Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Каждый год от укусов пчел погибает людей больше, чем от укусов змей.

Еще   [X]

 0 

Договор (Ящерицын Владимир)

Жизнь и служба рядового воина Юрия не задалась. Его предали и забыли… Здесь его более ничто не держало. Жизнь утекала по каплям. Но когда он уже умирал, явилась богиня и заключила с ним Договор. Отныне его зовут Ашерас ат И’си’тор. Он – младенец высокородных атар, правителей тёмных эльфов. Исполняя Договор, он увидит цель. Его враги падут, его Дом возвысится, его раса уцелеет. Но это будет позже, а пока он должен вырасти, обучиться и спастись из сетей интриг и покушений.

Год издания: 2014

Цена: 99.9 руб.



С книгой «Договор» также читают:

Предпросмотр книги «Договор»

Договор

   Жизнь и служба рядового воина Юрия не задалась. Его предали и забыли… Здесь его более ничто не держало. Жизнь утекала по каплям. Но когда он уже умирал, явилась богиня и заключила с ним Договор. Отныне его зовут Ашерас ат И’си’тор. Он – младенец высокородных атар, правителей тёмных эльфов. Исполняя Договор, он увидит цель. Его враги падут, его Дом возвысится, его раса уцелеет. Но это будет позже, а пока он должен вырасти, обучиться и спастись из сетей интриг и покушений.


Владимир Ящерицын Договор

   Охраняется законодательством РФ о защите интеллектуальных прав. Воспроизведение всей книги или любой ее части воспрещается без письменного разрешения издателя. Любые попытки нарушения закона будут преследоваться в судебном порядке.

Пролог

Рождение

   Родился я жарким летом 1980 года в большом приграничном селе. Отец служил пограничником, мать работала учительницей в сельской школе. Я иногда ностальгически вспоминаю беззаботное детство: пыльные дороги, стайки таких же грязных и босых сорванцов, как и я сам, мелкие обязанности по хозяйству. Впрочем, я был более правильным и более везучим, чем остальные (возможно, это было сильное влияние семьи). Отец, начав службу младшим лейтенантом, быстро продвигался по службе. Впрочем, это было неудивительно, учитывая, что дед тоже был военным, и, надо сказать, ему везло. Дед прошёл всю войну и был дважды ранен, что в конце концов и заставило его незадолго до моего рождения уйти в отставку. Жил отец в избе вместе со своими отцом и матерью, работал лесником. Больше близких родственников не было – оба брата моего деда погибли во время Великой Отечественной. Старший – в Севастополе (хоть эта тема и не была популярна в семейных разговорах, я знал, что дед дважды ездил искать, но даже примерно так и не нашёл место, где он погиб, не то что имя на братской могиле), средний – на Курской дуге (он был командиром Т-34 и во время атаки попал под выстрел флэка). Дед часто рассказывал о войне, о разных случаях – смешных и грустных, героизме и трусости, верности и предательстве. Дед был колоритной фигурой. Иногда на него что-то находило, и он уходил в лес на два-три дня. Особенно запомнилась одна история. Вспоминая её, я словно возвращался назад на машине времени. Дед был где-то метр семьдесят шесть. Круглое лицо, будто высеченное из мрамора, ёжик седых волос, пронзительный взгляд серо-стальных глаз (когда-то они были сине-голубыми, как осеннее небо, – иногда я думаю, что они выцвели из-за того, что видели), спокойный, иногда ехидный или весёлый голос.
   Вечер в саду, небольшой костёр между двумя яблонями. Голос деда:
   – …Нас прижали огнём немецких пулемётов. Звук стрельбы очередью из MG-42 похож на звук рвущейся бумаги. Рядом рвутся немецкие гаубичные стопятимиллиметровые снаряды. Один падает метрах в пятнадцати перед нами – и мы с товарищами бросаемся к воронке. Я был дальше других. Вижу – не влезу, и только остановился, как в ту же воронку, в то же место, ещё один снаряд падает. Все, кто был ближе, – в клочки, а мне – два осколка в шею… А ещё говорят, снаряды в одну воронку не падают… Всякое бывало… И миномётные мины в щели между брёвен залетали. Я тебе так скажу: вся война на случайностях была, на слепой удаче. Кто и весь посечённый осколками без лекарств и бинта на поле боя выживет, а кто и водкой в штабе захлебнётся…
   Я вырос. Советский Союз развалился. Мне ещё запомнилось, как отец сидел перед приёмником и ждал приказа на выдвижение к Москве. Но приказа так и не последовало. Дед смачно поносил Ельцина и ходил из угла в угол. Сейчас я вполне понимаю его чувства, а тогда лишь смотрел на то, как он недоумевает, почему их там всех в Беловежской Пуще не кончили.
   Потом я закончил школу, а так как был, благодаря матери, отличником, то поехал в областной центр поступать в институт. До сих пор помню, как провожали меня на автостанции немного грустный дед, отец и мать. Я ещё не знал, что увижу родственников очень нескоро.
   В институт я поступил без проблем, но неожиданно понял, что выбранная специальность – не моё. Как-то странно ко мне пришло осознание того, что я хочу служить. Причём не просто служить, а сражаться. Я позвонил родственникам и сказал, что пойду в армию. Отец сначала ругался, но потом неожиданно согласился. Сейчас-то я понимаю, что наша семья всегда была связана с войной.
   Надо сказать, здоровье у меня было отменное, поэтому проблем в армии я не ожидал.

Конец и начало

   Призывной пункт неприятно удивил меня своей мрачностью. Здание довоенной постройки, внешне обшарпанное, с грязновато-ржавыми потёками под ржавыми же подоконниками. Парадное крыльцо поднималось над асфальтированным плацем на три бетонные ступеньки, на верхней стоял хмурый капитан и о чём-то спорил с пожилой, но когда-то явно очень красивой и ухоженной женщиной в белом врачебном халате. Над крыльцом повис ржавый козырёк, по которому ходили, воркуя, чёрно-белые голуби. Я вошёл в здание. И очутился в длинном изогнутом коридоре, слабо освещённом ртутными лампами дневного света, расположенными на потолке. До потолка было около четырёх метров. На стенах были развешаны плакаты в пропагандистско-милитаристском стиле, прославляющие разные рода войск. В принципе больше ничего запоминающегося.
   Мне повезло: осенний призыв ещё не закончился. Из врачей запомнился только весёлый шутник, который посадил меня во вращающееся кресло и, попросив закрыть глаза, крутанул. После нескольких оборотов остановил и сказал пройти по воображаемой прямой линии. Я легко прошёл. Сделав пометку в карточке, он отправил меня дальше. В конце сидел давешний капитан. Просмотрев карточку, он сказал:
   – Ну что ж, сынок, ты годен. Проблем со здоровьем нет. У нас недобор. Ты можешь пойти служить куда хочешь, кроме танкистов – высоковат, и десанта – ростом не вышел.
   – А в спецназ возьмут?
   – Ну-у-ум-м… – Он ещё раз перелистал карточку и почти равнодушно ответил: – Да.
* * *
   Военный, тёмно-зелёного окраса грузовик везёт меня и других новобранцев в учебку. В пути мы уже где-то час. Парни переговариваются между собой. Меня клонит в сон.
   Я вам скажу, если кто-то говорит, что АК-74, ПМ и, не дай боже, ТТ – это лучшее оружие в мире, смачно плюньте этому человеку в лицо. Ибо он ничего в руках, кроме этих, пусть надёжных и простых, убожеств отечественного производства, не держал. Вы знаете ресурс ствола ПМ? Двадцать – тридцать тысяч выстрелов. А ресурс «глока»? Сорок тысяч по гарантии и МИЛЛИОН в случае бережного обращения. Я своими ушами слышал рассуждения двух полковников о том, что необходимости в перевооружении и переоснащении нет, а АК до сих пор лучший автомат мира. Гады. Их бы с нами на Кавказ. И каску без подшлемника. И кирзачи без портянок. И родной броник, весом 20 кэгэ, ни от чего не защищающий. И в очередь к полевой кухне за перловкой. Ах да, в грязи бы ещё их вывалять, чтоб только глаза было видно на чёрных рылах. И для антуража – чтоб арабский снайпер с новомодной европейской снайперской винтовкой, с эффективной дальностью поражения полтора километра, постреливал по ним, не давая нормально пожрать. Они бы тогда по-другому завыли. Как иногда тихо выли мы, молясь, чтоб наша арта накрыла очередной дот, а не нас…
   В норматив на стрельбу из ПМ я с трудом уложился. А вот из АК и СВД был первый в роте.
   Иногда мне кажется, что вся предыдущая жизнь была чередой кошмарных нереальных снов.
   – Беременные бегемоты!!! Разве так носок тянут?! Чётче шаг! Раз-два, раз-два! – это был наш прапор Спицын, на редкость тупой осколок Советского Союза. Очевидно, кроме того, как печатать шаг и матюгаться, он больше ничего не умел. Остальные наши командиры и консультанты были умнее его и выше званием. Впрочем, искры разума у Спицына хватало, чтобы осознать эту несправедливость, и прапор срывал злость на нас. Честно говоря, строевая была единственным предметом на фиг, если не сказать покрепче, нам не нужным. Наверное, прапор иногда это вспоминал и зверствовал тогда пуще прежнего. Именно он настаивал, чтобы во время марш-бросков мы или песню пели, или противогазы надевали. Кстати, если марш-броски были на индивидуальный зачёт, прибегал я всегда первый.
   Наверное, из-за этого учебка сохранилась в памяти лишь небольшими фрагментами. Время пролетело очень быстро: вот мне за отличие в строевой подготовке дают младшего сержанта, а вот нас уже сажают на поезд, едущий в Чечню.
   Грязный, вонючий, но такой родной вокзал. Приехали родители меня провожать. Они взяли с собой маленького братика Серёжку. Жаль, что я так и не смог подержать его в руках. Прапор, жалкий ублюдок, так и не выпустил меня на перрон – наверное, боялся, что я дезертирую у всех на глазах. Хорошо, что он не остался с нами, а укатил обратно. Я б, точно вам говорю, во время первой перестрелки засверлил бы ему пулю в живот (чтоб подольше мучился), и никто бы меня не сдал. Мои чувства разделял весь отряд – не одного же меня провожали…
   Я думаю, что всё это (ненависть младшего командного состава, отвратительное питание, изматывающие тренировки, внутренняя нездоровая атмосфера в отрядах) было частью подготовки к переходу нами рубежа первого убийства.
   Для меня же это произошло как-то буднично.
   Горы. Нас выбросили с вертолёта перекрыть отступление каких-то, как сейчас модно говорить, бандформирований. Вот же идиотство! Самое печальное было то, что арабские наёмники были лучше снаряжены и вооружены. Может, АК и опережал своё время полвека назад, но сейчас его лидерство в поле уже давно было оспорено. Можно сколько угодно говорить о надёжности и простоте, но это решающие факторы только тогда, когда АК держат в руках двенадцатилетние пацаны, идущие на следующий день в качестве пушечного мяса…
   Какое-то ущелье, и безликие далёкие фигуры врага в камуфляже. Мы в засаде. Даже дышим через раз. Нас учили не смотреть постоянно на врага, а бросать на него короткие мимолётные взгляды. Что ни говори, а человек – зверь. И на войне до предела обостряются все чувства и инстинкты. Люди могут чувствовать угрозу и враждебный взгляд. Это доказано давно…
   Три человека разведки и десять основного отряда. Разведку мы пропускаем – важных людей в ней нет. Их убьют снайперы, а не убьют – это уже не важно… Вот основной отряд приближается к условной точке – и мы откроем огонь. Очень медленно ловлю в прицел мощную бородатую фигуру. Тоже мне вояки. Расслабились. До границы, мол, рукой подать. Забыли? Поход заканчивается только тогда, когда солдаты раздеваются на базе…
   Последняя фигура минует условный камень – и мы начинаем стрелять одиночными и короткими очередями. Я ловлю в прицел пытающегося перебежками скрыться наёмника и мягко нажимаю на спуск. Человек пробегает пару шагов и падает… Вот и всё…
   Ничего сложного – мы же не в Древнем Риме, чтоб убивать гладиусами лицом к лицу, а потом вытирать брызги чужой крови со лба…
   Я с детства не боялся крови. Не зря же у меня в роду одни военные. Даже прадед был одним из первых коммунистов и служил в Красной армии. Наверное, поэтому деду, а потом и отцу сходило с рук некоторое вольнодумство. Впрочем, дед с отцом обладали просто звериным чутьём на неприятности и прекрасно разбирались в людях: при ком-то могли и смело пошутить о партии, а при ком-то – тупо гнули коммунистическую, и в частности партийную, линию…
   Руки замёрзли. Я подбросил последние ветки в небольшой костёр, понимая, что это только оттягивает неизбежное. Проклятый фээсбэшник… Я со своим отделением должен был прикрыть фээсбэшника на переговорах с бородачами, но что-то пошло не так с самого начала. Я задним местом почувствовал подвох ещё на базе, когда нам в отряд внедрили странного хмыря с маслеными, по-крысиному бегающими глазками. Это было ловушкой. По прибытии на встречу фээсбэшник с бородачом шустро смылись, а нас обработали из РПГ и пулемётов. Выжил только я, и то, чувствую, это ненадолго. Может, фээсбэшник был перебежчиком? А мы, доставив его тушку на границу с Грузией, стали «нежелательными свидетелями»? Или мы ими стали задолго до этого? Всё-таки видели (и участвовали) мы немало. Тут и торговля оружием на ту сторону, наркотрафик – на эту, работорговля (женщины) – опять на ту, нелегалы – на эту…
   Как же по-дурацки закрутилась жизнь…
   Холод начал опять подниматься по спине. Попытавшись шевельнуться, я обнаружил, что правая рука не слушается. Пожалуй, всё. Бросив взгляд вниз, я понял, что сижу в луже своей крови. Я опять начал рыться в воспоминаниях. Как же многого хотелось достигнуть!.. Жаль, что я не застрелил фээсбэшника, только в ногу попал… Ненавижу ПМ. С его этим грёбаным «дожиманием»…
   Последний раз лизнув воздух, костёр потух, оставив лишь яркие угли. Казалось, сразу наступила тьма. Но глаза, привыкнув, снова стали различать разбросанные по полуподвальному помещению предметы моего снаряжения: гильзы, немного патронов, разобранная аптечка, сухпай и простреленный, вымазанный в моей крови и грязи полупустой вещмешок. Внезапно, прямо из ярких углей, словно густой нефтяной дым, поднялась столбом тьма и, на пару секунд расплескавшись по комнате, собралась в красивую статную молодую женщину. К своему стыду, я сначала даже не посмотрел на лицо гостьи, так как её одеяние состояло исключительно из украшений и лент тёмной ткани, обвивающих привлекающее в первую очередь внимание совершенное тело. С трудом оторвав взгляд от её груди, я посмотрел на её лицо и обмер, осознав, что передо мной не человек. Ну не может у человека быть такого идеального лица с завораживающими, абсолютно чёрными глазами, в которых клубилась, словно туман, тьма. Вдобавок у неё были длинные, сантиметров тридцать, уши, чуть разведённые в стороны над головой. Белые волосы гостьи были собраны в тугой хвост, зафиксированный тёмным ремешком.
   Я слышал истории про последние галлюцинации перед смертью. Кто-то видел родных (живых и мёртвых), кто-то демонов или каких-то тварей, стоящих рядом или разговаривающих с ними. Но, даже зная, что я на Грани, мне не хотелось признаваться в скором конце себе. Я же мог остаться на том пустыре и быстро околеть от потери крови. Нет – я полз, пытался перетянуть рану. Потом укрылся в подвале, разжёг костёр и включил аварийный маячок… Но, очевидно, всё напрасно…
   Пока я занимался самокопанием, странная женщина наклонилась и произнесла:
   – Меня зовут Эхаялин. Я дочь богини, Тёмной богини Элос.
   Надо же, всё как и рассказывали. Впрочем, я решил заговорить – всё равно подыхаю, а так веселее.
   – Моё имя Юрий Шев… – Я закашлялся, а вдохнув воздух, обнаружил, что уже не могу говорить.
   – Юрий Шев… м-м-м-м… интересное имя, – произнесла женщина. – Шев… У нас знаком «шев» обозначают «смерть во Тьме». – Она наклонилась надо мной. – Как символично…
   Я собрал остатки сил и левой рукой дотронулся до её щеки. Как я и думал, её кожа была упругой и шелковистой. Неожиданно Эхаялин потёрлась щекой о мою руку, как кошка, и, как мне показалось, мурлыкнула. Потом посмотрела мне в глаза и произнесла:
   – Как интересно… Что ж, решено! – Она ткнула в меня своим тонким, длинным пальчиком с неестественно длинным ногтем: – Хочешь ли ты получить другой шанс? Моему народу нужны такие, – она выразительно осмотрелась вокруг, – упрямцы. Для того чтобы ты понял, я перенесу твою душу и память в новорождённого представителя Великого Дома своего народа. Вопросы? – Она выжидательно посмотрела на меня.
   Под её взглядом я ощутил, как силы возвращаются ко мне.
   – А что произошло с прежним жильцом?
   – Его отозвали. – Её ответ был чересчур коротким. Возникло впечатление, что здесь не всё так гладко.
   – Какие-то конкретные задания, обязанности?
   – Да как обычно – живи, развивайся во славу своего Дома и народа.
   – И никаких миссий? Может, что-то найти или что-то создать?
   – Пока нет. Какие могут быть задания для младенца? А через тридцать лет либо, как у вас говорят, осёл умрёт, либо я умру, либо о тебе вообще все забудут. Так ты согласен, или как?
   – Да, согласен. Вот только не верю я в твою благотворительность… Жизнь научила…
   – Скажу лишь, что у тебя особенная энергетика и… ты мне понравился. Не бойся, это будет даже весело! – Эхаялин неожиданно засмеялась и звонко хлопнула в ладоши.
   В следующее мгновение мир вокруг меня поглотила тьма.

Часть первая

Глава 1
Восприятие и осознание

   Внезапно тьма стала отступать, будто наводили резкость, и я увидел склонившиеся надо мной лица, сильно похожие общими чертами на Эхаялин. Я потянулся к ним рукой. О боже! Я действительно младенец! От изумления я резко вдохнул и закричал от боли! Лёгкие горели. Я зажмурился, стараясь дышать по чуть-чуть. Внезапно пришло облегчение. Я вздохнул полной грудью и открыл глаза. Меня держала на руках практически ничем не отличимая от Эхаялин женщина. Только разрез глаз был чуть другой, и сами глаза были с почти нормальными зрачками и белком. Её кожа была чуть-чуть серее волос. Вдобавок, когда она посмотрела куда-то надо мной, я увидел, что её уши почти наполовину меньше, чем у Эхаялин, – они лишь немного возвышались над головой. Также в ушах я увидел несколько красивых серёг, а в волосы, аккуратно собранные в длинный толстый белый хвост, было вплетено несколько изящных драгоценностей из жёлтого металла, очевидно золота, изображающих змей. Не успел я налюбоваться змейками, как мне в рот всунули… бутылочку! А я уж размечтался о сиське… Вот печаль-то… Но молоко (или что это было?) оказалось вкусным, и я, неожиданно для себя, заснул.
   Проснувшись, я задумался над положением, в котором оказался благодаря прихоти прекрасной богини. По всему выходило, что это другой мир. На земле точно не было таких существ. Это во-первых. А во-вторых… Я согнул руку и пощупал своё ухо. Оно было длинным и заострялось сверху. Но не таким длинным, как у женщины, которую я видел, и тем более не таким, как у Эхаялин, тем не менее у меня было ощущение, что мои уши ещё вырастут. Кожа на моих руках была даже белее, чем у Эхаялин. Думаю, она чуть потемнеет с возрастом. Я посмотрел на ноги. Какой же я маленький и слабый!.. Ну, ничего, у меня есть время сделать тело сильным. Из всего этого следует, что богиня сдержала слово и я действительно новорождённый. Внезапно я понял, почему мне не дали сиську: у меня же во рту полный набор зубов! Интересно, это обычное явление? Очевидно, да. Наверное, мать сцеживает молоко в бутылочку и, чуть подогревая, даёт мне. С трудом договорившись со своими руками, я чуть оттянул подгузник и заглянул туда… Фу-у-у-ух-х-х-х… Я мальчик. Это уже хорошо… или нет? А-а-а-а, пофиг. Всё равно изменить я ничего не могу и не буду. А если я был бы девочкой? Ответ прост: смирился бы. А когда вырос, стал бы расчётливой стервой. Ну да, ну да – я такой…
   Третье: нужно узнать, по какому пути развивается мир. Ну, там – технический, биологический или, может, какой-то магический? Взять ту же богиню Эхаялин – прыгает между мирами и собирает (?) души воинов. А может, и не только. Болтает она на русском неплохо, с мировой культурой знакома. Вполне возможно, технологиями здесь никого не удивишь, а некоторые индивидуумы способны легко заменить пару танков, зениток, штурмовых вертолётов и, до кучи, пехотную дивизию.
   От всех этих размышлений разболелась голова, и меня сморил сон.
   Проснулся я от взгляда. Да-да. Я просто почувствовал себя как под микроскопом. Открыв глаза, увидел мать и ещё одну женщину. Если на матери был роскошный чересчур открытый наряд, то на новенькой я наблюдал намного более простую, но, по-моему, и более практичную одежду. Всмотревшись внимательнее, я понял, что это, в некотором роде, лёгкий доспех. Лицо женщины было грубее, чем у матери, и мне показалось, что я заметил длинный еле-еле заметный шрам на шее. Кроме того, её уши были ещё короче, а кожа с более тёмным оттенком серого. Мускулистую фигуру буквально обтягивал кожаный костюм со множеством ремешков и застёжек. Если у матери, из того положения, в котором я находился, оружия не было видно, то новенькая, казалось, была обвешана им вся: под руками находились ножны метательных ножей, на поясе – короткие мечи (по одному слева и справа) и странная то ли трость, то ли дротик, расположенный под правой рукой. На бёдрах были закреплены ремешками ножны с длинными, ручками вниз изогнутыми кинжалами, в руках женщина держала нечто вроде боевой косы, только очень искусно изготовленной и украшенной. Я даже видел какой-то рисунок, или вытравленный, или выточенный на поверхности волнистого лезвия.
   Я внезапно испугался, подумав, что меня собираются притопить, но тут мать и воин повернули голову в мою сторону и почти синхронно улыбнулись. А они не родственницы? Это моя тётя или сестра? Определённое сходство есть, но – нет, не похожи. Скорее это моя охрана. А значит, всё в порядке. Впрочем, мать закончила инструктировать охрану и, кивнув кому-то невидимому, отступила в сторону. Я ещё заметил, как она начала нервно теребить замысловатую серёжку в правом ухе. К чему бы это? Додумать я не успел.
   В первое мгновение мне показалось, что в комнату ворвался какой-то вихрь, состоящий из рук, ног, тел и голов. Как я оторопело понял минут через двадцать непрерывного тормошения – это были мои сёстры и братья. Осознал я это, только сравнив лицо матери с сюсюкающими мордашками – они были очень похожи. Только волосы почти у всех были чёрными, кроме двух старших сестёр – те были ближе к цвету пепла. Эти две сестры были более сдержанными и… зрелыми, что ли? Всё это мельтешение мне надоело, и я зевнул.
   Вдруг я почувствовал какое-то напряжение в воздухе. Мать забрала меня из рук сестры и направилась к дверям. Мне было жутко интересно всё вокруг, и я осматривался по сторонам. Моя кроватка сильно смахивала на обычную колыбель, источником мягкого желтоватого света в комнате оказались невысокие узкие цилиндры в её углах. Охрана расположилась у широких, высоких, в данный момент открытых дверей. В них стояла мужская стройная фигура, вооружённая как охрана, за исключением странного копья-трости, да мечи в ножнах были другой формы. Видать, это – мой отец. Отец взял меня на руки и посмотрел мне в глаза. И тут я понял, что у ВСЕХ, кого я видел до этого, глаза были чёрные, а вот у отца – синие. Отсюда вопрос: какого цвета глаза у меня и что из цвета глаз следует? Впрочем, отец смотрел в глаза мне недолго и, вернув матери, сказал несколько фраз, затем удалился. С ним исчезло и напряжение.
   После визита отца приходили другие мужчины, но относительно их статуса я ничего не понял (то ли охрана, то ли любовники, то ли и то и другое). Приходили даже странные делегации мужчин и женщин с ещё более грубыми лицами и совсем короткими, лишь чуть больше людских заострёнными ушами. Их кожа была ещё более тёмной, чем кожа воинов, её цвет уже можно было назвать тёмно-серым и даже чёрным. А одежда практически не имела украшений, но была чистой и даже красивой. Я так понял: общество «ушастиков» поделено на касты по цвету кожи и длине ушей (цвету глаз?), но вряд ли разделение было только по этим признакам. За размышлениями я не заметил, как заснул.
   Проснувшись, я обнаружил, что подгузник сменили, но в комнате довольно темно. Очевидно, в Доме ночь. Распорядок младенца прост: поел – поспи, поспал – поешь. Обосрался – лежи, жди, пока поменяют подгузник. Жуть, конечно, но что я могу пока делать? Остаётся одно – набираться сил и развивать своё тело. Итак, первая цель – встать на четвереньки, вторая – на ноги, а там уже нарисуется и третья, и четвёртая, и пятая…
   Благо еды и сна в достатке. Сначала просто двигал руками и ногами вверх-вниз и влево-вправо. Быстро уставал и снова засыпал. Однако со временем перерывы между сном становились длиннее, а тело сильнее. Самую чуточку. Но когда смог спать на боку или на животе, был жутко счастлив. Обратил внимание, что на границе бокового зрения постоянно присутствуют малоподвижные разноцветные линии. Однажды, засыпая, я приоткрыл глаза и полностью увидел их. Это было похоже на новогодние гирлянды. Но как только я сосредоточился на них, они снова как бы стали прозрачными. Так в мой распорядок дня добавилось ещё одно упражнение – для мозга. Глядя перед сном на странные разноцветные линии, образующие на стенах и потолке нечто вроде частой решётки, я думал, что это либо энергопровод, либо какая-то сторожевая сеть.
   Я старался считать дни, делая ногтем незаметные царапины на перекладине колыбели, отмечая одной царапиной пять дней. Примерно через два месяца тренировок я попытался стать на четвереньки – и мне удалось! Правда, ненадолго, и я сразу опять лёг, но и первый полёт братьев Райт полётом-то назвать нельзя было. Вдобавок я сегодня рассмотрел несколько сторожевых энергетических веток, расположенных над моей кроваткой, словно ветки кустарника. Они меня манили, будто костёр в тайге заблудшего путника. Я даже во сне видел, как дотрагиваюсь до них. Но путь к ним был очень долог.
   И лишь ещё через три месяца я смог уверенно стоять на четвереньках.
   Та-ак, теперь берёмся руками за стеночку и ме-едленно поднимаемся, поднимаемся… О, проклятье – сторожевая ветка выше, чем мне казалось. Всё, на сегодня я выдохся. Внезапно от дверей раздался удивлённый возглас. Опа, спалился. Глядя на пустующее место охранницы, я раздражённо сел в кроватке. Интересно, что теперь будет? Другая охранница изумлённо и неверяще смотрела на меня. Я, конечно, выдохся, но подставлять девчонок не буду. Придётся повторять на бис.
   Спустя примерно пять минут в комнату ворвалась мать и уставилась на меня. Что уставилась, ну, сижу – мужик я или нет? Так, ладно, зрители есть – один я рефлексирую. Перекатываюсь на четвереньки и по стеночке, по стеночке… Сзади раздался глухой стук. Обернувшись, я обнаружил: без сознания – мать – одна штука, в полной прострации – охранницы – две штуки. Вообще женщины были всегда моей ахиллесовой пятой. Поэтому я серьёзно расстроился и даже подумывал зареветь.
   Когда маму откачали, она была в таком шоке, что по инерции начала кормить меня грудью. Ради такой награды не жалко всех трудов. Кстати, тогда я впервые увидел не что иное, как заклинание, которым приводили в себя мать. Я попытался запомнить, как его плела одна из охранниц. Пожалуй, это был самый счастливый день моей новой жизни.

Глава 2
Запоминание и изучение

   В этот день в моей комнате навели дополнительный марафет и уборку. Ноги мои чуть окрепли, и я уже более уверенно выглядывал из-за края кроватки, держась двумя руками за него. Чёрная служанка покормила меня из бутылочки, сменила подгузник (когда же я вырасту-у-у!!!) и, натянув какую-то детскую кофточку, убежала, очевидно чтобы не мозолить глаза.
   Охрана стояла вся дополнительно обвешанная разнообразными побрякушками, амулетами и медальонами. Я также заметил, что многое из украшений и даже оружия было также обвито энергетическими разноцветными линиями. Жаль, что охранницам не разрешалось брать меня на руки, а то бы первое, к чему я протянул бы ручки, – их оружие. Ну да ладно, на матери тоже было навешано разного добра, как на новогодней ёлке. Что стоило её супероткровенное платье, честно говоря, больше похожее на смесь того, что я видел на Эхаялин плюс купальник с короткими изящными сапожками на ногах. Волосы были распушены, и создавалось впечатление, что их объём больше объёма тела. Надеюсь, мама возьмёт меня на ручки и я сумею стырить какую-нибудь магическую побрякушку. Надо только момент подгадать. Ну, это уж дело техники. Между странных медальонов, выпускающих в окружающее пространство чуть колыхающиеся энергетические щупальца, особенно выделялся знак в виде лазурного полумесяца, расположенного горизонтально концами вниз, с тыльной стороны полумесяца как бы вырастал чёрный узкий прямоугольник, за который он и был через кольцо прицеплен к чёрной цепочке. Знак был довольно большой, наверное с две мои ладошки.
   Ещё раз взглянув на родственников, я обнаружил на них множество таких же знаков: серьги, застёжки, крестовины мечей, сабель и кинжалов, навершия на оружии, вышивка на элементах одежды. Этот знак был даже вытравлен на полированных волнистых лезвиях боевых кос моих охранниц, застывших неподвижными истуканами в сумеречном свете светильников. Что уж говорить о моей кофточке? Появился где-то на горизонте отец, перебросился с присутствующими парой чуть ли не ритуальных фраз и стал, подпирая стеночку, контролировать комнату. Странный он, и положение в семье у него странное. И оружие у него отличается в лучшую сторону, и одежда практичнее.
   Мама, осмотрев комнату, удалилась вместе с кагалом родственников, но спустя минут пятнадцать (я, как только комната опустела, сел, а как услышал приближающийся шум, опять поднялся) вернулась, сопровождая властную среброволосую женщину, одетую в красивое, разрезом похожее на китайское, платье. Её волосы были собраны в длинную (примерно до колен), толстую косу, украшенную заколками. Украшений было мало, но это, наоборот, производило неплохое впечатление. Обута она была в лёгкие, наподобие греческих, сандалии.
   Охрана при виде её втянула живот и выпятила грудь. Женщина скользнула по ним безразличным взглядом и подошла в сопровождении матери ко мне. Внезапно я понял, что в комнате стало абсолютно тихо – никто не разговаривал и даже не шевелился. Женщина наклонилась. Я посмотрел ей в глаза и понял, что в них плескалось пламя. Было впечатление, что она смотрит в рыжее пламя и оно отражается в её глазах. Мне показалось, что меня затягивает в огненную бездну, но страха или боли не было. Было лишь тепло и что-то похожее на… интерес? Мне захотелось поиграть с огнём, и, интуитивно, я понял, как воздействовать на него. Я стал загибать гигантские языки пламени, собирая их в один пучок. Языки пламени как-то пытались своевольничать и разгибаться, но я им этого не позволял, и их сопротивление сошло на нет. Я почувствовал одобрение и силу внутри себя. Но мне показалось, что пламя какое-то слабое… А что, если… Поддавшись порыву, я всю силу, словно ведро керосина, плеснул в гигантский огненный столб. В следующее мгновение я вернулся в реальный мир.
   Первое, что попалось на глаза, – это заваливающаяся назад гостья и мать, подхватывающая её. Чёрные слуги тут же принесли стул, и мать туда усадила гостью. Мать уже создавала что-то наподобие виденного мной зелёного заклинания, но гостья остановила её, что-то сказав. И с интересом ещё раз посмотрела на меня. Огня в её глазах не было. Спустя секунду она, тряхнув головой, встала, с улыбкой обвела родственников взглядом и что-то произнесла, указав на меня (надеюсь, не «секир башка, аллах акбар»), и, коротко переговорив с матерью, удалилась. Мне показалось, что перед уходом она глянула на меня и в её взгляде пронеслось лёгкое сожаление. Интересно, к чему бы это?
   Родственники, во главе с матерью, вывалились следом за ней. Я недовольно огляделся – а на ручки, а магическую цацку? Впрочем, я заметил стоящего около кроватки отца в его традиционной сбруе с кинжалами и мечами. Краем глаза я заметил, что за ним напряжённо наблюдает охрана. С чего бы? Он наклонился, рассматривая что-то у меня в глазах. Я же, не отводя глаз, аккуратно взялся за ручку его метательного ножа и потянул на себя. А что? Сам виноват. Что попало в мои загребущие ручонки – то моё. Нож неожиданно легко вышел из ножен, но удержать я его не смог, и он оглушительно звякнул о пол. Я испугался, что батю сейчас скрутит охрана, но девки всё видели и усмехнулись, когда батя удивлённо смотрел на пол. Хмыкнув, отец забрал нож и вышел из комнаты. Больше ничего в этот день необычного не произошло, и после того, как меня покормила и переодела служанка, я заснул.
   После визита высокопоставленной гостьи все успокоились, и потянулись серые будни. Когда я пошёл, все приняли этот факт как нечто собой разумеющееся. Мать забегала редко – хорошо, если каждый день минуты на две. Честно говоря, я по ней скучал и с нетерпением каждый день ждал её визита. Ещё реже приходили родственники, но благодаря тому, что их было до фига, не было ни дня без визита. Иногда приходили высокие белокожие статные мужчины и женщины в сопровождении матери. Я так думаю, это были дальние родственники либо старшие дети моей матери, живущие не в Доме.
   От скуки я начал пытаться работать со своей Силой. С этим были определённые проблемы. Самые главные – я не знал, с чего начать, где искать и, собственно, как с ней работать? О принципах медитации я знал только то, что они есть. Я стал перебирать воспоминания тех моментов, когда колдовали окружающие. Пока таких моментов было только два. Причём в случае с матерью заклинание было незавершённым. Может, ключ к разгадке в странном происшествии с необычной гостьей?
   Ещё через месяц, когда я стал вылезать из кроватки, прислуга начала присутствовать рядом со мной постоянно, чтобы со мной что не случилось. И через пару дней меня мать взяла за руку и вывела на прогулку по Дому.
   Архитектура просто поражала. Нет слов, чтобы описать то, что я увидел с балкончика во внутреннем дворике.
   Во-первых. Над головой неба не было! А был каменный свод. До него, по-моему, было метров триста – четыреста. С потолка спускались гигантские сталактиты, плавно переходящие в сталагмиты. Насколько я помню, подобные образования назывались сталагнатами. Все подобные образования, насколько хватало глаз, были обжитыми – на это указывали освещённые окна и вырубленные спиральные лестницы. Я стоял на балкончике с матерью недолго – она дала мне насладиться видом и повела вниз по лестнице. Я оказался не готов к таким долгим прогулкам, вдобавок ступени для меня были слишком круты. Увидев это, меня взяла на руки служанка и в сопровождении двух солдат-мужчин, вынырнувших из скрытой ниши, спустилась на восемь пролётов.
   Свернув за угол, мы оказались во дворике – тренировочной площадке. Площадка имела форму вытянутого ромба длиной примерно двести пятьдесят метров и шириной – я повертел головой – около половины этого расстояния. В двух метрах от служанки, державшей меня, каменный пол заканчивался, и за невысоким бордюром начинался песок. На дальнем конце площадки две пары полуобнажённых мужчин ожесточённо махали мечами. За ними наблюдала группа воинов в кожаных латах и несколько мужчин в плащах с глубокими капюшонами. Один из них повернулся к нам спиной, и мне удалось разглядеть на сероватом фоне плаща знак нашего Дома. Неожиданно в одной паре тот воин, что был правее, упал на колено, прижимая правую руку к боку. К нему подошёл один из «плащей», наклонился и начал водить руками по ране. Даже отсюда было видно, как течёт красно-чёрная кровь. Наверное, о таком понятии, как тренировочные мечи, тут не знали. Впрочем, если в этом мире сильно развита магия (и при достаточном количестве этих магов), то необходимости в них действительно нет. И точно, когда через минуту поднявшийся воин стёр тряпкой кровь с тела, раны видно уже не было.
   Служанка тем временем спустила меня с рук, и я, шлёпая босыми ножками по тёплому полу, осторожно (не дай Эхаялин упасть!) подошёл к площадке и опустился на колени. Правой рукой я начал разгребать песок, но продолжалось это недолго – рука упёрлась в камень. Моя догадка подтвердилась: песок был привозным. Я взял в горсть немного и сыпанул на бордюр. Спустя пару секунд песок – я успел разглядеть, как сработало заклинание, – затянулся обратно во дворик. Теперь понятно, почему его не разнесли по всему дому. Песок и каменный пол были пропитаны разной по цвету энергией. Серая энергия песка, взаимодействуя с бурой энергией пола, отталкивалась от неё, увлекая за собой песок материальный. Оглянувшись на мать, я увидел на её лице выражение гордости и одобрения. На этом моя первая прогулка подошла к концу. Служанка снова взяла меня на руки и отнесла в мою комнату, где, поев, я заснул.
   С того дня меня выносили гулять ежедневно. На песчаной площадке я иногда видел тренирующихся солдат, а однажды даже застал тренирующихся женщин. Наконец-то я разобрался в назначении странного оружия на поясе. Это оказалась составная плеть. Она состояла из очень острых пластин, похожих по форме на наконечники стрел. Плеть была не только оружием средней дистанции, но также и дальнего боя. В этом варианте использования во время хлёсткого удара последнее звено отсоединялось магически и по инерции устремлялось в направлении цели.
   Строй высоких, пропорционально мускулистых беловолосых женщин-воинов, затянутых в чёрные кожаные доспехи, закрывающие всё тело (даже на лицах были чёрные маски с узкими длинными глазными щелями), впечатлял. Я назвал их жрицами. Командовала ими неуловимо знакомая черноволосая женщина в белой маске с чёрными знаками. Очевидно, это была одна из моих сестёр. Командирша прошлась вдоль строя, зычно пролаяла какую-то команду (жрицы слитным движением построились в две колонны) и, продолжая что-то лаять, во главе отряда покинула дворик-плац. М-да уж. Побыстрее бы стать взрослым – я тоже хочу на задание, и чтоб кровищи по колено.
   Пытаюсь спать днём до прогулки, а ночью, когда никто за мной не следит и не отвлекает, работаю над однажды виденным заклинанием. Хотя это нельзя назвать словом «работа». Заклинание я назвал Исцеление. Когда его колдовала охранница, из её пальцев буквально вырвались ярко-зелёные жгуты, напоминающие концентрированный ионизированный газ. Повисев пару мгновений, эта перепутанная светящаяся проволока образовала паутину, упала на мать и сразу впиталась в кожу. Вопрос только один: как охранница вызвала свою Силу? Однажды мне удалось пальцами дотянуться до светящихся веток над кроваткой, но я ничего не почувствовал. Наверное, и не должен был.
   После долгих раздумий я решил, что если вижу магические конструкты наиболее хорошо, только максимально расслабившись, то и Силу внутри себя должен почувствовать тогда же.
   Так прошло ещё два месяца. Моя жизнь шла своим чередом. Чёрная служанка, посоветовавшись (именно посоветовавшись, а не получив приказ) с матерью, научила меня пользоваться местным аналогом унитаза. Чему я был одновременно и рад и огорчён. Огорчён тем, что у меня забрали единственную одежду – мой родной подгузник, оставив меня в чём мать родила. Вдобавок меня перевели из ставшей родной комнаты в отдельные покои. Они тогда почудились мне огромными и состояли из небольшой гостиной, спальни и санузла с огромной ванной. Спальня мне тогда показалась хоромами, а кровать – футбольным полем. Служанка также научила меня пользоваться ванной. Принцип краников был похож на родной, но смесителя не было. Один краник включал ледяную воду, а другой – кипяток. Естественно, душа при такой системе не существовало. Странно, смеситель же вроде простая вещь. Впрочем, всё гениальное – просто…
   Служанка на ночь оставалась спать в гостиной на маленьком диване. Когда мне было ночами одиноко, я подлезал ей под бок, прижимаясь к её тёплому обнажённому телу. Проснувшись утром, она относила меня в мою кровать и укрывала.
   Поразмыслив и понаблюдав за окружающими, я понял, что чёрные по-собачьи преданы моей семье. Если серые могли даже спорить с матерью, то чёрные безропотно выполняли ЛЮБОЙ приказ или её решение.
   Однажды сбившись, я перестал считать дни. Толку-то. Когда-нибудь же мне скажут мой возраст?
   Примерно через четыре месяца однообразной жизни в своих покоях у меня наконец-то получилось нащупать свою Силу. Это случилось, когда я стал засыпать под боком служанки. Погружаясь во тьму, которая мне заменяла сон, я просто её ощутил. Как будто начал чувствовать контуры меча сквозь туманную пелену. Но, не успев осознать это, я заснул.
   Тем горше было настроение утром. Но из этого я сделал два вывода: Сила у меня есть и, возможно, с тренировками и возрастом она станет доступной.
   Шли недели. Ощущение Силы повторялось всё чаще, пока я не стал чувствовать её постоянно перед сном. Видение силовых линий теперь было со мной постоянно и не прерывалось, даже когда я активно двигался. Мать я видел всё реже.
   Во время прогулок служанка не пускала меня никуда из песчаного дворика. Сидя на бордюре, я наблюдал за, казалось, вечно куда-то спешащими чёрными и так же вечно тренирующимися мужчинами-солдатами. Причём отца или кого-то из родственников я не видел здесь ни разу. Вероятно, они тренируются в другом месте, так же как и жрицы с магами. Временами мимо пробегали стайки серых и чёрных детей, но таких, как я, среди них я не видел. Очевидно, их игры пройдут мимо меня. Как же мне иногда хочется ошибаться в своих выводах!.. Наверное, по возрасту меня пока не учат языку и грамоте, но, думаю, скоро начнут.
   Я посмотрел вдаль. Между сталагнатов-дворцов временами что-то летало, медленно махая крыльями. За моей спиной возвышалась чудовищная колонна Дома, подавляющая своим величием. Временами я видел странных крылатых существ, живущих на потолке и в основании самого сталактита. А однажды я даже заметил глаза-угли, смотрящие сверху на меня. Какого же размера существо пряталось во тьме? Из-за этого я часто садился спиной к Дому.
   Было спокойно, на меня снизошло умиротворение. Мне даже не мешали снующие слуги, визжащая ребятня и тренирующиеся в полный контакт солдаты. Я прикрыл глаза и почувствовал свою Силу, но вне меня… Она была похожа на замершее облако полупрозрачного багрового пламени. Я протянул к нему руку – оно потянулось ко мне и стало вливаться в меня через пальцы, но влилось не до конца – примерно треть осталось висеть…
   Позади меня раздался испуганный возглас служанки. Хоть бы она не сбила концентрацию!.. Я открыл глаза. «Я спокоен. Я спокоен…» Над моей ладошкой зависло давешнее оранжевое пламя. Я пошевелил пальцами – пламя будто попыталось повторить моё движение. «Ты – часть меня». Пламя колыхнулось в ответ. «Ты принадлежишь мне». Пламя мгновенно взмыло метров на пять, раздулось и зависло невесомым светящимся туманом. Меня переполнили ощущения гордости и радости. Так радуется щенок, идущий рядом с хозяином. Это не мои эмоции. Я поднял глаза – пламя резко уплотнилось и превратилось в пылающую птицу, расправившую огромные крылья. Она опустила голову к моему лицу. Я не почувствовал жара, лишь тепло. Провёл рукой по твёрдому клюву и мягким перьям головы и шеи. Птице понравилось, но в следующую секунду она недовольно посмотрела мне за спину, издала крик-клёкот, схожий с громким криком индюка, и очень быстро втянулась мне в ладонь, оставив ощущение тепла и могущества. Я обернулся и увидел испуганную старшую сестру. Приплыли.

Глава 3
Учёба и постижение

   Похоже, две старших сестры и мать цапаются. Я сижу на мягком диванчике и стараюсь не отсвечивать, приговаривая про себя мантру: «Меня нет, меня здесь нет». В углу так же пытается слиться с местностью отец. В конце концов женщины достигают консенсуса, мать подходит к отцу, тычет в него пальцем и, что-то шипя, уводит его. Две старших сестры достают из столика деревянный стакан и две палочки с непонятными знаками. Бросив в стакан палочки, одна из них сильно трясёт его, другая не глядя тянет палочку и, недовольно цокая языком, вздохнув, внимательно смотрит на меня. К чему бы?..
   На следующий день выспаться мне не дали. Разбудила меня служанка. В руках она держала штанишки и маленькую курточку. Уже одно это окончательно прогнало сон. Я сам натянул одежду, служанка только помогла справиться с застёжками, и вышел в гостиную. Здесь меня из новых предметов поджидал невысокий столик и маленькая табуреточка. На столике стояла моя еда, но не в бутылочке, а в обычной, пусть и маленькой, чашечке. Молоко стало гуще. Интересно, что туда добавляют? Надеюсь, вреда не будет.
   После завтрака меня повели в другую часть Дома. Меня сюда раньше не пускала служанка, и всё здесь было мне в новинку. На стенах были вырезаны батальные барельефы, а на самых ответственных местах даже горельефы, изображающие Высших, применяющих заклинания либо с оружием в руках. Свернув за угол, мы вошли в длинный, слабо освещённый коридор. Справа был ряд дверей, слева – ниши со стоящими в них статуями Высших. Как я определил, что везде изображены Высшие? Просто: по длине ушей. Статуи в два человеческих роста в основном изображали женщин. Мужчин практически не было – пара на входе и пара в середине. Вот такое матриархальное общество. Интересно, а моя статуя будет здесь стоять хоть когда-нибудь? Мечты, мечты…
   Поднявшись по лестнице и миновав пару поворотов очередного коридора со статуями Высших, я, держась за руку служанки, вошёл в… библиотеку! Это была самая величественная библиотека из всех немногих, что я видел. Арочный потолок был высотой метров двенадцать, ширина помещения – около тридцати метров, а длина – около семидесяти. Книжные шкафы были расставлены в два ряда и содержали множество аккуратных книг, скрученных свитков и сшитых рукописей.
   Сзади раздались мягкие шаги. Обернувшись, я увидел входящую проигравшую старшую сестру в сопровождении серого мужчины в простой одежде и серой женщины в красивом платье. Сестра, коротко переговорив с ними, удалилась за отдалённый стол, села за него и, взяв какую-то книгу, начала читать. Наверное, предосторожность, чтобы я не спалил библиотеку. Служанка усадила меня на стул, и я понял, что вижу перед собой своих первых учителей. Сходив в глубь библиотеки, женщина принесла толстую красивую книгу – мой букварь. Учёба началась.
   Для меня было шоком понять, что букв в местном языке – пятьдесят две, а цифр – сто, то есть используется сторичная система исчисления. Часов в сутках было двадцать пять, в местной минуте – сто секунд, и минут в часе тоже было сто. Год длился триста девяносто семь дней, каждый третий год был на день короче. Месяцев было восемь – по два в каждом квартале. В каждом месяце было примерно по пятьдесят дней. Это было похоже на пытку – я не думал, что всё окажется так сложно. Впрочем, голова у меня варила хорошо, и даже алфавит мне постепенно поддавался. Заодно учителя учили меня разговорному языку: мужчина создавал заклинанием фантом предмета, а женщина великолепным голосом произносила его название. Я пытался повторять за ней – получалось откровенно плохо. Но даже такой результат очень радовал моих учителей.
   Я неожиданно быстро устал, и учителя, увидев это, закончили урок. Служанка взяла меня на руки и отнесла в покои покормить. После за мной зашла сестра, и, опять на руках служанки, я пропутешествовал по длинным коридорам за ней. Свернув за очередной поворот, мы очутились на ещё одном большом ромбовидном дворике. Его можно было бы назвать двойником тренировочной площадки, если бы песчаный пол не был разделён на множество одинаковых ромбиков. В них сидело много серых мужчин и женщин, каждый в своём, а вдалеке я даже увидел своих маленьких сестёр. А одна жрица соединила два ромбика в параллелепипед. Я чувствовал здесь бурлящую Силу. Всмотревшись, я понял, что ромбики образованы силовыми стенами, которые удерживали в пределах граней белый песок, играющий роль подстилки. Между ромбиками были свободные от песка дорожки шириной около полуметра.
   Местные сидели в разнообразных позах – кто-то даже лежал на боку, глядя на разложенные перед собой листы бумаги. Я, сосредоточившись, с интересом посмотрел на, очевидно, медитирующих и увидел вырывающиеся из их тел протуберанцы разноцветной энергии. Некоторые из них вяло шевелились, иногда сплетаясь в причудливые узелки и формы, другие, наоборот, замерли в виде истончающихся шипов, пытающихся пробить щиты. Кстати, большинство энергощупов были чёрного или серого цвета.
   Неожиданно чёрные щупальца ближней к нам жрицы, пытающейся ими что-то связать, лопнули, и узел чёрной энергии со звонким ударом кнута расплющился о яростно заискривший щит, мгновенно из неосязаемого ставший полупрозрачной стеной фиолетового цвета. Жрица под смешки соседей ругнулась и невозмутимо начала новую попытку сплести узел. Чёрная же клякса на щите начала медленно истаивать в воздухе, фиолетовый щит одновременно тоже становился опять прозрачным.
   Та-ак, намёк понятен: нефиг на тренировочной площадке с магией баловаться, для этого есть медитативная. Понять бы, как щиты включать и выключать. Ну, я думаю, мне это сейчас покажут. И точно, сестра со служанкой повели меня по дорожкам в глубь ромбиков с медитирующими. Чем дальше мы шли, тем больше на нас обращали внимание, а когда мы наконец добрались до свободной площадки, на нас смотрели уже почти все. Как только мы шагнули на песок, шит включился. Так просто? Сестра без помех выбралась на дорожку, оставив меня на ромбике. Я оглянулся, на меня смотрели все окружающие. Я не понял, я вам что, клоун? Ладно-ладно, будет вам представление!
   Сев на колени, я закрыл глаза и обратился к дремлющей Силе и неожиданно ощутил барьер вокруг себя – он казался твёрдой, чуть пружинящей стеной, даже немного приятной и скользкой, как стекло. Пламя внутри меня приняло форму птицы – захотев свободы, она вопросительно курлыкнула. Да… Иди… Медленно открываю глаза – птица уже вытекла из руки и висела передо мной на расстоянии вытянутой руки. Её связывал со мной, словно поводок, ярко-оранжевый жгут Силы, растущий из ладони. Птица, сложив крылья, села передо мной на песок и, распушив хвост, словно павлин, издала довольный клёкот. Я раскрыл свою Силу и плеснул часть через провод птице – она сразу же выросла почти в два раза, нависнув надо мной и став намного плотнее. А если бы я плеснул всю? Щиты за её спиной быстро становились непрозрачными. Я немного испугался и обратился к неподвижно застывшей птице: «Иди назад…» Птица снова курлыкнула, теперь недовольно, и так же быстро, как и в прошлый раз, втянулась в правую руку. Мне показалось что пламя прошептало внутри меня: «Аоре ил’нтаро». Интересно, а какой предел у фиолетовой защиты? Как-нибудь потом узнаю.
   Я попытался связать узелок из энергощупалец – ничего, естественно, не вышло, и энергия, запасённая в щупальцах, потекла, превращаясь в струю огня. Классно, у меня есть ручной огнемёт! Вскочив, я отбежал в ближний острый угол и, влив больше энергии, расплескал необычное ярко-красное пламя по противоположной стене. Пламя завыло и заревело. Я добавил ток и начал равномерно водить струёй, поливая огнём, по непрозрачному фиолетовому щиту. Струя огня на выходе из ладони была довольно толстой, но пальцами её можно было сжать до толщины жутко свистящей спицы. Сжав же кулак, мне удалось собрать огонь в нечто вроде сгустка, который, как только я разжал пальцы, унёсся вправо, используя пальцы как направляющие, и, врезавшись в щит, буквально охватил все четыре стены. Через пару минут беготни и экспериментов с огнемётом я догадался заглянуть в глубь своего дара и обнаружил, что он значительно опустел. Осознав это, я «перекрыл вентиль», «выключив» свой огнемёт.
   Я попытался выйти за фиолетовый щит, но только больно долбанулся лбом о гладкую поверхность. Значит, щит не пускает, если непрозрачен. Тыкнув в него пальцем, я понял, что он быстро теряет плотность. Я оглянулся, поискав глазами не такое фиолетовое место, и увидел, что сквозь дальний уже почти прозрачный угол проникает взволнованная сестра. Внезапно я почувствовал вонь и, опустив глаза на рукав курточки, увидел, что он тлеет. До меня дошло, что если моё пламя не вредит мне, то ещё не значит, что подобное выдержит моя одежда. Придётся раздеваться перед экспериментами, а одежду оставлять за щитом. Наверное, есть какие-то личные щиты, защищающие от негативных воздействий всяких экспериментов.
   Сестра, наконец продавив щит своим телом, оказалась внутри ромбика и, моментально оказавшись рядом, схватила меня за ухо. Подтянув на один уровень со своим лицом, она что-то раздражённо-облегчённо прошипела и поставила меня обратно. Моё ухо горело огнём. На глаза навернулись слёзы, но я сдержался. И гордо посмотрел на неё. Неожиданно сестра звонко рассмеялась и, дав мне слегка по попе, снова оставила здесь. Сев на песок, я понял, что надо придумать, чем заняться. Я решил гонять энергию из дара в правый кулак, собирая её в сгусток. Получалось плохо, и тут меня позвала сестра – как быстро пролетело время! Похоже, пора на ужин и спатеньки. Когда меня обратно несла служанка, я вовсю зевал. Ничего, завтра после занятий я сюда вернусь.
   Кстати, я вдруг осознал, что до сих пор являюсь безымянным. Когда окружающие говорят обо мне, они используют нечто вроде «ребёнок», «он», «Высший». У всех же остальных имя есть. С чем же это связано? С трудом составляя слова и коверкая буквы, мне удалось на следующий день спросить у учителей причину. Меня просветили, что, когда мне исполнится местный год, мне будет дано имя в Храме верховной богини Тьмы Элос. Да-да, именно так высокопарно. Объяснение и осознание этого ответа заняло около получаса. Но уже этому непростому подобию диалога я был рад. Ещё немного – и я получу ответы на многие вопросы. Что ж, потерплю.
   На медитативной площадке у меня всё происходило почти без изменений, разве что сгусток получался чуть быстрее. Да, я обнаружил, что на полное восстановление моего дара требуется несколько часов: выдохшись вечером, я просыпался утром полностью восстановившимся. Вдобавок мне начало казаться, что дар не только растёт вместе со мной, но и меняется – внутри пламени я стал наблюдать странные разноцветные прожилки. Глядя на них, я почувствовал, что им там неуютно, но вытащить их из оболочки огня не получалось. Ну ничего, вода камень точит, а бесплотный огонь – плавит.
   Учёба шла с переменными успехами: если разговорную речь я уже начал более-менее понимать, то с произношением и письмом были проблемы.
   Праздник «день рождения» у местных, как объясняли мне учителя, не празднуется. Дело в том, что местные от старости практически не умирают. Да и как тут состариться, если старость наступает примерно в двадцать, а то и в тридцать тысяч лет. Я, не поверив, дважды переспрашивал учителей, но ответ был тот же. На данный же момент в городе живёт лишь двадцать Высших, чей возраст больше двух тысяч лет. Причина? Постоянные войны. Это ответ почти на все вопросы, касающиеся общества местных. Вдобавок старики внешне не меняются, а дар имеет свойство с возрастом медленно расти и примерно за тысячу лет удваивается. Представив свой дар лет этак в тысячу, я от страха икнул. Кстати, название города Альверист’ас в переводе с древнего – «Приносящий боль своим видом». Надеюсь, мне объяснят, почему у него такое название, но ответ, я уже чувствую, мне не понравится… Население города составляет примерно триста тысяч взрослых особей моего народа и почти три миллиона рабов других народов.
   Каждый ответ на мой вопрос рождал ворох новых вопросов. У меня даже возникла идея их записывать на русском, но она с треском провалилась. Тело НЕ умело писать – странные каракули, получавшиеся у меня, буквами было назвать нельзя. Вдобавок я быстро уставал, и примерно через два часа занятий меня начинало клонить в сон – какие уж тут эксперименты с родным языком, тут бы местные освоить… А с ними-то и были проблемы. Это для мистических древних было раз плюнуть расположить в слове подряд несколько гласных или сказать слово полностью из одних гласных, к примеру: аеоэа – цвет запёкшейся крови, кхриао – серпообразное, с двухсторонней заточкой, оружие. В общем, жуть берёт. А мне ещё это надо не только проговаривать, но даже как бы пропевать.
   В нашем городе-государстве местное население делится на Высших – правителей и магов, Серых – воинов и магов, и Чёрных – служителей и мастеровых.
   Конечно, не все профессии так разграничены по происхождению, но, к примеру, Серая жрица не сможет никогда стать правительницей Дома. Соотношение населения примерно 1 : 50 : 200 соответственно. Да-да, на одного Высшего в среднем приходится пятьдесят Серых и около двухсот слуг. Но это не значит, что за мной или матерью бегает двести Чёрных слуг и ловит каждое её слово. Конечно же нет. Более половины Чёрных вместе с рабами заняты на подземных плантациях грибов, а также на разнообразных работах: от кузнецов и плотников до швей. И лишь небольшая часть из них (как правило, наиболее красивых) становится личными слугами Серых и Высших. Ни одному рабу не позволяется служить напрямую Высшим. Чересчур уж мы ценны.
   Ситуация вырисовывается такая: Высшие. Аристократы. Богоизбранные. Официальное самоназвание – атар. Что в переводе с древнего языка то же и означает. Нам открыты лишь два пути. Боги хорошо одарили нас, и каждый обладает очень сильным магическим даром. Вдобавок мы чуть быстрее и сильнее, а также намного красивее. Обладая более ясным рассудком, способны на взвешенные суждения даже в экстренных случаях. Одним словом – прирождённые полевые командиры и недостижимая, для остальных двух классов, элита войсковых формирований. Хочешь – воюй, хочешь – помогай Матриарху Дома в управлении либо совмещай эти два пути. Но есть определённые нюансы нашего существования. Основной из них выглядит очень неприглядно.
   При гибели всех Высших Дом перестаёт существовать, и его выставляют на торги как единое целое. Для существования Дома должен остаться хоть один атар, даже если он (она) только-только родился. Отсюда вывод: для уничтожения любого Дома достаточно выбить всех Высших и – всё, враг повержен. Вот почему за всеми Высшими ведётся внутригородская необъявленная охота, и без охраны, невзирая на всю нашу крутость и самомнение, нам лучше за пределами Дома не появляться. Проданный на торгах Дом не вливается в Дом, купивший его, а туда уходят некоторые из атар покупателя. Дом получает новое имя, чуть изменяя имя покупателя. И всё – новый Дом готов. Нужно отметить, что Дом никогда не предаёт своих Высших и обязательно выкупает (если они, конечно, живы) из плена. Невзирая на такие перспективы, жизнь жриц-атар не является сплошным замкнутым кругом: зачатие – беременность – рождение очередного Высшего – зачатие. Есть ещё самосовершенствование, внешний мир и разнообразные развлечения с ним, в том числе дипломатия и войны.
   Война. Нет более сладкого слова для слуха Богоизбранного. Во время внешней войны забываются все внутренние распри и прекращаются гражданские стычки. Конечно, это не мешает всунуть лезвие кинжала между рёбер, но только не во вред общему делу и не в открытую. Плюс ко всему во время войны атар не только остаются над этими разборками, но даже греют постель и обрабатывают друг другу раны, даже будучи из разных Домов. Одним словом – элита.
   Серые. Официальное название – атретас. В переводе с древнего – «клинок» (имеется в виду заточенная часть меча). Лично я думаю, что они – плод греха Высших и Чёрных, но может, я и ошибаюсь. Намного более слабые маги (часто даже десятикратно), чем Высшие. Чуть слабее, чуть медленнее атар. В общей массе менее красивы. Хотя бывают и исключения, а также разнообразные ненормальные отклонения в магическом даре. Бывают индивидуумы вообще без дара. Основной костяк военных формирований. Особого преклонения или уважения к Высшим я не наблюдал. Но вместе с тем они способны отдать жизнь за одного из нас. Злопамятны, но помнят и добро. Дети от аристократов с большой вероятностью рождаются Высшими, от Чёрных – всегда Серыми. Я иногда думаю, что будущее за Серыми. Хотя всё может измениться.
   Серый может стать кем ему угодно, от воина до торговца. Серый может не состоять в Доме. Серый может много чего. Единственное, что он не может, – официально стать во главе Дома.
   Чёрные. Официальное название – орин, слуга. Наиболее многочисленная прослойка населения, кроме рабов. Почитают за честь переспать с Высшим или Серым. Не способны возражать атар и, если его не понимают, могут дословно исполнять наши приказы. Иногда «виснут», если им отдают взаимоисключающие приказы. Практически лишены дара, но и здесь бывают исключения. Как солдаты представляют собой пушечное мясо, способное только замедлить даже впятеро уступающих им в численности Серых. Хотя тренировками Чёрных никто не занимался, и, я думаю, если долго помучиться, что-то точно получится.
   Переход из одного сословия в иное – невероятное событие, достойное того, чтобы быть занесено в историю. У нас в Доме есть такая аномалия: Серая по правам, но Чёрная по рождению жрица по имени Арихитос, названная в честь бога Безумного смеха Ихитоса. История её рождения достойна того, чтобы быть исключением из правил. Мне её рассказали как сказку на ночь, но, в отличие от сказки, от неё веяло правдой.
   Мой дядя во время одного похода на ахерез – это такой народ, живущий где-то относительно недалеко, – получил ранение. Его выхаживала молоденькая чёрная служанка. Чем ему она приглянулась – неизвестно, но через год родилась маленькая орин с необычной внешностью и большим даром. Будущая жрица отличалась от Высших только иссиня-чёрной кожей. И на Большом Совете Дома ей, не без скрипа, был присвоен статус жрицы-атретас.
   Сейчас, спустя две сотни лет, она блистает, словно сверхновая звезда на ночном небе, притягивая к себе взор. Что уж тут говорить – свою первую ночь трое моих братьев провели с ней, что не добавило ей популярности среди остальных жриц-атретасов.
   Кстати, такого понятия, как брак, местные не знают. В основном из-за свободолюбия и главенства в иерархии женщин. Взаимоотношения полов напоминают взаимоотношения земных тигров – столкнулись, переспали, разбежались. Отец, может, и захотел бы участвовать в воспитании ребёнка, да кто ему даст? Хотя, как я понял, тут из любого правила бывают исключения. Обычно куратором малыша назначается кто-то из старших родственниц, не занятых в настоящее время.
   Шли дни и недели моей неспешной жизни, пока наконец-то не наступило событие, которого я ждал.
* * *
   Сегодня мне исполнился год и я впервые покину Дом. Суматоха же в нём началась за день до события – атретасы начищали доспехи, приводили в порядок и полировали оружие.
   Скоро мне дадут имя. Нужно сказать, мать уже придумала мне имя и подтвердила его в Храме верховной богини Элос. Осталась лишь официальная часть.
   Ашерас ат И’си’тор. В переводе моё имя значит Огнеглазый, ат – из, И’си’тор – имя Дома. Доигрался я с огнём. Хорошо хоть не Огнеухий или не Огнежопый. А так даже нормально – имечко у меня внушает. Вот подрасту, отправлюсь на вылазку, заработаю дурную репутацию жестокого маньяка, и пойдёт моё имя по устам, и будут пугаться меня вражины моего Дома. Мечты, мечты…
   Две служанки одели меня в свободные шёлковые маленькие штаники чёрного цвета и чёрную курточку с золотой вышивкой на спине знака Дома (обычно чёрный прямоугольник символа Дома был обшит по контуру синим), и моя служанка взяла меня на руки и вынесла из комнаты. Мы двигались по коридору, опоясывающему внутренние дворики по второму этажу. Я здесь ещё не был.
   Спустившись по паре лестниц, мы попали во внешний двор, к нашему прибытию уже забитый атретасами, сидящими верхом на странных кошках, напоминающих цветом пантер, но по строению тела больше похожих на гепардов. Внешний двор был большим и свободно вмещал около двухсот атретасов на своих кошках. Кошки вели себя спокойно, лишь иногда поворачивая голову к хозяйке-наезднице, которая тут же начинала сюсюкать и успокаивать свою «лошадь». Я заметил, что на кошках нет сёдел, только запутанная система ремней, за которую и держались жрицы. Мужчины были особняком, лишь половина из них сидела на чёрных кошках. Остальные в тяжёлых металлических доспехах сидели на любопытных двуногих ящерах, тоже частично заключённых в металл. Если наездники на кошках имели дополнительно короткие копья и арбалеты, то всадники на ящерах были вооружены длинными четырёхметровыми пиками и луками. Впереди всех стоял крупный четырёхногий ящер, на спине которого было установлено нечто вроде паланкина, вдобавок у него был погонщик.
   Атретасы замерли – из бокового прохода появилась мать. Глядя на обилие драгоценностей и практически полное отсутствие одежды, даже я поражённо выдохнул – что уж говорить об остальных… Красивее зрелище ещё поискать. Мать, довольная произведённым впечатлением, подошла к моей служанке и взяла меня на правую руку. Четверо высоких орин подняли мою мать на уровень паланкина, куда она и залезла со мной. Устроившись на мягком сиденье, она отдала приказ на движение. Створка каменных ворот почти бесшумно отъехала, и колонна войск начала вытягиваться наружу.
   У ящера оказался очень мягкий ход – паланкин практически не качало, поэтому я вертел головой во все стороны, не особо заботясь о том, за что держаться.
   Альверист’ас был густонаселённым городом с двух-, трёх– и даже пятиэтажными, разнообразными по архитектуре домами. Здесь соседствовало друг с другом всё: и странные тонкие башенки, и непонятно как держащиеся в воздухе кубы, соединённые тонкими переходами, и странные раскалённые парящие обломки скал, связанные цепями, и нечто, похожее на рощу красивых развесистых деревьев, с летающими вокруг них светлячками, даже проехали вообще ровный пустырь со ступенями посередине. Подняв глаза, я увидел звёздообразный пролом в далёком потолке гигантской пещеры. Сквозь него под углом падал белый свет и отражался от… воды? Говорил я пока плохо, но достаточно, чтоб задать вопрос, указывая пальцем и поворачиваясь к матери:
   – Что это?
   – Море мёртвых Хорус, – ответила мать, задумчиво глядя на белый свет.
   Наш Дом остался позади, скрытый пятиэтажными домами. Улицы стали шире, и любопытствующих намного больше. Чего тут только не было! Энергоауры и разноцветные энергощупы причудливо шевелились, мешая толком рассмотреть отдельных жителей. Я сосредоточился, уменьшая восприятие, и с трудом начал улавливать в деталях отдельных особей. Мой взгляд скользил по толпе. Я с интересом смотрел на разнообразных существ: некоторые имели щупальца и отвратительные белёсые глаза – вокруг них было относительно свободное пространство, очевидно, их соседство было чем-то неприятно; странные бородатые карлики, ростом на полторы-две головы ниже орин, были одеты в пластинчатую броню, а на голове имели шлемы; темнокожие, бритые почти налысо мускулистые гиганты в грубых стёганых куртках и кожаных штанах соседствовали с невысокими носатыми зеленокожими, одетыми в невзрачную грязную одежду.
   Мой взгляд внезапно наткнулся на знакомые фигуры. Да ведь это же люди! Смуглые, в странной одежде, надетой поверх кольчуг, вооружённые саблями и прямыми мечами, наподобие клейморов, но всё-таки люди. Хм, значит, здесь есть и люди… Я рассредоточил зрение – у людей оказалась развита энергетика. Конечно, до нас им как нам до богов, но всё же уровень чуть ниже среднего, а это – внушительно. Людей было всего четверо, но они чувствовали себя в безопасности. Я снова сконцентрировался – один из людей был седой и имел короткую опрятную бородку. Возникало впечатление, что его энергетика частично скрыта. Старик поднял глаза, и мы встретились взглядами. В следующее мгновение мне показалось, что между нами образовалась какая-то связь, по которой как будто полезли щупальца-черви. Лишь за мгновение до контакта их со мной я в ужасе успел раскрыть дар и ударить по связи огненной энергией. Связь, словно струна, тут же лопнула. Все остальные события произошли буквально за четыре-пять секунд. Старика отбросило назад, его трое спутников развернулись, и самого левого буквально снесло залпом арбалетных болтов. Другой получил в спину мутный заряд, сорвавшийся с руки жрицы, – впечатление, что его ударил задним копытом полуторатонный бык – хруст ломаемых костей было слышно даже через крики толпы. Мать развернулась и, не разбирая, нанесла удар самой сутью Тьмы. Посреди толпы будто ударил чёрным кулаком гигант – во все стороны полетели брызги крови и осколки камней. Удар размазал начавшего шевелиться старика и десяток его случайных соседей. Третьего человека тем временем сбил с ног наездник на пантере, и большая кошка прижала соучастника к земле лапой, его дополнительно контролировали две жрицы, распустившие свои стальные плети. Все трое людей живы – даже похожий на ежа из-за поразивших его болтов первый парень. Да люди ли это? На них набросили стальные сети и, смотав, в растяжку между всадниками поволокли в сторону Дома. Мать, оставив меня в паланкине, ловко спрыгнула на землю и, звякая драгоценностями, подошла к размазанным останкам старика. По-моему, понюхала воздух и, темнее тучи, вернулась обратно.
   – Кто это? – спросил я, но мать, скосив свои красивые глаза на меня, промолчала.
   Колонна снова двинулась дальше. Зеваки теперь не приближались, держась группами, а я испуганно смотрел по сторонам, выискивая «заглушенные» энергоауры. Но ничего опасного до самого Храма Элос больше не произошло.
   Храм представлял собой пирамиду из чёрного камня, стоящую на восьми очень широких невысоких квадратных колоннах – по три с каждой стороны. Мы остановились возле него, и мать со мной на руках поднялась по лестнице, шириной с фасад Храма. Часть атретасов последовала за нами.
   Через парадный вход мы вошли в Храм. Здесь меня ждало потрясение: пирамида была полой, её, словно перевёрнутую чашу, заполняла Тьма. Тьма напоминала очень густой чёрный туман. Она двигалась и создавала на своей границе множество образов. Мне казалось, что внутри пирамиды спрятался огромный спрут, беспрестанно шевелящий своими щупальцами-змеями. Мать же уверенно продолжила путь. Войдя в круг, начертанный в середине огромной квадратной каменной площадки, она остановилась и подняла свой взгляд вверх, произнеся:
   – Я пришла, Прародительница, как приходила до этого. За благословением для своего сына.
   От звука голоса матери поверхность Тьмы успокоилась и сильно уплотнилась, став похожей на чёрную воду. С этого чёрного «потолка» вынырнуло что-то напоминающее бугор и стало приближаться к нам. «Бугор» медленно менялся, пока не принял образ спускающейся по ступеням женщины, окутанной во мрак. Ступени возникали из Тьмы в тот момент, когда она должна была поставить ногу, и так и оставались висеть в воздухе, образуя красивую чёрную лестницу. Чем ниже спускалась Элос, тем плотнее становилось её тело, и наконец чёрный туман принял форму высокой статной белокожей женщины. Её белые волосы были заплетены в не совсем традиционную для местных тугую толстую косу, которая спускалась практически до колен, создавая впечатление странного, словно скорпионьего, хвоста. Богиня не имела одежды в привычном понимании – её тело было покрыто, словно второй кожей, тонким слоем чуть парящего мрака, оставлявшего непокрытыми лишь тонкие изящные кисти рук да голову. Мрак был достаточно густым, чтобы нельзя было сказать, что Элос обнажена, и плотно обволакивал её тело, подчёркивая его идеальные пропорции. На узком худощавом лице застыло выражение равнодушия. Когда я взглянул в глаза богини, то увидел там лишь вязкую шевелящуюся Тьму, напоминающую нефть.
   При виде богини мать опустила голову, а атретасы с лёгким оружейным лязгом упали на колени.
   Раздавшийся звук голоса Элос, казалось, рождался в каждой точке её Храма.
   – Я вижу, Таенори, ты в плохом настроении? Что случилось? – Богиня позволила себе лёгкую усмешку.
   – На нас напали в пути, моя богиня.
   – И кто же посмел побеспокоить Матриарха в такой день?
   – Я не знаю, моя богиня, но в нападении участвовал высший вампир со своим выводком.
   – Наверное, это было весело! – Богиня звонко рассмеялась. – Но мы здесь не из-за этого, ведь так? – вкрадчиво поинтересовалась она. – Это твой сын?
   – Да, моя богиня. Мы с арирами вашего Храма уже утвердили его имя.
   – Что ж, утвердили так утвердили.
   Богиня, находившаяся метрах в десяти от нас, вдруг очутилась рядом. Мать от неожиданности отшатнулась.
   – Дай мне его!
   Таенори, напрягшись, протянула меня богине.
   Я почувствовал страх матери и свой нарастающий ужас. Богиня взяла меня под руки и посмотрела в глаза: «У тебя будут столетия, чтобы привыкнуть к своему новому имени». Это была явно не моя мысль, но ключевое слово в ней было – «будут». Значит, я переживу данный отрезок времени.
   Мне показалось, что меня засасывает. Мой дар выплеснулся сам, и гигантский столб пламени оказался жалким огоньком спички в огромном тёмном ангаре. Чужая сила заставила столб багрового пламени раскрыться цветком, выпуская из себя разноцветные прожилки, которые, обретя свободу, тут же в восемь разноцветных сфер дважды обернулись вокруг центра. Оранжевое пламя моего дара стало гаснуть, но разноцветные сферы начали испускать энергию, которая, словно туман, стала выпадать на центральную точку. Когда пламя совсем погасло, его место уже занимал довольно плотный сгусток энергии, напоминающий звезду с хаотично возникающими протуберанцами.
   В следующее мгновение я осознал себя снова на руках своей матери, несущей меня к выходу под звонкий смех верховной богини Тьмы Элос.
   Ощущение было как после полбутылки водки на голодный желудок. Мне временами казалось, что весь мир вращается вокруг меня, а временами было откровенно хреново. В пути меня жутко укачало, и, если бы было чем, я бы точно «отводопадил».
   Возращение домой помнится смутно, а под конец я вообще заснул.

Часть вторая

Глава 1
Ненависть

   Меня приодели чужие служанки, которые потом удалились, оставив меня сидеть на кровати. Вскоре появилась моя орин с маленькими расшитыми полусапожками – моей первой обувью. Натянув их с помощью орин, я почувствовал себя скованным. Орин помогла мне подняться, и я увидел себя в стоящем зеркале. На меня смотрел толстенький карапуз с короткими, чуть заострёнными ушками, ослепительно-белой кожей, круглым лицом и очень серьёзным взглядом. Я вздохнул и пошёл в гостиную завтракать. Завтрак тоже удивил – меня дожидалась маленькая тарелка какой-то каши и ставшее уже обыденным молоко. Поискав ложку, я обнаружил её в руке моей орин – она решила меня кормить. Не буду я, наверное, выделяться – пусть кормит.
   Съев кашу, я почувствовал себя бурдюком, неспособным к движению, но эту проблему решила моя служанка, взяв меня на руки. Она принесла меня в чьи-то огромные покои. Спустя пару минут пришла мать, одетая, как обычно, в вызывающе легкомысленный наряд. Сделав нам знак следовать за ней, она распахнула высокие двустворчатые двери и вошла в помещение за ними. Это оказался почти обычный элитный очень большой рабочий кабинет: в дальней стене было узкое, меньше полуметра, окно, боковые стены были заставлены книжными шкафами, буквально забитыми книгами, на полу лежал толстый ковёр, на котором стоял письменный стол с аккуратными стопками каких-то деловых документов и книг. Стены были обшиты чем-то очень похожим на лакированное дерево, а по углам серого потолка свисали короткие магические светильники, светящиеся мягким желтоватым светом.
   Мать обошла стол своей плывущей походкой и уселась в кресло, обтянутое тёмной кожей. Получившийся контраст белой кожи атар и тёмного кресла завораживал. Орин под тяжёлым взглядом матери посадила меня в одно из кресел, расположенных напротив неё, и замерла за моей спиной, почти не дыша. Мать медленно оглядела меня и, скользнув взглядом из-под пушистых ресниц по свитку, лежащему перед ней на столе, произнесла:
   – Сейчас, мой сын, ты познакомишься со всеми своими родственниками, сёстрами и братьями. Хоть многие и считают, что это рано, я думаю, опираясь на доклад твоих учителей, что ты готов к вступлению в семью. Со всеми вытекающими правами и обязанностями. Ты меня понимаешь, Ашерас?
   – Да, мама.
   – И ещё, с данного момента ты должен называть меня, при любых встречах, где присутствует хоть кто-то, включая орин, кроме нас двоих, – Матриарх, и никак иначе. Я ясно выразилась?
   Вот и первый айсберг.
   – Да, Матриарх.
   – Ну что ж, хорошо, что я в тебе не ошиблась. – Мать встала с кресла и не спеша подошла ко мне. От её походки я на мгновение забыл, где я и кто я. Остановившись рядом, мать протянула мне руку: – Идём, Ашерас.
   Она взяла меня за правую руку и, наклонившись влево, из-за того что я доставал ей ладошкой только чуть выше колена, медленно вывела из кабинета. Пройдясь по длинному коридору, мы вошли в довольно большую комнату. Первое, что бросилось в глаза, – все присутствующие в ней были атар.
   Почти все разбиты на пары, и, на мой взгляд, в комнате был настоящий светский приём, где все почти равны по статусу и давно друг друга знают. Но была одна многочисленная группа: высокий беловолосый Высший разговаривал с черноволосыми молодыми атар, внимающими каждому его слову. Две моих старших пепельно-волосых сестры сидели в креслах напротив и сверлили друг друга глазами. Две других сестры, черноволосые, намного моложе и ниже окружающих, почти дети, с интересом наблюдали и тихо комментировали их молчаливый поединок. Ещё один высокий беловолосый атар разговаривал с моим отцом. Последняя беловолосая Высшая, будучи одета только в боевые штаны с многочисленными ножнами с оружием, просто отдыхала, полуобнажённая, сидя в глубоком кресле и держа золотой кубок в правой изящной руке, покоящейся на мягком подлокотнике. Её куртка была небрежно брошена на высокую спинку кресла. Выражением лица и позой она напоминала престарелую скучающую львицу, которую отнюдь не веселят игры малых львят и которой уже начхать на мнение всех и в особенности, как я бы сказал в моём земном мире, на мнение туристов, фотографирующих её из машины.
   С приходом меня с Матриархом разговоры прекратились, и взгляды всех присутствующих устремились на меня. Было довольно неприятно, и я наполовину спрятался за мать, что вызвало улыбки у всех. Мать вывела меня перед всеми в центр комнаты и, отпустив мою руку, громко и торжественно произнесла:
   – Представляю вам нового члена нашего Дома – Ашерас ат И’си’тор!
   После этого все присутствующие подняли правую руку и неожиданно дружно произнесли, глядя на меня:
   – Во славу Дома И’си’тор!
   После чего мать подвела меня к полуобнажённой жрице, развалившейся в кресле и с интересом рассматривающей меня.
   – Моя младшая сестра, Арисна. Командует отрядом Глубинной Стражи на нижних рубежах нашего Дома, прибыла лишь на праздники и скоро вернётся обратно.
   Группа из четырёх атар отделилась от гостей и подошла к нам.
   – Мой старший брат Арештар, служит там же.
   Высокородный беловолосый чуть кивнул.
   – А это, – мать указала на старшего парня из троицы, – Тедзиром, старший сын моей сестры, обучается в Храме богини Яростной схватки Реа. – Рука матери переместилась на среднего Высшего: – Это мой сын Аксидор – учится в Храме богини Вечной печали Криаты, а это – младший сын моей сестры, Растиер, он пока не достиг первого совершеннолетия.
   Матриарх подвела меня к двум пепельноволосым жрицам. Левая встала с кресла и, чуть склонив голову, произнесла:
   – Моё имя Иситес, я – дочь Арисны и, являясь великой жрицей Дома И’си’тор, занимаю пост командующего Разящим копьем. – Она бросила взгляд нам за спины и заметно смутилась. – Это всадники на хиснах и ристах. – Ещё больше смутившись, она села обратно.
   Сидящая справа жрица поднялась и, хмыкнув, снисходительно посмотрела на меня:
   – Я Аресре, дочь Таенори, нашего Матриарха. Командую внутренними отрядами атретасов и подразделениями ариров детей Элос. Иначе говоря – гвардией Дома и разведывательно-диверсионными отрядами.
   Две девочки тоже решили представиться первыми, не дожидаясь слов Матриарха. Первой шагнула вперёд старшая и, вздёрнув подбородок, произнесла:
   – Я Сираз, дочь Таенори, нашего Матриарха.
   Младшая девочка попыталась полностью скопировать старшую, но в её исполнении это выглядело немного смешно. Но мне удалось сдержать улыбку.
   – Я Хеласреи, дочь Таенори, нашего Матриарха.
   Её голос был звонким и настолько красивым, что выделялся даже среди голосов атар. Интересно, со временем он загрубеет или останется таким же красивым и добавит мелодичности?
   Тем временем отец и его собеседник тоже подошли к нам, но не стали представляться первыми, терпеливо ожидая, когда Матриарх обратит на них внимание.
   – Это мои братья: Эхаер, – её рука указала на собеседника отца, – и Сариехарна, твой отец.
   М-да уж. О кровосмешении тут, похоже, никто никогда не слышал. Или, может, этого народа это правило не касается? Всё-таки мы же не люди, и, вполне возможно, из-за развития магии и влияния богов этот фактор не учитывается вообще.
   После всего этого моя семья начала куда-то собираться. Появившиеся слуги собрали пустые бокалы. И моя семья, подождав одевающуюся тётю, потянулась к выходу. Все пошли не спеша, дабы я поспевал за остальными. К счастью, прежде чем я выдохся, мы подошли к широкой лестнице, облицованной гранитными плитами. Спустившись по ней, мы оказались на широком крытом внешнем балконе. Мать подняла меня и поставила на специальную каменную приступочку, но мой рост всё равно не позволял заглянуть за каменные перила. Мать замешкалась и взяла меня на руки. То, что я увидел, потрясло меня. Мы находились на уровне третьего этажа, под нами простирался внешний двор. Он был полностью занят экипированными в начищенные доспехи атретасами.
   – Мои верные солдаты и слуги! – провозгласила Матриарх. – Вчера наша богиня благословила моего сына именем Ашерас. И сегодня мы приняли его в семью! Да славься Дом И’си’тор! Во славу богини!
   Что-то быстро она. Я думал, будет как на Земле – речь на два часа и всё такое… Серые секунды три переваривали речь Матриарха, после чего дружно, чётко и зычно рявкнули:
   – Во славу Дома!
   Я с интересом рассматривал энергоауры и щупы стоящих передо мной атретасов. Не было ни одного похожего дара. Мало того, ауры различались по интенсивности свечения, активностью и длиной щупов. А также цветом! Чего тут только не было! Все цвета радуги, чёрный, зелёный, серый, а также многообразие оттенков.
   – Отпразднуем же это событие! – Мать кивнула атретасу в красивом синем плаще, расшитом золотом.
   Он поднял посох, который держал в правой руке, и, неожиданно для меня, начал в воздухе быстро рисовать навершием в виде загнутого когтя светящуюся синюю спираль. Завершив десятый виток, захватил «когтем» центр и, потянув вниз, создал из спирали воронку. Мать, нагнувшись, поставила меня на пол и прошептала:
   – Вытяни руку. Терпи, будет очень больно. Постарайся не кричать и не плакать.
   С ума сойти! Надеюсь, я не сдохну. Я вытянул руку перед собой. Серый в плаще наклонил воронку к моей руке и проткнул «когтем» мою кожу. Я не успел почувствовать боль от укола, как вся спираль начала втягиваться под кожу. Это было ужасно. Казалось, мне в тело заталкивают раскалённую струну. Я не смог смотреть на это и задрал голову к каменному потолку, став рассматривать его. Внезапно я увидел две алые точки в тени у основания сталактита нашего дома. Это явно был чей-то взгляд. Лишь мгновение мы смотрели друг на друга. А потом я собрал всю боль и ярость в один импульс и попытался хлестнуть ими по глазам. Неожиданно боль исчезла, и, как мне показалось, ничего не произошло. Но это спокойствие длилось лишь секунду. А потом я увидел, как часть каменного свода начинает светиться, раскаляясь. Область стала быстро расти и стала довольно большой. Я в панике опустил голову. Мать довольно смотрела на меня – синяя нить практически втянулась под кожу, остался лишь небольшой кусочек, сантиметров пять-шесть. Я указал пальцем наверх и спросил мать:
   – Матриарх, что это?
   Мать вместе со всей роднёй подняла голову и изумлённо выдохнула:
   – Великий Хаотический дракон Р’еареш проснулся!
   Подняв голову, я действительно увидел гигантский контур крылатого существа. Сейчас по его раскалённой коже пробежали трещины, из которых вырывались видимые даже с такого расстояния языки пламени, буквально расплёскивающиеся о каменный свод. Матриарх, очевидно усилив голос магией, зычно крикнула: – Очистить двор! Р’еареш проснулся! Всем покинуть двор! Включить защиту от огня! Быстрее!
   Во дворе начался хаос. Все разбегались кто куда. Однако никто из них не доставал оружие, я не увидел ни у кого из окружающих меня атар признаков страха. Только облегчение и даже радость. Я поднял взгляд вверх вовремя, чтобы увидеть, как гигантский, объятый багрово-оранжевым пламенем дракон отцепился от свода и начал медленно падать прямо в опустевший двор Дома. Он был даже красив. Перед тем как коснуться каменных плит двора, дракон затормозил, резко хлопнув крыльями. Из-за этого с тела дракона сорвался огромный протуберанец пламени и, осветив, наверное, весь Альверист’ас, с рёвом разлился по своду, охватив основание сталактита Дома.
   Дракон неожиданно мягко для такой-то туши стал на плиты двора и не спеша подошёл к нам. Его голова и сложенные крылья были чуть выше уровня балкона. Чудовище одним своим видом внушало ужас. Оно было покрыто чем-то похожим на чёрные роговые пластины, между которыми вырывалось жёлтое пламя. Его голова была треугольной и будто обуглена. По строению она напоминала кошачью: широко расставленные пылающие провалы глаз подразумевали отличное бинокулярное зрение. Пасть, похоже, не имела другого выражения, кроме оскала, и была усеяна лишь чёрными клыками, растущими из внешней части челюстей. На затылке был чёрный щиток, обрамлённый чем-то вроде рогов. Ушные отверстия были спрятаны за ещё одними небольшими щитками. Шея, как мне показалось, была заметно длиннее, чем у кошки, будь она аналогичного размера. Вдоль позвоночника шло два ряда разведённых в разные стороны, загнутых по направлению к хвосту шипов. Строение лап тоже напоминало кошачье, мне даже показалось, что во время посадки дракон выпустил длинные острые когти. На локтях лап также были шипы. Крылья дракона очень сильно были похожи на крылья земных рукокрылых. Приблизившись, дракон произнёс очень глубоким голосом:
   – Приветствую тебя, Таенори, старшая дочь Аэриснитари! Я, Протектор Дома И’си’тор, Хаотический дракон Р’еареш, поздравляю тебя с достойным прибавлением в семье! – Тяжёлый взгляд чудовища прошёлся по родственникам и остановился на мне.
   Дракон говорил не ртом или пастью. Было такое впечатление, что его голос просто возникал перед ним. Я сумел рассмотреть плотный узел заклинания, связанный с энергощупами дракона и расположенный чуть ниже пасти.
   Мать, опустившись на одно колено, произнесла, глядя в огненные провалы глаз дракона:
   – Приветствую в пределах Дома нашего Стража и Защитника. Вы очень долго спали.
   – Да-а… – пророкотал дракон. – Я бы спал дольше, но меня разбудил твой сын. Его дар очень своеобразен. – Дракон наклонил свою голову ко мне. – Мне показалось, что это твоя мать разбудила меня. – Пылающий взгляд, казалось, проникал в самое моё естество. Он отстранился. – Пусть он дотронется до меня, Таенори.
   Мать поставила меня на каменный постамент, а дракон вытянул из своей пасти раздвоенный ярко-жёлтый язык. Все окружающие атар отшатнулись от жара. Но я его не чувствовал. Для меня ничто не изменилось. Я протянул руку и осторожно ткнул пальцем в светящуюся оранжевую плоть. Язык дракона был мягким, как поролон, и очень тёплым, но не горячим. Когда я касался дракона, у меня возникало странное ощущение по всему телу. Мой взгляд упал на рукав моей курточки – он тлел, но я не стал отдёргивать руку. Дракон же, втянув язык, поднял голову и пророкотал:
   – Свершилось! У меня опять будет служитель, Таенори! Возрадуйтесь! – Дракон взглянул на Матриарха: – Я поставлю ему свою печать, Таенори. У него необычно ясный рассудок для своего возраста. После ритуала нужно начинать его учить вашей магии. Когда ему исполнится десять, приведи его ко мне. Я же возвращаюсь обратно.
   Дракон ещё раз посмотрел на меня и направился к центру двора. Я с интересом смотрел на грациозно удаляющуюся громаду. Дракон остановился, присел и прыгнул, громко хлопнув крыльями на взмахе. Взлетал он не в пример грузнее, чем садился, и временами буквально закутывался в пламя. Прицепившись к основанию сталактита, чудовище шустро перебралось на участок свода непосредственно возле колонны дома и замерло, начав быстро остывать. Я перевёл взгляд с потолка на двор – из проходов, коридоров появлялись атретасы и, стараясь не сводить взгляда с быстро остывающего дракона, снова строились.
   – Наш Страж, дракон Р’еареш, выбрал себе нового служителя! Мой сын, Ашерас, избран ариром Хаоса! Скоро наступит время мести нашим врагам! Да будем же мы едины, как меч и рука, держащая его! – Мать опять начала вещать какую-то возвышенную муть. Впрочем, надолго её не хватило, и она распустила воинов, сказав: – Праздник будет организован здесь же, через час.
   Атретасы неспешно стали растекаться со двора. Матриарх тут же развернулась к нам:
   – Вы тоже все свободны, кроме тебя, Ашерас. – Мать сделала знак орин, стоящей у нас за спиной: «Неси его за мной».
   Меня подхватила орин, и мы двинулись за стремительно двигающейся по коридорам Матриархом.
   Вообще я понял, что здесь каждый, кроме орин, носит как бы маску на лице и в зависимости от того, с кем общается, меняет не только её, но и линию поведения. Эти изменения очень существенны. К примеру, у моей матери, Таенори, этих «образов» было несколько: расчётливый и жестокий Матриарх, заботливая и осторожная мать, а также кровожадный воин. Возможно, были и другие, но я их пока не видел, и, наверное, к лучшему. Интересно, а что прячется под ними? Испуганная девочка? Безумная жрица своей богини? Голый разум, лишённый эмоций? Что-то мне расхотелось заглядывать в них…
   Матриарх привела нас в свой кабинет и, сделав знак моей орин, расположилась в своём чёрном кресле. Служанка, посадив меня, бесшумно вышла. Мать скользнула взглядом по бумагам на столе и посмотрела мне в глаза. От её жёсткого взгляда у меня похолодело внутри. Она, ухмыльнувшись, достала из ящика письменного стола небольшую чёрную пирамидку и, поставив её на стол, произнесла:
   – Этот артефакт предназначен для допросов пленных атретасов. Принцип его работы прост: он определяет количество веры, убеждения в словах говорящего существа. Если этот показатель низок, существо, которое попало в зону действия, испытывает очень сильные фантомные боли. У артефакта есть свои недостатки и преимущества. Его, после долгого обучения, может обмануть только атар. Сейчас я его активирую. – Мать протянула руку и пальцем дотронулась до вершины пирамидки. Откликнувшись на это прикосновение, пирамидка засветилась слабым белым светом и сразу поменяла цвет на серый. – Я задам тебе несколько вопросов. И лучше тебе отвечать правдиво. Итак, кем ты был в прошлой жизни? – Матриарх выжидательно уставилась на меня.
   Всё моё нутро замерло. Я смотрел на пирамидку. Она меня наконец-то раскусила. Ну и что из этого? А ничего! Я свалю всё на Эхаялин. Как-никак божья воля, да и Элос не убила. Я поднял взгляд на Матриарха. Хочешь правды? Ты её получишь…
   – Я родился в другом мире. Там я был воином. Меня предали и тяжело ранили. Когда я уже умирал, меня завербовала богиня Эхаялин. Никаких заданий не давала. Сказала только служить Дому и народу.
   Коротко и ясно.
   Матриарх, неотрывно смотрящая на артефакт, неожиданно рассмеялась. Успокоившись, она произнесла:
   – Это вполне в её духе. Чего-то учудить, никому не сказать и исчезнуть. Как будто и не является богиней Холодного страха! Я всегда думала, что по части шуток у нас был Ихитос. Но, похоже, все боги являются лишь гранями Творца…
   Мать, что-то вспомнив, задумалась.
   Немного подождав, я решился на вопрос:
   – Какова будет моя судьба, Матриарх?
   – На этот счёт не беспокойся. Не ты первый, не ты последний. Скажу больше: твой отец тоже является подобным рекрутом. Мы называем вас перерождёнными. Вот только его притащил как раз Ихитос. Наша семья наиболее одарена прародителем в магическом плане. В довесок, мы единственные из всех атар можем напрямую обращаться к нашим богам. Но мы переживаем сейчас не лучшие времена… – Великолепное лицо матери исказила печаль. – Мой Дом располагает пятью с половиной тысячами атретасов, нам служит почти двадцать три тысячи орин, и на всю эту армию лишь двенадцать атар. Мы лишь Пятый Дом. А ты знаешь, сколько атар у Четвёртого Дома? Почти сто… Я скажу больше: если бы не наш Страж, мы бы остались лишь в старых легендах… Мы уже почти тысячелетие входим в Высокий Совет Домов постольку-поскольку… Поэтому тёмные боги понемногу нам помогают. И ты не исключение. – Мать вздохнула, глядя мне в глаза. – После праздника тебя начнут учить по полной программе. История Дома и мира, политическое устройство, обычаи разных народов, счёт и много ещё чего… Эти знания необходимы для ориентирования и выживания в окружающем мире. Также Иситес, как твой куратор, будет учить тебя работать с Предвечной Тьмой, а кто-то из командиров атретасов будет тебя учить фундаментальным основам магии и плетению силовых узлов и конструктов. Вроде бы ничего не забыла? Ах да! А как ты разбудил древнего Стража?
   – Я собрал боль, которую испытывал во время ритуала, и, накачав даром, хлестнул по его глазам!
   – Неплохо, неплохо. У тебя сильно выражена стихийная часть Дара. Это хорошая новость. Наш Дом всегда тяготел к Силам, а не Стихиям. А он что, смотрел на тебя?
   – Да, мама. Когда я выходил на плац, то почти всегда видел его глаза.
   – Что же он задумал? Последним ариром древнего была моя мать… Будь осторожен, Ашерас, ему больше тридцати тысяч лет, и он современник той, кто стал верховной богиней, богини Элос… Его могущество огромно. Знай, сын мой, что именно его вмешательство в Первую войну народов заставило бежать светлых эльдаров на другой материк… Он не вполне разумен, если можно так выразиться, его логика другая, чуждая. Но мы ему необходимы, как и он нам. Кстати, чтоб ты знал – он не совсем дракон… м-м-м… Даже не так: он совсем не дракон. Более подробно ты узнаешь о нём в библиотеке и на уроках истории Дома. Я рекомендую в ближайшее время узнать о нём побольше, поскольку ты его арир. Ну а сейчас ты свободен. То, о чём мы здесь говорили, в принципе не является великой тайной, но не распространяйся об этом кому ни попадя. Кто должен, тот будет знать.
   Матриарх сложила из пальцев странную фигуру. Практически сразу послышались шаги, и я, обернувшись, увидел свою орин.
   – Выше нос, малыш! – произнесла мать. – Самое страшное уже позади.
   В комнату вошли несколько слуг Матриарха. Они несли то, что мать хотела надеть, очевидно, на смену. Если те странные шёлковые полоски можно назвать одеждой. Моя орин взяла меня на руки и понесла в мои покои.
   В моих покоях меня одели в новую курточку, взамен истлевшей. По-моему, пора узнать, как её имя, а то и позвать в случае чего будет трудно… Орин как раз сервировала передо мной маленький столик с моей, успевшей уже надоесть, порцией еды.
   – Орин, скажи, как твоё имя?
   – Эран, мой атар. – Служанка повернулась ко мне.
   – Я прошу, наедине со мной не называй меня атар, только по имени. Это возможно?
   – Да, атар.
   Я поморщился. Служанка испуганно прикрыла рот ладошкой.
   – Прошу прощения, Ашерас.
   Орин закончила сервировку и повернулась ко мне:
   – Прошу вас, Ашерас.
   Быстро съев свою порцию и запив молочным коктейлем, я стал смотреть на то, как Эран быстро убирает мой столик. В голове было пусто, и хотелось спать. День был сегодня напряжённый. А ведь ещё тащиться на этот чёртов праздник…
   Пока Эран убирала, бесшумно зашёл другой орин и, положив свёрток, так же бесшумно удалился. В свёртке была одежда, расшитая золотом, а также красивые сапожки. Эран переодела меня и, взяв на руки, понесла по коридору во двор.
   Возле выхода мать с моей тётей Арисной что-то обсуждали, оглядываясь по сторонам. Когда мы подошли ближе, то увидели двух атретасов, держащих какой-то большой, заляпанный чем-то тёмным свёрток в руках, и я услышал обрывок слов Матриарха:
   – …проклятые твари! Мы же не можем уже отменить праздник! Скажи мне, сестра, как они проникают в Дом, находящийся в осадном положении?
   – Если бы я это знала… Это ещё ничего. Если бы я не приказала сменять часовых каждые полчаса, мы бы ещё час не знали о внедрении. А так мы предупреждены. – Арисна оглянулась на нас: – А вот и Ашерас. А то я хотела послать за ними жриц в боевом снаряжении.
   Что-то точно произошло. Мать повернулась ко мне и сказала:
   – У нас проникновение. Кто-то или что-то проникло в Дом и убило часового. – Мать кивнула на свёрток. Да это же труп! – Вполне возможно, он не единственный. Убийца, скорее всего, среди атретасов. – Таенори посмотрела на свою сестру и твёрдо произнесла, глядя на двух солдат, держащих тело: – Скрытно поставьте в известность всех командиров отрядов и пошлите дополнительную охрану ко всем атар. С телом разберёмся завтра. Приступайте!
   Солдаты молча кивнули, и правый, забросив свёрток с телом на плечо, удалился в глубь Дома. Я успел заметить выбившиеся из свёртка длинные тёмные волосы. Левый солдат вышел во двор и кому-то махнул рукой.
   – Может, их цель опять ты? Второе покушение за последние дни. Высший вампир и, очевидно, перевёртыш. Что будет дальше? Небольшой прорыв инферно? Хитроумная мина-ловушка? Яд? – Арисна так сжала свой жезл-плеть, что побелели пальцы. – Я рада, что не на твоём месте, сестра, и хотела бы как можно на большее время оттянуть своё правление.
   – Так вот в чём причина твоей заботы обо мне? – Таенори звонко рассмеялась и кивнула кому-то в глубине коридора. Спустя секунду оттуда появился отец, напряжённо всматривающийся в сестёр. – Ладно, поиграем в ловлю на приманку. Пора начинать.
   А как неплохо начинался день и как хреново он закончится. Я бросил взгляд на родственников – все они будто сменили маски: вместо настороженности теперь гордость и надменность с величием. Орин поставила меня на землю, и мать, взяв меня за руку, вышла во двор.
   Мы вышли и оказались вовлечены в праздничный хаос. Это было кошмарно – какого чёрта творит Матриарх? От предчувствия опасности я раскрыл дар, распустив вокруг колыхающиеся, невидимые для других щупальца. Казалось, на нас нападут сейчас же. О, тёмные боги, дайте мне сил! Эхаялин, помоги мне! Вокруг сновали слуги, расставляя столы и раскладывая столовые приборы. Интересно, а я смогу вообще убить? Всё-таки в этом теле это будет в первый раз…
   Когда мы проходили мимо стола, на котором стояло много кувшинов с чем-то, я, накачав энергощуп энергией из дара – разобраться бы ещё, что там наворотила Богиня, – хлестнул отдельно стоящий. Кувшин неожиданно мягко развалился на две части, разливая содержимое. Что ж, орудие убийства у меня есть. Раньше я никогда не уделял внимание энергощупам, очевидно зря.
   Мать кивала в ответ на приветствия. И даже перекинулась парой слов со встречными. Я распустил щупы больше чем на пятнадцать метров и почти полностью погасил обычное зрение, заменив его магическим. Как ни странно, я сейчас видел намного лучше. Мир вокруг замедлился, я видел даже кровеносные системы окружающих. Но радиус видения был невелик, не более двадцати – двадцати двух метров, а дальше – непроницаемая мгла. Я не видел даже стен дворика, но ощущал всё вокруг. Заглянув внутрь дара, я убедился, что расход энергии очень низок. Подняв глаза на мать, я увидел, что перед ней висит несколько энергоузлов, а нас окружает невидимая тонкая сфера, подпитываемая чёрным энергощупом из серьги в правом ухе. Охрана идёт сзади на расстоянии четырёх-пяти шагов, тоже окутанная подобной защитой.
   «Сейчас будь осторожен», – прошептало что-то внутри. Я дёрнул за руку Матриарха. «Сверху!» – закричала Тьма внутри меня. Я поднял голову, а мать с охраной лишь недоумённо посмотрели на меня. В сферу видения быстро проникла багровая клякса. От предчувствия непоправимого я хватаю щупами стоящие рядом столы и стулья за ножки и, неожиданно легко, швыряю их навстречу кляксе. За это мгновение клякса успевает преодолеть половину расстояния. Я охватываю щупом мать, буквально выворачиваю дар, накачивая все остальные щупы. От этого меня захлёстывает боль, и я выдираю из пола плиты покрытия, швыряя их тут же вслед. Таенори пытается что-то сделать, но я с силой отбрасываю её в сторону. Багровая клякса проходит через столы, выжигая в них круглые дыры. От предчувствия смерти и отчаяния я ударяю щупами вокруг себя – и во все стороны брызжут крупные обломки каменных плит. Щупы мгновенно собирают их предо мной ещё одним щитом. Багровая хрень, пробивая плиты, собирается в длинное копьё, свитое как веретено. От ужаса я мысленно взываю к Эхаялин, и она отвечает! Чужая воля и сила вливается в меня. Из моего рта вырывается Тьма и за оставшиеся доли секунды струёй бросается навстречу копью. Я дополнительно сплетаю из чужой силы и своих щупов толстенный канат и за мгновение до столкновения сил с боку бью по копью. Никакого эффекта – щупы разлетаются, разнося всё вокруг. В следующее мгновение Силы сталкиваются и начинают расплёскиваться в блин. Во все стороны летят чёрные брызги. От струи Тьмы отделяется жгут и, свернувшись в пружину, целится в пол и сразу распрямляется, выталкивая меня из-под удара. Эхаялин успевает сдвинуть меня всего на полметра в сторону, но этого достаточно, чтобы багровое копьё, пройдя совсем рядом, начало зарываться в пол. Я успел отлететь всего на три метра, как во все стороны побежали трещины, и из пола багровым взрывом вырвало несколько очень крупных обломков. Один из них летел в меня. Отклонив голову от приближающейся смерти, багрового снаряда, я увидел фигуру атретаса, стоящую на крыше перехода и держащую на плече странную трубу, похожую на гранатомёт. Жаль, что вообще нет сил, я бы мог его достать. А что, если?..
   Я воззвал к огненной птице и с радостью услышал её вопросительный клёкот. Если можешь, убей его, я больше ни о чём не прошу. Внезапно я остановился в полёте, вместе с обломками скал. Время вернуло свой бег. Меня чуть не оглушили крики раненых и хаос вокруг. Стрелок стал снова наводить своё оружие. Но ему не суждено было закончить движение – ближайший обломок раскалился и, резко сорвавшись с места, врезался в него, облепив раскалённой добела лавой, словно тестом. От чудовищного удара горящее тело перебросило по дуге через крышу, скрыв его с моих глаз.
   Спустя секунду могущество оставило меня, и я грохнулся на пол. Казалось, сил не было даже дышать. От жуткой боли в перенапряжённом даре хотелось выть. Но спасительная тьма всё не приходила. Всё, что я мог делать, – это бешено вращать глазами от боли и мысленно молить всех сразу богов о потере сознания. Секунды казались вечностью в Аду, вдобавок всё тело скрутила судорога. Пытка была чудовищна. Невзирая на все усилия, разум мог думать лишь о боли. Я тонул в ней и начал молить о смерти. Это же для вас такая малость… Я молю о снисхождении… Отпустите… Прошу… Умоляю… Богиня, отпусти меня…
   Сознание вернулось рывком, просто – раз, и я лежу на кровати. Первые ощущения – тело как бы парит, но я не могу пошевелиться. Вдобавок я не чувствую свой дар. Хочется пить. Я ничего не вижу. Вокруг лишь тьма.
   – Пить.
   Я не узнал свой детский звонкий голосок. Его не было, был лишь слабый сиплый шёпот.
   Мне дали воды, чуть приподняв. Я с трудом сделал глоток и, когда меня снова положили на подушку, тяжело отдышался.
   – Почему я ничего не вижу?
   Голос, ответивший мне, был незнаком.
   – У вас лопнули глаза, господин. Не переживайте – они восстановятся завтра.
   – Где моя орин?
   – Она погибла, господин…
   Её больше нет… Печали не было. Внутри стала разгораться ярость и ненависть к стрелку. Они, смешавшись, дали мне сил на продолжение разговора.
   – Что с моим даром?
   – Наша Матриарх считает, что он тоже скоро восстановится.
   – Эта тварь… сдохла?
   – Перевёртыш? Да, он мёртв… С вами хотела поговорить Матриарх. Позвать её?
   – Нет. Если ты говоришь, что глаза восстановятся завтра, – завтра и поговорю… – Занятые силы закончились. Я расслабился и провалился в сон.
* * *
   Матриарх стояла на балконе второго этажа, глядя, сузив глаза, на глубокий узкий кратер во дворе. Весь Дом освещал сверху ярко горящий Страж. Рядом с ней стоял один выживший из двух атретасов её охраны.
   – Значит, он был как раз надо мной, на крыше?
   – Да, Матриарх. Мы заметили его слишком поздно, когда наше внимание привлёк Ашерас.
   – Что это было за оружие, выяснили?
   – Вы сами видели, что случилось со стрелком. Что не сгорело, то расплавилось… Единственное, что сказали наши оружейники, – это было оружие наподобие боевого посоха. Плетения были разрушены после уничтожения носителя. Всё, что они смогли сказать, – это то, что использовалось «Багровое пламя» для его накачки.
   – «Багровое пламя»… И Ашерас сумел противостоять ему, призвав Тьму напрямую и чуть не умерев из-за этого. А ведь ему лишь год от рождения.
   – Это просто чудо, что он выжил. Целители говорят, что только ваше своевременное вмешательство не дало ему умереть. Целитель Ремрот клянётся, что его тело уже завтра полностью излечится и тогда же вернётся его дар.
   – Да, он и мне это говорил. И… я сожалею о смерти твоего брата. Мы не ожидали… такого.
   – Не беспокойтесь зря, Матриарх. Все мы знаем, на что идём.
   Атретас поклонился и отошёл на два шага.
* * *
   Мне снился кошмар. Я осознавал это, но ничего не мог с этим поделать. Я снова переживал этот проклятый, без сомнений, день и короткую схватку, знаменующую его. Хорошо, что хоть без финала. Словно Тьма хотела что-то показать, подчеркнуть нечто оставшееся вне моего внимания, но тем не менее виденное мной. После окончания схватки всё начиналось сначала. И так раз за разом. Пока наконец я не увидел, как в момент пролёта мимо меня багрового копья один из охранников поднимает чёрный жезл в сторону стрелка, но ему ломает шею особо жестоким способом его напарник. Убедившись, что я увидел это, кошмар прекратился. Оставив мне лишь ненависть, пылающую чёрным пламенем во мне. Если он жив, я убью его. Осознав это, я понял, что проснулся. Ощутив дар, я нырнул в него и позвал свою птицу. Она довольно курлыкнула, обрадовавшись моему вниманию. Прости, но, если я не справлюсь, ты поможешь мне, хорошо? Я открыл глаза. Мягкий жёлтый свет больно резанул, заставив снова зажмуриться. До меня донёсся незнакомый голос:
   – Вы проснулись, господин Ашерас?
   Я снова попытался открыть глаза. На этот раз было полегче. Проморгавшись, я сумел отождествить голос с атретасом, сидящим справа и одетым в необычный плащ чёрного цвета с зелёным вышитым значком напротив сердца. Его волосы были белы как снег. Я всмотрелся в его лицо – не он. Жаль. Я прошептал:
   – Кто вы?
   – Моё имя Аскаер, я целитель.
   – Меня отнесут к Матриарху или она придёт сюда?
   – Придёт. Сейчас вас покормят и оденут. Матриарх как раз освободится к тому времени.
   Аскаер сделал знак в направлении гостиной, и оттуда вышла незнакомая беловолосая орин. Она с рук покормила меня какой-то кашеобразной жижей. Закончив кормёжку, она удалилась, чтобы вернуться со свёртком моей одежды. Я посмотрел на своё тело – как же я похудел!.. Повернув голову в сторону наблюдающего за мной целителя, я спросил:
   – Сколько я был без сознания?
   – Сегодня третий день с момента покушения. У вас были обширные кровоизлияния – глаза, к примеру, пришлось выращивать заново.
   Ненависть толкнулась внутри, словно ребёнок в чреве матери. Если эта тварь будет с Матриархом, я не поленюсь ещё раз обратиться к богине. «Лучше сразу иди ко мне», – прошептала Тьма из дара. «Хорошо», – попытался я направить эту мысль обратно. Эх, мне бы разобраться с даром в медитативке. Без толку мечтать. Попытка будет только одна. Выложусь на полную.
   Пока меня одевала служанка, я, выпустив щупы, словно спрут, накачивал их силой из дара. Обыскивая, буквально ощупывая ими комнату, неожиданно натолкнулись на три щупа, принадлежащие целителю. Но они были какими-то вялыми и еле шевелились, практически не реагируя на мои касания. Я внезапно осознал, что начинаю ощущать свои энергощупы неотделимой частью своего тела, вроде руки или ноги. Пошевелил ими. Накачанные энергией, они слушались идеально. В ожидании я начал считать их, собирая в пучки. Вышло аж шестьдесят три штуки. Я осторожно ощупал ауру Аскаера и нашёл ещё несколько щупов, но они были все небольшими и короткими. Решившись, я потыкал щупом в его ауру. Он поморщился и стал недоуменно осматривать помещение. О боги, он что, их не видит? Пожалуй, сейчас я действительно стал постигать всю разницу между атар и атретасами. Когда служанка меня одела, я обессиленно сел на кровати и посмотрел на целителя:
   – Когда зайдёт Матриарх, оставишь нас одних.
   Целитель кивнул.
   Послышались шаги. Мои энергощупы замерли, согнувшись наподобие хвостов скорпиона, готового ужалить. Врубать магическое зрение заранее не буду, иначе не рассмотрю лицо своей цели. Не хотелось бы убивать случайного воина или жрицу.
   Открылась дверь, и вошла Матриарх, одетая, как обычно, более чем фривольно. Аскаер поднялся и, приветственно кивнув ей, направился к выходу. А следом за матерью шагнул тот, кого я собирался убить. Узнавание пришло мгновенно. Я нырнул в дар, параллельно активируя магическое зрение, и воззвал к Тьме. Она отозвалась почти сразу. Но я не атаковал – на линии огня была мать. Я решил напасть в тот момент, когда между ними будет минимум два шага. И предатель решил мне этот момент предоставить, остановившись у дверей и продолжая играть роль охранника. Мать сделала шаг в сторону, улыбнулась и что-то начала говорить, потом сделала другой шаг. За эту секунду я решил не убивать «охранника» сразу. Очевидно же, что он работает не сам.
   Выражение на его лице начало меняться в тот момент, когда я выстрелил в него всеми щупами. Я целил рядом с телом так, чтобы щупы, воткнувшись в стену, прижали его к ней, как раскрытыми клещами, и пригвоздили суставы рук и ног, чтобы он не мог пошевелиться. Один должен был пробить его щеки, выбив боковые зубы и оторвав челюсть – а вдруг у него в зубе яд или ещё что? Моя атака была стремительна, его защита продержалась всего мгновение и лопнула. Щупальца прижали предателя к стене, боковой удар в челюсть почти оторвал её, и она повисла лишь на нескольких мышцах и коже. Хлынула кровь. Аскаер испуганно замер перед порогом, уставившись на распятого атретаса. Мать заорала на меня:
   – Что ты творишь, Ашерас? Отпусти его! – и начала нечто убойное вязать в мою сторону, не заметив, как предатель тоже начал что-то плести.
   Я видел только сами узлы, но щупов не было. Не зная, что это, я свободным щупом хлестнул по узлам обоих плетений. Материнское просто растаяло, а предателя – звонко хлопнуло, лишив его сознания. Мать снова начала плести узлы, одновременно дюжину. Я обеспокоенно поднял руки и быстро проговорил, вырубив зрение – всё равно предатель без сознания:
   – Я видел, как он убил второго охранника, сломав ему шею!
   Мать, неверяще обернувшись к распятому атретасу, произнесла:
   – Не может быть, чтобы он убил своего брата. Ты уверен?
   Скажу как есть.
   – Мне показала это Тьма…
   В комнату ввалилась дюжина вооружённых беловолосых жриц во главе с Арисной, и недоуменно уставилась на нас четверых. Мать медленно перевела на них взгляд и обратилась ко мне:
   – Отпусти его.
   Я выдернул щупы, перехватив его тело ими поперёк туловища, и опустил его на руки первой попавшейся жрицы. Глядя на это, Матриарх произнесла невыразительным голосом:
   – Ошейник из тераста на него, залечите его раны – и в допросную… Не спускать с него глаз и никому из командиров не давать приблизиться. Доступ только для атар. Он убил своего брата и, вероятно, сам или с соучастниками впустил перевёртыша. Каждый атретас, попытавшийся проникнуть к нему, сразу становится подозреваемым в соучастии и должен быть задержан. Ни в коем случае не дать ему покончить с собой. Если он остановит себе сердце, известить меня и реанимировать до моего прихода. Постарайтесь не давать ему двигаться, жёстко зафиксировав. Вызовите Сариехарну. Арисна, после того как он прибудет, начинайте допрос. Мои приказы ясны?
   Слитный кивок был ей ответом.
   – Выполнять.
   Целитель попытался затеряться вместе с ними, но окрик Матриарха остановил его:
   – Аскаер, вызови Эхаера ко мне в кабинет.
   Когда он торопливо скрылся, Мать сделала знак служанке, неуверенно маячащей в гостиной: «Неси Ашераса за мной в мои покои, и пусть уберутся здесь».
   Мать вышла из моих апартаментов, и беловолосая орин, взяв меня на руки, последовала за ней. По пути я, нырнув в дар, с сожалением констатировал, что энергии осталось меньше шестой части от максимальной наполненности. А значит, ещё одной битвы мне не выдержать – обращение к Тьме и птице, похоже, тоже жрут энергию, а очередное обращение к богине сведёт меня в могилу… Впрочем, из разноцветных сфер, окружающих дар, словно туман, истекала энергия, понемногу уплотняя центральную область. Это было завораживающе, вдобавок мне показалось, что от моего внимания дар наполнялся быстрее. Я вынырнул из дара вовремя, так как меня уже усаживали в кресло. Матриарх сидела за своим столом и кинула орин:
   – Оставь нас.
   Я даже на секунду подумал, что она это мне, но исчезнувшая, как по мановению волшебной палочки, служанка развеяла мои сомнения. Мать откинулась на спинку кресла, с интересом глядя на меня. Очевидно, мы ждём моего дядю или результатов допроса предателя. Я опёрся о подлокотник кресла и прикрыл глаза. Внутри чуть шевельнулся голод. Я же вроде недавно ел? Впрочем, с тех пор уже много чего произошло, да и истощение даёт о себе знать. Открылась дверь, и в кабинет вошёл Эхаер, одетый в расшитый золотом и серебром камзол с высоким строгим воротником. Его волосы были, как и в прошлый раз, уложены в тугой белый хвост, перехваченный чёрными шёлковыми лентами. Одним словом – идеален. Поприветствовав Матриарха – молча склонив голову и подняв правую руку, – он, дождавшись ответного кивка Таенори, прошёл к свободному креслу справа от меня. Мать, посмотрев на меня, произнесла:
   – Эхаер, виновник прошлой суматохи, пришёл в себя. И тут же захватил моего охранника, Тариса, обвинив его в убийстве своего брата. И я склонна ему верить. Тариса сейчас пытают Арисна и Сариехарна. Но я тебя вызвала по другой причине. Мы тогда обсуждали, что могло вызвать такие разрушения и чем ты защищался, Ашерас. Мы не пришли к общему мнению. Вдобавок только что, при захвате Тариса, ты применил нечто необычное. Мне интересно, что это было? И вообще, расскажи, что произошло тогда, своими словами, то, что ты видел и сделал.
   Она замолчала. Я вздохнул.
   – Когда мы шли, я распустил свои энергощупы и включил магическое зрение. А потом Тьма внутри дара шепнула мне, что скоро будет сверху атака. Я всё, что было, влил в щупы и бросил их навстречу багровой кляксе, дополнив двумя соседними столами и стульями, и отшвырнул вас, Матриарх, потом выдрал щупами из пола плиты и добавил их к столам. Но толку не было. Я разбил щупами плиты вокруг и из осколков собрал ещё один щит. А потом воззвал к богине, и она ответила. Изо рта у меня потекла Тьма, но, когда и это не помогло, она оттолкнула меня с пути багрового копья, и тогда я увидел, как этот Тарис убивает, ломая ему шею, своего брата, уже целящегося в перевёртыша чёрным посохом. Я обращаюсь к своей Птице, и она убивает стрелка раскалённым камнем. Потом океан боли и… всё. – Я вопросительно посмотрел на мать.
   – Поразительно! – воскликнул Эхаер. – Чтобы ты знал, мы, народ тёмных эльдаров, называем энергощупы, – при этих словах он чуть улыбнулся, – терами. Я, конечно, понимаю, что ты перерождённый, но общей терминологии придерживаться необходимо. И сколько тер у тебя?
   – Утром было шестьдесят три.
   У Таенори отвисла челюсть, а Эхаер мгновенно посерьёзнел и переспросил:
   – Ты уверен?
   Я дёрнул уголком рта:
   – Я могу пересчитать, но я уверен.
   Эхаер откинулся в кресле:
   – Таенори, это всё объясняет! Покушения были направлены не на тебя! А на него! – Он указал на меня, взволнованно вскочил и забегал по кабинету. – О тёмные боги, да он перекрывает в одиночку тебя, меня и своего отца. О, Элос, почему он не родился сто лет назад? Мы бы смяли всех голой мощью! И даже не вспотели бы! Если бы… Если бы… А сейчас он станет лишь небольшой тенью надежды под жгучим солнцем наших врагов… И естественно, они зашевелились… Как и тогда…
   Он успокоился и сел обратно, закрыв лицо ладонями. Мать посмотрела на него с жалостью:
   – Не печалься, брат мой, мы отомстим. И месть наша будет ужасна… – Она перевела взгляд на меня: – Тебя будут постоянно охранять, пока мы не узнаем, кто помогал Тарису. Ты не против?
   – Я даже рад, Матриарх. Я только хочу узнать, как погибла моя орин?
   – Эран задавило обломками. Завтра мы призовём богиню Хеат в наше святилище Криаты и попросим её и Осира провести души к почившим. А труп перевёртыша и обломки его оружия отвезут послезавтра в верховный Храм. Пусть ариры богини разбираются, что делал эмиссар Хаоса у нас в Доме!
   – Не хули богиню, Таенори, – тихо произнёс Эхаер. – Если бы не она, ты была бы уже мертва, и завтра Арисна несла бы твоё тело в святилище…
   – Да, но… – Браслет на правой руке Матриарха засветился, и она, нахмурившись, зашипела ругательство. Переведя взгляд на нас, она сообщила: – Тарис во время пыток умер! – И посмотрела на Эхаера: – Догадайся как! Ну? У тебя одна попытка! Что и кто может сделать так, чтобы пленного нельзя было расколоть?!
   Эхаер побледнел так, что его белая кожа стала белее мела.
   – Неужели… иллитиды… Опять?
   Иллитиды. Пламя ненависти заполыхало с новой силой. У меня есть цель…
   – Арисна рвёт и мечет… Сариехарна шипит, говоря, что Тарис лишь безумно хохотал во время пытки, а когда Арисна в ярости призвала Тьму, его голова, – мать выразительно щёлкнула пальцами, – лопнула, забрызгав ее с ног до головы ошмётками мозгов.
   – Не хочу я что-то ей попадаться на глаза…
   – Да куда ты денешься? Я объявила Совет жриц Дома, и ты будешь присутствовать. На нём будут все атар нашего Дома. – Мать перевела взгляд на меня: – Знаю, что ты ещё не пришёл в себя до конца. Но это необходимо. В свете настоящих проблем.
   Я опустил голову.
   – Я понимаю, Матриарх. Я только снова хочу есть. Прикажи меня покормить.
   – Конечно, Ашерас. – Мать дотронулась до знака на браслете, и буквально через секунду вошла орин из свиты Матриарха. – Принесите еды для Ашераса.
   Орин так же безмолвно, как и вошла, удалилась, закрыв за собой дверь. Я прикрыл глаза и попытался расслабиться. Мои теры, лишившись контроля, словно щупальца осьминога, начали ощупывать пространство и атар вокруг. Первым они решили осознать Эхаера. Разразилась настоящая битва, в которой беловолосый эльдар быстро потерпел поражение. Это было даже забавно. Я когда-то давно видел борьбу котёнка со своей матерью-кошкой. Так вот, здесь в роли котёнка выступил Эхаер. Половина моих щупалец держала его теры, а другая – ощупывала его ауру. Это было странно. В его ауре в основном присутствовали только четыре цвета – белый, чёрный, серый и зелёный. Все остальные цвета были представлены лишь слабыми вкраплениями, которые плавали на поверхности ауры, словно на мыльном пузыре. Я открыл глаза и решил спросить:
   – Меня кое-что интересует. Почему ауры раскрашены в разные цвета и на что это влияет? – Взглянув на тяжело дышащего Эхаера, я вспомнил, что до сих пор держу теры его дара, и тут же отпустил их, полностью втянув свои.
   Матриарх, покосившись на брата, ответила:
   – Цвета ауры показывают предрасположенность и наполненность дара определённой Силой или Стихией. Чёрный цвет – Тьма, белый – Свет, серый – Смерть, зелёный – Жизнь. Это четыре основные Силы. Ниже по иерархии находятся Стихии: коричневая – Земля, синяя – Вода, оранжевая – Огонь, бесцветная – Воздух. Существует также неразлучная пара Равновесия – Порядок и Хаос. На границе всех этих Сил, Стихий и Равновесия существует огромная палитра их смесей. Они называются протосилами. Каждая из них тоже имеет свой цвет. Но даже не каждый атар имеет доступ к ним. Их цвет, как правило, показывает, какие Силы или Стихии были смешаны. Но такое бывает не всегда. Ашерас, если ты видишь ауру Эхаера, то должен заметить голубые кляксы на её поверхности. – Дождавшись моего кивка, мать продолжила: – Эхаер является мастером «Ледяного пламени» – это одна из протосил, возникшая на стыке Огня и Смерти. Причём Огня в этой смеси больше. К твоему сведению, все атар нашего Дома имеют доступ к протосиле, а вот у других Домов с этим проблемы. Кстати, у моей сестры – «Призрачное пламя», как и у всех её дочерей и сыновей. Протосил неимоверное множество. Наш Дом издревле тянется к Огню и смешивает его с чем только можно. Только перечисление наиболее известных займёт немало времени. Очень редко бывают смеси трёх… м-м-м… частей. Таких смесей известно всего четыре – «Тень», «Кровь», «Лёд» и «Багровое пламя». Но хочу тебе сказать: каждая из протосил крайне разрушительна. Как бы тебе объяснить попроще… Ладно, объясняю так, как объясняла мне моя мать. – Матриарх развернула руку ладонью вверх. Над ней почти мгновенно возникла сфера, сотканная из языков пламени. – Это – огнешар. Простейшее заклинание Стихии Огня. Оно накачано минимальным количеством маны, ты называешь её энергией. Это заклинание признано стандартом. Минимальное количество маны, затраченной на его активацию, равно одному эргу. – Мать пошевелила рукой, и огненная сфера беззвучно сомкнулась и исчезла. – При взрыве подобного огнешара этот стол разнесёт на мелкие обугленные кусочки. Это Стихийное заклинание. Если я применю аналогичное заклятье Силы, то не только это, но и соседние помещения будут полностью уничтожены. Перекрытия между помещениями снесёт. Правда, на минимальную накачку Сферы Тьмы уйдёт больше двадцати эргов маны Тьмы. Но эффект будет того стоить. Если же я попытаюсь накачать это заклинание доступной мне протосилой, я затрачу в пять раз больше маны, но эффект будет ужасен. Кстати, ты уже сталкивался с протосилой. Да-да. То багровое копьё было накачано «Багровым пламенем». У протосил много недостатков. И самый главный – ими очень трудно защищаться. Какое заклинание ни заряди ими – хоть «Сферу защиты», хоть «Купол», всё едино – выйдет что-то разрушающее. Даже если возьмёшь «Лёд» и заключишь себя в него, Смерть проморозит всё вокруг… Существует мнение, что в каждой протосиле есть Хаос с Порядком. И именно эта пара искажает всё, к чему прикоснётся. На данный момент известно четыре мира протосил – мир «Багрового пламени», мир «Льда», мир «Тени» и мир «Кровавого болота». Жуткие места, пропитанные своими протосилами насквозь. Они полны маны, и существа, живущие там, чудовищно сильны и кошмарны на вид. Многие из них более-менее разумны. Неизвестно как, но в эти миры попали драконы и под влиянием протосил изменились, став существами, многократно превосходящими по силе обычных драконов. Слава Тьме, что Творец заснул задолго до их становления как самостоятельных протосил. А то в дополнение к Адской вселенной все бы имели ещё четыре нестабильных вселенных, со своими войнами владык в каждой… – Мать задумалась о чём-то и, посмотрев на свои браслеты, добавила: – Впрочем, более детально мы поговорим позже, а кое-что тебе смогут рассказать твои учителя.
   – Матриарх, а когда начнётся моё обучение?
   – Как только ты поправишься.
   Дверь открылась, и в неё аккуратно вошла служанка, несущая поднос с моей едой. После кормления под молчаливым одобрительным надзором матери и меланхоличным блуждающим взглядом Эхаера мне захотелось спать. Но только я подумал об этом, как распахнулась дверь и вошла Арисна с искажённым от ярости лицом и тёмными пятнами на одежде. Отец вошёл следом в полном доспехе и с боевой маской на лице. Мать посмотрела на него:
   – Сними её. Я не хочу, чтобы все думали, что мы воюем у себя дома. Заметь, я не против оружия, хотя и считаю, что ты должен брать пример со своего брата.
   Сариехарна снял маску и с явным сомнением покосился на Эхаера, у которого из оружия было только два набедренных коротких меча:
   – Ему, как сильнейшему магу Дома, это простительно. Мне же подобное отношение может выйти в чёрный шёлк…
   – Не прибедняйся больше, чем это необходимо. Мне напомнить, сколько я из тебя оружия в своей спальне вытряхнула? По-моему, единственное место, куда ты не засунул хоть маленького, но кинжала, – задница! О тёмные боги! Ну скажи, зачем тебе внутри Дома держать во рту отравленные иглы?! А без толку. Тебя не переделаешь. – Мать перевела взгляд на Арисну: – Успокойся, сестра, в первый раз, что ли? Ты же служишь в Глубинной Страже! Для тебя кровь пролить – что воду. Да глядя на вас обоих, можно подумать, что на нас напали и сейчас идёт штурм Второго Кольца обороны! О богиня, вы же разменяли третью сотню лет, а до сих пор как дети!
   Арисна вздохнула и села в свободное кресло.
   – Я не видела такого уже лет двести, сестра. С последней стычки с иллитидами. Я думала, это недоразумение. Вот сейчас мы закапаем Тарису в глаза «Слёзы счастья», и всё разъяснится… – Беловолосая жрица чуть покачала головой. – А он начал хохотать и на все вопросы – лишь безумный хохот. Дабы пробить ментальный блок тогда, во время войны, Аэриснитари вызывала Предвечную Тьму. Но только я потянулась к ней, его голова просто лопнула… Тарис служил в твоей личной охране больше сорока лет. Проклятые Адские владыки! Да кому после такого вообще можно доверять?! А ты брата упрекаешь за лишнее оружие. Я знаю одно: спать я буду не у себя, а в казарме, с нашими офицерами и в кольчуге. А то и к хиснам пойду попрошусь под тёплый бок. И вам всем советую удвоить личную охрану…
   – В твоих словах есть зерно правды, сестра… Тарис не мог действовать в одиночку. Я согласна с увеличением личной охраны до четырёх жриц. Наберём их из разных дюжин и начнём проверять всех атретасов Предвечной Тьмой.
   – Все пять с половиной тысяч? Может, ещё всех орин проверить? С рабами в придачу?
   – Ну, хотя бы личную охрану, командиров, их заместителей с первыми клинками и посвящёнными, наиболее сильных магов в первую очередь. Их всех будет не так много – сотен пять-шесть.
   – А вот это уже приемлемо. В день мы впятером будем проверять по пятьдесят – шестьдесят. Предлагаю начать с личной охраны. Если поторопимся, и ночевать на сеновале не придётся…
   Дверь открылась, и вошла беловолосая орин, впуская моих самых старших братьев и сестёр во главе с ещё одним моим дядей, Арештаром. Подчёркнуто вежливый, одетый в плащ с глубоким капюшоном, он производил впечатление строгого учителя, ведущего на экскурсию своих учеников-раздолбаев. Две моих старших сестры по манере одеяния, похоже, копировали Арисну, а братья были облачены в стиле Эхаера – серебряные камзолы со знаком Дома, расположенным на уровне сердца. В кабинете стало немного тесновато. Матриарх поднялась с кресла и, подождав, пока закроется дверь, произнесла:
   – Что ж, теперь, когда все собрались, я сообщу вам причину сбора. Скрывать определённые факты стало бессмысленным. Итак, мой младший сын Ашерас является перерождённым. Его покровительница – богиня Холодного страха Эхаялин. Вдобавок у него сильнейший дар за всю историю Дома. На данный момент у него шестьдесят три полностью развитых теров. – После этих слов Матриарха все зашумели. Мать подняла руку, успокаивая родственников. – Мы с Эхаером считаем, что оба покушения были направлены не на меня, а на него. – Если до этого на меня и смотрели все, то теперь от взглядов зачесалась кожа. – Сегодня, час назад, Ашерас произвёл захват Тариса, моего охранника, по подозрению в участии в последнем покушении и убийстве своего брата. Его обвинения подтвердились. При попытке допроса «Слезами счастья» Тарис начал безумно хохотать, а при призыве Предвечной Тьмы его голова лопнула. Как многие из присутствующих знают, умениями, позволяющими создать такой эффект, обладают только древние иллити. Имеет право на существование гипотеза, что Тарис действовал не один. В связи с чем мы должны увеличить личную охрану вдвое и сегодня же проверить её призывом Тьмы. Также я созвала Совет жриц Дома, на котором расскажу большую часть правды, чтобы жрицы также присматривали друг за другом. В ближайшее время мы должны проверить всех атретасов, занимающих ключевые посты.
   Я зевнул. Перекусить бы ещё раз да сходить в туалет… Мать посмотрела на меня:
   – Ладно, идём. Они уже должны были собраться.
   Внутри дара раздался голос Тьмы: «Я помогу. Я скажу, кто из них под контролем». Я посмотрел на Матриарха, которая как раз проходила мимо меня, и дотронулся рукой до её ноги. Мать, остановившись, с интересом посмотрела на меня.
   – Тьма говорит, что скажет, кто предатель… – Я прикрыл глаза и нырнул снова в дар. С трудом сосредоточившись, я послал мысль во Тьму: «Как? И что мне нужно сделать?»
   Ответ пришёл сразу: «Просто смотри. Я скажу, кто это будет».
   Я открыл глаза, с трудом выныривая из мрака моего дара.
   – Она скажет. Она сказала смотреть…
   Матриарх оглянулась:
   – Вы слышали. Будьте готовы, нам они нужны живыми. Это не танцоры, которых можно резать на алтарях без разбору, – это жрицы. Становой хребет нашей армии и Дома. Надеюсь, это понимают все? – Мать обернулась ко мне: – Когда выйдем, посмотришь на охрану. Если что – тихо говоришь мне.
   Мать дотронулась до браслета, и тот ответил ей переливом разноцветных огней. Матриарх развернулась и направилась к выходу. Родственники потянулись за ней. Ко мне подошла орин из свиты матери и взяла меня на руки. Я заглянул в свой дар и с удовлетворением увидел, что он заполнен на две трети. Переведя внимание на вращающиеся вокруг него сферы, я наконец-то понял, что это. Здесь были все восемь цветов Сил и Стихий, названных Матриархом во время небольшой неполной лекции. Интересно, а что символизирует сам дар? Порядок? Хаос? Пожалуй, всё вместе.
   Я вынырнул из дара и обнаружил, что мы прибыли в большую залу, в которой расположилась небольшая группа беловолосых жриц-атретасов. Я позвал Тьму: «Ну как? Они в порядке?» Ответ пришёл незамедлительно: «Здесь всё в порядке». Я посмотрел на Матриарха и помотал головой. Мать сузила глаза и, посмотрев на меня и атретасов, обратилась к ним:
   – Как вы знаете, сегодня был задержан Тарис, по подозрению в убийстве своего брата. Однако во время допроса он покончил с собой. Мы думаем, Тарис принимал непосредственное участие в недавнем покушении. Существует очень большая вероятность того, что он действовал не один. Мой сын Ашерас сейчас контактирует с Предвечной Тьмой. Она обещала сказать, кто предатели, если они, конечно, есть. Вы должны будете задержать их, если предателей окажется слишком много для нас. Знайте, что над ними, вероятнее всего, поработал кто-то из древних иллити. И только Предвечная может им помочь. Поэтому без необходимости не убивать. Ситуация ясна?
   Жрицы, как по команде, встали на одно колено и подняли правую руку:
   – Да, Матриарх.
   – Идёмте.
   Мать вышла из залы, за ней – жрицы Совета и орин со мной, а следом – жрицы охраны. Пройдя по коридору, мы вошли в огромное внутреннее помещение, похожее на амфитеатр. Я, окидывая взглядом стены, украшенные барельефами и статуями, изображающими жриц, услышал Тьму: «Вот они». Мои глаза перестали повиноваться мне, остановившись на четырёх черноволосых жрицах, стоящих вдоль пути нашего следования. Я взмолился: «Не смотри на них – что-то заподозрят!» Они так молоды… Глаза вернулись под мой контроль, и я тут же стал шарить по лицам других жриц. «Больше никого нет?» Ответ был короток: «Я не ощущаю».
   Матриарх тем временем забралась на сцену и начала что-то вещать. Я даже толком не воспринял ни одного слова, прощупывая лица жриц и контролируя первых четырёх. Заглядываю в дар: «Ты поможешь мне?» Ответ меня заинтриговал: «Даже больше. Я, как говорится у тебя в мире, инвестирую в тебя кое-что. Не бойся, больно не будет. И, да, я помогу тебе со жрицами. Приблизься к ним как можно плотнее, когда будет достаточно, я атакую всех четырёх. Ты понял?»
   Вынырнув, я посмотрел на отца, а он на меня. Я кивнул ему и, обернувшись, сказал орин, державшей меня:
   – Сейчас идём назад той же дорогой. Когда я атакую, стой и не двигайся. Поняла?
   – Да, атар.
   – Иди. Знай, они справа. Четыре черноволосые молодые жрицы.
   Служанка медленно пошла обратно по проходу между рядами. Я буквально почувствовал, как напряглись родственники и одеревенели руки орин, держащей меня. До группы жриц остаётся десять шагов – и я распускаю все теры, накачивая их силой. Пять шагов – теры зависли живыми пучками щупалец над четырьмя жрицами. Они смотрят на меня, не сознавая нависшей опасности. Орин начинает делать ещё шаг, а я активирую магическое зрение, не смотря на четверых хоть и невольных, но предательниц. Восприятие времени растягивается. Орин касается пола каблуком – и я атакую. На каждую жрицу по пятнадцать теров. Их оплетает, как коконы, и я одним рывком подтягиваю жриц к себе. Они пытаются создавать какие-то заклинания, но не успевают. Когда до меня остаётся меньше метра, беззвучным взрывом чёрного тумана нас всех накрывает Тьма. Секунды кромешного мрака. Слышатся удивлённые крики, топот бегущих ног, лязг вынимаемого из ножен оружия. Тьма быстро рассеивается, и я вижу, как она втягивается лежащим на полу, головой ко мне, жрицам в глаза.
   «Протяни руку», – шепчет Тьма. Я протягиваю и вижу, как на руке расходится кожа и мышцы, практически разделяя кисть пополам. Из страшной раны не вытекает ни капли крови. «А вот сейчас будет больно», – еле слышно предупредила Тьма и начала шептать жуткие слова на древнем языке. Я слышу каждый звук её голоса, который стал нарастать, превращаясь в зычный крик. Эхо его гуляет внутри меня, многократно отражаясь и накладываясь, превращаясь в страшный ритмичный рокот. Внезапно всё прекращается. Тьма снова шепчет уже последнее слово и сжимает мою разделённую кисть в кулачок, из которого капают четыре чёрные, дымящиеся Тьмой капли. Они замирают в воздухе, а потом устремляются к лежащим. Остановившись над распростёртыми жрицами, падают им на лоб, мгновенно впитываясь в серую кожу. Тела жриц сразу выгибаются и так же резко расслабляются. Контроль Силы над окружающими падает, но никто из атретасов не шевелится, а близко стоящие почти не дышат, опасаясь повредить моим действиям или концентрации. Матриарх пробирается внутрь круга и опускается на колено. Хочет что-то сказать, но в следующее мгновение тела жриц начинают меняться. Сначала стремительно белеет кожа, принимая такой же цвет, как у атар, а потом и волосы становятся белее снега. Все четверо начинают дышать и, открыв глаза, извернувшись с кошачьей грацией, становятся передо мной на колени и хором произносят:
   – Приказывай, владыка.
   От рокочущего хохота Тьмы у меня начинает дёргаться левый глаз. Хохот прерывается, и Тьма шепчет: «Они будут охранять тебя, а то мне некогда возиться с тобой по мелочам».
   Ощущение безграничной силы уходит, оставляя лишь слабость и головокружение. Мать поднялась, вопросительно глядя на меня. Я смотрю на руку – раны нет, лишь тонкий шрам напоминает о ней. Мой голос слаб и тих, но в абсолютной тишине он слышен почти всем.
   – Мой Матриарх, Предвечная Тьма сказала, что они будут служить мне и защищать меня. Среди присутствующих жриц с изменённым сознанием больше нет. Всех остальных, боюсь, придётся проверять по вашему плану. Призыв Предвечной сильно меня истощил.
   Глаза начали слипаться. С трудом удерживая себя в сознании, я услышал, как Матриарх отдаёт приказы:
   – С завтрашнего дня начинаются проверки всех остальных призывом Предвечной Тьмы. О произошедшем здесь не распространяться. Дом на осадном положении. Не выпускать никого, кто не прошёл проверку. Маги, командиры ариров и рейдеров должны быть под постоянным наблюдением до тех пор, пока не пройдут ритуал призыва. Приказы ясны?
   Жрицы-атретасы что-то утвердительно гаркнули. Я перевёл взгляд на коленопреклонённых белокожих и беловолосых жриц, ожидающих моих приказаний. И что, они ожидают, я им прикажу? А, не будем ничего мудрить: у меня как раз нет служанки.
   – Охрана и уход за мной…
   Я почувствовал, что силы меня окончательно оставили. Мои глаза сомкнулись, и я погрузился во тьму без сновидений…

Глава 2
Размышления

   – Владыка? Вы проснулись?
   В следующее мгновение я вспомнил последние события, и моё настроение упало ниже плинтуса. М-да уж. Я повернул голову в сторону голоса и увидел изменённую Тьмой жрицу, сидящую на стуле возле моей кровати. Глядя на неё, я осознал, что впервые могу в деталях рассмотреть жрицу в полной экипировке вблизи. Она была одета в кожаный доспех атретаса с белой маской, закреплённой на темени так, чтобы опустить её на лицо можно было одним движением. Из всего доспеха из металла были только наплечники, изображающие раскрытую пасть дракона, наручи, налокотники, поножи с наколенниками и набедренниками. Высокий воротник куртки плотно облегал горло, а на спине свободно лежал кольчужный капюшон. Обтягивающий шнурованный костюм подчёркивал достоинства изменённой: выдающуюся грудь и стройную фигуру. Чёрный доспех выгодно контрастировал со снежно-белой кожей и абсолютно чёрными глазами, на которых выделялась алыми рубинами багровая радужка. Кожаные шнурованные штаны подчеркивали длинные стройные ноги, обутые в узкие сапожки без каблука. Переведя взгляд на лицо, обрамлённое белыми волосами, я признал, что Тьма отлично поработала над атретасами. Впрочем, какие же это атретасы? Это атар, пусть и не по рождению. А что насчёт потенциала? Я воззвал к своему дару и, распустив теры, обнаружил двадцать пять щупов жрицы. Чуть слабее Эхаера, но сильнее моих старших сестёр.
   Я скользнул глазами по гибкой фигуре и снова остро осознал свой малый возраст и невозможность воплощения своих желаний. Да уж, по красоте изменённые могут поспорить с матерью и Арисной. Вооружена жрица была буквально с ног до головы: на икрах – пара ножен с изогнутыми кинжалами, на бёдрах пристегнуты ножны с короткими изогнутыми мечами, на поясе – пара ножен с полуторными прямыми мечами и лезвийная плеть, сложенная в короткую трость, на теле – перевязи с короткими лёгкими метательными ножами, за спиной – двуручный, лишь самую малость изогнутый меч с длинной рукояткой и с лезвием, похожим на японский но-дачи, боевая коса с прямым расположением блестящего лезвия была прислонена к изголовью моей кровати. Даже в туго зафиксированном хвосте белых волос что-то опасно поблёскивало. Интересно, под языком они тоже держат отравленные иглы? Пошлые мысли, возникающие при рассматривании моего приобретения, подняли моё настроение из отвратного до приемлемого. Голод снова толкнулся внутри меня.
   – Всё в порядке. Я проснулся и голоден. Распорядись насчёт еды.
   Жрица изящным движением поднялась и, покачивая бёдрами, вышла из моей спальни. Если остальные трое такие же, я за пятнадцать лет, до полового созревания эльдаров, или привыкну, или стану невротиком, что более вероятно…
   Спустя немного времени вошла незнакомая орин с подносом, на котором стояла моя еда. Когда я поел, она унесла его и тут же появилась с моей одеждой. Одевание прошло уже привычно. Орин собрала мои волосы в короткий хвостик и закрепила его чёрной шёлковой ленточкой. Когда я подошёл к зеркалу, то поражённо и испуганно замер. Эти дни не прошли бесследно… От толстенького черноволосого карапуза осталась лишь белая худощавая тень. Мои чёрные волосы полностью побелели, и даже радужки глаз стали белого цвета. На белых как молоко белках лишь выделялась чёрная точка зрачка. Вокруг глаз собрались мешки, как у беспробудного пьяницы. Я недовольно вздохнул. Как же я похудел!..
   От мрачного рассматривания себя в зеркале меня оторвало появление изменённой. Она вошла в спальню и стала на левое колено.
   – Владыка, Матриарх передала, что желает вас видеть.
   Опять. Я что, поболеть не могу? Ещё немного – и у меня даже кровь станет белой. Я нырнул в дар. Ну, хоть тут меня порадовали – дар полностью восстановился. Правда, наполнен был не обычной беловатой энергией с протуберанцами, а серой, и энергия вырывалась толстыми языками с его поверхности. В чём дело? А вот и причина: чёрная клякса Тьмы была раза в два по диаметру больше своих товарок, а энергии выделяла раз в десять больше. Наверное, это влияние Предвечной… Вынырнув, я пересчитал теры, – их количество не изменилось. Значит, дар будет просто быстрее восстанавливаться. Ну и отлично. Я перевёл взгляд на жрицу:
   – Возьмешь меня на руки и понесёшь.
   – Да, владыка.
   Мне показалось, или я действительно услышал в её голосе радость? Жрица взяла меня на руки и вышла из моих апартаментов. Две другие жрицы пошли в трёх шагах впереди, а одна – сзади на том же расстоянии. Что же создала Тьма для моей охраны? И как? Я попытался вспомнить слова, которые произносила Предвечная, и осознал, что не только помню их, но и знаю все условности даже не заклинания, а ритуала. В первую очередь меня впечатлили энергозатраты – около полумиллиона эрг Тьмы на переделку одной жрицы. Без каких-нибудь накопителей не стоит и мечтать… А ритуал сам по себе способен переделать любую из народа эльдаров, даже если это будет светлая, в атар. Он способен даже менять цвет волос, кожи и глаз по желанию создающего. Не буду, наверное, говорить матери о моих знаниях…
   Я вынырнул из раздумий перед дверью в покои к Матриарху. Пара жриц-атретасов, тоже в полном снаряжении стоящих по обе стороны от дверей в кабинет и держащих в руках по косе, выпучили глаза на нас и вытянулись в струнку. Одна дотронулась до браслета связи на правой руке и, чуть подождав, открыла нам дверь. С чего бы такое отношение? Хотя после того представления, что сотворила Предвечная…
   Матриарх сидела за столом, естественно, в максимально открытом наряде и молча глядела на нас. Я посмотрел изменённой, держащей меня на руках, в глаза и произнёс:
   – Сядь в кресло.
   На руках сидеть было намного лучше. Вдобавок я оказался выше и смог смотреть на мать почти лицо в лицо. Я повернул голову к изменённым. Это было поразительно. Они были одинаковы по росту, телосложению, форме и цвету глаз, а также по вооружению и доспехам. И как мне их различать? Придумал! Я прикажу им покрасить кончики волос в разные цвета. М-м-м… Красный, синий, фиолетовый и чёрный или зелёный.
   – М-да. Как странно мы стали жить после твоего рождения. Всего за один день из двенадцати атар нас стало шестнадцать. – Голос Матриарха был спокоен и умиротворён. – Моя было пошатнувшаяся власть стала крепче стали. Моё слово – законом. Я не скрывала произошедшее – почти половина мужчин-атретасов уже проверена силами их же жриц. Оставшиеся изолированы и тихо ждут своей очереди. Готовься, Ашерас, завтра к тебе приедет с визитом представитель Совета ариров верховной богини. Не пугайся, ты для них пока что неприкасаем. Она лишь запечатлит тебя и изменённых для истории да обсудит с тобой кое-какие организационные детали. До тех пор ты свободен – отдыхай и набирайся сил.
   – Мой Матриарх, а где будет спать моя охрана?
   Мать задумалась:
   – Да, ты прав. Тебя нужно переселять. У нас есть десятки опечатанных покоев для атар в закрытом крыле. Так что это не проблема. Некоторые из них довольно велики, чтобы запросто вместить тебя и всю твою свиту, даже если она ещё разрастётся.
   Это что, намёк?
   – Благодарю, Матриарх.
   – Да! Я даю тебе право называть меня по имени! Всё-таки ты взрослый атар, хотя и заключён в детское тело. Вас проводит моя орин.
   Мать сделала правой рукой знак из сложенных хитрым способом пальцев, выбросив в пространство лёгкий сполох Тьмы. Сзади открылась дверь, и вошла уже знакомая беловолосая орин из свиты Матриарха.
   – Покажи Ашерасу и его свите запечатанные покои атар. Те, что в глубине Дома. Пусть займут, какие захотят. А прежние убрать и запечатать.
   – Да, Матриарх. – Орин склонилась в неглубоком поклоне.
   Я попрощался с матерью, подняв правую руку, и мы вышли за орин. Изменённая легко держала меня на руках, а её грудь была почти как подушка. Я даже под её мерное сердцебиение умиротворённо вздремнул, пока мы следовали к моим новым покоям. Снилась мне хохочущая Тьма. Но неожиданно её рокочущий голос превратился в мягкий требовательный зов моей охранницы:
   – Владыка, владыка, проснитесь, мы пришли.
   Я потянулся и вопросительно посмотрел на замершую в ожидании орин. То, что меня держала на руках жрица-атар, вызывало во мне чувство защищённости, и, проснувшись, я был в прекрасном настроении и благосклонно посмотрел на служанку:
   – Начнём?
   Орин чуть поклонилась и начала показывать:
   – Это внутреннее помещение является естественным провалом в глубине под Домом. Как атар может видеть, над нами стены смыкаются в свод. Внизу, под нами, квадратная медитативная площадка со стороной около тридцати пяти шагов. Она посыпана песком с берегов моря мёртвых и впитывает остаточные магические эманации. Сейчас мы находимся на самом верхнем, десятом этаже комплекса. На нём покоев нет, он создан как обзорная и тренировочная площадка. Также покоев нет и на первом этаже. На других восьми этажах располагаются по четыре апартамента для атар соответственно по сторонам квадрата. Как вы можете видеть, в каждом углу есть лестницы и подъёмник. На верхних этажах планировалось размещать атар, занимающих более высокое положение: жриц, ариров, сильных магов. Поэтому, если вам не понравится на этих верхних этажах, предлагаю не спускаться ниже, а пройти в другой комплекс. Их всего пять. Последний, пятый, называется «Граница мрака», он очень древний, давно не посещался, и я не советую к нему даже приближаться без сопровождения отряда атретасов.
   Гм-м-м… Спать в древнем помещении… Ощущать воздух, которым дышали поколения атар… Пытаться осознать всю мудрость древнего народа… Рассматривать древние статуи и барельефы… Слушать шёпот Тьмы, таящейся в углах и тенях… Что может быть лучше для атар, который говорит напрямую с ней? Я приказал:
   – Вызывай жриц… Отсюда недалеко до древних покоев?
   – Одумайтесь, атар! Туда никто не заглядывал больше восьмидесяти лет! И там могло поселиться всё что угодно!
   – Тем более нечего в Доме иметь такое пятно!
   Орин побледнела и склонила голову:
   – Прошу прощения, вам придётся подождать, атар. Я скоро вернусь с отрядом жриц… – И быстро удалилась.
   Что-то я стал несдержан.
   Ожидание затянулось, и, от нечего делать, я подумывал снова вздремнуть, но сон не приходил. Чтобы хоть как-то занять время, я решил поговорить с изменёнными:
   – Вы помните свои имена?
   – Нет, владыка, – отозвались почти одновременно они, пробудив во мне интерес к разговору.
   – Но вы же знаете Высокую речь?
   – Да, владыка.
   Что-то разговор не заладился.
   – Приказываю не называть меня владыкой и… другими титулами. Только по имени. Всем ясно?
   – Да, Ашерас.
   – Итак, продолжим… Вы умеете обращаться с оружием и своей магической силой?
   – Да, Ашерас.
   Просто офигеть – содержательная беседа. Скорее допрос.
   – А вы знаете, откуда у вас эти знания?
   – Да, Ашерас. Нам их дала Предвечная.
   Кое-что прояснилось. А что, если?..
   – Вы можете меня научить магии?
   – Да, Ашерас.
   – Приступим завтра. И кончики своих волос покрасьте каждая в отдельный цвет – чёрный, синий, красный и фиолетовый. Это можно сделать и закрепить магически?
   – Как скажет Ашерас.
   Нас прервал тихий шум шагов. Изменённые отреагировали мгновенно – вытащили свои узкие но-дачи, взяв их в правую руку, а в левую – метательный нож. Вдобавок они распустили свои теры и сплели из них по дюжине чёрных узлов, плюс накрыв нас какой-то защитой из чёрного тумана, искажающего обычное зрение. Атар, держащая на правой руке меня, левой вытащила полуторный меч и отступила за спины своих подруг. Глядя на их озабоченность, я тоже распустил все свои теры. Мои охранницы беззвучно опустили на лица белые маски с узкими прорезями для глаз. Я вызвал магическое зрение, растянув восприятие времени.
   Из коридора вышли тринадцать жриц в полной экипировке с поднятыми масками и недоумённо уставились на нас. Изменённые, оглядев их, медленно попрятали своё оружие в ножны и тоже подняли маски. Я раздражённо выключил зрение и втянул теры. Командир атретасов подошла ближе и спросила:
   – Вы звали, атар?
   – Да, мои апартаменты стали малы для меня и моей свиты. Прежде всего я бы хотел осмотреть «Границу мрака», оценить степень заброшенности и количество усилий, которые будут затрачены на её восстановление. Орин из свиты Матриарха сообщила, что там может быть опасно. Кстати, где она?
   – Я здесь, атар. – Орин вышла из коридора.
   Так это что же, была проверка? Действительно ли изменённые смогут меня защитить? И умеют ли они пользоваться даром? Матриарх, как всегда, разводит интриги на пустом месте. У меня даже возникло подозрение, что в «Границе мрака» нет ничего такого жуткого, это просто запущенный пыльный комплекс с неработающими светильниками и местными аналогами лифтов. Что ж, засунем свою гордость подальше…
   – Веди нас.
   Дюжина атретасов, возглавляемая беловолосой жрицей, распалась на две равные части. Одна половина пошла впереди, другая – сзади. Их командирша осталась с нами. Наш отряд вышел из комплекса и, пару раз повернув в ответвления коридора, оказался в громадном холле, завершающемся очень широкой мраморной лестницей. Прямо перед ней заканчивались работающие светильники, и далее начинался мрак. Орин остановилась и стала всматриваться в пол и стены. Что-то увидев, она обратилась ко мне:
   – Атар, в светильниках и защитных узлах уже очень давно истощилась энергия. Их необходимо зарядить и подождать, пока система не очистится от паразитов, плесени и мха. Вдобавок нужно обновить плетения регенерации воздуха. Иначе мы можем задохнуться.
   Я посмотрел на одну из изменённых:
   – Ты сможешь это сделать?
   – Да, Ашерас.
   Я включил магическое зрение и стал с интересом смотреть, как изменённая ходит за орин и дотрагивается своими терами до указываемых ей выгравированных рисунков на полу и стенах, переливая туда свою силу. Закончив, орин подошла ко мне:
   – Эта часть Дома чрезвычайно стара. Она была построена ещё в те времена, когда даже Альверист’аса не было и в планах. Вам же ещё не рассказывали легенду о появлении эльдаров в этом мире?
   Я заинтересованно взглянул на орин.
   – Ну что ж… – Служанка посмотрела на медленно разгорающиеся знаки на полу и начала повествование: – Очень давно, более тридцати тысяч лет назад, в этот мир пришёл один из молодых Адских владык по имени Ашерет А’трот. Здесь ещё ничего не было, кроме травы и гор, и владыка не посмел тронуть это девственно чистое место. Он ушёл, запомнив координаты, и вернулся спустя пять или шесть сотен лет. Здесь я, с вашего разрешения, сделаю отступление. Понимаете, Ашерас, по отношению к Адской вселенной существует одно общеизвестное понятие – война владык. Это не просто название, это состояние, в котором Адская вселенная пребывает с момента сотворения. Война владык – это чудовищный конфликт между Адскими владыками, длящийся с момента сотворения этой вселенной. Все, кто хоть раз видел битвы Войны владык, рассказывают, что более ужасного и подавляющего зрелища не найти во всём сотворённом мире. Говорят о выжженных мирах, заваленных трупами, о буйстве Сил, Стихий, Порядке и Хаосе. Так вот, в то время жуткая Война владык разгорелась особенно ярко, и Ашерет бежал от неё, прихватив самое ценное, что у него было, – свою жену и детей, а также часть своих сокровищ. Но его выследил и проник следом за ним его враг – другой владыка. Схватка была скоротечной, и враг пал, успев необратимо ранить Ашерета. Умирая, владыка А’трот разделил своё естество и душу между женой и детьми, дав им силу выжить в этом мире. Его дети стали нашими богами и предками – первыми атар. Когда великая Тьма привела нас в этот мир, вы стали нашими правителями и защитниками. Поэтому пришедшие позже остальные расы и их боги оказались слабее, и наш народ легко вытеснил их из нашего ареала обитания. Было несколько крупных войн, во время которых появились великие драконы, вылупившиеся из яиц, обнаруженных в сокровищах А’трота, и обладающие памятью крови, но лишь пятеро согласились быть великими Стражами. – Голос беловолосой орин завораживал. – Это были Ледяной дракон Рентор – Страж Великого Дома Р’еанр’е, Ржавый дракон Эхеш – Страж Великого Дома Сатх, Чёрный дракон Кигри – Страж Великого Дома А’сеатр, Багровый дракон Ратот – Страж Великого Дома Кхитан и Хаотический дракон Р’еареш – Страж Великого Дома И’си’тор. Все они не были драконами в прямом смысле слова, а были созданы в Войне владык как оружие. С тех пор они охраняют Великие Дома, а с ними заодно и возникший вокруг них город, получивший название Альверист’ас.
   Когда орин закончила повествование, я оглянулся и с изумлением обнаружил, что все окружающие замерли, слушая её. Орин тоже удивлённо оглянулась:
   – А вы никогда этого не слышали?
   Командир атретасов задумчиво ответила:
   – Лично мне историю начали читать только с периода Пришествия и Исхода светлых эльдаров, ну и историю войн, их причины за этот период. А вам, девочки? – Она обернулась к своему отряду.
   – Нам тоже, – кивнула другая беловолосая жрица.
   – И нам, – подтвердили остальные члены отряда.
   Орин спросила:
   – А чему же вас учили в детстве в Храме?
   Командирша оглянулась на подчинённых и уверенно сказала:
   – Кодекс, владение оружием, техника боя без оружия, магические конструкты, заклятья Тьмы, простейшая артефакторика, приёмы плетения боевых узлов, строение тела представителей разных народов, да многого и не упомнить. Всё-таки мне шестьсот сорок семь лет.
   – М-да… – протянула орин и, посмотрев на узоры на стенах, недовольно произнесла: – Завелись какие-то вредители. Нужно активировать защитную систему. Она требует двадцать пять с половиной тысяч эргов Силы Тьмы. Атар нужно отдать всю энергию для её активации. Придётся вам, атар, и атретасам идти вручную разбираться. Я останусь здесь. Освещение и системы фильтрации и обогащения воздухом включены…
   – Не нужно, – помотал я головой. Что-то не хочется лезть к каким-то тварям. К тому же не нравится мне, что орин останется здесь одна. Я обернулся к своей носильщице: – Покажи, как вы накачиваете энергией эти знаки. – И снова посмотрел на орин: – Что нужно зарядить?
   Та недоумённо указала на вязь выступающих знаков на стене, расположенных столбцом.
   – Эти знаки указывают степень зарядки защиты. Когда энергия поступит в накопители, надпись засветится. Но, атар, это очень большое количество энергии, причём только одной Силы. Где вы её возьмёте? Лучше вызвать на подмогу кого-то из старших атар со своими свитами…
   Наверное, она думает, что я бессилен. Но мой дар полон под завязку. Я перевёл взгляд на изменённую:
   – Показывай. – И активировал магическое зрение.
   Атар выпустила тер и поднесла его к надписи:
   – Система очень проста: при касании вашего тера к выходу накопителя в начале вязи древних нужно направить в него энергию из дара определённой Силы, в данном случае – Тьмы. Другая энергия просто не будет принята.
   Я выпустил тер и коснулся надписи. Значит, можно гнать всю силу подряд, пройдёт только та, которая нужна.
   – А что будет с той маной, которая не подойдёт?
   – Будет исторгнута наружу. Я поняла, Ашерас, что вы хотите сделать. Это очень опасно. Такое огромное количество энергии, пусть и не оформленное в заклятия, узлы или формы, всё равно крайне разрушительно. Ашерас, если вы выплеснете в этом помещении две-три тысячи эргов чистой энергии Смерти, Света или Жизни, то это уничтожит всё живое здесь, кроме вас, конечно. – Жаль, такую идею похаяла. – Намного безопаснее просто вытянуть из своего дара Тьму. Это должно быть не сложно. Вы же можете управлять Стихией Огня? Это так же, как управлять любой из Сил.
   Я покосился на изменённую. Легко ей говорить. Всё равно что объяснять слепому от рождения, что такое отражение в зеркале. Ну ладно, я-то прозревший, так что разберусь. Сосредоточившись, я нырнул в дар и начал его мять своей волей, пытаясь прислушаться к своим ощущениям. Внезапно я услышал тихий смех. «Глупенький малыш, ты всё не так понял. Зайди сначала. Раздели дар на Силы и Стихии, а потом уже забирай что нужно. Представь, что энергия Сил и Стихий собирается напротив своих же источников. И запомни одно: твой дар – твоя вселенная. Ты в ней Творец!» – Голос Тьмы из шёпота превратился в зычный рокот с громовыми перекатами.
   Ну что ж. Дар послушно перестроился. Чёрный сектор был больше двух третей. Я лишь лёгким волевым усилием буквально выдрал из него всю чёрную часть и одним куском послал в тер, который выглядел изнутри пустотелым шлангом. Вдобавок я завернул всю регенерацию огромной чёрной кляксы Силы в тот же тер. Хохот Тьмы зарокотал, переливаясь и эхом отражаясь внутри меня. Я с трудом успел вынырнуть из дара, чтобы увидеть сам процесс заполнения. Тер раздуло, словно анаконду, проглотившую бегемота. Утолщение медленно продвигалось к выходу накопителя в начале надписи, и когда абсолютно чёрный сгусток достиг его, то он впитался почти мгновенно. По теру продолжала течь тоненькой струйкой Сила. Я поднял взгляд на надпись-индикатор. Она из обычной стала почти чёрной, лишь последний иероглиф вязи не был заполнен. Но и он, словно бутылка, заполнялся на глазах. Я повернулся к орин и полюбовался на её выпученные глаза и раскрытый рот. Хмыкнув, я обратился к изменённой:
   – Я всё сделал правильно?
   – Да, но как вы, Ашерас, так быстро освоили это?
   – Не обошлось без Предвечной, – поморщился я.
   Захотелось есть. А почему я должен терпеть? Я поднял глаза на надпись – индикатор закончил заполняться на глазах и внезапно полностью потух и начал снова заполняться. Какого?.. Придётся отложить обед. Я вопросительно повернулся к орин. Она уже справилась с удивлением и с подобострастием смотрела на меня. Предвосхищая мой вопрос, она быстро произнесла, склонив в уважении голову:
   – Данная энергоячейка служит для упорядоченного снабжения комплекса энергией. Это сделано для того, чтобы было бессмысленно её разрушать во время штурма данного жилого комплекса. Сами накопители находятся на самой глубине, под нижним этажом системы апартаментов атар «Границ мрака». Их ёмкость огромна – десятки миллионов эрг. Их бессмысленно перегружать – древние позаботились, чтобы они не могли взорваться. Излишки стравливаются в разлом под накопителем. – Орин подошла к стене и дотронулась до нескольких знаков, выгравированных на поверхности. В ответ на её касания знаки загорелись голубоватым свечением, а посередине площадки перед холлом появилось трёхмерное, светящееся голубым светом, запутанное изображение. – Итак, это план всего комплекса. Как видите, в нём пятнадцать этажей. Есть множество помещений для орин и даже небольшая казарма на пять десятков ариров, а также система жертвенных алтарей на нижнем этаже колодца. Система практически та же, что и в комплексе, который мы осматривали до этого. Причина в том, что их творцы, создавая что-то новое для атар нашего Дома, всегда ориентировались именно на этот комплекс. Но «Граница мрака» – уникальное строение древних и является не только архитектурной ценностью, но и имеет религиозное значение для всех тёмных эльдаров. Как я говорила, комплекс имеет собственную систему защиты и обеспечения. Он автономен, так как создан из огромного куска скалы, висящего над провалом. Его удерживают от падения мифриловые цепи и древние заклятья Порядка, которые накладывала сама богиня лично. Из-за этого он может служить и служил последним рубежом обороны Дома. Как видите, на схеме есть красные точки – это какие-то твари, поселившиеся внутри. Система управления невероятно проста. В этом суть строений древних: они делали простые, но надёжные в работе предметы и их системы. – Орин сняла с шеи знак Дома и обмотала его красивую чёрно-матовую цепочку вокруг кисти. – Атар, подобных Ключей было сделано всего пять. Три находятся в сокровищнице Дома, а один потерян во времена последней войны Домов и вполне может быть у наших врагов. Это ещё одна причина незаселённости данного комплекса. Обладающему подобным Ключом доступна вся система обороны «Границы мрака». Конечно, несанкционированный доступ можно ограничить во время штурма, но подобные меры бессильны перед диверсиями. Вот, смотрите сами: я локализую нарушителей. – Орин дотронулась до красных точек в синем полупрозрачном плане. – Выбираю средства уничтожения из доступных. – Над сонмом красных точек появились надписи на древнем языке с символами в круге в конце надписи. Некоторые были ярко-голубыми, другие – серыми. Орин коснулась нескольких надписей, и одна из красных точек увеличилась, став трёхмерным изображением большой летучей мыши, висящей вниз головой. Орин коснулась ещё одной надписи – рукокрылое вдруг стало высыхать и упало на пол, рассыпавшись на части. – Теперь применяем эти меры ко всем нарушителям. – Орин дотронулась рукой с Ключом до надписи, и все красные точки исчезли. – На эту очистку было затрачено всего тысяча эргов. – Загасив трёхмерную проекцию, она повернулась к нам: – Ну вот и всё, великий атар, «Граница мрака» очищена от нарушителей и ожидает нас.
   Я посмотрел на почти чёрный индикатор энергоячейки и, когда заряд сбросился в центральный накопитель, выдернул тер из надписи. Приведя свой дар в исходное состояние, я посмотрел на терпеливо ожидающую орин:
   – Ну что ж, веди нас.
   Девушка повернулась и, спустившись по лестнице, дотронулась до высоких, не менее девяти – десяти метров двустворчатых дверей. Сделанные из непонятного материала двери бесшумно распахнулись. Изменённая со мной на руках в сопровождении всего отряда спустилась вслед за орин.
   Сразу за дверьми оказался мост с балюстрадами, разграниченными высокими колоннами с голубыми шарообразными светильниками на вершинах. Мост был длиной около ста метров. Сами колонны, у основания довольно большие, стояли на квадратных постаментах.
   – Прошу обратить внимание: постаменты светильников достаточно далеко выходят на мост из балюстрады, образуя как бы балконы, во время осады с них удобно защищаться. Сам мост может быть обрушен, но такого не происходило ни разу с древнейших времен. Комплекс может заряжаться изнутри.
   Да уж, «Граница мрака» поражала своим величием. Гигантский дворец, висящий во Тьме и освещённый голубым светом магических светильников, – это было непривычно, в Доме светильники излучали желтоватый свет.
   Когда моя изменённая ступила на мост, на меня внезапно обрушился ровный гул. Повернув голову вправо, я увидел гигантский водопад, начинающийся чуть выше дворца и низвергающий свои воды куда-то во мрак внизу. Орин терпеливо подождала, пока мы налюбуемся водопадом, и пояснила:
   – Это водопад Потерянной души Атео. Существует легенда о том, как этот водопад получил своё название. Если атар захочет, я её кратко перескажу. – Дождавшись моего кивка, наш гид начала повествование: – Примерно двадцать тысяч лет назад у первого Матриарха нашего Дома Ирест родились близнецы – девочку назвали Атео, а мальчика – Эрон. Росли они вместе и жили дополняя друг друга. Их счастье было велико. Говорят, что даже боги им завидовали. Но то время нельзя было назвать спокойным. Стражи ещё не родились, и Великие Дома истощала война со светлыми эльдарами. Дошло до того, что на войну отправлялись даже атар, не достигшие первого совершеннолетия. И брата Атео, Эрона, постигла эта судьба. Атео ждала его здесь на мосту каждый день, глядя на водопад. Нужно сказать, что тогда он был так близко, что брызги воды иногда долетали до этого места, но теперь из-за эрозии горных пород он отдалился и поднялся. Так вот, Атео каждый день ждала своего брата на мосту. Светлые между тем прознали, что армии и большинства атар нет в Альверист’асе, и совершили при поддержке гномов дерзкий набег на почти незащищённый город. Здесь, на этом мосту, Атео схватили. Её пытали, насиловали, а потом убили, перерезав горло на глазах немногих свидетелей и пленных. Тело сбросили в бездну, чтобы её никогда не смогли найти и отдать богине. Когда её брат узнал об этом, его охватила ярость и ненависть. И так были велики эти чувства, что от них пробудились Стражи. Эрон творил множество жутких кровавых поступков. Он стал безжалостен и жесток. Говорят, именно из-за него, а не из-за нашего Стража светлые в панике покинули этот материк. Когда Эрон не смог больше убивать светлых, он в отчаянии сам себе отрезал голову и бросил её в водопад, чтобы одновременно и попасть к богине, и найти тело сестры. Богиня говорит, что он ищет её до сих пор… Водопад же стал называться в честь его сестры – Потерянной души Атео. Иногда его называют просто Атео, а сам мост – Потерянной надеждой. – Наш гид замолчала, задумавшись о чём-то, но быстро очнулась: – Что ж, идёмте дальше, иначе комплекс мы сегодня не осмотрим.
   Пройдя по мосту до конца, мы упёрлись в ещё одни, такие же, как и с той стороны моста, двустворчатые двери. Орин провела по узору на них рукой с символом Дома, и двери сами открылись внутрь комплекса, явив нам дворец. Лично я, уже искушённый довольно богатым убранством Дома, был потрясён до глубины души: отлично подогнанные гранитные плиты покрытия пола, великолепные статуи в натуральный рост из прозрачного светящегося материала, высокие арочные потолки, батальные горельефы, а в парадном зале – высокая статуя из чёрного камня, изображающая статного мускулистого эльдара, обнажённого по пояс. Его руки от локтей плавно переходили в трёхпалые чешуйчатые когтистые лапы. У статуи чуть светились желтоватым светом глаза. Орин, подойдя к ней, преклонила колено и, встав, объяснила:
   – Это единственное прижизненное изображение владыки Ашерета. У всех остальных Домов лишь жалкие копии.
   Я посмотрел на статую. Она внушала ощущение непоколебимости и страха.
   Чтобы всё рассмотреть, приходилось крутить головой во все стороны. Поражающая архитектура сочетала в себе готические, восточные черты и что-то невыразимое, невероятное и волшебное. Заметив на одном из небольших балкончиков нечто вроде диванов и подушек для сидения, я спросил:
   – А разве мебель не должна была рассыпаться от времени?
   Орин лишь дернула уголком рта:
   – Древние позаботились об этом. Большинство мебели и убранство комнат не только не изменялось с момента постройки комплекса, но и осталось в том же состоянии, в котором было при его постройке. Некоторые части определённых механизмов, которые могли износиться, были выполнены из мифрила, полученного по контрибуции от гномов по окончании войны эльдаров. О-о-о, тогда гномы осознали, что воевали не на той стороне и светлые за них свой живот не будут подставлять. Отголоски той давней обиды есть до сих пор – гном как увидит светлого, так сразу в драку лезет. Правда, когда видит нас, так тоже хватается за топор, ну да на каждого гнома с топором есть атретас с косой… – Орин обратила наше внимание на круглые площадки: – Это подъёмные платформы, как вы видите, их шесть, и расположены они по углам шестиугольника. Они все активировались, когда вы подали энергию в основной накопитель. Также есть две пологие винтовые лестницы на разных концах площадки. Что ж, идёмте к платформе, я покажу вам, атар, принцип их действия.
   Мы прошли вслед за служанкой и встали на круглую платформу, ограждённую прозрачным барьером высотой около двух метров. Платформа легко вместила всех атар и атретасов. В диаметре она была где-то метров десять. Орин дотронулась до чёрной линии на левой стороне прозрачного цилиндра и произнесла:
   – Здесь указатели этажей, а вот это – указатель местоположения нашей платформы. Передвигаем его на этаж, куда хотим добраться, и едем. В момент начала движения проход на платформу закрывается защитным полем, и, пока не доедем до указанного этажа, выбраться с платформы крайне затруднительно.
   Необычный лифт мне очень понравился. Выйдя из него вслед за орин на следующем этаже, мы обнаружили большое помещение с четырьмя красивыми двустворчатыми дверями. Центр занимал огромный квадратный колодец, ограждённый балюстрадой с колоннами. Орин сказала:
   – В покоях на этом этаже раньше жили верховные жрицы Дома. Покои же Матриарха расположены на верхушке дворца. Осмотрим эти или сразу пройдём к покоям Матриарха?
   – А это вообще возможно? Я имею в виду: мне, жрецу, занять покои Матриарха?
   – Матриарх же здесь не живёт. А вы не такой уж и простой жрец и, надо сказать, имеете прямой выход на богиню и Предвечную, а значит, ваше положение приравнивается минимум к положению высокопоставленного арира. И даже в принципе можете указывать Матриарху, но я бы вам этого не советовала. Так что ваша ценность для Дома вполне сравнима с ценностью Матриарха. Вы можете жить в любых покоях, в каких захотите, начиная от покоев рядового атретаса и заканчивая покоями верховных жриц и Матриарха.
   – А почему мы тогда сразу к ним не отправились?
   – Покои Матриарха в «Границе мрака» огромны. Они рассчитаны на очень большую свиту атретасов и ариров. В них есть не только отдельные покои для них, но и для орин, хозяйственные помещения, святилища богов, отдельная кухня, огромный бассейн и отдельные ванные, личный кабинет Матриарха и небольшая библиотека.
   – Я думаю, если покои так велики и прекрасны, то мне нет смысла их осматривать и чего-то обдумывать. – Я оглянулся на атретасов, которые разбежались, как дети в музее, и тише добавил: – Это сейчас моя свита мала, но что будет через десять – двадцать лет? Ты понимаешь меня?
   – Да, атар. – Орин склонила голову.
   – Веди, показывай их расположение и начинай возню с переездом. – Я перевёл взгляд на свою охрану: – Собирайте девочек, мы двигаемся дальше.
   Изменённые неожиданно дружно гаркнули:
   – Всем собраться!
   Поднявшись на платформе, мы прошли за орин, которая повела нас через другой зал к таким же высоким, расписанным древними символами и барельефами дверям. Они были так идеально подогнаны, что барельеф на них, изображающий кровавую битву жриц-атар с какими-то змеями со щупальцами, идеально смыкался в единое целое. Остановившись около них, служанка произнесла, обернувшись ко мне:
   – Это парадный вход в покои Матриарха. Существует ещё два входа – для атретасов и орин. Для того чтобы открыть двери, нужно пальцем, смоченным в крови атар, провести по гравюре руны «Хек» и толкнуть дверь. Атар для этого даже не нужно резать палец – в начале руны есть незаметный шип. Для других дверей запоры попроще.
   Я посмотрел на изменённую, и та, поняв меня с одного взгляда, провела своим изящным пальчиком по тускло горящей синим светом руне на двери. Когда она закончила кровавые письмена, барельеф разъединился и двери открылись.
   М-да… Матриархи живут с шиком. Ну да ничего, теперь и я так поживу. Огромный роскошный зал ожиданий меня не особо впечатлил – обычный земной бальный зал с уютными нишами, в которых были мягкие диванчики чёрного цвета с блестящими золотом ножками. Между нишами стояли прекрасные чёрные статуи, изображающие жриц-атар.
   За залом ожидания была большая приёмная, выглядевшая так, словно её оставили только что. Обстановка была похожа на обстановку кабинета Матриарха, только комната была раза в три длиннее. Почти такое же чёрное мягкое кресло с высокой спинкой, а за ним – низенький, но широкий и длинный диванчик наподобие тех, что стоят в зале ожидания. Кресел было много больше, чем у матери, и все они стояли рядами. Небольшой светильник на столе излучал голубоватый свет. Из-за этого казалось, что сейчас распахнутся двери и в комнату войдёт величественная и прекрасная Матриарх, подавляющая волю одним своим видом и ощущением могущества.
   В приёмную вело ещё три двери кроме той, в которую мы вошли. Две были узкими и скрыты за колоннами по бокам от стола, а одна, двустворчатая и тоже украшенная резьбой и золотом, располагалась прямо за диванчиком. Статуи изображали мужчин-атар, вооружённых косами и изготовившихся к атаке. Они были настолько прекрасно выполнены, что я сильно засомневался, что их высекали именно из камня.
   За боковыми дверями оказались проходные помещения с небольшими диванчиками и столиками. Очевидно, здесь во время приёма дежурили атретасы охраны и слуги с едой и напитками. За задней дверью находился большой, крытый прозрачным материалом внутренний дворик, в длину больше ста метров и в ширину около сорока. Почти всю его площадь занимал большой красивый бассейн. Он был окружён коридором, отделённым от него колоннадой. К сожалению, впечатление от всего увиденного портилось разрухой, творящейся тут. Одна дальняя от нас прозрачная пластина крыши упала. Она хоть и не разбилась, но, упав, открыла путь странным рукокрылым, чьи высохшие тушки валялись повсюду. Вдобавок эти твари загадили всё, что могли, и в воздухе из-за этого стоял густой смрад. Две изменённые синхронно повели руками, сплетя и активировав магический узел, и воздух начал быстро очищаться от вони. Через пару вдохов запахло свежестью. Разочарованно осматривая повреждения, я думал о том, что очистка всего этого займёт минимум несколько дней. Это в случае если мать не зажмёт слуг, а то даст десяток – и восстановление займёт месяц. Плюс ко всему надо срочно восстановить или закрыть каким-то заклятьем крышу, а то эти твари могут ещё раз наведаться. Но это была единственная неприятность – всё остальное было выше всех похвал.
   Огромнейшая спальня Матриарха даже пугала своим размером и широченной кроватью, на которой вполне могло поместиться аж двадцать атретасов в ряд, ещё и место для меня любимого останется. Было также двенадцать спален, я так понял, для личной свиты Матриарха. Во всех них пустовали будуары, шкафы и небольшие комнатки для личных вещей, оружия и снаряжения. Также было четыре пустых квадратных ступенчатых бассейна размером пятнадцать на пятнадцать шагов, украшенные по периметру обнажёнными полупрозрачными статуями атар обоих полов.
   Библиотека же, не в пример основной, была маленькой – всего десяток невысоких узких шкафов с вполне обычными книгами. Некоторые из них были написаны на рунной вязи древних, некоторые – на современных, значительно упрощённых диалектах. На их корешках, совсем как на Земле, были написаны витиеватые названия.
   Казарма для атретасов особо не впечатлила – апартаменты один в один, как те, в которых я жил. Они были расположены в длинном коридоре, похожем на обычный гостиничный. Помещения для орин я не осматривал – нужно было спуститься по широкой разукрашенной лестнице на этаж ниже.
   Мы вернулись в приёмную, где я приказал отодвинуть к стене кресло со столом, а на передний план поставить диванчик, на который и посадить меня. Диванчик был очень мягкий и приятный на ощупь. Я разлёгся на нём, вытянув ноги в сапожках. Они чистые – я даже на пол сегодня не ступал ни разу. Одна из изменённых заботливо укрыла меня шёлковым одеялом. М-да, подарки у богини отменные. Остаётся только оправдывать её ожидания. Боюсь, насколько прекрасные дары, настолько и ужасна кара. Богиня внутри рассмеялась весёлым звонким смехом. Уже ничего не скрыть. Скоро будут смеяться над тем, что и как я делаю в туалете. В отместку я решил заснуть и сказал, закрывая глаза:
   – Когда придут орин, разбудите меня.
   …Я стою на берегу и смотрю себе под ноги. Под ногами белый крупный песок. Поднимаю глаза и вижу чёрную воду-туман, наступающую на берег. Чудовищные чёрные тучи закрывают клубящейся стеной полнеба. Я смотрю налево – бесконечный белый берег, мне видно, как его захватывает Тьма. Смотрю вправо – там стоит, спиной к Тьме, красивая женщина, одетая в чёрный шёлк. Она поворачивает голову в мою сторону – это богиня Элос. Она хмурится и указывает рукой на что-то позади меня. Обернувшись, я вижу беловолосую атар. Она очень худа и измучена. Она пытается вырваться из щупалец странных существ, держащих её, что-то кричит и бьётся, пытаясь добраться до спасительной для неё тьмы, но твари держат её крепко и даже радуются её сопротивлению. Богиня шипит в бессилии. Я хотел двинуться на помощь атар, но ноги увязают в песке, и я, к своему ужасу, понимаю, что меня начинает засасывать. Но спасительная Тьма рядом, и, с усилием бросившись к ней, я погружаюсь в её тепло. Только сейчас я понимаю, как замёрз.
   Сквозь тьму раздаётся голос изменённой:
   – Ашерас, проснитесь, прибыла Матриарх.
   Проклятье, мне уже давно не снились кошмары. Как же холодно. Я с трудом разлепил глаза:
   – Сколько я проспал?
   – Два часа, Ашерас.
   Рядом раздался голос матери:
   – Я вижу, ты уже обживаешься, Ашерас.
   Я повернул голову на звук и увидел одобрительно смотрящую на меня Матриарха.
   – Смею надеяться, ты не против?
   – Нет, нет. Это великолепное место, и крайне печально, что оно пустует. Отсюда правила сестра моей матери – Эльвиаран. Тебе, верно, сказали, что «Граница мрака» была брошена из-за больших затрат на её содержание и вдобавок утерянного сто лет назад Ключа… Но это не вся правда. Я вам всем расскажу, что произошло восемьдесят с лишним лет назад, чтобы вы знали, чего опасаться и почему я так рада благосклонности богов. Это тебе должны были рассказать лет через восемь – девять во время курса истории Дома. Но из-за того, что ты перерождённый и послезавтра у тебя будет разговор клинок на клинок с верховным ариром, я расскажу всё сейчас. Сперва объясню, кто такие верховные ариры. Слово «арир» в переводе с древнего означает – религиозный служитель, или служительница. Говоря с ариром, ты должен знать, что то, что арир важен для своего бога, ещё не значит, что он хороший управленец или политик. Поэтому нередко можно встретить жрицу, обласканную божественным вниманием, но занимающую очень невысокое положение в Храме своего бога. Что, однако, не мешает шести Храмам тратить немалые средства на таких «приближённых к богу» и создавать целый ряд звучных должностей, но не имеющих никакой власти внутри Храма, вроде Главного Задувателя свечей или Верховного Испытателя мягких кресел. Это касается тебя. В некотором смысле ты хоть и не состоишь ни в каком Храме, но являешься ариром. Однако знай, верховные ариры сделаны совсем из другого мрака. Пусть тебя не смущает мягкость и покладистость. Верховный арир Акриста обладает беспредельной властью, и даже богиня может не решиться отбивать тебя у её Храма. Почему? Пойми меня правильно: если поставить на чашу весов волю тысячи ариров и твою жизнь – ещё неизвестно, что перевесит. Ты, надеюсь, понимаешь, что не единственный избранный богини? Возможно, самый любимый, но – не единственный. Все ариры шестого Храма являются атретасами, а у них, как ты знаешь, совсем другие понятия о чести, чем у нас. Верховным арирам, всем шестерым, давно перевалило за две тысячи лет. – Лицо Матриарха стало подобно маске. – Восемьдесят лет назад Совет верховных ариров постановил, что Дом И’си’тор слишком быстро набирает силу и власть. Четыре Верховных Дома объединились и одним ударом вырезали всех атар, кроме нас пятерых и Матриарха. Нашего Матриарха, сестру моей матери, Эльвиаран, продали иллитидам, наказав пытать её тысячу лет… – На лице матери не шевельнулся ни один мускул, когда она говорила это. Казалось, оно превратилось в резиновую маску. – Нас уже хотели казнить, но вмешался Страж и сообщил, что со смертью последнего И’си’тора, он станет свободен от клятвы и первое, что сделает, – сожжёт шесть Храмов, после чего нападет на четыре Дома… Так мы остались живы. Мы ненавидим иллитидов, четыре Великих Дома и верховных ариров. Самая большая гнусность этого всего – что И’си’тор не был самым сильным Домом на тот момент, но нам всегда завидовали из-за нашей связи с богиней. Я знаю, что ты хочешь спросить: почему она не вмешалась? А боги разве должны вмешиваться в гражданскую войну? В той странной войне не участвовал ни один атретас. Нас просто задавили числом. На каждого атар, включая детей, приходилось по двенадцать – тринадцать атар из четырёх Домов. Понимаешь, все недавние покушения напоминают ту травлю, что была тогда. Будь очень осторожен, Ашерас, в разговоре с верховной. Вроде бы мы уже не представляем какой бы то ни было угрозы. Но всё равно будь осторожен: заступничество богини для них пустой звук. Нет, не беспокойся, напрямую они делать ничего не будут. А вот нанять кого-либо, вроде тех же вампиров или перевёртыша, – запросто.
   Мать поднялась с глубокого кресла и собралась было уходить, но я наконец спохватился:
   – Таенори, там, во внутреннем дворе, крыша обвалилась и какие-то твари загадили весь бассейн. Ты не выделишь сорок – пятьдесят орин для ремонта и очистки? Добавь также хоть немного прислуги и еды.
   Мать обернулась в дверях:
   – Это не проблема – содержать такое небольшое количество атар наш Дом сможет…
   Мать вышла из приёмной.
   После её ухода мне так и не удалось сомкнуть глаз. А когда пришли слуги, стало вообще не до сна. Наблюдая за ними, я размышлял о своём кошмаре. Он намекал о судьбе моей бабушки. Ситуация с богиней напоминает Землю. Это тот момент, когда бык затаскивает на гору повозку, а с горы уже она толкает быка вниз по склону. Вот только впереди – бездна… И как высокомудрые ариры не понимают этого? Ну, будут управлять они богами, а что дальше? Ответ один – война. Вот только с кем? Я вспомнил Эхаялин. Теперь наш договор предстал в ином свете. Как же, как же – просто живи! Я чуть не сплюнул на каменный пол. Мне всего год, а уже два покушения. Ещё повезло, что на меня не напали в колыбели. Значит, для того чтобы «просто жить», мне понадобится уничтожить всех врагов. Как внешних, так и внутренних. А они тоже не сидят, мечи полируют. Но ничего, они поздно спохватились. Знания о ритуале у меня есть, гигантский накопитель – тоже. Вопрос только в том: стоит ли начинать эту канитель? Послезавтра прибудет верховный арир, посмотрит на изменённых – я уйду в непонятки, мол, богиня, Предвечная и всё такое… Свидетели есть. А уж что они видели… Как-нибудь выкручусь. Правильно, что мать пришла просветила. А то бы ляпнул: мол, знаю секрет, как сделать из фиги яблоко! И завтра с утра я уже на дыбе в Храме… Так что сидим тихо. Я просто уверен, что в Доме кто-то стучит в Храм, и, как только я шевельнусь штамповать атар из атретасов, – мне конец. А уж как подрасту, наберусь знаний, тогда и надо будет браться за верховных ариров. И Эльвиаран придётся потерпеть…
   Орин начали включать мелкие подсистемы «Границы мрака» – воду, отопление, канализацию. Заработала кухня, и первым делом покормили меня. Орин же начали приводить в порядок бассейн и внутренний дворик. Они делали это так быстро, что к вечеру всё уже должно было быть очищено. Как доложил мне беловолосый орин, крышу они починят завтра. Получается, «Граница мрака» встретит верховного во всей красе. Я хмыкнул. Надеюсь, верховный не примет это ещё и за реставрацию нашей силы… Я скрипнул зубами… Время расплаты придёт…
   В эту ночь я с трудом сомкнул глаза, лёжа на огромной кровати Матриарха. Только распустив вокруг теры и напитав их Тьмой из источника, смог заснуть.
   Опять приснился тот же кошмар. Ощущение холода не прошло, оно разбудило меня. Тонкое чёрное шёлковое одеяло ни хрена не грело. Кое-как закутавшись в него, я снова погрузился в сон.
   Проснулся сам и, судя по колоннообразному хронометру, довольно рано. Чувствовал я себя намного лучше, чем вчера, и, не дожидаясь слуг, сам оделся и пошёл искать изменённых Тьмой жриц. Как ни странно, нашлись они в одной кровати, и, глядя на хитросплетение их обнажённых тел, я решил, где буду греться после очередного кошмара. Не дожидаясь, пока они проснутся, после недолгого поиска спустился в кухню, где произвёл настоящий фурор среди орин и потребовал еды. В разгар моего завтрака появились обеспокоенные и полностью экипированные изменённые Тьмой атар. Увидев меня, они тоже начали по-быстрому насыщаться. Глядя на то разнообразие, что едят они, мне осталось только лопать свою кашу и запивать молочным коктейлем.
   Выйдя позже во дворик, я не узнал его: орин полностью очистили его, и сейчас около двадцати слуг пытались поставить прозрачную плиту на место при помощи какого-то артефакта. Получалось, откровенно говоря, не очень. Когда до меня дошло, что ещё немного, и дворик с бассейном придётся отмывать ещё раз, но уже от крови и остатков раздавленных слуг, я подозвал изменённую и приказал помочь им. Вместе они поставили и закрепили плиту минут за пять. Рядом со мной материализовался беловолосый орин и начал рассыпаться в благодарностях. Я прервал его речь и попросил-приказал наполнить бассейны и вызвать служанку-ключницу из свиты Матриарха. Глядя на медленно наполняющийся водой чёрный ступенчатый бассейн, украшенный золотом, я размышлял, откуда берётся вода в комплексе и как выглядит система фильтрации. Так во многом нужно разобраться!.. Мои размышления были прерваны появлением орин-ключницы.
   

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →