там и здесь не глядя.
И даже Моцарт, ради шутки,
Стучал на инструменте жутком.