Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

В авиакатастрофах выживает 69 \% пассажиров хвостовой части самолета и 49 \% – носовой.

Еще   [X]

 0 

Героями не рождаются (Воронов Владимир)

Вы попали в другой мир? Не радуйтесь раньше времени, надеясь осчастливить аборигенов самогонным аппаратом, промежуточным патроном и песнями под гитару, получив взамен должность Самого Главного Советника…

Год издания: 2012

Цена: 59.9 руб.



С книгой «Героями не рождаются» также читают:

Предпросмотр книги «Героями не рождаются»

Героями не рождаются

   Вы попали в другой мир? Не радуйтесь раньше времени, надеясь осчастливить аборигенов самогонным аппаратом, промежуточным патроном и песнями под гитару, получив взамен должность Самого Главного Советника…
   Мало того, что цивилизация, в которой очутился автослесарь Максим Громов, по уровню технологий далеко обогнала земную, так еще все руководящие должности оказались заняты. Вдобавок местные власти быстро доказали невольному попаданцу, что его место в… самом низу социальной лестницы. Дело кончилось гигантским долгом; чтобы его отработать, Максим вынужден был стать рабом. И лишь случай помог ему проявить себя. Во время нападения космических пиратов Максим взялся организовать отпор захватчикам. Так, в огне сражений и в бесконечной борьбе конкурирующих разведок, родился Клан Красной Звезды, вождь которого полон решимости стать по меньшей мере владельцем собственной планеты…


Владимир Воронов Героями не рождаются

Пролог

   Жарко. Жарко и душно. Даже мухи не жужжат в этой духоте. Время тянется как резина. Ждать. Мне остается только ждать. Все, что зависело от меня, уже сделано. Нет, не все. Я еще могу с честью принять «последний и решительный». Смешно, я и Честь. Кому скажи – умрут со смеху. В глазах окружающих личностям вроде меня чести не положено по определению. Разве только в дешевых карманных книгах в бумажном переплете с голыми девицами на обложках. Тех, что для одноразового прочтения. О, народ вокруг меня зашевелился. Теперь уже недолго осталось. Вот и впереди шевеление складывается в размытые фигуры. Началось.
   – Всем встать! Суд идет! – Встаю, попробуй тут не встать. Уши улавливают обрывки слов, складывающиеся в текст. Текст, который, я был уверен еще месяц назад, никогда не будет связан со мной, но который за последние три дня успел выучить наизусть. – Продолжается рассмотрение… открытом заседании… уголовного дела… Громова Максима Викторовича, одна тысяча девятьсот… года рождения, обвиняемого по статьям… Уголовного кодекса Российской Федерации.
   Ну, вот и все. Через какой-нибудь час перевернется еще одна страница моей жизни. Был я школьником, пэтэушником, рабочим, солдатом… теперь вот стану з/к.

1

   – Какой Новый год, начальник? Май на дворе, птички поют.
   – Так тебе прокурор год отсидки добавил!
Старый анекдот
   Жизнь моя сложилась так, что, несмотря на отличные способности к точным наукам, денег, чтобы я мог получить высшее образование в престижном вузе, у нашей семьи не было. Сколько я себя помню, их нам хронически не хватало. Даже на еду. Грамоты, которые я привозил с математических и физических олимпиад, грели душу, порождая радужные мечты о будущем, но совершенно не наполняли кошелек. Зарабатывать репетиторством – не получилось. Не в чести были глубокие знания в моем родном городе. Примером для подражания здесь считался умеющий делать деньги буквально из воздуха. Либо – мастер на все руки.
   Поэтому в 9-м классе я слегка подкорректировал свои планы на будущее. Не просто юрист, обладатель красного диплома, выданного престижным вузом. Но инженер, имеющий востребованную профессию, с навыком работы руками и вторым высшим образованием юриста. Путь к мечте теперь лежал через Наро-Фоминский городской лицей – научиться зарабатывать себе на жизнь руками. Чтобы потом, в перспективе, иметь возможность изучить профессию, позволяющую зарабатывать деньги умственным трудом.
   Сначала все складывалось вполне прилично. Я окончил лицей (бывшее ПТУ) по специальности «автомеханик», поступил на заочное отделение МАДИ и целых четыре года совмещал учебу с работой автослесарем. В маленькой фирме по ремонту машин. Зарабатывая неплохие деньги на ремонте и «тюнинге» подержанных иномарок, которые перегоняли из Европы. Пока в один прекрасный день к нам не вломился ОМОН. На допросе следователь сказал, что перекрашиваемые мною машины числятся в угоне. А я прохожу по делу как свидетель. ПОКА как свидетель. Но если не захочу сотрудничать со следствием, дав нужные показания, стану «представителем преступной группировки». И сяду вместе с остальными.
   В общем, я очутился в классической ситуации, когда любой выбранный вариант только ухудшит мое положение. Немного подумав, я выбрал третий путь, казавшийся тогда наиболее правильным. Разыскал в шкафу повестку и пошел в городской военкомат, который раньше обходил десятой дорогой. Благо как раз шел весенний призыв. Призывной комиссии была рассказана сказочка о том, как я всю жизнь мечтал Родину защищать, да здоровье не позволяло. А сейчас – выздоровел. И горю желанием исполнить свою заветную мечту. В тот момент я надеялся, что за время, проведенное «под погонами», вся эта история как-нибудь утрясется сама по себе. А если что – я ни от кого не скрывался. Наоборот, честно исполнял свой конституционный долг. Воистину, благими намерениями…
   Врачи признали меня годным без ограничений и направили для прохождения воинской службы в ремроту Н-ской гвардейской, ордена Ленина, ордена Октябрьской Революции, краснознаменной бронетанковой бригады, в которой я отслужил почти год. А потом случилось банальное происшествие: машина, в которой наше отделение ехало с учений, попала в аварию. Всех, и живых и мертвых, доставили в армейский госпиталь. В том числе и меня с черепно-мозговой травмой и прочими переломами. А потом, уже в госпитале, кто-то что-то напутал, и против моей фамилии написали «мертв». И даже отправили матери гроб с телом моего невезучего сослуживца. Дело житейское, с кем не бывает. Заживо отпетые, говорят, до-олго живут. Вот только получила мама гроб, и прихватило ей сердце. Похороны, и ее, и гроба с «моим» телом, объединили.
   А меня тем временем осмотрел консилиум военных врачей. Черепно-мозговая травма, вылившаяся в нарушение адекватности поведения и повышенную возбудимость… в просторечии – «гиперактивная психика», повреждение зрения: правый глаз «-9», левый – «-8» (не читать мне теперь книг), травма левого коленного сустава (перемещаться можно только с костылем). Сломанные ребра, ссадины и гематомы – не в счет, ибо скоро пройдет. И постановили коновалы армейские, что лечить меня – долго и хлопотно, проще, дешевле и быстрее – демобилизовать, чтобы долечивался как штатский. Документы выдали на руки, все как положено: по прибытии по месту жительства пройти повторную медкомиссию на предмет оформления инвалидности и пенсии по утрате трудоспособности.
   Приехал я домой аккурат на 40 дней, собранные сердобольными соседями. В тот славный момент, когда народ выпил достаточно, чтобы забыть, зачем, собственно, собрались, но жаждет продолжения банкета. И узнал в перерывах между тостами, что все мои проблемы только начинаются. В соответствии с законом, на основании присланных из в/ч бумаг для меня и свидетельства о смерти – последнего документа матери, нас быстренько вычеркнули из всех списков как покойников. А отец мой погиб давным-давно. Я еще ходить толком не научился. По закону квартира должна была еще полгода ждать наследников. Но чиновник из мэрии решил иначе. И уже через три дня после похорон перевел жилье в городской фонд, как бесхозное имущество. А еще через день – передал эту квартиру беженцам, которые в ней крайне нуждались.
   За три дня выправив все документы, откормленные, сверкающие золотыми зубами и увешанные драгоценностями «беженцы» быстренько вселились в полученную квартиру, поставив свой роскошный «Мерседес» прямо в палисаднике, сделали евроремонт и вообще устроились всерьез и надолго. «Дети гор», отлично знающие о своих правах, которые имеет от рождения каждый гражданин Российской Федерации, обладающий большими деньгами и приобретенными на эти деньги связями, справками и знакомствами, по такому случаю немедленно «забывшие» русский язык, устроили мне скандал. С детским визгом, мужским матом и женскими воплями о недопустимости ущемления этих самых гражданских прав всякими мерзавцами. Скандал завершился вызовом наряда, доставившего меня в отделение милиции, где я коротал время до утра в беседе со школьными товарищами. В том числе и о том, по каким именно причинам некое уголовное дело было прекращено через месяц после моего призыва. А утром оставил у дежурного вещмешок, взял костыль, документы и, не слушая сказанных от чистого сердца советов, побрел искать правды на земле Русской. Вот ведь дурак.
   В больнице мне сказали, что прежде, чем обращаться к ним, следует принести направление на прохождение медкомиссии из военкомата, так как сейчас я еще числюсь за МО РФ. Военком объяснил, что я должен принести справку о постоянной регистрации из паспортного стола, что в управляющей компании, к которой относится бывшая моя квартира. И меня немедленно поставят на учет. Все остальное – не их проблемы. Домоуправление сообщило, что меня вычеркнули из списков и сняли с учета как умершего, на основании официальных документов. И отправили к чиновникам, переславшим эти самые документы.
   Все должно быть по закону, вежливо объясняли мне чиновники. Вы пишете заявление в письменном виде, указываете наименование получателя, адрес местожительства (которого у меня и нет) отправителя, и в течение 30 (тридцати) календарных дней получаете ответ, куда вам следует обратиться для решения этой проблемы. А сейчас идите, не отвлекайте нас. Вы нам мешаете работать, вы это понимаете или нет? Через несколько минут разговора, измученный болью в ноге и бесконечными хождениями по всевозможным учреждениям, я не выдержал и перешел на «великий и могучий». Слово за слово, мордой по столу…
   Очнулся я в медблоке следственного изолятора, куда попал после тесного общения с поднявшимся на крики и шум драки нарядом милиции. Дядя Слава, он же – следователь прокуратуры Наро-Фоминского района Михайлов Вячеслав Петрович, отец Ленки-отличницы, с которой я встречался, пока та не поступила в МЮИ, ознакомил меня с бумагами, из которых вытекали следующие факты:
   1. Против меня возбу́ждено уголовное дело по статье… УК РФ за нападение на чиновника, сиречь – государева человека.
   2. Против меня возбу́ждено уголовное дело по статье… УК РФ за нападение на работников правоохранительных органов при исполнении ими служебных обязанностей.
   3. Ввиду моей опасности для общества мерой пресечения до момента суда избрано заключение под стражу.
   В частной беседе мне также было сказано, что совершенно незаконная передача квартиры была произведена по решению, ни много ни мало, племянника «Самого» (рука тычет куда-то вверх). И перерешить этот вопрос – невозможно, так как в этом случае авторитет «Самого» упадет ниже плинтуса. И выдать мне жилье взамен отобранного – тоже невозможно, ибо нет в городе свободной жилплощади. А оставить все так, как оно есть, – я ведь, неугомонный, продолжу свою беготню по инстанциям, добьюсь возбу́ждения уголовного дела по факту… И тогда придется сажать уже племянника. А это – родная кровь как-никак.
   Совесть у племянника есть. Ко мне, убогому, он претензий не имеет. А посему, вместо банального убийства с имитацией моей смерти от естественных причин, для устранения проблемы в моем лице решено воспользоваться Законом. Так что ближайшие три года я проведу на полном гособеспечении. Положительной стороной всего этого было то, что уже сейчас признана моя принадлежность к миру живых (ну нельзя же осудить покойника), а после выхода «на свободу – с чистой совестью» у меня на руках будет некоторый комплект документов, позволяющий начать жизнь заново.
   Осознавая, что если не принять правила игры с Системой, то «гуманное» решение создаваемого самим фактом моего существования затруднения можно заменить и на более быстрое и эффективное, я решил согласиться с грядущим приговором. Ибо сказано умными людьми: нет человека – нет и проблемы. А о своей невиновности – никому не заявлять и не орать всем и каждому о нарушении загадочных «прав человека». Все равно никто, кроме сокамерников, не услышит. А они мне просто не поверят. Сами такие же истории рассказывают регулярно всем, кто согласен их слушать.
   О произволе правоохранительных органов, в лучших традициях тоталитарного прошлого выбивших из них признание и теперь «шьющих» им срок за преступления, которых они не совершали. Да о роковом стечении обстоятельств, из-за которого именно этого конкретно в натуре кристально честного человека и абсолютно законопослушного гражданина совершенно незаконно отправили за решетку, выгораживая настоящего преступника, у которого имеются влиятельные родственники и хорошие связи.
   Вот так началась моя жизнь в качестве подследственного. Еще в казарме, с подачи сослуживцев, мне пришлось максимально тщательно изучить правила поведения в местах, не столь отдаленных. Стараниями однополчан, как успевших полностью отбыть свой срок перед призывом «в ряды Вооруженных сил Российской Федерации», так и принявших присягу, чтобы не попасть в тюрьму, наша часть стала тем еще гадюшником. А взаимоотношения между военнослужащими срочной службы строились по правилам, имеющим очень мало общего с Уставом. Так что косяков в камере я не порол. Сокамерная шпана, поняв, что взять с калеки нечего (ценного – ничего нет, передачи мне носить было некому, а от вида солдатской формы третьего срока кривились даже бомжи), просто не замечала меня.
   Два раза в неделю происходили вызовы к следователю, который задавал одни и те же дурацкие вопросы и, получив на них одинаковые ответы, старательно заполнял какие-то бумаги. Через день – в медблок на процедуры. Особой пользы от них для себя я не наблюдал. Справедливости ради, особого вреда – тоже. Иногда появлялся назначенный мне адвокатом старшекурсник юридического (нет бы пожрать чего принес!), набиравший часы практики.
   Следствие по моему делу продвигалось не просто быстро, а стремительно. За какой-то месяц были собраны все необходимые бумаги, опрошены свидетели, пройдены всевозможные бюрократические процедуры. Папка с материалами по моему делу растолстела и приобрела солидный вид. И вот на прошлой неделе, в ознаменование очередного месячника борьбы с преступностью и коррупцией, вся эта макулатура была передана в суд.
   Начался завершающий этап спектакля по имени «правосудие». Роль свою я выучил хорошо, остальные участники шоу тоже внимательно прочитали сценарий, поэтому процесс шел без запинок. На первом заседании я решительно отказался признавать свою вину, предоставив работникам органов возможность доказать, что они не зря ели свой хлеб и могут предоставить суду исчерпывающие доказательства совершения вменяемых мне преступлений именно мною. На аккуратно сформулированные судьей вопросы свидетели и я давали столь же тщательно сформулированные ответы. Некоторые моменты (например, состояние здоровья подсудимого и причина драки) аккуратно обходились. Интересно, что все, от адвоката до конвоиров, уже к первому заседанию знали приговор: три года общего режима.
   – Подсудимый! Я к вам обращаюсь! – Голос судьи вырвал меня из раздумий. А сейчас ей чего еще надо?
   – Подсудимый! Встаньте! Своим поведением вы выражаете неуважение к суду! – а на х… мне его уважать? Тем более что вставать с моим коленом – то еще удовольствие. Вон, конвой под руки водит.
   – Подсудимый! Встаньте! Вам предоставляется последнее слово! – У нее что, месячные? Чего орать-то.
   – ПОДСУДИМЫЙ! – И тут во мне что-то переклинило. Накатила тупая, не рассуждающая злоба, жажда добраться до этой…, походя ломающей мою судьбу, сменила обычное в последний месяц мое состояние «Ну и х… с ним».
   – Кончай балаган, нах. Невиновному срок давать – не по понятиям!
   – ТЫ ЧТО… СЕБЕ ПОЗВОЛЯЕШЬ? ДА Я ТЕБЕ…
   – Ты, б…ть, базар фильтруй. И кончай эту…! За… ать! – забыв, что зал суда – на редкость неподходящее место для скандала, я матерно орал на судью и чего-то требовал до тех пор, пока конвойные не очнулись от ступора и не бросились на меня, с молодецким хеканьем нанося удары.
   Когда ко мне вернулось сознание в ставшем уже в какой-то мере родным медблоке СИЗО, выяснилось, что все не просто плохо. Все очень плохо. Во-первых, судья обиделась и приговорила мне десять лет. Результат арифметического сложения максимальных сроков по обеим моим статьям. Во-вторых, в процессе «усмирения» мне пробило легкое осколком ребра. Хорошо, врач успел обнаружить гемоторакс вовремя. Так что я чудом остался жив. В-третьих, мой нервный срыв обошелся мне не просто дорого, а очень дорого. Против меня прямо в зале суда было возбу́ждено дело по факту попытки захвата заложников, попытки совершения террористического акта и чего-то там еще. Ввиду моей особой опасности для общества за свои поступки я получу полной мерой. Новый молодой и энергичный следователь изложил ситуацию и пообещал организовать передачу дела в суд уже к моменту выздоровления.
   На этот раз всю бюрократию прошли за какие-то три недели. Я как раз начал вставать с койки и более-менее сносно передвигаться по камере.
   – На выход! Руки! Лицом к стене! – вот и за мной.
   В коридоре, кроме конвоя, меня ждал и следователь. Интуиция взвыла сиреной.
   – Ты, Максим, доставляешь окружающим проблемы. А мне проблемы не нужны. – Страшный удар по ребрам швырнул меня на пол. Под нос сунули нашатырь, похлопали по щекам, приводя в чувство, и подняли на ноги.
   – Либо ты, козел, признаешь вину… – Движения кулака я не увидел. Просто, потеряв сознание, рухнул на пол. Опять дают нашатырь, чтобы привести в чувство, снова поднимают для продолжения разговора. Делаю над собой усилие, чтобы вдохнуть воздуха, и повисаю на руках конвоиров от приступа боли. Прокашлявшись, сплевываю кровь, стараясь попасть на модельные кожаные туфли следователя. Попадаю. В ответ меня снова обрушивают на еще минуту назад чисто вымытый бетонный пол коридора, выбивая сознание, да и саму душу профессионально поставленными ударами.
   – Либо ты сдохнешь! Понял меня, п…р? По глазам вижу, понял.
   Меня доставили в зал суда, где посадили на скамью, потом пару раз подняли, задавая какие-то вопросы. Ощущал я это смутно. Где-то на грани восприятия. Все вокруг занимала БОЛЬ. Дышать нечем, во рту вкус крови. Опять пробили осколком ребра легкое? Мне конец.
   Пинок, заставляют встать, поддерживая под руки. Чего им всем от меня надо?
   – По…мый, приз… се…ным? – уши ловят обрывки фраз, но мозг просто не воспринимает их смысл. Опять пинок, рычащий шепот: «Да».
   – Да… – Мой хрип весьма затруднительно услышать в трех шагах.
   Меня куда-то несут. Боль. Темнота…
   – Очнулся? – Медблок СИЗО. Тот же следователь. Выражения лица мне не разобрать. Судя по голосу – доволен, сука. Ведь расследованное им дело успешно завершено. Причем обвиняемый «чистосердечно» признал свою вину уже на первом заседании.
   – Распишитесь, что вам вручено решение суда. – Тупо смотрю на протянутый мне лист бумаги. Потом начинаю понимать ситуацию и смотрю вниз, пытаясь найти приговор и назначенный мне срок. Глаза подводят, буквы расплываются, и я ничего не могу разобрать, кроме внушительного оттиска гербовой печати.
   – Вы здесь уже пять дней. Согласно постановлению городского суда Наро-Фоминска, за совершенные вами преступления суд приговорил вас, в общей сложности, к двадцати двум годам лишения свободы, – уловив заминку, приходит мне на помощь следователь. – Учтите, что с учетом «чистосердечного» признания и помощи следствию вас приговорили к минимальной мере наказания по каждому эпизоду ваших преступных деяний – это на год больше, чем исполнится мне через месяц…
   – Вот здесь расписываемся. Если хотите – можете подать кассационную жалобу. Но лично я – не советую. Так что готовимся к отправке.
   Что подавать жалобу не стоит, мне было очень даже понятно. Мой нервный срыв кем-то на вершинах власти был воспринят как одностороннее нарушение с моей стороны совершенно добровольно признанного мною же несколько ранее «джентльменского соглашения». Нарушение, не подкрепленное ничем, чтобы иметь реальное значение. Поэтому мне было вынесено «предупреждение с занесением в грудную клетку». Противоположная сторона заказывала (и оплачивала) именно мое предупреждение, а не ликвидацию, поэтому я и остался жив. По крайней мере, на сегодняшний день. А может – я просто оказался слишком живучим.
   Но если я продолжу возмущаться и чего-то требовать, «джентльмены» с той стороны могут счесть меня опасным для своего существования. В этом случае в отношении меня будет продолжено применение дополнительных мер, и я банально не доживу до пересмотра дела, покончив жизнь самоубийством. Что и засвидетельствует тюремный врач, которому совсем не нужно, чтобы осужденный помер у него на руках, испортив всю статистику по больным и выздоравливающим.
   Но все равно, не раскисать. Что бы ни происходило – держаться. Держаться, мать вашу.
   – Пять дней назад, говоришь?
   – Да, а что?
   – Значит, пять дней уже отсидел. – Следователь оценивает немудреную шутку в духе Гашека и заразительно смеется.
   – Бывай, остряк!
   Уже через неделю медицинских процедур, больше похожих на средневековые пытки, врач признал меня способным выдержать этапирование к месту отбытия наказания. Где лечение будет продолжено. А на следующий день за мной пришли.
   – На выход! Лицом к стене! Голову вниз! Вперед! – вот и все. Сейчас меня на пересылку в Москву. Оттуда – в исправительную колонию строгого режима. Которая и станет моей могилой. Уже этой осенью. С моими легкими осенней сырости пережить нельзя.
   – Стоять! Лицом к стене! – Лязгает дверь.
   – Вперед! Голову вниз! – Вот и двор. Стены, решетка над головой. За решеткой грозовое небо. А мне в «воронок». Обычная «буханка». Водитель, двое конвойных, старший группы. А это еще кто? И чего здесь мой следователь забыл? Он что, на нормальную машину не заработал? Или не настучался по моей тушке, как по боксерской груше?
   – Сидеть! Руки! – В закутке для перевозки арестантов, где и повернуться негде, меня приковывают к металлической скобе и закрывают на замок.
   Лязгают двери СИЗО. Осмотр в тамбуре. Вот открылись внешние ворота. Поехали.
   Ну что за невезение. Сколько держали под следствием, солнца не видел. Прогулки, мол, «не положены». Так и сейчас, опять солнца нет. Гроза намечается. Нет в жизни счастья. Едем по улицам города. Стекол в моем закутке нет, сквозь решетку в лобовое стекло видно не много, но центр я знаю и сейчас понимаю, как и куда мы едем. Вот пошли вдоль «железки». Сейчас мост. За ним новостройки, подстанция и с ветерком до Москвы. То есть с дождичком.
   О, как хлынуло! Ливень прямо стеной ударил. Молнии сверкают так, что в глазах рябит. Куда ты гонишь, придурок? Скорость сбавь. Не-ет! Мы кувыркаемся по откосу вниз. Я цел только потому, что со всех сторон в тело впиваются железные решетки. Что-то гудит. Подстанция? ЛЭП? Вспышка! МОЛНИЯ! СВЕТ! УДАР!..
   Темнота. Жарко. Душно. Металл раскален так, что плюнь – зашипит. Но плюнуть нечем. Пить! Здесь же дождь шел. Вода была… Куда все делось? Лужу мне…

2

Законы Мэрфи
   Когда пришел в себя, услышал мерное попискивание какого-то прибора. Рассеянный свет ламп. Запах больницы ни с чем не спутаешь. Да что за…! До каких пор я буду в себя приходить в медблоке СИЗО? На голове повязка. В руке капельница. В смесителе мерно капают капли через фильтр. Не понял! Что за…? Как я могу видеть капли? Как я вообще могу видеть что-то кроме размытых силуэтов? И ребра не болят. И кашель легкие наизнанку не выворачивает. И даже нога нормально сгибается.
   В этот момент послышались шаги. Свет стал ярче, и в открывшемся проеме двери появился… негр?! Классический негр: чернокожий, с каракулем на голове. Губы выворочены, нос расплющен. Одет в светло-зеленый халат, такие же брюки и тапочки. Среднего возраста. На лице – прозрачная маска. Сквозь расстегнутый ворот халата на шее виден обруч какого-то украшения. Из кармана выглядывает стетоскоп. Вошедший подошел к кровати, улыбнулся, налил из стоящего термоса стакан жидкости и протянул мне.
   – Вам надо больше пить, чтобы выводить лекарства из организма.
   – Спасибо, доктор. – На вкус – минералка. Хотя особой жажды и не чувствую, но отказываться не стану.
   – Вы помните свое имя?
   – Максим.
   – А полностью?
   – Громов Максим Викторович. – В руках медика появился блокнот, в который он что-то записал, после чего спрятал в карман, оставив только авторучку.
   – Как мы себя чувствуем? – Перевернул авторучку, что-то нажал, форма изменилась, появился тонкий луч света. – Голова не кружится? Не тошнит? Шума в ушах нет? Хорошо. Следите глазами за фонариком.
   Поводил вправо-влево. Кивнул своим мыслям.
   – Смотрите вдаль. – Посветил лучиком света в глаза. – Очень хорошо. Luxus decre… – Что он говорит, я не понял. Но выражение лица было успокаивающее. Стоп! А до этого я на каком языке с ним говорил? Явно ведь не на русском! И где я вообще?
   Прибор запищал чаще.
   – Не надо нервничать. Сейчас мы вас обследуем, а после этого ответим на ваши вопросы, – улыбнулся мне врач.
   – Дышите! – К моей груди приложили стетоскоп. – Не дышите!
   – Не дышите, не дышите, не дышите, выносите, следующий! – закончил я старый анекдот. Доктор рассмеялся.
   – Шутите, значит поправляетесь. Сейчас мы пройдем осмотр.
   – Мига! Коляску для транспортировки! – В двери появилась еще одна чернокожая фигура в зеленом халате и маске, с инвалидной коляской.
   – Лежите, лежите. Вам не следует сейчас давать физические нагрузки. Мы не знаем, насколько успешно прошла регенерация. И не можем подвергать вас недопустимому риску. – Врет. За последние месяцы я отлично научился чувствовать ложь.
   – Доктор, я…
   – Больной, вам не надо нервничать. Сейчас мы отвезем вас на энергетическое сканирование ауры организма (что за…?). А после этого вы увидитесь с многоуважаемым Бонго, который и ответит на все ваши вопросы.
   С меня сняли повязку, оказавшуюся чем-то вроде передатчика данных на прибор жизнеобеспечения, отключили капельницу. Пересадив в инвалидную коляску, аккуратно пристегнули поясным ремнем. После чего провезли по коридору до двери, откуда пахло озоном. Внутри стояли какие-то приборы, вокруг которых бродил третий негр (в голубом костюме), что-то сверяя с… больше всего этот предмет походил на наладонник. С объемным изображением и без всяких следов экрана. Один из приборов я опознал как рентгеновский аппарат. Еще один напоминал томограф. Остальные были мне незнакомы.
   «Легким движением руки» инвалидное кресло превратилось в кровать и было отправлено в томограф. Мне закрепили ремнями руки и ноги в нужном положении и попросили не шевелиться. Щелчок клавиши, тембр гудения сменился. Меня медленно потащило сквозь прибор. Сначала «туда», потом – «обратно». После чего креслу придали исходную форму. Руки мне освободили. Ноги оставили пристегнутыми. Внутренний голос мне подсказал, что удельная прочность этого пластикового ремня на разрыв – не одна тонна. Тем временем меня развернули так, чтобы можно было видеть внушительный экран, на котором красовался скелет.
   – Размерность! – Экран из плоского стал объемным. Его развернули «лицевой» частью в мою сторону.
   – Вам хорошо видно?
   – Да. Мой опорно-двигательный аппарат?
   – Вы правы. Вот посмотрите, ваша правая нога. – Изображение сместилось, увеличивая искомую ногу. – Приблизительно восемьдесят – сто двадцать суточных циклов назад вы получили серьезную травму коленного сустава, которая привела практически к полному deloupsa canadila сустава…
   – Что-что с суставом?
   – Прошу прощения, нарушению функциональности коленного сустава, вызванной разрушением мениска сустава. – Ну да, медик, у них чем больше слов на мертвом языке, тем меньше шансов у пациента.
   – Мы вырастили из взятого у вас биологического образца новый мениск и по методу Рикина-Мальграфа… – В последовавшей за этим речи врача, назвавшегося Хиса, которую сопровождала демонстрация частей моего многострадального тела, состоявшей на 90 процентов из имен неких медицинских авторитетов и принципов, оными авторитетами провозглашенных, я не понял ничего, кроме того, что:
   а) ногу мне в буквальном смысле этого слова собрали заново;
   б) во избежание повреждения восстановленного колена мне следует жестко дозировать нагрузки на нижнюю конечность под контролем врача;
   в) мне была сделана успешная операция по нормализации внутричерепного давления, что должно стабилизировать мою гиперактивную психику;
   г) все приобретенные мною за последние несколько месяцев травмы осмотрены, внимательно изучены, признаны вредными для организма, но операбельными и излечены в реанимационной камере Приккота-Менгу;
   д) теперь мне надлежит пройти краткий курс лечебных процедур под наблюдением врача-терапевта во избежание рецидива чего-то там.
   – Многоуважаемый Бонго будет здесь через один малый цикл. Не желаете ли вы пока пообедать? – Какие-то они все заботливые, дальше некуда. И я так и болтаюсь пристегнутым в этом кресле.
   – Уважаемый Хиса, мне бы в…
   – Понимаю вас. Мига! Доставьте больного в физиоотсек.
   Повторяя как заклинание, что мне двигать нижними конечностями, не говоря уже о том, чтобы давать им физическую нагрузку без наблюдения лечащего врача, запрещено, Мига доставил меня в местный сортир, где вручил мне медицинское судно и гигиенические салфетки для тела. После этого меня вернули в палату, где на столе уже стоял обед в пластиковых судках. Суп-пюре на первое, нечто макаронное в соусе с чем-то белковым на второе, компот и что-то вроде яблок на десерт.
   Через несколько минут после начала трапезы в здании началось усиленное шевеление. Похоже, этот самый Бонго соизволил прибыть, чтобы пообщаться со мной. Не отходивший от меня ни на шаг Мига попросил завершить еду побыстрее, так как «многоуважаемый Бонго очень занятой человек и не привык ждать». Жевок, глоток, и от еды осталось одно воспоминание. Пока я ел странный фрукт, меня быстренько прокатили в коляске в кабинет врача, где Хиса стоял навытяжку перед типом в белом костюме и блузе с открытым воротом. Национальность этого человека читалась при одном взгляде на внушительный нос и отвисшую нижнюю губу. Степень уважения, то есть угол (в радианах), под которым галстук ложится на живот у данного индивида (если бы у него был галстук), была почти р/2.
   Рядом молодой соотечественник многоуважаемого в сером костюме с умным видом смотрел в мини-компьютер. В углу сидел третий представитель воистину вездесущего древнего народа, от которого прямо-таки разило бюрократией и крючкотворством. В соседней комнате ощущалось присутствие еще двоих. Судя по звукам, массой эти орлы были не обделены. Внутренний голос радостно заявил, что почти вся она ушла в кости и мышцы. Так что на мозги там ничего не осталось.
   При виде меня многоуважаемый Бонго раздвинул губы и посверкал безупречными искусственными зубами.
   – Добрый день, Гро Мов Мак Сим Вик Торович. Каково ваше родовое имя?
   – Громов.
   – Собственное?
   – Максим.
   – Что означают оставшиеся имена?
   – Отчество. Моего отца звали Виктором.
   – Мое имя Бонго из Рода Фу-Оша. У нас не принято упоминать имя отца. Можете называть меня просто Многоуважаемый Бонго.
   – Очень приятно, Многоуважаемый Бонго.
   – Прежде чем вы начнете задавать вопросы, прослушайте небольшую лекцию.
   «Серый костюм» простучал по кнопкам компьютера, и в воздухе высветилась клякса Галактики. Академическим голосом «серый» начал лекцию:
   – Вы видите Галактику Сотворения. Существующая цивилизация зародилась на планете Кориос-4, собственное название Элия, находящейся в третьем квадранте второй зоны обитаемости, в звездном секторе 1-1-1-0 (изображение изменилось, последовательно высвечивая и приближая названные участки). В данное время вы находитесь на планете Лемос-3, собственное название – Пекло (появился шар желто-бурого цвета). Седьмой квадрант, четвертая зона обитаемости, звездный сектор 3-8-11-5. Тип звезды – белый карлик. Среднее расстояние до планеты – 140 000 000 лиг. Среднегодовая температура на планете по линии экватора по стоградусной шкале – 76 градусов, давление – 670 по тысячебалльной шкале Миона. Гравитация на планете – 1,1 от стандартной. Период обращения планеты вокруг своей оси (средний цикл) – 28 стандартных малых циклов. Период обращения планеты вокруг звезды – 400 средних циклов. Планета имеет индекс обитаемости – 34{1}. Нахождение под излучением светила без средств индивидуальной защиты на срок более половины оборота вокруг оси планеты (средний цикл) в половине случаев приводит к смерти находившегося. В оставшихся случаях – к тяжелым поражениям организма. Радиационный фон на планете – в пределах нормы. Угрозу для разумных представляет высокая температура, ультрафиолетовое излучение Лемоса и низкая влажность воздуха.
   Планета богата черными и цветными металлами, но вода в открытом виде практически не встречается (мне были продемонстрированы бескрайние пустыни). Тип местности – каменные и песчаные пустыни с вкраплениями гор. Особенностью планеты является наличие ряда мест, в которых при невыясненных условиях происходит открытие межпространственных переходов в иные миры (участок пустыни покрылся рябью, а когда она рассеялась, в окружении пустыни оказалось «окно», сквозь которое был виден склон горы, поросший заснеженным лесом. Очень даже приличный компьютерный монтаж. В лучших традициях Голливуда). Каждый такой переход функционирует крайне ограниченное время, что не позволяет наладить канал взаимодействия между мирами (горный склон пошел рябью, несколько секунд – и на его месте опять появилась пустыня). Кроме того, временной интервал между открытиями порталов очень велик. Механизм открытия порталов не изучен и вряд ли будет изучен из-за отдаленности планеты от научных центров. На сегодняшний день даже неясно, открываются ли порталы в миры этой Вселенной или же в параллельные.
   Как вы уже поняли, именно через такой портал вы и попали на нашу планету. Поскольку через порталы часто попадают разумные представители иных цивилизаций, при открытии портала к нему немедленно высылается дежурная группа, которая нашла вас после непродолжительного поиска. К сожалению, ваши спутники погибли, когда ваше транспортное средство попало в наш мир. По некоторым признакам, ваша свобода была ограничена, но Род Фу-Оша не интересуют действия, равно как и бездействия, совершенные в ином мире. После обнаружения вы были доставлены в медицинский центр Рода Фу-Оша, где вам была оказана медицинская помощь, проведена коррекция организма на основе генетического кода, а также проведен экспресс-анализ, давший отрицательный результат на наличие в вашем организме вирусов и болезнетворных бактерий, могущих представлять угрозу населению Лемос-3. Вам были сделаны прививки от инфекционных заболеваний, распространенных на Лемос-3, и введены антитела от вирусных инфекций. Так что вашему здоровью на Лемос-3 ничего не угрожает. Также во время нахождения в реанимационной камере вам был инсталлирован базовый курс информации о межгалактическом языке, языке, принятом на Лемос-3, базовая общеобразовательная информация в объеме средней школы, содержащая информацию о нашей цивилизации вообще и о Лемос-3 в частности. Теперь вы легко можете интегрироваться в общество Лемос-3 либо иной планеты Галактики Сотворения.
   Самое интересное, что никакого удивления, восхищения или недоумения я не испытывал. Даже минимального интереса к рассказу. Мозг воспринимал услышанные слова. Но безо всяких эмоциональных проявлений. Но даже это не вызывало у меня ни малейшего удивления. Тем временем «серый» продолжал свой рассказ:
   – Но вернемся к информации о планете. Растительный и животный мир планеты крайне беден. И представлен примитивными формами животного и растительного мира. Большинство из них опасно для разумного (образ чего-то многоногого, мерзкого даже на вид, сменился другим, еще более мерзким). Немногочисленные высшие животные ведут подземный образ жизни (картинки сменяли друг друга). Климат резко континентальный, жаркий и сухой. При смене времен года случаются ураганы. Ураганы случаются и при взлете/посадке космических челноков с космодрома Светлый Путь, который расположен в 220 лигах на северо-восток от поселения Рода Фу-Оша (изображение в очередной раз изменилось, появилась карта, на которой последовательно загорелись две красные точки). Род Фу-Оша зарабатывает на жизнь добычей минералов из месторождений карьерного типа (точки зеленого цвета окружили поселение). Также имеется электростанция, использующая энергию холодного ядерного синтеза для работы комбината по обогащению руды и добыче воды из сопутствующих минералов, а также фермы по разведению водорослей.
   Информация о растительном и животном мире, как и прочая информация о планете, содержится в коре вашего головного мозга и постепенно будет усвоена вашей высшей нервной системой. В период усвоения информации вам следует находиться под наблюдением квалифицированного медицинского специалиста во избежание психических расстройств. По окончании беседы вам будет предложен список открытых вакансий и требования к соискателям, и вы выберете ту, на которой сможете принести наибольшую пользу Роду Фу-Оша. – «Серый» закончил речь и сел.
   – То есть я не могу покинуть территорию поселения Фу-Оша? – Вот и объяснение ремням на мне.
   – Ну что вы, Максим из Рода Громова. – Ослепительной улыбке Бонго мог позавидовать голодный крокодил. Хотя нет, у крокодила глаза добрее будут. – Вы не у каких-нибудь преступников или, не дай Создатель, пиратах Мариноса{2}, для которых существует только закон силы. Вы – на планете Лемос-3, свято хранящей законы, принесенные Отцами-Основателями с самой Элии! Род Фу-Оша всегда соблюдает законы Отцов-Основателей. Это – предмет гордости каждого члена Рода. От последнего пораженного в правах экономически и до самого Патриарха{3} Магуно. Вы не совершили никаких нарушений законов Отцов-Основателей на Лемос-3 и совершенно свободны в своих поступках в той мере, в которой они не нарушают права других поселенцев. – Улыбка Бонго стала еще шире. Я почувствовал, как зашевелились за моей спиной медики. Представитель Императорской Власти тоже сбросил дрему и достал портфель. За стеной кто-то встал со стула.
   – Естественно, после того, как вы погасите образовавшуюся за вами задолженность, вызванную оказанием вам цикла услуг по срочной медицинской помощи, вызванную вашим плачевным положением в момент обнаружения. Именно для уточнения механизма оплаты я и прибыл сюда. Кроме того, здесь находится уважаемый О’сиха (сидевший в углу встал и направился к столу). Уважаемый О’сиха – сотрудник консульства Нивельской империи, кроме того, он – доктор юридических наук, пользующийся авторитетом не только в системе Лемоса, но и во всем галактическом секторе. Сразу же по погашению возникшей задолженности уважаемый О’сиха оформит все необходимые документы и выдаст вам удостоверение. Удостоверение э-э-э…
   – Безродового поселенца Лемос-3 без экономических ограничений в правах, – улыбнулся О’сиха, – с правом беспрепятственного перемещения по Нивельской империи и вассальным империи звездным системам.
   – И какова сумма задолженности? – произнес я враз пересохшими губами. Вот ты какой, пушистый северный зверек. Вот и выставили мне предъяву. За спасение своей жизни мне придется оч-чень долго работать на эту чер…ть! Но побарахтаться надо, иначе сам себя не буду уважать.
   – Сто двадцать тысяч межгалактических кредитов, – с готовностью ответил Бонго, – или шестьсот тысяч маруо.
   – Вы же знаете, что у меня нет таких денег. Что у меня вообще нет денег, – произнес я. В голове всплывали данные, что такое маруо (внутренняя денежная единица Лемос-3. Обеспечение – энергия. 1 маруо – приблизительно 10 кВт часов энергии) и межгалактический кредит (безналичная валюта, введенная для облегчения расчетов между различными планетами данного квадранта. Конвертируемость кредита гарантирует Звездный кредитный банк Нивельской империи). Тут же всплыла информация по Империи и дополнительная информация по фактам, являющимся основообразующими для нее, так что я скорчился в кресле, шипя от боли. Голова буквально горела. Хиса сделал шаг ко мне и вручил стакан с питьем, от которого буквально через минуту мне немного полегчало.
   – Именно поэтому Род Фу-Оша выкупает ваши долговые обязательства, предоставляя вам взамен работу по контракту, а соответственно – возможность погасить кредит.
   – Предположим, я откажусь. Что произойдет в этом случае?
   – В таком случае после того, как ваш отказ будет документально зафиксирован в присутствии трех дееспособных свидетелей, представителя сюзерена – сотрудника консульства Нивельской империи и меня, как представителя Рода Фу-Оша, вы будете принудительно подвергнуты психокоррекции, после чего будете использованы Родом Фу-Оша по специальности, которую выберет представитель Рода.
   – Почему же меня сразу не подвергли этой самой процедуре… психокоррекции?
   – Потому что это противоречит Законам Отцов-Основателей. Род Фу-Оша славится тем, что каждый представитель Рода, от последнего пораженного в правах экономически до Патриарха… – Верноподданническую речь я уже слышал и пропустил повтор мимо ушей. Голову снова охватило огнем, но память выдала информацию по психокоррекции (она же – модернизация личности, она же «мозгочистка». Фактически – замена личности с полным или частичным изменением убеждений, системы ценностей и морально-нравственных императивов. Применяется против закоренелых преступников, не желающих осознавать свою асоциальность и вставать на путь исправления. В теократических мирах применяется для исправления верований язычников и еретиков, упорствующих в вопросах веры. Незаконное применение психокоррекции является тяжким преступлением против государства. Побочным фактором является падение интеллекта и способность скорректированной личности только на самые простые операции, не требующие умственных усилий). Вот и объяснение «гуманизма» аборигенов. Прибыли «психоскорректированный» работник точно не принесет. Что там Многоуважаемый говорит?
   – Я спрашиваю вас официально, отказываетесь ли вы компенсировать Роду Фу-Оша понесенные им затраты в связи с выкупом ваших долговых обязательств, возникших в процессе оказания вам медицинской помощи и прочих услуг?
   – Нет. Я согласен компенсировать Роду Фу-Оша понесенные им затраты. – Если вопрос стоит так, предпочитаю быть самим собой, а не роботом, способным лишь на простейшие операции и не осознающим собственного «я».
   – В таком случае подпишите бумаги на приобретение ограничений по финансовым причинам. Хорошо. Теперь – второй экземпляр. Поздравляю вас! Теперь вы – член Рода Фу-Оша, хотя и имеющий ряд ограничений в правах по экономическим причинам. Перед тем как мы расстанемся, я отвечу на вопросы, которые вы собираетесь задать мне. Транспортное средство, на котором вы прибыли в этот мир, пришло в полную негодность. Через 6 планетарных суточных циклов оно будет утилизовано. Если хотите его получить – обратитесь к представителю Рода с целью принятия на себя дополнительных финансовых обязательств. Личное имущество ваших… спутников по перемещению пришло в негодность после катастрофы и эксгумировано вместе с ними. Часть оружия и боеприпасов сохранилась. Они находятся на консервации. Лица, пораженные в правах экономически, не имеют права на владение летальным оружием. После погашения вами задолженности перед Родом Фу-Оша вы сможете его получить. Естественно, оплатив хранение. Теперь я вас покидаю. Сейчас вы пройдете опрос с целью выяснения ваших профессиональных навыков, а потом – тестирование с целью определения уровня квалификации в выбранной специальности. Не забывайте, что от этого будет зависеть ваша заработная плата, а значит – и сроки погашения долговых обязательств перед Родом. До свидания.
   Из соседней комнаты вышли две полуторацентнеровые перекачанные туши в легкой броне, осуществляющие охрану Многоуважаемого Бонго от происков злостных неплательщиков и прочих угроз. Уважаемый О’сиха направился следом. Замыкал шествие «серый костюм» с портфелем в руках.
   Хиса посмотрел им вслед, вздохнул и развернул ноутбук к себе. Мига расстегнул ремни, привязывающие меня к креслу.
   – Добро пожаловать в Род Фу-Оша, Мак Сим, пораженный в правах экономически, – сказал он, демонстрируя ошейник за воротником зеленого халата.
   – Его носят все должники?
   – Да. Род Фу-Оша выкупил наши долговые обязательства, вложив тем самым в нас деньги. Естественно, что Род не желает, чтобы с нами что-нибудь случилось. Поэтому при ухудшении нашего самочувствия передатчик подаст сигнал, что пораженному в правах экономически нужна срочная помощь.
   Значит, радиомаяк и подслушивающее устройство в одном флаконе. Возможно, устройство для ликвидации раба, ставшего ненужным либо оказавшегося не в том месте. Да, раба. «Член Рода, пораженный в правах экономически» всего лишь прикрывает рабскую сущность моего нового статуса. Вот уж повезло так повезло. Интересно, если выпить, полегчает?
   – Хиса! Вы здесь пробирки протираете этиловым спиртом?
   – Вы собираетесь пить медицинский спирт? – Выражение лиц медиков было удивленно-восхищенным.
   – Я сегодня вроде как заново родился. А это полагается отметить. И потом, почему я один? Вы что, не составите мне компанию?
   – Должен вас предупредить. Употребление крепких спиртных напитков отрицательно сказывается на физиологии организма разумного.
   – Говорят, жить вообще вредно. От этого вроде бы умирают.

3

   Возьми ипотечный кредит под 20 % годовых и выкупи себя из рабства!
   Республиканский Банк Рима.
Альтернативная история
2010 год от основания Рима
   В тот день, плавно перешедший в вечер, а затем и в ночь, мы долго сидели в кабинете Хисы. Бывшего лучшего студента-медика на всем медицинском факультете Нивельского Имперского Университета имени Рамуна Великого. Бывшей восходящей звезды на небосводе имперской нейрохирургии. Захваченного пиратами при перелете к новому месту работы вместе с новейшим лечебно-медицинским комплексом и своими коллегами по госпиталю. А затем – проданного на рабском аукционе, то есть прошедшего процедуру принудительной перекупки контракта Роду Фу-Оша на Лемос-3 вместе с двумя медицинскими техниками, став отныне неотъемлемой частью комплекта аппаратуры, на котором Хиса теперь вместе с товарищами по несчастью старательно отрабатывали долг перед новым работодателем. И отрабатывать этот долг лично ему предстояло еще лет 80, плюс-минус пять лет. Техникам – чуть поменьше. Не более 60.
   Впрочем, сам Хиса в сложившейся ситуации жалел только о том, что даже после погашения долга он не сможет покинуть систему Лемос, поскольку штрафные санкции за просрочку погашения кредита предыдущему заимодавцу примут астрономические размеры и его в случае обнаружения ожидает принудительная психокоррекция как злостного неплательщика по своим долговым обязательствам. Сказав это, он мрачно осушил мензурку со спиртом и запил водой.
   Когда я неосторожно потребовал разъяснений, так как вместо осмысленной информации в голову потоком шла только непрекращающаяся боль, мне их предоставили.
   99 процентов населения Нивельской империи, равно как и прочих империй, королевств, республик и федераций, были лицами, пораженными в правах экономически. Исключениями были теократии. Там 99 процентов населения вообще не имели никаких прав, да и сами товарно-денежные отношения находились в зачаточном состоянии. За исключением верхушки жречества, разумные, имеющие сомнительное удовольствие жить в церковном государстве, имели только обязанности. Не последнее по важности и распространенности место среди них занимала обязанность умереть, перестав представлять ценность для этого самого государства. То есть официально это звучало как «отправление души истинно верующего, искупившего свои прегрешения, на перерождение» (Небеса, Валгаллу, Встречу с Творцом и т. д. – нужное подчеркнуть). Суть от этого не менялась. Не способен приносить секте больше, чем потребляешь, – умри, сэкономив таким образом ценные ресурсы.
   В светских государствах с товарно-денежными отношениями все было в полном порядке. Насколько это вообще возможно при постоянном отсутствии наличности у налогоплательщика, смыслом жизни которого было погасить свои кредиты ДО потери трудоспособности. А вся финансово-экономическая структура таких образований работала на то, чтобы подданный как можно быстрее запутался в паутине долгов и стал этакой говорящей собственностью кредитора. Когда система впервые начала действовать – информационные хранилища умалчивали. Но, судя по всему, случилось это очень давно. Еще когда местная цивилизация целиком помещалась на Элии.
   Суть системы была проста. С момента рождения разумный жил в кредит. Сумма кредита, несмотря на все старания самого разумного, не только не сокращалась, но, наоборот, росла и росла. При наступлении преклонного возраста, когда разумный становился неспособен работать (что следовало понимать как: «данный обыватель неспособен выплачивать процент по кредиту»), соответствующая комиссия признавала его злостным неплательщиком и приговаривала к психокоррекции.
   Кредит открывался разумному с момента рождения. И на момент рождения включал в себя стоимость медицинских услуг родильного учреждения. Плюс врачебные мероприятия за период вынашивания плода. Через год-другой добавлялась стоимость услуг дошкольного учреждения. Потом – стоимость обучения в школе. Потом – в колледже или университете. Тем, кто не мог получить высшее образование, требовалось оплатить приобретение профессии. Путем инсталляции обучающей информации на техника, строителя, водителя и т. д. Это стоило дешевле получения высшего образования. Только вот и зарплата у таких специалистов была ниже. В сумму кредита, предоставляемую разумному, входили также услуги врачей и прочая социалка. Естественно, на этот самый кредит шустро капали проценты. К моменту окончания школы (достижения 16 стандартных биологических лет) разумный считался совершеннолетним. То есть – отвечающим по своим финансовым обязательствам.
   Шестнадцатилетнему сопляку, имеющему долг порядка 100 000 кредитов (на индустриально развитых и столичных планетах – гораздо больше, на жалких периферийных – несколько меньше), приходилось искать некую организацию, а потом заключать с ней договор об оплате оной организацией его долгов перед Системой и начинать самостоятельную жизнь с огромными ограничениями в правах по экономическим причинам до момента погашения долга. В переводе на нормальный язык – пока ты должен нам деньги, будешь делать то, что тебе говорят, и не умничать, а если не согласен…
   Организация же предоставляла сопляку возможность получить специальность (естественно – интересующую самого нанимателя). После получения высшего или среднего специального образования молодой специалист, сидящий по уши в долгах, начинал биться как рыба об лед, чтобы выплатить хотя бы проценты по кредиту. Кредитор имел право без согласования с должником переуступить финансовые обязательства разумного третьим лицам в одностороннем порядке. На сухом языке статей Гражданского кодекса это называлось принудительной переуступкой контракта.
   Случалось, что разумного похищали преступники, захватывали космические пираты или он просто угонялся вражеской армией во время локального военного конфликта с целью последующей перепродажи. То есть происходила принудительная перекупка контракта. В этом случае никакой возможности обслуживать предыдущий долг не имелось и по первому кредитному делу разумный признавался злостным неплательщиком. В случае обнаружения и положительного решения суда о выдаче заимодавцу (а именно такое решение суд принимал практически всегда) его судьба была незавидной.
   Кроме кнута, был и пряник. За хорошую работу повышалась зарплата, а также начислялись премиальные. Иногда эти повышения даже перекрывали инфляцию. За рождение каждого ребенка кредит снижался на некоторую сумму (все равно в кредит новорожденному начислялось вдвое больше). Теоретически часть зарплаты детей шла на оплату долгов родителей. На практике Хиса с товарищами так и не смогли привести из жизни их друзей, родственников и знакомых ни одного примера такого развития событий. Хотя по головидению время от времени случались передачи, посвященные успехам самых обычных имперских подданных, которые своим честным трудом добились снятия ограничений в правах по экономическим причинам. Как с себя, так и со своих близких.
   Особняком стояло государство. В момент, когда должник находился в нежном дошкольном возрасте, ему в обязательном порядке приходилось пройти тестирование на пригодность к государственной службе. В качестве чиновника или военного. Методика отбора претендентов держалась в строгом секрете. Понятно было только одно: гражданская и военная структуры имели различные принципы отбора кадров из-за различного предназначения кандидатов. Если от секретаря или аналитика требуется не только умение изящно подавать бумаги на подпись, но и создавать различные доклады, отчеты и выборки, для чего необходим некоторый интеллект, то от солдата прежде всего ожидается беспрекословное выполнение приказов. Любых. В том числе и таких, выполнение которых означает неминуемую гибель исполнителя. Соответственно, будущие чиновники воспитывались в этакой привилегированной школе-интернате, с передачей родным на выходные дни. В том числе и для того, чтобы не потерять связь с обществом, которому (номинально) они будут служить. Юные Суворовы изучали «науку побеждать» в изоляции кадетских корпусов, к моменту выпуска полностью теряя человеческий облик. Взамен родителям «государева человека» давались существенные скидки по кредиту.
   Имелись отклонения и в механизме погашения задолженности. Для чернильных крыс ситуация с величиной остатка по кредиту была более-менее прозрачной. Всегда можно было посмотреть состояние своего счета и просчитать время, оставшееся до радостного момента, когда сумма на нем из отрицательной станет положительной. Тем более что для чиновников проценты на имеющийся долг не начислялись. До того момента, пока бюрократ не попадал под суд. В этом случае долг подлежал перерасчету на стандартных условиях. По замыслу разработчиков идеи, эта процедура должна была обеспечить лояльность чиновника Государству и уменьшить коррупцию.
   Профессиональным военным, которые по определению живут в долг, ведь их жизнь принадлежит Родине с момента принесения присяги, мудреными дебетами-кредитами головы не загружали. Прошедший обучение и оставшийся при этом живым и здоровым (психически) был обязан служить Отчизне до самой смерти там, где прикажут. Он становился нижним слоем элиты общества с теоретической возможностью подняться в недосягаемые выси окружения трона. Воспитанные в абсолютной лояльности Императору, дешево ценящие свою жизнь и ни во что не ставящие чужую, эти кандидаты в титульную аристократию были скелетом армии Нивельской империи. Естественно, что свое денежное и вещевое довольствие они получали в полном объеме, без дурацких кредитных и налоговых вычетов. Свой долг перед Государством они оплачивали кровью.
   Другое дело, что таких профессионалов было мало. Так что на вспомогательных участках их разбавляли совершеннолетними добровольцами, которые приходили на вербовочные пункты, чтобы государство перекупило их долги на себя. Медкомиссию проходило девять кандидатов из десяти. После короткого и жестокого обучения выжившие переводились в регулярную армию. В случае участия в боевых действиях им полагались бонусы и скидки по кредиту. Доброволец, сумевший выжить в горниле непрекращающихся войн 10 лет, становился гражданином, не имеющим ограничений в правах по экономическим причинам. И получал возможность оставить военную службу. 15 – более чем обеспеченным. То, что вероятность первого была 3,2 процента, а второго – 0,8 процента, не смущало никого. Как и чудовищная, порой достигавшая половины, смертность рекрутов в процессе подготовки. Так и то, что это был СРЕДНИЙ показатель. То есть среднее значение по результатам статистической выборки среди элитных подразделений и Гвардии, вообще непосредственно не участвовавшей в сражениях последние века, с одной стороны, и одноразового «пушечного мяса» – с другой. Этакая средняя температура по больнице, включая комнатную…
   В целом система была признана всеми разумными в данной Галактике, а значит – устойчивой. В конце концов в Древнем Египте каждый был рабом фараона. А у ацтеков – любого, не принадлежащего к жреческой касте, в праздничный день могли быстренько принести в жертву на алтаре с последующим поеданием тела родственниками-единоверцами. И ничего. Люди жили, плодились и размножались. Пирамиды, вон, построили.
   Благодаря выпитому, я начал потихоньку оценивать сложившуюся вокруг меня ситуацию. Да и чувство равнодушия к окружающему если не пропало совсем, то, по крайней мере, сильно ослабло. Так что мне стало понятно: если я не найду выхода из сложившейся ситуации, моя судьба будет незавидной. Не имея признаваемого здесь диплома о высшем образовании, мне можно было претендовать на оклад, максимум, техника. Это – 5000 гк (галактических кредитов) в месяц. 10 процентов отбирает Совет Родов, являющийся высшим органом местного республиканского правительства планеты, в виде налога. Вдвое больше, в соответствии с местными «понятиями», придется отдавать бригадирам, мастерам и инженерам, если я не хочу штрафов за плохую работу. В размере половины оклада. Жилье, еда, одежда и прочие товары первой необходимости – еще 2500. Это – если считать каждый сантим и иметь только самое необходимое. После всех расходов остается целая тысяча ГК.
   Теперь – погашение долга. Мой экземпляр договора я внимательно изучил. Вообще-то в покинутой России банковские займы кусались гораздо сильнее. Кредит на оплату медицинских услуг мне предоставили под 10 процентов годовых. Плюс страховка и какие-то сборы – всего 15 процентов. 18 000 гк в год. С капитализацией процентов, так как я совершеннолетний.
   Надеяться, что из-за инфляции увеличится заработок и выплаты по кредиту облегчатся – не имеет смысла. Нет, инфляция-то есть. Не может ее не быть, раз деньги – просто абстрактные символы электронных платежей. Просто зарплата мне будет начисляться Родом Фу-Оша. Кредитором и работодателем в одном флаконе. Тут не забалуешь! И повышения оклада не потребуешь… Враз продадут новому хозяину с увеличением долга на…цать процентов. Так что: шестнадцать месяцев в году по 1000 – я могу какое-то время исправно платить по 16 000 в год, затянув пояс и не имея никаких трат. А проценты по кредиту составляют 18 000 в год. Простая и четкая арифметика. Некоторое время, пока молод и силен, я буду трепыхаться, в ужасе глядя, как мой долг растет и растет, а потом…
   Мечты имеют свойство сбываться на страх мечтателю. Ведь приходила мне в голову мысль, навеянная прочитанными в детстве романами Э. Нортон[1] о том, как здорово было бы покинуть Землю, чтобы в другом мире начать все с чистого листа. Бог или дьявол исполнили это желание. Мне нужно начинать жизнь даже не с нуля, а с минуса. С самого низа социальной лестницы. Я хлопнул мензурку спирта. Чуть-чуть полегчало…
   – Мак Сим, о чем задумался? – Хиса смотрел на меня.
   – Пацаны, вы меня уважаете? – Медики кивнули. – И я вас тоже. А значит, мы все кто?
   – А верно, кто?
   – И кто?
   – Мы с вами – уважаемые люди!
   – Верно, Мак Сим!
   – Правильно говоришь!
   – Вот давайте за это и выпьем!
   – Ну, за уважение!..
   Если утром тебе плохо, значит, вечер был хорош. Вчерашний вечер у меня вышел чересчур хорошим. Лежа в обнимку с медицинским судном, я давал себе самые страшные клятвы, что больше… ни по какому поводу… капли в рот не возьму. Кто бы ни предлагал… ни-ни. Я – в полной завязке.
   – Максим, ты как? – Здоровое, чисто выбритое лицо Миги в дверном проеме отлично гармонировало с его аккуратно одетой фигурой.
   Стоило мне попробовать ответить, новый приступ рвоты скрутил меня. Когда я поднял голову, мечтая о быстрой смерти, его рука протянула стакан с темной жидкостью.
   – Вот. Выпить залпом. – Ощущения были незабываемые. Наконец я понял, ЧТО означает выражение «вывернуться наизнанку». Но уже через минуту тошнота прошла. Голову перестали долбить отбойные молотки, и головокружение куда-то исчезло. Еще через минуту я понял, что могу встать и стоять на ногах. Не шатаясь. Чтобы стремительно бежать в ближайший сортир. Откуда я вышел только через полчаса, но бодрый, подтянутый и с чувством дикого голода в абсолютно пустом брюхе.
   – Мига, ты мне жизнь спас.
   – Проехали. Приводи себя в порядок, и вперед, нас тесты ждут. Сегодня нужно закончить, поэтому вместо завтрака будет тоник с бутербродами.
   То ли принятое средство содержало транквилизаторы, то ли вчерашняя пьянка успокоила нервы, но наличие более чем внушительного долга перестало меня беспокоить. Что ты там мне жалуешься, внутренний голос? Ах, на бабки развели. Так жизнь спасли, вылечили все болячки, язык вон теперь знаю иностранный, сейчас работу получу. Считай, кредит взял на восстановление здоровья. Или забыл, как трупом лежал и кровью харкал? Ах, я оказался в чужом мире один-одинешенек. Неправильная оценка ситуации, уважаемый. Я покинул зону строгого режима, в которой меня бы закопали к концу года. Мне предоставлен шанс начать все с чистого листа. А что все заработанное будет отбирать некий дядя… Можно подумать, в Наро-Фоминске я обошелся бы без кредитов на основе кабального договора, разработанного профессиональными кровопийцами. И не пришлось бы содержать банк на свою зарплату, отдавая кредиторам заработанное непосильным трудом. Там до такого цинизма еще не успели дойти. ПОКА не успели. Вот и вся разница.
   Когда я вошел в знакомый кабинет, Хиса с одного взгляда понял, что перед ним совсем другой человек.
   – Таким ты мне нравишься больше.
   – Я – гетеросексуал. Поэтому предпочитаю нравиться хорошеньким девушкам. – Я улыбнулся, давая понять, что шучу. – Так что попрошу без грязных намеков.
   Бутерброды я проглотил, пока мне замеряли давление и альфа-ритм мозга. Тесты на определение IQ заняли около трех часов. Отправляясь на завтрак, я уже знал, что по местной 200-балльной шкале мой коэффициент умственного развития – 156 единиц (не зря мама в детстве к чтению книг приучила). Это много, даже очень много. Нормой для техника считалось иметь единиц 50 и выше. Для инженера – больше 100. Носители интеллекта с коэффициентом выше 150 считались элитой общества. Именно из них получались губернаторы планет, исполнительные директора корпораций и маститые академики. Меня же ожидало… сантехник-ассенизатор – на х…, скотник – пошел на…, оператор горнодобывающего комбайна – нет, не то… ага, есть вакансия техника по ремонту большегрузных наземных транспортных средств. Прямо как меня учили.
   Потому что в Роде Фу-Оша было жесткое правило – на все должности, требующие принятия решений либо связанные с силовыми структурами, принимались только лица, связанные кровными отношениями с Патриархом Рода. Так что еще несколько дней я проведу в карантинном блоке медцентра, а потом меня ждут гаечные ключи, барахлящие зажигания и развал-схождение колес.
   Из-за периодических приступов головных болей я пробыл в госпитале почти декаду. Когда курс медицинской реабилитации был закончен и меня отправили отрабатывать долг на рембазу, уже в день ознакомления со своими должностными обязанностями я узнал, что стоимость выпитого совместно с медиками С2Н5ОН преспокойно приплюсовали к сумме моего долга. По статье – «Психологическая реабилитация».

Интерлюдия 1
Седьмой квадрант, вторая зона обитаемости, сектор 2-0-4-7. Планета Хоро-4

   – Сколько раз повторять тебе, Витор, я не имею права на такое обращение. Ко мне следует обращаться – Патриарх Дром.
   – После всего, что вы сделали для Империи, Император просто обязан дать вам титул!
   – Не тебе решать, что обязан сделать Император! Что по проекту…?
   – Проект «Шкатулка» готов перейти в стадию выполнения. В течение пяти стандартных лет мы проведем операции на шести третьеразрядных планетах Периферии. На сегодня полностью подготовлен один отряд. Два в стадии формирования. Для четвертого через подставные организации закупается снаряжение. Если начать операцию сейчас, через шесть лет в вашем распоряжении, Повелитель, окажется бригада боевых мехов с обученными пилотами и средствами усиления.
   – Хорошая работа, сынок. Я горжусь тобой! Ты достоин награды. Молчи! И не перебивай отца! Чего ты хочешь? Космическую яхту? Венского единорога? Что-то особенное?
   Молодой человек в безупречном костюме с уверенным, волевым лицом киногероя и фигурой атлета улыбнулся краешками губ. Наконец-то отец обратил на него внимание. Он все-таки доказал, что способен на нечто большее, чем проводить время в безудержных развлечениях. Еще усилие – и он официальный наследник…
   – Я хочу набраться опыта руководства реальными делами. Позволь мне командовать одним из подразделений в первой операции проекта.
   – Даже так? Ты будешь командовать всей операцией. Возьми чип. В нем информация по двум твоим помощникам. Один – опытный наемник. Я планировал поставить его старшим, но теперь… Второй – сотрудник нашей службы безопасности. Ничего не предпринимай без советов с ними. И помни – старший ты! И спрос с тебя! Начинай, как только убедишься, что все готово. Успехов тебе, сын мой!

4

   Когда тебе что-то нужно от государства, оно говорит тебе: «закон» и «очередь».
А. Бирс. «Словарь Сатаны»
   Вот я сейчас ощущаю своими органами слуха результат взаимопроникновения культур. Получивший кувалдой по кисти Лик крыл нерадивого напарника отборным русским матом. Галактический интерлингво имеет кое-какой запас нецензурных выражений. Но именно что кое-какой. Для описания местного автохлама, отработавшего уже десять раз все нормы пробега и эксплуатации, который постоянно ломается из-за общей изношенности, усугубленной отвратительным топливом, подходит только «великий и могучий». Именно широкое применение русского мата, по оценкам начальства, увеличило скорость ремонта техники на 10 процентов. Что вызвало повышение зарплаты руководства и увеличение норм выработки для простых работяг. Когда я только начал работать в автохозяйстве, две недели, по часу в день, меня использовали в качестве преподавателя ненормативной инопланетной лексики. Некоторые выражения здесь знали и широко использовали и без меня (например: популярное выражение «Пошел на х…!» в Роду Фу-Оша означало форму твердого и окончательного отказа, так что я здесь далеко не первый «попаданец» из России), но многие выражения были коллегам незнакомы и старательно записывались.
   Вообще, отношения на работе с коллективом сложились успешно. Во многом благодаря хорошему усвоению школьных знаний и умению применять их на практике. Вот, например, информация о методах разделения фракций нефти с помощью ректификационной колонны, грамотно примененная в местном самогонном аппарате, позволяет мне вот уже целых три месяца, что я здесь работаю, обходиться без «барашков в бумажках» для бригадиров и мастеров. Так что только подношения инженерам пробивают внушительную брешь в моем кошельке. Поскольку получаемый в агрегате спирт, профильтрованный через активированный уголь и ароматизированный присадками, удовлетворяет потребности непосредственного руковод-ства на все 100. Процентов.
   – Хрясь! – Вот это удар… Нерадивый ученик отлетает к противоположной стене и красиво по ней сползает. Лик, продолжая трясти размозженной кистью, хватает его здоровой рукой за шиворот, и они вместе скрываются за дверью. Значит, после переборки двигателя этой рухляди нам с Вольфом придется еще и рессоры менять. Норма, она на всю бригаду дана.
   Вольф родился здесь. А вот отец его – мой земляк. Ну, почти. Во всяком случае, на Пекло «обер-гефрайтор» Мюллер угодил более тридцати лет назад по местному календарю из-под Наро-Фоминска, где в конце 41-го года застыл, чтобы откатиться под ударами Красной Армии на запад, танковый таран вермахта. А Мюллер-старший и еще три его сослуживца попали сюда. В процессе выяснения вопроса, какими правами должны обладать местные «унтерменши», а какими – истинные арийцы, сослуживцев Мюллера перебили, а сам он был ранен и за время лежания в госпитале сделал выбор. Так сказать, осознал свои заблуждения и согласился поработать на благо Рода Фу-Оша, отрабатывая свой более чем внушительный долг в качестве геолога. Несмотря на смуглую кожу и раскосые глаза, Вольф имеет истинно немецкий характер. Исполнителен, дисциплинирован, всегда работает четко по графику. Мы с ним неплохо дополняем друг друга.
   Кроме того, у него очаровательная младшая сестра. Даже с учетом местных «стандартов» красоты. Которые, с моей точки зрения, лучше всего описываются мудрым народным изречением: «Я же столько не выпью!» Именно Эльза стала причиной того, что мои отношения с Мюллером-старшим стали если не дружескими, то по крайней мере сносными. Нельзя же устраивать драку с отцом девушки, встречи с которой с нетерпением ждешь…
   Закончить переборку изношенного дизеля нам было не суждено. Сначала дико взвыла сирена. Потом ожил древний репродуктор под потолком цеха. Сквозь хрип и треск нам удалось разобрать, что все работники транспортного комплекса должны собраться в большом зале через четверть малого цикла. Достопочтенный Пито, правая рука Патриарха, обратится с речью к нам как к членам Рода Фу-Оша.
   – Раньше такое случалось? – спросил я.
   – И чем все закончилось? – Нападение пиратов это не плохо, это очень, ОЧЕНЬ плохо. Если десант не разгромить, высадятся вспомогательные силы вторжения и эта шобла не покинет планету, пока не ухватит своими загребущими ручками все хоть сколько-нибудь ценное. А главную ценность на мирах Периферии представляют рабы.
   – Перемололи охранников гарнизона, захватили космопорт, потом за неделю вычистили три родовых поселения и быстренько смылись, пока имперцы не прилетели.
   – Зато сэкономили на охране. «Если не хочешь содержать свою армию, тебя очень скоро заставят содержать чужую», – процитировал я бессмертную фразу.
   – Что думаешь, Макс? – выражение лица Вольфа было мрачным.
   – Сейчас правая рука Патриарха толкнет нам речь на тему: «Отечество в опасности». А потом нам предоставят возможность героически погибнуть в неравном бою – человек против меха{5}. Погоди, давай бутерброды возьмем, раз обед накрывается. – Мы проходили мимо служебной столовой.
   – Тебе лишь бы пожрать. В шахтах Мариноса мы не протянем и года.
   – Я не против драки. Особенно на сытый желудок. Что я поимею в случае победы, вот в чем вопрос. – Сегодня стоит выбрать приправы поострее.
   – Тебе легче. А у меня жена и двое детей. – Жуя бутерброды, мы бодро подходили к актовому залу, где по традиции каждый месяц руководство комплекса (все, как один, кровные родственники Патриарха) получало премии за хорошую работу. И огребали взыскания и штрафы все остальные.
   – Займи места поближе к проходу, сейчас подойду. – Я свернул в уборную. Руки в соусе – нормально для обеденного перерыва, но не для работы, не говоря об общении с Верхушкой Рода. Если руководство увидит на собрании мои грязные руки – как минимум получу за несоблюдение трудовой дисциплины штраф в размере дневного заработка. Каков может быть максимум – лучше не думать, а то поседеешь от ужаса.
   Подойдя к автомату, я приложил сканер к штрих-коду ошейника, после чего нажал на клавиши, изъявляя желание приобрести упаковку шариков одноразового мыла и гигиенические салфетки. Аккуратно обтерев руки, а потом лицо… в общем – более или менее придав себе приличный вид, я направился в зал. Успел как раз вовремя.
   Вольф занял места «по чину». В конце зала, рядом с такими же работягами. Но рядом с проходом. Так что можно будет быстро вызваться добровольцем. Или смыться подальше с глаз начальства. Начальство, в лице Достопочтенного Пито, с крайне недовольным видом поднималось на сцену под бурные аплодисменты присутствующих. За кулисами угадывались силуэты громил из Службы Охраны. Подойдя к микрофону, Достопочтенный сделал жест, призывающий к молчанию, откашлялся и начал:
   – Родовичи! Над дружной семьей Рода Фу-Оша, членами которой мы все являемся, нависла смертельная угроза (на голографическом экране за его спиной тем временем эта самая угроза демонстрировалась). Половину малого цикла назад мерзкие пираты Мариноса высадили десант в районе космопорта (от изображения садящегося челнока отделились три парашюта с подвешенными тушами боевых машин, а сам челнок резко изменил траекторию). Подразделения «Несгибаемой гвардии Хелла» сейчас ведут неравный бой с численно превосходящим врагом, но, к сожалению, поражение вольного отряда Хелла – это только вопрос времени (на экране отобразилась схема, на которой три «красных» противника атаковали одного «зеленого» с разных сторон).
   В свое время я смотрел немало записей схваток между мехами. Киношных, дуэльных, боевых… Так что оценил время, необходимое для поражения обороняющегося, малым циклом. Поскольку общей особенностью шагающих машин является серьезное превосходство защиты над атакой. О привычном мне «попадание снаряда в цель означает ее уничтожение» здесь не может быть и речи. Поражение вражеского меха осуществляется методичным всаживанием маломощных фугасных снарядов, реже – сгустков тяжелой плазмы в противника, с целью постепенного разрушения его брони. После вывода из строя энергетического экрана для этой же цели используются лазеры, ведущие сосредоточенный огонь по месту, где, предположительно, защита имеет наибольшие повреждения. При равном уровне подготовки пилотов и сопоставимом классе машин обычны поединки один на один в течение половины светового дня. Но здесь было трое против одного…
   – Все мы знаем жадность и жестокость этих космических падальщиков, издевающихся над слабыми, но пресмыкающихся перед сильным. Знаем, что они несут с собой смерть многим и рабство всем выжившим! Сейчас, в этот момент тяжелых испытаний, я призываю вас: в едином порыве уничтожим коварного врага! Решительно нападем на него, заставим его умыться кровью, чтобы выжившие бандиты пожалели о нападении на Род Фу-Оша! За выигранное вами, Родовичи, время ваши жены и дети сумеют укрыться в бункерах и станут недоступны для обагренных кровью невинных…
   Он еще что-то говорил, но я уже не слушал. Слова прозвучали. 90 процентов здесь присутствующих, включая охранников, которых традиционно набирали из полукровок Рода Фу-Оша, списаны как отработанные детали. Пито еще потреплется какое-то время, а потом в дело вступят грамотно рассаженные по залу стукачи Службы Безопасности. Начнут отрабатывать данные им на такой случай обещания продвижения по службе. Все спасутся в бункерах. Ага, целых три раза! Поселение Рода насчитывает примерно пятьдесят тысяч разумных. По пятнадцать тысяч мужчин и женщин. Примерно двадцать тысяч детей. Плюс по тысяче кровных родственников Патриарха и полукровок Службы Охраны. Вырыть в базальтовых скалах скрытые бункера на эту ораву с запасами воды и пищи нужно на порядок больше средств и усилий, чем имеют все поселения планеты вместе взятые. А ведь здесь часты землетрясения. Все наземные строения представляют собой пенобетонные конструкции на ребрах жесткости. Легкие, но недолговечные.
   После землетрясения поврежденные строения банально сносят, чтобы собрать заново. Сантехника – биотуалеты, увлажняющие фильтры и замкнутые циклы воды. Минимум протяженных коммуникаций. Ремонт убежищ после землетрясений не производят. Я бы знал. Строительную технику тоже ремонтируем и обслуживаем мы. Кто бы ею ни пользовался. Так что бункер в Роду имеется только один. Для элиты.
   С остальными разберутся просто: когда пираты двинутся к поселению Рода, мужчин отправят в неравный бой на верную смерть. Большую часть женщин и детей в сопровождении охранников погрузят на грузовики, выдадут «карты» и отправят в пустыню искать несуществующие убежища. Кто не попадется в руки пиратов, умрет от жары и жажды. Потом пираты улетят, элита выползет из подземелья и закупит на аукционе новых рабов. Кого-то действительно укроют в бункере. Нужно же ухаживать за «благородными», готовить им еду и убирать за ними дерьмо.
   Герр Отто Мюллер как-то рассказывал о найденных в пустыне скелетах разгромленного Рода Ти-Роя. По официальной версии, они «сбились с пути и не нашли убежище». Вот только слишком много групп сбилось с пути в один и тот же день. А грузовикам ничего не сделается. Литые металлопластиковые шины даже под этим солнцем месяц пробудут без малейших проблем. Краску на борта машины нанесут заново. А больше там разрушаться от жары, ультрафиолета и пыли нечему. Неубиваемая машина, которую легко починить при помощи лома, кувалды и нашей общей матери.
   Так, речь Достопочтенного заканчивается, самое время повышать свой статус. Страшно, но другого пути нет. Под ошейник я подложил брезент, так что инъекции яда можно не бояться. Господи, помоги! Рывком встаю и быстро иду по проходу к сцене.
   – Достопочтенный Пито! Не могли бы вы поподробнее рассказать, что получат добровольцы за свое решение? Возможно, это будет способствовать принятию правильного решения. – Улыбку шире, пусть дураком считает.
   – Я же сказал! – Совсем ты, Пито, себя не бережешь. Вон как дергаешься. Так ведь и инсульт заработать можно. – Если не встретить пиратов в бою, нас всех ждет рабство! Всех! И мужчин, и женщин, и детей! – И тебя тоже, мысленно продолжаю я, поднимаясь на сцену.
   – Достопочтенный Пито. И я, и здесь присутствующие, в случае захвата пиратами, просто пройдут через процедуру «принудительной переуступки контракта». Мне почему-то кажется, что для квалифицированных специалистов, каковыми являются почти все здесь присутствующие (за исключением тебя, придурок), условия работы на новом месте практически ничем не будут отличаться от сегодняшних. А вот смерть – это серьезно. Поэтому я повторяю вопрос: что мы получим в слу…
   – ЗАКРОЙ ПАСТЬ! – А вот и охранники нарисовались. Из-за кулис выбрались два шкафообразных детины, на мой взгляд, вполне способные разобрать мех на куски простым усилием мышц. – И СЯДЬ НА МЕСТО! – Медленно, вразвалочку пара шла на меня, заставляя замереть от ужаса при виде этих откормленных туш. Задний похлопывал по раскрытой ладони электрошокером. Передний закатывал рукава, обнажая чудовищные бугры мышц. Так, приготовиться. И ужаса во взгляд побольше.
   – ТЫ БУДЕШЬ ДЕЛАТЬ ТО, ЧТО ТЕБЕ ПРИКАЖУТ! – Плюя на меня слюной и обдавая несвежим дыханием, гориллоид подошел вплотную, правую руку сложил в кулак величиной с мою голову, а левой взял за воротник и поднял на уровень лица. Начали!
   Я чуть-чуть расслабил правую руку, и в нее скользнула отвертка. Обычная фигурная отвертка. С рабочей частью из закаленной стали. А теперь – вспомнить, как заставил с уважением относиться к себе шпану из соседнего двора! Правая рука вперед, к мерзкой роже. Левая – навстречу кулаку противника, чтобы хоть чуть-чуть ослабить удар.
   На пол я упал неудачно и встал не прыжком, а в два приема. Но все-таки встал. А вот мой оппонент рухнул мордой лица вверх, показывая всем присутствующим ручку отвертки, торчащую из левого глаза. Минус один. Второй смотрел на случившееся с недоумением. Происходящее не соответствовало сценарию! Ведь это я сейчас должен был неподвижно лежать на полу с переломанными костями, скуля от боли. Вас, ребята, учили бить и калечить заведомо слабого. И безоружного. Да еще и связанного в придачу. Или проводить спортивные состязания на арене по спортивным правилам. А как вам бой без правил? Вернее, только с одним правилом: УБЕЙ ВРАГА!
   – Что уставился? Нравлюсь? Разрешаю нежно отсосать.
   Второй опустил пластиковое забрало шлема (сделай так первый – мне п…ц) и с диким ревом бросился на меня. Когда расстояние сократилось до трех метров, я швырнул ему в лицо оставшиеся шарики жидкого мыла. Очень хорошая вещь. При усилии чуть больше килограмма оболочка разрушается, и мыльная масса, подобная гелю, начинает активно окисляться на воздухе. В процессе этого мыло прилипает ко всему. А еще – здорово пенится. Через минуту застывая ломкой корочкой, которая легко удаляется с любой поверхности. Но сейчас – вязкая, бурно пенящаяся масса залила забрало, напрочь закрыв гориллоиду обзор. Я просто ушел в сторону, а он… он упал со сцены в зал. И сейчас вставал, сорвав мешающий шлем.
   – Я же сказал, нежно. Проти-ивный!
   Похоже, я очень верно передал интонацию, потому что мой оппонент окончательно потерял человеческий облик. Когда озверевший от злобы амбал вспрыгивал на сцену, я, отступая назад, резко хлопнул в ладоши. Острая приправа на основе метахских трав – это, надо сказать, что-то. Горький азиатский красный перец, равно как и мексиканский чили, даже и рядом не лежали. От хлопка содержимое пакета с приправой превратилось в облако, в которое и влетел противник. Чтобы взвыть от боли в ослепленных глазах.
   Пока он, дико воя, размахивал своей электрошоковой дубинкой, я достал из кармана гайку. Обычную 50-граммовую шестигранную гайку, соединенную с метровым куском прочного нитроволокна, за который я гайку сначала раскрутил, а потом обрушил на темя оппонента. Тук! Звук был, будто ударили по бетонной плите. Гориллоид застыл. Рывок за петлю на себя, и охранник мешком осел на пол. Минус два. Боковым зрением я увидел еще двоих охранников, вскочивших на сцену. Но они смотрели не на меня, а… из голографического экрана на присутствующих смотрела старая мумия, похожая на Ясира Арафата. В том числе – и головным убором. Патриарх Магуно собственной персоной. Низко поклониться главе Рода. Спина – не переломится.
   – Патриарх Магуно! Эти разумные, – кивок в сторону тел, – начали действовать, не имея на то приказа Достопочтенного Пито. За что и были наказаны. Поскольку во время разговора с Достопочтенным Пито у нас возникли некоторые разногласия, осмелюсь попросить вас высказать свое мнение по спорному вопросу.
   – Этот!.. Этот!.. – Пито явно переклинило. – У меня нет слов, чтобы описать его словоблудие. – То есть как это – нет? Ты на работе, или кто? И вообще, как так получилось, что ты, Достопочтенный, так отвратительно подготовился к выступлению. В таких «беседах» всегда проигрывает тот, у кого хуже подвешен язык.
   – Достопочтенный Пито призывает здесь присутствующих выйти с голыми руками против мехов и не желает ответить, что получат добровольцы в случае победы, – с самым верноподданническим выражением лица заявил я. – Из чего у присутствующих начинает складываться мнение, что весь риск и все усилия лягут на нас, а все трофеи достанутся лично Достопочтенному Пито.
   – У вас сложилось неверное впечатление.
   В глазах «мистера полотенце» застыла моя смерть. Немедленно по указании окружающим всей глубины моей неправоты.
   – Все трофеи – собственность Рода Фу-Оша. Вы все, здесь присутствующие, – члены Рода и, вставая на его защиту, просто выполняете свой долг перед Родом Фу-Оша.
   – То есть мы – воины? Профессионалы, посвятившие свою жизнь совершенствованию в военном деле, за что Род кормит нас и наши семьи?
   – Мак Сим, ты забываешься! Род спас тебе жизнь! И после этого у тебя еще хватает наглости ставить Роду условия?
   – Спасение моей жизни, так же как и принудительный выкуп обязательств остальных были обставлены дополнительными условиями. Род спас мне жизнь, и теперь до конца своей жизни мой долг – работать на благо Рода. А вот их долг, – указать рукой на охранников, – защитить Род. Если мне или кому-то из них доверяют защиту Рода, значит, мы становимся воинами. А у воинов нет и не может быть поражения в правах экономически. Никто не станет умирать, зная, что его финансовую задолженность перед Родом должны будут оплатить родные и близкие. – В зале начался гул, сидящие начали переговариваться. Идейки, как говорил дедушка Ленин, из головы не выкинуть. Убить меня сейчас – полыхнет общий мятеж, подавить который будет стоить слишком дорого. А там и налетчики подтянутся… Так что моя казнь – откладывается. По крайней мере, до конца налета.
   – Что ты хочешь от Рода, Мак Сим?
   – Каждый, кто вызовется сразиться с пиратами, в случае победы потеряет ограничение в правах экономически. То же касается его жены. Род открывает перед добровольцами Арсенал и на время боевых действий обеспечивает всем необходимым. После победы над пиратами трофейное оружие становится собственностью выживших или выкупается Родом за справедливую цену. Помощь пострадавшим в боевых действиях – за счет Рода.
   – Ты много просишь за свою помощь. А ведь мы совершенно не знаем, сможешь ли ты справиться с пиратами?
   – Достопочтенный Пито просто приказал всем мужчинам сразиться в неравном бою с мехами пиратов, чтобы дать женщинам и детям хоть какую-то возможность спастись. Спрятавшись в укрытиях. Особой веры в победу в его словах я не заметил. И вообще, что помешает пиратам найти убежища, когда все мужчины погибнут?
   – Ты знаешь, как победить врага?
   – Я должен узнать, какими силами располагает враг. Чем располагаем мы. Тогда я смогу придумать, как победить.
   Патриарх задумался, принимая решение. Это хорошо.
   – Ты возглавишь добровольцев из числа пораженных в правах экономически, Мак Сим. Тем из пораженных в правах экономически, кто выйдет на бой с пиратами, снимут ошейники пораженных в правах. После того как пираты будут уничтожены или изгнаны с планеты, Род Фу-Оша простит записавшимся в ополчение все долги. Как выжившим, так и погибшим. То же касается их жен. Я, Патриарх Магуно, сказал. И духи предков засвидетельствовали мои слова.
   Тишину в зале можно было резать ножом. Сидящие в зале мялись, жались и старательно избегали смотреть мне в глаза. Теперь, когда у них появился выбор: рискнуть своей жизнью ради других, получив свободу, или отсидеться за чужими спинами, сохраняя свой статус, они не испытывали ни малейшего желания подвергнуть опасности свою драгоценную шкуру. «Моя хата с краю, ничего не знаю». Как мне это знакомо еще по той жизни. Все знали, что я не виноват, но ни одна сволочь даже и не пикнула. Не ее заживо хоронят, и ладно.
   – Вольф? – Он посмотрел на меня, на пол, снова на меня. Отвел глаза. Хорошо, добьем. – Твой отец был великим воином. Не заставляй его стыдиться трусости своего сына.
   – Я с тобой, Мак Сим. – Как легко взять на «слабо» сопляка…
   – Кто еще?
   Тишина в зале сгустилась так, что ее можно было резать.
   – Патриарх Магуно, где собираться тем, кто, как и я, ценит свободу больше жизни?
   – Идите в Дом охраны, вас проводят. Добровольцев будут обучать и вооружать там.
   Патриарх и его окружение сделали выбор. Они решили попытаться сохранить свое движимое имущество. Так что моя казнь за убийство полноправных членов Рода откладывается. По крайней мере – до изгнания пиратов.

5

Давным-давно, в те времена,
Где были рыцари в почете…

ВИА «Мираж», «Айвенго»
   Ненависть охранников ко мне ощущалась физически. Во избежание ненужных проблем, вместо туши в черной униформе, на которую надета легкая сегментированная броня, меня сопровождала неприметная личность из службы Внутренней Безопасности, подразделения, которым полноправные члены Рода пугали непослушных детишек. Мы с Вольфом тихо шагали позади него, держа дистанцию в несколько шагов. Не знаю, о чем думал Вольф. А я – торопливо вспоминал все, что мне стало известно из открытых источников (краткого курса истории и историко-приключенческих романов) о становлении и развитии местной цивилизации. Цивилизации, сделавшей возможным, среди всего прочего, создание и массовое использование мехов: шагающих бронированных боевых механизмов, управляемых пилотом-одиночкой. И о методике применения этих высокоэффективных механизмов в военных действиях.
   Общим у всех источников информации было необычайное количество откровенной лжи, полуправды и выдачи желаемого за действительное. Но имелись и различия. Официальная история рисовала откровенно лубочную картинку того, как под скипетром короля (являвшегося славным предком нынешнего Императора!) процветало государство всеобщего благоденствия. Со справедливыми законами, благородными правителями, честными и знающими чиновниками, трудолюбивыми крестьянами и ремесленниками, а также поголовно благородными и доблестными рыцарями. Только что молочных рек с кисельными берегами не хватало для полного счастья. Да еще коллеги-короли не соответствовали ситуации. Непригодны были они для того, чтобы ИХ подданные жили в счастье, благоденствии и процветании…
   Посмотрите на эту прекрасную картину процветающего государства. «Парадиз!» – сказал бы Петр Великий. Все подданные – довольны и счастливы. Каждый – на своем месте, доставшемся ему по наследству от предков, где он приносит максимальную пользу обществу. Ни о каком принуждении не может быть и речи. Насилия или обмана – вообще не существует. Никто даже не подозревает, ЧТО это такое. Армия нужна только для того, чтобы было кому нести почетный караул. И в завершение картины: самый распоследний земледелец имеет в собственности не менее трех рабов. Золотой век. Точь-в-точь как его описывали еще современники Аристотеля.
   В исторических романах, предназначенных для подрастающего поколения, упор делался на героизм и приключения. Однако при внимательном изучении прочитанного можно было заметить, что жившие в то время гуманоиды обладали всеми чертами «цивилизации». Как-то: жадность, глупость, предательство, ненависть и далее по списку грехов. Смертных и не очень. В общем, самые обычные люди. Со всеми положенными им пороками и недостатками. Если же выкинуть за скобки всю эту пропагандистско-романтическую муть и аккуратно заполнить здравым смыслом цензурные купюры, в сухом остатке оставалось примерно следующее.
   Планета Элия, колыбель местной цивилизации, отличалась сильнейшим перекосом в отношении площади бескрайних водных просторов к размерам суши. Примерно 1:5 для планеты без учета полярных шапок. Причем чуть ли не две трети этих земель представляли собой плодородные острова, расположенные в узком сегменте между северным и южным тропиками. Оставшаяся треть – полдюжины архипелагов, разбросанных в умеренном поясе Северного и Южного полушарий. На каковых архипелагах и жили в средневековом феодальном обществе (предыдущие, а также последующие общественные формации куда-то пропали) в меру своих возможностей тогдашние правители и их подданные. Жили себе, жили. Жили, не тужили… А потом как-то очень быстро начали экспансию. Сначала по планете, а там и космические просторы покорили…
   Как получилось так, что государства, располагавшиеся на островах умеренного пояса на огромных расстояниях друг от друга, научились строить морские корабли и начали эпоху географических открытий практически одновременно (плюс-минус сотню лет), историки так и не смогли дать вразумительного ответа. Они только приводили факты, из которых следовало, что новоявленные Дрейки, Кортесы и Дежневы примерно в одно время шустро начали разведывать бескрайние просторы океана. Там они «именем Его Величества!» организовывали колонии на «ничейных» экваториальных землях, беспощадно отбирая у проживавших там «дикарей» все сколько-нибудь ценное. А заодно – насмерть сражались между собой за право поднять на каждом крохотном клочке суши флаг своего королевства.
   Довольно быстро их сюзерены сообразили, что страна, имеющая более мощный флот, способна получить из колоний больше добычи. И объединили этой идеей постоянно грызущуюся между собой (да и с венценосцем тоже) аристократию. Морская экспансия – очень дорогое дело. Так что страны, элита которых оказывалась неспособна разделить расходы и обязанности, просто теряли «свой» кусок колониального пирога. Иногда – вместе с правящей династией. «Британская армия не более чем десант, высаживаемый британским флотом» – так, кажется, звучит высказывание Наполеона. Для эффективного господства на море государствам все силы и средства приходилось вкладывать во флот.
   Соответственно, на сухопутные армии оставались жалкие крохи. Действительно, разгроми вражеский флот, и колонии противника перейдут к тебе. А захватывать чужую метрополию, чтобы потом вести тяжелейшую войну за тридевять морей, тратя на это ежемесячно по два годовых бюджета… Да кому вообще это надо. Мир Элии не знал таких явлений, как Столетняя война, тотальная мобилизация, концентрационные лагеря, «этническая чистка» оккупированных территорий, оружие массового поражения, геноцид… И так далее. Впрочем, эпидемии, бесчеловечные законы, произвол власть имущих, деятельность инквизиции и прочие прелести Средневековья регулировали численность населения ничуть не хуже мировой войны.
   Хотя сами сухопутные войны здесь носили локальноограниченный характер. Прежде всего потому, что ни одна из враждующих сторон была не в состоянии перебросить серьезные войска на другую сторону «шарика». Когда же подобное событие случалось, кампании проводились примерно так: противники подтягивали флоты в регион, в котором велись боевые действия. После соответствующих перемещений и разведки армады кораблей находили друг друга и «учиняли сражение». Кто-то выигрывал, а другой, соответственно, – проигрывал. Уцелевшие корабли проигравшего прятались в гавани под прикрытием форта или скрывались в безбрежной морской дали. Выигравший – организовывал блокаду базы противника и перебрасывал к ней по морю сухопутные войска. Выбрав подходящее место на берегу, десант высаживался на остров. Командир десанта посылал вызов на сражение командиру островного гарнизона. Одна сторона указывала время сражения, другая – место.
   После согласования времени и места грядущего сражения враждующие стороны устраивали попойку в честь принятия судьбоносного решения, на которой представители благородной аристократии враждующих сторон массово вызывали друг друга на дуэль. Само сражение происходило через три дня на четвертый. Ведь сначала страдающим от похмелья секундантам нужно было обсудить правила назначенных поединков. На другой день эти поединки должны были состояться. А потом командующим войсками нужно было организовать заполнение благородными особями дворянского происхождения образовавшихся вакансий в офицерском корпусе. И только после этого, в назначенный день и час, противники выходили на поле боя, строились и начинали очередную историческую битву «у трех пальм». Бой считался выигранным, когда одна из сторон оставляла поле боя. Правила хорошего тона требовали не преследовать бегущих и относиться к пленным аристократам противника в соответствии с их титулом. В общем – сплошные галантность, романтизм и рыцарство. По отношению к равным, естественно. Но ведь это – особенность любого общества.
   Вообще, короли тамошних «сверхдержав» сумели «построить» аристократию. Во всяком случае, мелкое и среднее дворянство считало смыслом жизни служение короне. Как единственный способ заполучить состояние и титул. Наиболее престижным считалась служба во флоте. Затем – сухопутные войска (естественно, благородный мог начать свою карьеру только офицером). Тем не менее родовая аристократия считала за честь служить не только в качестве командиров в сухопутных войсках (пехота, кавалерия, артиллерия), но и рядовыми в гвардейских полках латной конницы. И все дворянство поголовно еще в нежном детском возрасте зачитывалось романтическими романами о легендарных рыцарях прошлого. Великих и могучих героях, в гордом одиночестве (слуги – не в счет, а простолюдины в книгах упоминались только в роли массовки, да и то на стороне врага) совершающих свои благородные подвиги. Дракона там порубить на шашлык богатырским мечом, заполучив его сокровища, армию врагов разогнать в гордом одиночестве, взяв богатые трофеи, сотню девственниц за ночь… хотя нет, это уже другие книги. Для тех, кто постарше.
   В то же время реальная роль офицера в армии, конечно, была велика, но… до былинного Илюши Муромца и остальных его богатырей-современников из былин, легенд и сказаний явно не дотягивала. Винтик боевой машины. Правда – посеребренный. А технический прогресс (казнозарядные пушки и винтовки, бездымный порох, автоматическое оружие и т. д.) не стоял на месте. Его поступь медленно, но верно нивелировала аристократа с десятками поколений благородных предков и рабочего с тремя месяцами унтер-офицерской школы. Свинцу на происхождение и титул наплевать. Аристократов на все командирские должности банально не хватало. Так что приходилось заменять их выслужившимися сверхсрочниками из крестьян и прочим подлым людом. Нарастала необходимость ослабить сословные предрассудки. «Бог на стороне больших батальонов» – эта истина справедлива во всех мирах. А большой армии нужно МНОГО командиров. Гораздо больше, чем можно было получить, используя представителей дворянского сословия в стране.
   Соответственно, роль аристократии медленно, но непрерывно понижалась. Зато – возрастала роль буржуазии. Всех этих купцов-промышленников. Имевших в своей собственности средства производства и деньги, в которых аристократия испытывала постоянную нужду. Но не имевших ВЛАСТИ. Что являлось предпосылкой для кризиса управления и, в соответствии с единственно верным учением, создавало предпосылки для буржуазно-демократической революции. С последующим переходом к капиталистической формации.
   Но тут вмешался Его Величество Случай. Некий ученый, не признанный элийскими академиями наук за свои крайне передовые взгляды, экспериментируя с растительными смолами, получил органическое вещество, которое изменяло свои размеры при приложении к нему постоянного электрического тока. Разместишь полюса ТАК – сожмется. Разместишь НАОБОРОТ – растянется. В моем мире, после открытия подобного явления, ученый написал бы статью. Получил бы грант для дальнейших исследований, сделал себе на этом ИМЯ и… благополучно забыл бы об интересном эффекте полимера до очередного доклада. Этот же исследователь был этаким Ломоносовым и Менделеевым в одном флаконе, то есть его интересы лежали во многих областях. Одной из таких областей было оружие.
   Мечтал этот Леонардо да Винчи стать образцом для подражания в оружейно-конструкторском деле. Автором и создателем первого действующего образца абсолютного оружия, которое он себе представлял в виде шагающей боевой машины, способной буквально выкашивать пехоту противника. Точно так же, как коса срезает молодую траву. А еще – чтобы управлять этим агрегатом можно было в одиночку. И после множества неудачных попыток он добился своей цели. Сбылась мечта патриота!
   Одни историки утверждали, что он потратил на разработку конструкции целых двадцать пять лет. Другие – только пятнадцать. По большому счету, это было уже неважно. Важно было другое: непризнанный гений сумел создать жизнеспособный шагающий прототип современных боевых мехов. Неуклюжий, ненадежный, неповоротливый и еще много всяких «не». Подобно насекомому, имеющий шесть опорных конечностей. И внушающий ужас противнику одним своим внешним видом.
   Вооруженный холодным оружием для ближнего боя и пулеметом для уничтожения врага на расстоянии, действующий образец управлялся разумным, сидевшим внутри бронированного корпуса. Перемещение новоявленного «вундерваффе» происходило за счет сокращения/сжатия полимера от постоянного тока, вырабатываемого генератором, вращаемым двигателем внутреннего сгорания. Управление этого, безусловно, революционного образца оружейно-конструкторской мысли было довольно хлопотным, но простым по своей сути.
   Запускаем двигатель, доводим напряжение в сети до нормы. Тумблер на себя – нога поднялась. От себя – опустилась. Механический монстр сделает шаг. Потом – другая нижняя конечность. Так, медленно, но верно, неуязвимое для пуль чудовище способно двигаться вперед. Переключил другой тумблер, поднялась и опустилась рука со встроенным гигантским клинком, рассекая неудачника, оказавшегося в неподходящее время в неподходящем месте. Нажал на кнопочку, пулеметная очередь прострочила тех, кто шустро удирает от неуязвимого механического уродца.
   Вообще говоря, алгоритм действий получился муторным, необычайно длинным и достаточно сложным. Но быстро выяснилось, что заинтересованный в конечном результате, то есть в том, чтобы научиться идти в бой на неуязвимом для стрелкового оружия шагающем монстре, среднестатистический ученик (при условии, что он – выходец из благородного сословия) вполне способен освоить науку последовательного нажимания кнопок и поворачивания ручек всего лишь за какую-нибудь пару-тройку лет. Во всяком случае, при движении по ровной, мощенной плитами площади.
   Закончив свои научно-конструкторские изыскания столь феноменальным успехом, ученый муж пришел в полный восторг. И радостно опубликовал результаты полученных разработок в научном альманахе, продублировав письмами своим маститым коллегам в разных странах. В отосланных корифеям науки рукописях из-за нагромождения рассуждений и выкладок ненавязчиво проглядывала мысль: «Многоуважаемый коллега! Имею честь сообщить вам, что вы – осел, неспособный заметить очевидное». Непризнанный гений очень мечтал о всемирном признании и соответствующем авторитете. А еще – звание академика хотел получить. Ну и – эквивалент Нобелевской премии в придачу. Воистину, изобретатель был «не от мира сего». Если рассчитывал на признание и благодарность.
   Вместо признания, степени и премии гений получил «усекновение головы» по приговору королевского суда государства, подданным которого он имел честь являться, с формулировкой «за государственную измену». Чтобы все остальные гении, да и не гении тоже, как следует осознали, что раздавать новейшее оружие, способное поднять влияние государства на недосягаемую высоту, направо и налево – смертельно вредно для здоровья. Но это уже, в конечном счете, было неважно. Гораздо важнее было другое: аристократия Элии увидела свою Мечту. А правильнее сказать, МЕЧТУ! Со всех больших букв. И с множеством восклицательных знаков, за которую можно было не то что всех крепостных продать. Оптом или в розницу. Да за это даже любимой лошади не жалко. Вместе со сворой породистых охотничьих собак, любовницами и всем штатом прислуги. Наконец-то благородный в гордом одиночестве мог гонять тысячи простолюдинов пинками, давя нерасторопных, как тараканов.
   Первое же боевое применение мехов показало, что МЕЧТА стоит тех денег, которые на нее потрачены. В сражении за очередную кучку пальм посередине океана обороняющиеся имели десять тысяч пехоты и пять – кавалерии. Да еще сорок орудий в придачу. Атакующие – тысячу пехотинцев и десять шагающих монстров. Если верить писателям, перепортившим кучу бумаги, описывая историческую битву в бесчисленных романах, «Десять отважных» совершили чудеса доблести, героизма, мужества и чего-то там еще. Подобно мифическим героям древних сказаний и легенд, они, не получив ни единой царапины, разгромили многократно превосходящую их армию противника, потеряв всего сотню солдат вспомогательного отряда. В то время как после боя похоронные команды победителей собрали и похоронили в братских могилах почти пять тысяч погибших. Колоссальный успех! Блестящая победа! Вечная СЛАВА ГЕРОЯМ!
   Правда, после прочтения сухих строк военных исследователей, учебников по тактике и кое-каких документов, лежащих в околосвободном доступе, романтический облик рыцарей без страха и упрека, покрывших себя неувядаемой славой в неравном и кровопролитном бою, исчезал без следа. Герои превращались в банальных мясников, методично, батальон за батальоном уничтожавших обороняющихся. Аккуратно сменяя друг друга в своей методичной и кровавой работе, чтобы напарник получил возможность отдохнуть, перекусить, исправить мелкие неполадки своего шагающего монстра и пополнить боекомплект. И даже не помышляли о завершении сражения решительным ударом по штабу противника и его благородному командиру – герцогу такому-то, кроме имени имевшему еще и порядковый номер. Тем более что тот благоразумно стянул всю имеющуюся в наличии артиллерию на охрану своей титулованной персоны. Зато гнал и гнал своих солдат в бессмысленные атаки. На убой.
   Об этом сражении быстро узнали все, кому положено. Убедившись, что эффективность действий сухопутной армии целиком и полностью зависит от количества (и качества) шагающих гигантов, короли удвоили усилия по перевооружению сухопутных войск и созданию новых, более эффективных образцов механических чудовищ. Одновременно правителями были изданы строгие указы: только благородный имеет право управлять подобной техникой. И понеслось… За прошедшие с того момента тысячелетия многое поменялось:
   – примитивные пулеметы и косы сменились крупнокалиберными орудиями и ракетами, ионными (плазменными) излучателями, огнеметами и силовыми виброклинками;
   – ручное управление – на ЭВМ колоссальной мощности и быстродействия;
   – железную броню заменил металло-керамо-пластиковый композит, сопоставимый по прочности с лучшей легированной сталью при вдвое меньшем весе;
   – вместо прорезей визуального наблюдения появились мощнейшие системы обнаружения и генераторы помех;
   – а вместо самовозгорающегося бензинового двигателя, вращающего примитивный электрогенератор, использовался компактный безопасный реактор холодного термоядерного синтеза с мощнейшими системами защиты и охлаждения.
   Конструкторская мысль непрерывно меняла размеры, форму, вооружение и количество конечностей мехов{6}. На основании статистического анализа повреждений средства атаки и защиты шагающих монстров непрерывно оптимизировались, стремясь к недостижимому идеалу. Оружие, стационарно встроенное в боевую машину, раз за разом находило и вновь теряло преимущество по отношению к конструктору типа «собери сам». Неизменным оставалось лишь одно. Хотя нет, два.
   Во-первых, несмотря на заявленное «равноправие» граждан Республик и «честный отбор кандидатов», декларируемый монархиями, 90 процентов допущенных к обучению на пилота имели благородное происхождение. А комплектация частей правительственных вооруженных сил, имеющих на вооружении шагающую бронетехнику, состояла из потомственной аристократии на 99,9 процента{7}. А во-вторых, столкновение между мехами и пехотой ВСЕГДА приводило к уничтожению «махры». С минимальными потерями среди мехов. Размен сотни пехотинцев на одного бронированного гиганта считался небывалым достижением. Нормой было двести к одному, прежде чем пехота впадала в панику и начинала разбегаться с поля боя, забыв, что от шагающей смерти убежать невозможно. Все равно погибнешь, но перед этим устанешь, вспотеешь и простудишься.
   У противника было не менее трех боевых монстров величиной с многоэтажный дом. Против нас двоих. И мне было необходимо немедленно найти способ борьбы с этим шагающим металлоломом. Или остаться кучкой рваного тряпья на поле боя. Учитывая, что вооружение мехов «заточено» прежде всего против пехоты – событие, более чем вероятное. В актив можно было записать глубокую уверенность вожака пиратов в своей окончательной победе. В пассив – если я выполню свою миссию и заставлю уцелевших пиратов убраться прочь, бросая награб… то есть имущество, принадлежащее Роду Фу-Оша по праву победителя, меня прикончат. По приговору суда или без оного. В любом обществе правом убивать и грабить своих подданных обладает только его верхушка. Рядовым же обывателям в голову методично вдалбливается лозунг: «Ты – ЖЕРТВА!» Не желающие это признавать так или иначе, но покидают ряды обывателей. Так что моя основная задача – обрасти верными сторонниками и к концу этой истории стать Фигурой. Или быть похороненным в безымянной могиле. Карты сданы, пора начинать игру.

6

   А неудача – следствие разболтанности и лени.
Р. Хайнлайн. «Имею скафандр – готов путешествовать»
   К моему большому удивлению, свою глубокую и искреннюю ненависть ко мне встреченные по пути в штаб охранники выражали только испепеляющими взглядами. Причиной такого миролюбия являлось то, КТО ждал меня в штабе. Достопочтенный Умо, отвечавший за внутреннюю безопасность, собственной персоной. Являясь ходячим пугалом для всех, включая ближний круг Патриарха. Его присутствие на совете означало, что Патриархом приняты самые решительные меры, чтобы я выполнил то, что обещал, а не был еще на стадии планирования тихо прирезан в темном коридоре. Ну и, в случае моего провала, меня ожидает образцово-показательная казнь, память о которой сохранится в сердцах грядущих поколений.
   В честь моего появления запись о пиратском налете отмотали на начало. Голокуб исправно демонстрировал запись идущего на посадку челнока, от которого на высоте полулиги отделялись три комка, выбрасывающие парашюты и окутывающиеся над самой землей огнем и дымом тормозных двигателей.
   – Стоп! – я обратился в пространство ко всем сразу и никому конкретно. – Что за челнок? Ожидалось ли его прибытие? Велось ли сканирование объекта и прыжковых кораблей?
   – Челнок несет на себе логотип компании «Звездные металлы и минералы», принадлежащей Императорской фамилии Нивельской империи, имеющей эксклюзивное право на закупку добываемых на планете рудных концентратов. Корабль компании прибыл в нашу систему по штатному расписанию двенадцать местных суток назад в 02:34 по времени космопорта, идентифицировав себя. Точка выхода соответствует пункту отправления. После маневрирования корабль занял геостационарную орбиту и отправил свой первый челнок за партией обогащенной руды. Отклонения во времени и траектории, как и радиообмен, за исключением непосредственной атаки на космопорт, – в пределах нормы.
   – Сама процедура отправки одного челнока нормальна? – Я имел довольно смутные представления о том, как именно осуществляются межзвездные перелеты, и хотел расширить свой кругозор. Лишней информации не бывает.
   – Да, это обычная практика. Прыжковый корабль имеет малочисленный экипаж и, по прибытии в систему назначения, когда на самом корабле остается минимальная дежурная смена, часть экипажа становится пилотами челнока, совершая рейсы: орбита – поверхность.
   – Экономят на экипаже, значит. А что, простой прыжкового корабля обходится дешевле?
   – Необходимо время, до двадцати суточных циклов для тестирования и настройки джамп-генератора, а также экономичной зарядки батарей от солнечного паруса. По схеме, используемой уже десятки лет, каждый день на Пекло приземляется один челнок на погрузку, а другой, загруженный, стартует. Интервал между взлетом и посадкой – половина среднего цикла. Тем более космопорт Счастливый Путь имеет только один комплект генераторов Гмыка – Радора. И может за один раз «вести» только один челнок.
   – Что можно сказать о методе десантирования мехов противника?
   – Умелые ребята. С большим опытом скоростных десантов. Компьютер проанализировал их траекторию посадки и нашел, что она на 98,3 процента совпадает с оптимальной. Используемые мехами парашюты не столько тормозили, сколько стабилизировали движение машин, убирая осевое вращение. Горизонтальное смещение (изображение кокона меха увеличилось, лазерная указка обвела кругом нижнюю часть) обеспечивалось химическими движителями. На высоте ста пятидесяти метров, при стабилизировавшейся скорости снижения 100 метров в секунду, включились одноразовые тормозные двигатели, тормозя объекты на 33 метра в секунду за секунду. Что позволило за три секунды практически обнулить вертикальную скорость мехов. Всего у дежурного меха «гвардии» было 8 секунд, чтобы отреагировать на внезапное нападение. Те, кто выбрасывался с челнока, обладали крепкими нервами. Они открыли прицельный огонь по меху охраны немедленно по приземлении.
   – В предыдущее нападение ситуация обстояла так же?
   – Почти. Высадка проходила с большей высоты и торможение занимало пять секунд, но механизм был тот же самый. То, что на спускающемся на планету челноке установлены шлюзы атмосферного десантирования, можно определить только визуально. С дистанции менее полулиги. Так что охранники не виноваты в том, что проглядели угрозу.
   – Я слышал, по перемещению меха можно определить, кто им управляет. Вы храните старые записи?
   – Мы сверились с архивами. Рисунок перемещения не совпадает. Атака произведена другими мехами. Сама схема боя стандартна и взята из лекций по тактике. Раздел реализации численного превосходства.
   – Вас что-то беспокоит, Мак Сим? – «Всевидящее око» что-то почуяло и подало голос.
   – Не могу точно сформулировать, Достопочтенный Умо. Тормозные аппараты, использованные противником, на Периферии доступный товар?
   – Стандартные многоразовые химические реактивные двигатели. Установки с такими характеристиками используются регулярными войсками Нивельской империи. Встречаются у наемников. У пиратов… У пиратов тоже попадаются.
   – Мехи нападавших и защищающийся «гвардеец»… Вы можете мне их описать?
   – Вы правильно сказали: «Гвардеец». Именно так называется эта модель штурмового меха. Разработка имперских конструкторов. 38 тонн в базовой комплектации. Массовый выпуск прекращен почти сто лет назад, в регулярной армии Нивельской империи этот тип меха практически не встречается. Но из-за модульной конструкции он активно используется наемниками и планетами Периферии. Комплектующие выпускаются ограниченными сериями. Толковый техник легко может собрать из них новую машину. Данный образец несколько изношен, имеются незначительные повреждения внешней брони из-за погодных условий, но все системы функционируют нормально. Вооружение: 100-мм орудие, тяжелый плазменный излучатель и кассеты с ракетами в корпусе; 20-мм автоматическая пушка и малый лазер в каждой руке. Оружие не «родное» для данного меха. Для машины этого класса – откровенно слабовато.
   Теперь его противники: во-первых, «Разрушитель» – 40-тонный штурмовик. Нивельская конструкция. Считается устаревшим. На первый взгляд, машина выглядит не очень хорошо, но при внимательном изучении видно, что повреждения имеет только внешний слой брони. «Расслоение» – так это называют техники. Когда усиление брони полимерами проводится низкоквалифицированными специалистами, такое часто случается. Броня имеет стандартные характеристики. Хотя ее внешний вид – как будто сначала из огнемета жгли, а потом долго обстреливали из тяжелых орудий. Вооружение: два 100-мм орудия в корпусе, ракетные установки в верхней части. Левая конечность – автоматическая пушка высокой скорострельности и средний лазер. Правая – автоматическая пушка и два малых лазера. В общем – одна эта машина имеет превосходство над «Гвардейцем».
   Кроме того, мы имеем двух «Воинов». Средние мехи на 32 тонны в базовой комплектации. Производятся в Рокане. Для армии считаются устаревшими. Прежде всего за счет отсутствия тяжелого оружия и невозможности его установки на эту модель. Но в умелых руках – серьезный противник. Главным образом за счет высокой маневренности. Позиции они заняли умело – за спиной «Гвардейца» – и методично расстреливают его из автоматических пушек в конечностях и 75-мм орудий в корпусе. Ракет у них… то ли нет, то ли не желают применять. «Гвардейца» эта троица уничтожила за малый цикл, заплатив за уничтожение меха средними повреждениями брони «Разрушителя». Кроме того, штурмовику нужно будет заменить поврежденные полимерные «мышцы» на правой ноге. До завтра «Разрушитель» в строй не вступит. Это при самой высокой скорости ремонта. Если у пиратов нет больше мехов, на завтрашний день в их распоряжении только «Воины».
   – «Гвардия Хелла» имела только одного меха?
   – Нет. Когда Совет Родов Лемос-3 нанимал вольный отряд на гарнизонную службу, наемники предъявили трех. Стандартное звено из тяжелого и двух средних мехов. И пехотную роту поддержки. Две другие машины – качеством похуже. «Рыцарь» – очень устаревший 28-тонный мех с незаменяемым вооружением: силовым клинком в правой руке и щитом, объединенным со скорострельным пулеметом, в левой. В корпусе 60-мм орудие. И «Убийца» – более чем спорный 22-тонный мех также с незаменяемым вооружением: силовой клинок в левой руке и огнемет в правой. Средний плазменный излучатель в корпусе. Машина оптимизирована для уничтожения мехов противника в ближнем бою, но слабая броня дает ему мало шансов дожить до сближения. Впрочем, пехоту гонять он годится.
   Сведений о состоянии этих мехов Род не имеет. По контракту в любой момент времени две машины должны быть в исправном состоянии, чтобы нести парное дежурство в космопорте, но за день до нападения «Рыцарь» был поставлен на плановый ремонт. Почему «Убийца» не принял участие в бою, мы не знаем. В настоящее время исправные мехи пиратов поддерживают пехотную секцию десанта, ведущую бой в комплексе охраны. При самом лучшем стечении обстоятельств вечер и ночь налетчики потратят на его зачистку и свое перебазирование. Возможен также налет на комплекс столичных зданий. А уже с утра они начнут поочередно атаковать поселения Родов на планете.
   Ну да, в столичном комплексе постоянного населения – два с половиной десятка разумных. Постоянно там должны находиться только штат консульства империи и управляющая группа космопорта. Все остальные живут в родовых поселениях и приезжают в столицу только по праздникам. Причем захватывать персонал космопорта – значит остаться на этой планете навсегда. Так как некому будет отправить на орбиту последний челнок. Именно это – основная причина неприкосновенности специалистов.
   Все веселее и веселее. Пираты на государственном корабле прилетают на планету, и на ней тут же ломается техника гарнизона. Так, чекист сделал похожий вывод. Пусть ищет «кротов». Буду надеяться, что возмущения в ионосфере, вызванные посадкой челнока, уже мешают прохождению сигнала передатчика на спутник-ретранслятор. Так что о решении вооружить ополченцев пираты узнать не должны.
   – Чем располагаем мы? Сколько добровольцев? Чем их планируется вооружить?
   – На текущий момент, – сотник Службы Охраны демонстративно посмотрел на экран, – вместе с вами, Мак Сим, имеется… имеется восемнадцать добровольцев. Четырнадцать из них имеют опыт боевых действий. В ходе которых попали в плен и были проданы с торгов. Один из них заявил, что попал сюда отнюдь не после поражения и плена, кроме того – имеет навыки командования и хочет встретиться с вами.
   – Хорошо, считай, три четверти – профессионалы. Недурно для ополченцев, – сделал я «хорошую мину», примерно догадываясь, что еще за кандидат в командиры выискался.
   – Herr Hauptmann! Обер-гефрайтор Отто Мюллер прибыл в ваше распоряжение! – угадал. Выросшая на пороге фигура в полувоенном костюме с Железным крестом на груди вскинула руку в древнеримском приветствии, изгаженном самозваными наследниками. С форменного головного убора на окружающих скалился распахнувший свои крылья имперский орел. При виде прочих деталей этой эмблемы меня охватила генетическая ненависть.
   – Смир-рна, обер-ефрейтор! Вы кто? Солдат Вермахта? Молчать, когда с вами старший по званию разговаривает! Или доброволец Рода Фу-Оша? Отвечайте, когда вас командир спрашивает! – Оказывается, прапорщик Пилипчук в процессе построений как-то незаметно сумел привить мне базовые армейские рефлексы.
   – Виноват, Herr Hauptmann! Но прошу учесть, что других знаков различия я не имею.
   – Сотник, немедленно распорядитесь, чтобы все добровольцы были обмундированы и имели знаки различия… ну хоть Службы Охраны Рода, – снова прошелестел голос руководителя «кровавой гебни».
   – Что у нас с вооружением? – Других солдат у меня нет, поэтому не надо портить настроение друг другу. Лучше я займусь более важными вещами. Например, снабжением.
   – Каждый сотрудник Службы Охраны имеет на вооружении самозарядные лазер-механические винтовки NH-34, с энергетическими одноразовыми источниками энергии для лазерного импульса. Емкость магазина – 12 зарядов. Сверхштатных винтовок – 64. Командиры и операторы тяжелого вооружения имеют десятизарядные лазер-механические пистолеты аналогичной конструкции. Пехотных тяжелых лазеров с энергетической накачкой – восемь. Пороховых тяжелых пулеметов – шесть. Имеется свыше семисот одноразовых реактивных ракетометов «Инферно» с термическими боеголовками. Мин и артиллерийских установок не имеется. Для вооружения добровольцев имеется также более двухсот единиц порохового оружия, в том числе сорок – автоматического. Из них 5 – тяжелые пулеметы. Более тысячи химических гранат. Защитных костюмов и фильтрующих противопыльных масок – более полутора тысяч штук различных размеров.
   Не так уж и плохо. Лазеры – с накачкой на основе разряда конденсатора высокой емкости. Достоинство системы в том, что заряды достаточно легко перезаряжаются при наличии генератора. Импульс мощный, при попадании в разумного прожигает его насквозь, делая в нем 10-миллиметровое отверстие. Превращающаяся в раскаленный пар жидкость рвет тело на части. Летальность – зашкаливает за 90 процентов. Вот только засечь в пропитанном пылью воздухе световой импульс легко и просто. Ну да это не моя проблема.
   «Инферно» – одноразовый огнемет, так как, кроме термических, иных зарядов просто не имеет. Предельно простая и дешевая конструкция выбрасывает 6 литров геля, по сравнению с которым напалм – обычная вода. Температура горения – 4300–4800 градусов. Выделяет какую-то гадость, разъедающую металл и органику. Один заряд способен уничтожить броню меха стомиллиметровой толщины на площади в 6 квадратных метров. А потом – сжечь внутренности машины. Не тушится водой, песком и т. д. Из недостатков – заряд летит со скоростью 120 м/с, что позволяет легко обнаружить и расстрелять из противоракетных систем меха либо скорострельных артавтоматов. Да и лазерный импульс против такой дуры неплохо работает. Так что, чтобы разделаться, нужно подпустить вражеского меха на 45–50 метров. Иначе только зря потратишь свою жизнь. Второго выстрела сделать тебе не дадут. И тяжелый, зараза. Интересно, откуда такие запасы? Оружие, оно ведь денег стоит… Так, все ждут моей реакции.
   – Скажите, многоуважаемый…
   – Рого, центурион Службы Охраны.
   – Многоуважаемый Рого, а есть на складах материи, препятствующие прохождению радиоволн? Или отражающие, ведь почва буквально насыщена окислами железа?
   – Засада? – быстро соображает.
   – Да. Кроме того, потребуются фляги для жидкости. И легкие пластиковые трубки для каркасов. Я… мы планируем во время бури занять места на пути предполагаемого следования противника и расстрелять его мехов в упор. Остальные ополченцы сосредоточенным огнем уничтожат деморализованного противника. Если ополченцев не хватит, эта честь будет предоставлена Службе Охраны.
   – А если противник не пойдет этим путем? Или пойдет не завтра, а через несколько дней? Вы не хуже меня знаете, что проведенный на открытом месте средний цикл во время бури убивает разумного в девяти случаях из десяти.
   – А вот это задача Патриарха Магуно. Он должен связаться с главарем пиратов так быстро, как только это возможно, и, обещая богатый выкуп в обмен на безопасность поселения, убедить его завтра с утра прислать своих людей за данью. Нет связи, пусть пошлет курьера. Или, чтобы враги не узнали ничего лишнего, – управляемый компьютером грузовик с письмом. Каждый воин засадного подразделения будет иметь с собой 10 литров подсоленной воды. Для восполнения потерь жидкости в организме. Половину суточного цикла мы сможем пролежать без вреда для здоровья и потери боеспособности даже в чистом поле под защитным пологом, если медики дадут препараты, понижающие обмен веществ в организме. А также боевой коктейль для повышения реакции в момент боя. Но если превысить период, солдаты станут небоеспособны. Да, чуть не забыл, всем сделать клизму перед выходом, чтобы не ходить под себя в засаде.
   – Это достаточно безумно, чтобы сработать. Где вы, Haupt-mann (это слово было произнесено так, как его выговорил Мюллер-старший), планируете разместить засаду?
   – Я должен видеть местность. Ну-ка, что там у нас?
   Космопорт, казармы охраны, склады и комплекс столичных сооружений. Ага, вот дорога, вернее, выровненное здоровенными колесами тяжелых грузовиков направление от складов к поселению и обратно. По прямой – 220 лиг. Но по прямой здесь перемещается только ветер. Кладем 250. В первой трети пути мы просто не успеем разместиться. Во второй они проснутся окончательно и начнут смотреть по сторонам. А времени замаскироваться будет мало, могут засечь. Вот и последние полсотни лиг. Вот здесь надо выбрать подходящее место. Если что-то хорошо искать, оно обязательно найдется. Вот здесь очень неплохо. Вот лежит гряда холмов. А рядом – обрывы, не позволяющие съехать с трассы. А вот, пожалуйста, резкие повороты, буквально рубящие ожидаемую колонну противника на куски, которые так удобно расстреливать сосредоточенным огнем. Атаковать в лоб они нас не смогут, крутой склон и расщелина не позволят. Место – как из учебника по тактике. Враги это место видят? Видят. У них со спутников вся планета как на ладони. Пошлют патруль проверить? Я бы послал. А у них мозгов побольше, чем у меня. Просто потому, что к ним обращаются не просто «эй, ты». У них есть статус: «уважаемый». Хотя бы за то, что они давно сумели избавиться от своих долгов, а я – еще нет. Так что – не пойдет.
   А раз так, смотрим дальше. Вот грунтовка обошла склон, вошла в долину. Для прицельной стрельбы далековато, да и патрулю быстрее не идти к трассе напрямик, а пройти по гребню до начала долины. Тоже никуда не годится. Слишком велик разброс между подразделениями. Атаковать придется либо патрульного меха, либо колонну с пиратами. Оставшиеся – развернутся в боевой порядок и сомнут нас. А если здесь?.. Дорога вышла из балки и пошла по равнине. Патрульный мех идет в голове колонны, за ним – все остальные. Место рядышком, вон уже и край поселения виднеется, так что нам будет легко добраться. А у них все расслабятся, транспорт увеличит скорость и сорвет дистанцию. Расстояние… В пределах прямого выстрела. Господствующие высоты… Направление рельефа… если пулеметы поставить здесь, они ударят во фланг и покосят массу народа. Войска ставим «кочергой» для получения огневого мешка. Снайперские группы… Дополнительные заслоны… Можно докладывать.
   – Господа! Я предлагаю следующий план действий… – Прочитанные книги, сыгранные компьютерные игры, рассказы сослуживцев отца и деда, воинские уставы – все это всплыло из памяти и, заняв свое место в плане, дало вполне приемлемый результат.
   Споры по моему предложению шли довольно ожесточенные. Только что до матерщины не доходило. Но споры были по вопросам улучшения, так что все вписывалось в «рабочую обстановку». В какой момент Достопочтенный Умо, убедившись, что все идет нормально и его присутствие необязательно, покинул нас – я так и не понял. Но заканчивали мы уже без внимательного взора его добрых и ласковых глаз из-за стекол старомодных очков.
   Несколько раз ситуацию смоделировали на компьютере. Даже с учетом безукоризненной дисциплины и пунктуальнейшего следования уставу виртуальный противник умывался кровью. Осталось согласовать время выхода.
   – Многоуважаемый Рого, когда буря, вызванная посадкой челнока, достигнет максимума?
   – У нас есть еще три малых цикла. Потом четыре цикла максимума, за которые мы должны преодолеть четыре лиги, занять позиции и замаскироваться на местности. Потом, в течение пяти циклов, буря начнет спадать. Тогда же пираты начнут атаковать поселения. Незадолго до перелета челнока на космодром налетчики должны будут вернуться в космопорт. С добычей или без нее.
   – Ясно. Сколько сейчас добровольцев? Когда и где можно будет получить оружие, подогнать под себя униформу и пройти… процедуры?
   – Добровольцев – 37, включая вас двоих. Опыт боевых действий, пусть и негативный, из них имеют 28. Оружие и снаряжение можно получить в арсенале. Там же можно будет настроить защитные маски. Инъекции химических препаратов готовят медики во главе с Хисо на основе данных медицинских карт, ну а… медицинские процедуры – это в мед-блоке. Дальше улучшать план – только портить.
   Высказав последние пожелания, я глубоко вздохнул:
   – Отто Карлович, сформулируйте требования психологического портрета, которые должны предъявляться к остальным членам вашей шестерки, которая займет засаду прямо на дороге, доктору Хисо. И нам пора вооружаться.
   По дороге я спросил Мюллера-старшего:
   – Отто Карлович, вы же отлично знаете, что я, самое большее, равен вам по званию. А опыта у вас гораздо больше. Почему вы меня признали своим командиром?
   – Я всегда был простым солдатом, герр Максим. Мой предел – отделение. Ну хорошо, взвод. И потом, я думал и взвешивал, планировал и прикидывал. А вы… вы нашли в себе силы встать и сказать фразу, которую я не смог сказать четверть века назад. Вы – командуете ополчением по праву самого решительного. А звание… Выживем, дорастете до генерала. Проиграем – какая разница, что напишут на могиле. Ну вот мы и пришли.
   В Арсенале царила суматоха, для кадрового военного означавшая порядок и четкое планирование. В момент нашего появления двери запасников с душераздирающим скрипом отворились, и я начал разглядывать аккуратно разложенное на стеллажах оружие. Выбор был… впечатляющий. Прежде всего в глаза бросился красующийся на подставке «максим» со снятым щитком. Рядом стояли ДШК и незнакомый агрегат слонобойного калибра. На соседнем столе находились противотанковое ружье, немецкий MG-34 и незнакомая мне конструкция под очень оригинальный патрон – 9х75. Автоматы, автоматические винтовки и пистолет-пулеметы самых разнообразных конструкций лежали слева. Справа… справа лежало все остальное. От снайперской винтовки с телескопическим прицелом под тот же 9х75 со странными клиновидными символами на месте серийного номера до гладкоствольных дульнозарядных ружей времен Петра Великого. Мое внимание привлекли АКС-74У, которыми был вооружен везший меня конвой (вечная память следователю, чтоб ему в аду вечно раскаленные сковородки лизать). Вот что значит грамотный оружейник.
   Оружие – в консервационной смазке. Магазины разряжены, патроны сложены калибр к калибру и запаяны в прозрачный герметичный пластик. Маловато, конечно. По 105 штук на ствол, но за неимением гербовой… А рядом с «укоротами»… Сначала я принял эту парочку за АК «сотой» серии. Но быстро понял свою ошибку. Патрон был экзотический – 6,4х45, а на клейме производителя красовалось: «Тульский Императорский оружейный завод. 1910». Четким шрифтом без всяких «ятей» и «ижиц». Судя по маркировке, патроны к этому оружию были произведены в 1918 году. Кроме того, я опознал МП-38 и ППШ-41. Вот только вместо диска к последнему предлагался шнековый магазин. Под тот самый маузеровский 7,62х25. Уровнем ниже лежали гранаты самых разнообразных систем.
   Выбор оружия шел просто: сначала я схватил себе «укорот» и порекомендовал второй Мюллеру-старшему. Нет ничего хуже в бою, чем отказавший от старости патрон. Потом остальная мюллеровская пятерка выбрала себе автоматы поновее и под чутким руководством оружейника принялась очищать их от консервации. Потом отобрали оружие себе пятеро «моих» непосредственных подчиненных. Пулеметы под винтовочный патрон достались добровольцам покрепче. Крупнокалиберные взяли охранники Рого. Прочие ополченцы выбирали себе лучшее из оставшегося. Как в большой, но бедной семье. Кто первым встал, того и тапки.
   «Чем же он, интересно, проштрафился, что погнали в бой, пока другие будут геройски отсиживаться в тылу?» – глядя на Рого, подумал я. Хотя… монолитным Род выглядит только для нас, стоящих в самом низу социальной лестницы лиц, пораженных в правах экономически. А грызня за место на вершине идет и, в соответствии с учением усатого практика строительства коммунизма в одной, отдельно взятой стране, в период кризисов только усиливается. Мог ведь и просто попасть под раздачу.
   Разборка, чистка и смазка оружия заняла почти час. Тонкий ручеек добровольцев тянулся и тянулся, не пересыхая. Практически все они ранее либо служили в самых разнообразных армиях Галактики, либо были сыновьями захваченных в плен ветеранов. Опоздавшим доставались магазинные и лазерные винтовки под самые разнообразные калибры. За оставшееся до выхода время те, кому достались автоматические стволы, успели выпустить по 10 патронов на брата одиночными и короткими очередями, привыкая к оружию. И снова вычистить и смазать табельное оружие. Хотя нет, «максим» пришлось оставить. Свои десять патронов он из-за осечек отстрелял аж тремя очередями.
   А потом пришло время вскрывать упаковку с презервативами, чтобы аккуратно надеть один на дульный срез ствола, во избежание попадания песка внутрь. Группа истребителей мехов, мои ординарцы и просто те, кто успел, постреляли инертными выстрелами из «Инферно», привыкая к отдаче и проклиная грохот чужих стрельб. Получалось не так уж плохо. Во всяком случае, боеголовки летели в нужном направлении.
   После «медицинской процедуры», когда обвешанные оружием и снаряжением матерящиеся бойцы в наскоро пригнанной поношенной форме построились в зале, настало время последних указаний и психологической накачки. Людей разбили по десяткам, «методом тыка» выбрали командиров отделений. Заставили запомнить, кто в каком десятке числится и кому подчиняется, построили поотделенно, и я обратился к ним с речью:
   – Значит так, орлы! До тех пор, пока врага не уничтожим, каждый день будете проходить такую полезную для организма процедуру, как клизма! – Тихий стон пронесся по рядам.
   – Поэтому в ваших интересах, чтобы все закончилось к утру! ВСЕМ ПОНЯТНО?
   – Да, – раздались разрозненные голоса из строя.
   – НЕ СЛЫШУ!
   – Да! – рявкнул строй.
   – ВЫ ЧТО, НЕМЫЕ? ЕСЛИ Я СПРАШИВАЮ: ПОНЯТНО? НАДО ОТВЕТИТЬ…
   – ДА!!! – взревел строй.
   – ВЕДЬ МЫ ИХ УНИЧТОЖИМ!
   – ДА!!!
   – И ВСЕ ТРОФЕИ ЗАБЕРЕМ СЕБЕ!!!
   – ДА!!!!
   – И ВСЕ ДЕВКИ БУДУТ НАШИ!!!!
   Рев, раздавшийся из строя, впечатлял. Никогда не думал, что полторы сотни глоток могут издавать звук подобной интенсивности. Вот теперь можно вести их в бой.
   – Напра-во! – застучали по полу каблуки сапог.
   – Шагом марш!
   На ходу закрепляя на лицах противопылевые фильтры, сводный отряд двинулся к выходу. Нас ждали ночь, буря и вражеский отряд.

7

Новый завет
   Предположим, перед вами стоит задача: за фиксированное время переместиться из точки А в точку Б. Занять позиции и изготовиться к отражению вражеской атаки. На первый взгляд – ничего сложного. Если не учитывать ограничения. Во-первых – время суток. Ночные марши заслуженно считаются достаточно сложным заданием даже для опытных солдат. Во-вторых – погода. Ветер, несущийся со скоростью 15 метров в секунду, сам по себе доставляет мало удовольствия для тех, кому он дует в морду лица. А если ветер при этом еще и несет тучи песка… Видимость стремительно сокращается до нескольких шагов. В-третьих – электромагнитная буря. Проходящий сквозь ионосферу челнок существенно изменяет разность потенциалов планеты и магнитных поясов, создавая мощнейшее северное сияние в небесах и чудовищную грозу у поверхности. В это время отключаются все электромагнитные приборы. Радиосвязь, навигаторы и радары не работают из-за чудовищных помех. А стрелка компаса крутится как наскипидаренная, пытаясь указать на «север» во всех направлениях одновременно. Вы и теперь считаете, что пройти четыре лиги из пункта А в пункт Б не заблудившись и скрытно занять позиции проще простого?
   На мое счастье, на всех планетах-колониях сталкивались с подобной проблемой каждый раз, когда им приходилось доставлять сырье до космопорта для загрузки в только что севший челнок. Не имеющий возможности определить свое положение в пространстве автопоезд не мог доставить свой груз в пункт назначения до прекращения бури, что порождало простой челнока и немалые финансовые потери для продавцов. Изобретательный разум создал компьютерную программу, которая считывала количество оборотов переднего колеса автопоезда и определяла его направление движения, позиционируя транспортное средство на карте. При прохождении пути в 1000 лиг по маршруту любой сложности разработчики гарантировали относительное отклонение не более 2–3 шагов.
   По моей просьбе, во главе колонны добровольцев шел автомобиль геологоразведки, оборудованный аналогичным прибором. В его объемистый багажник было загружено все тяжелое оружие и часть защитных накидок. Сзади, пристегнутые попарно к одному из двух прочных тросов карабинами, неровным четырехколонным строем вытянулись доблестные защитники. Каждый тащил на своем горбу личное оружие, 10 литров воды в герметичных флягах и выстрел «Инферно». Замыкал колонну буксируемый прицеп, в котором находилась часть резервных огнеметных выстрелов. Все это непотребство сейчас двигалось по направлению к месту предполагаемой засады со скоростью спокойно идущего человека.
   Я, как и подобает командиру, возглавлял движение, деля сиденье авто с Мюллером-старшим. Центурион Рого сидел за рулем. Наше снаряжение штабелем лежало на заднем сиденье. В отличие от всех остальных, наличие у нашей троицы ясных, незамутненных от усталости голов было необходимым условием успешного боя. Центурион осторожно крутил руль, пытаясь разглядеть в освещаемых зауженными фарами вихрях пыли хоть что-то. Мюллер просто спал, вводя меня в дрему своим мерным дыханием. Казалось, что мы бесконечно кружим на одном месте, заблудившись в пространстве и во времени.
   Остановка произошла внезапно. Если верить компьютеру, мы находились в месте, выбранном для засады. Думать о том, что «эта железяка» врет, просто не хотелось. Закрепив на лице фильтры, мы с Рого вывалились наружу и начали навьючивать на себя катушки с нитроволокном, чтобы развести подчиненных в боевое построение. Тоже старый и проверенный метод движения в условиях отсутствия видимости. Катушка с прочным тросиком, внутри которого находятся два проводка, была закреплена на машине не напрямую, а сквозь двойную рамку, внутренние края которой были сделаны в виде упругих пластин. Если пластина внешней рамки касалась провода, проходящего через нее, замыкалась цепь и перед моим лицом загоралась красная лампочка для правого края или зеленая для левого. Интенсивность свечения зависела от степени уклонения. Такой примитивный «навигатор» позволял двигаться по прямой с точностью плюс-минус 3 градуса. Для моих целей – более чем достаточно. Когда я отойду на 300 шагов, заранее закрепленная на катушке планка ограничителя сделает невозможным дальнейшее продвижение. Тут нужно будет ввинтить в землю внушительный кол и закрепить провод на нем, формируя своеобразный «путеуказатель». Центурион аналогичным способом прокладывал путь в другую сторону.
   На момент выхода в нашем распоряжении было целых 154 бойца. 90 охранников плюс сам Рого, пользуясь наметенными ветром дюнами в качестве ориентиров для движения, должны были занять позиции параллельно дороге в двухстах шагах от нее на расстоянии примерно полулиги. Семь десятков для расстрела супостата во фланг, шестеро лучших стрелков должны были управляться с крупнокалиберными пулеметами, одна десятка в качестве флангового дозора с удалением еще на триста шагов. Последняя пятерка должна была играть роль личного резерва командира.
   61 ополченец подчинялся мне. Из них 43 когда-то носили военную форму. А еще 16 – были потомками солдат, проигравших свою войну. Так что кое-какой опыт мои подчиненные имели. По два десятка бойцов должны были занять позиции на расстоянии в две сотни шагов в стороны от дороги, плюс шестеро пулеметчиков с двумя пулеметами. Две пары «добровольцев» (добровольцами назначаетесь… ты, ты, ты… и вот ты!) с лазерными винтовками должны были занять позиции в ложбине и, когда все начнется, открыть огонь в спину пиратам. Я с пятью наиболее толковыми бойцами в качестве посыльных и «последнего резерва» занимал двухсотшаговый интервал между ополченцами и охранниками. Именно здесь должен был сформироваться этакий коммуникационный центр ополчения из соединенных оптоволокном наладонников, розданных командирам десятков. Мой ПДА играл роль сервера. Быстрым движением пальца выбирался «абонент» и слова, сказанные в микрофон, звучали в наушниках выбранного десятника. Центурион имел такой же «центр связи» и мог связаться еще и со мной. Как и я с ним.
   После того как основные силы ушли на позиции, последняя шестерка во главе с Мюллером-старшим загрузилась в машину и сместилась по дороге вперед еще на сотню шагов. После чего три пары его бойцов перекрыли трассу на сто шагов в длину. Все они когда-то служили в штурмовых частях. И нервы имели крепкие. Каждая пара стрелков имела при себе аж по три «Инферно». Мех, по недостатку внимания либо общей рассеянности пилота оказавшийся внутри дорожного патруля, не имел никаких шансов. После этого последний охранник развернул машину, прикрепил к ней освободившийся от груза прицеп и на второй скорости поехал обратно в поселение Рода. Колья, к которым был прикреплен провод, были сняты и спрятаны в машине, а сам провод – присыпан вездесущим, всепроникающим песком.
   Проходя вдоль развернувшихся в цепь подчиненных, я говорил какие-то фразы, следил, чтобы разбившиеся по парам бойцы укрывались защитными пологами из кусков радионепроницаемой ткани, натянутой на пластиковый каркас, но мысли мои были далеко отсюда. Удастся ли Патриарху убедить пиратов в своей искренности? Сколько нам придется их ждать? Как бойцы поведут себя в бою? Были и другие вопросы. Интересно, где «служба безпеки» разместила вторую линию обороны? И какие еще функции, кроме роли заградительного отряда, она исполняет? Не случится ли так, что по окончании боя выживших банально расстреляют в спину? Проверив качество связи, я решил, что ПОКА это невозможно. Просто потому, что, лишившись «пушечного мяса», Роду Фу-Оша придется очищать космодром от пиратов уже своими силами. Даже если мы разобьем противника вдребезги и пополам и захватим его мехи в поврежденном состоянии. Ведь восстановить сожженный мех в авторемонтных мастерских вещь нереальная. Технологии термоядерного века как-никак. Там совсем другие материалы нужны. Передав по связи десятникам, чтобы они голосом контролировали пересменку часовых, регулярно будили подчиненных, дергая за трос, чтобы тех не занесло песком, и каждый час отчитывались передо мной, я забрался под персональный защитный полог и сам не заметил, как задремал, невзирая на холод, ветер и пронизывающий страх перед боем. Периодически меня вызывали по сети, я сквозь дрему что-то отвечал, аккуратными шевелениями приподнимал полог повыше, делал несколько глотков из фляги и снова засыпал чутким сном дневального, готового вытянуться по стойке «смирно» при первых шагах в дальнем конце коридора.
   Проснулся я враз. Еще до того, как в наушнике забился голос, передающий о приближении противника. Будто повернули выключатель. Наступило утро, холод прошел стадию совершенной невыносимости и стремительно сменялся дневной жарой, когда плевок испаряется на лету. Ветер не то чтобы утих, но сильно ослабел. Песок уже не носился в воздухе, а еле заметно шевелился на поверхности почвы. Видимость была лиги полторы-две, и я ясно видел столб пыли, вздымаемый приближающейся колонной. И маленькую на таком расстоянии гуманоидную фигуру меха, похожего на уродливого человека, спускающегося с гряды в направлении дороги. Патруль проверил засадоопасное направление, ничего не нашел и теперь бодро топал к поселению. Интересно, что им там наобещал Патриарх, что так шустро выдвинулись? Десятину с имущества и выкуп за каждого жителя поселения, что ли? Вон сколько любителей чужого добра, думал я, требуя от десятников и пулеметчиков проверить подчиненных и доложить о готовности, после чего замереть и дышать через раз. После того как последний голос в наушниках прошипел, что все к бою готовы и успешно притворяются камнями, я переключился на общий канал связи.
   – ДО моей команды – не стрелять! Пока не пущу ракету, что бы ни случилось, огня НЕ открывать! Всем понятно? – и переключился на прием.
   Дождавшись последнего подтверждения, я отложил наладонник в сторону, взял автомат, сорвал со ствола гондон и передернул затвор. Тем временем мех спустился по гряде до трассы, после чего бодрой рысью двинулся вперед, к засаде. Мне казалось, что я ощущаю передающиеся через почву тяжелые шаги бронированного чудовища. Сейчас, когда расстояние сократилось и составляло менее лиги, я опознал его. «Воин». 32 тонны брони, электроники и оружия. Два автоматических 20-мм орудия в конечностях и 75-мм орудие в корпусе. Так, колонна разномастных машин (и где только нашли столько автобусов и переделанных под них трех– и пятитонок?) увеличила скорость и сокращает расстояние. Встающий над горизонтом раскаленный шар Лемоса ярко освещал движущийся транспорт, так что мне ясно было видно, что внутри идущих в голове колонны машин полно пассажиров.
   – Господи, сделай так, чтобы все удалось, – мысленно взмолился я, одновременно рыча на общей частоте: «Не шевелиться! Не стрелять!»
   Похоже, сегодня Создатель решил исполнить мою просьбу. Когда, на мой взгляд, мех не дошел до отморозков Мюллера-старшего еще дюжину шагов, чуть сзади него взметнулось густое облако дыма пополам с пылью и огненный росчерк ударил механическую фигуру примерно в районе поясницы. Одновременно с достигшим меня спустя полсекунды тягучим звуком выстрела «Инферно» произошло сразу несколько событий. Во-первых, я выбросил руку в направлении вражеской колонны и выстрелил белой ракетой, давая сигнал открыть огонь. Во-вторых, из расположения охранников с гулким грохотом, подобно гигантским отбойным молоткам, заработали крупнокалиберные пулеметы, прошивая своими громадными трассирующими пулями и металл кузовов, и лениво загорающиеся двигатели, и мягкие тела… В-третьих, из сносимого поперек дороги ветром облака пыли в охваченную огнем спину меха устремилась вторая огненная струя, и, так и не закончив разворот, он выбросил изо всех щелей облака дыма и пара и, нелепо закачавшись, рухнул, подняв тучу пыли. Готов пациент! Даже хрюкнуть не успел!
   Конструкторы мехов предусматривали вариант, что их детища будут пытаться банально сжечь. Пехота или вражеские мехи – неважно. Композитная броня имела очень приличные теплоизолирующие свойства. Композит обеспечивал «падение» температуры в три тысячи градусов на каждый сантиметр толщины. Термитная смесь из порошка алюминия и оксида железа, поддерживающая при восстановлении железа температуру в три с лишним тысячи градусов, просто оплавляла керамический компонент внешнего слоя брони и выжигала из нее на сантиметровую глубину металл и органику. В этом слое броня становилась необычайно хрупкой. Глубже композит сохранял свои защитные свойства в полном объеме.
   Выстрелы «Инферно» со своей воистину адской начинкой (достаточно сказать, что при горении выделялся атомарный фтор, вещество, сопоставимое по активности с мифическим «абсолютным растворителем» средневековых алхимиков) справлялись с разрушением брони несколько лучше. Однако между попаданием пылающей ядовитой смеси на броню меха и моментом, когда, проплавив броню, огненная субстанция выжигала внутренние компоненты механического монстра, в зависимости от типа цели проходило от трех до десяти минут. За одним небольшим исключением.
   Электронно-полупроводниковая начинка меха была очень чувствительна к уровню температуры. Несмотря на все ухищрения конструкторов, добиться стопроцентного превращения энергии, высвобождающейся при ядерном синтезе гелия, из дейтерид-литиевого сырья в электричество не удавалось. Некоторая часть, тем большая, чем дольше реактор холодного синтеза работал в условиях перегрева, превращалась в тепловую из-за расфокусировки магнитных полей. При превышении температуры рабочей среды свыше 500 К, реакция вообще прекращалась, поскольку полупроводники при таких условиях превращались в изоляторы. Кроме того, требовалось отводить тепло от процессоров меха. А если в корпус встраивалось лазерное или ионное оружие – то и от него тоже. В последнем случае количество выводимой тепловой энергии из корпуса меха приобретало прямо-таки астрономические размеры.
   Установленные внутри корпуса меха системы охлаждения были очень эффективны, обеспечивая превышение температуры исходящего воздушного потока над входящим в 250–300, а для последних разработок – и более 330 градусов по стоградусной шкале. При одном условии. А именно: температура воздуха на входе в охлаждающие контуры не была температурой плавления стали. А то и еще выше. В случае попадания внутрь корпуса меха результатов горения термосмеси, прежде чем успевали сработать защитные механизмы жалюзей, превратившийся в пар охладитель разрывал радиатор на куски, а раскаленный до температуры плавления вольфрама поток ядовитых газов испарял жидкость внешнего контура охлаждения, вызывая аварийное отключение реактора через 3–10 секунд. Исправный на 98 процентов мех становился кучей оч-чень дорогого металлолома. Что я сейчас и наблюдал в бинокль. В момент отключения реактора автоматика отстрелила защитный кокон пилота, и теперь он, раскачиваясь на парашюте, медленно сносился ветром куда-то в направлении снайперских пар.
   Ободренные зрелищем поверженного врага, ополченцы, не реагируя на мои истошные вопли в микрофон, открыли шквальный огонь по пилоту из всего наличного оружия. Не менее полудюжины трасс автоматического оружия сошлись на спускающемся коконе. Жаль, пилот меха – величина штучная и по определению должен знать несколько больше рядового пехотинца. То есть – больше обычного пушечного мяса.
   Не тратя времени на стрельбу из своего укороченного недоразумения, я матом напомнил своему полуотделению приказ: «НЕ стрелять» и теперь внимательно рассматривал в бинокль избиваемую колонну. Ситуацию на трассе для противника, если выбирать цензурные комментарии, лучше всего можно было описать одним словом: «разгром». С добавлением эпитета «полный». Всего в засаду попало почти два десятка транспортов: автобусов и машин для перевозки разумных на базе легких грузовиков. Головной, в который орлы Мюллера всадили заряд «Инферно», пылал погребальным костром для своих пассажиров, стремительно оседая и превращаясь в лужу кипящего металла.
   За прошедшие с момента начала боя каких-то четверть минуты пулеметчики центуриона изрешетили из своих слонобойных агрегатов еще по три машины в голове и хвосте колонны и продолжали свою эффективную работу с похвальным старанием. Перерывы они делали, только чтобы передернуть затвор, выбрасывая осекшийся патрон. Подожженные транспорта лениво горели, подобно сырым стогам сена. В головных, простроченных из огнестрела ополченцев до состояния решета, ничего живого уже не могло быть. В середине сбившиеся в кучу транспорта пытались развернуться и вырваться из ловушки. Часть из них уже стояла, поврежденная меткими выстрелами или покинутая водителями. Из открытых дверей и окон автомобилей выпрыгивали фигурки тех, кто, расшвыряв своих товарищей по несчастью, добился от Фортуны билетика с надписью «Жизнь».
   Разленились ребята. Проехать несколько часов с ветерком и песочком на зубах в открытом грузовике, который можно покинуть за пару секунд после остановки, им было неохота. Хотелось комфорта. Для многих платой за комфортный проезд стала жизнь. Из клубов черного дыма от горящего низкосортного топлива замыкающих машин в стороны отбегали редкие фигурки тех, кого пощадили пули и лазеры.
   Обозрев в бинокль поле боя, я посмотрел в сторону охранников и матерно выругался: фланговый дозор забил болт на отданный им приказ и изо всех сил старался взять первый приз в увлекательной игре «Пристрели бегущего». Командирская группа во главе с центурионом занималась тем же самым, напрочь забыв, что командир на войне не должен стрелять. Ему по должности надо думать. Физически чувствуя, как время утекает между пальцев, я заорал своей группе:
   – Мехи с фланга! – пытаясь прикрыть хоть ополченцев от возможного подхода подкреплений к противнику. После чего снова начал вызывать на связь центуриона по рации и ракетами, пытаясь обратить его внимание, что фланговый дозор занимается не своим делом. И вместо наблюдения за возможными действиями противника на фланге, самозабвенно лупит в белый свет как в копеечку.
   За оставшееся время я ничего не добился. Фигура меха стремительно вскочила на холм в сотне шагов за спиной флангового дозора и плюнула в них из орудия, беспощадно поливая уцелевших короткими очередями из пулемета в левой руке, на которой красовался нелепый металлический щит гигантских размеров. Введенный противником в строй «Рыцарь» сумел скрытно выдвинуться охранникам во фланг, и наступила наша очередь умываться кровью. Громоздкая фигура обманчиво медленными шагами стремительно шла вперед, поливая охранников ливнем свинца из дула пулемета, торчащего из треугольного щита, и жутко (и одновременно бессмысленно) размахивая трехметровым лезвием клинка, которым оканчивалась правая конечность. Очередь, вторая, разрыв снаряда… Грохот крупнокалиберных прервался, словно отрезанный, и одновременно уцелевшие охранники бросились прочь от надвигающегося кошмара, забыв, что от смерти убежать невозможно.
   Убедившись, что «моя» шестерка создала некое подобие двухрядного заслона поперек возможного движения противника, я залез под защитный полог, проорал в микрофон команду «Продолжать огонь!» и замер, молясь всем святым, чтобы в меня не угодила шальная пуля или осколок. Хотя на них не написано, случайно или прицельно тебя зацепило. Мех разогнался и теперь двигался гигантскими шагами, дробя камни в пыль. При каждом прыжке из дула пулемета вылетала очередная струя раскаленного свинца. Бегущие от него охранники, нелепо размахивающие руками, в своих бурых маскхалатах напоминали вызванных могущественным волшебником земляных големов из старых сказок. И подобно големам, то один, то другой из них вдруг разлетался на куски от попадания меткой очереди или падал от близкого разрыва снаряда, чтобы больше не подняться.
   Казалось, прошла целая вечность, пока вражеский мех приблизился ко мне на расстояние сотни шагов. Сначала я хотел пропустить его и всадить смертельный заряд в спину, но вдруг осознал, что охранники КОНЧИЛИСЬ, во всяком случае, мне не было видно ни одного живого. Значит, сейчас мех перенесет огонь на ополченцев, большая часть которых пока просто не обращала на него внимания, самозабвенно расстреливая бегущих пиратов. Но все изменится после первой очереди или разрыва снаряда в цепи. А ведь достаточно побежать одному, и паника охватит всех. И тогда мы действительно обречены. Что-то крича, я вскочил на колени, вскидывая «Инферно» на плечо, и выстрелил в надвигающееся на меня механическое чудовище с полусотни шагов.
   Я не промахнулся. Но и не достиг успеха. Мех шевельнул щитом, принимая выстрел на него, и влупил очередью над моей упавшей ничком фигурой. Одновременно он изменил траекторию движения, и два выстрела «Инферно», пущенные моими товарищами поперек его движения, не достигли цели. Один просто пролетел мимо, второй взорвался огненным шаром от меткой пулеметной очереди. А потом на корпусе меха вспыхнул огненный цветок меткого попадания. И еще один на боку. Похоже, автоматическое оружие противника было повреждено чудовищным жаром горящей смеси, поскольку пулемет прекратил огонь. А сам мех сделал попытку выйти из боя, выписывая гигантскую окружность.
   В тот момент, когда он повернулся ко мне спиной, я сбросил с себя оцепенение, схватил второй (и последний) «Инферно» и начал ловить в прорезь прицела ускользающую фигуру механического великана, бегущего от крошечных по сравнению с ним людей. Выбрав упреждение, я выстрелил, понимая, что промахнулся. Дымовой шлейф «Инферно» указывал совсем не в силуэт меха. Но одновременно в спину меха попал еще один термитный заряд. Даже теперь у противника были все шансы уйти, ведь броня еще сопротивлялась огню, а неповрежденные механические ноги успешно увеличивали расстояние до противника, но… Ослепленные огнем системы наблюдения не давали пилоту полной информации, и «Рыцарь», споткнувшись о валун, рухнул вперед с диким грохотом. К упавшему гиганту бросились двое, размахивая оружием и что-то крича, а я выхватывал из карманов сигнальные ракеты, выпуская их в направлении разгромленной колонны одну за другой, пытаясь подать команду сосредоточить огонь. Пока не понял, что все кончено, уцелевшие транспорта бежали. А значит, я… то есть ополченцы под моим командованием, разгромили противника, уничтожив двух его мехов и сотню-другую пехотинцев с минимальными потерями.
   Потом мне говорили, что я показал себя с наилучшей стороны по окончании боя, отдавая грамотные команды через ординарцев. Что-то о головных дозорах, о помощи раненым, о проверке колонны на предмет пленных, о связи с Патриархом и вывозе трофеев. Ничего из этого, оглушенный тягучими звуками выстрелов «Инферно», я не запомнил. Я вообще не помнил, что я делал в эти минуты.
   Осознать себя мне удалось только через четверть малого цикла. Я стоял на коленях в позе эмбриона. Совершенно пустой желудок содрогался от спазмов, неспособный извергнуть из себя ничего. Каждый раз, когда я поднимал голову, чтобы встать, перед моими глазами оказывался потрепанный сапог. С торчащей из него костью голени. Когда-то, давным-давно принадлежавший разумному по имени ЛИК. И приступ рвоты снова сотрясал меня.
   Он встал в полный рост, чтобы всадить в корпус меха «Инферно», заставивший того отвернуть. И получил в ответ 60-мм снаряд в грудь. Он погиб, чтобы остальные жили. В том числе и я. Придурошный командир, создавший «гениальный» план, не выдержавший первой же проверки. Потому что был искренне убежден, что отданный приказ обязательно будет исполнен, не удосужившись изучить исполнителей приказа. И благополучно выехавший к победе на чужой крови. Потому что доверившиеся мне – умерли, чтобы я жил. И этот долг мне не оплатить до конца своих дней.

8

   Ну и что ты собираешься делать в соседней камере?
Станислав Ежи Лец
   В целом все получилось не так уж и плохо. Безвозвратные потери ополчения были незначительны. Всего семеро. Ни крупнокалиберная пуля, ни луч лазера при попадании не оставляли жертве никаких шансов. Лик у меня, Миур у Мюллера. Еще двое погибли, пораженные случайными или, наоборот, очень точными выстрелами противника. Оставшиеся трое сами заслужили свою судьбу, когда при виде приближающегося меха струсили и попытались бежать. Пилот меха перенес огонь на них, не трогая ведущую огонь цепь. А потом им занялись мои ребята, и ему стало не до пехоты. Повредив левую «ногу» при падении «Рыцаря», пилот окончательно запаниковал и, покинув меха, бросился бежать. Вдогонку ему преследователи выпустили по магазину. На бегу, да еще длинными очередями, бо́льшая часть пуль пролетела мимо. Но и тех нескольких, что поразили цель, оказалось вполне достаточно, чтобы вместо информированного пленного получить труп.
   Среди ополченцев царило бурное веселье, слышался неестественно громкий смех и бессмысленные разговоры. Выжившие приходили в себя после боя. Кто-то блевал, как я несколькими минутами ранее. Кто-то, не дожидаясь команды, двигался к разбитой колонне с целью грабежа и мародерства. Многоэтажной тирадой я отправил две тройки на холмы в дозор. Не хватало только пропустить вторую волну пиратов, которая нас возьмет тепленькими. Пулеметчики заняли позиции, позволяющие прикрыть добровольных разведчиков и отправленных вслед им дополнительно два десятка. Над дорогой взметнулся столб синего дыма из сигнального пакета, ориентируя «заблудившихся».
   Прочесавшие разбитую колонну бойцы пригнали полдюжины пиратов, оказавшихся достаточно везучими, чтобы выжить под огнем, и достаточно умными, чтобы не бежать в пустыню за мучительной смертью от жары и жажды. Тела обоих пилотов тоже были подобраны и более-менее аккуратно упакованы в маскирующие чехлы. Отдельно лежали погибшие ополченцы. Собирать то, что осталось от убитых охранников, не было ни сил, ни желания. С их позиций притащили только поврежденные крупнокалиберные. Хотя – патронов практически не было. Что не расстреляли в бою, повредило осколками.
   Вместе с подъехавшими грузовиками прибыло начальство. Ну да, у победы масса отцов… Достопочтенное начальство одобрительными кивками одобрило мои действия, укорило за чрезмерные потери, сказало какие-то ничего не значащие слова подвернувшимся под его взор ополченцам и проследовало наблюдать, как большегрузный автокран пытается погрузить на грузовую платформу контейнеровоза поврежденный «Воин». Я допил остатки воды из фляги, убедился, что мотопатрули охраны сменили дозоры моих подчиненных, и подошел к неровной шеренге.
   – Бойцы! Мои боевые товарищи! Сегодня мы с честью выдержали неравный бой, защитив от страшной участи себя и своих близких! Я горжусь, что под моим командованием сражались такие герои, как ВЫ! Сейчас мы возвращаемся, чтобы собраться с силами и вымести пиратскую мразь из нашего дома. Вечером состоится праздник, на котором самые прекрасные девушки Рода будут счастливы дать таким доблестным бойцам… в общем, будут счастливы дать нам!
   Строй загоготал. Кто-то заорал:
   – Качать командира! – Пришлось немного полетать. Хорошо, качали меня недолго, подбрасывали невысоко и не уронили.
   – По машинам! – Мы возвращались домой. Живыми. С победой.
   Какое же все-таки счастье, поесть нормальной еды и лечь в нормальную кровать. Впрочем, поспать мне не дали. Сначала пришлось проконтролировать, чтобы все вычистили свое оружие и продемонстрировали наличный боекомплект. Потом уточнить с Хисо список работяг, имеющих специальность «техник холодильных систем и установок», и получить заверения, что троим указанным мною ополченцам будут инсталлированы базы данных «техник-инженер термоядерных устройств холодного синтеза». Это были самые близкие профессии из имеющихся, что оказались пригодны для ремонта поврежденного меха. Причем троице новые профессии будут не просто инсталлированы, а уже завтра утром новоявленные «инженеры» смогут участвовать в ремонте. Починить мех путем перестановки уцелевших секций охлаждения и бронелистов с одной машины на другую толком не удастся, да и пилота у нас нет{8}. Но даже просто стоящее на заднем плане бронированное чудовище будет поднимать боевой дух моих людей.
   Потом для тех, кто умудрился расстрелять все (ну, или почти все) патроны, нужно было получить новый боекомплект, либо другое оружие с боеприпасами. Без моего присутствия выдать это оказалось невозможно. Затем нужно было проследить за компактным размещением ополченцев и их семей и убедиться, что подготовка к праздничному вечеру идет полным ходом. Когда я, распихав текучку на подчиненных, с чувством глубокого удовлетворения направился к себе составить план ну оч-чень ускоренного курса обучения азам военного дела, меня перенаправили в трибунал.
   Нет, меня судить и казнить никто не собирался. Во всяком случае, сейчас. Просто доблестные охранники центуриона Рого закончили свой забег на длинные дистанции аж в поселении Фу-Оша. Где их уже с нетерпением ждала заслуженная награда в виде петли за бегство с поля боя. Сиречь – дезертирство. Ну а я был нужен как представитель командования.
   Центуриона осудить было затруднительно. Он сейчас давал показания на небесах. Или у их антиподов. Точно так же стал неподсуден и фланговый дозор. Благодаря действиям (или бездействиям) этих орлов от 90 охранников осталась только треть, которые сейчас стояли толпой без оружия, знаков различия и ремней. Зато с битыми мордами, в кандалах и под охраной. Адвоката им не полагалось. За прокурора (он же и судья) выступал мрачный тип, больше всего напоминавший хорошо откормленного борова. Достопочтенный Лимо, официально считавшийся наследником Патриарха. Обвинительную речь я просто пропустил мимо ушей. Что-то подобное мне уже доводилось слышать, когда я сам угодил на скамью подсудимых. В данный момент меня интересовали совсем другие вопросы.
   Вопрос первый: выигранное сражение вовсе не означает выигранную кампанию. Сейчас мы просто грамотно разыграли свои козыри, воспользовавшись потерей бдительности у противника. Когда наша колонна въезжала в поселение, я заметил на окружающих Род Фу-Оша холмах усиленное шевеление. На мои вопросы мне объяснили, что все трудоспособное население Рода роет оборонительные рубежи и позиции под минно-взрывные заграждения. Противник это видит с орбиты и к нам в поселение вряд ли сунется. Вот только одной обороной войну не выиграть. А в наступлении скрытность (наше единственное преимущество перед мехами) не работает. Что-то мне подсказывает, что уже вечером пойдут требования атаковать космопорт и вышвырнуть пиратов в космос без помощи генераторов Гмыка – Радора. Намеки на это от появившегося с колонной трофейщиков Полномочного Представителя Патриарха прозвучали прямо на поле боя. Головокружению от успехов подвержены все. Причем в случае успеха – это произошло БЛАГОДАРЯ их мудрым указаниям, которые я старательно выполнял в силу своего разумения. Ну а в случае неудачи – я действовал ВОПРЕКИ их приказам. Вот такие перспективы…
   Вопрос второй: моя судьба, если доживу до победы. Я становлюсь личностью популярной. Можно сказать – герой планетарного уровня. А герои, они хорошо смотрятся в виде монумента, портрета, на крайний случай – могильного памятника. Плохо обычным людям, когда рядом с ними герой. Вот и стараются обыватели от общества героя избавиться всеми силами. Еще неизвестно, чего больше жаждет Патриарх: изгнать пиратов или избавиться от меня. Хотя… одно другому не мешает. Нет-нет, Патриарх Магуно вовсе не злопамятный. Просто злой. Но память имеет хорошую. Он вполне способен организовать показательный репортаж: насколько плохо живется на Пекле разумному, не имеющему поражения в правах по экономическим причинам. То есть свободному от долговых обязательств. На моем примере, естественно.
   Предположим, свершилось чудо, и по окончании всей этой эпопеи меня не пристрелили из-за угла. И не отдали под суд по ложному обвинению с гарантированным смертным приговором. Что мне делать после победы? Долги мне скостили, как и обещали. Я теперь свободный человек. Как птица в облаках. Ни денег, ни работы, ни жилья. Могут мне такую свинью подложить? Да за милую душу. Хотел свободы – жри. Сам себя обеспечивай всем необходимым, безродовой поселенец Лемос-3. А бомжевать на Пекле… можно. Но не больше суточного цикла. Потом – помрешь от перегрева и обезвоживания. Какие еще варианты? Покинуть Лемос-3. Вот только корабли посещают эту провинциальную дыру редко. Примерно раз в три месяца – приходит прыжковый корабль «Звездных металлов и минералов». Вон он как раз на орбите висит. С пиратами на борту. Вот только меня туда возьмут на борт только в качестве раба. Но даже если я дождусь прибытия очередного корабля, капитан которого меня не продаст в первом же перевалочном пункте, а действительно доставит к центрам местной цивилизации, чем мне расплачиваться за перелет в другую систему? И что я там буду делать?
   Местное кредитно-долговое общество – вещь прочная и устойчивая. Свободный (читай – не имеющий долгов) разумный просто слишком дорого обходится нанимателю, чтобы пользоваться его услугами. К тому же и управы на него нет. Наниматель для него не царь и бог в одном лице, а именно наниматель. Не понравилось – уволился и начал работать на другого. А ведь фирма на сотрудника тратила время, деньги и усилия. Обучала его. На тренинги посылала. Можно сказать, создала «из ничего» высококлассного специалиста. И что в итоге получила вместо благодарности? Вопрос отнюдь не риторический. Это – одна из причин, по которым работника оформляют на работу пожизненно.
   Другая сторона медали – оплата труда. Моя нынешняя зарплата рассчитана к сумме долга, как морковка перед мордой осла. Вроде и рядом, а не достанешь. А платить все 5000 кредитов на руки мне никто не будет. Тут принято, чтобы работали бесплатно, только за «стол и кров», отдавая заработанное дяде. И на меньший оклад не договоришься. Ибо существует Закон. О минимуме заработной платы для каждой профессии.
   Завербоваться в армию? Рекрут Максим… не звучит. Тем более что я тут послушал воспоминания бойцов отряда о подготовке призывников… По существующим нормативам, запланированный процент потерь во время «курса молодого бойца» составляет треть. И это – не считая тех несчастных, которых господа офицеры забивают насмерть просто так. Ради собственного развлечения. Есть еще идеи? Предложить свои услуги криминальному миру? «Кинуть лоха – не западло». Используют, а потом сами же сдадут властям.
   Вопрос третий: взаимоотношения между доблестным Мюллером Отто Карловичем и мной, любимым. В его слова об упущенном времени я не верю ни на миг. Обер-ефрейтор в званиях Российской армии – это сержант получается. Так что он меня – старше по званию. И он это знает. И по опыту Отто превосходит меня на порядок. У него в активе: Польская и Норвежская кампании, высадка на Крите. Недоброй памяти «Барбаросса». По его собственным рассказам, уже под Смоленском – был командиром взвода. Имеет Железный крест и несколько медалей. Таких сопляков, как я, – дюжину за раз порвет на куски и не поморщится. Вон как четко план мой откорректировал. Я даже не сразу и сообразил, что он исправил все мои ошибки. И при всем этом – пропускает меня вперед, а сам прозябает на вторых ролях. Что он хочет на самом деле? Думай, голова – картуз куплю…
   Жениха для дочери? Так у него старший сын семейный. И второй подрастает. Да и роль женщины у Отто Карловича – стандартные «кирха, киндер унд кухен». А жених из меня сейчас… Зайдем с другой стороны. Вот он я, такой весь наглый и борзый. За что и огребу по полной, когда закончится моя полезность. И он, мой заместитель. Умный, опытный, дисциплинированный, замечен, отмечен. Все дела. Прав себе, любимому, – не качал. Охранников (полноправных членов Рода, между прочим, в отличие от некоторых) – не убивал. Патриарху прилюдно – условия не ставил. Услышал клич: «Отечество в опасности» – взял под козырек, щелкнул каблуками и пошел в бой. Поставленную задачу выполнил четко, быстро и с минимальными потерями. Абсолютно лоялен руководству Рода.
   Такими кадрами не разбрасываются. В случае победы – по служебной лестнице шагнет ввысь. В случае поражения – так он ни за что реально не отвечает. Потому что дурных инициатив не проявлял. Сумеет отсидеться – встанет перед Умо «Ужасным» и соврет что-нибудь. Опять-таки ТАКИМИ кадрами не разбрасываются. Что его ждет – опять-таки повышение. Причины – смотри выше. Сейчас он формально под моим командованием. Так что подляны во время войны ожидать не стоит. Мы все-таки в одной лодке. Если по окончании всей этой истории получится так, что я остаюсь с голым задом, он даже продуктов соберет мне в дорогу. А вот если я сумею вывернуться и остаться с прибылью и авторитетом… Тогда придется внимательно смотреть, чтобы не ударил в спину. Так, последнее слово предоставляется осу́жденным. Где там моя записка?
   Достопочтенный Лимо внимательно прочитал мои каракули и задумался на все время, пока дезертиры вразнобой бормотали что-то невразумительное и просили о снисхождении для их семей. После чего встал и громогласно объявил:
   – Мак Сим. Как самому младшему среди присутствующих, вам первому предоставляется возможность сообщить свое мнение о наказании для этих трусов и мерзавцев.
   – Достопочтенный Лимо! – склонение головы. – Господа офицеры! – еще один полупоклон присутствующим. – Воин должен прежде всего постоянно помнить, что он должен умереть. Вот его главное дело. Если он всегда помнит об этом, он сможет прожить жизнь в соответствии с верностью и сыновней почтительностью, избегнуть мириада зол и несчастий, уберечь себя от болезней и бед и насладиться долгой жизнью. Он будет исключительной личностью, наделенной прекрасными качествами. Ибо жизнь мимолетна, подобно капле вечерней росы и утреннему инею, и тем более такова жизнь воина, легкая, как несомое легким ветром перышко. В то время как долг перед Родом – тяжел, как гора. И если он будет думать, что можно утешать себя мыслью о вечной службе Роду или о бесконечной преданности родственникам, случится то, что заставит его пренебречь своим долгом перед Родом и позабыть о верности семье. Но если он живет лишь сегодняшним днем и не думает о дне завтрашнем, так что, стоя перед командиром и ожидая его приказаний, он думает об этом как о своем последнем мгновении, а глядя в лица родственников, он чувствует, что никогда не увидит их вновь, тогда его чувство долга и преклонения будет искренним, а его сердце будет исполнено верности и сыновней почтительности перед Патриархом[2].
   Вычитанный в какой-то книге про отважных самураев отрывок был благосклонно воспринят Достопочтенным и его прихлебателями, которым в бой не идти, и с гораздо меньшим энтузиазмом рядовым персоналом. Если бы взгляды могли обжигать – от меня не осталось бы даже пепла. Переведя дух, я продолжил:
   – Эти разумные, – гневно указующий жест рукой, – забыли о своем долге перед Родом и воинской чести. Они позабыли, что герой живет вечно, в то время как трус умирает тысячи раз. Они запятнали себя позором дезертирства, обрекая на верную смерть своих боевых товарищей. Но самое страшное не это! Теперь их душа несет на себе тяжелый груз трусости и предательства, и если казнить их сейчас, как того требует Закон, их души будут навечно низвергнуты в самые глубины Ада и никогда не встретятся с духами предков.
   Среди присутствующих началось перешептывание. Я не очень хорошо представлял себе тонкости местной религии. Но знал, что культу предков в ней уделялось очень большое внимание, а Отцы-Основатели почитались наравне с Богами-Создателями{9}. Да и титул местного священника звучал как Говорящий с Предками. Так что нарисованная мною картина вроде бы не особенно противоречила идеям местных теологов.
   – Господа! Я взываю к вашему милосердию! Я прошу вас не губить бессмертные души своих родичей и дать этим несчастным шанс сохранить себя в посмертии. Я предлагаю создать особое подразделение, в котором лица, запятнавшие свою воинскую честь поступками, несовместимыми с воинской честью, будут иметь шанс кровью искупить свою вину перед Родом Фу-Оша. Они будут первыми вступать в бой и последними выходить из него, направляясь на самые тяжелые участки. Но в случае смерти в бою, с оружием в руках, они смоют с себя совершенные ими преступления, и их души попадут в Рай, на встречу с Отцами-Основателями! – Во загнул, даже самого на слезу пробило.
   – А если они не оправдают оказанного им доверия? – Похоже, идея избавиться от конкурентов и просто неугодных лиц заинтересовала Достопочтенного.
   – Это будет свидетельствовать о том, что трусость и измена глубоко проникли в их души и их сердца более не ставят благополучие Рода превыше всего. В таком случае я попросил бы Достопочтенного Умо… с максимальной осторожностью, помня о том, что любое сомнение следует толковать в пользу подозреваемого, убедиться, что сердца родичей предателей хранят в себе любовь именно к Роду Фу-Оша, а не иной общности разумных.
   Вот такое я дерьмо. Без колебаний заставляю родню отвечать за проступки главы семьи. Но в лоб на вражеский укрепрайон с громким криком «УРА!» я не пойду. И тех, кто мне доверился, – не пошлю. Все равно это бесполезно. Атаковать с одним «ура» – только в фильмах хорошо смотрится. Издали. Чтобы не было видно поля, заваленного покойниками. Можно много говорить о принципах меньшего зла, тактике, необходимости и прочих премудростях военной науки. Хватит, сегодня уже смотрел в глаза вдов. Больше – не хочу. А отвлекающий удар – необходим. Иначе погибнем все. Так что мне нужен штрафной (ну хорошо, штурмовой) батальон, чтобы было кого посылать в лоб на вражеские пулеметы через минные поля. Пока остальные сделают свое дело. Так пусть умирают те, кто действительно виновен. И на ком висит смертельный приговор с отсрочкой исполнения.
   Достопочтенный Лимо предложил высказаться еще парочке рыл, не отягощенных печатью интеллекта, но очень хорошо понимающих текущие интересы партии и правительства. А самое главное – не обязанных идти в бой лично. После того как лопающиеся от жира и тяжелой жизни рыла в своих речах творчески переработали мои идеи, грамотно сославшись на Заветы Отцов-Основателей, священные тексты и тезисы Патриарха, слово взял сам Достопочтенный.
   – Выслушав материалы дела в открытом разбирательстве, я выношу свой приговор. Вы все виновны и подлежите смерти! Однако, учитывая высказанные в прениях просьбы о смягчении участи осужденных, Род Фу-Оша в моем лице намерен дать им шанс. Вы все направляетесь рядовыми в особое подразделение, где вам будет предоставлена возможность с оружием в руках уничтожить вторгшихся на нашу родную планету подлых пиратов. Те из вас, кто при этом погибнет, будут считаться искупившими вину перед Родом кровью. В случае повторного проявления трусости, лени, неисполнительности или иного преступления перед Родом Фу-Оша виновный будет казнен вместе с ближними родственниками. За вашим поведением будет следить назначенный позднее командир подразделения и десятники из Службы Безопасности. Я, Достопочтенный Лимо, сказал. И духи предков услышали!
   

notes

Примечания

1

2

1

   – Планеты с индексом до 10 – абсолютно непригодны для жизни. 
   – До 20 – возможно кратковременное проживание в убежищах (вахтовый метод работы). 
   – До 30 – возможно долговременное проживание в убежищах. 
   – До 40 – возможно кратковременное пребывание на поверхности без скафандра. 
   – До 50 – возможно долговременное пребывание на поверхности без скафандров. 
   – До 60 – планета пригодна для проживания, несмотря на агрессивных представителей флоры и фауны, опасных для разумных. 
   – Свыше 75 – планеты курортного типа, идеально подходящие для проживания и отдыха.

2

   Маринос – так называемая «свободная» звездная система, имеющая в своем составе две обитаемые планеты сельскохозяйственного и промышленного типов развития, развитую структуру добычи минералов в поясах астероидов и, благодаря удаленности от центров цивилизации, являющаяся прибежищем космических пиратов в данном секторе пространства. Номинально принадлежит Роканской империи, которой и платит налог за защиту, обладая широкой автономией (самый близкий пример в новейшей истории России – Панкисское ущелье на территории Грузии).

3

   Обращение к разумному зависит от его статуса. К лицам, пораженным в правах экономически, обращаются по имени. К лицам, не имеющим финансовой зависимости, либо состоящим на службе у государства, обращаются «уважаемый». К разумным, имеющим право принятия решения (инженеры крупных организаций, руководители малых фирм, сержантский и средний чиновничий состав), обращаются «многоуважаемый». Топ-менеджеры средних и крупных фирм, крупные ученые, младший офицерский состав и крупные чиновники – «Достопочтенный». Это обращение принято и к нетитульному дворянству. Владельцы корпораций и руководители поселений «независимых» планет – «Патриарх». Такие же лица, имеющие титул и герб, а также губернаторы звездных систем – «Повелитель». Лица королевской крови – «Ваше высочество», а короли – «Ваше Величество». Для членов императорских семей добавляется «Императорское».

4

   Технология «ракетных поездов» Циолковского имеет один существенный недостаток: отношение единицы выводимой на орбиту планеты массы к массе используемого для этого горючего составляет 1:64 (для Земли). Что сильно затрудняет космические перелеты и делает невозможным коммерческие космические перевозки. Исследования в области гравитации Б. Гмыка и С. Радора позволили создать гравитационные генераторы Гмыка – Радора, лишающие помещенный в область гравитационного поля предмет веса и даже придающие ему отрицательный вес. 
   Каждый космодром оснащен как минимум одной тройкой генераторов Гмыка – Радора, создающих антигравитационное поле вокруг взлетающего или приземляющегося грузового челнока, и термоядерным реактором холодного синтеза, образующими посадочный комплекс. Для коррекции отклонений, вызываемых вращением планеты, и в целях безопасности каждый челнок имеет собственный реактор, осуществляющий при взлете или посадке коррекцию курса разогретым в турбинах забортным воздухом, держа челнок в антигравитационном поле, поднимающемся с ускорением вертикально вверх до высоты геостационарной орбиты. И химические ускорители, позволяющие челноку маневрировать в околопланетном пространстве либо совершить относительно «мягкую» посадку на планету без помощи генераторов. Ускорители также позволяют челноку совершать перемещения по поверхности планеты на 100–300 лиг в зависимости от гравитационного поля планеты и типа ускорителя. 
   В случае успешного захвата космопорта появляется возможность транспортировки грузов по маршруту «поверхность – околопланетное пространство». В случае неудачи – десант уничтожается, а челнок теряется. Оборудование космических прыжковых кораблей генераторами Гмыка – Радора запрещено. Нарушение запрета является антигосударственным преступлением. Такой корабль априори считается пиратским и подлежит уничтожению. Исключение составляют: а) большие десантные корабли военно-космического флота; б) переделанные из устаревших БДК корабли-колонизаторы, являющиеся кораблями ВКФ второй линии. 
   Кроме того, работы Э. Жена в области общей теории поля позволили создать гравитационные орудия Гмыка – Жена – Радора, принцип действия которых основан на резких хаотических колебаниях гравитации в некотором объеме пространства. В описываемый период именно космические корабли, вооруженные гравитационными деструкторами, составляли линейные силы Военно-Космических Флотов различных государств.

5

   Вселенная, в которую попал герой, не имела своего Карла Чапека, создавшего фантастическую механическую машину «робот» (от чешского rObota – работа), поэтому используется название «боевой механизм», или сокращенно – «мех». По статистике боевых действий, использование пехоты крайне неэффективно против боевых мехов, так как даже оснащенная новейшим оружием пехота, поддержанная артиллерией, разменивает 150–250 солдат на один мех в бою. Военные специалисты считают, что один мех эквивалентен 1000 солдат. В качестве средств борьбы пехоты с мехами используются: а) мины, б) бронепрожигающие (кумулятивные) гранаты, как ручные, так и реактивные, в) термитные заряды. Из-за оснащенности мехов легкими лазерами, крупнокалиберными пулеметами и специальными средствами ПРО. Предназначенными, в том числе, для уничтожения малоразмерных целей и отличных систем обнаружения, выстрел медленно летящим реактивным снарядом с расстояния свыше 70 метров обнаруживается и уничтожается мехом в автоматическом режиме в 90 процентах случаев. Пехотными наставлениями по борьбе с мехами рекомендовано использовать подобные средства борьбы на дистанции 50 метров и менее.

6

   1) до 20 тонн. Легкие (патрульные и сторожевые) мехи; 
   2) 20–25 тонн. Легко-средние (разведывательные) мехи; 
   3) 25–30 тонн. Средние (многоцелевые) мехи; 
   4) 30–35 тонн. Среднетяжелые (легкие штурмовые, многоцелевые, поддержки) мехи; 
   5) 35–40 тонн. Тяжелые (штурмовые, тяжелые многоцелевые, тяжелые поддержки) мехи; 
   6) 40–50 тонн (больше просто не проектировали из-за отвратительной проходимости и чрезмерного давления на грунт). Сверхтяжелые (тяжелые штурмовые) мехи.

7

   Справедливости ради следует сказать, что причиной подобного явления были не только сословные предрассудки. Выражение «благородная кровь» в Галактике Сотворения приобрело новый смысл всего спустя несколько поколений после ошеломляющих успехов в таких отраслях науки, как генетика, генная инженерия, клонирование. В момент начала промышленного производства людей-клонов всем казалось, что проблемы падения рождаемости в метрополии и вызванная этим нехватка рабочих рук на осваиваемых планетах успешно решена. Клоны быстро развивались до умственного и физиологического уровня совершеннолетнего гражданина и честно отрабатывали расходы на свое создание на полях далеких планет и у станков заводов Элии. Все громче и громче раздавался голос тех, кто заявлял: «Свершилось! Разумный стал равен Творцу!» Голоса иерархов церкви, призывавших не впадать в грех гордыни, никто не желал слушать. 
   Гром грянул на третьем поколении клонов. Оказалось, что, в силу невыясненных причин, потомство клонов никогда ни по какому параметру НЕ ПРЕВОСХОДИТ своих родителей. А вот уступать очень даже может. Причем отклонения растут в геометрической прогрессии. Вот такой интересный генетический дефект. Уже третье поколение потомков клонов рождалось калеками, а четвертое – уродами, совершенно неспособными к самостоятельному существованию. Очень скоро выяснилось, что потомство от смешанных браков между «естественными» и клонированными разумными испытывает ту же проблему. Хотя и в меньшей степени. За прошедшие десятилетия смешанные браки стали массовым явлением. Так что генокод практически любого разумного оказался в большей или меньшей степени «загрязнен» последствиями самомнения ученых. 
   Следствием этой ошибки стало практически полное исчезновение цивилизации на самой Элии, где проблема мутаций встала наиболее остро, и появление множества более-менее устойчивых космических государств на базе приобретших самостоятельность «естественным путем» бывших колоний планеты-метрополии. Более-менее лишены этой проблемы оказались две группы разумных: во-первых – религиозные общины, переселившиеся на отдаленные планеты и блюдущие «чистоту крови». Но из-за своей изолированности начинавшие испытывать вырождение. Из-за близкородственного скрещивания. Во-вторых, аристократия, соблюдавшая похожие принципы и имевшая похожие проблемы. Правда, по несколько иным причинам. 
   В основном проблема вырождения аристократии была разрешена после открытия стоящих на более низкой ступени развития цивилизаций Горос-4 и Рееда-2, представители которых оказались способны иметь здоровое потомство от межрасовых браков и элита которых после этого была довольно быстро интегрирована в космическое сообщество. Кроме того, для исправления физических мутаций, обнаруженных в младенческом возрасте, можно было использовать медицинские методы коррекции организма. КРАЙНЕ дорогие, но достаточно эффективные.

8

   Этап управления боевыми механизмами путем нажимания кнопок и переключения рычагов был окончательно пройден после того, как профессор кибернетики Н. Биреко опубликовал свой фундаментальный труд «Нанотехнологии в нейрохирургии», математически обосновывающий возможность создания устройств, воспринимающих биотоки мозга разумного. Спустя несколько лет выдающийся хирург В. Зин после серии из нескольких неудачных экспериментов на добровольцах (по другим данным – на преступниках) осуществил операцию по вживлению в головной мозг живого разумного устройств вывода биотоков. Еще через год успешно завершилась первая операция по вживлению устройств ввода/вывода микротоков. С этого момента принципы управления боевыми механизмами основываются на так называемых «нейронных управляющих сетях». В определенные группы клеток головного мозга вставлены миниатюрные приборы, отвечающие за ввод/вывод электрических импульсов, за счет чего достигается полное слияние разумного с мехом и управляющие команды подаются непосредственно мозгом пилота без задействования прочих частей организма разумного. После обработки компьютером меха они превращаются в команды для конкретных узлов боевой машины. Именно этим объясняется практически стопроцентные гуманоидные формы (вертикальное расположение корпуса, две верхние и две нижние конечности) боевых мехов. 
   Выходные разъемы вживленных датчиков стандартизированы. И расположены на височных и затылочной костях черепной коробки. В частности, это позволило отказаться от системы гироскопической стабилизации, поскольку за ориентацию меха в пространстве также отвечает мозг пилота. Боевой механизм имеет приборную панель аварийного управления, но она позволяет совершать только простейшие операции тестового режима. При этом рекомендуется устанавливать модуль гироскопической стабилизации меха во избежание падения, вызванного потерей равновесия. Нейронное управление обеспечило разумным также возможность существования так называемой виртуальной реальности, или «вирта», в которую разумный попадает после подключения к мощному компьютеру через разъемы нейронных сетей и запуска программы-симулятора. Во избежание развития психических отклонений, не рекомендуется пребывание в виртуальной реальности свыше 6 средних циклов единовременно. В длительный период времени, по тем же причинам, не рекомендуется пребывание в «вирте» на срок общей суммой свыше 1/10 периода.

9

   Несмотря на полное отсутствие взаимоотношений между государствами Элии ДО начала эпохи географических открытий, между религиями этих государств было ОЧЕНЬ много общего. Религия в ЛЮБОЙ стране – Политеизм, вызванный созданием Творцом группы богов, собственно и создавших Галактику Сотворения. Различия между именами богов были незначительны. Не более чем Исус Христос и Хесусе Кристо в русском и испанском языках, что наводит на определенные мысли. Отклонения в доктрине различных Церквей также были незначительны и вполне могли быть вызваны «человеческим фактором» – неправильной перепиской религиозных текстов и разночтениями в их толковании. Тем более что время зарождения этой религии – пятьсот лет (плюс/минус сотня) ДО начала эпохи географических открытий. Несмотря на сходство (а может быть – благодаря ему), Церкви так и не объединились. 
   В дальнейшем, после начала освоения Космоса и организации звездных колоний, в господствующих религиях начали зарождаться новые течения, приведшие к Расколам, породившим ряд новых Церквей, отказавшихся признавать метрополию исходной Церкви на Элии. После фактического исчезновения цивилизации на Элии из-за проблем, вызванных безудержным клонированием населения, главы отделений Церквей на планетах-колониях практически одновременно объявили о своем приоритетном праве на титул ПервоЖреца. Что породило очень большое количество религий, соотносящихся между собой примерно так же, как ветви христианства, и находящихся между собой в состоянии непрерывной вражды, хотя и признающих существование друг друга. 
   Кроме того, существуют так называемые Новые Церкви, использующие самые различные теологические доктрины. В том числе и священные тексты, говорящие о монотеизме. Справедливости ради следует сказать, что спектр новых религий достаточно широк и содержит религиозные учения от Спасителя до сатанизма. Общим для Новых Церквей является категорическое неприятие друг друга. Церкви, базирующиеся на основах элийских религий, считают Новые Церкви еретическими сектами. 
   В теократических государствах обязательным элементом государственной структуры является Комитет Чистоты Веры, выполняющий функции Инквизиции. Между собой теократические государства (официально) не поддерживают никаких отношений. Периодически между ними возникают религиозные войны, использующие тактику «выжженной земли». В случае захвата планеты ее населению предлагается выбор: смерть или принятие новой веры. 
   В светских государствах Церковь играет неоднозначную роль. С одной стороны, официальной доктриной Церкви является – «Всякая Власть от Богов-Создателей и тот, кто противится Власти – тот противится самим Богам-Создателям», то есть институт Церкви является опорой государства. С другой стороны, набрав силу, Церковь немедленно начинает навязывать государству свою волю на основании другого постулата доктрины – «всякий, да склонится перед волей Богов-Создателей», каковую волю сообщают верующим высшие иерархи Церкви. После длинного ряда прямых и завуалированных угроз, денежных затрат, религиозных волнений, гражданских войн и прочих прелестей церковно-светских противостояний правительства сумели обуздать, взять под контроль и выхолостить институт Церкви, либо изгнать со своей территории религиозных фанатиков. Впрочем, наблюдались и обратные ситуации, когда светские государства становились религиозными с теократической формой правления. В ряде светских государств после изгнания/уничтожения института Церкви полуофициальной государственной религией стал шаманизм либо так называемый Культ Предков – религия, основанная на том, что волей Богов-Создателей душе умершего необходимы для существования молитвы потомков, т. е. душа разумного жива, пока его потомки помнят о нем. После утери памяти о предке и прекращении молитв душа умирает окончательно. Данный культ обладает достоинствами официальной церковной доктрины и в то же время не позволяет объединить верующих под эгидой единого Шамана.

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →