Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Почти 70 процентов женщин в мире иногда или постоянно мастурбируют.

Еще   [X]

 0 

Замуж в 30 лет! (Лузина Лада)

"Замуж в 30 лет!" – со знанием дела заявляет Лада Лузина и объясняет почему. Она предельно откровенно и убедительно излагает свою "теорию" – так, что, читая, невольно восклицаешь: "Все правильно, и как это я сама не дошла до этого?!" Вот тут-то и взглянешь на мир по-другому, уверенно скажешь: "Я – самая-самая… Я – лучшая, единственная и неповторимая", и вдруг окажется, что даже такой малости уже достаточно, чтобы почувствовать себя счастливой.

Год издания: 2008

Цена: 77 руб.



С книгой «Замуж в 30 лет!» также читают:

Предпросмотр книги «Замуж в 30 лет!»

Замуж в 30 лет!

   "Замуж в 30 лет!" – со знанием дела заявляет Лада Лузина и объясняет почему. Она предельно откровенно и убедительно излагает свою "теорию" – так, что, читая, невольно восклицаешь: "Все правильно, и как это я сама не дошла до этого?!" Вот тут-то и взглянешь на мир по-другому, уверенно скажешь: "Я – самая-самая… Я – лучшая, единственная и неповторимая", и вдруг окажется, что даже такой малости уже достаточно, чтобы почувствовать себя счастливой.


Лада Лузина Владислава Кучерова Замуж в 30 лет!


   Рисунки Романа Чудновского


Я – такая, какая я есть
(вместо предисловия)

   У меня были бы черные волосы, стрижка каре, и почти не было бы бровей. По профессии я была бы безработным архитектором, безуспешно пытающимся переквалифицироваться в дизайнера продуктовых этикеток. По семейному положению – разведенной матерью-одиночкой, открывающей рот только для того, чтобы высказать мнение о погоде, здоровье и ценах на транспорт. И, естественно, я б никогда не написала и не опубликовала эту книгу, уже потому, что мой издатель понятия б не имел – кто такая я.
   Иными словами, меня, такой, какая я есть, попросту не было бы вообще.
   И я, существующая, мгновенно распалась бы на запчасти, начни я вдруг прислушиваться к претензиям, упрекам и прочим «фе» окружающей среды. Ибо именно среда, в виде моего отца, настаивала на поступлении в строительный институт. Каждый второй визажист рекомендовал мне выщипать брови. Каждый второй мужчина требовал, чтобы я плюнула на работу и рожала от него ребенка. А каждая вторая подруга советовала срочно выходить замуж за того, кто предлагает рожать.
   Что же касается количества людей, доказывавших: я должна остричь косу и не ляпать вслух все, чего думаю… Ой-ой-ой (читайте лучше статью «Я должна?»).
   Так уж устроен наш мир. Нельзя признаваться, что не читала Коэльо, не любишь суши, не знаешь значения слова «фронтиспис» и у тебя проблемы с оргазмом. Оргазм нужно имитировать, про Коэльо говорить, что читала, а услышав незнакомое слово, быстро кивать с умным видом. Иначе все сочтут тебя ущербной и отсталой. Или того хуже: начнут жалеть.
   Так и происходит. Стоит мне выложить на стол пачку сигарет «Прима-люкс», собеседники начинают, стыдливо отводя глаза, предлагать мне свой «Парламент» и «Мальборо-лайт». Мысль их прописана на лице крупным шрифтом: «Бедная, у нее нет денег на нормальные сигареты». «Как бы отучить тебя курить эту гадость?! – злится мой приятель. – Ты понимаешь, что о тебе думают люди? Ты портишь свой имидж! Твоя «Прима» – позор».
   Не позор – а высшая форма любви к себе!
   Поскольку в тот день, когда я брошу курить любимые сигареты, закажу суши вместо любимого салата и из страха остаться одной не смогу послать на фиг мужчину, советующего мне плюнуть на любимую работу, – я срочно запишусь на прием к психоаналитику. И скажу ему: «Доктор, у меня проблема. Я перестала уважать саму себя!» (читайте статью «Врать или не врать?»).
* * *
   Одна из самых распространенных ошибок нашего времени: мы путаем понятия «самоуважение» с понятием «понты». За последние десять лет нас неплохо обучили эгоизму, карьеризму, меркантильности и честолюбию. Мы, не стесняясь, признаемся в желании заработать много денег, достичь козырного статуса, одеваться в лучшие марки. И истерично понтуемся в том случае, если всего этого пока не имеем… Трусим признаться в собственной неудаче, нелепости, несостоятельности – не-крутизне – даже самим себе. Уговариваем себя, дрожащего: «Да нет, я красиво вышел из той ситуации»; «Да нет, он меня любит. Просто по-своему». Потому как в науке под названием «Любовь к себе» не прошли и азов.
   Конечно, и самый закомплексованный индивидуум способен возлюбить себя в тот момент, когда, сидя на заднем сиденье лимузина в платье от Дольче, он удачно щегольнул в беседе цитатой из классика. А вы пробовали любить себя в непрезентабельных джинсах? Любить себя в миг, когда сморозили полную чушь? Любить, стоящим на обочине дороги и безуспешно пытающемся поймать такси? Любить таким, каким вы есть сейчас – на данный момент!
   Избитые истины. Только сильный может позволить себе уступить. Только интеллектуалу позволено изъяснятся матом. Мудрецу – признавать: я знаю лишь то, что ничего не знаю. Только миллионер может ходить в потертых ботинках и ездить в отечественном джипе типа «бобик»!
   Ибо высшая форма понтов – не понтоваться!
   А высшая форма самоуважения – уважать даже свое право на ошибки, огрехи, привычки и причуды, слабости и глупости, на собственное несовершенство.
   Любите себя такими, какие вы есть!
   Причина первая: лишь принимая себя со всеми недостатками, ты можешь исправить их и расти дальше. Будешь врать себе, что недостатков нет, – тупо остановишься в развитии. Делая вид, будто знаешь слово «фронтиспис», никогда не узнаешь его значение. Старательно имитируя оргазм, никогда не подвигнешь своего партнера помочь тебе достичь его.
   Вторая причина: уважая свои драгоценные недостатки, можно легко обратить их в достоинства. Причуды – в оригинальность. Глупость – в бескопмлексность. Наивную веру в мечту – в «сбычу всех мечт» и т. д., и т. п. (читай статьи «Мечты сбываются» и «Обратная сторона недостатков»).
   Причина третья: так гораздо проще жить!

Я – лучшая! Пособие для начинающих эгоисток
(Часть вторая)
[1]



Идеальная идиотка

   И, представьте, эти они – идиотки!
   Внучатые правнучки князя Мышкина, новые героини нового века и его окрестностей. Звезды бестселлеров и самых рейтинговый сериалов. Такие несхожие и такие близкие друг дружке: любительница частного сыска Даша Васильева из детективов Дарьи Донцовой и Бриджет Джонс, автор легендарного «Дневника», Верка Сердючка и наша «Прекрасная няня»…
   «Гадкие утенки», «смешные девчонки», ходячие катастрофы – каждая из которых успешно продается миллионным тиражом, заткнув за пояс всех мелодраматических милочек, роковых красавец, гениальных авантюристок!
   Они постоянно попадают в дурацкие ситуации и крайне редко выходят из них с гордо поднятой головой. Морозят глупости, говорят с набитым ртом или на вопиющем суржике. Позорно падают, оказавшись на сцене или на подиуме. И, дожив до роковых тридцати, катастрофически неспособны наладить собственную личную жизнь. В чем же секрет их привлекательности?
   В том, что они – мы!
   Ибо большинство из нас отнюдь не красавицы-мисски с двухметровыми ногами, не холеные львицы в платьях от кутюр, не зубастые миллионерши, скупающие супермаркеты и киностудии. А полные дуры, так же, как Бриджет Джонс, в истерике ищущие по утрам хоть одни колготки без «стрелок». Как и непутевые героини Сандры Баллок, обиженно избивающие свою не желающую работать эсвэчэпечь. И млеющие в преддверии первого свидания с мужчиной нашей мечты, как Кэрри Бредшоу.
   «Я чувствую себя тридцатипятилетней девчонкой», – смущенно говорит краса и гордость «Секса» в большом Нью-Йорке.
   «Я чувствую себя, словно мне шестнадцать лет, – признается моя тридцатилетняя подружка, обсуждая предстоящее свидание у меня на кухне. – Что говорить? Что надеть? Дура дурой!» И на ее лице выписана стеснительная неуверенность – вдруг я и впрямь разнесу ее в пух и прах. Но стоит мне подтвердить: «Да, все мы такие…» – сомнение сменяется веселой самоиронией. И на вдохновенное описание: «Ты только послушай, какая я глупая!» уходит целый вечер, тем паче, что я постоянно перебиваю ее, горя желанием рассказать, какая дура – я!
   Потому как, в глубине души, женщины любят себя идиотками!
   Безусловно, еще приятней любить себя умницами-красавицами и с шиком повествовать подругам, как мы отбрили прилипчивого хама-гаишника, выбили желаемое из упрямого шефа и произвели полный фурор в новом платье. В жизни каждой из нас бывает звездный час. Только в сутках-то их двадцать четыре… Не говоря уж о том, что час этот бьет вовсе не каждый день!
   Что же прикажете делать все оставшееся время?
   Когда, отбыв свидание, мы неделями ждем звонка, отмечая в личном дневнике Влады Джонс: «Не позвонил!»; «Не позвонил!»; «Снова не позвонил!» Когда мы – сводные сестры Даши Васильевой – не в силах заставить разбомбивших наш дом мастеров исправить вопиющие ляпы. Когда, желая, на манер Сандры Баллок, доказать начальству свою правоту, получаем в ответ строгий втык…
   Только одно – любить себя и такими.
   И «смешные девчонки», подобно нашим лучшим подругам, подбадривающе кивают нам со страниц и телеэкранов: «Да, все мы такие. Чего уж грустить?» И оттого подруг у этих «девчонок» – миллион, больше миллиона, таких же неудачниц, как они.
   И дело не в том, что неудачниц в мире больше, чем удачливых, а в том, что неудач в жизни намного больше, чем удач. Однажды, желая себя утешить, я села и подсчитала: из десяти моих «перспективных проектов» обычно воплощается в жизнь лишь один. Остальные оканчиваются пшиком… Следовательно, чтобы выгорел тот, единственный, нужно заранее смириться с девятью «обломами».
   Сию нехитрую мысль можно развить. Желая найти идеальную вещь, надо пройти не меньше десяти магазинов. Из десяти зазывно улыбнувшихся тебе парней, девять ограничатся ничего не значащим флиртом, и только один предложит продолжить. Из десяти предложивших продолжить… Ой-ой! Это какой же оптимисткой надо быть, чтобы, «сев в лужу» девяносто девять раз, по-прежнему чувствовать себя «на коне»?!
   Вот он, главный секрет привлекательности неунывающих «идиоток»! Оккупировав все нынешние вершины, они доказывают нам: мы – истинные Героини. Неудачницы, высмеивающие свои девять неудач и девяносто девять любовных проб и ошибок. Способные неудачно пошутить, не всегда удачно накладывающие макияж и иногда крайне неудачно наступающие на собачью кучу. Мы, а не глянцевые идеалы! Мы, а не победительницы, шествующие по телам поверженных соперников! Мы, а не фамм фаталь, к чьим ногам безмолвно падают поверженные мачо!
   Мы всегда мечтали стать такими, как они. И всегда будем мечтать об этом и… никогда не станем дольше, чем на час.
   Поскольку такой, абсолютной, Героиней вечно была и будет женщина, которой нет. Солнцеликая Марлен Дитрих, безжалостно сбрившая родные брови, чтобы нарисовать совершенные. Луноликая Грета Гарбо, покинувшая киноолимп в расцвете лет, чтобы никто никогда не видел ее старой. Галантные маркизы, затянутые в корсеты и кринолины. Супермодели с обложек, отретушированные до гениев чистой красоты. Совершенные, непреодолимо привлекательные, непобедимые – ненастоящие.
   Но, стараясь походить на них, мы старательно пудрили и прятали большую и несовершенную часть себя: глупые мысли и мечты, морщины и месячные, возраст и вес, истинные желания и сомнения. И вдруг… Вдруг, отправившись прогуляться на книжный рынок, я потрясенно остановилась у лотка с наклейками, календариками и плакатами. Вот те на! Ни одной плейбойной девицы… Ни одной эстрадной красотки… Ни одной голубой героини мелодрам… Одна «прекрасная няня» Заворотнюк во всех ракурсах и позах! Внебрачная дочка Мэрилин Монро и племянница Брижит Бардо, сыгравшей некогда в фильме «Очаровательная идиотка». Теперь мы помним лишь сексуальные губы первой и надутые губки второй – образы чистой красоты, забывая, что эти рты когда-то вещали с экранов те же самые девичьи глупости («Я хотела бы, чтобы он носил очки. Мужчины в очках гораздо беспомощней, мягче, уступчивей – ты разве этого не знала?»), а обладательницы пухлогубых ртов жестоко страдали от клейма безголовых блондинок.
   Вы реабилитированы, девочки! Вечно влюбленные, вечно надеющиеся «идиотки» – идеал нового века. В конце концов, мы все не настолько глупы, чтобы всерьез считать себя умными. Мы слишком часто совершаем глупости, говорим ерунду и ведем себя как сладкие дуры на самом первом, равно как и тридцать первом в жизни «первом свидании». Потому что мы – настоящие! И наша настоящая жизнь непрестанно ставит нам подножки. И мы падаем на глазах у всех, и наши пироги регулярно подгорают, и наши юбки не всегда идеально сочетаются с нашими блузами. Но отныне, будучи совершенно несовершенными, мы тоже можем быть идеальными Героинями!
   К слову, я совсем забыла о нашем прадедушке – Льве Мышкине, коего уважаемый Федор Михайлович тоже считал идеальным героем: неподдельным настолько, что окружающие удивленно прощали ему правду. Даже когда она граничила с глупостью.
   Теперь его правнучки – «идеальные идиотки» – честно признаются пред миром в собственной неидеальности и бестрепетно заявляют ему, что он, мир, ничуть не лучше. Они немного утрированные и комиксовые, как и князь Достоевского (гибрид Мышки и Льва, ирония классика). Как комиксы из нашей собственной жизни, которые мы скармливаем подругам на кухне.
   Ведь в наших рассказах мы всегда чуть больше дуры, чем есть, а наши истории чуть более смешны, чем были на деле. Но, улыбаясь и высмеивая самих себя, мы бесстрашно освобождаемся от страха перед девятью следующими неудачами…
   В конце концов, мы не настолько глупы, чтоб не знать: только очень-очень умный человек может легко признать себя полным идиотом!

Звездная девочка

   Уж не помню, чем она соблазнила моих гостей: диском с новомодным фильмом или обещанием пожарить шашлыки на балконе. Но часть присутствующих немедленно высказали желание перебазироваться к ней, оставшиеся отправились следом, дабы не разбивать компанию, и я, естественно, последовала за всеми.
   Так моя вечеринка стала ее вечеринкой!
   И каким бы наглым, эгоцентричным, недружеским ни показался вам поступок моей подружки, я, представьте, даже на нее не обиделась. Ибо к тому времени точно знала: она была, есть и останется представительницей распространенной женской породы под названием «Я – звезда!»
   К которой, между нами, девочками, по правде говоря, отношусь и я. Еще во время учебы в театральном институте мой руководитель курса сказал: «Славочка, учись ты на актерском, тебя бы возненавидели все однокурсницы. Ты испытываешь перманентное и неконтролируемое желание всегда находится в центре внимания. И совершенно не выносишь, когда оно хоть пять минут сосредоточено на ком-то другом».
   Это максимально точное определение сути характера звезды. Высказано же оно было в тот момент, когда, не дождавшись, пока наш худрук окончит разговор с другой студенткой, я обиженно заявила: «Ну, если вам совсем не важны мои проблемы с курсовой, то я ухожу». Надула губки и принялась слезливо хлопать глазами. И в сравнении со мной подруга – настоящий герой. Она продержалась почти полчаса, честно и безуспешно пытаясь приспособиться к окружающей среде. Влиться в коллективную беседу. Но не смогла. И автоматически решила проблему собственного дискомфорта единственным известным ей способом – резко переключила внимание на себя.
   Так что, повстречав на своем пути подобную человеческую разновидность, не следует с ходу записывать звезду в злостные стервы. Это совсем не понятия-синонимы. Часто «звезды» абсолютно не желают ничего плохого вам лично – они просто поступают согласно своей природе. И в ответ на мой упрек постфактум: «Ну, и красиво это, по-твоему, было? Увести у меня гостей!», моя подруга простодушно призналась, что сделала это исключительно из… комплексов. «Мне казалось, я никому там неинтересна, вот и постаралась хоть как-то себя проявить». И говорила, поверьте, чистую правду.
   Звезда органически не способна быть частью публики. Она чувствует себя в «своей тарелке» только стоя на авансцене, поедаемая миллионами глаз. Ей кровно необходимо, чтобы ее новым нарядом восхищалась вся страна (или, как минимум, все подруги и поклонники), а о ее свадьбе кричали передовицы всех газет (или не меньше ста человек друзей и знакомых, дружно скандирующих «Горько! Горько!»). В противном случае она будет считать покупку платья – ошибкой, праздник – неудавшимся, а себя – глубоко несчастной женщиной.
   А поводов для расстройства у барышень-звезд предостаточно. Домашняя принцесса, первая красавица класса, лидер института – не всегда занимают достойное место в последующей – взрослой биографии. И это, как ни смешно, трагедия – их личная и всех окружающих. Поскольку неудовлетворенная звезда даже опаснее стервы!
   Поступки последней продиктованы холодным расчетом (с ней всегда можно договориться, достаточно, чтобы условия сделки были взаимовыгодны). Но действия «звезд» объясняются вовсе не выгодой, а токмо болезненным самоутверждением. Звезда станет любовницей шефа лишь для того, чтобы чувствовать себя на особом положении. И будет плести хитроумные интриги и увольнять с работы нужных сотрудников лишь потому, что те не чтят ее звездный статус.
   Когда-то я родила на-гора свое жизненное кредо: «Либо я стану в своей профессии лучшей, либо брошу ее, выйду замуж и переквалифицируюсь в домохозяйки». Сказано сие было в момент горестного озарения: «Иначе я не смогу!» И это второе определение звезды. Она непременно должна быть примой, что в переводе с латыни означает – «первой». Или хотя бы прочно занять свое место в десятке лучших. Что, коли плавно перевести разговор на звезд профессиональных, – более чем логично.
   Женщине, избравшей профессию врача-педиатра, учителя, косметолога, для собственного самоуважения достаточно быть высококлассным профессионалом, любимым и ценимым (в приемлемой для нынешней жизни сумме) пациентами, учениками, клиентами. Она вполне способна быть одной из сотни. Но в таких сферах, как эстрада, телевидение, театр, – ты либо прима, либо неудачница.
   Отсюда все страшные рассказы про жестокие закулисные нравы. Это, по сути, производственная необходимость. Ведь первое место всего одно! Или ты, как в фильме «Стриптизерши», толкаешь приму-балерину с лестницы, или вечно танцуешь в кордебалете третьим лебедем у пятого пруда. Массовкой! Эпизодницей с печально известным: «Кушать подано». Все мы наблюдаем десятки подобных «звезд сомнительного счастья», вызывающих у нас в лучшем случае – сожаление, в худшем – презрение. Но, при наличии звездной приятельницы, на их непочетном месте рискуем оказаться мы сами.
   Извечная тема. Две подруги. Одна – звезда, вторая – тоже хорошая. Но стоит им оказаться в компании двух кавалеров, оба представителя сильного пола наперебой ухаживают только за звездой. И сколько бы ни разыгрывался этот спектакль, вторая раз и навсегда остается «третьей клубничкой в пятом ряду».
   К слову, о моей подружке. Отправились мы с ней отдыхать на юг. Вечером пошли гулять на набережную в поисках претендентов на мужскую роль в гастрольном ревю «Курортный роман». И клянусь, за всю свою жизнь в искусстве я еще не видывала подобного шоу! Длина набережной была примерно метров четыреста. Но уже на трехсотом за нами шли ровно двенадцать мужчин, старательно разыгрывающих классические репризы на тему «А не зайти ли нам в это кафе?», «Не пойти ли вечером на дискотеку?» А на трехсотпятидесятом я вдруг с ужасом осознала: все эти реплики адресованы вовсе не мне, а исключительно моей подруге! И ощущение это для меня, «тоже звезды», было, мягко говоря, не из приятных.
   Именно поэтому у барышень-«суперстар» (чаще именуемых в быту «роковыми женщинами», а еще чаще «Да что она о себе возомнила?!») – обычно и нет подружек. Напарницы в их свите не задерживаются. Потому что каждая из них – и сама звезда. Каждая женщина нуждается в том, чтобы периодически чувствовать себя центром внимания, видеть вокруг обожающие взгляды, слышать восторженные комплименты. И ни одна не хочет быть «кушать подано» в чьей-то личной жизни. Не говоря уже о своей собственной!
   В любви все мы законно претендуем на звание примадонны!
   Но рядом с врожденной суперзвездой, автоматом перетягивающей мужские взоры, можем ощущать себя только замухрышками и неудачницами – массовкой и подтанцовкой. А потому уходим из ее «театра» в другой. Ставить свои пьесы и играть там главные роли.
   И как в жизни, так и в искусстве я считаю это наилучшим из выходов. И, отправляясь на свидание с любимым, никогда не прихвачу с собой свою личную «звездочку». Хоть точно знаю: она была, есть и останется моей искренней подругой. И не ее вина, что она ярче, энергичней и привлекательней меня…
   Кстати, еще один забавный эпизод. Прояснив раз и навсегда, кто из нас двоих «звездее» и чем оно нам грозит, подруга самоотверженно изрекла: «Поверь, если ты скажешь: «Этот мужчина – важен для меня!» – я просижу весь вечер, не открывая рта. Встану и уйду, если толкнешь меня ногой под столом. Или сделаю все, чтобы быть максимально незаметной! Обещаю».
   Неделю спустя мы сидели в кафе. «Ой, это он!» – страшным шепотом закричала я, увидав в дверях своего фигуранта. В ту же секунду подружка лихорадочно схватила со стола салфетку и, набросив ее на лицо, отвернулась к стене.

Сплетни и домыслы

   И глаза ее подозрительно остекленели, а я тут же пожалела, что пересказала ей этот слух: «Ты выкручиваешь у себя на фирме огромные деньги, прямо под носом у начальника, и уже построила себе дом за городом!»
   Ну не смешно ли, учитывая, что ее нерентабельная честность давно стала в нашем кругу предметом хронических шуток?
   Выявилось, сосем не смешно. Во всяком случае, ей. Она была представительницей породы людей, определяющих свой статус и класс по отражению в зеркале общественного мнения.
   Но часто ли вы ставите зеркала друг против друга, чтоб посмотреть, как смотритесь со спины? Сколькие из нас никогда не оглядываются назад, предпочитая всматриваться в добродушные глаза родных и близких… Иначе рискуешь узнать о себе ТАКОЕ, что разом разобьет идеальный образ самой себя: «Так они считают меня воровкой? Да как они могут?!»
   Сплетни, домыслы, пересуды принято непримиримо осуждать. Что, однако, нимало не мешает им процветать и здравствовать. По степени живучести слухи наверняка занимают второе место после тараканов. Но хотя тараканов я совсем не люблю, к сплетням, признаюсь, всегда относилась более чем миролюбиво. Чего их так презирать? Интересно ж! Верно? И почему толки о романах Шарон Стоун – это «светская хроника», а рассказ о твоих «амурах» – грязная сплетня? В чем разница, если пересуды в курилке, статьи о звездах и размышленья историков на тему, а родила ли Клеопатра сына от Цезаря или не от Цезаря, строятся по одним и тем же принципам?!
   В какой-то момент я даже начала коллекционировать самые любопытные домыслы о себе любимой. А когда число оных перевалило за сотню, занялась их классификацией и родословной.
   Львиную долю в данном списке занимали мои гипотетические мужья и любовники. По мнению мира, я была замужем не меньше пяти раз. Милых же и подавно меняла как перчатки. Но незаконное происхождение этих «браков» загадки не представляло: молва упрямо венчала меня со всеми друзьями, знакомыми и работодателями, с которыми я периодически появлялась на людях.
   Это то, что называется «лобовой вывод», или кратчайший путь из пункта «А» в пункт «Б», коим, как известно, является прямая. Раз он и она замечены вместе больше трех раз, значит, у них роман (варианты: дружба, общий бизнес, обмен календариками – не рассматриваются!). В защиту столь примитивного мышления надо сказать, что в восьмидесяти случаях из ста самый прямой вывод и впрямь оказывается самым верным. Остальные двадцать нужно списать на «из каждого правила есть исключения».
   Согласитесь, раз человек ежедневно заходит в один и тот же подъезд – скорее всего, он там живет. Раз барышня кутается в новую шубу, видимо, она купила себе обнову. Раз купила, то хорошо зарабатывает… Не удивительно, что на втором месте в моем личном рейтинге сплетен оказались деньги и вытекающие из них материальные блага.
   Я (увы, только по слухам) получала баснословные гонорары, купила квартиру в историческом центре (там проживал мой приятель, из подъезда которого я выходила три раза в неделю) и щеголяла в песцах (которые один раз накинула мне на плечи сердобольная спутница, когда я замерзла, как суслик, на каком-то банкете). В общем, как говорится: чтоб я так жил, как вы обо мне думаете!
   Почетное же третье место досталось моим неприятностям, ничуть не менее многочисленным, чем супруги, любовники и нули в гонорарах. Меня отовсюду уволили, я навсегда осталась в старых девах, меня избил любовник и, в результате, я… сошла с ума!
   Причем, каким именно образом я «утратила разум», я таки вычислила методом логических умозаключений. Какое-то время у меня были проблемы с глазами. Глаза, ясное дело, на голове. Мозг – немного выше и дальше. Ну, чуть-чуть промахнулись… А так практически правда!
   Сие – самая смешная категория сплетен под названием «глухий не дочує, то видумає» или «испорченный телефон». Благодаря несовершенству общественной «связи», меня регулярно путают с моими коллегами и подругами. Ругают за публикации, написанные моими сотрудницами. Поздравляют с удачным браком, в который вступила моя соавтор по ряду статей. И всерьез интересуются, сколько я заработала за рекламу, где снялась моя подружка-певица.
   Вы представьте, можно перепутать даже известную в узких кругах журналистку с раскрученной звездой – достаточно постоянно склонять их имена вместе! Так что «телефонная связь» взаправду очень плоха – особенно, когда доползает до периферии.
   Впрочем, пора подводить итог. Любовь, деньги, красивая жизнь, катастрофические проблемы, временное сумасшествие… Вам ничего не напоминает этот джентльменский набор? Классические составляющие любого среднеарифметического сериала!
   Вот отчего я с неиссякаемым любопытством выслушиваю любые самые абсурдные сплетни о себе, в глубине души искренне веря: если о тебе не сплетничают, значит, тебя не существует! Или, что еще хуже, ты никому не интересен. Поскольку сплетничают всегда о самых талантливых, самых красивых, самых успешных, самых ярких. О звездах – о героинях! Или же о тех, кто является звездой, примой, «Шарон Стоун» в своем узком кругу…
   Театроведческое отступление: отношение людей к любимым героям «мыла» носит легкий оттенок садизма. Нам глубоко интересны их неприятности, трагедии, тяжелые жизненные переплеты. И они, наши любимцы, интересны нам только в этом бурнокипящем контексте. Сценаристы придумывают их для нас на экране. В реальности же мы сами сочиняем сценарии для персонажей наших сплетен, дорисовывая соответствующий их звездному статусу антураж: наряды (блестящие и баснословные), романы (бурные и несчастные), кошмары (захватывающие и приключенческие), авантюры (провалившиеся и феерические)!
   Как-то я разоткровенничалась с одним из приятелей о домыслах и слухах. «А помнишь, – вытащил он воспоминание нашего детства, – когда мы были маленькими, в народе ходил страшный слух, будто бы Алла Пугачева, выезжая из гаража, переехала свою дочку Кристину». «Какой кошмар!» – неподдельно возмутилась я. А после задумалась: кошмар-то кошмар… Но строго в жанре простонародных страшилок, которыми в том же самом детстве мы любили пугать себя по ночам, в тайне от родителей. Про мать, убившую (уж не помню за что) родную дочь утюгом и задушившее (не помню кого) свадебное платье. Или, если хотите, в жанре настоящих «русских народных сказок», так сильно отличающихся от «Репки» и «Курочки Рябы», что до десяти лет я боялась читать их даже днем.
   Молва, порождающая светский эпос вокруг звездных имен, всегда описывает тебя такой, какой хочет тебя видеть. Видеть нас, правда, хотят по-разному. Некоторые – даже в белых тапочках. Но не стоит соотносить их малоприятные мечты с пожеланием всего наихудшего лично вам. Люди придумывают тебя в зависимости лишь от:
   а) любимого жанра придумывающего (многосерийная мелодрама, драма, трагедия, роман-катастрофа, страшная сказка на ночь);
   б) выбранного тобой амплуа (голубая героиня, железная леди, авантюрная стерва, мать-одиночка).
   К слову, имидж последней Алла Борисовна активно развивала во времена моего младшего школьного возраста. И благодарные поклонники мигом гиперболизировали его, чтобы жалеть и, соответственно, любить (!) ее еще больше. Да и сплетня, так расстроившая мою порядочную подругу, в «переводе» на «такой, какой хотят тебя видеть», на поверку не заключала в себе ничего дурного…
   «Возможно, людям просто хочется думать, что такая волевая, целеустремленная, железная барышня, как ты, получает за это достойную награду и на самом деле ворочает миллионами!» – предположила я вслух. «А если им просто неприятна мысль, что на свете существуют порядочные люди, – и им приятнее верить, что на самом деле я такая же бесчестная стерва, как все они?» – отбила подружка.
   И хотя, безусловно, я могла б возразить: и стерва – нынче тоже амплуа популярное, и, может, в том, что ее считают стервозой, нет ничего плохого… Да не стала. Конечно, на свете бытует и примитивная зависть, не поддающаяся никаким «переводам». И злословящие о наших бедах порой желают нам именно бед без всяких «фэнтези». Но, признаюсь, и по этому поводу я никогда не испытывала никакого психологического дискомфорта.
   Нужно быть гуманистами!
   Если кому-то доставляет удовольствие верить в то, что у меня масса проблем, что меня бросил любовник, уволил начальник и я плачу по ночам – пусть развлекаются. Честное слово, мне не жалко!
   Приятно знать, что хоть таким образом я доставлю им пару счастливых минут…

Врать или не врать?

   В юные годы была у меня знакомая. Она крутила романы одновременно с тремя. В лучших традициях фривольной французской комедии, ее любовники дышали друг другу в затылок. В то время, как один звонил ей с текстом: «Я сейчас заскочу», второй лежал у нее в постели. (Меня бы в эту минуту схватил инфаркт!) Но для нее это было обычное дело. Если ей не удавалось в секунду придумать причину, по которой лежащий должен немедленно встать и уйти по доброй воле, за две секунды она исхитрялась сыскать повод, чтобы поссориться с ним и с праведным криком указать ему на дверь. За два года тройного романа никто из мужчин даже не заподозрил, что он не один. Вот высший пилотаж! Уж не будем поднимать тему морали… (о ней – следующая статья, о иной тройной «любви»). Больше всего меня потрясало, как, балансируя постоянно на грани, ей удается не испытывать по этому поводу и тени дискомфорта.
   Ложь – дискомфортна. Именно по этой причине (отнюдь не из врожденной порядочности) я приняла постулат: «Все! Буду говорить правду – такое у меня странное кредо». Исторгая вранье, я всегда ощущала себя так, словно шла нагишом по Крещатику. Мне казалось, мои слова звучат страшно фальшиво, все это понимают, но не говорят мне из вежливости. Кроме того, единожды солгав, о вранье следовало помнить всю жизнь. И это, пожалуй, не нравилось мне больше всего.
   В пятнадцать лет я наврала двум подружкам, что у меня есть парень. Его не было. Но мне очень хотелось, чтоб он был. И я в подробностях живописала Его. А потом, день за днем, мне приходилось врать-врать-врать дальше, выдумывая новые истории. И чем больше я лгала, тем неправдоподобней звучало все это, тем меньше мне верили, тем отчаянней я доказывала свою правоту. И чем дальше, тем больше мои подруги превращались в противниц, в глазах которых нужно «держать фасон», выкручиваясь, обороняясь…
   Все закончилось ссорой. К тому времени они меня почти презирали, я их – почти ненавидела. Так и не сумев сознаться, что солгала, я предпочла перечеркнуть разом проблему и наши отношения. Но тяжесть той лжи, которую мне пришлось тащить на себе, я помню до сих пор.
   Говорят: «Каждая женщина – актриса». Согласно статистике, мужчины врут нам чаще, чем мы им, но мы делаем это лучше. Поймать нас за руку почти невозможно. Поскольку, в отличие от наших мужей, мы сами свято верим в свое вранье. И я неоднократно наблюдала процесс превращенья лжи в «правду» – как, выдумав лихую любовную или драматическую историю, к третьей «премьере» барышня успевала уверовать в нее и (позабыв, что сочинила эту пьесу при мне) яро доказывала: «Да что ты! Это же правда. Ты меня не так поняла!»
   И моя приятельница (счастливая обладательница трех любовников) верила в свои слова, говоря каждому из них: «Я люблю тебя». Я свидетель – несмотря ни на что, она честно страдала от недостаточно разделенной любви ко всем трем! Это я, глядя со стороны, видела этот сюжет в виде французской комедии. Она же «играла» три разных «спектакля». И была ничуть не менее искренна, чем любая артистка, которая в понедельник клянется в любви «Ромео», а во вторник – «Тристану».
   А я просто плохая актриса… И Константин Станиславский наверняка крикнул бы мне из партера: «Не верю!» Неспособная даже достойно озвучить оправдания своего опоздания на работу, я никогда не могла вжиться в роль и поверить, что меня затопили соседи и ко мне приехала тетя из Харькова. Потому и не лгу. Из лени (не люблю таскать тяжелых предметов). И чувства самосохранения (неприятно, когда уличают во лжи). И еще потому, что точно знаю: вранье способно свести на нет и дружбу, и брак, а под конец – и тебя саму.
   Однажды одна из трех моих лучших подруг обрушила на меня гремящий часовой монолог. Я всего лишь честно ответила ей на вопрос: «Идет ли мне этот костюм?» Но она сказала, что из десятка знакомых я одна ответила «нет», у меня нет вкуса, я слишком придирчива и завидую ей… И вот что забавно, все это доставило мне куда меньше неприятных эмоций, чем принесло б мое «да».
   Когда-то я задала подруге номер два такой же вопрос: «Тебе понравился мой рассказ?». И получила такой же нелицеприятный ответ. И испытала те же чувства… Зато теперь я знаю: как бы то ни было, уж она-то точно скажет мне правду!
   «Подумай, – воззвала я к обладательнице рокового костюма, – не только девять из десяти – девяносто девять из ста скажут тебе то, что ты хочешь услышать, просто потому что им на тебя наплевать. Им проще солгать. Кому приятно получить взамен порцию неприязни и гнева? Тем паче, им совершенно все равно, как ты выглядишь – хорошо или плохо. Это твои проблемы. И никто не станет делать твои проблемы – своими, тратить силы и нервы, доказывая тебе правоту. На такое способен только друг. Поскольку, во-первых, мне правда хочется, чтобы ты была самой красивой. А во-вторых, сказав себе «Ну ее!» один раз, я скажу так и завтра, и послезавтра… Поверь». Она поверила. И хоть это не мешает ей регулярно взрываться возмущением, услышав очередное нежеланное «нет», она знает главное: уж я-то ей не солгу! А этот комфорт стоит десятков маленьких «взрывов».
   Ложь похожа на стену – когда-то я уже писала об этом. Сказав себе «Да ну его!» один раз и солгав, ты словно отступаешь от партнера на шаг. Соврав: «Я не смогла к тебе прийти, потому что…» – точно сама отодвигаешь от себя человека, которому врешь. Изменяя ему, сама перестаешь его уважать. Обманывая регулярно, начинаешь смотреть на близкого как на противника, проверяя, удалось ли тебе обвести его вокруг пальца, сомневаясь, подозревая… И не важно уже, всплывет или нет твоя ложь, окончится ли ссорой, скандалом, разрывом – важно, что процесс отторжения происходит внутри! Ложь несовместима с искренностью, без искренности – невозможна близость. Потому я и не лгу. Из эгоизма. Намного комфортней жить в окружении людей, которым ты веришь и которые верят тебе.
   И им комфортней со мной (во всяком случае, в этом аспекте). Я прямо говорю: «Я эгоистка», «На этот «хвост» мне лучше не наступать», «А знаешь, я завидую тебе». Незнакомых это шокирует. Знакомые – привыкли. Правда похожа на прививку: вначале испуганный организм, протестуя, отвергает ее. Только приняв постулат «буду говорить правду, раз уж врать не умею», я выяснила, до чего непривычно-пугающей кажется другим прямота. И до чего беспроблемной становится жизнь, когда, пережив первый страх, твой партнер расслабляется, понимая, насколько проще общаться с тем, в чьих поступках не нужно искать двойное дно.
   Глупо подозревать в меркантильности того, кто начинает беседу с текста: «Слушай, у меня к тебе шкурный вопрос». Глупо упрекать в эгоизме того, кто честно представился тебе «эгоистом». Сделав «прививку» себе, подругам, маме, двум-трем работодателям, я избавилась от утомительной необходимости прикрывать красивой легендой свое честолюбие, ревность или обиду. Я прямо говорю любимому: «Я ревнивая дура. Вот и веди себя со мной, как с дурой. Ты ж знаешь, кто я». А он утверждает, что я единственная из знакомых ему дам с ходу и честно аттестовалась «технической дебилкой», плохо совместимой с компьютером и пылесосом. «Ты не представляешь, как все остальные дуются, стоит произнести: «Вы ничего не понимаете в технике…» И в результате вместо технических проблем, ты два часа разбираешься с их амбициями».
   Но самое главное – мне можно сказать то же самое: «Ты эгоистка. И я эгоист. Давай искать компромисс». Ибо, как верно заметил Иешуа Га-Ноцри, «Правду говорить легко и приятно». Но только в том случае, если это делают двое. И, не вызывая ни праведных взрывов гнева, ни слез, ты можешь признаться партнеру в том, в чем боялся признаться даже себе…
   И это, пожалуй, первая из причин, вынуждающая меня день за днем упрямо озвучивать свои недостатки и «ахиллесовы пятки». Кому-кому, а себе я умею врать не хуже, чем все! Но не хочу – я никогда не мечтала стать актрисой! Мне не нравится быть кем-то другим. Каждый раз, когда я лгала (подругам, что у меня есть парень, позже – знакомым, что зарабатываю много денег), стараясь выглядеть лучше, чем есть, мне казалось, что я изменяю себе и перестаю себя уважать. Шаг за шагом отступаю от своего настоящего «я». Признавая его недостойным, отодвигаюсь от себя все дальше и дальше. Я точно прячусь сама от себя за стеной. Я словно сама не хочу себя знать!
   Дудки. Я – такая, какая я есть. Техническая дебилка, эгоистка, иногда ревнивая дура… Конечно, у меня есть и пара достоинств.
   Одно из них: я не вру.
   Ну, почти никогда…

Разве ты не шлюха?

   В вопросе моем не было и тени наезда – он был задан милым и дружеским тоном. Просто мне всегда казалось: намного удобней называть вещи их именами, чем врать себе, что твоя зависть – белая, вранье – почти правда, а мужик, чья задница тебе приглянулась, – твоя инфернальная страсть…
   Но, по всей видимости, моей приятельнице так никогда не казалось. Она задумалась и начала рассуждать вслух: «Если у меня есть любовник, с которым я сплю. И бывший любовник, с которым я сплю иногда. И муж… Что ж это, получается, я действительно шлюха?» «Ну, да, – ответила я. – А тебе никогда не приходило это в голову?». «Нет», – честно сказала она, и вид у нее сделался страшно несчастным.
   Когда-то, будучи незамужними теоретичками, мы сцепились с моей подругой в споре «Можно ли нам изменять нашим мужьям?». «Нет, – утверждала я, – зачем вообще идти замуж, если меня тянет бегать на сторону? Или оставайся свободной и бегай туда-сюда сколько хочешь, или иди в загс, но тогда уж не изменяй». «Но почему нельзя? – недоумевала она. – Если муж не узнает, он не расстроится. А кого-то на стороне я осчастливлю, дам ему любовь, тепло, суперсекс. Что ж в этом плохого?»
   Не буду приводить мой длинный ответ – то тема другой статьи. Ее вопрос поразил меня куда больше. «То есть как это что? – заморгала глазами я. – Ты правда не понимаешь?»
   Тут надо прибавить, что моя подружка была самой честной из всех. Периодически, например в понедельник, она прямо заявляла: «Да, я, конечно, типичная б…» (то есть шлюха). Что отнюдь не мешало ей ближе к пятнице доказывать мне: она – хорошая девочка. И сие вопиющее противоречие – не ее эксклюзив. Оно – лишь отражение нынешней морали и нравственности, двойственной, спорной, мятущейся, меняющей мнение в зависимости от ситуации, дня недели и темы ток-шоу, и попросту неспособной предоставить нам хоть какие-нибудь конкретные правила.
   Изменять мужу плохо? Ну, вроде бы да… Но если замужняя героиня кинокартины влюбляется в героя, вскипает от страсти, как чайник, и бросается во все тяжкие, мы обеляем ее. Изменять по любви – уже хорошо. А плоха уже не измена, а ханжеская мораль!
   Примерно так же рассуждала моя приятельница. Она любила мужа (по-своему), любила (по-своему) бывшего любовника, при виде третьего ее просто трясло. И с точки зрения современных «лав стори», все ее поступки были оправданными, не омраченными «плохо»… Аккурат до тех пор, пока она не осознала, что спит одновременно с тремя, и не напоролась на логический вывод: «Что ж это, получается, я действительно шлюха?»
   В моем новом романе одна из героинь попадает в 1911 год, где законы о чести жестки, как корсет[3]. «Забеременела – лезь в петлю, потому что аборт спокойно сделать нельзя. Раз с мужиком переспала – иди на панель. Ушла от мужа – бросайся под поезд, как Анна Каренина. Женщины рабы вашей чести…», – возмущается она.
   Но, немного подумав, изрекает: «По их меркам, все наши барышни – проститутки! Все спят с кем попало. И это не мешает им считаться порядочными. У меня было больше 29-ти… Но по нашим понятиям, я не шлюха. Так, слегка легкомысленная… За это мы и боролись: за наше право на проституцию?»
   Вот обоюдоострая палка о двух концах.
   С одной стороны, возможность сделать аборт освобождает от рабства. Заявление «это любовь» – от ответственности. Кодекс чести нынешней дамы сомнителен настолько, что во избежание путаницы само понятие «честь» практически вычеркнуто из лексикона. Никто давно не размахивает ею, как флагом. Над миром реют иные стяги: «Классный секс», «Роковая страсть», «Обязательно переспите до свадьбы, иначе как вы узнаете, подойдете ли вы…» Девственность и целомудренность вызывает насмешки даже у мужчин!
   Не мудрено, что мы недоуменно вопрошаем: «А что такого дурного в измене? Если двоим хорошо в постели, как это может быть плохо? Если у нас классный секс, какая разница, как его зовут?» Ведь шоу-бизнес, кино, романы, телепрограммы заранее оправдывают любой наш поступок! Нам точно загодя подстилают соломку под все места, дабы падать было не больно…
   И все-таки стоит озвучить вопрос «Разве я не шлюха?» – мы падаем и недоуменно трем ушибленное место. Поскольку – вот любопытно! – признавать, что ты б…, все же не хочется. Хочется переспать с двумя сотнями, сделать десять абортов, напиваться и отправляться в постель с первым встреченным мачо – и оставаться хорошей девочкой. Но не получается.
   И вроде каждый твой поступок в отдельности можно легко оправдать, размахивая статьями по психологии, приведя цитаты великих, сюжеты любимых фильмов. Секс, страсть, «женщина имеет право» – мгновенно встанут на нашу защиту, как адвокаты. А логика все равно против нас! Взглянув на свою амурную жизнь через плечо, другого слова не подберешь. Ну, шлюхи мы, шлюхи. Причем узаконенные.
   Некогда феминистки, бывшие в основе своей по совместительству революционерками, сняли корсеты, подстриглись, закурили, устроили октябрьский переворот и первым делом отменили унижающий женщину закон о легализации проституции… Естественно! Кому сейчас нужен бордель на Крещатике, если достаточно пройтись по нему, и ты можешь подцепить пару совершенно порядочных барышень совершенно бесплатно?
   Но, как по мне, укладываясь с кем-то сдуру в постель, проще честно сказать себе: «Я типичная б…». И быть ею, если ты – такая.
   Нам разрешили!
   Или не укладываться, если быть шлюхой тебе все же не хочется.
   Ибо на поставленный мною вопрос ответить себе можешь одна только ты.

«Дайте мне точку опоры, и я переверну весь мир!»

   Собственно, об этом я и собираюсь рассказать вам сегодня. Дело в том, что я давно уже запретила себе курить до того, как сяду писать. В результате, есть ли у меня вдохновение или нет, вскоре после утреннего кофе я всеми фибрами души начинаю рваться к компьютеру и, берясь за труд, испытываю невероятное счастье. Поскольку работать мне хочется далеко не каждый день, а вот курить – ежедневно.
   Не потому ли друзья называют меня неисправимой трудоголичкой? Не верьте им! Стоит удачно разместить вожделенную «морковку» в некотором отдалении от собственного носа, и вы (будучи такой же кошмарной лентяйкой, как я) приметесь пахать день за днем, точно трудолюбивый ослик. Хоть древние именовали словом stimulus вовсе не «морковь» впереди, а палку с остроконечным концом, которой погоняли вьючных животных сзади. Однако, несмотря на столь прозаическое происхождение, стимул воистину великая вещь! И я сильно подозреваю: в славном восклицании «Дайте мне точку опоры, и я переверну весь мир» – под жизненно важной опорной точкой подразумевается именно он стимул!
   Дайте мне его, и, клянусь, я сделаю все, что угодно! Покорю Эверест и Голливуд, получу Нобелевскую премию и брошу курить…
   Я уже чуть-чуть не бросила! Однажды мы с подругой собрались в путешествие. Рвались туда, мечтали о нем, продумали нашу поездку от «А» до «Я»… Но за полгода так и не сдвинулись с места. Постоянно не хватало какой-то мелочи: то времени, то денег, то новых кроссовок. Ерунда – нам не доставало стимула. Пришлось изобретать. Причем в самой жестокой форме. «А давай, – в отчаянии предложила я, – пообещаем себе, что непременно поедем, если месяц не будем курить!» Нужно уточнить: и для меня, и для нее столь здоровый образ жизни приравнивался по степени невозможности к ускоренному изучению японского языка. Тем не менее, она мужественно согласилась. Что вы думаете? Ровно через неделю страданий мы выторговали отпуск у начальства. Через две – купили билеты. Через три – упаковали вещи. Через четыре – таки закурили… Стоя в тамбуре поезда и глядя на убегающий от нас киевский вокзал.
   Иначе и быть не могло! И дело было уже не в непреодолимой жажде дорваться до сигарет (напротив, за те четыре недели я с изумлением осознала, что, в общем-то, вполне могу жить без никотина). А в том, что прострадать целый месяц зазря и для нее, и для меня приравнивалось к «выучить японский язык и не поехать в Японию!»
   Тут вспоминается забавная параллель. Как-то, излагая по пунктам причины, способные заставить мужчину сделать предложение руки и сердца, мой приятель назвал в их числе и такую: «Сильно потратиться». Я попросила объяснить. «Ну, – застеснялся он, – ты встречаешься с женщиной долгое время. Покупаешь ей одежду, оплачиваешь счета, делаешь в ее квартире ремонт. И в какой-то момент понимаешь: расстаться с ней после этого – значит признать: ты потратил столько денег, времени и сил совершенно впустую. Проще жениться». Я поглядела на него с любопытством – он был женат и явно знал, о чем говорил. И, выслушав его, я вдруг поняла, отчего зачастую пыталась удержать совершенно ненужных мне людей. Только оттого, что, истратив на них нервы и ночи, хотела хоть как-то вернуть свои капиталовложения! Спасибо, согласно неписаному этикету, дамы не тратят зарплаты на кавалеров. Грохни я на кого-то годовой доход – точно бы вышла замуж, исключительно из уважения к собственному труду.
   Порой на поступок нас толкает желание получить, иногда – нежелание отдавать. Но вне зависимости от того, колет ли нас стимул сзади или соблазняет, маяча морковкой впереди, – невозможно не признать: с его помощью свершаются глобальные подвиги. Даже такие, как законный брак! Когда ж кому-то покажется обидным, что на женитьбу приятеля подвигло вовсе не большое чувство, а большая сумма денег, добавлю: он окольцован уже двадцать лет, не собирается разводиться и утверждает, что со временем очень полюбил свою супругу. Так тоже бывает.
   Не верите, присовокуплю историю из собственной жизни. В ранней юности у меня была подруга. Затем мы разошлись – развела судьба. Виделись раз в год, поздравляли друг друга с днем рожденья. И, верно, никогда бы не воскресили былую близость, кабы не те же тривиальные денежки. В час пик своей жизни я одолжила у нее несколько тысяч и обязалась возвращать частями. В итоге впервые за много лет у нас появился повод для регулярных встреч, по ходу которых мы вспомнили наше совместное прошлое, поделились настоящим и радостно подружились уже по-взрослому. И теперь часто вспоминаем: не подсунь нам судьба эту низменную причину для свиданий, не видать нам нынешних высоких отношений, как своих ушей.
   Так что неприятные обязательства вполне могут простимулировать приятнейшую дружбу, любовь к деньгам – любовь к женщине, а любовь к женщине – успешную карьеру. Это другое признание, другого моего знакомого, сделанное еще в студенческие времена. Сидя на кухне, мы разглагольствовали с ним о славе, свершениях и смысле бытия. «Я точно знаю свою формулу успеха, – сказал он. – Все важные поступки я всегда делал «ради нее» – ради женщины, которую любил. А если «ее» в данный момент у меня нет, я сразу не понимаю: а зачем тогда вообще что-то делать?» К счастью для него, он был весьма влюбчивой натурой. И, судя по тому, что, уехав в Москву, сделал там неплохую актерскую карьеру, остался таким до сих пор.
   Впрочем, и тогда, и сейчас я превосходно его понимаю. Вы себе и не представляете, сколько карьерных рывков я сделала исключительно благодаря любви. С той лишь разницей, что моим «горючим» была в основном любовь несчастная, а формулой успеха – «Ради того, чтобы утереть ему нос!» Вычислив эту тенденцию и научившись переплавлять личные трагедии в творческий продукт, деньги, славу, я даже избавилась от классического женского страха разочарований. «Получится любовь, – рассуждала я, направляясь на очередное свидание, – прекрасно. Не получится – еще лучше, напишу об этом прекрасный рассказ!»
   Сие наиболее всего умиляет меня в причинно-следственной связке стимул – подвиг. Стимулом к подвигу могут стать совершенно ненужные, глупые и неприятные вещи, которым, будучи хорошим хозяином самому себе, вы вдруг находите идеальное применение. Я сомневаюсь, что все в этой жизни делается к лучшему. Но уверена наверняка: именно худшее – идеальный стимул рвануть к лучшему как можно скорей. Личная драма способна заставить меня занырнуть в работу и побить все стахановские рекорды. Проснувшись в пять утра от зубной боли, я в тот же день помчалась в зубной кабинет, куда собиралась пойти последние пять лет (зато теперь у меня расчудесные зубы!). И если бы я не облила шампанским обои в гостиной моей соседки, она бы так и не сделала капитальный ремонт (за стимулирование которого меня регулярно благодарит ее муж). А как-то раз, обнаружив у себя в шкафу ненадеванное платье, грозившее вот-вот выйти из моды, я с горя организовала под него целую вечеринку.
   Это не ново. Каждый наш поступок объясняется тем или иным стимулом, видимым или скрытым. А бездеятельность – отсутствием оного. Оригинальность же моей позиции заключается в том, что я научилась угадывать идеальный стимул там, где другие видят исключительно неприятности. И выгадывать его в случае, если жизнь отлынивает от своих прямых обязанностей и отказывается тыкать меня остроконечной палкой между лопаток. Радоваться даже зубной боли, зная: из нее гарантированно «вытечет» белоснежная улыбка. Даже подзатыльнику от начальства, зная: уж теперь-то я гарантированно возьмусь за ум. Даже сломанному каблуку, зная: зато наверняка куплю себе новые босоножки (другие поступят точно так же, но вряд ли получат при этом порцию хорошего настроения!). А если никто не гавкает, ничто не ломается и нигде не болит – мужественно стимулировать себя саму.
   Вот сейчас пойду и отдеру кусок обоев в коридоре – прожив с уродливой стеной месяц, другой, я точно повторю подвиг соседки! Потом влюблюсь в Кеану Ривза и ради того, чтобы познакомиться с ним, отошлю свой сценарий в Голливуд. Но вначале я все-таки закурю еще одну сигарету и радостно завершу этот материал…

Я должна?

   Эх, жаль, что я – не король!
   Большинство людей даже не замечает, как часто, в беседе со мной, они выставляют мне требования. «Ты должна поправиться. Ты слишком худая!», «Ты должна сменить мобильный. Твой уже устарел», «Ты должна выпить хоть рюмку», «Должна чаще выходить из дома – ты ж, по сути, и не живешь, только пишешь».
   Целых пять лет мои родные и близкие наперебой доказывали мне: «Ты должна брать телефонную трубку!» Садясь за компьютер, я всегда отключаю все средства связи, поскольку звонки сбивают меня с мысли, не говоря уж о том, что порой писать статью нужно на завтра, и каждые пять минут на счету. Не знаю, кажется ли вам мое объяснение вполне убедительным… Моему окружению оно таковым никогда не казалось!
   За годы борьбы у меня создалось ощущение: лишая людей возможности дернуть меня в любую секунду и задать пустяковый вопрос, типа: «Ты не помнишь, как назывался тот фильм?», я нарушаю главный закон конвенции о правах человека. «Мне нужно было тебя спросить, а ты опять была вне досягаемости!» «Ты должна взять трубку, хотя бы для того, чтобы сказать: “Я не могу сейчас говорить”». «А вдруг со мной что-то случится? А ты не возьмешь трубку», – заявила как-то подружка.
   «Это шантаж! – возмутилась я. – Исходя из твоей логики, я не имею права ни спать, ни уезжать из города. А вдруг с тобой что-то случится, когда я буду в Африке? Или засну и не услышу звонка?» – «Все равно. Не брать трубку – ненормально! Ты должна пойти к психологу».
   Месяц спустя подруга сама отправилась к подобному доктору. Он-то и объяснил ей: ненормальность состоит совершенно в ином – когда человек не в состоянии отключить свой мобильный! Хочет он того или нет, он хватает орущий аппарат, стоя в душе, сидя в кинотеатре. «Один мой пациент, – сказал врач, – отвечал на звонки даже во время секса. И не потому, что ждал важного сообщения, он просто не мог проигнорировать сигнал “Ты должен! Ты должен!”»
   Этот зудящий сигнал мир посылает нам с первых дней нашей жизни. «Ты не должен оставлять еду на тарелке», «Не должен прыгать в лужу», «Не должен рисовать на обоях», «Должен сидеть тихо и не мешать» – внушают нам в детстве. И ни мы, ни наши наставники не отдаем себе отчета в том, что львиная доля смолоду привитых «долгов» подчинена одному закону…
   Не нашему благу, а чужому удобству!
   Удобству родителей, удобству учителей, удобству социума. Кто спорит – тихий, послушный малыш доставляет меньше хлопот, чем озорник в вечно мокрых ботинках. Но стоит ли избавляться от связанных с ребенком проблем, тем самым создавая проблемы ему? Ведь именно десятки «должен-должна», впечатанных в подсознание, и делают нас позже рабами, неспособными принять аксиому: «Телефон существует для вашего удобства, а не для удобства окружающих!»
   И я по сей день благодарю свою маму: она никогда не вынуждала меня, давясь, съедать все до последней крошки и не запрещала мне рисовать на обоях! Заглядывая под наш обеденный стол, я и сегодня вижу там нарисованных мной на внутренней части столешницы кособоких принцессу и принца. Быть может поэтому я сроду не слушала других близких-родных, заявляющих: «Ты должна получить нормальную профессию», «Должна выйти замуж», «Должна подстричься! Зачем тебе длинные волосы?» Мама, вырастившая меня свободной от сотни «должна», привила мне жизненно важный иммунитет – все попытки внести мое имя в разряд «должников» отскакивают от меня, как горох от стены. Я стала тем, кем хотела, живу холостой, по-прежнему ношу длинные волосы… и по-прежнему слышу от знакомых и малознакомых: «Ты должна состричь косу!»
   Причем, заметьте, они не предлагают, а настаивают, требуют, тратят силы, желая переломить ситуацию! В лучшем случае кривят губы и называют меня «странной»… Странно, не правда ли? Казалось бы, далась им моя коса? Она же моя!
   Полгода тому я прочла в журнале: в Англии считается дурным тоном дарить хозяйке цветы. Вручая ей букет, ты тем самым обязываешь ее ставить его в вазу, менять воду – иначе говоря, «даришь» ей незапланированные домашние хлопоты. Я возликовала: много лет я умоляла друзей не дарить мне цветы на день рожденья! «Не люблю с ними возиться», – честно признавалась я. И мне было приятно узнать, что моя «странность» в «переводе» на английский закон – хороший тон… В этом, наверное, и заключается разница между нашим и «ихним» менталитетом.
   Мы упрекаем иностранцев за то, что они замкнуты, не дружат с соседями, не бегают друг к другу за солью. Но они хотя бы исповедуют принцип «не навреди!». У нас же считается плохим тоном прийти в дом без цветов. Более того (знаю из личного опыта), если хозяйка дома слезно молит: «Не надо!!!», часть гостей все равно притащит тебе букет или, того хуже, вазон. Потому что так принято, «должно», и нарушить забетонированное «должен-должна» для них столь же невозможно, как не снять звенящую трубку. И еще потому, что у нас считается хорошим тоном (из лучших побуждений, конечно!) непрерывно залазить на территорию чужой частной жизни.
   Так, на днях, явившаяся за солью соседка гордо принесла мне горшок с цветком и сказала: «Я решила, что ты должна учиться ухаживать за цветами. Это ж ненормально, что у тебя их нет. Привыкай! Скоро появятся дети». Она прекрасно знала: я не переношу растений в квартире! Однако в ее понимании «ты должна», помноженное на «я же хочу, как лучше», было в стократ важнее вопроса: «А будет ли хоть кому-то лучше от этого?»
   Парадокс! Правило «Ребенок должен все съесть» для нас важнее правды: он просто наелся и последний кусок не лезет в горло. Зачем его заставлять? Убеждая меня: «Ты должна взять трубку», никто ни разу не озадачился мыслью: «А вдруг, позвонив, я и впрямь помешаю ей окончить статью? У нее ж будут неприятности. Стоит ли их причинять?» Парадокс из парадоксов: за долгие годы близкие неоднократно всерьез проникались проблемой моей телефонофобии, возводили мою нелюбовь к цветам в ранг аномалии и пытались ее насильно лечить. Жалели меня, услыхав: «Я не люблю танцевать», и, желая помочь, тащили в ночной клуб «решать мои комплексы». Но никто не сказал себе: «А если аномалия не в том, что она не желает плясать, возиться с цветами, не хочет стричься и не берет трубку во время работы… А в том, что я не могу это спокойно принять, потому что сам всегда поступаю, как должно?»
   Разве не глупо приучать ребенка любить тошнотворную молочную пенку вместо того, чтобы попросту вынуть ее из стакана? Игнорируя твои просьбы, тащить в подарок вазон, из соображений «Пусть мы поссоримся, но я сделаю как лучше!»
   Зачем делать проблему из пустяка?!
   Но проблема-то и заключается в том, что многие не способны признать даже пустяк, конфликтующий с общепринятым «должен».
   Раз одна дама поскандалила со мной, доказывая: я должна носить брюки на два сантиметра длиннее! Мое нежелание подчиняться неудобной мне моде, вызвало у этой женщины истерику… Она правда не могла уложить в голове: как я, находясь в здравом уме и трезвой памяти, могу игнорировать требование «Брюки должны закрывать весь каблук!»[4]. Психолог, к которому ходила моя подруга (не понимавшая, как я могу отключать телефон), заставлял ее, сцепив руки и зубы, не прикасаться к лежащему перед ней звенящему мобильному. «Терпи, – повторял он, – Терпи». У него были на это причины. Сидя за рулем, выполняя опасные маневры и повороты, его подопечная все равно хваталась за верещавшую трубку. Она не могла ее не взять! Не могла не пойти на встречу с малознакомыми, ненужными ей людьми, заявлявшими: «Мы должны с вами встретиться!» Она вообще не могла сказать «нет».
   И порой мне тоже трудно сделать это. Но я говорю себе: «Ты должна!» Социальное рабство – опасная штука. Кто-то ежесекундно диктует тебе, как ты должна одеваться, как вести себя, как должна жить.
   Но если ты хочешь остаться собой – сопротивляйся! И, кивая в такт утверждениям: «Ты должна подстричься, должна выпить хоть рюмку, должна похудеть», уточняй: «Кому? Вы не знаете случайно, кому, собственно, я все это должна?»
   Я должна своей подруге 500 долларов. Должна написать книгу, потому как подписала контракт.
   Больше, насколько я знаю, я не должна ничего и никому!

Дело принципа

   Как-то так получилось, что вместе с любовью к литературе, животным и дизайнерским изыскам мне не привили в детстве ни одного более-менее ощутимого принципа. Что впоследствии не раз вызывало праведный ужас моих друзей и наставников: «Как ты можешь оставаться на этой работе после того, как начальник так с тобой обошелся? Он же тебя оскорбил!»; «Как ты можешь не хотеть бросить курить? Разве тебе не объяснили, что это вредно?»; «Как ты можешь принимать от мужчин дорогие подарки? Разве тебе не говорили, у девушек должно быть чувство собственного достоинства?!»
   Но должна сделать еще одно ужасное признание – лично я по этому поводу никогда не переживала. Напротив – всегда была крайне признательна своим воспитателям за то, что по их милости мне не пришлось «из принципа» уходить с работы, которую мне не хотелось терять, отказываться от подарков, которые мне хотелось принять, и портить себе удовольствие от сигареты угрызениями совести. Более того, эти самые нерушимые принципы всегда представлялись мне в виде здоровенной металлической палки, вроде карниза для штор, которую ты зачем-то тащишь с собой, сшибая ни в чем не повинных прохожих и застревая на слишком узких и извилистых дорожках.
   «Мой муж не может прижиться ни на одной работе, – поведала мне одна дама. – Если, не дай бог, кто-то даст ему глупое распоряжение, супруг ни за что не смолчит, а непременно объяснит ему: это – глупость. Он и впрямь умнее большинства начальников, и никому не позволит принижать себя, тыкать и разговаривать с ним на повышенных тонах. И знаешь, я не могу его за это не уважать. Но из-за того, что он совершенно не умеет подстраиваться и идти на компромисс, все его таланты, способности пропадают зря!»
   Однако сей цельный индивидуум скорее редкое исключение. Потому как, исходя из моих наблюдений, большинство личностей, обремененных твердыми принципами, изменяют им на каждом шагу. После чего искреннейше из-за этого страдают! Знаю я одну барышню, ее кавалер подарил ей крупную сумму для покупки квартиры. Из принципа она возвращала ее два раза. Он приносил деньги снова, уговаривал, убеждал: «Я забочусь о тебе. Я люблю тебя. Я же из лучших побуждений!» А она терзалась, металась, не спала ночами, раздираемая на части двумя взаимоисключающими желаниями: решить насущный жилищный вопрос и сохранить верность своим идеалам. А в результате таки приобрела жилплощадь и… продолжает переживать до сих пор. «Эх, не нужно было этого делать! Я поступила, как продажная женщина. А ведь мама внушила мне такие четкие принципы!»
   «Девушка не должна курить», «Девушка должна быть хозяйственной, опрятной, подтянутой», «Девушка не должна прощать мужчине…» – вдалбливают нам. Итог похож на сцену из фильма, где пойманный с поличным киллер просит следователя: «Только не рассказывайте моей маме, что я курю».
   Сколько я себя помню, мои друзья изумлялись: «Неужели родители позволяют тебе курить дома? Ты не хочешь бросить? Это же так плохо». Все они курят, все периодически бросают, все – безрезультатно. Жизнь, взрослая и суровая, регулярно вынуждает нас предавать наши принципы, чтобы выжить… И мы курим, чтобы снять стресс, и прощаем мужчинам то, что «не должны прощать», дабы не остаться одной. А кому из нас удалось совместить идеальную «подтянутость» с ролью идеальной матери трехмесячного ребенка, а аврал на работе с идеальным состоянием дома? Но привитые нам табу никуда не деваются, превращаясь от хронического их нарушения в такие же хронические комплексы: «я – неправильная», «бестолковая», «не такая, как надо».
   «Ты отвечаешь за младшую сестру», – наставляли с детства одну из моих коллег. «Не одалживай вещи подружкам – это общежительская привычка!» – втолковывали подруге. С последней мы выясняли отношения два часа, и наш диалог был достоин пьесы абсурда:
   – Почему ты не хочешь дать мне фотоаппарат?
   – Потому что это не соответствует моим принципам.
   – Но тебе же не жалко?
   – Нет. Но одалживать вещи у друзей – дурной тон.
   – Но ты же брала у меня костюм.
   – Да, и это было плохо. Я не должна была так поступать! Я потом упрекала себя за это.
   – Но почему, если мне для тебя совершенно не жалко?! Мне приятно, что я могу тебе помочь.
   – Мне говорили с детства…
   – Детство кончилось!
   В детстве родители расставляют для нас множество буйков, начиная с хрестоматийного «Не играй со спичками!». Но если половина из них устанавливается из соображений нашей же безопасности, вторую, как было сказано в предыдущей статье, воспитатели ставят, прежде всего, для собственного удобства. Беспечная школьная подруга вполне может потерять одолженную дорогую вещь, а чтобы купить дочери новую, придется изымать деньги из семейного бюджета. И понятно, что, приучив ребенка убирать за собой, говорить только правду, беспрекословно слушаться и не спорить со старшими, ты сильно облегчишь себе жизнь. А взвалив на старшую сестру кровную ответственность за младшую, сможешь безбоязненно оставлять одну на другую.
   «Я чувствую себя сволочью из-за того, что так мало уделяю внимания сестре. Да, конечно, я помогла ей поступить в институт, нашла работу, даю деньги… Но все равно, у нее столько проблем!» – вздыхает коллега. Хотя у самой у нее проблем не меньше, и младшая сестренка, которой уже исполнилось двадцать пять лет, отнюдь не горит желанием их решать. Просто потому, что «принцип» нести ответ за сестру, старшую на семь лет, ей, по понятным причинам, не привили – в том, родительском, мире в издании подобного «закона» не было надобности.
   Но детство кончилось. И никто давно не падает в обморок, увидав в наших руках огнеопасные спички. Сестра, окончившая институт, крайне мало соответствует понятию «маленькая», и тащить на себе груз ее проблем не только не нужно, но и чревато. Подруги повзрослели и, потеряв позаимствованный фотоаппарат, просто покупают вам новый. А беспрекословно слушаться и не спорить ни с кем – гарантированный способ испортить себе жизнь…
   Пора пересматривать принципы! Тем паче, что изменчивый, непредсказуемый, многообразный и разноцветный мир вокруг нас несовместим с нерушимыми, по-детски черно-белыми «хорошо» и «плохо». В нем нет ни идеальных друзей, ни идеальных мужей, ни идеальных начальников. И таскать за собой неподъемную «шкалу высших ценностей», как минимум, неудобно для передвижения!
   «Как ты можешь оставаться на этой работе после того, как начальник так с тобой поступил? Ведь он тебя оскорбил!» – взволнованно спросила меня подруга. «А моя подруга N, – ответила я, – не понимает, как я могу общаться с тобой после того, как ты пожалела мне какой-то фотоаппарат. Но, во-первых, я попыталась тебя понять. Во-вторых, мы все обсудили и договорились. Ну, а в третьих, я могу привести десятки примеров, когда ты поступала как настоящий, неподдельный, истинный друг! Что, в сравнении с этим, стоит один дурацкий инцидент?»
   Да, мой шеф сорвал мой проект и сорвался сам, накричав на меня. И это было обидно и главное – незаслуженно. Но, с другой стороны, неправ он был один раз, а справедлив – сотни. И хвалил, и поощрял, и премию начислял, и помогал, когда я болела. И начальник – тоже человек, усталый, перезагруженный работой, с нервами на взводе, его можно понять. Один раз, два, три…
   Ибо, если мой босс начнет срываться на мне регулярно, я, безусловно, уволюсь. И аж никак не из принципа. А исключительно оттого, что «минусы» работы с ним перевесят «плюсы», и оставаться там будет неразумно. Я без колебаний брошу курить, забеременев, потому что это сомнительное удовольствие сразу станет ничтожным в сравнении с несомненным вредом. И никогда не приму дорогого подарка, если этот жест будет равносилен подписанию акта о «купле-продаже» меня самой…
   Но только в этом данном, конкретном случае!
   Поскольку донельзя красивое слово «принцип», непонятно почему окруженное ореолом несгибаемой святости, расшифровывается, согласно словарю, примитивно просто – «взгляд на вещи».
   И по моему личному беспринципному мнению, взгляд этот должен быть просто-напросто мудрым.

Время – деньги!

   А еще именно в предновогодний период многие невольно подводят глобальный итог: «А что я вообще успел за этот так молниеносно принесшийся год?» И нередко приходят к безрадостному: «Да, собственно, ничего… А ведь собиралась начать ходить в бассейн и тренажерный зал, сделать ремонт, изменить жизнь, купить дачу». Не купила, не смогла, не сумела. Почему?
   Ответ: «Потому, что я ни на что не способна» – неверен. Утешение: «Ничего, вот в следующем году…» – чревато очередной неудачей.
   «Как ты думаешь, – спросила на днях знакомая, – в следующем году я куплю машину?» «При желании, – ответила я, – ты можешь купить ее на следующей неделе. Попроси N, он поможет тебе определится с моделью. Часть денег у тебя есть. Я расскажу, как быстро оформить кредит». «Не-е-ет, – отказалась она, – на следующей неделе у меня нет времени, нужно ходить в поликлинику с ребенком». – «Но ты ж не с утра до вечера там будешь сидеть. Можно успеть и то и другое». – «Нет, я так не могу».
   Взглянув на ее убежденное лицо, я с превеликим трудом удержалась от прогноза: «Нет. Ты не купишь машину и в новом году!»
   И дело отнюдь не в финансах – они позволяют ей совершить такую покупку. Как бы ни обвиняли наш любящий блестящее и модное пол в безалаберной трате средств, большинство из нас худо-бедно умеет рассчитать свой бюджет. Но то, как бездумно мы тратим время – можно сравнить лишь с шопинг-манией, на стадии неизлечимой болезни!
   Ситуация, знакомая многим: сидишь, морщишь лоб и пытаешься тщетно припомнить, на что ты потратила деньги? Вроде бы ничего и не купила, а они испарились. Куда?
   Но, оглянитесь назад: сколько дней текущего года вы можете вспомнить? Сколько из них отмечены чем-то важным и ярким – незабываемым? Два, три, пять? А куда ушли остальные? На что мы их потратили? Мы спускаем состояния: секунды, минуты, часы, даже не отмечая того. Наш прагматичный век научил нас ценить гривни и евро. Но время – не деньги, у него нет твердого курса. Если никто не умирает, ничего нигде не «горит» и ты никуда не опаздываешь – оно мгновенно теряет какую-либо конкретную стоимость. Становится даже не бесценком – ненужным! Сроком, который необходимо «скоротать», «провести», а не выйдет – «убить»…
   «Не знаю, что делать вечером, – жалуется друг. – Все меня бросили, буду смотреть телевизор». «Ты ж говорил, у тебя куча дел, – напоминаю я. – Разбери альбом с фотографиями – ты год собираешься». «Та ну…» – лениво отмахивается он.
   Но, подозреваю, дело все же не в лени. Время – понятие столь трудно ощутимое, что мнится нам полуреальным. И факт его существования люди замечают едва ли не два раза в год, наталкиваясь на такие знаменательные даты, как день рожденья и 31 декабря. «Надо же, уже год прошел, – удивленно качаем мы головой. – Как быстро летит жизнь».
   «Надо же, мы проговорили по телефону два часа. Опять не успею в химчистку», – расстраивается подружка. Но расстройство ее недолгое. Время – не деньги, оно не оканчивается. 200 долларов – вот это конкретика! Купишь на них незапланированные туфли – не будет денег на сапоги. А за двумя бездарно растраченными часами последуют грядущие два, и завтрашний день будет всегда, и химчистка будет стоять на том же месте…
   Оттого-то временем и не принято как-то особенно дорожить. Ни своим, ни тем паче чужим. Никто не обидится, если в ответ на просьбу одолжить тысяч пять, я честно признаюсь: «Прости, у меня их нет». Но «нет времени» – люди воспринимают как неприкрытое оскорбление: «Так у тебя на меня даже времени нет?!» «Послушай, – не выдержала я упреков знакомой, – у меня правда нет времени. Воскресенье – мой хозяйственный день. Не разгребу беспорядок сегодня, до следующих выходных возможности не будет. Хочешь, договоримся? Я выслушиваю все, что ты мне жаждешь сказать, а ты завтра приезжаешь ко мне и занимаешься уборкой и стиркой».
   Следует отметить, предложение ее озадачило. И, возможно, впервые в ее голове объявилась необычная мысль: выходит, требуя у меня целый день, она тем самым требует, чтоб я неделю донашивала грязные блузки, жила в неприбранном доме, спотыкалась на разбросанных вещах. То есть не абстракции, а вполне ощутимой и неприятной жертвы.
   Точно так же ежедневные настоятельные требования ваших приятелей выделить им час, два, вечер (на: поговорить, выпить кофе, заскочить на минутку, дабы оценить их шифоньер) – бывают столь же некорректны по сути, как требование выделить на их нужды статью расходов в вашем бюджете. Поскольку, осознаем мы то или нет, время – и впрямь те же деньги…
   Это осознание пришло ко мне два года тому. К тридцати, когда ты уже определился с профессией и точно знаешь, сколько стоит твой труд: деньги и дни меняются по курсу 1 к 1. Буду работать неделю – заработаю столько-то. Мало? Придется еще потрудиться. И растратить несколько суток непонятно на что – значит собственноручно выбросить из кармана несколько сотен. Откликнуться на предложенье подруг бросить все и растранжирить текущий вечер на шопинг – значит не успеть окончить работу, начатую утром, и перенести ее на завтрашний день. Но завтра я собиралась ваять уже другой материал! Вот и выходит: цена моей вечерней прогулки – одна ненаписанная статья и неполученный за нее гонорар. Мой свободный вечер стоит 100 – 300 у.е… которые я же должна за него заплатить!
   А вы не задумывались, почему одна и та же вещь стоит в центре вдвое дороже, чем, скажем, на Троещинском рынке? Потому что за поиски дешевизны приходится доплачивать тем же – днями, часами. И те, кто покупает одежду по бриллиантовой стоимости, не сумасшедшие, а крайне экономные люди. Просто их время стоит еще дороже! Когда каждый твой час имеет вполне реальную цену, время перестает быть бестелесной субстанцией. Пустотой, которую нужно чем-то заполнить. Врагом, которого нужно «провести», а не выйдет – «убить». Становится конвертируемой и твердой валютой…
   Впрочем, последний год я все чаще и чаще ловлю себя на том, что ценю свое время дороже денег. Курс времени вырос и упрямо стремится вверх. И, выслушивая предложение о новой работе, я первым делом спрашиваю: «А сколько времени это займет?» и только потом: «А сколько вы платите?» Ибо оплата, в моем понимании, вытекает исключительно из потраченных мною часов.
   Банальность: не все продается за деньги! Но в обмен на время можно приобрести все и вся. Вопрос лишь в том, что именно вы хотите купить: ту вазочку или вон тот дачный домик? У всего есть цена. Ваза (вечер шатанья по магазинам). Дача (месяц поисков по Киевской области). Семейное счастье (ежедневная выплата два-три часа). Ребенок (дорогое приобретение! Девять месяцев плюс полжизни в придачу). Друзья… И, видит Бог, я с радостью потрачу «стодолларовый» день на решение проблем лучшей подруги, ибо дружба дороже во стократ!
   Но не позволю ни другу, ни родственникам, ни работодателям относиться к моим дням и часам, как к вышедшим из употребления купонам, которые следует сплавить первому встречному, возжелавшему получить этот никчемный сувенир.
   Никаких трехчасовых телефонных бесед ни о чем! Никаких посиделок, дабы скоротать пустой вечерок, и бесцельных шатаний по светским тусовкам. Время конкретно. Хуже того – конечно! Оно уносится от нас в никуда с невыносимой опасной быстротой. А раз так, я желаю менять неповторимые дни моей жизни только по наивысшему курсу. Ведь и семейный уют, и душевный покой, и карьера, и всемирная слава требуют прежде всего временных и лишь во вторую очередь денежных капиталовложений.
   Вы умеете считать деньги? Тогда попробуйте рассчитать свое время по аналогичному принципу. На днях я проделала сию операцию – результат, как водится, был неутешительным…
   До Нового года мне нужно окончить роман. На первый взгляд, месяц – вроде бы много. На второй, «много» – иллюзия чистой воды! Всего 31 день, из которых с ходу следует вычеркнуть все субботы и воскресенья (их узурпировали дом и семья), два предновогодних дня (подготовка к празднику), один предпраздничный поход в гости к тете, одно собрание на работе, два дня рожденья подруг (по полдня каждое), три дня на написание трех статей…
   Итог: всего две несчастных недели и двое суток! А между делом еще надо купить всем подарки, послать открытки, придумать, с кем, в чем и где праздник встречать, сходить к косметичке, вызвать мастера и починить плиту.
   Боюсь, для того, чтобы все это успеть, придется считать не только дни, но даже минуты.

Потому, что я так хочу!

   Лет пять назад я встречалась с парнем. Он был типичной творческой натурой: то писал стихи на кухне, то начинал азартно зарабатывать деньги, то принимался страдать, что жизнь бессмысленна. Наш роман завял, не успев расцвести, но один эпизод врезался в память. Я сказала: «Прежде всего ты должен понять, чего ты хочешь». Он жутко поморщился, демонстрируя мне: я изрекла непристойную банальность. Мы расстались через три дня. И, насколько я знаю, он по сей день ведет прежний образ жизни, по-прежнему регулярно страдая от ее бессмысленности…
   А я по сей день исповедую озвученный принцип!
   Чтобы достичь успеха и счастья, нужно следовать всего двум правилам. Во-первых, точно знать, что ты хочешь. Во-вторых, делать то, что ты хочешь, невзирая ни на какие гримасы окружающих.
   Банальность? Но, то и дело заводя разговор на «банальную» тему, я не перестаю удивляться, как мало людей исповедуют «Я так хочу». Большинство – не облекает это даже в форму вопроса!
   Моей знакомой предложили сделку: купить и перепродать землю. «Почему бы и нет, – размышляла она. – Деньги у меня есть. Вот только времени нет совершенно. На работе полный цейтнот. Но отказываться от предложения глупо – стопроцентно выигрышный вариант». «Стоп, стоп, – прервала ее я. – Начнем с главного. Что для тебя важнее сейчас? Разгрести проблемы на фирме и гармонизировать свою жизнь или заработать? Чего ты больше хочешь? Покоя? Или купить что-то важное, дачу там или квартиру? Зачем тебе деньги?»
   Как ни странно, мой простейший вопрос поверг ее в ступор. Она не рассматривала проблему под данным углом. Решая ее, она вообще не прислушивалась к своим желаниям!
   Жизнь каждый день ставит нас перед выбором. Закончить работу или поехать с друзьями в лес на пикник? Купить шубу или внести первый взнос за машину? Выйти замуж за богатого или за бедного, но по любви? И чаще всего люди развязывают дилемму двумя способами. Вариант №1: убеждают себя, что им удастся и то и другое. Говорят: «Я закончу работу вечером» (ночью, утром, в обед) – и отправляются в лес. Приобретают шубу и одалживают деньги на покупку машины. Вступают в брак по расчету и заводят любовника. А в итоге халтурят, залезают в долги, ведут двойной образ жизни… Вариант №2: руководствуются выгодой.
   Моя знакомая тоже не была исключением – она колебалась между «что выгодней?» и «как исхитриться?». А закончила тем, что согласилась на предложение, потратила время, а недели через две «соскочила» с проекта, не сумев совместить его с работой. «Ну их, эти деньги, – сказала она. – Слишком много нервотрепки. Я и так хорошо зарабатываю». «Значит, – усмехнулась я, – тебе все-таки хотелось покоя».
   На днях я оказалась в магазине, в компании двадцатилетней барышни. Она зашла купить платье, но, дойдя до прилавка, воспылала любовью к серебряной сумочке и побежала к кассе. «То есть, – уточнила я на ходу, – платье покупать мы не будем?» Парадокс, но об этом девушка еще не успела подумать. А подумав, растерялась. Оказалось, она может купить либо то, либо другое. А хочет то и другое! Я зашла с другой стороны: «Какая вещь тебе нужнее?» Ответа на данный вопрос она также не знала. Но предполагала, что ей нужно и то и другое. Я зашла с третьей: «Куда ты собиралась в этом пойти?» Выяснилось: в платье она собиралась идти на свидание. «Тогда решай, – подытожила я, – чего ты хочешь больше: произвести впечатление на своего парня или заполучить понравившуюся сумочку? Сумки, замечу, редко производят на мужчин впечатление». Тут все вдруг разом легло на свои места. Конечно же, больше всего девочка желала понравиться мальчику! Так сумка осталась лежать на прилавке…
   И так, собственно, банально и просто, разрешается любая проблема выбора (пути, профессии, партнера и хобби). Разрешалась бы, если бы да кабы!..
   Если «Нужно понять, чего ты хочешь в жизни» – банальность, безапелляционное утверждение «Потому, что я так хочу!» – режет слух своей оригинальностью настолько, что, услышав его, люди недоуменно трясут головой. Из чего следует вывод: из пункта «А» – «Что я хочу?» – в пункт «Б» – «Только это!» – доходят столь немногие, что пора заламывать руки и оплакивать мир. Ибо ответ на этот первостепенный вопрос равнозначен разгадке смысла жизни – коли не всего человечества, то твоей собственной. Ведь только делая то, что ты хочешь, ты чувствуешь себя счастливой! Иначе – никак!
   Очередная банальность: «Счастье – это когда утром ты с радостью идешь на работу, а вечером с радостью возвращаешься домой». С правильностью этой истины не спорит никто. Но знали бы вы, сколькие спорили со мной с пеной у рта, когда я вознамерилась ее воплотить, переквалифицировавшись из журналистки в писателя. «Поймите, я осознала, что хочу быть писательницей! – объясняла я им. – Журналистика перестала доставлять мне радость, но когда я пишу рассказ или роман, я чувствую себя счастливой». В ответ мои слушатели скептически кривились.
   Классический случай, когда вступает в силу вариант № 2. Мое счастье было вопиюще невыгодным!
   Раньше я хорошо зарабатывала, но, начав осваивать новую профессию, поначалу получала гроши. И в данном контексте мое упрямое «Я так хочу» воспринималось как легкая форма безумия. Некоторые доброжелатели предлагали мне схему № 1: «Кто тебе мешает делать то и другое?» Вопрос казался мне глупым. Кто мешает мне быть наполовину счастливой и наполовину несчастной? Кто мешает мне стать дилетантом, кропающим что-то в свободное от основных обязанностей время? Кто мешает мне поступить не так, как я хочу? Видимо, я сама!
   То есть мне совсем не хотелось зарабатывать копейки, начинать жизнь с чистого листа, сомневаясь и нервничая «А получится ли?» Мне ничуть не хотелось писать книгу по семь-девять месяцев, ощущая себя прикованным к стулу рабом. Мне отнюдь не хотелось смотреть, как крутят в мой адрес пальцем у виска и выслушивать неутешительные прогнозы…
   Но, кажется, я уже излагала вам свою теорию «Большого хочу»? Я очень хотела стать писательницей! Настоящей, профессиональной (в идеале – великой). И ради того, чтобы достичь своего, с мужеством (восхищавшим исключительно меня саму) преодолевала десятки и сотни ежедневных маленьких «не хочу». Иногда они сплетались в липкую кучу и наваливались на меня все сразу. Но, как бы сильно мне не не хотелось работать как каторжная, считать копейки, выслушивать гадости – хотелось мне все равно больше!
   И, кабы не это, я б вряд ли преодолела два года своей «новой жизни» и добрела до хеппи-энда: признания, профессионализма и больших гонораров. Трудно бороться с ленью, безденежьем, недоверьем, если ты весьма смутно понимаешь, а ради чего ты страдаешь. Если тебе нечего положить на другую чашу весов, скопленье крохотных «не хочу» молниеносно перевесят – они не заставят себя долго ждать. Моя знакомая, ввязавшаяся в проект с перепродажей земли, даже толком не знала, зачем ей эти деньги. Будь у нее конкретная мечта – дача или квартира, она б стиснула зубы и претерпела все неудобства. Уж я-то знаю!
   И, верно, я счастливый человек уже потому, что практически всегда точно знаю, чего я хочу. Как знаю и то, что, поступив, как хочу, гарантированно буду счастливой (минимум – довольной собой). Порой это знание доставляет мне массу проблем и еще больше – моим близким. Сложно жить и работать с человеком, который точно знает, чего он хочет! Меня невозможно уговорить купить обои в цветочек – я точно знаю, что хочу рисунок в полосочку. Ни за какие коврижки я не соглашусь пойти в выходные в кино – я точно знаю, что хочу провести их на природе. Меня недолюбливают все художники в нашем издательстве – я точно знаю, как должна выглядеть обложка моей новой книги, и сколько бы вариантов мне ни предложили, все равно буду стоять на своем. Сколько бы выгодных предложений мне ни поступило, я откажусь от них, если выгода не будет помножена на «я хочу»…
   Потому как, по моему убеждению, быть несчастливой – невыгодно!
   А делать то, что не хочешь – значит делать себя несчастной своими руками.
   Зачем? В моей жизни и без того предостаточно исключений из любимого правила: тех десятков и сотен крохотных «не хочу», которые я ежедневно преодолеваю ради «Большого хочу» – стать великой писательницей, открыть музей Нового года, купить квартиру своей мечты…
   Но я хотя бы точно знаю, ради чего я страдаю!

Мечты сбываются!

   Врут! Поверьте моему горькому опыту! Сколько раз я старательно резала и загодя клала на праздничный стол крохотные бумажки. Уже за пять минут до 12.00 сжимала в руке ручку, чтобы, пока часы будут отбивать заветные удары, не тратя ни одной лишней секунды, успеть написать главное желание, сжечь листок, размешать пепел в бокале шампанского и выпить его залпом. Ведь тогда мечта обязательно сбудется!
   Не сбылась ни одна. Так что можете впредь не утруждать себя столь сложной процедурой. И загадывать что-то в уме не пытайтесь тоже – пробовала, не помогает. Да и вообще, вспомните, сколько прекрасных «голубых» и «розовых» грез сбылось за вашу жизнь? Ну, понятно, вы не вышли замуж за принца Чарльза и не стали звездой Голливуда. Но хотя бы те из них, которые аж никак нельзя назвать несбыточными?
   «Знаешь, когда я была маленькой, – мечтательно улыбается мама, – у моей подруги был частный дом с огромной террасой из таких крестообразно сколоченных досточек, увитых виноградом. Это было так красиво. Я помню до сих пор». Сие романтическое воспоминание всплывает из недр ее памяти в процессе обсуждения постройки террасы на нашей даче. «Хорошо, – радостно реагирую я. – Строим из досточек. Вокруг садим виноград». «Нет, – немедленно перестает улыбаться мать. – Это непрактично. Нужно из кирпичей!» – «Ничего, я и на кирпичи твои досточки как-нибудь пристрою». – «Но зачем? Какой в этом смысл?» – «Как зачем? Если ты мечтала об этом с самого детства!»
   

notes

Примечания

1

2

3

4

5

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →