Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

В России, человек которому есть 20 лет, но нет 21 скажет, что ему 20 лет, а в Америке и Европе - что ему 21 год.

Еще   [X]

 0 

Международное гуманитарное право (Батырь Вячеслав)

Учебник призван послужить единой методологической основой для изучения международного гуманитарного права как в рамках изучения курса «Международное право», так и специального учебного курса.

Год издания: 2011

Цена: 90 руб.



С книгой «Международное гуманитарное право» также читают:

Предпросмотр книги «Международное гуманитарное право»

Международное гуманитарное право

   Учебник призван послужить единой методологической основой для изучения международного гуманитарного права как в рамках изучения курса «Международное право», так и специального учебного курса.
   В соответствии с требованиями Государственного образовательного стандарта высшего профессионального образования выпускник вуза должен знать правовые и нравственно-этические нормы в сфере профессиональной деятельности, уметь использовать и составлять нормативные и правовые документы, относящиеся к будущей профессиональной деятельности, принимать необходимые меры по восстановлению нарушенных прав.
   Учебник предназначен для студентов юридических факультетов вузов, аспирантов, преподавателей и научных работников, занимающихся проблемами международного права. Он также может быть использован в системе правовой подготовки различных категорий государственных служащих.


Вячеслав Анатольевич Батырь Международное гуманитарное право

Об авторе

Введение

   Следует подчеркнуть первостепенную роль, которую сыграла Россия в развитии международного гуманитарного права. Именно по инициативе российского правительства в 1868 г. в Санкт-Петербурге состоялась одна из первых конференций, заложивших основы этого права. Эта конференция определила общие принципы ведения военных действий, которые сохранили свою значимость и по сей день[1]. Инициатива созыва в 1899 г. первой Международной конференции в Гааге, давшей импульс кодификации законов и обычаев войны, тоже принадлежала правительству России. На основании этих соглашений был составлен Наказ Русской армии о законах и обычаях сухопутной войны, высочайше утвержденный 14 июля 1904 г. и 27 апреля 1912 г. как особое приложение соответственно к Уставам полевой службы 1904 и 1912 г.[2].
   Российская Федерация является участницей Женевских конвенций 1949 г. и Дополнительных протоколов к ним 1977 г., что налагает на нее обязательства по их выполнению. В Стратегии национальной безопасности Российской Федерации до 2020 г.[3] (п. 19) подчеркнуто, что в сфере международной безопасности Россия сохранит приверженность использованию политических, правовых, внешнеэкономических, военных и иных инструментов защиты государственного суверенитета и национальных интересов.
   В соответствии с требованиями нормативных правовых актов изучение курса «Международное гуманитарное право» призвано дать обучаемым определенный объем правовых знаний, необходимых для практического применения международно-правовых норм, способствовать воспитанию у них глубокого уважения к международному гуманитарному праву, понимания необходимости строгого соблюдения и исполнения правовых предписаний.
   Преподавание и изучение курса международного гуманитарного права осуществляется в соответствии с международно-правовыми обязательствами Российской Федерации, требованиями действующих нормативных правовых актов и во взаимосвязи с другими учебными дисциплинами, изучаемыми в вузе.
   Каждый государственный служащий обязан знать основные положения международного гуманитарного права и руководствоваться ими при организации своей деятельности, обучении своих подчиненных. При этом особое внимание должно уделяться выработке умений по ограничению уровня насилия и разрушений, воспитанию уважения достоинства человека, бережного отношения к окружающей среде, культурным и историческим ценностям. Следует помнить, что нарушение норм международного гуманитарного права приносит излишние разрушения и страдания.
   Международное гуманитарное право как совокупность юридических норм и принципов следует отличать от науки международного гуманитарного права, т. е. определенной совокупности научных знаний, системы взглядов. Международное гуманитарное право как наука имеет предметом своего исследования наиболее сложную и драматичную часть общественных отношений – отношения между субъектами международного права в период вооруженных конфликтов. На базе науки международного гуманитарного права сложилась учебная дисциплина «Международное гуманитарное право», составляющая неотъемлемую часть системы высшего юридического образования в рамках международно-правовой специализации.
   В соответствии с требованиями к обязательному минимуму содержания основной обязательной программы подготовки юриста по специальности 021100 «Юриспруденция» по учебной дисциплине ОПД.Ф.14 «Международное право» (общепрофессиональные дисциплины – федеральный компонент) предусмотрено обязательное овладение дидактической единицей «международное гуманитарное право». При этом должен быть соблюден разумный баланс и соотношение с другой самостоятельной единицей – «права человека и международное право».
   В современных учебниках по международному праву, представленных ведущими научными школами (Дипломатическая академия МИД России[4], Московский государственный институт международных отношений (Университет) МИД России[5], Московская государственная юридическая академия[6]), а также Российской ассоциацией международного права[7], многие из которых допущены Министерством образования РФ в качестве учебников для студентов высших учебных заведений, обучающихся по специальности 021100 «Юриспруденция», выдержавших несколько изданий, в соответствующих главах рассматриваются следующие вопросы: понятие, источники, принципы и предмет регулирования; начало и окончание военных действий; запрещенные средства и методы вооруженной борьбы; участники боевых действий; защита жертв войны; охрана культурных ценностей и др.
   Однако очевидно, что объем общего курса международного права не позволяет дать развернутой характеристики одной из отраслей в ущерб другим. Для этих целей существуют специальные издания учебной литературы. Вместе с тем учебники, имеющие одинаковое название, содержат различные подходы при изложении курса. Первый (узкий) подход, разделяемый В.Ю. Калугиным[8], И.И. Котляровым[9], связан с рассмотрением собственно правового регулирования вооруженной борьбы и иных отношений, возникающих в связи с такой борьбой. Второй (широкий) подход, разделяемый А.Я. Капустиным, О.И. Тиуновым[10], связан с подчинением собственно международного гуманитарного права праву прав человека и, соответственно, со смешением этих двух отраслей международного права. Представляется, что первый подход более адекватно отражает современное состояние как международно-правовой науки, так и правового регулирования.
   Не следует рассматривать в качестве литературы, имеющей какое-либо отношение к образовательному процессу, различного рода «шпаргалки»[11]. Такого рода издания приносят лишь вред, а в период отчетности – глубокое разочарование.
   Структура и содержание учебника соответствует учебным программам ведущих юридических вузов России[12]. Многолетний опыт преподавания международного гуманитарного права убеждает в том, что параллельно с лекционным курсом должны проводиться практические занятия: семинары, решение задач (казусов), тестирование и др. Данный учебник содержит программу курса, методические рекомендации по его преподаванию, учебное пособие, планы семинарских занятий, тематику контрольных работ, практикум (ситуационные задачи), тематику рефератов, семестровых работ, тесты, контрольные вопросы для оценки знаний, список литературы, а также альбом схем, что позволяет организовать учебный процесс.
   Автор выражает искреннюю признательность профессору РА. Каламаряну за высокую оценку первого издания учебника, данную в рецензии[13]. Учитывая высказанные пожелания, во втором издании помещен краткий словарь (глоссарий), уточнены рекомендации студентам по самостоятельному изучению курса, а также приведены правовые оценки вооруженного конфликта в Южной Осетии и Абхазии, дан анализ деятельности частных военных компаний в вооруженных конфликтах современности.

Глава 1 Понятие и источники международного гуманитарного права (МГП). Принципы международного гуманитарного права

§ 1. Сущность и предмет международного гуманитарного права

   В силу своего географического положения и своей исторической судьбы Россия, безусловно, оказывала и будет оказывать влияние на ход развития человечества. Решая вопросы обеспечения собственной безопасности, она вносит свой вклад в безопасность всей планеты, о чем свидетельствуют обязательства, принятые Российской Федерацией. Являясь постоянным членом Совета Безопасности ООН, Россия несет особую ответственность за поддержание мира на планете. В этой связи следует особо подчеркнуть важную роль, которую наша страна призвана сыграть в осуществлении норм международного гуманитарного права.
   Призрак новой мировой войны отошел в прошлое, но говорить
   На всем протяжении истории сменяющие друг друга цивилизации неизменно старались ограничить насилие, в особенности в период вооруженных столкновений. В течение длительного времени речь шла о соблюдении обычных норм на поле брани, и лишь в середине прошлого века началась кодификация этих норм посредством заключения договоров, что позволило уточнить и закрепить их содержание. Война стала превращаться из политического явления и акта вооруженной борьбы в юридический процесс, в котором нормы права все больше определяют способ ее ведения, лицо и характер и тем самым создают предпосылки для обеспечения прочного мира[15].
   Классическим для международного права является вопрос: как соотносятся нормы, запрещающие прибегать к насилию в межгосударственных отношениях (право мира или jus contra bellum[16]) и нормы, неявно допускающие применение этого насилия? Категория jus ad bellum (право на объявление войны, а в более широком смысле – возможность прибегать к силе вообще), по мнению отдельных ученых, исчезла из области применения международного права, за исключением случаев признания войн правомерными[17].
   В настоящее время международное гуманитарное право предлагается обозначать как jus in bello (право войны), т. е. как регламентирующее поведение воюющих сторон во время вооруженного конфликта, а в более широком смысле и включающее в себя права и обязанности нейтральных сторон[18]. Хотя такой узкий подход в настоящее время исключает из сферы правового регулирования ряд вопросов (например, защиту жертв вооруженных конфликтов). Международное гуманитарное право концентрирует внимание на формальном регулировании войны (регламентация начала и окончания военных действий, прав и обязанностей воюющих сторон), т. е. на проблемах, возникающих вслед за вопросом относительно субъективного права прибегать к войне, и не касается причин, мотивов и целей вооруженного насилия.
   В науке международного права до сих пор нет единого понятия, определяющего отрасль права, регулирующего ведение вооруженной борьбы и защиту жертв вооруженных конфликтов. Среди ученых отсутствует единство мнений относительно содержания и места этой отрасли в системе современного международного права[19]. Для ее обозначения наиболее часто применяются термины «право войны», «право вооруженных конфликтов», «законы и обычаи войны», «правила ведения вооруженной борьбы», «международное гуманитарное право». Проблема унификации терминологии не относится к разряду второстепенных. Ее решение важно как для теории, так и для практики.
   Термин «право войны», используемый такими учеными, как Ф. Бербер, А. Фердросс[20] и др., уже в своей основе содержит противоречие, так как война предполагает применение силы, а право ее отрицает, олицетворяя собой справедливость[21]. Ктомуже эти авторы под «войной» понимали вооруженную борьбу лишь между государствами.
   Введение в употребление Д. Шиндлером[22], Э. Давидом[23], И.Н. Арцибасовым[24] термина «право вооруженных конфликтов» было призвано адаптировать «право войны» к современным международным отношениям, поставившим войну вне закона. Новый термин предназначался для регулирования любого вооруженного конфликта, однако не нашел широкой поддержки среди ученых[25]. Г.М. Мелков под правом вооруженных конфликтов понимает самостоятельную отрасль международного права – совокупность общепризнанного принципа соблюдения законов и обычаев войны и специальных (отраслевых) принципов и норм международного права, регламентирующих отошения между воюющими и затронутыми войной субъектами международного права по поводу начала войны и его последствий, театра войны, участников войны, средств и методов ведения войны, нейтралитета, защиты жертв войны, прекращеия войны и ответственности физических лиц за нарушение этих норм[26]. С.А. Егоров указывает, что соответствующая группа норм международного права «иногда условно именуется «право вооруженных конфликтов» и включает ряд договорных и обычно-правовых принципов и норм, устанавливающих взаимные права и обязанности субъектов международного права относительно применения средств и методов ведения вооруженной борьбы, регулирующих отношения между воюющими и нейтральными сторонами и определяющих ответственность за нарушение соответствующих принципов и норм[27]. В дугом издании С.А. Егоров в главе «Право вооруженных конфликтов – международное гуманитарное право» указывает менее категорично: «право вооруженных конфликтов, нередко называемое также международным гуманитарным правом»[28].
   Л.И. Савинский предлагал именовать данную отрасль «международным правом и вооруженными конфликтами», включив в нее «право предотвращения войны», «право запрещения войны» и «право вооруженных конфликтов»[29]. Однако «право предотвращения войны» и «право запрещения войны» рассматриваются доктриной как самостоятельная отрасль международного права («право международной безопасности»),
   Термин «законы и обычаи войны», используемый Л. Оппенгеймом[30], не вполне корректен, поскольку в международном праве законы отсутствуют, а употребление лишь термина «обычаи войны» означало бы отрицание наличия конвенционных норм.
   Термин «правила ведения вооруженной борьбы» сужает предмет правового регулирования этой отрасли международного права, поскольку уже предполагает начало такой борьбы, а указание на «правила» говорит о наличии комплекса исключительно технических норм. Этот термин не охватывает правоотношения, которые возникают в связи с такой борьбой. В отдельных изданиях при определении данной отрасли права указывается, что «речь идет о правилах ведения войны»[31]. Заимствуя зарубежный опыт, предлагается развивать «оперативное право».
   Вместе с тем представляется важным, что совокупность принципов и норм, устанавливающих правила ведения вооруженной борьбы, привела к формированию самостоятельной отрасли международного публичного права. И это положение в настоящее время никем не оспаривается.
   Термин «международное гуманитарное право» наиболее полно и четко отражает суть проблемы. Впервые он был предложен в 1950-х гг. известным швейцарским юристом Ж. Пикте и за короткий период времени получил широкое распространение в публицистике, юридической литературе, а затем вошел в название Женевской дипломатической конференции (1974–1977 гг.) по вопросу о подтверждении и развитии международного гуманитарного права, применяемого в период вооруженных конфликтов.
   Ряд авторов[32] под международным гуманитарным правом понимают совокупность норм, определяющих единые для международного сообщества стандарты прав и свобод человека (группы лиц, коллектива), устанавливающих обязательства государств по закреплению, обеспечению и охране этих прав и свобод и предоставляющих индивидам юридические возможности реализации и защиты признаваемых за ними прав и свобод[33]. Г.В. Игнатенко исходит из того, что гуманитарное право (права человека) действует и в условиях вооруженных конфликтов[34], но обходит вниманием вопросы правового регулирования вооруженной борьбы и констатирует «соприкосновенность» вопросов защиты гражданского населения. И в том же издании Л.A. Лазутин и Д.Д. Остапенко дают характеристику отрасли «права вооруженных конфликтов»[35].
   Другой группой ученых выработан более узкий и точный подход, отраженный в следующих определениях. И.И. Котляров под международным гуманитарным правом понимает систему «международно-правовых принципов и норм, регулирующих отношения между государствами в период вооруженного конфликта с целью ограничения применения жестоких средств и методов ведения войны, защиты ее жертв и устанавливающих ответственность за их нарушение»[36]. Е.Г. Моисеев определяет МГП как отрасль международного права, представляющую собой совокупность принципов и норм, регулирующих отношения государств в период вооруженных конфликтов[37]. В.Ю. Калугин под МГП понимает самостоятельную отрасль международного права – систему юридических принципов и норм, применяемых как в международных, так и в немеждународных вооруженных конфликтах, устанавливающих взаимные права и обязанности субъектов международного права по запрещению или ограничению применения определенных средств и методов ведения военных действий, обеспечению защиты жертв в период вооруженного конфликтва и определяющих ответственность за нарушение этих принципов и норм[38]. Аналогичного подхода придерживается и B.Л. Толстых[39].
   Международное гуманитарное право представляет собой самостоятельную отрасль международного публичного права (см. приложение 1), для обозначения которой можно предложить следующее определение.
   Международное гуманитарное право (далее – МГП) – это совокупность конвенционных и обычных норм, регулирующих отношения между участвующими в вооруженном конфликте и затронутыми им субъектами международного права по поводу применения средств и методов ведения вооруженной борьбы, защиты раненых, больных, военнопленных и гражданского населения, а также устанавливающих ответственность государств и отдельных лиц за нарушение этих норм[40].
   Термин МГП широко используется в текстах международных договоров, резолюциях ГА ООН и СБ ООН, декларациях и других актах.
   В договорных источниках впервые термин МГП использован в Преамбуле и ст. 2 Декларации о защите женщин и детей в чрезвычайных обстоятельствах и в период вооруженных конфликтов 1974 г.[41], что совпадает по срокам с началом работы дипломатической конференции (1974–1977 гг.). В дальнейшем этот термин использован в ст. 2 Конвенции об обычном оружии 1980 г.[42], в подп. «d» п. 1 ст. 8 Протокола II[43] и п. 2 ст. 6 Протокола V[44] к указанной Конвенции; в преамбуле Конвенции о запрещении применения, накопления запасов, производства и передачи противопехотных мин и об их уничтожении 1997 г.[45]; в ст. 7 Второго протокола 1999 г.[46] к Гаагской Конвенции о защите культурных ценностей в случае вооруженного конфликта 1954 г.;в ст. 11 Конвенции о правах инвалидов 2006 г.[47]; в п. 1,4 ст.38 Конвенции о правах ребенка 1989 г.[48]; в Факультативном Протоколе к Конвенции о правах ребенка, касающийся участия детей в вооруженных конфликтах 2000 г.[49]; в п. 2 ст. 16 Международной конвенции для защиты всех лиц от насильственных исчезновений 2006 г.[50].
   Обязательство включать изучение соответствующих положений МП в программы военного обучения закреплено в ст. 19 Конвенции о безопасности персонала ООН и связанного с ней персонала 1994 г.[51]. Важность сохранения целостности МГП отмечена в преамбуле Факультативного протокола 2005 г. к указанной Конвенции[52].
   Термин МГП прямо указан в наименовании Устава МВТ по бывшей Югославии[53], а также в Уставе МВТ по Руанде[54], Римском статуте МУС[55].
   Следует отметить, что собственно в источниках МГП – Женевских конвенциях 1949 г. и Дополнительных протоколах к ним 1977 г., Гаагских конвенциях – термин МГП не используется. В cujiy этого можно констатировать, что понятие МГП имеет доктринальное происхождение. Так, Дополнительный протокол I в п. «Ь» ст. 2 содержит определение понятия «нормы международного права, применяемого в период вооруженных конфликтов»[56]. Оно означает как нормы, применяемые в период вооруженных конфликтов, так и общепризнанные принципы и нормы международного права, применяемые к вооруженным конфликтам. Когда Совет Безопасности ООН решил создать Комиссию по расследованию с целью представления Генеральному секретарю ООН выводов «о серьезных нарушениях Женевских конвенций и других доказанных нарушениях международного гуманитарного права на территории бывшей Югославии»[57], эта комиссия допустила толкование своего мандата, сочтя, что выражение «международное гуманитарное право» имеет то же значение, что и «нормы международного права, применяемые в вооруженных конфликтах»[58].
   Отметим использование термина МГП и в документах рекомендательного характера – п. 47–52 Декларации Хельсинской встречи на высшем уровне 1992 г.[59]; п. 33–35 Решения Будапештского саммита СБСЕ 1994 г.[60]; п. 9 Декларации тысячелетия ООН 2000 г.[61]; п. 57 Декларации о городах и других населенных пунктах в новом тысячелетии 2001 г.[62]; преамбуле Резолюции ГА ООН от 29 ноября 2001 г. N 56/18[63], от 22 декабря 2003 г. № 58/174[64].
   В преамбуле Основных принципов и руководящих положений, касающихся права на правовую защиту и возмещение ущерба для жертв грубых нарушений международных норм в области прав человека и серьезных нарушений международного гуманитарного права от 16 декабря 2005 г.[65] через призму положений, обеспечивающих право на правовую защиту для жертв нарушений международных норм, проведена четкая дифференциация двух областей правового регулирования (сводов норм) – прав человека[66] и международного гуманитарного права[67].
   Ссылки на МГП содержатся в резолюциях СБ ООН от 13 марта 2002 г. № 1397 по Израилю и Палестине[68], от 30 июля 2004 г. № 1556 по Судану[69].
   В ряде актов содержится указание на неприменимость норм МГП к конкретным правоотношениям или ситуациям: ст. 19 Международной конвенции о борьбе с бомбовым терроризмом 1997 г.[70]; ст. 21 Международной конвенции о борьбе с финансированием терроризма 1999 г.[71]; ст. 32 Факультативного протокола к Конвенции против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания 2002 г.[72]; п. 1,2 ст. 4 Международной конвенции о борьбе с актами ядерного терроризма 2005 г.[73]. Так, п. «Ь» ст. 16 Международной конвенции о борьбе с вербовкой, использованием, финансированием и обучением наемников 1989 г.[74] содержит оговорку о том, что Конвенция применяется без ущерба для права вооруженного конфликта и международного гуманитарного права, включая положения, касающиеся статуса комбатантов или военнопленных. Как видно, здесь понятия ПВК и МГП дифференцированы.
   Таким образом, понятие МГП, имея доктринальное происхождение, широко используется не только в доктрине, но и в международно-правовых актах, что позволяет говорить о его правовом закреплении и содержательном наполнении. Сейчас можно считать, что понятие «международное гуманитарное право» прочно вошло в международное право и четко выражает содержание комплекса международно-правовых норм, призванных ограничить зловещие последствия вооруженных конфликтов[75]. Остается лишь пожелать единообразного понимания и использования данного термина в международном и внутригосударственном правотворчестве.
   Современное МГП весьма объемно (около 90 международных договоров, деклараций и иных нормативных актов), разнопланово, содержит множество норм, в которых сформулированы вопросы отношений, связанных с подготовкой и ведением операций (боевых действий), международно-правовые обязательства, ответственность государств и физических лиц[76].
   Специфическим предметом правового регулирования МГП являются как отношения между субъектами в период вооруженной борьбы (средства, методы ведения войны и т. д.), таки их отношения в связи с такой борьбой (режим раненых, больных, военнопленных, гражданского населения, заключение соглашений о перемирии, подписание мирных договоров и т. д.)[77]. Эти отношения возникают между противоборствующими сторонами во время войны, международного или немеждународного вооруженных конфликтов, а также субъектами международного права, затронутыми вооруженным конфликтом.
   Под методом функционирования МГП следует понимать совокупность принципов, способов, средств, характерных для реализации образующих его норм.
   Специально-правовой метод предполагает применение специфически правовых средств воздействия на международные отношения. Этот метод носит координационно-властный характер. Его главными элементами являются: 1) определение круга субъектов и их правового статуса; 2) установление границ регулируемых отношений, сферы действия МГП; 3) создание юридических норм, порождающих права и обязанности (международно-правовые отношения) для субъектов международного права; 4) процесс осуществления МГП; 5) выработка мер правовой защиты, создание юридических средств обеспечения выполнения МГП; 6) международно-правовое принуждение.
   Организационно-правовой метод состоит в принятии организационных мер по реализации норм МГП как в межгосударственных отношениях, так и внутри государств. Международный аспект организационно-правового метода включает как формы взаимодействия государств (переговоры, консультации, совещания), так и формы деятельности различных органов, призванных содействовать реализации договоров (смешанные комиссии, международные организации). Внутригосударственный аспект обусловлен тем, что в выполнение международных обязательств вовлекается широкий круг государственных органов, организаций, физических и юридических лиц, поскольку «подавляющее большинство международно-правовых норм реализуется через национальный организационно-правовой механизм»[78]. Вся эта деятельность регулируется внутригосударственным правом, в котором растет число актов, посвященных выполнению международных обязательств.
   Методом правового регулирования МГП является установление правил поведения сторон путем согласования их воль и закрепление их в международном договоре. Специфика МГП состоит в том, что оно регулирует конкретную область межгосударственных отношений, а не все эти отношения в целом. Оно закрепляет в своих нормах приемы, правила практических действий субъектов, наконец, имеет временные ограничения, т. е. действует в период вооруженной борьбы, а после ее окончания в отношениях между воевавшими ранее субъектами должны, как правило, устанавливаться мирные отношения, регулируемые принципами и нормами других отраслей международного права. Нормы об ответственности сторон, о заключении перемирия, мирного договора сохраняют свою силу и после окончания вооруженных конфликтов[79].
   По вопросу о специфике обязательств в доктрине МГП и в позициях государств сложилась точка зрения о том, что в нормах Женевских конвенций 1949 г. и Дополнительных протоколах 1977 г. содержатся основанные на равенстве сторон[80] в конфликте многосторонние обязательства[81], которые не имеют взаимного характера и их исполнение в вооруженном конфликте не связывается с участием в международном договоре всех воюющих сторон[82].
   По мнению ряда авторов, многие положения МГП могут рассматриваться в качестве императивных норм международного права (Jus cogens)[83]. На них не распространяется принцип взаимности, т. е. воюющая сторона не может отказаться от их соблюдения[84], даже если другая воюющая сторона их нарушает[85]; они не могут быть денонсированы в ходе вооруженных конфликтов.
   МГП направлено на то, чтобы подчинить ситуацию существующего насилия силе определенных норм, согласованных государствами между собой. Представляется возможным выделить следующие функции МГП: организационную[86]; превентивную[87]; защитную[88]; охранительную[89].
   Сфера действия МГП указывает на пределы правового регулирования существующих на данный момент норм МГП (см. таблицу).

   Объективные границы МГП определяются объектом регулирования и субъектами международного права. Объектом регулирования МГП являются межгосударственные отношения[90]. Выйти за рамки межгосударственных отношений международно-правовое регулирование не может. От объекта МГП следует отличать предмет международно-правового отношения, под которым понимается все то, по поводу чего стороны вступают в правоотношения. Таким предметом могут быть действия и воздержание от действий (например, договор о сотрудничестве или о ненападении), территория и т. д.
   Специфика объекта международно-правового регулирования обусловливает круг лиц, поведение которых регулируется или может регулироваться нормами международного права. Субъектами МГП могут быть только участники межгосударственных отношений (суверенные государства, борющиеся за свою свободу и независимость, народы и нации, некоторые международные межправительственные организации) – как участвующие в вооруженном конфликте, так и затронутые им.
   Субъективные границы МГП указывают, за какой предел оно не должно выходить. Эти границы складываются из границ уже принятых международно-правовых норм и индивидуальных установок или границ таких норм (или установок), которые могут быть выработаны в будущем в процессе создания новых норм (установок). Безусловно, усмотрение создателей международно-правовых норм и индивидуальных установок при определении их границ ограничено объективными границами международного права. При этом следует иметь в виду, что нормативные границы права устанавливают некие рамки поведения участников общественных отношений, выход за которые физически возможен, но недопустим или нежелателен в социальном плане, так как влечет за собой применение принуждения, наступление ответственности.
   Контроль[91]является необходимым условием функционирования МГП. Существуют два вида контроля – государственный и международный. Государственный контроль осуществляется средствами, имеющимися в распоряжении отдельного государства, независимо от того, предусмотрен ли он внутригосударственным или международным правом. Он осуществляется в отношении всех видов обязательств по международному праву и является основным. Государственный контроль имеет две сферы действия: внутреннюю (касается осуществления международных обязательств субъектами внутри государства); внешнюю (относится к исполнению международных обязательств иными субъектами международного права). Общий контроль в той и другой сфере осуществляется ведомством иностранных дел[92], а специальный контроль – органами государственной власти по вопросам своей компетенции. Развитие в этой области в целом не идет по пути создания новых органов, а предполагает включение соответствующих вопросов в компетенцию уже существующих органов. Причем расширение компетенции государственных органов в результате осуществления ими контрольных функций в отношении выполнения международных обязательств – недостаточно исследованное явление российской действительности. По мере увеличения числа норм МГП, реализуемых в конечном счете во внутригосударственной сфере, повышается роль контроля, осуществляемого органами суда и прокуратуры. Зарубежные представительства государства контролируют деятельность как иностранных партнеров, так и собственных организаций и граждан в стране пребывания представительства.
   Международный контроль осуществляется коллективными усилиями государств при помощи международных органов и организаций^ также различных комиссий. Этот вид контроля осуществляется международными средствами на специально созданной для него нормативной базе и не должен выходить за ее пределы. Существуют два вида международного контроля: специальный (конвенционный) и связанный с институтом держав-покровительниц.
   Специальный (или конвенционный) осуществляется в отношении определенной конвенции или группы однородных соглашений с помощью специально созданного для этого механизма. В этих целях создаются органы контроля, причем нередко их деятельность дополняется работой органов общей компетенции. Так, в соответствии со ст. 90 Дополнительного протокола I к Женевским конвенциям 1949 г. была создана Международная комиссия по установлению фактов, которая приступила к работе 25 июня 1991 г.[93]. Почти 60 государств сделали заявления о признании компетенции Комиссии. В соответствии с п. «с» ст. 90 Протокола I Комиссия компетентна: расследовать любые факты, которые, как предполагается, представляют собой серьезное нарушение, как оно определяется Конвенциями и Протоколом I, или другое серьезное нарушение вышеупомянутых документов; содействовать «путем оказания своих добрых услуг» восстановлению уважительного отношения к Конвенциям и Протоколу I. Хотя Женевские конвенции и Протокол I применяются к международным вооруженным конфликтам, комиссия заявила о своей готовности проводить расследование по фактам нарушения гуманитарного права в немеждународных вооруженных конфликтах при условии, что заинтересованные стороны дадут на это согласие[94].
   Иной способ международного контроля за соблюдением МГП связан с институтом держав-покровительниц, на которые возлагается охрана интересов сторон, находящихся в конфликте[95]. Данный институт впервые был юридически закреплен в Женевской конвенции 1929 г. «Об обращении с военнопленными», а затем в Женевских конвенциях 1949 г. Если воюющие не достигнут соглашения о кандидатуре державы-покровительницы, то МККК может «предложить им свои добрые услуги», в том числе в качестве субститута. Общий контроль осуществляется международными органами и организациями, призванными регулировать сотрудничество государств (в частности, в области МГП), что связано с контролем за соблюдением соответствующих норм МГП.
   Международно-правовая ответственность порождается международно-противоправным деянием, элементами которого являются: субъективный элемент – наличие вины данного субъекта как такового (не тех или иных лиц, а именно государства в целом); объективный элемент – нарушение субъектом своих международно-правовых обязательств. Формой осуществления ответственности является охранительное правоотношение. Ответственность лежит на государстве в целом. Оно несет ответственность не только за действия своих органов и должностных лиц, но и за деятельность физических и юридических лиц, находящихся под его юрисдикцией. Обязанность государства обеспечить реализацию норм международного права всеми его органами является общепризнанной. Поведение физических и юридических лиц, необходимое для выполнения государством своих обязательств по международному праву, обеспечивается им с помощью внутригосударственных средств. За действия, ведущие к нарушению норм МГП, физические и юридические лица несут ответственность по нормам внутригосударственного права. В особую группу выделены преступления против мира и человечности, а также военные преступления, ответственность за которые может быть реализована приговором международного трибунала.
   Принуждение как элемент метода функционирования МГП отличается значительной спецификой, определяемой природой объекта – отношений между суверенными государствами (см. приложение 30). Основной вид принуждения связан с взаимностью, поскольку нормы МГП выражают согласованные воли сторон. Принуждение в МГП представляет собой не насилие, а одно из средств реализации права. Оно должно быть правомерным как по основанию и цели, так и по методам, средствам и объектам[96]. Правомерность принуждения определяется в первую очередь на основе принципов международного права, среди которых особое значение имеет принцип неприменения силы или угрозы силой. В подавляющем большинстве случаев задача принуждения состоит в том, чтобы восстановить нарушенный правопорядок. Применение принуждения должно регулироваться и внутригосударственным правом, поскольку оно может существенно затрагивать как внешнюю, так и внутреннюю политику. Внутригосударственные акты выступают как инструменты имплементации международных[97]. Внутригосударственный правовое регулирование применения принуждения должно соответствовать международному праву, но сам по себе внутригосударственный правовой акт не может быть достаточным основанием (даже если он законодательно оформлен). Вместе с тем включение во внутригосударственные правовые акты обязанности уважать международно-правовые предписания означает, что принуждение будет осуществляться органами государства в отношении должностных и частных лиц, а также организаций, т. е. в отношении субъектов внутригосударственного права.
   В международном праве издавна установилось, что меры принуждения могут применяться лишь пострадавшим от правонарушения государством. Односторонние меры принуждения, осуществляемые государством, носят характер самопомощи. Иначе решается вопрос, когда речь идет о нарушении многостороннего договора. Особо пострадавший от этого участник вправе в одностороннем порядке приостановить действие договора в отношениях только с государством, его нарушившим. Что же касается любого другого участника, то он может в одностороннем порядке приостановить действие договора в отношении себя самого лишь в том случае, «если договор носит такой характер, что существенное нарушение его положений одним участником коренным образом меняет положение каждого участника в отношении дальнейшего выполнения своих обязательств, вытекающих из договора»[98]. В таком случае речь идет уже, собственно говоря, не о третьем государстве, а об участнике, права которого непосредственно затронуты нарушением договора. Императивные нормы МГП порождают универсальные обязательства, и поэтому в случае их нарушения все государства рассматриваются как непосредственно заинтересованные и могут применять в рамках международного права меры принуждения. Решение о применении этих мер должно приниматься государствами совместно, причем если оно принято единогласно, то и действие самого договора может быть не только приостановлено, но и прекращено как в части, так и в целом, в отношениях как с нарушителем договора, так и между всеми участниками. Следовательно, нарушение императивной нормы – обязательства государства в отношении международного сообщества в целом – порождает универсальные правоотношения ответственности. Поэтому в таких случаях решающая роль принадлежит коллективному принуждению. Права потерпевшего государства на принятие односторонних мер принуждения весьма ограничены. Известно, что неоднократное одностороннее применение правительством США силы под видом «санкций» не дало положительного результата даже для реализации внешнеполитических целей этой страны. При этом международному правопорядку был причинен урон.
   Весьма сдержанной представляется позиция России в отношении принуждения, даже коллективного. Исключение составляют случаи, когда принуждение является средством обеспечения уважения международного права, если речь идет о сохранении мира, противодействии агрессии, прекращении вооруженных конфликтов. Россия выступает за повышение роли и расширение полномочий ООН в осуществлении принуждения, для чего может быть использован значительный арсенал средств, имеющихся в распоряжении ООН, включая ее вооруженные силы (ст. 41, 42 Устава ООН).
   Само осуществление принуждения и правовая регламентация этого процесса требуют достаточно четкого определения и разграничения юридических видов принуждения. Чаще всего к ним относят контрмеры и санкции.
   Контрмеры – это меры, принимаемые государством в отношении правонарушителя в рамках международного права. Контрмеры подразделяют на реторсии и репрессалии.
   Под, реторсией понимаются правомерные действия одного государства, принимаемые им в ответ на дискриминационные ограничения, установленные другим государством в отношении физических или юридических лиц первого государства[99]. Практика показывает, что чаще всего реторсии применяются государством в случае дискриминации его граждан на территории другого государства, недружественных ограничений экономических и культурных связей и т. п.[100]. Обычно реторсии состоят в принятии мер, тождественных или аналогичных тем, против которых они направлены. Но могут быть использованы и другие средства. Задача реторсий – добиться прекращения дискриминационных мер, воздействовать на решения государства выполнять свои обязательства, после чего они должны быть отменены. Отметим, что реторсии характерны также для механизма действия политических и моральных норм, правил вежливости и иных неправовых международных норм. Реторсия, будучи правомерным актом, может применяться в качестве превентивной меры в случае реальной угрозы правонарушения. Эффективность реторсий в значительной степени зависит от возможностей применяющего их государства.
   Репрессалии представляют собой односторонние меры принуждения, допускаемые международным правом как контрмеры в случае правонарушения. Репрессалии могут применяться лишь после того, как правонарушение станет свершившимся фактом. Они должны быть пропорциональными: интенсивность контрмер не может быть выше той, что необходима для достижения непосредственной цели. Превышение пределов необходимого само по себе явится правонарушением, злоупотреблением правом. Объектами репрессалий могут быть военные объекты и комбатанты[101]. Запрещаются любые формы насилия, физические и психические пытки, а также другие репрессалии в отношении как гражданского населения и гражданских объектов, так и военнопленных, раненых, больных. Репрессалии прекращаются по достижении цели. Цель же состоит в том, чтобы побудить к прекращению правонарушения и выполнению обязательств. Кто правомочен дать указания об осуществлении репрессалии? Видимо, здесь необходимо установить отличия между репрессалиями на различных уровнях осуществления руководства. Универсальным правом давать обязательные к исполнению указания обладает Верховный Главнокомандующий. Но следует также признать, что в ходе вооруженного столкновения действия младших командиров могут выглядеть как осуществление репрессалий (например, решение о снятии иммунитета с гражданского объекта).
   Разновидностью правомерного применения силы будет являться осуществление права на индивидуальную или коллективную самооборону в соответствии со ст. 51 Устава ООН (см. приложение 31). Только в случае вооруженного нападения государство может использовать против нападающего государства вооруженную силу, но в этом случае речь идет уже не о санкциях, а об использовании права на самооборону[102]. Репрессалии в этом контексте выполняют роль квазииндивидуальных санкций. Самооборона («самозащитные меры»[103]) – это особый вид контрмер, принимаемых государством в ответ на преступное вооруженное нападение на него, связанный с правомерным применением вооруженной силы. Если репрессалии носят наступательный характер и направлены на то, чтобы заставить нарушителя прекратить правонарушение и уже затем возместить причиненный ущерб, то цель самообороны, имеющей оборонительный характер, – пресечь правонарушение собственными силами его жертвы.
   В пределах своей территории государство может пресекать вооруженным путем посягательства извне на его безопасность, даже не сопряженные с применением вооруженной силы. Иначе обстоит дело, когда события происходят за пределами государства. В этом случае будет оправданным применение вооруженной силы лишь для защиты от вооруженных посягательств, направленных против его вооруженных сил или военных объектов, находящихся за рубежом. Международное право допускает еще одну возможность правомерного применения вооруженной силы государством за пределами своей территории: в случае преследования «по горячим следам», когда было совершено нарушение, затрагивающее территорию государства. Но при этом необходимо учитывать связь нарушения с конкретным иностранным государством (субъектом международного права). Если такая связь существует, то действуют нормы международного права, если нет (например, нарушение режима территориального моря частными рыболовными судами) – действуют нормы внутригосударственного права.
   Под санкциями в международном праве понимаются меры воздействия, применение которых допустимо в случае правонарушения, если несущий за него ответственность субъект не выполняет свои обязательства[104]. Термин «санкция» имеет значение утверждения, одобрения компетентной инстанцией какого-либо юридического акта или меры[105]. Санкциями являются принудительные меры, осуществляемые только международными организациями. Наиболее широкими полномочиями по применению санкций наделена ООН. Основное назначение санкций – лишение правонарушителя возможности пользоваться правами, вытекающими из нарушенной им нормы или комплекса норм, в который она входит[106].
   В доктрине международного права существует понятие санкций в широком и узком смысле. В широком смысле под санкциями понимаются любые меры воздействия на правонарушителя, включая и те, что могут правомерно применяться даже при отсутствии правонарушения, например, в ответ на недружелюбные действия[107]. Однако, придерживаясь слишком широкого понимания международно-правовых санкций, многие юристы-международники отождествляют или смешивают их с формами международно-правовой ответственности[108]. Суть международной ответственности составляет «добровольное» согласие осуществить широко понимаемую репарацию как обязательство, прекратив правонарушения, исправить причиненный вред (в том числе возместить материальный ущерб), восстановить нарушенное юридическое право потерпевшего, предоставив тем самым ему удовлетворение (сатисфакцию). Международные же санкции – дозволенные международным правом принудительные меры в ответ на отказ нести репарационную ответственность[109].
   Под санкциями в узком смысле слова понимаются меры воздействия, которые могут применяться только в случае правонарушения, а в ином случае сами составляют правонарушение, например, приостановление действия договора в ответ на его нарушение другой стороной[110]. Санкции в этом смысле представляют меры «чистого» (физического) принуждения, применяемые в ответ на отказ нести международную ответственность. Основанием для применения международно-правовых санкций является не само по себе правонарушение, а отказ виновного государства прекратить международное правонарушение и (или) выполнить обязанности, вытекающие из его международно-правовой ответственности. Такой отказ – уже новое, вторичное правонарушение, которое посягает на сам принцип ответственности и поэтому является основанием для применения по отношению к государству-правонарушителю международно-правовых санкций[111].
   Санкция есть необходимый структурный элемент, атрибут международно-правовых норм. Без санкций правила поведения не становятся юридической нормой. В международном праве очень редко встречаются нормы со сформулированными санкциями, но это не означает, что в нем не может быть применена «трехчленная» структура правовой нормы и что в нормах международного права отсутствуют санкции[112]. Нормам международного права как правовым нормам присуща санкция[113]. Всякое международно-противоправное деяние государства влечет международную ответственность этого государства. Оно же влечет и установленную международным правом соответствующую санкцию. Ответственность представляет собой реализацию санкции, следствие действия и применения санкции[114].
   Правоотношение международной ответственности как результат международно-противоправного деяния является «вторичным», охранительным правоотношением, производным от «первичных», регулятивных правоотношений, устанавливающих обязательства государств. Применение силы, принуждение в сфере «первичных», регулятивных правоотношений в соответствии с п. 4 ст. 2 Устава ООН запрещается. Напротив, характерной чертой «вторичных», охранительных правоотношений является именно наличие принуждения, применения силы, поскольку любой санкции свойственно принуждение.
   Таким образом, применение силы, принуждение возможно и правомерно в соответствии с международным правом в одном-единственном случае: в качестве меры реализации установленной санкции в ответ на международно-противоправное деяние[115]. Развитие механизма репрессалий и санкций видится в усилении их связей с иными средствами воздействия и снижении удельного веса прямого принуждения. Применение репрессалий и санкций должно быть прекращено не позже того момента, когда их цель достигнута. Особенности международно-правового принуждения состоят в следующем. Оно непосредственно адресуется участникам межгосударственных отношений (цель – заставить людей, выступающих от имени государства, придерживаться положений международного права). Оно носит координационный характер и реализуется государствами индивидуально или коллективно. Для его применения государство может использовать аппарат, рассматривая соответствующую часть международного права как обязательную для себя. Средства и меры международно-правового принуждения ограничены соглашениями участников межгосударственного общения.

§ 2. Источники и система международного гуманитарного права

   Представляется важным установить понятие, классификацию и иерархию источников международного гуманитарного права, чтобы затем вести речь об их эффективности. К проблеме источников международного права обращались юристы-международники Л. А Алексидзе, Г.М. Даниленко, И.И. Лукашук, Л.A. Моджорян, Н.В. Миронов, А.П. Мовчан, Г.И. Тункин, Н.А. Ушаков, Д.И. Фельдман, С.В. Черниченко, Л.H. Шестаков[116], которыми разработаны концептуальные основы российской доктрины международного права. Под источником международного права понимается форма выражения и закрепления нормы международного права, основанной на согласовании воль субъектов международного права[117]. В философско-правовом смысле источником международного права, по мнению Г.И. Тункина[118], можно считать согласованные воли двух или более государств, включая опосредованные воли государств, выражаемые межправительственными организациями. В формально-юридическом смысле под источниками права понимаются различные формы выражения государственных воль, закрепляемых в конкретных нормах международного права[119].
   При определении круга источников многие авторы ссылаются на ст. 38 Статута Международного Суда ООН[120]. Статья 38.1 Статута Международного Суда, которая широко признана в качестве перечня источников международного права, гласит: «Суд, который обязан решать переданные ему споры на основании международного права, применяет: а) международные конвенции, как общие, так и специальные, устанавливающие правила, определенно признанные государствами; в) международный обычай как доказательство всеобщей практики, признанной в качестве правовой нормы; с) общие принципы права, признанные цивилизованными нациями; д) с оговоркой, указанной в ст. 59, судебные решения и доктрины наиболее квалифицированных специалистов по публичному праву различных наций в качестве вспомогательного средства для определения правовых норм»[121]. К.А. Бекяшев полагает возможным объединить нормы международного права в три группы: основные (договоры, международно-правовые обычаи и общие принципы международного права), производные (вторичные) (резолюции и решения межправительственных организаций) и вспомогательные (судебные решения, доктрина и односторонние заявления государств, принятые в соответствии с международным правом)[122]. Совершенно особое значение имеют общепризнанные принципы[123] и нормы[124] международного права.
   В настоящее время перечень источников международного права можно изложить следующим образом: 1) универсальные (основные) источники (договор; обычай); 2) специальные (производные) источники (решения международных организаций и конференций); 3) вспомогательные источники (общие принципы права; резолюции международных организаций; решения международных судов и арбитражей; доктрина); 4) специальные соглашения, образованные односторонним актом одного государства, молчаливо признанного другим (другими) государством (государствами); 5) национальные нормы экстратерриториального действия. Рассмотрим их подробнее.
   Статья 38.1 «в» Статута Международного Суда определяет международный обычай как «доказательство всеобщей практики, признанной в качестве правовой нормы»[125]. В МГП существует специальное положение, в котором обычное право называется в качестве одного из его источников. Оно сформулировано следующим образом: в случаях, не подпадающих под договорное право, гражданские лица и комбатанты находятся под защитой и действием принципов международного права, проистекающих из установившихся обычаев, принципов гуманности и требований общественного сознания («оговорка Мартенса»), Эти принципы действуют во всякое время, повсеместно и при любых обстоятельствах, так как они отражают обычаи народов.
   «Оговорка Мартенса» впервые появилась в преамбуле второй Гаагской конвенции 1899 г. о законах и обычаях сухопутной войны и в последующем воспроизводилась в похожих вариантах в текстах более поздних договоров, регулирующих вооруженные конфликты[126]. В узком смысле оговорка служит напоминанием о том, что обычное международное право продолжает применяться после принятия какой-либо договорной нормы. В широком смысле оговорка предполагает, что не является разрешенным то, на что в договоре нет явного запрета[127]. Отметим, что «начала международного права» («принципы международного права» – п. 2 ст. 1 ДП I), на которые Ф.Ф. Мартенс ссылается в оговорке, берут свое начало: а) из обычаев, установившихся в отношениях между цивилизованными народами («установившихся обычаев»); б) законов человечности («принципов гуманности»); в) требований общественного сознания. Из этого следует, что «оговорка Мартенса» позволяет выйти за рамки договорного права и обычаев, обратившись к принципам гуманности и требованиям общественного сознания[128]. Принципы гуманности понимаются как принципы, запрещающие средства и методы ведения войны, не являющиеся необходимыми для достижения очевидного военного преимущества. По определению Ж. Пикте, гуманность предполагает, что «захват врага в плен предпочтительнее ранения, а ранение лучше убийства; мирное население нужно по возможности щадить; нанесенные раны должны быть как можно более легкими, чтобы раненых можно было вылечить; ранения должны причинять как можно меньше страданий»[129]. Что касается «требований общественного сознания», их можно обнаружить в самих юридических документах, доктрине и мнениях частных лиц. «Оговорка Мартенса» является юридическим закреплением существования естественного права, поскольку в ней указывается, что МГП представляет собой не просто кодекс правовых норм, но и совокупность норм нравственных. МГП содержит такие нормы, которые для одних государств являются договорными, а для других – обычными[130]. Данное положение закреплено в приговоре Международного военного трибунала в Нюрнберге, в котором указывается, что «законы ведения войны можно обнаружить не только в договорах, но и в обычаях и практике государств»[131]. Поэтому так важно признать, что в дополнение к кодексу позитивных правовых норм имеется и кодекс нравственных норм, составляющий неотъемлемую часть МГП[132]. Вместе с тем представляется справедливым замечание, содержащееся в Докладе МККК о выполнении решений Международной конференции о защите жертв войны 1993 г.[133], о том, что очень трудно в качестве основы для единообразного применения права, военных наставлений и пресечения нарушений использовать обычаи, которые по определению находятся в состоянии постоянных изменений, с трудом поддаются формулированию и могут вызвать правовые споры. Поэтому в МГП преобладает позитивное право, и обязательства перед международным сообществом регулируются положениями и договорного, и обычного права.
   В пункте «а» ст. 38.1 Статута Международного Суда в отношении переданных ему на рассмотрение споров указывается, что он должен применять «международные конвенции, как общие, так и специальные, устанавливающие правила, определенно признанные спорящими государствами». То, что названо «международными конвенциями», можно рассматривать в качестве синонима термина «договоры»[134]. Международный договор РФ означает международное соглашение, заключенное Российской Федерацией с иностранным государством (или государствами), с международной организацией либо с иным образованием, обладающим правом заключать международные договоры (далее – иное образование), в письменной форме и регулируемое международным правом, независимо от того, содержится такое соглашение в одном документе или в нескольких связанных между собой документах, а также независимо от его конкретного наименования (п. «а» ст. 2 Федерального закона «О международных договорах Российской Федерации»[135]). Договор по своему характеру может быть двусторонним (между двумя государствами) и многосторонним (более двух государств-участников). Конкретное наименование договора (пакт, конвенция, протокол, устав) имеет лишь относительное значение. Важно то, что договор налагает на государства-участников юридические обязательства. В случае возникновения спора между государствами по поводу содержания конкретного договора, заключенного между ними, именно положения данного договора, касающиеся прав и обязанностей государств-участников, будут являться основным источником права для решения этого спора. Договоры применяются для установления обязательных четких и подробных норм в различных сферах международного права. Отличительная черта большинства договоров – это то, что они могут рассматриваться в качестве кодифицирующих, уточняющих и дополняющих обычное международное право[136]. Договоры, как правило, составляются в форме межгосударственных соглашений, соглашений между главами государств и межправительственных соглашений.
   Российская Федерация выступает стороной многих международных договоров в качестве государства-продолжателя СССР (т. е. участником около 600 многосторонних и более 15 тыс. двусторонних договоров СССР), отчасти – дореволюционной России. Важно подчеркнуть, что Декретом СНК о признании всех международных конвенций о Красном Кресте от 4 июня 1918 г. объявлено, что «… международные конвенции и соглашения, касающиеся Красного Креста, признанные Россией до октября 1915 г., признаются и будут соблюдаемы Российским Советским Правительством, которое сохраняет все права и прерогативы, основанные на этих конвенциях и соглашениях»[137]. Отметим, что в соответствии с Нотой МИД СССР от 7 марта 1955 г. «Относительно Гаагских Конвенций и Деклараций 1899 и 1907 гг.»[138] Правительство Союза ССР признало ратифицированные Россией Гаагские конвенции и Декларации 1899 и 1907 г.[139].
   Понятие государство-продолжатель — сравнительно новое в договорной практике. Обычно в случаях территориальных изменений (слияние государств, их разделение, отделение одного государства от другого) наступает правопреемство государств в отношении международных договоров, которое регулируется нормами международного права, нашедшими свое отражение, в частности, в Венской конвенции о правопреемстве государств в отношении международных договоров 1978 г. В основе этих норм лежит принцип сохранения стабильности международных договоров. Исключение составляют лишь случаи, когда соответствующие государства договорились об ином или когда применение конкретного договора в отношении государства-преемника было бы несовместимо с объектом и целями такого договора или коренным образом изменило бы условия его действия[140]. Понятие «правопреемник» в отношении России после распада СССР не вписывалось в систему международных правоотношений, которые затрагивали важнейшие проблемы, в том числе проблемы безопасности и сокращения вооружений. Концептуальной основой выработки новых подходов стала теория континуитета[141].
   Континуитет России начал складываться с согласия других государств. В решении Совета Глав Государств СНГ от 21 декабря 1991 г.[142] было предусмотрено, что Россия продолжит членство СССР в ООН, включая постоянное членство в Совете Безопасности и других международных организациях[143]. 23 декабря 1991 г. члены ЕС и Совета Европы выступили со специальным заявлением, в котором приняли к сведению, что права и обязательства бывшего СССР будут продолжать осуществляться Россией. 24 декабря 1991 г. в Послании Президента России Генеральному Секретарю ООН отмечалось, что членство СССР в ООН, в том числе в Совете Безопасности, во всех органах и организациях системы ООН продолжается, при поддержке стран СНГ, Российской Федерацией и что она в полной мере сохраняет ответственность за все права и обязательства СССР в соответствии с Уставом ООН, включая финансовые обязательства. В послании выражалась просьба вместо названия «Союз Советских Социалистических Республик» использовать наименование «Российская Федерация» и рассматривать послание как свидетельство полномочий представлять Россию в органах ООН всем лицам, имевшим в то время полномочия представителей СССР в ООН. Генеральный Секретарь ООН разослал обращение Президента России всем членам ООН и, учитывая мнение юридического советника ООН, исходил из того, что это обращение носит уведомительный характер, констатирует реальность и не требует формального одобрения со стороны ООН. 25 декабря 1991 г. страна-председатель ЕС (Нидерланды) опубликовала заявление, в котором констатировалось, что с этого дня Россия считается имеющей международные права и несущей международные обязательства бывшего СССР, включая вытекающие из Устава ООН.
   Уже на начало января 1992 г. РФ была признана 116 странами мира[144], причем руководители ряда государств заявили, что РФ в качестве преемницы бывшего СССР «автоматически признается» ими и никаких специальных актов на этот счет приниматься не будет[145].
   Затем последовала серия нотификаций[146] МИД России ООН и иностранным государствам о том, что[147]: а) посольства и консульства бывшего СССР следует рассматривать «в качестве дипломатических и консульских представительств Российской Федерации»[148]; б) Россия «продолжает осуществлять права и выполнять обязательства, вытекающие из международных договоров СССР»[149], и просит рассматривать ее в качестве стороны всех таких действующих договоров вместо Союза ССР, включая договоры и другие международно-правовые документы, заключенные в рамках или под эгидой ООН, в том числе связанные с участием в международных организациях[150]; в) правительство России будет выполнять вместо правительства СССР функции депозитария по соответствующим международным договорам. Важно подчеркнуть, что сами ноты (в частности, от 26 декабря 1991 г. и от 13 января 1992 г.) можно рассматривать как специальное соглашение, образованное односторонним актом РФ и молчаливо признанным мировым сообществом (в связи с отсутствием заявленных возражений). Так возникло понятие «государство – продолжатель СССР»[151]. С такой концепцией согласилось и мировое сообщество, и участники СНГ. Традиционное правопреемство государств по отношению к России не вписывалось в систему международных отношений, затрагивающих такие важные проблемы, как безопасность, сокращение вооружения, участие в международных организациях. Обычный статус правопреемника не мог удовлетворить ни саму Россию, ни вновь образованные государства, ни международное сообщество. Кроме того, правопреемство не распространяется на членство в международных организациях[152], в связи с этим России пришлось бы вновь вступать в них. Сделанные Российской Федерацией заявления разрешили многие проблемные вопросы. Россия официально приняла на себя основные права и обязанности бывшего СССР, заняв тем самым его место в международной системе.
   Как полагают некоторые исследователи, категория «государство-продолжатель» не является производной от доктрины континуитета, а новым понятием в теории и практике правопреемства государств и заключается в смене в международных правоотношениях государства-предшественника государством-продолжателем[153].
   Континуитет отнюдь не противопоставляется правопреемству как таковому, а должен трактоваться как его специфическое проявление в случае, когда при разделении государства юридически, политически да и практически оказывается возможным признание лишь одного из возникших таким образом новых государств в качестве правопреемника в отношении членства в международных организациях, участия в некоторых договорах или применения их отдельных положений (например, о функциях депозитария)[154] и невозможным выступление в этом качестве других государств, также возникших на месте прекратившего свое существование государства-предшественника[155]. Термин «государство-продолжатель» не претендует на замену признанного термина «государство – правопреемник»[156].
   Иногда государство не хочет становиться участником договора в целом, а желает признать обязательными для себя лишь некоторые его части. В этом случае оно делает одну или несколько оговорок к договору при подписании, ратификации, принятии, утверждении или присоединении[157]. Большинство оговорок делается к отдельным положениям, которые государство по тем или иным причинам затрудняется принять[158]. Подобные оговорки допустимы, за исключением тех случаев, когда: а) данная оговорка запрещается договором;
   б) договор предусматривает, что можно делать только определенные оговорки, в число которых данная оговорка не входит; в) оговорка, не подпадающая под действие пунктов «а» и «б», несовместима с объектом и целями договора (ст. 19 Венской конвенции).
   Воздействие оговорки на общую целостность договора зачастую минимально. Целостность договора может быть нарушена существенным образом в том случае, если оговорка сколько-нибудь значительного характера будет принята рядом государств.
   Статья 53 Венской конвенции гласит: «Договор является ничтожным, если в момент заключения он противоречит императивной норме общего международного права. Поскольку это касается настоящей конвенции, императивная норма общего международного права является нормой, которая принимается и признается международным сообществом государств в целом как норма, отклонение от которой недопустимо и которая может быть изменена только последующей нормой общего международного права, носящей такой же характер». Вопрос о том, какие нормы общего международного права могут считаться императивными нормами общего международного права, долгое время остается предметом споров. С точки зрения грамматики слово «императивный» является синонимом таких слов, как «доминирующий», «непреодолимый», «обязательный», «необходимый», «неопровержимый», и указывает на те нормы, которые должны приниматься за основные и неприкосновенные. Это находит свое выражение в том факте, что императивная норма общего международного права может быть изменена лишь последующей императивной нормой общего международного права, отступление от которой недопустимо. Рассмотрение вопросов эволюции общих норм международного права позволяет говорить о том, что установившийся обычай в отношениях между государствами может перерасти в обычное международное право, а норма обычного международного права может развиться до уровня императивной нормы, отступать от которой не разрешается[159].
   Вспомогательными источниками МГП являются: судебные решения международных судов и трибуналов; доктрины наиболее квалифицированных специалистов по публичному праву; резолюции международных органов и организаций.
   Резолюции международных органов и организаций порождают лишь морально-политические обязательства и юридически обязательной силой не обладают[160]. Но в связи со своей значимостью для РФ они могут стать частью внутригосударственного права путем принятия нормативных правовых актов Президентом[161] и Правительством РФ[162], посвященных вопросам их имплементации. Принимаемые Советом Безопасности ООН в соответствии со ст. 25 Устава ООН решения являются юридически обязательными и в соответствии со ст. 103 Устава преобладают над любым обязательством государств, вытекающим из любого договора. Государства обязаны обеспечить выполнение решений СБ ООН всеми своими органами, юридическими и физическими лицами.
   И.Н. Арцибасов вполне справедливо отмечает: «Хотя нормы и принципы права вооруженных конфликтов в значительной мере уже кодифицированы, какого-то единого международно-правового акта, в котором они были бы сформулированы, еще нет, нет и единой системы этой отрасли»[163]. Представляется, что система МГП – это объективно существующая целостность внутренне взаимосвязанных элементов: целей, принципов и норм МГП (конвенционных и обычных), закрепленных в источниках МГП, а также сформировавшихся институтов МГП. Все эти элементы в различных сочетаниях составляют подотрасли МГП. В свою очередь, каждая подотрасль представляет собой самостоятельную систему, которая может считаться подсистемой в рамках целостной, единой системы МГП. Под системой МГП в широком смысле следует понимать комплекс норм МГП, наличие структуры, методов формирования и функционирования, а также развития этой системы в соответствии с присущими ей закономерностями. В узком смысле – это комплекс юридических норм, характеризующийся принципиальным единством и одновременно упорядоченным подразделением на относительно самостоятельные части (подотрасли и институты).
   В соответствии с так называемой географической классификацией МГП состоит из двух устоявшихся разделов (подотраслей), определенных в соответствии с их договорными источниками: Гаагского права и Женевского права. Однако первоначальное четкое различие между Гаагским и Женевским правом постепенно стирается. Тем не менее различие между ними по сути, обусловленное различием в самой их природе, представляется важным для практического понимания МГП (см. приложение 2).
   К сожалению, Наставление по международному гуманитарному праву для Вооруженных Сил Российской Федерации, утвержденное приказом Министра обороны РФ 8 августа 2001 г., вообще не проводит различия между подотраслями МГП. В этой связи существует необходимость остановиться на них особо.
   Гаагское право[164]обусловливает права и обязанности воюющих сторон при проведении военных операций и ограничивает выбор средств нанесения ущерба, а также устанавливает понятия оккупации и нейтралитета. Цель этого права – регулировать военные действия, и в соответствии с этим оно частично основано на понятиях военной необходимости и сохранения государства[165]. Поэтому оно адресовано в основном командирам всех уровней и через них должно доводиться до всех военнослужащих в порядке подчинения[166].
   Типовое Гаагское право включает: а) Гаагские конвенции о законах и обычаях сухопутной войны, войны на море, войны в воздушном пространстве, о правах и обязанностях нейтральных держав (1899 и 1907 г.) и др.; б) различные соглашения, относящиеся к применению конкретных видов вооружений – Петербургская декларация об отмене употребления взрывчатых и зажигательных пуль (1868 г.); Гаагская декларация, касающаяся запрещения применения легко сплющивающихся и разворачивающихся в теле человека пуль (1899 г.); Женевский протокол о запрещении применения во время войны удушающих, ядовитых или других подобных газов и бактериологических средств ведения войны (1925 г.)[167]; Конвенция о запрещении или ограничении применения конкретных видов обычного оружия, которые могут считаться наносящими чрезмерные повреждения или имеющими неизбирательное действие (1980 г.)[168] и пять Протоколов к ней: Протокол о необнаруживаемых осколках; Протокол о запрещении или ограничении применения мин, мин-ловушек и других устройств[169]; Протокол о запрещении или ограничении применения зажигательного оружия; Протокол об ослепляющем лазерном оружии[170]; Протокол по взрывоопасным пережиткам войны (2003 г.) (см. приложение 3). Принятие Конвенции о запрещении военного или любого иного враждебного использования средств воздействия на природную среду от 10 декабря 1976 г.[171] и Дополнительного протокола I явилось поворотным пунктом в истории охраны окружающей среды во время вооруженных конфликтов[172].
   Женевское право[173], или собственно гуманитарное право, охраняет интересы военных, вышедших из строя, и лиц, не принимающих участие в боевых действиях[174]. Оно относится: к жертвам вооруженных конфликтов (военнопленным, раненым, больным, потерпевшим кораблекрушение, погибшим); к гражданскому населению в целом; к лицам, оказывающим помощь жертвам вооруженных конфликтов, в частности к медицинским службам. Типовое Женевское право включает: а) Женевские конвенции 1864,1906 и 1929 г., замененные или дополненные; б) Женевские конвенции от 12 августа 1949 г.[175]: об улучшении участи раненых и больных в действующих армиях, об улучшении участи раненых, больных и лиц, потерпевших кораблекрушение, из состава вооруженных сил на море, об обращении с военнопленными и о защите гражданского населения во время войны[176] (см. приложение 3). Общее число участников Женевских конвенций – 194, т. е. все государства мира.
   Сотрудничество по защите жертв вооруженных конфликтов на универсальном уровне дополняется сотрудничеством на региональном уровне. 24 сентября 1993 г. 11 стран Содружества Независимых Государств, в том числе Российская Федерация, подписали Соглашение о первоочередных мерах по защите жертв вооруженных конфликтов[177]. Данное Соглашение призвано способствовать применению МГП в вооруженных конфликтах, имеющих место на территории СНГ, безотносительно к тому, каков их характер (международный или внутригосударственный). Российская Федерация подписала, но не ратифицировала указанное Соглашение[178].
   Смешанное право, включающее положения как Гаагского, так и Женевского права, состоит из: а) Гаагской конвенции о защите культурных ценностей во время вооруженного конфликта (1954 г.)[179] и двух Дополнительных протоколов к ней (от 14 мая 1954 г. и от 26 марта 1999 г.); б) двух Дополнительных протоколов к Женевским конвенциям от 8 июня 1977 г.[180], а именно Дополнительного протокола I[181], касающегося защиты жертв международных вооруженных конфликтов, Дополнительного протокола II[182], касающегося защиты жертв немеждународных вооруженных конфликтов, и Дополнительного протокола III, касающегося принятия дополнительной отличительной эмблемы от 8 декабря 2005 г.
   Задачей МГП является регулирование военных действий в целях облегчения приносимых ими тягот и лишений. Поэтому МГП имеет своей конечной целью: а) свести к минимуму гибель людей и разрушение материальных ценностей; б) обеспечить уважительное (доверительное) отношение к нему при любых обстоятельствах.
   МГП устанавливает определенные ограничения в отношении:
   1) военных действий в целом;
   2) ведения боевых действий вооруженными силами;
   3) поведения комбатантов в бою;
   4) поведения гражданских властей и лиц во время войны;
   5) поведения по отношению к лицам и объектам во время войны, обращения с жертвами войны;
   6) управления оккупированной территорией и поддержания порядка (право военной оккупации);
   7) взаимоотношений между воюющими и нейтральными государствами (право нейтралитета).
   МГП применяется с самого начала военных действий («с первого выстрела»), когда имеют место: а) война, т. е. вооруженный конфликт между государствами; б) оккупация территории одного государства другим; в) длительные и согласованные военные операции в пределах границ одного государства.
   При возникновении одного из этих условий МГП вступает в действие через посредство:
   а) обычного права, которое налагает обязательства на все государства (это в одинаковой степени относится и к положениям договоров, признаваемых в качестве обычного права; к этой категории относятся многие из Гаагских положений);
   б) Женевских конвенций (1949 г.), которые после их ратификации практически всеми государствами мира могут рассматриваться в качестве универсального права (Конвенции применимы к любым войнам и вооруженным конфликтам между участниками Конвенций, а также при оккупации их территории, в том числе и не встречающей сопротивления; военная необходимость или любая другая причина не могут служить оправданием несоблюдения Конвенций их участниками; Конвенции также применяются в случаях, когда не участвующие в них стороны принимают и соблюдают их положения);
   в) Гаагской конвенции о защите культурных ценностей (1954 г.) и Дополнительных протоколов I и II к Женевским конвенциям (1949 г.), накладывающих обязательства на государства, ратифицировавшие их или присоединившиеся к ним, а также на государства, которые принимают и соблюдают их положения.

§ 3. Принципы международного гуманитарного права

   Это обусловлено тем, что, во-первых, на основе принципов МГП построены все действующие международные гуманитарные правила, чем оказывается содействие обеспечению единого и всеобщего правопорядка в условиях вооруженных конфликтов. Во-вторых, сущность принципов в значительной степени предопределяет содержание и специфику институтов и конкретных норм международного гуманитарного права. Все принципы международного гуманитарного права находятся в диалектической взаимосвязи с другими общепризнанными принципами международного права. В учебной и другой литературе по международному праву встречаются различные подходы не только к оценке сущности и значения системы принципов международного права, но и к применению единой терминологии[183]. Вместо понятия «основные принципы» используются, например, такие правовые категории, как «высшие принципы», «общие принципы», просто «принципы» или же «основные нормы современного международного права»[184].
   Понятие «основные принципы международного права» определено и закреплено в п. 6 ст. 2, ст. 6, 103 Устава ООН (по существу, это основные нормы должного поведения и деятельности всех государств). В Декларации о принципах международного права, касающихся дружественных отношений и сотрудничества между государствами в соответствии с Уставом Организации Объединенных Наций 1970 г.[185], прямо указывается, что «принципы Устава, содержащиеся в настоящей Декларации, представляют собой основные принципы международного права», и поэтому члены ООН призвали все государства руководствоваться ими и развивать свои взаимоотношения на основе их строгого соблюдения. Такая констатация свидетельствует о том, что понятие «основные принципы международного права» более точно отражают международно-правовую реальность[186]. Всеобщая обязательность основных принципов международного права для государств привела к утверждению важного юридического требования: все конкретные нормы международного права не должны противоречить его основным принципам, которые приобрели реальное значение «несущей конструкции», вокруг которой возводится вся международно-правовая система[187], в том числе создаются нормы МГП, являющиеся частью (отраслью) общего международного права. И количество таких принципов может возрастать[188].
   В доктрине международного права было выдвинуто новое понятие – «основной отраслевой принцип», который является структурообразующим нормативным фактором отрасли[189]. Основные отраслевые принципы составляют фундамент МГП и играют определяющую роль в нормотворческой деятельности государств по созданию, кодификации и дальнейшему развитию этой отрасли международного права. Но они являются лишь инструментом научной классификации структуры или системы нормативного массива международного права в целях его изучения, исследования и преподавания[190], а также практического применения. Отрасли права складываются объективно, а устанавливаются наукой (как объективно существующие совокупности или определенные группы норм, составляющие неотъемлемые объективные части общего международного права, юридически обязательные для всех государств). Для возникновения и развития определенных групп норм современного международного права необходимы три объективных фактора:
   1) появление новых общественных отношений в международной жизни, порожденных насущными потребностями человечества;
   2) заинтересованность сообщества государств в установлении четко определенного международного правопорядка для такого использования в интересах всего международного сообщества (признание правил защиты жертв войны, культурных ценностей и ограничения вооруженного насилия в качестве норм международного права);
   3) установление и общее признание государствами исходных, основополагающих начал правового порядка в гуманитарной сфере. Поэтому они являются общепризнанными основными нормами (принципами) общего международного права, отступление от которых недопустимо.
   Под принципом международного права понимается основополагающее правило поведения государств, имеющее важнейшее значение для обеспечения нормального функционирования межгосударственной системы. Это норма, имеющая общий и обязательный характер для всех субъектов[191]. Значение принципов международного права (принципов jus cogens) заключается в следующем: 1) это общепризнанные нормы поведения государств, составляющие фундамент международного правопорядка и имеющие основополагающее значение при решении глобальных международных проблем; 2) ими должны руководствоваться все государства, все международное сообщество; 3) их нарушение даже одним государством может затронуть интересы всех государств.
   Принципы должны служить концентрированным выражением идеала правопорядка[192]. Ф. Энгельс, развивая свою мысль о том, что в ходе правового развития имеет место перевод экономических отношений в юридические принципы (выделено нами. – В.Б.), писал, что для осуществления своей главной социальной функции – регулирования общественных отношений – «право должно не только соответствовать общему экономическому положению, не только быть его выражением, но также быть внутренне согласованным выражением, которое не опровергало бы само себя в силу внутренних противоречий»[193]. Отсюда эффективность нормы как «предпосылка и основа воздействия права на общественные отношения»[194] во многом зависит от ее согласованности с другими нормами (в рамках системы права, отрасли права).
   Таким образом, действенность принципов МГП в значительной мере предопределяется их связями с общими принципами и нормами международного права.
   Процесс утверждения принципов МГП и их договорного закрепления свидетельствует о наличии opinio juris государств в пользу признания международно-правового значения этих принципов. При этом opinio juris государств в данной ситуации были подтверждены не только участием в соответствующих международных договорах, но и принятием адекватного внутригосударственного законодательства, одобрением соответствующих совместных деклараций государств, резолюций международных организаций и т. п.
   Принципы международного гуманитарного права подразделяются на основные (общепризнанные) принципы международного права и специальные принципы.
   I. Основные принципы международного права в соответствии с их содержанием могут быть классифицированы по трем группам:
   1. Основные принципы обеспечения международного мира и безопасности:
   1) неприменения силы и угрозы силой (принцип ненападения);
   2) мирного разрешения международных споров;
   3) нерушимости государственных границ;
   4) территориальной целостности государств.
   2. Основные принципы сотрудничества государств:
   1) суверенного равенства государств;
   2) невмешательства во внутренние дела государств;
   3) добросовестного выполнения международных обязательств;
   4) сотрудничества государств.
   3. Основные принципы защиты прав народов (наций) и человека:
   1) равноправия и самоопределения народов;
   2) уважения прав и свобод человека.
   II. Специальные принципы (см. приложение 4). Принципы международного гуманитарного права (отраслевые принципы[195]) – это основополагающие правила поведения воюющих сторон, сформулированные и закрепленные в определенных источниках. Они носят общий характер, рассчитаны на применение во всех сферах вооруженной борьбы и служат правовой основой, на которой базируются конкретные нормы. В свою очередь, нормы, регулирующие конкретные ситуации, связаны с вооруженной борьбой (например, группа норм, составляющих правовой режим военного плена). Норма же выводится из соответствующего принципа, ее смысл и назначение можно уяснить лишь с учетом этого принципа. В совокупности принципы и нормы образуют определенное единство и системность МГП как специфической отрасли международного права.
   Наставление по международному гуманитарному праву для Вооруженных Сил Российской Федерации, утвержденное приказом Министра обороны РФ 8 августа 2001 г., указывает (п. 3) на то, что МГП представляет собой систему правовых принципов и норм.
   Принципы МГП содержат определенные правила поведения воюющих сторон. Имея свою специфику, обусловленную особенностями сферы регулируемых ими общественных отношений, они должны полностью отвечать (соответствовать) основным принципам современного международного права как императивным принципам, действующим и в мирное, и в военное время.
   В зависимости от содержания выделяют три группы принципов МГП: 1) системообразующие отраслевые принципы; 2) принципы, регулирующие средства и методы вооруженной борьбы; 3) принципы защиты участников вооруженной борьбы, а также гражданского населения[196].
   Системообразующие отраслевые принципы МГП лежат в основе всех других принципов данной отрасли права. К ним относятся следующие принципы.
   1. Принцип гуманизма, который предназначен для защиты прав человека в период вооруженной борьбы. Его содержание составляют:
   а) запрещение воюющим применять военное насилие (средства и методы ведения войны), которое не оправдывается военной необходимостью;
   б) обязательство уважать «технические границы, в которых потребности войны должны остановиться перед требованиями человеколюбия» (Петербургская декларация 1868 г.);
   в) требование использовать «успехи цивилизации для уменьшения, по возможности, бедствий войны» (там же);
   г) правовое регулирование вооруженной борьбы с позиции человеколюбия, в соответствии с постоянно развивающимися требованиями цивилизации (IV Гаагская конвенция 1907 г.);
   д) обязательство «уменьшить бедствия войны, насколько позволяют военные требования» (там же);
   е) обязательство щадить культурные ценности в случае вооруженного конфликта (Гаагская конвенция о защите культурных ценностей в случае вооруженного конфликта 1954 г.);
   ж) требование гуманно обращаться с жертвами войны: военнопленными (ст. 13 III Женевской конвенции 1949 г.), ранеными и больными (ст. 18 I и II Женевских конвенций 1949 г.), гражданским населением (ст. 13 IV Женевской конвенции 1949 г.). С определенной уверенностью можно отметить, что все остальные принципы МГП формировались на основе принципа гуманизма и являются его конкретизацией.
   2. Принцип недопустимости дискриминации, устанавливающий, что различия в обращении с индивидами могут вызываться только их состоянием. С индивидами, пользующимися покровительством гуманитарных конвенций, при любых обстоятельствах и без всякого различия на основе характера или происхождения вооруженного конфликта и причин, которые воюющие стороны приводят в свое оправдание или на которые ссылаются, следует обращаться без всякой дискриминации, независимо от их расы, цвета кожи, религии, пола, имущественного положения. Принцип находит свое конкретное выражение в Дополнительном протоколе I (п. 4 ст. 1, ст. 9, 43, 44).
   3. Принцип ответственности за нарушение норм и принципов МГП, который включает ответственность государства и уголовную ответственность физических лиц за преступное нарушение правил ведения вооруженной борьбы.
   Серьезным испытанием для системы принципов МГП стала Вторая мировая война. Поскольку Советский Союз, в отличие от Германии и большинства других стран, отказался подписать Женевскую конвенцию об обращении с военнопленными, этот факт был использован в качестве формального предлога для отказа в применении ее положений по отношению к советским военнопленным[197].
   Вторую группу составляют принципы МГП, регулирующие средства и методы вооруженной борьбы[198]. К ним относятся:
   1. Принцип ограничения воюющих в выборе средств вооруженной борьбы. Он состоит в том, что каждый воюющий имеет право применять только такие средства вооруженной борьбы, которые необходимы для подавления противника и нанесения ему человеческих потерь на минимально допустимом уровне. Применение силы допустимо лишь в той мере, в какой защищаемые ценности пропорциональны ценностям, которые при этом уничтожаются. Содержание указанного принципа раскрывается и конкретизируется в общих и специальных нормах, запрещающих применять определенные виды оружия. Специальные – это нормы, включенные в международные договоры и запрещающие применение конкретных видов оружия. Общие же нормы обязывают воюющих не применять оружие: а) которое действует неизбирательно, т. е. как против военных, так и против гражданских объектов; б) причиняет излишние повреждения и страдания (п. 2 ст. 35 Дополнительного протокола I);
   в) используется в целях причинения обширного, долговременного и серьезного ущерба природной среде (п. 3 ст. 35); г) имеет «предательский, коварный характер».
   2. Принцип разграничения военных и гражданских объектов. Еще Петербургская декларация (1868 г.) сформулировала его так: «Единственная законная цель, которую должны иметь государства во время войны, состоит в ослаблении сил неприятеля». Позже он был закреплен в других источниках МГП.
   3. Принцип, запрещающий применять недозволенные средства ведения вооруженной борьбы.
   4. Принцип, запрещающий применять некоторые виды оружия массового уничтожения.
   5. Принцип, запрещающий применять оружие, причиняющее излишние страдания.
   В отдельную группу можно выделить принципы защиты участников вооруженной борьбы, а также гражданского населения[199]. Эти принципы подразделяются на две подгруппы:
   защиты законных прав комбатантов;
   защиты прав гражданских лиц во время вооруженных конфликтов.
   Можно предположить, что формирование и совершенствование принципов МГП будет продолжаться, способствуя кодификации системы этой отрасли международного права. Проблематика действия основанных на указанных отраслевых принципах норм МГП во времени, в пространстве и по кругу лиц будет рассмотрена в дальнейшем.

§ 4. Соотношение МГП с другими отраслями международного публичного права

   Неотъемлемой частью системы международного (публичного) права являются отрасли и институты. Отрасль международного права — совокупность юридических норм, регулирующих отношения субъектов международного права в определенной области, которая составляет специфический предмет международного права, обладает большой степенью универсальной кодификации и характеризуется наличием принципов, применимых к данной конкретной области правоотношений[200]. Международно-правовой институт — это группа норм и принципов, регулирующих определенную область правоотношений. Однако какая-либо общепризнанная, официальная система отраслей и институтов отсутствует. В международном (публичном) праве считаются устоявшимися порядка 16 отраслей[201]. Они классифицируются как по основаниям, которые приняты во внутригосударственном праве (с некоторыми коррективами), так и по признакам, присущим именно международно-правовому регулированию[202]. Формирование каждой отрасли занимает достаточно длительный период общественного развития, имеет свою источниковую базу, регулирует определенный круг общественных отношений, которые в силу своей значимости дифференцируются от других и представляют цивилизационный интерес. Вместе с тем при осуществлении правового регулирования нормы различных отраслей международного права «пересекаются»[203]. «Взаимопроникновение» отраслей международного права, по мнению С.В. Черниченко, объясняет объединение определенных норм международного права, принадлежащих к различным отраслям, в качестве предмета исследования[204]. В таком контексте речь идет о соотношении норм МГП с нормами других отраслей международного публичного права, их взаимодополняемости в условиях действия в различных ситуациях. Субъектами всех отраслей международного права являются: первичными – государства, народы и нации, борющиеся за самоопределение; производными – международные межправительственные организации; участниками отдельных видов международно-правовых отношений – правительство в изгнании (эмиграции), восставшая нация и воюющая нация (см. приложение 6).
   Нормы МГП чаще всего соотносятся с нормами права международной безопасности, международным морским, воздушным, космическим правом, международным экологическим правом, международным уголовным правом, правом прав человека и др. Но умозрительный научный характер дифференциации отраслей международного права как сфер правовых знаний (конструкций) теряет значение, когда речь идет о правоприменении. Именно в этом проявляется комплексный характер международно-правовой системы, взаимосвязь и взаимозависимость отраслей, институтов и норм, взаимно обусловливающих и взаимодополняющих друг друга.
   Право международной безопасности — отрасль международного права, представляющая собой систему принципов и норм, регулирующих военно-политические отношения государств в целях обеспечения мира и международной безопасности[205] в различных областях (военной, политической, экономической, финансовой, гуманитарной, экологической и др.)[206]. Составными частями этой отрасли являются всеобщая безопасность, региональная безопасность, разоружение и меры доверия. Средства обеспечения международной безопасности подразделяются на три группы: 1) средства укрепления мира (разоружение, меры доверия, создание безъядерных зон); 2) средства подержания мира (мирные средства разрешения конфликтов, операции по поддержанию мира); 3) средства восстановления мира (принудительные действия ООН).
   Определения ряда отраслей международного права имеют схожие формулировки (совокупность юридических принципов и норм, устанавливающих правовой режим пространств и регулирующих отношения между государствами по поводу их использования) и отличаются лишь объектом регулирования. Таковы международное морское право[207], международное воздушное право[208] и международное космическое право[209]. Важность этих отраслей продиктована тем, что они определяют территориальные разграничения, а в ряде случаев и изъятия из ТВД. Однако определение правил ведения боевых действий на море[210] и воздухе было выработано в рамках прогрессивного развития МГП.
   Международное экологическое право — совокупность принципов и норм международного права, регулирующих отношения его субъектов в области охраны окружающей среды и рационального использования ее ресурсов. Безусловно, окружающей среде большой ущерб приносят вооруженные конфликты. Поскольку национальные части окружающей среды образуют единую глобальную систему, постольку защита ее должна стать одной из главных целей международного сотрудничества и составным элементом концепции международной безопасности[211]. В Консультативном заключении о законности применения или угрозы применения ядерного оружия от 8 июля 1996 г. (п. 29–33) Международный суд признал, что право прав человека и право защиты окружающей среды применяются или, по крайней мере, должны приниматься во внимание при выполнении права вооруженных конфликтов.
   Сегодня мы можем констатировать, что в середине XX – начале XXI в. принят обширный комплекс международных документов, которые содержат систему принципов и норм, касающихся прав человека. Международные акты в сфере прав человека, по мнению В.А. Карташкина[212], делятся на три группы: 1) документы, которые содержат принципы и нормы, касающиеся прав человека в основном в условиях мира[213] и которые в своей совокупности образуют отрасль международного права «право прав человека»; 2) конвенции о защите прав человека в условиях вооруженных конфликтов[214], которые в своей совокупности образуют отрасль международного права «международное гуманитарное право»; 3) международные документы, регламентирующие ответственность за преступное нарушение прав человека как в мирное время, так и в период вооруженных конфликтов[215] и которые в своей совокупности образуют отрасль международного права «международное уголовное право».
   В целом не возражая против подобной классификации, важно учитывать специфику каждой из отмеченных отраслей.
   Международное гуманитарное право можно рассматривать как следствие нарушения норм других отраслей, действующих в мирное время. МГП регулирует отношения между сторонами в вооруженном конфликте (государство – государство, государство – повстанцы); его применение рассчитано на период вооруженных конфликтов (международных и внутригосударственных). Оно устанавливает: правила применения силы, перечень запрещенных средств и методов ведения вооруженной борьбы (право Гааги); защиту жертв вооруженных конфликтов (право Женевы); дает квалификацию противоправности деяний; содержит конкретные обязательства государств по осуществлению норм[216]; имеет международные контрольные механизмы (МККК). Как представляется, определенное несовершенство отрасли МГП состоит в том, что оно основано на военной необходимости (а значит, оценочности суждений), подсознательном противодействии исполнению его норм.
   Международное уголовное право представляет собой систему принципов и норм, регулирующих сотрудничество государств в борьбе с преступлениями (как международными, так и международного характера), предусмотренными международными договорами. Нормы данной отрасли действуют как в мирное время (преступления международного характера), так и в период вооруженных конфликтов, когда совершаются международные преступления (против мира, военные, против человечности), в отношении таких деяний действует принцип неприменения срока давности. Ряд норм этой отрасли получил прописку в МГП, поэтому проблематика уголовной ответственности физических лиц будет рассмотрена отдельно.
   Следует отличать МГП и право прав человека (см. приложение 1). Право прав человека представляет собой совокупность норм, определяющих единые для международного сообщества стандарты прав и свобод человека (группы лиц, коллектива), устанавливающих обязательства государств по закреплению, обеспечению и охране этих прав и свобод и предоставляющих индивидам юридические возможности реализации и защиты признаваемых за ними прав и свобод[217]. Оно регулирует отношения между государством и его гражданами, иностранцами и лицами без гражданства, находящимися на его территории, т. е. населением государства (см. приложение 7), применяется в мирное время, а «неизменноеядро» (основные права человека) – и в период вооруженных конфликтов.
   В отечественной науке проведено достаточно много исследований, посвященных правам человека[218]. Международное право прав человека является одной из «молодых», но в то же время наиболее динамично развивающихся как количественно, так и качественно (в направлении усиления нормативности, признания все большего количества норм данной отрасли нормами jus cogens) отраслей современного международного права. С его утверждением в системе международного права связывается новый, поствесфальский этап развития, характеризующийся признанием господства права, опирающегося в качестве основы на права человека в международных отношениях[219]. Международноправовое закрепление основных прав человека является результатом согласования государственных и общественных устоев различных культур и направлено на гармоничное соблюдение и применение, обусловлено степенью важности конкретных прав, а не субъективной оценкой тех или иных действий государств или степени их демократичности[220].
   Международное сотрудничество государств в области защиты прав человека начало складываться только после Первой мировой войны и выражалось в заключении ряда договоров о защите национальных меньшинств под эгидой Лиги Наций[221]. Право прав человека в его современном виде начало формироваться после окончания Второй мировой войны. Если предпринять попытку дать перечень основополагающих действующих международно-правовых актов в сфере прав человека в хронологической последовательности, точкой отсчета следует считать Устав ООН (Сан-Франциско, 26 июня 1945 г.)[222]. Первым документом в этом ряду стала Конвенция о предупреждении преступления геноцида и наказании за него (Нью-Йорк, 9 декабря 1948 г.)[223], и лишь днем позже удалось согласовать позиции и принять Всеобщую декларацию прав человека (принята на третьей сессии Генеральной Ассамблеи ООН резолюцией 217 А (III) 10 декабря 1948 г.). Через три года была принята Конвенция о статусе беженцев (Женева, 28 июля 1951 г.)[224]. Спустя еще три года принята Конвенция о статусе апатридов (Нью-Йорк, 28 сентября 1954 г.)[225], а еще через два года – Международная Конвенция о ликвидации всех форм расовой дискриминации (Нью-Йорк, 7 марта 1966 г.)[226]. Спустя 18 лет после принятия Всеобщей декларации прав человека в один день были приняты Международный пакт о гражданских и политических правах (Нью-Йорк, 19 декабря 1966 г.)[227] и Международный пакт об экономических, социальных и культурных правах (Нью-Йорк, 19 декабря 1966 г.)[228]. В дальнейшем приняты Международная Конвенция «О пресечении преступления апартеида и наказания за него» от 30 ноября 1973 г.[229], Конвенция о ликвидации всех форм дискриминации в отношении женщин (Нью-Йорк, 18 декабря 1979 г.)[230], Конвенция ООН против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания (Нью-Йорк, 10 декабря 1984 г.)[231], Конвенция о правах ребенка (Нью-Йорк, 20 ноября 1989 г.)[232], Декларация о правах лиц, принадлежащих к национальным или этническим, религиозным и языковым меньшинствам (18 декабря 1992 г.).
   Международное сотрудничество государств в области прав человека дополняется региональными конвенциями: Европейской конвенцией о защите прав человека и основных свобод ETS № 005 (Рим, 4 ноября 1950 г.) (с изм. и доп.)[233], Европейской социальной хартией 1961 г., Американской конвенцией о правах человека 1961 г. и Африканской хартией прав человека и народов 1981 г.
   Отметим, что хронологическая последовательность отнюдь не свидетельствует о приоритетах мирового сообщества. Скорее, она свидетельствует о том, в каких направлениях удавалось быстрее согласовывать позиции государств с различным социально-политическим строем. Идеи и принципы, нашедшие отражение в Уставе ООН и Всеобщей декларации прав человека, получили дальнейшее развитие в международных пактах, конвенциях и декларациях, закрепив минимальный стандарт прав человека, который обязаны признать и обеспечить государства-участники. Кроме того, пакты устанавливают контрольные механизмы, позволяющие реализовать защиту основных прав и свобод в случае их нарушения правительственными органами стран-участниц.
   В Уставе ООН закреплены цели и функции ООН в области защиты прав человека и определены органы ООН, ответственные за их реализацию. Одной из главных целей ООН провозглашалось «вновь утвердить веру в основные права человека, в достоинство и ценность человеческой личности, в равноправие мужчин и женщин, в равенство больших и малых наций»[234]. Осуществлять указанные цели ООН должна путем координации «международного сотрудничества в поощрении и развитии уважения к правам человека и основным свободам всех, без различия расы, пола, языка и религии» (п. 3 ст. 1), содействия «всеобщему… соблюдению прав человека и основных свобод» (ст. 55)[235]. Однако при всей абстрактности уставных положений, касающихся прав человека, нельзя не отметить важнейшую роль Устава в создании правовой базы для осуществления нормотворческой деятельности с точной фиксацией предмета регулирования: а) основные права человека; б) достоинство и ценность человеческой личности; в) борьба с дискриминацией (равенство прав мужчин и женщин, больших и малых наций). Итак, первым объектом нормотворческой деятельности ООН должны были стать основные права человека[236]. При создании Устава ООН был отвергнут даже сам термин «защита» применительно к сотрудничеству по правам человека[237]. Государства были обеспокоены тем, чтобы вопросы прав человека не стали предлогом для вмешательства в их внутренние дела со стороны других государств или ООН.
   В конце XX – начале XXI в. устоявшуюся отрасль международного права – право прав человека – стали «дробить» на отдельные комплексы отраслей, подотраслей. Действительно, выглядит заманчивым разработать новые отрасли международного права: международное трудовое право, международное социальное право, право в сфере культуры, образования, здравоохранения и др. Но эти попытки обречены на провал, поскольку они должны учитывать соотношение общего и частного (как элементов общего). Все возможные конструкции без стержня, которым являются права человека, будут рушиться. Поэтому мы считаем возможным лишь формирование новых правовых институтов.
   Современная классификация прав и свобод человека направлена на достижение различных целей и проводится на базе самых разнообразных классификационных оснований. Попытаемся провести классификацию по двум устоявшимся основаниям: 1) генерационному (поколения прав человека)[238] и 2) по содержанию этих прав, а также по более дробным признакам (соподчиненности, степени распространения, характера субъектов, роли государства в их осуществлении, особенностей личности, проявляющихся в различных сферах и отдельных ситуациях ее жизнедеятельности, и принадлежности лица к конкретному государству).
   Согласно генерационному подходу права могут быть отнесены к поколениям прав человека, под которыми понимаются основные этапы развития этих прав, связанные с формированием представлений об их содержании, а также с изменением механизмов их обеспечения. В настоящее время можно выделить четыре поколения прав человека. Первым поколением традиционно признаются либеральные ценности, приобретенные в результате буржуазных революций в Европе и Америке[239], затем конкретизированные в практике и законодательстве демократических государств[240]. Права первого поколения интерпретируются международными и национальными документами как неотчуждаемые и не подлежащие ограничению. Второе поколение – социально-экономические права человека – сформировалось в XIX в. в процессе борьбы народов за улучшение своего экономического уровня, повышение культурного статуса[241]. Решающую роль в признании прав второго поколения сыграл СССР[242].
   Третье поколение прав человека стало формироваться после Второй мировой войны. Основы этих прав заложены в международных документах, закреплявших основные индивидуальные права (Уставе ООН, Всеобщей декларации прав человека 1948 г., Декларации о предоставлении независимости колониальным странам и народам 1960 г., международных пактах 1966 г. и др.). Но особенность этих прав состоит в том, что они являются коллективными и могут осуществляться общностью (ассоциацией)[243]: право на развитие, на мир, независимость, самоопределение, территориальную целостность, суверенитет, избавление от колониального угнетения, право на достойную жизнь, на здоровую окружающую среду, на общее наследие человечества, а также право на коммуникации. Четвертое поколение прав человека начало формироваться в 90-х гг. XX в. и получило наименование «права человечества»[244] (право на мир, на ядерную безопасность, космос, экологические, информационные права и др.). Эти права также должны защищать человека от угроз, связанных с экспериментами в сфере генетической наследственности личности, связанных с клонированием и другими открытиями в области биологии[245]. Выделение поколений прав в значительной мере условно, но оно наглядно показывает последовательную эволюцию развития данного института, историческую связь времен, общий прогресс в этой области. Безусловно, корпус прав человека, требующих защиты, неизбежно будет расширяться. Поэтому можно утверждать, что в обозримом будущем сформируются пятое или шестое поколение прав. Вместе с тем, с одной стороны, расширение круга признаваемых прав должно усиливать правовую защищенность личности. С другой стороны, мы должны констатировать, что каждое поколение приносит новую логику узаконивания притязаний, именуемых правами человека, и неизбежные конфликты новых прав со старыми, в результате чего уровень защищенности может не возрасти, а снизиться[246].
   В зависимости от содержания права человека можно подразделить наличные (гражданские)[247], политические[248], экономические[249], социальные[250] и культурные[251] (см. приложение 5/1). Эта классификация помогает уяснению относительной целостности прав и свобод каждой группы, а также конституционных обязанностей человека и гражданина (см. приложение 5/2). Данный вид классификации является традиционным, так как перечисленные группы прав закреплены в международных и внутригосударственных документах[252]. Данная классификация в достаточной мере условна, поскольку отдельные права по своему характеру могут быть отнесены к разным группам[253]. Все права и свободы неразделимы и взаимосвязаны, так что любая их классификация носит условный характер. Гарантиями реализации конституционных прав и свобод человека являются политические, экономические, социальные и иные условия жизни и деятельности общества и государства, а также юридические способы защиты прав человека (см. приложение 5/3).
   Помимо приведенных оснований классификации существующие права человека можно классифицировать по более дробным признакам. В зависимости от соподчиненности права делятся на: основные[254]; производные (дополнительные) права[255]. В зависимости от степени распространения права могут быть: общими[256]; специальными[257]. В зависимости от характера субъектов права делятся на: индивидуальные[258]; коллективные[259]. В зависимости от роли государства в осуществлении прав человека они могут быть: негативными[260]; позитивными[261]. В зависимости от особенностей личности, проявляющихся в различных сферах и отдельных ситуациях ее жизнедеятельности, права человека могут подразделяться на: права в сфере личной безопасности и частной жизни; права в области государственной и общественно-политической жизни; права в области экономической, социальной и культурной деятельности. В зависимости от принадлежности лица к конкретному государству[262] права человека делятся на: права граждан государства; права иностранных граждан; права лиц с двойным гражданством (бипатриды); права лиц без гражданства (апатриды). Весьма разумным было то, что самый первый документ, в котором государства попытались очертить контуры своих совместных действий по правам человека, был принят именно как рекомендация, а не как юридическое обязательство. Следует отметить, что двухступенчатая работа, т. е. принятие сначала определенной декларации, а потом на ее основе соответствующего договора, вообще характерна для деятельности ООН в сфере прав человека[263]. Всеобщая декларация прав человека стала ориентиром для внутригосударственного законодательства. Причем она была положена не только в основу конституций многих государств, но и внутригосударственного законодательства в широком смысле слова. Это очень важно, ибо внутригосударственный закон – это то, с чем в первую очередь сталкивается индивид в сфере прав человека. Не случайно в преамбуле Всеобщей декларации отмечено: «…необходимо, чтобы права человека охранялись властью закона». Таким образом, сразу же был определен магистральный путь международного взаимодействия по правам человека: главное – внутригосударственные меры, разработка правовых норм, а также деятельность компетентных государственных органов по претворению в жизнь установлений закона и осуществление необходимых мер в случае его нарушения.
   Все большее признание получает точка зрения о взаимодополняемости и фактической конвергенции МГП и ППЧ[264]. Однако важно указать на отличия[265]. Право прав человека налагает ограничения на власть государства по отношению ко всем лицам, на которых распространяются его полномочия, включая его собственных граждан. Эти ограничения действуют постоянно[266]. МГП специально создано для условий войны; оно регулирует отношения воюющих сторон в целях обеспечения прав человека, находящегося во власти противника. Но в вооруженных конфликтах немеждународного характера лица, находящиеся во власти противника, являются в то же самое время гражданами одной с ним страны. Следовательно, защита, предоставляемая правом прав человека, и защита, оказываемая МГП, пересекаются. Тот факт, что права человека могут ограничиваться во время вооруженного конфликта, свидетельствует о том, что гарантии прав человека являются неполными. Тем не менее, хорошо разработанные процедуры и механизмы международного контроля за соблюдением договоров о правах человека дополняют МГП, предоставляя более эффективную защиту жертвам войны. Война как основание для приостановки действия норм, относящихся к защите прав личности, должна истолковываться в узком смысле, особенно если учесть, что именно в случае войны правам личности грозят самые серьезные опасности[267].
   «Неизменное ядро» прав человека закреплено в Конституции РФ (ст. 56). Не подлежат ограничению (в том числе в условиях чрезвычайного положения): право на жизнь; право на обеспечение достоинства личности; право на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, защиту своей чести и доброго имени; свобода совести, свобода вероисповедания; право на свободное использование своих способностей и имущества для предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности; право на жилище. Вместе с тем Федеральный конституционный закон от 30 января 2002 г. № 1-ФКЗ «О военном положении»[268] предусматривает перечень мер (ст. 7, 8), которые могут рассматриваться как правомерные ограничения прав человека на территории РФ или в отдельных ее местностях, применяемые на основании указов Президента РФ[269] при введении военного положения. Федеральный конституционный закон от 30 мая 2001 г. № 3-ФКЗ «О чрезвычайном положении» (с изм.)[270] (ст. 11–13) устанавливает перечень мер и временных ограничений, применяемых при введении чрезвычайного положения[271].
   В контексте рассмотрения международно-правовой защиты прав человека особый интерес представляют решения Европейского суда по правам человека (ЕСПЧ). Контрольный механизм Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод 1950 г. справедливо признается наиболее эффективным контрольным институциональным механизмом в сфере прав человека в мире[272]. Его эффективность выражается в практически полном и безусловном исполнении постановлений ЕСПЧ государствами – участниками Конвенции[273]. РФ признала юрисдикцию ЕСПЧ обязательной по вопросам толкования и применения Конвенции и Протоколов к ней в случае предполагаемого нарушения РФ положений этих договорных актов[274] (см. приложение 8). Под юрисдикцию ЕСПЧ подпадают все вопросы, касающиеся толкования и применения Конвенции и протоколов к ней (см. приложение 8). Суд, в частности, может получить заявление (см. приложение 10) от любого лица, неправительственной организации или группы лиц, которые утверждают, что стали жертвами нарушения со стороны государства (правительства) прав, изложенных в Конвенции или в протоколе к ней (ст. 32, 34 Протокола № 11). К компетенции Суда отнесена защита политических и гражданских прав и свобод (см. приложение 9). Она не распространяется на социально-экономические права. Последние защищены не Конвенцией, а Европейской социальной хартией (вступила в силу 26 февраля 1965 г.).
   В силу п. 1 ст. 46 Конвенции постановления ЕСПЧ в отношении РФ, принятые окончательно, являются обязательными для всех органов государственной власти РФ, в том числе и для судов. Выполнение постановлений, касающихся РФ, предполагает в случае необходимости обязательство со стороны государства принять меры частного характера, направленные на устранение нарушений прав человека, предусмотренных Конвенцией, и последствий этих нарушений для заявителя, а также меры общего характера, с тем чтобы предупредить повторение подобных нарушений[275].
   Достаточно показательными и заслуживающими самого пристального внимания являются следующие примеры из практики ЕСПЧ.
   24 февраля 2005 г. ЕСПЧ, проведя ранее устные слушания с участием сторон (что само по себе является довольно редким случаем в практике Суда), огласил свои постановления по нескольким взаимосвязанным жалобам граждан против Российской Федерации в связи с нарушениями прав человека в Чеченской Республике, объединенным в три дела («Хашиев и Акаева против Российской Федерации», «Исаева, Юсупова и Базаева против Российской Федерации», «Исаева против Российской Федерации»[276]). В июле 2005 г. ходатайство Российской Федерации в порядке ст. 43 Конвенции о передаче дел для пересмотра в Большую палату Суда было отклонено. Это означает, что решения Суда вступили в законную силу и должны быть исполнены государством-ответчиком. Указанные решения Суда содержат ряд существенно новых правовых позиций, которые имеют принципиальное значение для рассмотрения дел о нарушениях прав человека в зонах внутренних вооруженных конфликтов[277]. Факты всех трех дел связаны с так называемым недискриминационным (т. е. не носящим адресного характера) применением силы российскими войсковыми подразделениями на территории Чеченской Республики в самом начале второй Чеченской кампании (в 1999–2000 гг.).
   Так, в деле «Исаева, Юсупова и Базаева против Российской Федерации» речь идет об атаке 29 октября 1999 г. самолетами Су-25[278] колонны вынужденных переселенцев, двигавшихся из Грозного в сторону административной границы с Республикой Ингушетия[279]. Суд отметил, что с учетом ситуации, сложившейся в Чеченской Республике в 1999 г., само по себе использование военной авиации могло являться оправданным, однако государство-ответчик не смогло доказать, что применение силы, явившееся поводом для жалоб заявителей, действительно осуществлялось с учетом необходимых предосторожностей, более того, одним из свидетельств в пользу противного явилось применение сверхмощных ракет С-24 с радиусом поражения более 300 м[280]. На этом основании Суд единогласно констатировал нарушение Российской Федерацией положения ст. 2 Конвенции о защите права каждого на жизнь[281], хотя и не аргументировал это тем, что атаковавшие колонну летчики действовали умышленно с целью причинить смерть мирному населению.
   В деле «Исаева против Российской Федерации» предметом рассмотрения также стала атака самолетами российских ВВС мирного чеченского населения, на этот раз – селения Катыр-Юрт, в начале февраля 2000 г.
   В деле «Хашиев и Акаева против Российской Федерации» Суд установил, что российскими солдатами были подвергнуты пыткам, а затем убиты пятеро родственников заявителей, чьи обезображенные тела позднее были найдены в Старопромысловском районе города Грозного. Довод государства-ответчика о том, что заявители не обращались в доступные им российские суды, в частности военные суды и Верховный Суд РФ[282], был признан ЕСПЧ необоснованным[283]. Суд в обоснование этой правовой позиции сослался на несколько своих решений, ранее вынесенных по делам о нарушениях прав граждан, принадлежащих к курдскому национальному меньшинству, на территории Турецкой Республики, которым фактически был закрыт доступ в турецкие суды[284]. Относительно рассматриваемых дел Суд признал, что, хотя у заявителей и была возможность обратиться с гражданскими исками к государству по месту их временного пребывания, это не может заменить полноценного расследования в рамках уголовного дела, которое власти оказались не способны обеспечить[285]. Таким образом, ЕСПЧ уверенно подтвердил, что теоретическая возможность заявителей обратиться за защитой в суды в условиях внутреннего вооруженного конфликта не является эффективным внутренним средством правовой защиты в контексте Конвенции и неиспользование заявителями таких механизмов не лишает их права обратиться в Суд.
   Приведенные постановления ЕСПЧ, без сомнения, имеют значение не только для России, но и для других государств – членов Совета Европы, на территории которых имеют место внутренние вооруженные конфликты, что проявляется в следующем: 1) Суд присвоил себе роль эффективного международного средства правовой защиты в условиях внутригосударственных вооруженных конфликтов[286];
   2) Суд ввел критерии «реальности» и «доступности» судебной защиты, указав, что заявитель должен предпринять лишь те меры, которые от него было разумно ожидать, для исчерпания внутренних средств правовой защиты; 3) Суд подтвердил, что в условиях внутригосударственных вооруженных конфликтов нормы международного права (точнее – права прав человека, их «неизменное ядро») получают абсолютный приоритет.
   Практика ЕСПЧ позволяет выявить и иные особенности, которые проявились в вынесенных решениях. Так, статус ЕСПЧ позволяет в основе принимаемых решений использовать нормы МГП. Этот вывод базируется на том, что международный орган, выносящий решения на основе норм международного права, не связан нормами лишь одной отрасли, а опирается на всю правовую систему МП. С одной стороны, государства об этом прямо не договаривались.
   С другой стороны, такое положение дел следует из общей логики правоприменения и последовательной практики государств, прямо не возражавших против этого. В Постановлении Конституционного Суда РФ от 8 декабря 2003 г. № 18-П[287] в контексте связи с решениями, принимаемыми ЕСПЧ, отмечено, что правосудие, по сути, может признаваться таковым лишь при условии, что оно отвечает требованиям справедливости и обеспечивает эффективное восстановление в правах[288]. Пожалуй, наиболее значимыми для понимания ссылок на нормы МГП и их использования при аргументации принимаемых решений являются следующие дела, рассмотренные ЕСПЧ: Энгель и другие против Нидерландов (1976 г.)[289] – в отношении неравенства, связанного с воинскими званиями; Лоизиду против Турции (1996 г.) (особое мнение судьи Петтити)[290] – по вопросу оккупации Турцией территории северной части Кипра; Корбей против Венгрии (2008 г.)[291] – применение норм Женевских конвенций 1949 г. к деяниям, совершенным до промульгации Венгрией этих актов; Исаева против Российской Федерации (2005 г.)[292] – в отношении несоразмерности применения силы против гражданских лиц; Банкович и другие против Бельгии и других 16 государств – членов НАТО (2001 г.)[293] – в отношении гибели людей в результате бомбардировки НАТО радиотелевизионного центра Сербии (Radio Televizije Srbije – «RTS»), использованное в дальнейшем как прецедент Палатой лордов Соединенного Королевства в связи с убийствами британскими военнослужащими иракских граждан в Южном Ираке[294]. Однако представляется, что в этих ситуациях более весомыми были бы аргументы, основанные на нормах Резолюции Генеральной Ассамблеи ООН от 12 декабря 2001 г. № 56/589 «Ответственность государств за международно – противоправные деяния»[295].
   Роль норм МГП состоит в том, что они восполняют пробелы в ППЧ, поскольку в условиях вооруженных конфликтов (в том числе внутригосударственных) лишь действие «неизменного ядра» прав человека закреплено конвенционно. Государство, в пределах территории которого фактически происходит вооруженный конфликт, может фактически отрицать применимость норм МГП, но это не связывает ЕСПЧ в использовании таких норм при квалификации нарушений прав человека.
   Последствия принимаемых ЕСПЧ решений для Российской Федерации могут быть классифицированы на материальные и формальные (процессуальные). Материальные последствия сводятся к выплатам справедливой компенсации. Формальные (процессуальные) последствия сводятся к констатации ЕСПЧ «системных нарушений», когда такие выводы приводят к упрощенным процедурам вынесения решений и служат для государства побудительным мотивом к совершенствованию законодательства и процедур.
   Процесс правовой интернационализации прав человека развивается быстро и в весьма эффективных формах, превращая гражданина государства в гражданина планеты. Фактически уже сейчас в силу признания приоритета международного права внутригосударственным правом страны ни одно государство не должно отказывать человеку в каком-то субъективном праве на том основании, что оно не зафиксировано в конституции данного государства. Трудно предположить, что в России Государственная Дума откажется ратифицировать какой-либо международно-правовой акт, закрепляющий новые права и свободы, а гражданам будет отказано в этих правах по соображениям их отсутствия в Конституции. Это указывает на неуклонное сближение международно-правового и конституционно-правового институтов прав и свобод, что в перспективе может сделать последний излишним. Единый всемирный правовой статус человека и гражданина, несомненно, будет чертой будущей цивилизации.

Глава 2. Вооруженные конфликты и их классификация

§ 1. Международно-правовая характеристика кризисных ситуаций

   В данной главе на основе анализа норм международного права и российского законодательства представлена авторская концепция классификации и общих черт (содержания) современных кризисных ситуаций (прежде всего, вооруженных конфликтов), правовых средств их урегулирования (см. приложение 11). Представляется, что сформулированные позиции могли бы стать основой дальнейшего развития российского законодательства и определения позиции РФ в международных органах, определенным вкладом в развитие российской доктрины международного права.
   Под кризисом понимается: 1) резкий, крутой перелом в чем-нибудь[296]; 2) обусловленное противоречиями в развитии общества расстройство экономической жизни; 3) затруднительное, тяжелое положение[297]. Термин «ситуация» означает совокупность обстоятельств, положение, обстановку[298]. Таким образом, под кризисной ситуацией следует понимать обусловленное противоречиями резкое изменение обычного (нормального) положения дел на территории одного либо нескольких государств, вызванное совокупностью обстоятельств и приведшее к сложному (затруднительному) положению, которое требует правового разрешения (урегулирования).
   Кризисные ситуации по пространственному охвату могут быть либо внутригосударственными, либо межгосударственными (международными). Они могут быть связаны как с проявлением воли людей (их групп), так и неволевыми, могут быть вызваны различными факторами (политическими, экономическими, природными, в том числе экологическими). В дальнейшем будут рассмотрены лишь те кризисные ситуации, которые имеют социальный[299] характер и так или иначе связаны с проявлениями государственной воли, достигли высшей степени противоречий, которые разрешаются с помощью средств вооруженной борьбы.
   Внутригосударственные кризисные ситуации вызревают из противоречий, не урегулированных «общественным договором», могут быть связаны с нарушениями уклада жизни населения, массовыми и грубыми нарушениями прав человека, необоснованными экономическими преобразованиями, легитимностью органов государственной власти и их способностью выражать волю большинства населения и др. Они могут проходить фазу митингов, забастовок, затем массовых волнений и беспорядков и (в случае отсутствия политических решений) перерастать в вооруженное противостояние повстанцев против центральной власти. Такие ситуации могут сопровождаться вмешательством извне и перерастать в международные (межгосударственные).
   Межгосударственные кризисные ситуации[300] могут проходить фазу международного спора[301], когда они разрешаются в соответствии с установленными правовыми средствами, а могут ее миновать, перерастая сразу в вооруженный конфликт (например, агрессия).
   Вооруженный конфликт может возникнуть в форме вооруженного инцидента, вооруженной акции и других вооруженных столкновений ограниченного масштаба и стать следствием попытки разрешить национальные, этнические, религиозные и иные противоречия с помощью средств вооруженной борьбы. Вооруженные конфликты, ломая определенные отношения (отношения мирного времени), служат источником развития новых отношений (отношений, связанных с вооруженной борьбой). Общественная значимость, объективно обусловленная заинтересованность в самостоятельном регулировании данного комплекса отношений объясняются теми отрицательными последствиями, которые несут вооруженные конфликты.
   Военная доктрина РФ 2010 г.[302] дифференцировала понятия «военный конфликт» и «вооруженный конфликт» (п. 6). Под военным конфликтом понимается форма разрешения межгосударственных или внутригосударственных противоречий с применением военной силы (понятие охватывает все виды вооруженного противоборства, включая крупномасштабные, региональные локальные войны и вооруженные конфликты). Под вооруженным конфликтом следует понимать вооруженное столкновение ограниченного масштаба между государствами (международный вооруженный конфликт) или противостоящими сторонами в пределах территории одного государства (внутренний вооруженный конфликт). Таким образом, Военной доктриной РФ выработаны новые подходы, отличающиеся от закрепленных в международно-правовых актах, что может привести к определенным сложностям правоприменения.
   Безусловно, Российская Федерация поддерживала и будет поддерживает готовность к участию в вооруженных конфликтах исключительно в целях: предотвращения и отражения агрессии, обеспечения военной безопасности Российской Федерации, а также ее союзников в соответствии с международными договорами, защиты целостности и неприкосновенности своей территории при соблюдении норм международного гуманитарного права.
   Женевские конвенции (1949 г.) наряду с термином «война» применяют выражения «международный вооруженный конфликт» (ст. 2) и «немеждународный вооруженный конфликт» (ст. 3). Действительно, вооруженный конфликт может иметь: 1) международный характер (с участием РФ и иного государства или нескольких государств, в том числе их объединений, коалиций); 2) немеждународный (внутригосударственный) характер (с ведением вооруженного противоборства в пределах территории РФ).
   Характер современных международных вооруженных конфликтов определяется их военно-политическими целями, средствами достижения этих целей и масштабами военных действий. В соответствии с этим современный межгосударственный вооруженный конфликт может быть:
   1) по военно-политическим целям — правомерным (не противоречащим Уставу ООН, основополагающим нормам и принципам международного права, ведущимся в порядке самообороны стороной, подвергшейся агрессии); противоправным (противоречащим Уставу ООН, основополагающим нормам и принципам международного права, подпадающим под определение агрессии, и развязанным стороной, предпринявшей вооруженное нападение); 2) по применяемым средствам — с применением оружия массового уничтожения (ядерного и других видов); с применением только обычных средств поражения; 3) по масштабам (пространственному охвату) – локальным[303], региональным[304], крупномасштабным[305]. Вместе с тем эти характеристики носят, скорее, характер политических и иных оценок, правовая составляющая в них отсутствует. Помимо представленных, существуют социальные, технократические, натуралистические, религиозные, иррационалистические концепции вооруженных конфликтов современности[306].
   Особенностями современных вооруженных конфликтов являются следующие: а) непредсказуемость их возникновения; б) наличие широкого спектра военно-политических, экономических, стратегических и иных целей; в) возрастание роли современных высокоэффективных систем оружия, а также перераспределение роли различных сфер вооруженной борьбы; г) заблаговременное проведение мероприятий информационного противоборства для достижения политических целей без применения военной силы, а в последующем – в интересах формирования благоприятной реакции мирового сообщества на применение военной силы.
   Безусловно, любой вооруженный конфликт характеризуется: а) высокой вовлеченностью в него и уязвимостью местного населения; б) применением нерегулярных вооруженных формирований; в) широким использованием диверсионных и террористических методов; г) сложностью морально-психологической обстановки, в которой действуют войска; д) вынужденным отвлечением значительных сил и средств на обеспечение безопасности маршрутов передвижения, районов и мест расположения войск (сил). Военные конфликты будут отличаться скоротечностью, избирательностью и высокой степенью поражения объектов, быстротой маневра войсками (силами) и огнем, применением различных мобильных группировок войск (сил). Овладение стратегической инициативой, сохранение устойчивого государственного и военного управления, обеспечение превосходства на земле, море и в воздушно-космическом пространстве станут решающими факторами достижения поставленных целей (п. 14 Военной доктрины РФ 2010 г.).
   Основными общими чертами[307] современных вооруженных конфликтов являются следующие: а) влияние на все сферы жизнедеятельности общества; б) коалиционный характер; в) широкое использование непрямых, неконтактных и других (в том числе нетрадиционных) форм и способов действий, дальнего огневого и электронного поражения; г) активное информационное противоборство, дезориентация общественного мнения в отдельных государствах и мирового сообщества в целом; д) стремление сторон к дезорганизации системы государственного и военного управления; е) применение новейших высокоэффективных (в том числе основанных на новых физических принципах) систем вооружения и военной техники; ж) маневренные действия войск (сил) на разрозненных направлениях с широким применением аэромобильных сил, десантов и войск специального назначения; з) поражение войск (сил), объектов тыла, экономики, коммуникаций на всей территории каждой из противоборствующих сторон; и) проведение воздушных и морских кампаний и операций; к) катастрофические последствия поражения (разрушения) предприятий энергетики (прежде всего, атомной), химических и других опасных производств, инфраструктуры, коммуникаций, объектов жизнеобеспечения; л) высокая вероятность вовлечения в войну новых государств, эскалации вооруженной борьбы, расширения масштабов и спектра применяемых средств, включая оружие массового уничтожения; м) участие в войне наряду с регулярными нерегулярных вооруженных формирований.
   В дальнейшем будет последовательно дана общая характеристика международных вооруженных конфликтов, внутригосударственных вооруженных конфликтов, а также миротворческих операций.

1.1. Международные вооруженные конфликты

   Вооруженные конфликты международного характера (с участием двух или нескольких государств) могут иметь форму войны либо международного вооруженного конфликта. После Второй мировой войны возникли десятки вооруженных конфликтов, но, как правило, их не объявляли таковыми, тем более избегали их квалификации как «войн». Более того, отдельные вооруженные конфликты имели место при сохранении дипломатических и договорных отношений. Все это привело к появлению нового понятия – «вооруженный конфликт». Таким образом, понятие «война» употребимо, когда речь идет о вооруженном столкновении между двумя или несколькими суверенными, независимыми государствами либо их коалициями, в иных случаях может применяться термин «вооруженный конфликт». Как указывает В.М. Шумилов, «ситуация вооруженного конфликта с международно-правовой точки зрения пока еще полна пробелов»[308].
   С.А. Егоров отмечает, что появление понятия «международный вооруженный конфликт», наряду с понятием «война», породило немало вопросов теоретического и практического плана[309].
   Война – это вооруженный социальный конфликт, организованная вооруженная борьба[310] между независимыми суверенными государствами (их объединениями, коалициями) как средство урегулирования межгосударственных политических споров[311]. Современное международное право запрещает государствам обращаться к войне для урегулирования споров, агрессивная война запрещена международным правом: ее подготовка, развязывание и ведение – это международное преступление. Сам факт противоправного объявления войны рассматривается как агрессия[312]. Развязывание агрессивной войны влечет международно-правовую ответственность[313]. Агрессиейявляется применение вооруженной силы иностранным государством (или группой государств) против суверенитета, территориальной неприкосновенности или политической независимости Российской Федерации. В Военной доктрине РФ 2010 г. (п. 21) специально указаны еще два случая возможной агрессии: 1) агрессия против Союзного государства (вооруженное нападение на государство – участника Союзного государства или любые действия с применением военной силы против него); 2) агрессия против всех государств – членов ОДКБ (вооруженное нападение на государство – члена ОДКБ). Никакие соображения, будь то политического, экономического, военного или иного характера, не могут служить оправданием агрессии.
   Актами[314] агрессии против Российской Федерации могут являться:
   1) вторжение или нападение вооруженных сил иностранного государства (или группы государств) на территорию РФ или любая военная оккупация, какой бы временный характер она ни носила, являющаяся результатом такого вторжения или нападения, или любая аннексия с применением силы территории РФ или части ее; 2) применение любого оружия вооруженными силами иностранного государства (или группы государств) против территории РФ; 3) блокада портов или берегов РФ; 4) нападение вооруженными силами иностранного государства (или группы государств) на сухопутные, морские или воздушные силы РФ; 5) применение вооруженных сил иностранного государства, находящихся на территории РФ по соглашению с принимающим государством, в нарушение условий, предусмотренных в соглашении, или любое продолжение их пребывания на территории РФ по прекращении действия соглашения; 6) действия государства, позволяющего, чтобы его территория, которую оно предоставило в распоряжение другого государства, использовалась этим другим государством для совершения акта агрессии против Российской Федерации; 7) засылка иностранным государством или от его имени вооруженных банд, групп и регулярных сил или наемников, которые осуществляют акты применения вооруженной силы против Российской Федерации. Также издревле считалось, что посягательство на границу составляет casus belli — законный повод пострадавшего государства к войне[315].
   Акт агрессии против Российской Федерации не может быть оправдан ни внутренним положением в РФ (например, ее политическим, экономическим или социальным строем; недостатками, приписываемыми ее управлению; беспорядками, проистекающими из беспорядков (акций протеста или спорадических актов насилия) или внутригосударственных вооруженных конфликтов), ни состоянием межгосударственных отношений (например, нарушением или опасностью нарушения материальных или моральных прав или интересов иностранного государства или его граждан; разрывом дипломатических или экономических отношений; мерами экономического или финансового бойкота; спорами, относящимися к экономическим, финансовым или другим обязательствам перед иностранными государствами; пограничными инцидентами).
   Государству, действия которого образуют угрозу агрессии против Российской Федерации, должен заявляться ультиматум[316], при невыполнении условий которого Россия имеет право первой применить средства вооруженной борьбы, адекватные возникшим угрозам. Следует исходить из того, что Россия в силу принятых международных обязательств ни при каких обстоятельствах первой не совершит ни одно из возможных силовых действий[317] и не может быть признана нападающей, примет все возможные меры для пресечения любого рода вооруженных акций, исходящих с ее территории и угрожающих международному миру и безопасности. Этот доктринальный подход должен получить законодательное закрепление.
   Война обладает рядом признаков, не присущих вооруженным конфликтам[318]. Во-первых, она ведет к качественному изменению состояния общества. Многие государственные институты начинают выполнять специфические функции, порожденные войной. Для обеспечения победы над врагом перестраиваются вся жизнь общества, вся экономика страны, концентрируются ее материальные и духовные силы, усиливается централизация власти. Во-вторых, при объявлении войны сразу же должны вступать в действие нормы МГП в полном объеме, в то время как при вооруженном конфликте это бывает не всегда. Любая война – это прежде всего вооруженный социальный конфликт, это организованная вооруженная борьба между независимыми суверенными государствами[319].
   Международный вооруженный конфликт как юридическое понятие впервые упоминается в ст. 2, общей для всех Женевских конвенций 1949 г. Для признания его таковым не требуются какой-либо минимальный уровень насилия или интенсивности боевых действий, осуществление эффективного контроля над территорией противника и т. д. Международный вооруженный конфликт – это вооруженное столкновение (боевое или служебно-боевое действие) с определенными ограничениями по политическим целям, масштабу и времени, возникающее между вооруженными силами двух или нескольких государств, не объявленное войной, при сохранении дипломатических и договорных отношений, и не рассматривающееся как средство урегулирования межгосударственных политических споров[320]. В этих случаях не имеет значения заявление одного из государств, что оно не ведет вооруженную борьбу против другого[321], важно фактическое применение вооруженной силы одним государством против другого[322]. При этом боевые действия могут быть как весьма незначительными, так и не иметь места вообще (например, объявление о вторжении на территорию иностранного государства без последующего ведения боевых действий; вторжение, не встретившее вооруженного сопротивления, и т. п.). При вооруженном конфликте[323] обычно преследуются более ограниченные, чем в войне, политические цели, которые не требуют кардинальной перестройки всего государственного механизма и перевода экономики на военные рельсы, общество в целом не переходит в особое состояние – состояние войны.
   Представляется важным отметить несовпадение категорий, когда «межгосударственный» вооруженный конфликт будет частным случаем «международного» вооруженного конфликта. Возможные варианты боевых действий в международном вооруженном конфликте представлены в приложении 12.
   Э. Давид[324] полагает, что вооруженный конфликт считается или может быть сочтен международным в шести случаях: 1) он является межгосударственным; 2) он носит внутренний характер, но по его поводу признается состояние войны[325]; 3) он является внутренним, но имеет место вмешательство одного или нескольких иностранных государств; 4) он является внутренним, но в него вмешивается ООН;
   5) он является национально-освободительной борьбой; 6) он является войной за отделение.
   Не все заявленные позиции могут быть приняты, однако все они вызывают определенный научный интерес. И.Н. Арцибасов предлагает считать международным вооруженным конфликтом общественные отношения, складывающиеся между субъектами международного права в период, когда одна сторона применяет вооруженную силу против другой[326]. Вместе с тем ст. 2, общая для всех Женевских конвенций 1949 г., устанавливает, что международный вооруженный конфликт – это вооруженное столкновение, возникающее «между двумя или несколькими Высокими Договаривающимися Сторонами», т. е. государствами. Причастность иных субъектов международного права к международному вооруженному конфликту должна быть четко определена.
   Необходимо отметить, что если признание суверенных государств участниками международных вооруженных конфликтов не вызывает сомнений, то по вопросу о том, можно ли считать таким участником ООН (когда по решению Совета Безопасности ООН применяются вооруженные силы ООН) или национально-освободительное движение, до сего времени продолжаются научные дискуссии. Международная правосубъектность ООН обусловлена критериями, которые присущи производному субъекту международного права. В соответствии с Уставом ООН она может применять вооруженные силы в целях пресечения агрессии, ее предотвращения, поддержания международного мира и безопасности. В данном случае вооруженные силы ООН действуют от имени сообщества народов. Согласно ст. 43 Устава ООН Совет Безопасности ООН может заключить соглашение с любым членом ООН о выделении последним контингентов войск. Вооруженные силы ООН – это контингенты войск отдельных стран, которые, в свою очередь, являются участниками Женевских конвенций 1949 г.
   Э. Давид полагает, что вмешательство сил ООН в немеждународный вооруженный конфликт, направленное против одной из участвующих в нем сторон, имело бы те же последствия, что и вмешательство третьего государства в этот конфликт, поскольку вооруженную борьбу ведут между собой стороны, каждая из которых обладает международной правосубъектностью[327]. Однако проведение операции по поддержанию мира возможно лишь с согласия государства, на территории которого происходит вооруженный конфликт. Принудительные меры, принимаемые на основании гл. VII Устава ООН, также не превращают конфликт в международный, поскольку, становясь членом ООН, государство изначально согласилось с таким правовым положением[328]. Вместе с тем, представляется важным принятие специальной декларации ООН, в которой признавалось бы, что действие Женевских конвенций 1949 г. распространяется на вооруженные силы ООН в той же степени, в какой оно распространяется на вооруженные силы государств – участников этих Конвенций. Пока лишь в инструкциях Генерального секретаря ООН и в соглашениях, заключаемых в соответствии со ст. 43 Устава ООН Советом Безопасности ООН с членами ООН, которые выделяют свои контингенты войск в состав вооруженных сил ООН, указывается, что вооруженные силы ООН будут соблюдать нормы МГП.
   В Военной доктрине РФ 2010 г. (подп. «г» п. 6) отмечено, что понятие «военный конфликт» как форма разрешения межгосударственных противоречий с применением военной силы охватывает все виды вооруженного противоборства, включая крупномасштабные[329], региональные[330], локальные[331] войны и вооруженные конфликты.
   Анализ международных правовых актов и российского законодательства позволяет сформулировать перечень кризисных ситуаций, которые могут характеризоваться как «международный вооруженный конфликт»: 1) борьба угнетенной нации или народа, признанных воюющей стороной, против колониального, расистского режима или иностранного господства (насильственной оккупации), в осуществление своего права на самоопределение (национально-освободительная война); 2) внутригосударственный вооруженный конфликт, в котором на стороне повстанцев участвует третья сторона – другое государство (эскалация немеждународного вооруженного конфликта в международный вооруженный конфликт);
   3) приграничный вооруженный конфликт; 4) контртеррористическая операция, направленная на пресечение международной террористической деятельности на территории другого государства.
   Такой подход разделяется далеко не всеми юристами, большинство авторов (И.И. Котляров[332], С.А. Егоров[333], Г.М. Мелков[334]) к вооруженным конфликтам международного характера относят лишь вооруженные столкновения между государствами и борьбу народов против колониального господства, иностранной оккупации, расистских режимов в осуществление права на самоопределение (между национально-освободительным движением и метрополией, т. е. между восставшей (воюющей) стороной и войсками соответствующего государства). С.А. Егоров ограничился постановочным вопросом: несет ли какую-либо правовую нагрузку нередко используемое в последние годы понятие «война с терроризмом»[335], и полагает очевидным, что действия, направленные на борьбу с терроризмом, должны осуществляться в соответствии с нормами и принципами других отраслей международного права (не МГП. – В.Б.) и внутреннего законодательства.
   Рассмотрим подробнее указанные нами четыре кризисных ситуации, которые могут характеризоваться как «международный вооруженный конфликт».
   Практические и теоретические трудности при определении понятия международного вооруженного конфликта возникают прежде всего в следующих ситуациях: 1) когда угнетенная нация или народ поднимается на борьбу против колониального, расистского режима или иностранного господства; 2) при вооруженном конфликте в одном государстве, в котором в той или иной степени участвует третья сторона – другое государство. Многими исследователями эти ситуации характеризуются как «локальные войны»[336]. Важность исследования этих двух ситуаций диктуется теми обстоятельствами, что они составляют одну важную двуединую проблему относительно, во-первых, квалификации национально-освободительной борьбы и, во-вторых, перехода немеждународного вооруженного конфликта в международный вооруженный конфликт.
   1. Борьба угнетенной нации или народа, признанных воюющей стороной[337], против колониального, расистского режима или иностранного господства (насильственной оккупации), в осуществление своего права на самоопределение (национально-освободительная война).
   Национально-освободительные войны[338] – это категория международных вооруженных конфликтов, появившаяся в международном праве 20 декабря 1965 г., когда ГА ООН в резолюции 2105 (XX) признала «законность борьбы, которую народы, находящиеся под колониальным господством, ведут для осуществления своего права на самоопределение и независимость…»[339]. В национально-освободительных войнах народы ведут борьбу против: колониального господства, иностранной оккупации, расистских режимов. Становится субъектом международного права: 1) народ, право которого на самоопределение признано ООН[340], а именно: а) народы неавтономных территорий (народы колоний)[341], т. е. территорий, географически отдельных и отличных в этническом и культурном плане от страны, которая ею управляет, и которая произвольно поставлена в положение или состояние подчинения[342]; б) народы территорий под опекой[343]; 2) народ, борющийся против насильственной иностранной оккупации, т. е. с иностранным государством, подчинившем своему влиянию всю либо часть территории и осуществляющим властные функции[344]; 3) народ, борющийся против расистского режима, осуществляющего политику апартеида[345] (расовой сегрегации).
   Критериями национально-освободительного движения являются следующие: а) реальность существования движения; б) значительная поддержка населения; в) территориальное укоренение; г) признание соответствующей ММПО; д) интенсивность борьбы; е) контроль части территории государства; ж) обладание собственными вооруженными силами, подчиненными внутренней дисциплинарной системе.
   Дополнительный протокол 11977 г. к Женевским конвенциям 1949 г. содержит определение международного вооруженного конфликта (п. 4 ст. 1). К нему относятся и такие ситуации, в которых «народы ведут борьбу против колониального господства и иностранной оккупации и против расистских режимов в осуществление своего права на самоопределение». Из признания национально-освободительных войн международными вооруженными конфликтами следует, что на них должно распространяться действие норм МГП. Вместе с тем особую сложность представляет проблема, заложенная в механизме присоединения к Дополнительным протоколам 1977 г. к Женевским конвенциям 1949 г. Согласно ст. 92 Дополнительного протокола I он может быть подписан только участником четырех Женевских конвенций, присоединиться к Дополнительному протоколу I также может только участник Женевских конвенций (ст. 94), для национально-освободительных движений не предусматривается и процедура ратификации (ст. 93). Выход, казалось бы, указан в самом Дополнительном протоколе I. Пункт 3 ст. 96 указывает, что «власть, представляющая народ, ведущий борьбу против одной из Высоких Договаривающихся Сторон в вооруженном конфликте типа упомянутого в п. 4 ст. 1, может взять на себя обязательство применять конвенции и настоящий Протокол в отношении такого конфликта путем одностороннего заявления, адресованного депозитарию». Анализ понятия «одностороннее заявление», проведенный Р.А. Каламкаряном[346], позволяет сделать выводы о наличии определенных последствий в отношении конкретного конфликта: а) для власти, представляющей народ (как стороны, находящейся в конфликте) и взявшей на себя обязательство применять четыре Женевские конвенции и Протокол путем одностороннего заявления, они вступают в силу немедленно; б) после заявления упомянутая власть получает точно такие же права и принимает на себя те же самые обязательства, которые имеют участники Женевских конвенций и Протокола; в) после заявления положения Женевских конвенций и Протокола являются обязательными для всех сторон, находящихся вданном конфликте. До подобного одностороннего заявления вооруженный конфликт должен регулироваться либо Дополнительным протоколом II, либо ст. 3, общей для всех четырех Женевских конвенций 1949 г.
   2. Внутригосударственный вооруженный конфликт, в котором на стороне повстанцев участвует третья сторона – другое государство (эскалация немеждународного вооруженного конфликта в международный вооруженный конфликт – «интернационализированный международный конфликт»), когда иностранное вмешательство позволяет повстанцам вести боевые действия[347]. Формами вмешательства (участия)[348] иностранного государства являются: 1) направление (засылка) войск для действий в интересах повстанцев (правительства или властных структур, созданных повстанцами); 2) направление военных советников (технических экспертов), которые действуют в качестве представителей иностранного государства, подчиняясь его воле, а не как частные лица, и их непосредственное участие в боевых действиях (в том числе консультирование по вопросам выбора стратегических или технических решений); 3) посылка наемников и добровольцев (либо допущение выезда таких лиц (волонтеров) для оказания помощи), если они de facto действуют как представители государства, из которого прибыли; 4) оказание технической или экономической помощи (финансовыми средствами либо военным снаряжением, средствами тылового обеспечения, сырьем), способной оказать существенное влияние на исход внутригосударственного вооруженного конфликта. При этом вмешивающееся государство указанные действия осуществляет открыто и несет ответственность за них.
   Вооруженный конфликт между повстанцами и центральным правительством в самом начале носит на себе отпечаток внутреннего конфликта и лишь по мере его эскалации может быть охарактеризован как международный. При этом должен иметь место ряд существенных моментов. Во-первых, необходимо учитывать цели, за осуществление которых сражаются повстанцы: а) если борьба направлена против колониального или расистского режима, то она сама по себе носит международный характер; б) если повстанцы осуществляют свое право на самоопределение, то их борьба тоже будет носить характер международного вооруженного конфликта. Во-вторых, признание повстанцев «воюющей стороной» выводит их из изоляции, они получают выход на международную арену по следующим признакам:
   а) признание законным правительством государства, на территории которого возник вооруженный конфликт, отделяющейся части в качестве самостоятельного субъекта международного права, а повстанцев – в качестве воюющей стороны[349]; б) признание повстанцев[350] воюющей стороной[351] другим государством (третьей стороной). Правовая оценка вооруженного конфликта меняется в зависимости от объема признания со стороны другого государства. Если повстанцы признаются в качестве воюющей стороны и им оказывается помощь, то внутренний конфликт тем самым перерастает в международный вооруженный конфликт и в этом случае начинают действовать все нормы МГП. Если же другое государство (третья сторона) оказывает помощь центральному правительству, то конфликт, в принципе, не перерастает в международный; в) признание повстанцев со стороны ООН или региональных международных организаций[352].
   При этом театр военных действий распространяется на территорию вмешивающегося государства, когда вмешательство соответствует критериям вооруженной агрессии, а государство, подвергшееся иностранному вмешательству, получает право на самооборону.
   Проведенный анализ не позволяет экстраполировать в полной мере приведенные теоретические положения на те фактические обстоятельства, которые имели место в августе 2008 г. на территории Грузии. Российское участие не было вмешательством в грузинский внутригосударственный вооруженный конфликт, это была операция по принуждению к миру. Иная квалификация могла иметь и иное развитие.
   3. Приграничный вооруженный конфликт – крупное столкновение (преднамеренное или случайное) на границе или в приграничном пространстве между пограничными органами, входящими в состав федеральной службы безопасности РФ, в пределах приграничной территории[353], Вооруженными Силами РФ в воздушном пространстве и подводной среде и другими силами (органами) обеспечения безопасности РФ, участвующими в их охране, и вооруженными силами сопредельного государства (группы государств) в целях противоправного изменения прохождения Государственной границы РФ. Он возникает как следствие долго не решаемых пограничных вопросов по поводу делимитации, демаркации, режима справедливого использования пограничного пространства. Такой конфликт может возникнуть вследствие: 1) вооруженного вторжения или нападения с территории сопредельного государства на территорию РФ; 2) вооруженных провокаций на государственной границе[354].
   Не являются межгосударственными вооруженными конфликтами приграничные споры[355] и приграничные инциденты[356]. Приграничные споры разрешаются мирными средствами в соответствии с общепризнанными принципами и нормами международного права. Приграничные инциденты разрешаются пограничными органами без привлечения войсковых структур вооруженных сил сопредельных государств.
   Правовые основания привлечения сил и средств, применения оружия и боевой техники в приграничных вооруженных конфликтах определяются законодательством РФ. Российская Федерация всеми возможными мерами (политического, дипломатического, экономического и правового характера) должна стремиться ограничить пространственное распространение и не допустить перерастания приграничного вооруженного конфликта в локальный межгосударственный вооруженный конфликт.
   4. Контртеррористическая операция, направленная на пресечение международной террористической деятельности на территории другого государства (с согласия либо без согласия законного правительства этого государства). Э. Давид данную ситуацию рассматривает в более широком контексте, когда вооруженные силы государства А атакуют базу повстанцев на территории государства В (как случай изолированного столкновения минимального масштаба)[357], что приводит к следующим последствиям: 1) если власти государства В не реагируют на эту акцию, нет и конфликта между государством А и государством В, а конфликтные отношения между вооруженными силами государства А и повстанцами остаются в рамках немеждународного вооруженного конфликта[358]; 2) если же государство В поддерживает повстанцев и протестует против военной акции государства А на своей территории, будет иметь место противостояние между государствами А и В, и конфликт становится международным.
   Международная террористическая деятельность, направленная против Российской Федерации, является проявлением экстремистской деятельности[359] (международным экстремизмом)[360]. Под международным терроризмом понимается какое-либо деяние, признаваемое как преступление общепризнанными нормами международного права, а также любое деяние, направленное на то, чтобы вызвать смерть какого-либо гражданского лица или любого другого лица, не принимающего активного участия в военных действиях в ситуации вооруженного конфликта, или причинить ему тяжкое телесное повреждение, а также нанести значительный ущерб какому-либо материальному объекту, равно как организация, планирование такого деяния, пособничество его совершению, подстрекательство к нему, когда цель такого деяния в силу его характера или контекста заключается в том, чтобы запугать население, нарушить общественную безопасность или заставить органы власти либо международную организацию совершить какое-либо действие или воздержаться от его совершения.
   Российская Федерация осуществляет противодействие терроризму в следующих формах: а) профилактика терроризма; б) борьба с терроризмом; в) минимизация и (или) ликвидация последствий проявлений терроризма[361]. Международная борьба с терроризмом характеризуется как выявление, предупреждение, пресечение, раскрытие и расследование террористического акта[362] путем проведения контртеррористической операции[363].
   В случаях если на территории иностранного государства формируются подразделения повстанцев (незаконные вооруженные формирования), имеющие своей целью проведение террористических актов (вооруженных операций) на территории РФ (либо государств, с которыми у РФ имеется соответствующий союзнический договор), ими выдвигаются политические требования по изменению государственного строя РФ (государств, с которыми у РФ имеется соответствующий союзнический договор), а правительство этого государства не способно препятствовать такой подготовке (деятельности), не пресекает ее и допускает проведение такой акции со стороны РФ (т. е. воздерживается от протестов против проведения акции на его территории), ситуация характеризуется как внутригосударственный вооруженный конфликт между законным правительством при участии РФ на его стороне и повстанцами (незаконными вооруженными формированиями), находящимися на территории данного иностранного государства[364]. В отношении таких групп (незаконных вооруженных формирований) с молчаливого либо ясно выраженного согласия законного правительства этого государства проводится контртеррористическая операция на территории иностранного государства.
   В случаях если иностранное государство оказывает помощь (поддержку) повстанцам (незаконным вооруженным формированиям) в их террористической деятельности[365], которая направлена против Российской Федерации и имеет целью воздействовать на принятие решения органами государственной власти РФ или международными межправительственными организациями, связанного с устрашением населения и (или) иными формами противоправных насильственных действий, и протестует против контртеррористической операции (военной акции) на своей территории, РФ может недвусмысленно заявить о своем желании положить конец территориальной поддержке террористов – тогда конфликт становится международным. В отношении таких групп (незаконных вооруженных формирований) без согласия законного правительства этого государства проводится контртеррористическая операция ВС РФ на территории иностранного государства, которая может перерасти в международный вооруженный конфликт.
   Формами проведения контртеррористической операции на территории иностранного государства являются: а) применение оружия с территории РФ; б) проведение операций подразделениями ВС РФ на территории иностранного государства (п. 1. ст. 10 Федерального закона «О противодействии терроризму»).
   Российская Федерация в соответствии с международными договорами сотрудничает в области противодействия терроризму с иностранными государствами, их правоохранительными органами и специальными службами, а также с международными организациями. Сотрудничество осуществляется во всех возможных и необходимых сферах деятельности, в том числе и в борьбе с финансированием терроризма (ст. 4 Федерального закона «О противодействии терроризму»),
   В ходе международного вооруженного конфликта может произойти временное занятие (оккупация[366]) всей либо части территории одного государства вооруженными силами другого государства[367] (см. приложение 13). Под военной оккупацией концептуально следует понимать временное занятие Вооруженными Силами РФ (их оккупационными войсками) в ходе международного вооруженного конфликта территории государства противника и принятие на себя управления этой территорией, т. е. временную фактическую замену одной власти другой. Доктринальные взгляды юристов-международников[368] о военной оккупации состоят в следующем. С.А. Егоров определяет оккупацию как «вид временного пребывания значительных воинских формирований на территории иностранного государства в условиях состояния войны между этим государством и государством принадлежности таких формирований, при котором прекращается эффективное осуществление власти правительством того государства, которому принадлежит занятая территория, а административная власть осуществляется в пределах, определенных международным правом, высшими командными инстанциями воинских формирований»[369]. В.В. Алешин сводит военную оккупацию «к временному занятию в ходе войны вооруженными силами одного государства территории другого государства и возложению обязанностей по управлению конкретной территорией на военные инстанции»[370]. В.Ю. Калугин под военной оккупацией понимает временное занятие вооруженными силами одного государства территории другого государства (или ее части) и установление власти военной администрации на оккупированной территории[371]. Ю.М. Колосов указывает: «…это такой вид временного пребывания значительных воинских формирований на территории иностранного государства в условиях состояния войны между этим государством и государством принадлежности таких формирований, при котором прекращается эффективное осуществление власти правительством того государства, которому принадлежит занятая территория, а административная власть осуществляется в пределах, определенных международным правом, высшими командными инстанциями воинских формирований»[372]. По утверждению И.Н. Арцибасова, «военная оккупация – это временное занятие в ходе войны территории государства противника и принятие на себя управления этой территорией, т. е. это временная замена de facto одной власти другой»[373]. Л.A. Лазутин под военной оккупацией понимает временное занятие в ходе войны вооруженными силами одного государства территории другого государства и принятие на себя управления этими территориями[374]. Военная оккупация может быть правомерной или неправомерной, однако в любом случае она не влечет передачи суверенитета над оккупируемой территорией оккупирующему государству[375]. Е.Г. Моисеев[376], И. И. Котляров[377], Г.М. Мелков[378] рассматривают институт военной оккупации лишь в контексте правового статуса гражданского населения, не формулируя определения.
   Под военной оккупацией следует понимать временный военный контроль одного субъекта международного права (оккупирующей державы) над всей либо частью территории другого субъекта (противника – оккупированного государства) без перехода суверенитета на оккупированную территорию с целью прекращения военного сопротивления и осуществления враждебных действий, а также постконфликтного урегулирования при условии осуществления эффективной военной власти, восстановления административного управления и обеспечения основных гарантий прав человека на занятой территории.
   Существуют следующие виды оккупации: 1) военная оккупация в ходе вооруженного конфликта; 2) послевоенная оккупация как средство обеспечения выполнения государством, несущим ответственность за агрессию, своих обязательств; 3) временный контроль союзной армии над освобожденной от вражеской оккупации территорией союзника; 4) занятие воюющей стороной территории нейтрального государства.
   Признаками военной оккупации являются: 1) наличие не менее двух государств (их коалиций), одно из которых своими вооруженными силами занимает территорию другого против его воли; 2) состояние международного вооруженного конфликта (войны) между данными субъектами международного права; 3) отсутствие на оккупированной территории эффективной государственной власти либо ее противоправный характер; 4) осуществление оккупирующей державой эффективной оккупационной власти[379] и управления[380] на этой территории с целью устранения причин, вызвавших необходимость оккупации; 5) неизменность правового статуса оккупированной территории; 6) срочность контроля оккупирующей стороны над оккупированной территорией.
   Источниками международно-правового регулирования военной оккупации являются положения: ст. 42–56 отдела III «О военной власти на территории неприятельского государства»[381] Положения о законах и обычаях сухопутной войны[382], являющегося приложением к IV Гаагской конвенции о законах и обычаях сухопутной войны 1907 г.; ст. 47–78 ч. III «Оккупированные территории» Г/Женевской конвенции о защите гражданского населения во время войны 1949 г.; ст. 63 Дополнительного протокола 1 1977 г. к Женевским конвенциям 1949 г. Наставление по международному гуманитарному праву для Вооруженных Сил РФ, утвержденное Министром обороны РФ 8 августа 2001 г., устанавливает общие правила действий войск на оккупированной территории (п. 73–79[383]), что явно не покрывает потребности правового регулирования[384].
   Следует исходить из того, что при необходимости восстановления порядка и законности на территории иностранного государства, когда в результате вооруженного конфликта его органы государственной власти отсутствуют либо не способны осуществлять эффективное государственное управление, в целях обеспечения прав человека на такую территорию с согласия Совета Безопасности ООН (либо региональной организации) могут быть введены Вооруженные Силы РФ (их оккупационные войска) для осуществления режима военной оккупации. В порядке, установленном законодательством РФ, на всей территории иностранного государства либо его части может быть установлен режим военной оккупации[385] с определением срока вводимого режима, а также численности и состава войск (сил), привлекаемых для участия в оккупации. Режимные мероприятия в ходе военной оккупации основываются на общепризнанных принципах и нормах международного права.
   Достаточно подробно права, обязанности и запреты, установленные в отношении оккупирующего государства, рассмотрены в работах Э. Давида, Жан-Мари Хенкертса и Луизы Досвальд Бек, а также Марко Сассоли и Антуана Бувье[386]. Оккупирующее государство должно (обязано):
   1) обеспечить снабжение населения продовольствием и медицинскими материалами (ст. 55IVЖК); временным кровом, одеждой, постельными принадлежностями и другими припасами, существенно важными для выживания гражданского населения оккупированной территории, а также предметами, необходимыми для отправления религиозных обрядов (ст. 55 IV ЖК; ст. 69 ДП I);
   2) соблюдать правовое положение женщин и детей, не препятствовать работе детских медицинских учреждений и учебных заведений;
   3) обеспечивать деятельность больниц, поддерживать здравоохранение и общественную гигиену (ст. 56 IV ЖК); 4) оказывать помощь организациям гражданской обороны в осуществлении их задач (ст. 63 ДП I)[387]; 5) обеспечивать охрану и сохранение культурных ценностей (ст. 5 ГК (КЦ); 6) поддерживать существующую правовую систему, разрешать и поддерживать нормальную деятельность местной администрации (ст. 43, 48 ГК IV (П), ст. 51, 54, 64 IVЖК)[388]; 7) отправлять правосудие с соблюдением судебных гарантий (ст. 47, 54, 64–75 IV ЖК); 8) предоставлять державам-покровительницам либо МККК и другим беспристрастным гуманитарным организациям возможность проверки состояния снабжения населения на этих территориях, посещения покровительствуемых лиц и контроля их положения (ст. 30, 55, 143 IV ЖК) оказания помощи строго гуманитарного характера[389] (ст. 59–62,108–111 1 УЖК; ст. 69–71 ДП I). Оккупирующее государство имеет право: 1) привлечь местное население в принудительном порядке к работе (в том числе медицинский персонал)[390]; 2) реквизировать медицинские учреждения, транспорт и материалы[391]; 3) реквизировать продовольствие медикаменты, одежду, постельные принадлежности, средства обеспечения крова и другие припасы[392]; 4) взимать налоги и денежные сборы[393]. Оккупирующему государству запрещается: 1) изменять статус должностных лиц или судей[394]; 2) требовать от полиции оккупированной территории содействия в обеспечении исполнения приказов об использовании населения в военных целях и непосредственного участия в военных действиях (ст. 511 V ЖК); 3) осуществлять угон, а также депортацию гражданского населения из оккупированной территории, равно как и перемещение оккупирующим государством собственного гражданского населения на оккупированную территорию (ст. 49 IV ЖК); 4) вербовать детей в формирования или организации, находящиеся в ведении оккупирующей державы; 5) затруднять применение преференциальных мер, которые могли быть приняты до оккупации по отношению к детям и их матерям (ст. 50 IV ЖК);
   6) принуждать покровительствуемые лица оккупированных территорий служить в его вооруженных силах, заставлять их выполнять какую-либо работу, которая вынуждала бы их принимать участие в военных операциях, и любая работа должна выполняться только в пределах оккупированных территорий, на которых находятся данные лица; 7) уничтожать движимое или недвижимое имущество[395].
   Суверенитет на оккупированную территорию не переходит к оккупанту. Оккупационные войска обязаны восстановить и обеспечить общественный порядок. С этой целью могут издаваться временные административные акты при условии сохранения действовавшего ранее местного (в том числе уголовного) законодательства и судебной системы. Издаваемые акты уголовного права вступают в силу после того, как они будут опубликованы и доведены до сведения населения на его родном языке. Они не могут иметь обратной силы. Население оккупированной территории нельзя принуждать служить в Вооруженных Силах РФ, захватывать в качестве заложников, к нему нельзя применять меры принуждения для получения сведений об армии или обороне своего государства. Жизнь, семья, собственность, обычаи должны уважаться. Вместе с тем население оккупированной территории может привлекаться к работе в пределах этой территории для обеспечения общественных нужд и поддержания порядка.
   Женевские конвенции вместе с Дополнительными протоколами содержат почти 500 статей по международным вооруженным конфликтам и только 28 положений по вооруженным конфликтам немеждународного характера. Однако не подлежит сомнению, что с гуманитарной точки зрения проблемы одни и те же: стреляют ли через границы или в пределах государственных границ. Объяснение этой громадной разницы в количестве положений кроется в понятии «государственный суверенитет».

1.2. Внутригосударственные вооруженные конфликты

   Под внутригосударственным вооруженным конфликтом (вооруженным конфликтом немеждународного характера) понимается вооруженное противоборство, происходящее в пределах государственной территории РФ между федеральными силами, с одной стороны, и антиправительственными вооруженными силами или другими организованными вооруженными группами – с другой, которые, находясь под ответственным командованием, осуществляют такой контроль над частью территории РФ, который позволяет им осуществлять непрерывные и согласованные военные действия и применять нормы международного гуманитарного права. Отдельные авторы упрощают понятие, указывая лишь на военные действия, происходящие в пределах территории одного государства[396].
   Лица, входящие в состав антиправительственных сил (групп), сражаются в целях захвата власти, достижения большей автономии в пределах государства, отделения и создания собственного государства. Такого рода вооруженный конфликт является следствием сепаратизма[397] либо экстремизма[398] и может именоваться различным образом: вооруженное восстание[399], военный заговор[400], путч[401], мятеж[402], гражданская война[403]. Однако, по сути, такая борьба ведется между силами законного правительства и силами повстанцев.
   Критериями, характеризующими немеждународный вооруженный конфликт[404], являются следующие: 1) наличие враждебных организованных действий между Вооруженными Силами РФ (подразделениями иных силовых структур) и вооруженными отрядами повстанцев (незаконными вооруженными формированиями); 2) целенаправленное применение оружия; 3) коллективный характер вооруженных выступлений повстанцев (незаконных вооруженных формирований); 4) минимум организации повстанцев (незаконных вооруженных формирований), наличие ответственного командования; 5) определенная продолжительность вооруженного конфликта; 6) установление контроля повстанцев (незаконных вооруженных формирований) над частью территории Российской Федерации; 7) стремление повстанцев (незаконных вооруженных формирований) достичь определенных политических целей (разрушить структуру государства), деморализовать общество (см. приложение 11).
   Понятие «немеждународный вооруженный конфликт», а также критерии, характеризующие его, закреплены в Дополнительном протоколе II (1977 г.) к Женевским конвенциям (1949 г.). Согласно ст. 1 этого Протокола под немеждународным вооруженным конфликтом понимаются все не подпадающие под действие ст. 1 Дополнительного протокола I вооруженные конфликты, происходящие на территории какого-либо государства, «между его вооруженными силами и антиправительственными вооруженными силами или другими организованными вооруженными группами, которые, находясь под ответственным командованием, осуществляют такой контроль над частью его территории, который позволяет им осуществлять непрерывные и согласованные военные действия и применять настоящий Протокол». Таким образом, исходя из приведенного определения, можно констатировать, что Дополнительный протокол II охватывает лишь конфликты вооруженных сил (т. е. военной организации законного правительства государства – «Высокой Договаривающейся Стороны») с силами мятежников[405].
   Основные правила, касающиеся соблюдения прав человека, обеспечение которых является международно-правовым обязательством государств и подлежащие соблюдению воюющими в таких конфликтах, закреплены в ст. 3, общей для всех Женевских конвенций (1949 г.). Сфера ее применения ограничивается ситуациями, когда вооруженная борьба ведется на территории одного государства. Статья 3 устанавливает, что все эти положения «не будут затрагивать юридического статуса находящихся в конфликте сторон». Из анализа этой статьи видно, что не все положения Женевских конвенций 1949 г. распространяются на внутренние вооруженные конфликты, ст. 3 обеспечивает применение в немеждународных вооруженных конфликтах лишь основных положений МГП.
   Согласно его преамбуле Дополнительный протокол II к Женевским конвенциям 1949 г. призван «обеспечить лучшую защиту жертв вооруженных конфликтов». В преамбуле дается ссылка на ст. 3, общую для Женевских конвенций 1949 г., и подчеркивается, что принципы, изложенные в этой статье, «лежат в основе уважения человеческой личности в случае вооруженного конфликта, не носящего международный характер». Из этого следует, что Дополнительный протокол II необходимо рассматривать лишь как дополнение к ст. З[406]. В пункте 2 ст. 1 Дополнительного протокола II устанавливается, что его положения не применяются к ситуациям нарушения внутреннего порядка и внутренней напряженности, таким как беспорядки, отдельные или спорадические акты насилия и иные акты аналогичного характера, поскольку они не являются вооруженными конфликтами (т. е. дается негативное определение-отрицание).
   Ни одно государство не должно ни прямо, ни косвенно вмешиваться по какой бы то ни было причине в вооруженный конфликт, происходящий на территории Российской Федерации, на стороне повстанцев[407], иное может привести к его перерастанию в международный вооруженный конфликт («интернационализированный немеждународный вооруженный конфликт»). Российская Федерация может расценивать подобные акты как вмешательство во внутренние дела и вправе объявить войну такому государству, основываясь на общепризнанных принципах и нормах международного права.
   Внутригосударственный вооруженный конфликт может быть низкой либо высокой степени интенсивности.
   Внутригосударственный вооруженный конфликт низкой интенсивности характеризуется наличием антиправительственных вооруженных формирований (незаконных вооруженных формирований), которые целенаправленно используют оружие (ведут боевые действия) против федеральных сил, но такие вооруженные выступления носят разрозненный характер.
   Внутригосударственный вооруженный конфликт высокой интенсивности характеризуется наличием ответственного командования повстанцев, ведением скоординированных и продолжительных военных действий, установлением антиправительственными вооруженными формированиями (незаконными вооруженными формированиями) контроля над частью территории РФ.
   Российская Федерация в соответствии с общепризнанными принципами и нормами международного права имеет право осуществления любых вариантов силового воздействия на повстанцев (незаконные вооруженные формирования), вплоть до их физического уничтожения.
   МГП применимо, когда речь идет о внутренних вооруженных конфликтах, если военные действия достигают определенного уровня интенсивности. Все, что ниже этого уровня, уже не вооруженный конфликт, а внутренние волнения и беспорядки. Это касается только применения норм внутригосударственного права, поскольку в контексте рассматриваемой проблемы критериями применения норм МГП являются степень насилия и потребность жертв в защите. Статья 3 Женевских конвенций начинает действовать, если в процессе беспорядков участники массовых выступлений организуются в антиправительственные вооруженные формирования и усиленно используют оружие (ведут боевые действия). Статья 3 гарантирует лицам, которые непосредственно не участвуют в боевых действиях либо прекратили участие в них вследствие болезни, ранения, задержания или по любой другой причине, минимальные гуманитарные права – запрет убийства, жестокого обращения, пыток и истязаний, оскорбительного и унижающего обращения (в том числе по причинам, связанным с расовой принадлежностью, вероисповеданием, происхождением, имущественным положением), использования в качестве заложников, внесудебных расправ. Что же касается участников антиправительственных вооруженных формирований, которые продолжают участвовать в боевых действиях и не складывают оружие, то МГП оставляет за государством любые варианты силового воздействия на них, вплоть до физического уничтожения. Такого рода кризисные ситуации характеризуются как внутренние вооруженные конфликты низкой интенсивности.
   По мере эскалации вооруженного конфликта, при наличии ответственного командования и установления антиправительственными формированиями такого контроля над определенной территорией, который позволяет вести скоординированные и продолжительные военные действия (ст. 1 Дополнительного протокола II), можно констатировать наличие внутреннего вооруженного конфликта высокой интенсивности[408]. Именно для регулирования таких вооруженных конфликтов предназначен Второй Дополнительный протокол к Женевским конвенциям 1949 г.
   Таким образом, в МГП традиционно сложилось деление вооруженных конфликтов немеждународного характера на конфликты низкой интенсивности и конфликты высокой интенсивности[409]. Вместе с тем такое деление уже не отражает всего спектра кризисных ситуаций, складывающихся в мировой практике государств. Практически все гражданские войны, как указывает Х.-П. Гассер[410], так или иначе связаны с международными событиями, и лишь за редкими исключениями внутренние конфликты не остаются «за закрытыми дверями». Воздействие третьих государств на конфликт может принимать любые формы, вплоть до вооруженного вмешательства. В результате международное соперничество превращается в «войну по доверенности», которая зачастую ведется в интересах сторонних государств. Международное право – в его общепринятом толковании – не запрещает вмешательство в конфликт другого государства (третьей стороны) на стороне и по инициативе правительства, в то время как участие в конфликте на стороне повстанцев рассматривается как незаконное вмешательство во внутренние дела соответствующего государства и, следовательно, как нарушение международного права. В международно-правовой литературе они получили наименование «интернационализированные немеждународные вооруженные конфликты».
   По объему правового регулирования можно выделить две группы правоотношений, которые складываются между участвующими в конфликте сторонами. Так, статья 3, общая для всех Женевских конвенций, и Дополнительный протокол II 1977 г. регулируют правоотношения в вооруженных конфликтах между правительством и повстанцами, а также между другим государством (третьей стороной), принимающим участие в конфликте на стороне правительства, и повстанцами. МГП вступает в действие в полном объеме, когда имеет место вооруженный конфликт между государствами, принимающими участие в конфликте на обеих сторонах, а также между правительством и другим государством (третьей стороной), принимающим участие в конфликте на стороне повстанцев (см. приложение 11).

1.3. Доктринальные основы применения вооруженной силы и правовые средства урегулирования кризисных ситуаций

   Международно-правовая позиция России в отношении принуждения, даже коллективного, представляется весьма сдержанной. Исключение составляют случаи, когда принуждение является средством обеспечения уважения международного права, если речь идет о сохранении мира, противодействии агрессии, прекращении вооруженных конфликтов. Россия выступает за повышение роли и расширение полномочий ООН в осуществлении принуждения, для чего может быть использован значительный арсенал средств, имеющихся в распоряжении ООН, включая ее вооруженные силы (ст. 41, 42 Устава ООН). Само осуществление принуждения и правовая регламентация этого процесса требуют достаточно четкого определения и разграничения юридических видов принуждения. Чаще всего к ним относят контрмеры[411] и санкции[412].
   Разновидностью правомерного применения силы будет являться осуществление права на индивидуальную или коллективную самооборону в соответствии со ст. 51 Устава ООН. Только в случае вооруженного нападения государство может использовать против нападающего государства вооруженную силу, но в этом случае речь идет уже не о санкциях, а об использовании права на самооборону[413]. Право использования вооруженных сил для самообороны возникает у государства в случае вооруженного нападения на него и действует до тех пор, пока Совет Безопасности не примет мер, необходимых для поддержания мира (ст. 51 Устава ООН)[414].
   В Военной доктрине РФ прямо указано (п. 22), что Российская Федерация оставляет за собой право применить ядерное оружие в ответ на применение против нее и (или) ее союзников ядерного и других видов оружия массового поражения, а также в случае агрессии против Российской Федерации с применением обычного оружия, когда под угрозу поставлено само существование государства. Решение о применении ядерного оружия принимается Президентом Российской Федерации.
   В последнее время рядом стран (особенно США) право на самооборону интерпретируется широко: в случае нападения на граждан государства, совершения террористического акта[415]. В сентябре 2002 г. в США была опубликована Стратегия США в области национальной безопасности, где обосновано право осуществления в одностороннем порядке вооруженного вмешательства «в оборонительных целях» по всему миру (нанесение превентивных ударов по террористам и враждебным США странам («государствам-изгоям»[416]), обладающим ОМП и способных применить оружие против США или дружественных им государств). Американская концепция «превентивной обороны»[417] – это доктрина, концептуально разработанная в XIX веке и включающая право «первого удара по собственному усмотрению», «вседозволенности во имя национальной безопасности». Считается, что действия в порядке самообороны не могут быть необоснованными или чрезмерными; должны быть необходимы и пропорциональны, соразмерны угрозе; им должны предшествовать попытки мирного урегулирования. Оговаривается обязательное наличие «надежных доказательств» возможного нападения; признаком «неминуемой угрозы» может служить мобилизация вооруженных сил. В Международном Суде по делу «Никарагуа против США» в 1986 г. именно эта позиция отстаивалась США: когда речь идет о выживании, государство само является судьей в вопросе о праве на самооборону.
   В конце июля 2008 г. в США утверждена новая стратегия национальной обороны, в соответствии с которой Америке придется вести долгую «нерегулярную войну» с террористическими группировками[418]. А потенциальную угрозу для США представляют Россия и Китай[419]. Документ призывает военных сосредоточивать усилия не на «конвенционных конфликтах» с другими государствами, а осваивать искусство «нерегулярных войн». В грядущие годы Америке придется участвовать в вооруженных конфликтах того типа, что идут сейчас в Ираке и Афганистане.
   Как полагают исследователи, Россия может и должна придерживаться такой же позиции[420], отвечая на вызов «той же монетой». РФ допускает возможность нанесения ответных ударов по территории другого государства, если находящиеся там вооруженные группы совершают нападения на ВС РФ, рассматривая это как осуществление права на самооборону[421]. В Военной доктрине РФ 2010 г. (п. 26) указано, что в целях защиты интересов Российской Федерации и ее граждан, поддержания международного мира и безопасности формирования Вооруженных Сил Российской Федерации могут оперативно использоваться за пределами Российской Федерации в соответствии с общепризнанными принципами и нормами международного права, международными договорами Российской Федерации и федеральным законодательством. С международно-правовой точки зрения, собственно миротворческие операции не подпадают под право на самооборону.
   РФ должна иметь юридически обоснованную возможность как нанесения ответных ударов по территории другого государства, если находящиеся там вооруженные группы совершают нападения на ВС РФ либо ее граждан, так и нанесения превентивных ударов по базам террористов в любом регионе мира[422], рассматривая это как осуществление права на самооборону[423]. Как справедливо отмечает B.М. Шумилов, рано или поздно о критериях опасности, объектах «превентивной самообороны» придется договариваться на многосторонней основе, а это уже согласование воль[424]. США можно и нужно принуждать к многосторонним мерам. Для этого зачастую достаточно просто копировать их образ действий.
   В пределах своей территории государство может пресекать вооруженным путем посягательства извне на его безопасность, даже не сопряженные с применением вооруженной силы. Иначе обстоит дело, когда события происходят за пределами государства. В этом случае будет оправданным применение вооруженной силы лишь для защиты от вооруженных посягательств, направленных против его вооруженных сил или военных объектов, находящихся за рубежом. Таким образом, применение силы, принуждение возможно и правомерно в соответствии с международным правом в качестве меры реализации установленной санкции в ответ на международно-противоправное деяние.
   К правовым средствам урегулирования кризисных ситуаций отнесены специальные режимы, предусмотренные российским законодательством: военного положения, военной оккупации, чрезвычайного положения; контртеррористической операции.
   В случае вооруженного нападения на Российскую Федерацию другого государства или группы государств, а также в случае необходимости выполнения международных договоров РФ федеральным законом объявляется состояние войны. Состояние войны может быть объявлено в случае агрессии (от лат. aggressio — нападение) против Российской Федерации либо ее союзников (например, по ОДКБ) либо в случае необходимости выполнения международных обязательств, вытекающих из договоров РФ, и является реализацией неотъемлемого права РФ на индивидуальную или коллективную самооборону, о чем немедленно информируются Совет Безопасности ООН и другие международные организации. При этом усиливается централизация государственной власти, концентрируются материальные и духовные ресурсы, экономика страны перестраивается для обеспечения победы над врагом.
   Объявление войны, даже если оно не сопровождается военными действиями, всегда приводит к состоянию войны, влечет определенные правовые последствия: прекращаются мирные отношения; прерываются дипломатические и консульские отношения; дипломатический и консульский персонал отзывается; действие политических, экономических и иных договоров, рассчитанных на мирные отношения, прекращается или приостанавливается; устанавливается особый режим для граждан противника (они могут покинуть территорию воюющего государства в том случае, если их выезд не противоречит интересам РФ, к ним может быть применен специальный правовой режим, вплоть до интернирования или принудительного поселения в определенном месте); имущество, принадлежащее вражескому государству, конфискуется, за исключением имущества дипломатических и консульских представительств, имущество его граждан сохраняет свой статус.
   С момента объявления состояния войны или фактического начала военных действий наступает военное время, которое истекает с момента объявления о прекращении военных действий, но не ранее их фактического прекращения. В этой связи представляется важным уточнить отдельные положения Федерального закона «Об обороне»[425]. Так, п. 2 ст. 18 Закона установлено, что «с момента объявления состояния войны или фактического начала военных действий наступает военное время, которое истекает с момента объявления о прекращении военных действий, но не ранее их фактического прекращения». Широкая трактовка данной нормы в связи с вооруженным конфликтом в Южной Осетии и Абхазии позволяет утверждать, что в период с 8 по 12 августа 2008 г. в России автоматически наступило военное время. Это явное несоответствие должно быть устранено.
   В случае агрессии против Российской Федерации или непосредственной угрозы агрессии в целях создания условий для отражения или предотвращения агрессии на территории Российской Федерации или в отдельных ее местностях вводится особый правовой режим военного положения[426]. Под военным положением понимается особый правовой режим, вводимый на территории РФ или в отдельных ее местностях в соответствии с Конституцией РФ Президентом РФ в случае агрессии против Российской Федерации или непосредственной угрозы агрессии (п. 1 ст. 1 Федерального конституционного закона «О военном положении»)[427]. В соответствии с ч. 2 ст. 87 Конституции РФ и п. 1 ст. 3 Федерального конституционного закона «О военном положении»[428] основанием для введения Президентом РФ военного положения на территории РФ или в отдельных ее местностях является агрессия против Российской Федерации[429] или непосредственная угроза агрессии[430]. Целью введения военного положения является создание условий для отражения или предотвращения агрессии против Российской Федерации. Период действия военного положения начинается с даты и времени начала действия военного положения, которые устанавливаются указом Президента РФ о введении военного положения, и заканчивается датой и временем отмены (прекращения действия) военного положения. В период действия военного положения могут в той мере, в какой это необходимо для обеспечения обороны страны и безопасности государства, ограничиваться права и свободы граждан РФ, иностранных граждан, лиц без гражданства, деятельность организаций независимо от организационно-правовых форм и форм собственности, права их должностных лиц. На граждан, организации и их должностных лиц могут возлагаться дополнительные обязанности (например, трудовая, военно-транспортная (автогужевая), квартирная повинности). За неподчинение распоряжениям военных властей, за преступления, направленные против безопасности страны и наносящие ущерб ее обороне, если они совершены в местностях, объявленных на военном положении, виновные привлекаются к уголовной ответственности по законам военного времени[431]; все дела, связанные с этими преступлениями, рассматриваются военными судами (трибуналами).
   В соответствии с законодательством проводится общая или частичная мобилизация. Вооруженные Силы РФ, другие войска, воинские формирования и органы, выполняющие задачи в области обороны, применяются по их предназначению[432].
   Военное положение на территории РФ или в отдельных ее местностях вводится указом Президента РФ[433], в котором должны быть определены: обстоятельства, послужившие основанием для введения военного положения; дата и время, с которых начинает действовать военное положение; границы территории, на которой вводится военное положение. Об этом незамедлительно сообщается Совету Федерации и Государственной Думе Федерального Собрания РФ. Вопрос об утверждении указа Президента Российской Федерации о введении военного положения должен быть рассмотрен Советом Федерации в течение 48 часов с момента получения этого указа[434]. Режим военного положения включает комплекс экономических, политических, административных, военных и иных мер, направленных на создание условий для отражения или предотвращения агрессии против Российской Федерации.
   В период действия военного положения (в случае агрессии против Российской Федерации) только на территории, на которой введено военное положение, могут применяться специальные меры. К ним относятся: 1) усиление охраны общественного порядка и обеспечения общественной безопасности, охраны военных, важных государственных и специальных объектов, объектов, обеспечивающих жизнедеятельность населения, функционирование транспорта, коммуникаций и связи, объектов энергетики, а также объектов, представляющих повышенную опасность для жизни и здоровья людей и для окружающей природной среды; 2) введение особого режима работы объектов, обеспечивающих функционирование транспорта, коммуникаций и связи, объектов энергетики, а также объектов, представляющих повышенную опасность для жизни и здоровья людей и для окружающей природной среды; 3) эвакуация объектов хозяйственного, социального и культурного назначения, а также временное отселение жителей в безопасные районы с обязательным предоставлением таким жителям стационарных или временных жилых помещений; 4) введение и обеспечение особого режима въезда на территорию, на которой введено военное положение, и выезда с нее, а также ограничение свободы передвижения по ней; 5) приостановление деятельности политических партий, других общественных объединений, религиозных объединений, ведущих пропаганду и (или) агитацию, а равно иную деятельность, подрывающую в условиях военного положения оборону и безопасность РФ; 6) привлечение граждан в порядке, установленном Правительством РФ, к выполнению работ для нужд обороны, ликвидации последствий применения противником оружия, восстановлению поврежденных (разрушенных) объектов экономики, систем жизнеобеспечения и военных объектов, а также к участию в борьбе с пожарами, эпидемиями и эпизоотиями; 7) изъятие в соответствии с федеральными законами необходимого для нужд обороны имущества у организаций и граждан с последующей выплатой государством стоимости изъятого имущества; 8) запрещение или ограничение выбора места пребывания либо места жительства; 9) запрещение или ограничение проведения собраний, митингов и демонстраций, шествий и пикетирования, а также иных массовых мероприятий; 10) запрещение забастовок и иных способов приостановления или прекращения деятельности организаций; 11) ограничение движения транспортных средств и осуществление их досмотра; 12) запрещение нахождения граждан на улицах и в иных общественных местах в определенное время суток и предоставление федеральным органам исполнительной власти, органам исполнительной власти субъектов РФ и органам военного управления права при необходимости осуществлять проверку документов, удостоверяющих личность граждан, личный досмотр, досмотр их вещей, жилища и транспортных средств, а по основаниям, установленным федеральным законом, – задержание граждан и транспортных средств (срок задержания граждан не может превышать 30 суток); 13) запрещение продажи оружия, боеприпасов, взрывчатых и ядовитых веществ, установление особого режима оборота лекарственных средств и препаратов, содержащих наркотические и иные сильнодействующие вещества, спиртных напитков. В случаях, предусмотренных федеральными законами и иными нормативными правовыми актами РФ, у граждан производится изъятие оружия, боеприпасов, взрывчатых и ядовитых веществ, а у организаций – также боевой и учебной военной техники и радиоактивных веществ; 14) введение контроля за работой объектов, обеспечивающих функционирование транспорта, коммуникаций и связи, за работой типографий, вычислительных центров и автоматизированных систем, средств массовой информации, использование их работы для нужд обороны; запрещение работы приемопередающих радиостанций индивидуального пользования; 15) введение военной цензуры за почтовыми отправлениями и сообщениями, передаваемыми с помощью телекоммуникационных систем, а также контроля за телефонными переговорами, создание органов цензуры, непосредственно занимающихся указанными вопросами; 16) интернирование (изоляция) в соответствии с общепризнанными принципами и нормами международного права граждан иностранного государства, воюющего с РФ; 17) запрещение или ограничение выезда граждан за пределы территории РФ; 18) введение в органах государственной власти, иных государственных органах, органах военного управления, органах местного самоуправления и организациях дополнительных мер, направленных на усиление режима секретности; 19) прекращение деятельности в РФ иностранных и международных организаций, в отношении которых правоохранительными органами получены достоверные сведения о том, что указанные организации осуществляют деятельность, направленную на подрыв обороны и безопасности РФ.
   На территории, на которой ведутся военные действия и введено военное положение, применение таких мер может быть возложено на органы военного управления.
   В период действия военного положения федеральными законами и иными нормативными правовыми актами РФ в целях производства продукции (выполнения работ, оказания услуг) для государственных нужд, обеспечения ВС РФ, других войск, воинских формирований и органов, специальных формирований и для нужд населения могут быть предусмотрены меры, связанные с введением временных ограничений на осуществление экономической и финансовой деятельности, оборот имущества, свободное перемещение товаров, услуг и финансовых средств, на поиск, получение, передачу, производство и распространение информации, временно изменены форма собственности организаций, порядок и условия процедур банкротства, режим трудовой деятельности и установлены особенности финансового, налогового, таможенного и банковского регулирования как на территории, на которой введено военное положение, так и на территориях, на которых военное положение не введено.
   При наличии обстоятельств, которые представляют собой непосредственную угрозу жизни и безопасности граждан или конституционному строю Российской Федерации (к которым относятся попытки насильственного изменения конституционного строя РФ, захвата или присвоения власти, вооруженный мятеж, массовые беспорядки, террористические акты, блокирование или захват особо важных объектов или отдельных местностей, подготовка и деятельность незаконных вооруженных формирований, межнациональные, межконфессиональные и региональные конфликты, сопровождающиеся насильственными действиями, создающие непосредственную угрозу жизни и безопасности граждан, нормальной деятельности органов государственной власти и органов местного самоуправления) и устранение которых невозможно без применения чрезвычайных мер, на территории Российской Федерации или в отдельных ее местностях вводится особый правовой режим чрезвычайного положения.
   Статья 3 Федерального конституционного закона от 30 мая 2001 г. № 3-ФКЗ «О чрезвычайном положении» характеризует обстоятельства введения чрезвычайного положения как такие, которые представляют собой непосредственную угрозу жизни и безопасности граждан или конституционному строю Российской Федерации и устранение которых невозможно без применения чрезвычайных мер[435]. При этом законодатель дает исчерпывающий перечень этих обстоятельств, которые подразделяет на две группы: 1) обстоятельства политического и криминогенного характера[436]; 2) обстоятельства природного и техногенного характера.
   К первой группе относятся следующие обстоятельства: а) попытки насильственного изменения конституционного строя Российской Федерации, захвата или присвоения власти[437]; б) вооруженный мятеж[438]; в) массовые беспорядки[439]; г) террористические акты[440]; д) блокирование или захват особо важных объектов или отдельных местностей[441]; е) подготовка[442] и деятельность[443] незаконных вооруженных формирований; ж) межнациональные[444], межконфессиональные[445] и региональные[446] конфликты.
   При этом само по себе наличие этих обстоятельств не может повлечь введение чрезвычайного положения. Условия, при которых эти обстоятельства могут стать основанием для введения чрезвычайного положения, состоят в следующем: они должны сопровождаться насильственными действиями, создающими непосредственную угрозу жизни и безопасности граждан, нормальной деятельности органов государственной власти и органов местного самоуправления, т. е. они должны нести общественно опасный характер. Для решения задач во внутреннем вооруженном конфликте могут создаваться объединенные (разноведомственные) группировки войск (сил) и органы управления ими.
   Ко второй группе обстоятельств, служащих основанием для введения чрезвычайного положения, относятся чрезвычайные ситуации природного[447] и техногенного характера[448], чрезвычайные экологические ситуации[449], в том числе эпидемии[450] и эпизоотии[451], возникшие в результате аварий[452], опасных природных явлений, катастроф[453], стихийных[454] и иных бедствий, повлекшие (могущие повлечь) человеческие жертвы, нанесение ущерба здоровью людей и окружающей природной среде, значительные материальные потери и нарушение условий жизнедеятельности населения и требующие проведения масштабных аварийно-спасательных и других неотложных работ.
   Предупреждение чрезвычайных ситуаций определяется как комплекс мероприятий, проводимых заблаговременно и направленных на максимально возможное уменьшение риска возникновения чрезвычайных ситуаций, а также на сохранение здоровья людей, снижение размеров ущерба окружающей природной среде и материальных потерь в случае их возникновения. Зона чрезвычайной ситуации – это территория, на которой сложилась чрезвычайная ситуация.
   Необходимо отличать понятие чрезвычайного положения от понятия чрезвычайной ситуации[455]: чрезвычайная ситуация — это причина, а чрезвычайное положение — это следствие. Эти отличия представлены в таблице (приложение 14/1). До настоящего времени в России часто возникали чрезвычайные ситуации, однако ни разу это не повлекло введение чрезвычайного положения. Установлена четкая классификация чрезвычайных ситуаций техногенного характера, природного характера и экологического характера (см. приложение 14/2).
   Федеральный закон от 21 декабря 1994 г. № 68-ФЗ «О защите населения и территорий от чрезвычайных ситуаций природного и техногенного характера» был принят в целях[456]: предупреждения возникновения и развития чрезвычайных ситуаций; снижения размеров ущерба и потерь от чрезвычайных ситуаций; ликвидации чрезвычайных ситуаций; разграничения полномочий в области защиты населения и территорий от чрезвычайных ситуаций между федеральными органами исполнительной власти, органами исполнительной власти субъектов Российской Федерации, органами местного самоуправления и организациями[457].
   В соответствии с постановлением Правительства РФ от 21 мая 2007 г. № 304 «О классификации чрезвычайных ситуаций природного и техногенного характера»[458] чрезвычайные ситуации классифицируются в зависимости от количества людей, у которых оказались нарушены условия жизнедеятельности, размера материального ущерба, а также границы зон распространения поражающих факторов чрезвычайных ситуаций. Чрезвычайные ситуации согласно указанному постановлению подразделяются на: 1) локальные[459]; 2) муниципальные[460]; 3) межмуниципальные[461]; 4) региональные[462]; 5) межрегиональные[463]; 6) федеральные[464].
   ВС РФ могут в соответствии с законодательством РФ привлекаться для: 1) обеспечения режима чрезвычайного положения; 2) участия в предупреждении и ликвидации чрезвычайных ситуаций природного и техногенного характера, осуществляемых без введения чрезвычайного положения. Это регламентировано гл. 10 Устава гарнизонной и караульной службы ВС РФ (утвержден Указом Президента РФ от 10 ноября 2007 г. № 1495)[465]. При этом ст. 346 УГ и КС ВС РФ содержит прямой запрет подчинять воинские части (подразделения) представителям органов исполнительной власти субъектов РФ (органов местного самоуправления).
   Так, в соответствии с ч. 2 ст. 17 Федерального конституционного закона от 30 мая 2001 г. № 3-ФКЗ «О чрезвычайном положении»[466], ст. 332 УГ и КС ВС РФ возможно привлечение Вооруженных Сил РФ, других войск, воинских формирований и органов в исключительных случаях на основании указа Президента РФ к обеспечению режима чрезвычайного положения для выполнения следующих задач: а) поддержание особого режима въезда на территорию, на которой введено чрезвычайное положение, и выезда с нее; б) охрана объектов, обеспечивающих жизнедеятельность населения и функционирование транспорта, и объектов, представляющих повышенную опасность для жизни и здоровья людей, а также окружающей природной среды; в) разъединение противоборствующих сторон, участвующих в конфликтах, сопровождающихся насильственными действиями с применением оружия, боевой и специальной техники; г) участие в пресечении деятельности незаконных вооруженных формирований; д) участие в ликвидации чрезвычайных ситуаций и спасении жизни людей в составе сил Единой государственной системы предупреждения и ликвидации чрезвычайных ситуаций.
   Пункт 3 ст. 17 Федерального конституционного закона от 30 мая 2001 г. № 3-ФКЗ «О чрезвычайном положении» и ст. 337 УГ и КС ВС РФ содержат важное указание о том, что на военнослужащих ВС РФ распространяются положения законодательства Российской Федерации о внутренних войсках в части, касающейся условий, порядка и пределов применения физической силы, специальных средств, оружия, боевой и специальной техники, гарантий личной безопасности, правовой и социальной защиты военнослужащих и членов их семей[467].
   При возникновении (угрозе возникновения) чрезвычайных ситуаций природного и техногенного характера, чрезвычайных экологических ситуаций, в том числе эпидемий и эпизоотий, возникших в результате аварий, опасных природных явлений, катастроф, стихийных и иных бедствий, повлекших (могущих повлечь) человеческие жертвы, нанесение ущерба здоровью людей и окружающей природной среде, значительные материальные потери и нарушение условий жизнедеятельности населения и требующих проведения значительных аварийно-спасательных и других неотложных работ, в условиях, когда чрезвычайное положение не введено, специально подготовленные воинские части (подразделения) гарнизона привлекаются для предупреждения и ликвидации указанных чрезвычайных ситуаций природного и техногенного характера (устранения угрозы их возникновения) или для оказания помощи пострадавшему населению приказом (распоряжением) командующего войсками военного округа согласно плану взаимодействия военного округа с территориальными органами Министерства Российской Федерации по делам гражданской обороны, чрезвычайным ситуациям и ликвидации последствий стихийных бедствий и плану действий органов военного управления и войск округа по предупреждению и ликвидации чрезвычайных ситуаций.
   В случаях если на получение приказа (распоряжения) командующего войсками военного округа нет времени, специально подготовленные воинские части (подразделения) могут быть привлечены решением начальника гарнизона (командира соединения, воинской части) согласно плану мероприятий по выполнению задач гарнизонной службы.
   В случае возникновения чрезвычайных ситуаций природного и техногенного характера непосредственно в гарнизоне (в месте дислокации воинской части, на территории военного городка, объекта Вооруженных Сил, других войск, воинских формирований и органов) организует аварийно-спасательные[468] и другие неотложные работы[469] и руководит ими начальник местной обороны гарнизона (командир воинской части, начальник объекта). Ликвидация чрезвычайной ситуации считается завершенной по окончании проведения аварийно-спасательных и других неотложных работ.
   Местная оборона – составная часть системы общегосударственных мероприятий, реализуемых командованием Вооруженных Сил РФ, штатными и нештатными органами управления и силами с целью организации защиты личного состава воинских частей, предприятий, учреждений и организаций Министерства обороны РФ, а также населения военных городков[470] от опасностей, возникающих при военных действиях и чрезвычайных ситуациях природного и техногенного характера[471]. Основными задачами местной обороны являются: а) организация и проведение мероприятий по обеспечению защиты личного состава объектов местной обороны и населения военных городков от опасностей, возникающих при военных действиях и чрезвычайных ситуациях; б) проведение аварийно-спасательных и других неотложных работ (АС и ДНР); в) участие в разработке и выполнении мероприятий, направленных на повышение устойчивости функционирования (живучести) объектов местной обороны[472];
   г) создание и поддержание в постоянной готовности нештатных органов управления, сил и средств местной обороны; д) подготовка руководящего состава, органов управления и сил по местной обороне, обучение гражданского персонала Вооруженных Сил Российской Федерации и населения военных городков способам защиты от опасностей, возникающих при военных действиях и чрезвычайных ситуациях. Выполнение задач местной обороны осуществляется во взаимосвязи с повседневной деятельностью, боевой готовностью и мобилизационным развертыванием войск и сил флота.
   Не являются внутригосударственными вооруженными конфликтами ситуации нарушения внутреннего порядка и внутренней напряженности (беспорядки, отдельные или спорадические акты насилия, террористические акты и иные акты аналогичного характера). Их урегулирование осуществляется нормами внутригосударственного законодательства.
   Для пресечения террористических актов на территории Российской Федерации могут проводиться контртеррористические операции с привлечением Вооруженных Сил РФ. В целях пресечения и раскрытия террористического акта, минимизации его последствий и защиты жизненно важных интересов личности, общества и государства в пределах территории проведения контртеррористической операции может вводиться правовой режим контртеррористической операции на период ее проведения с применением определенных мер и временных ограничений.
   Допускается применение следующих мер и временных ограничений (п. 3 ст. 11 Федерального закона «О противодействии терроризму»): 1) проверка у физических лиц документов, удостоверяющих их личность, а в случае отсутствия таких документов – доставление указанных лиц в органы внутренних дел Российской Федерации (иные компетентные органы) для установления личности; 2) удаление физических лиц с отдельных участков местности и объектов, а также отбуксировка транспортных средств; 3) усиление охраны общественного порядка, объектов, подлежащих государственной охране, и объектов, обеспечивающих жизнедеятельность населения и функционирование транспорта, а также объектов, имеющих особую материальную, историческую, научную, художественную или культурную ценность; 4) ведение контроля телефонных переговоров и иной информации, передаваемой по каналам телекоммуникационных систем, а также осуществление поиска на каналах электрической связи и в почтовых отправлениях в целях выявления информации об обстоятельствах совершения террористического акта, о лицах, его подготовивших и совершивших, и в целях предупреждения совершения других террористических актов; 5) использование транспортных средств, принадлежащих организациям независимо от форм собственности (за исключением транспортных средств дипломатических представительств, консульских и иных учреждений иностранных государств и международных организаций), а в неотложных случаях и транспортных средств, принадлежащих физическим лицам, для доставления лиц, нуждающихся в срочной медицинской помощи, в лечебные учреждения, а также для преследования лиц, подозреваемых в совершении террористического акта, если промедление может создать реальную угрозу жизни или здоровью людей; 6) приостановление деятельности опасных производств и организаций, в которых используются взрывчатые, радиоактивные, химически и биологически опасные вещества; 7) приостановление оказания услуг связи юридическим и физическим лицам или ограничение использования сетей связи и средств связи; 8) временное отселение физических лиц, проживающих в пределах территории, на которой введен правовой режим контртеррористической операции, в безопасные районы с обязательным предоставлением таким лицам стационарных или временных жилых помещений; 9) введение карантина, проведение санитарно-противоэпидемических, ветеринарных и других карантинных мероприятий; 10) ограничение движения транспортных средств и пешеходов на улицах, дорогах, отдельных участках местности и объектах; 11) беспрепятственное проникновение лиц, проводящих контртеррористическую операцию, в жилые и иные принадлежащие физическим лицам помещения и на принадлежащие им земельные участки, на территории и в помещения организаций независимо от форм собственности для осуществления мероприятий по борьбе с терроризмом; 12) проведение при проходе (проезде) на территорию, в пределах которой введен правовой режим контртеррористической операции, и при выходе (выезде) с указанной территории досмотра физических лиц и находящихся при них вещей, а также досмотра транспортных средств и провозимых на них вещей, в том числе с применением технических средств; 13) ограничение или запрещение продажи оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ, специальных средств и ядовитых веществ, установление особого режима оборота лекарственных средств и препаратов, содержащих наркотические средства, психотропные или сильнодействующие вещества, этилового спирта, алкогольной и спиртосодержащей продукции.
   Федеральный орган исполнительной власти в области обеспечения безопасности (ФСБ РФ) ведет единый федеральный список организаций (в том числе иностранных и международных), признанных судами РФ террористическими. Лишь после включения в список и опубликования[473] такого списка возможно проведение против этих организаций контртеррористической операции[474] на территории РФ.
   В соответствии со ст. 6 Федерального закона «О противодействии терроризму» в борьбе с терроризмом Вооруженные Силы РФ могут применяться для: 1) пресечения полетов воздушных судов, используемых для совершения террористического акта либо захваченных террористами[475]; 2) пресечения террористических актов во внутренних водах и в территориальном море Российской Федерации, на объектах морской производственной деятельности, расположенных на континентальном шельфе Российской Федерации, а также для обеспечения безопасности национального морского судоходства[476];
   3) участия в проведении контртеррористической операции[477]; 4) пресечения международной террористической деятельности за пределами территории Российской Федерации.

1.4. Внешнеполитическая деятельность государства по поддержанию или восстановлению международного мира и безопасности

   Такие задачи могут быть связаны с использованием Вооруженных Сил за пределами территории России. Существуют следующие основания для участия Вооруженных Сил России в операциях по поддержанию или восстановлению международного мира и безопасности в составе коллективных вооруженных сил: 1) решение Совета Безопасности ООН[479]; 2) обязательства, вытекающие из международного договора, заключенного Россией. Российские Вооруженные Силы могут направляться в распоряжение Совета Безопасности ООН на основе: а) предусмотренного Уставом ООН особого соглашения с Советом Безопасности ООН; б) решения Совета Безопасности ООН; в) ратифицированного и вступившего в силу для РФ международного договора либо (если заключение международного договора не предполагается) в соответствии с федеральным законом; г) решения, принимаемого Президентом РФ на основании постановления Совета Федерации о возможности использования Вооруженных Сил РФ за пределами территории РФ. Принятие подобного решения должно предварять предложение, вносимое Президентом РФ в Совет Федерации о возможности использования Вооруженных Сил РФ за пределами территории РФ. Предложение о ратификации международного договора или проект федерального закона[480] могут быть внесены в Государственную Думу после принятия Советом Федерации соответствующего постановления. В соответствии с п. «г» ст. 102 Конституции РФ решение вопроса о возможности использования Вооруженных Сил за пределами территории РФ относится к исключительной компетенции Совета Федерации. Порядок принятия Советом Федерации решения о возможности использования Вооруженных Сил за пределами РФ определен в Регламенте Совета Федерации от 6 февраля 1996 г.[481]. Так, в соответствии со ст. 161 Регламента такого рода решение рассматривается верхней палатой российского парламента по предложению Президента.
   Под деятельностью по поддержанию или восстановлению международного мира и безопасности с участием РФ понимаются операции по поддержанию мира и другие меры, предпринимаемые СБ ООН в соответствии с Уставом ООН, региональными органами либо в рамках региональных органов или соглашений РФ, либо на основании двусторонних и многосторонних международных договоров РФ и не являющиеся согласно Уставу ООН принудительными действиями (далее – миротворческая деятельность), а также международные принудительные действия с использованием вооруженных сил, осуществляемые по решению СБ ООН, принятому в соответствии с Уставом ООН для устранения угрозы миру, нарушений мира или акта агрессии (см. приложение 32).
   Установлены обязанности Министерства обороны Российской Федерации по обеспечению участия РФ в международных организациях системы ООН (см. приложение 35).
   Поддержание мира (англ. peacekeeping) предполагает проведение операций по поддержанию мира (англ. peacekeeping operations) с использованием военных наблюдателей, или многонациональных вооруженных сил, или миротворческих сил государств – членов ООН (по решению СБ, в отдельных случаях – Генеральной Ассамблеи), или государств – членов региональных соглашений (по решению соответствующего органа). Эти операции должны обеспечивать соблюдение условий прекращения огня и разъединения сил уже после заключения соглашения о перемирии. Отметим, что международные миротворческие операции начали проводиться с 1948 г.[482] (см. приложение 34). С тех пор во всех уголках мира в общей сложности было проведено 63 операции Организации Объединенных Наций по поддержанию мира[483]. В документах ООН они обычно определяются следующим образом: «Операция по поддержанию мира – это действия с участием военнослужащих, не имеющих права прибегать к использованию принудительных мер, предпринимаемые Объединенными Нациями с целью поддержания или восстановления международного мира и безопасности в районе конфликта. Для проведения ОПМ требуются добровольное согласие и сотрудничество всех заинтересованных сторон. Задействованный в операции военный персонал выполняет поставленные задачи, не прибегая к силе оружия (кроме как в целях самообороны; в случае попыток со стороны отдельных лиц / групп помешать миротворцам осуществлять задачи, оговоренные в мандате операции; для защиты гражданского персонала миротворческой миссии или других международных, региональных, общественных и т. п. организаций, действующих в районе конфликта), чем операции по поддержанию мира отличаются от принуждения к миру, предусмотренного в ст. 42 (гл. VII) Устава ООН»[484].
   После окончания холодной войны начала пропагандироваться мысль, что теперь армии вообще для того и существуют, чтобы «творить мир». Настойчивость, с которой эта мысль внедряется в сознание общественности, камуфлирует как ее сущностную абсурдность, так и провалы попыток ее практического воплощения. За 60 лет миротворцы ООН особых успехов не достигли. Видимо, порочным является сам принцип, при котором на осуществление миротворческой операции должно быть получено согласие конфликтующих сторон, причем они должны заявить о готовности оказывать содействие проведению операции. Установленная схема означает, что операция проводится только в том случае, если участники конфликта сами уже не способны продолжать войну и ищут «приличный» выход из ситуации. Таковым оказывается привлечение войск ООН. Если у сторон вновь возникает желание воевать, то контингент ООН ни в коем случае не является препятствием для этого[485].
   В начале 90-х гг. XX в. традиционная модель операций по поддержанию мира трансформировалась в комплексную модель, вобравшую в себя многочисленные военные и гражданские элементы. Традиционные операции по поддержанию мира всегда осуществляются в рамках «главы VI с половиной» Устава ООН (по меткому выражению Генерального секретаря ООН Д. Хаммаршельда[486]), так как не предполагают применения принудительно-силовых мер. Комплексные операции по поддержанию мира, если того требует обстановка в зоне конфликта, учреждаются на основании гл. VII, что находит отражение в их мандате. Они допускают ограниченное применение силы не только для самообороны. Самые крупные провалы в деятельности ООН по пресечению насилия в отношении гражданского населения были связаны с усилиями по сдерживанию этнических чисток и геноцида[487].
   Реальную пользу, теоретически и практически, может принести принуждение к миру (англ. peace enforcement) – форма вооруженного вмешательства, принятие принудительно-силовых и иных мер по отношению к государству-агрессору или стороне конфликта, не желающей выполнять требования международных или региональных организаций безопасности и угрожающей международному (региональному) миру (силовое вмешательство в конфликт с целью его прекращения). Принуждение к миру предполагает две формы: 1) без использования вооруженных сил (экономические, правовые, финансовые санкции); 2) с использованием вооруженных сил (ООН, региональных организаций безопасности или коалиций стран) – операции по принуждению к миру (англ. peace enforcement operations). Принуждение к миру не предполагает согласия враждующих сторон. В ходе таких операций вооружение и военная техника используются не только в целях самообороны, но и по прямому назначению: для уничтожения военных объектов и инфраструктур, вооруженных группировок (незаконных военизированных формирований, бандформирований и т. п.), препятствующих локализации конфликта, его урегулированию и разрешению[488].
   Подобные операции проводятся в рамках гл. VII Устава ООН, предусматривающей принудительные действия (меры), только с санкции Совета Безопасности ООН и под его контролем. Установление мира представляет собой предусмотренную Главой VTI Устава ООН операцию, проводимую силами Организации Объединенных Наций или отдельными государствами, группами государств, региональными организациями на основании просьбы со стороны заинтересованного государства (Корея, 1950 г.) либо с санкции Совета Безопасности ООН (Персидский залив, 1990 г.). Эти силы имеют ясную боевую задачу и право применять принудительные меры в целях выполнения своего мандата[489].
   Примерами гуманитарных силовых операций ООН[490] могут считаться акции ООН, которые осуществлялись в отношении Ирака в 1991 г., Сомали в 1992 г. (операции по поддержанию мира, которые начинали проводиться в соответствии с гл. VI Устава ООН, по ходу развития конфликта переросли в операции, предусмотренные гл. VII)[491], Боснии и Герцеговины в 1993–1995 гг. (при проведении операций сочетались характерные черты действий как по установлению, так и по поддержанию мира)[492], в Руанде и Гаити в 1994 г. (традиционные действия по поддержанию мира, предпринимаемые с согласия всех заинтересованных сторон, осуществлялись параллельно с временными операциями под командованием и контролем отдельных государств)[493].
   Сегодня эффективным миротворцем является Россия, которая занималась миротворчеством в основном на территории бывшего СССР (хотя ее подразделения входили и в состав нескольких контингентов ООН в «дальнем зарубежье»). Здесь были проведены четыре миротворческие операции – в Абхазии, Южной Осетии, Приднестровье и Таджикистане. Во всех случаях это делалось вне рамок ООН, хотя потом эта организация формально подключилась к операциям в Абхазии и Таджикистане. Во всех случаях имело место принуждение к миру, т. е. применялся тот единственный способ, который может дать реальный эффект, а статус «миротворческих сил СНГ» получали российские войска, уже дислоцированные в данных регионах. Практика показала, что Коллективные силы по поддержанию мира (КСПМ) являлись важным средством прекращения (локализации) вооруженных конфликтов. Однако миротворческие силы должны быть подлинно коллективными[494]. За годы, в течение которых на территории СНГ имели место вооруженные конфликты, ООН не учредила ни одной полномасштабной операции по поддержанию мира, что дает возможность говорить о тенденции смещения миротворческих усилий с применением воинских контингентов на региональный уровень[495]. Функции сил по поддержанию мира, которые традиционно состояли в контроле за соблюдением соглашений о прекращении огня, демаркационных линиях и выводе войск, за последние годы расширились, включив контроль за проведением выборов, доставку грузов гуманитарной помощи, содействие процессу национального примирения и восстановления социальной, экономической и административной инфраструктуры государства. Силы по поддержанию мира не имеют военных полномочий на принятие силовых мер, и, хотя они и вооружены легким оборонительным оружием, личный состав этих сил вправе применять его только в случае крайней необходимости и только в целях самообороны[496].
   Российская Федерация осуществляет меры по подготовке военного и гражданского персонала для участия в деятельности по поддержанию или восстановлению международного мира и безопасности. Федеральный закон от 23 июня 1995 г. № 93-Ф3 «О порядке предоставления Российской Федерацией военного и гражданского персонала для участия в деятельности по поддержанию или восстановлению международного мира и безопасности»[497] определяет порядок предоставления Российской Федерацией военного и гражданского персонала, организации его подготовки и обеспечения для участия в деятельности по поддержанию или восстановлению международного мира и безопасности.
   Следует продолжать активный поиск новых подходов в определении роли международных региональных организаций в миротворческом процессе. Есть основания предполагать, что механизм задействования воинских контингентов в операциях по поддержанию мира Советом Безопасности ООН в ближайшие годы может быть изменен. Например, СБ ООН будет принимать решение о проведении операции по поддержанию мира, а ее непосредственное осуществление поручать региональной организации, сохраняя при этом за собой функции стратегического руководства и контроль за выполнением мандата операции. К этому должна быть готова Российская Федерация, на это следует обращать внимание при развитии международного сотрудничества (см. приложение 33).
   Вооруженный конфликт в Южной Осетии и Абхазии с 8 по 12 августа 2008 г. получил название «пятидневной войны»[498], в ходе которого со всей очевидностью проявились новые форматы миротворчества в XXI в. По своей правовой природе на начальной стадии это был внутригосударственный вооруженный конфликт высокой интенсивности[499], сопровождавшийся проведением операции по поддержанию мира[500]. В дальнейшем он перерос в международный вооруженный конфликт (грузино-югоосетинский и грузино-абхазский) с наложением на происходящие события операции по установлению международного мира (принуждения к миру) в целях скорейшей локализации и ликвидации этого конфликта. Участие российских войск было ограничено их миротворческим статусом, а то, что ход операции потребовал привлечения дополнительных сил и средств с российской стороны, лишь подчеркивает решимость положить конец кровопролитию не на словах, а на деле.
   Безусловно, после завершения проведения гуманитарных операций следующим этапом мирного урегулирования должно стать постконфликтное миростроительство (англ. post-conflict peace-building) – термин, возникший не так давно и предполагающий постконфликтную деятельность с целью устранения причин конфликта и воссоздания нормальной жизни. Миростроительство включает – но отнюдь не ограничивается этим – разоружение и реинтеграцию бывших комбатантов в гражданское общество, восстановление разрушенных в ходе конфликта экономических, общественно-политических, коммуникационных и иных структур, возвращение беженцев и перемещенных лиц, укрепление правопорядка (например, через подготовку кадров и реформирование структуры местной полиции, проведение реформ судебной и пенитенциарной систем), обеспечение соблюдения прав человека, оказание технической помощи в демократическом развитии, а также поощрение мирных методов урегулирования конфликтов, ликвидации причин и условий их возобновления.
   Анализ миротворческих операций позволяет сделать следующие выводы. Механизм ООН способен действовать эффективно в борьбе против широкомасштабных гуманитарных кризисов с помощью гуманитарных силовых операций лишь в том случае, когда стратегические интересы постоянных членов СБ ООН не вступают в противоречия между собой. В соответствии с тем фактом, что ООН не имеет собственных достаточно мощных вооруженных сил, непосредственное осуществление гуманитарных силовых операций ООН иногда приходится возлагать на заинтересованные государства, чьи экономические и политические ресурсы позволяют осуществлять подобные акции. Существует реальная опасность того, что использование указанных операций может осуществляться не только в чисто гуманитарных целях и интересах всего мирового сообщества, но и в политических или экономических интересах определенных государств, которые стремятся доминировать в масштабах отдельного региона мира или в глобальном масштабе. В практическом плане гуманитарные силовые операции ООН могут иногда быть контрпродуктивными, т. е. приводить не к улучшению, а к еще большему ухудшению положения в конкретном государстве. Новизна института гуманитарных силовых операций ООН, а также потенциальная возможность злоупотребления этим институтом настойчиво требуют от теории современного международного права дальнейшей аналитической работы, направленной на разработку четкой системы международно-правовых критериев правомерности этих операций с тем, чтобы усовершенствовать практику их использования.
   Исходя из практического опыта, который был накоплен сообществом государств в ходе проведения гуманитарных силовых операций последнего времени, а также опираясь на основные принципы международного права, можно сформулировать систему критериев правомерности гуманитарных силовых операций ООН, которые могли бы стать ориентиром для СБ ООН во время осуществления указанных операций: 1) объективность оценки СБ ООН масштабов и серьезности преступлений против мира и безопасности человечества в конкретном государстве как угрозы нарушения либо нарушения международного мира и безопасности; 2) определение срочности и необходимости неотложного использования вооруженной силы Советом Безопасности с целью преодоления кризисной ситуации в этом государстве; 3) учет готовности государства, которое стало источником гуманитарного кризиса, самостоятельно ликвидировать кризисную ситуацию на собственной территории; 4) последовательное соблюдение принципа полного исчерпания мирных способов разрешения гуманитарного кризиса; 5) установление адекватного баланса между необходимостью использования вооруженной силы в гуманитарных целях и принципов самоопределения народов; 6) учет возможного отношения местного населения государства, в котором предлагается осуществить силовую гуманитарную операцию ООН, к национальному составу военного контингента ООН, на который возложено проведение этой операции; 7) представление специальных докладов Генеральной Ассамблее ООН Советом Безопасности о ходе осуществления операции; 8) соблюдение принципа пропорциональности гуманитарной силовой операции ООН угрозе национальной безопасности, которая возникла вследствие гуманитарного кризиса, а также четкая направленность операции на достижение сугубо гуманитарных целей; 9) обеспечение предотвращения рецидивов гуманитарных кризисов в будущем и привлечение к ответственности лиц, виновных в преступлениях против мира и безопасности человечества, которые стали причиной использования СБ ООН гуманитарной силовой операции.
   Мы считаем возможным использование указанных критериев в формулировании позиции Российской Федерации при рассмотрении подобных проблем в СБ ООН, когда принимаются решения об осуществлении гуманитарных силовых операций ООН, а также в деятельности МИД России при формировании внешнеполитического курса РФ в гуманитарной сфере. Эти критерии будут способствовать повышению как эффективности операций ООН, так и степени доверия к ним со стороны мирового сообщества. Отметим также настоятельную необходимость разработки четких инструкций вооруженным контингентам и обеспечение соблюдения ими норм МГП.
   Таким образом, Российская Федерация обязана поддерживать готовность к ведению войн и участию в вооруженных конфликтах исключительно в целях предотвращения и отражения агрессии, защиты целостности и неприкосновенности своей территории, обеспечения военной безопасности Российской Федерации, а также ее союзников в соответствии с международными договорами. Российская Федерация последовательно и твердо должна добиваться создания эффективной системы политических, правовых, организационно-технических и иных международных гарантий недопущения вооруженных конфликтов и войн.

§ 2. Действие норм международного гуманитарного права во времени

   Рассматривая действие норм МГП во времени (ratione temporis), В.Ю. Калугин выделяет три группы случаев, которым соответствуют различные группы норм, содержащихся в договорных источниках[502]:
   1) нормы, начало применения которых соответствует началу военных действий между сторонами в конфликте, а окончание – прекращению активных военных действий[503]; 2) нормы, которые в силу своего юридического предназначения (ratio legis) действуют до тех пор, пока не будет выполнена соответствующая задача[504]; 3) нормы, которые не имеют временных ограничений[505]. Первая и вторая группа норм начинают применяться с началом вооруженного конфликта и в основном прекращают свое действие с юридическим оформлением окончания вооруженной борьбы. В этой связи важно рассмотреть юридически аспекты начала и прекращения вооруженной борьбы.
   Военные действия между государствами не должны начинаться без предварительного и недвусмысленного предупреждения, которое должно иметь форму мотивированного объявления войны или форму ультиматума с условным объявлением войны (ст. 1III Гаагской конвенции об открытии военных действий 1907 г.). Однако согласно определению агрессии, принятому Генеральной Ассамблеей ООН 14 декабря 1974 г., сам факт объявления войны, которая не является актом самообороны в соответствии со ст. 51 Устава ООН, не превращает войну противоправную в войну законную и является актом агрессии. Начало же агрессивной войны без ее объявления представляет собой отягчающее обстоятельство, повышающее ответственность агрессора.
   Объявление войны входит в компетенцию высших органов государственной власти и определяется конституцией каждой страны. Однако фактическое начало военных действий не обязательно ведет к наступлению состояния войны. Объявление войны, даже если оно не сопровождается военными действиями, всегда приводит к состоянию войны, влечет определенные правовые последствия, которые сводятся в основном к следующему.
   1. Прекращаются мирные отношения между государствами; прерываются дипломатические[506] и консульские отношения; дипломатический и консульский персонал отзывается[507].
   2. Действие политических, экономических и иных договоров, рассчитанных на мирные отношения, прекращается или приостанавливается, осуществляется аннулирование двусторонних договоров[508], начинается реализация договоров, специально заключенных на случай вооруженных конфликтов. Особенность таких договоров состоит в том, что они не могут быть денонсированы во время вооруженного конфликта участвующими в нем сторонами.
   3. Устанавливается особый режим для граждан противника[509]. Они могут покинуть территорию воюющего государства в том случае, если их выезд не противоречит интересам этого государства (ст. 35 Г/Женевской конвенции). К ним может быть применен специальный правовой режим, вплоть до интернирования или принудительного поселения в определенном месте (ст. 41 и 42 IV Женевской конвенции).
   4. Имущество, принадлежащее вражескому государству, конфискуется, за исключением имущества дипломатических и консульских представительств. Морские суда (во избежание конфискации) в течение установленного срока должны покинуть воды и порты неприятельского государства (этот определенный срок называется «индульт»). Имущество граждан неприятельского государства в принципе считается неприкосновенным.
   5. Торговые сделки с юридическими и физическими лицами неприятельских государств, как и виды сношений личного и коммерческого характера между гражданами воюющих государств, запрещаются.
   Остаются не урегулированными нормами права проблемы, возникающие в вооруженном конфликте, который участники не признают войной. В таких случаях могут сохраняться дипломатические и консульские отношения, а также действие договоров. Еще более острыми бывают проблемы, когда начинается внутренний вооруженный конфликт. Статья 2, общая для всех Женевских конвенций, устанавливает, что нормы МГП должны применяться в случае объявления войны или всякого другого вооруженного конфликта, даже если состояние войны участниками не признается.
   Нормы, регулирующие ведение военных действий, перестают применяться с прекращением этих действий (с окончанием вооруженного конфликта).
   Вместе с тем момент окончания вооруженного конфликта связывается не только с прекращением самих военных действий, но и с решением многих гуманитарных проблем, явившихся следствием вооруженного конфликта (в частности, военного плена, интернирования и оккупации – ст. 5 ЖК I, ст. 5 ЖК III, ст. 6 ЖК IV), а эти два аспекта часто не совпадают по времени.
   Прекращение военных действий между воюющими сторонами может быть выражено в следующих формах.
   1. Местное перемирие (приостановление военных действий)[510], заключаемое для ограниченного (по времени, пространству, целям) приостановления вооруженной борьбы между отдельными частями воюющих армий. Оно распространяется на небольшие участки театра войны и длится обычно относительно короткое время.
   2. Общее перемирие – прекращение военных действий на всем театре войны без ограничения каким-либо сроком. Оно оформляется в виде соглашения, подписание которого формально входит в компетенцию командования вооруженных сил. Однако поскольку общее перемирие – акт не только военный, но и политический, окончательное решение о нем принимается государственными органами. Перемирие является существенным шагом к окончательному прекращению войны.
   3. Капитуляция[511] – окончание военных действий, прекращение сопротивления вооруженных сил противника на условиях, предъявленных ему победителем. В результате общей капитуляции на побежденное государство могут быть возложены определенные политические, экономические и военные обязательства. При капитуляции, как правило, все вооружение переходит к победителю, личный состав передается в качестве военнопленных. Разновидностью капитуляции является безоговорочная капитуляция[512]. Если перед агрессором капитулирует правительство, тем самым создавая своему народу препятствия для ведения борьбы против вторжения противника, то такая капитуляция не может считаться правомерной и не обязывает народ соблюдать ее положения[513].
   Однако общее перемирие и капитуляция не прекращают правового состояния войны. После этого необходимо мирное урегулирование. Формами прекращения состояния войны являются:
   1. Односторонняя декларация. При этом между воюющими государствами не ведется переговоров, а вопрос о прекращении войны решается по инициативе одной стороны[514].
   2. Соглашение (совместные декларации) о прекращении военных действий:
   а) соглашение о местном перемирии имеет целью эвакуацию раненых с поля боя, а также женщин, детей, больных из осажденных пунктов, погребение убитых и др. Оно заключается на небольшом участке фронта;
   б) соглашение об общем перемирии прекращает военные действия на всем театре войны и имеет не только военный, но и политический характер, поскольку заключается, как правило, от имени правительства[515]. Его нарушение следует рассматривать как акт агрессии[516];
   в) совместная декларация о прекращении состояния войны в результате переговоров[517].
   3. Мирный договор — единственная юридическая форма прекращения состояния войны, которая может быть наиболее успешно использована для установления прочного и длительного мира. Мирные договоры юридически закрепляют прекращение состояния войны и восстановление мирных отношений между воевавшими сторонами. Они регулируют широкий круг вопросов: в территориальных постановлениях решаются вопросы государственных границ; в политических – устанавливаются права и свободы граждан, закрепляется обязательство наказывать военных преступников; в военных – регулируются вопросы ограничения вооруженных сил, военного производства; в экономических – устанавливается объем репараций и реституций[518].
   Следует подчеркнуть, что нормы, регулирующие ведение военных действий, перестают применяться с прекращением этих действий. Что же касается норм о защите жертв войны, то они подлежат применению до окончательного урегулирования подпадающих под их действие вопросов. Так, режим обращения с ранеными и больными военнослужащими, а также военнопленными соблюдается до их репатриации. Относительно населения оккупированных территорий IV Женевская конвенция (ст. 6) требует сохранения установленного ею режима в течение одного года после общего прекращения военных действий. Не прекращается применение соответствующих норм и при аннексии оккупированных территорий[519].
   Определение момента окончания внутригосударственного вооруженного конфликта и прекращения действия норм Дополнительного протокола II и ст. 3, общей для всех Женевских конвенций 1949 г., содержится лишь в доктрине. Он может быть определен логическим путем через рассмотрение прекращения действия тех мер, которые были приняты по причинам, связанным с вооруженным конфликтом, и ограничивали свободу людей. Такой момент определяется как окончание активных боевых действий, т. е. завершение военных операций, за исключением случаев осуждения за уголовные преступления, связанные с таким конфликтом (в части судебных гарантий, установленных ст. 5 и 6 Дополнительного протокола II).

§ 3. Пространственная сфера ведения боевых действий. Особые зоны и приравненные к ним территории

   С точки зрения международного права различают: 1) территории, находящиеся под суверенитетом государства – государственные территории, территориальные и внутренние воды; 2) территории с международно-правовым режимом (международные территории) – космическое пространство, открытое море, Антарктика, морское дно за пределами национальной юрисдикции; 3) территории со смешанным правовым режимом – прилежащие и исключительные экономические зоны, континентальный шельф, демилитаризованные и нейтрализованные территории.
   Соответственно, нормы МГП действуют в тех пространствах, на которые распространяется их действие (о чем достигнуто согласие субъектов МГП).
   Ведение военных действий сторонами, принимающими участие в вооруженной борьбе, должно осуществляться в определенных пространственных пределах, где может происходить вооруженный конфликт. Территория, ограничиваемая ими, называется театром войны или театром военных действий (ТВД). Под театром войны понимается вся территория воюющих государств (сухопутная, морская и воздушная[520]), открытое море и воздушное пространство над ним. В театр войны может входить несколько театров военных действий. Под театром военных действий понимается территория, на которой вооруженные силы противоборствующих сторон фактически ведут боевые действия.
   В советской[521] и современной российской науке понятие «территория государства» разработано достаточно глубоко[522]. Под государственной территорией понимается пространство, на которое распространяются правовые установления данного государства, на котором органы государственной власти обладают правом на законное принуждение к соблюдению и исполнению правовых норм[523]. Конституция РФ выделяет два вида пространств: 1) собственно территория государства, в пределах которой оно осуществляет абсолютную юрисдикцию; 2) пространства, на которых суверенные права и юрисдикция определяются в соответствии с нормами международного права (например, исключительная экономическая зона и контитентальный шельф). Собственно территория РФ[524] представляет собой исторически сложившееся пространство в пределах государственной границы, на которое распространяется суверенитет России[525]. Территорию РФ образуют: 1) сухопутная территория РФ, в том числе эксклав[526] – Калиниградская область[527]; 2) водная территория (внутренние воды), включающая 12-мильную зону территориальных вод[528]; 3) земные недра в пределах сухопутной и водной территории[529]; 4) воздушное пространство до его границы с космосом[530]; 5) здания посольств и консульств за рубежом; 6) «плавающая» и «летающая» территории (государственные морские и воздушные суда); 7) подводные кабели и трубопроводы, соединяющие одну часть государственной территории с другой.
   В науке международного права выделяют несколько подходов к пониманию территории государства: 1) объектная теория[531]; 2) патримониальная теория[532]; 3) пространственная теория[533]; 4) теория триединства (или так называемых элементов государства)[534]. Применительно данному случаю мы придерживаемся именно пространственной теории.
   Вместе с тем действующие нормы международного права устанавливают точно определенные изъятия из театра войны территорий, в том числе и в пределах воюющих государств. В соответствии с международными договорами не могут считаться театром войны, а, следовательно, и объектом нападения и уничтожения:
   1) территория (сухопутная, морская и воздушное пространство над ней) нейтральных и других невоюющих государств;
   2) международные проливы и каналы[535];
   3) части Мирового океана, острова, архипелаги, на которые распространен режим нейтрализованных и демилитаризованных территорий[536];
   4) территории и пространства (например, внеатмосферное пространство, морское дно), объявленные одновременно нейтрализованными и демилитаризованными[537] (объявленные международными соглашениями безъядерные зоны в целом не исключаются из сферы вооруженного конфликта, но они не могут быть театром ядерной войны[538]);
   5) санитарные зоны и местности, в том числе на оккупированной территории[539];
   6) культурные ценности, здания и центры культурных ценностей, имеющие национальное и общемировое значение, внесенные в Международный реестр культурных ценностей[540];
   7) районы расположения атомных электростанций, дамб и плотин, разрушение которых чревато катастрофическими и опасными последствиями для гражданского населения.
   Рассмотрим некоторые изъятия из театра войны и театра военных действий подробнее.
   Концепция нейтралитета относится доктриной к праву международной безопасности. Вместе с тем она имеет непосредственное отношение к ситуациям вооруженных конфликтов, что свидетельствует о тесной связи отраслей международного права. Под нейтралитетом во время вооруженного конфликта понимается неучастие государства в вооруженной борьбе и неоказание им непосредственной помощи воюющим сторонам. Понятие нейтралитета как международно-правового института сформировалось в XIX в.[541]. В современных международных отношениях существуют следующие виды нейтралитета: постоянный[542], позитивный[543], традиционный[544] и договорный[545]. Нейтралитет государства может быть постоянным[546] или временным (относящимся только к определенному вооруженному конфликту), о чем государство обязано сделать специальное заявление.
   Права и обязанности нейтральных государств, а также воюющих сторон в отношении нейтральных стран в случае вооруженного конфликта регламентируются Гаагской конвенцией 1907 г. «О правах и обязанностях нейтральных держав и лиц в случае сухопутной войны». Воюющим государствам запрещается проводить через территорию нейтрального государства войска и военный транспорт. Нейтралитет в морской войне регламентируется XIII Гаагской конвенцией «О правах и обязанностях нейтральных держав и лиц в случае морской войны», а также Лондонской декларацией о праве морской войны 1909 г., и распространяется на территориальные воды нейтрального государства. Специальных международно-правовых актов, определяющих нейтралитет в воздушной войне, нет. Однако воздушное пространство над территорией нейтрального государства считается неприкосновенным и на него распространяются общие правила нейтралитета[547].
   К признакам нейтрального государства относятся следующие: а) не участвует в военных конфликтах на стороне одного из воюющих; б) не принимает участия в военных союзах, созданных другими государствами; в) не предоставляет свою территорию иностранным государствам для создания военных баз; г) не вступает в экономические союзы, участие в которых будет противоречить международно-правовому статусу нейтралитета.
   Нейтральное государство обладает следующими правами: а) на политическую независимость и территориальную целостность; б) на самооборону от агрессии; в) на представительство в других государствах и при международных организациях и т. д.
   Нейтральное государство обязано: а) добровольно выполнять обязательства по строгому соблюдению нейтралитета; б) не вмешиваться в дела других государств; в) воздерживаться от военных союзов с другими странами; г) воздерживаться от оказания помощи любой из воюющих сторон и соблюдать равное отношение к ним[548];
   д) не допускать создания на своей территории вербовочных пунктов и формирования военных отрядов в пользу воюющих[549]; е) не снабжать воюющие стороны оружием и военными материалами.
   Нейтральное государство имеет право своими вооруженными силами отражать покушение на его нейтралитет; должно интернировать войска воюющей державы, оказавшиеся на его территории; может оказывать гуманитарную помощь[550], в том числе разрешить воюющим сторонам перевозку по своей территории раненых и больных. Нейтральное государство может осуществлять функции державы-покровительницы, играя тем самым важнейшую роль в соблюдении МГП во время вооруженного конфликта[551].
   Все это свидетельствует о том, что политика нейтралитета приобрела широкое значение в современных международных отношениях и воплотилась в конкретные обязательства, связанные не только с периодом военных действий, но и с мирными отношениями между государствами, она служит упрочению мира и является важным средством обеспечения международной безопасности. Важно отметить, что РФ должна подтверждать свой статус нейтрального государства в отношении тех государств, с которыми заключены договоры о нейтралитете, и тех международных вооруженных конфликтов, в которых она не принимает участия.
   Из театра войны может быть исключена часть государственной территории в целях расположения там специальных зон (местностей, районов), предусмотренных нормами МГП как места укрытия жертв вооруженных конфликтов от нападения. Они отвечают всем признакам гражданских объектов.
   Нейтрализованные зоны (территории) (ст. 15 Женевской конвенции IV) могут создаваться в районе боевых действий для того, чтобы оградить от последствий вооруженного конфликта раненых, больных и гражданских лиц, не принимающих участия в боях и не занимающихся деятельностью военного характера в течение срока пребывания в этой зоне[552]. Находящиеся в конфликте стороны должны заключить соглашение о местоположении, руководстве, снабжении и контроле нейтрализованной зоны с установлением начала и продолжительности ее нейтрализации.
   Санитарные зоны и местности (ст. 23 Женевской конвенции I) – это зоны и местности на территории находящегося в вооруженном конфликте государства или на оккупированной территории, организованные таким образом, чтобы оградить от действий войны раненых, больных, а также персонал, на который возложена организация и управление этими зонами и уход за лицами, которые там будут сконцентрированы[553]. Санитарные зоны должны обозначаться эмблемами Красного Креста (Красного Полумесяца или Красного Льва и Солнца) на белом поле, помещенными по периметру зоны и на строениях[554].
   Санитарные местности должны обозначаться косыми красными полосами на белом поле, помещенными на периферии этих местностей на строениях[555]. Отметим, что такие зоны и местности могут создаваться только для защиты раненых и больных в действующих армиях[556].
   Санитарные и безопасные зоны и местности (ст. 14 Женевской конвенции IV) – это зоны и местности на территории находящегося в вооруженном конфликте государства или на оккупированной территории, организованные таким образом, чтобы оградить от действий войны раненых и больных, инвалидов, престарелых, детей до 15-летнего возраста, беременных женщин и матерей с детьми до 7-летнего возраста, а также персонал, на который возложены организация и управление этими зонами.
   Необороняемые местности (ст. 59 Дополнительного протокола I) – это любые населенные пункты, находящиеся в зоне соприкосновения вооруженных сил или вблизи нее, которые открыты для оккупации их противной стороной во избежание военных действий и разрушения, причинения вреда гражданскому населению и объектам. Такая местность характеризуется следующим: односторонний характер заявления о ее образовании; временный характер статуса, который она теряет с ее оккупацией. Необороняемая местность должна отвечать следующим условиям: все комбатанты, а также мобильные боевые средства и мобильное военное снаряжение должны быть эвакуированы; стационарные военные установки или сооружения не должны использоваться во враждебных целях; ни власти, ни население не должны совершать враждебные действия; не должны предприниматься никакие действия в поддержку военных операций.
   Демилитаризованные зоны (ст. 60 Дополнительного протокола I) могут создаваться по соглашению воюющих сторон (как в мирное время, так и после начала военных действий), заключенного ими непосредственно либо через посредство державы-покровительницы или беспристрастной гуманитарной организации, и представляющего собой взаимные и согласующиеся заявления о статусе такой зоны, ее пределах и контроле[557]. Демилитаризованная зона, в отличие от иных, в принципе открыта для любого некомбатанта. Такая зона характеризуется следующим: консенсуальный характер соглашения
   о ее создании; постоянный характер статуса, который сохраняется независимо от того, какая воюющая сторона ее контролирует. Демилитаризованная зона должна отвечать следующим требованиям: все комбатанты, мобильные боевые средства и мобильное военное снаряжение должны быть эвакуированы; стационарные военные установки и сооружения не должны использоваться во враждебных целях; население и местные власти не должны совершать враждебных действий; всякая деятельность, связанная с военными действиями, должна быть прекращена. Такая зона должна быть обозначена ясно видимыми издали знаками. Допускается присутствие в этой зоне лиц, пользующихся защитой в соответствии с нормами МГП, а также полицейских сил, оставленных с целью поддержания законности и порядка. В случае нарушения условий соглашения одной стороной, другая освобождается от своих обязательств, а зона утрачивает свой демилитаризированный статус.
   Безопасные зоны (зоны безопасности, безопасные гуманитарные зоны) могут создаваться ООН и находятся под защитой размещенных там вооруженных сил ООН[558]. Такие зоны должны отвечать следующим условиям: прекращение любых враждебных действий в отношении этих зон; отвод всех военных частей и полувоенных формирований, нападавших на эти зоны, на расстояние, достаточное для того, чтобы эти части и формирования не представляли больше угрозы для данных зон; свободный доступ в эти зоны сил ООН по охране и гуманитарных организаций; обеспечение безопасности персонала.
   МГП проводит четкое разграничение объектной сферы военных действий[559]. Так, статьей 2 Гаагской конвенции о бомбардировании морскими силами во время войны (1907 г.) и статьями 43 и 52 Дополнительного протокола I (1977 г.) установлено, что военными объектами являются: а) вооруженные силы, кроме военно-медицинских служб и военного духовного персонала и их имущества; б) учреждения, постройки и позиции, где дислоцируются вооруженные формирования и их имущество (например, казармы, склады); в) другие объекты, в силу своего расположения и назначения эффективно используемые в военных действиях, полное или частичное разрушение, захват или нейтрализация которых при существующих в данный момент обстоятельствах дают противнику определенное военное преимущество.
   В 1956 г. МККК составил вместе с военными экспертами список объектов, которые обычно рассматриваются как военные. Они включают: оснащение, используемое вооруженными силами; позиции, которые они занимают; министерские службы, курирующие вооруженные силы; склады горючего и автотехники; линии и средства связи и телекоммуникаций; военную промышленность, металлургию, машиностроение и химию[560]. Эти объекты должны приносить военное преимущество. Однако оно должно быть оправдано военной необходимостью. Вовсе не обязательно разрушать военный объект, если достаточно им овладеть или его нейтрализовать.
   Военные объекты должны отвечать двум критериям, которые должны одновременно присутствовать в каждом конкретном случае при определении возможности совершения нападения при выполнении комбатантами боевой задачи: 1) их расположение, характер, использование или назначение вносят эффективный вклад в военные действия[561]; 2) их разрушение, захват или нейтрализация дают явное военное преимущество[562]. Уничтожение как самоцель является нарушением международного права.
   Гражданскими объектами являются все те объекты, которые не являются военными объектами, т. е. они определяются через отрицание. Вместе с тем в ст. 52 Дополнительного протокола I отмечается, что объекты, обычно являющиеся гражданскими, могут в зависимости от конкретной военной обстановки стать военными объектами (например, жилой дом или мост, тактически используемые обороняющейся стороной и ставшие поэтому военной целью для атакующей стороны). При организации боя обязанность командиров – удостовериться, что объекты нападения не являются гражданскими и не подлежат особой защите, принять все практически возможные меры предосторожности при выборе средств и методов нападения с тем, чтобы избежать случайных потерь среди гражданского населения, сделать эффективное заблаговременное предупреждение о нападении, затрагивающем гражданское население, за исключением случаев, когда обстоятельства этого не позволяют. Если же станет ясно, что объект не является военным, нападение отменяется или приостанавливается (ст. 51, 57 ДП I). Такая широкая трактовка, оставляя воющим сторонам возможность выбора, накладывает на комбатантов определенную ответственность за соответствие требованиям МГП их действий по идентификации конкретного объекта как военного либо гражданского и принятие решения о нападении.
   В случае если не установлено, является ли объект, обычно используемый для гражданских целей (например, место отправления культа, жилой дом, школа или иные постройки), военным, следует считать его гражданским. Но военный объект остается таковым, даже если на нем находятся гражданские лица, разделяющие опасности, которым он подвергается. Поэтому является чрезвычайно важной с практической точки зрения правовая регламентация защиты медицинских объектов, объектов гражданской обороны, установок и сооружений, содержащих опасные силы (атомные электростанции, плотины, дамбы, химические предприятия и т. д.); статуса нейтрализованных, санитарных зон и местностей, демилитаризованных зон, необороняемых местностей.
   Не могут подвергаться нападению стационарные и мобильные санитарные подразделения и учреждения: а) стационарные медицинские учреждения и мобильные медицинские формирования как военномедицинской службы[563], таки гражданские[564]; б) военные и гражданские госпитальные суда (при условии, что их статус доведен до сведения сторон, находящихся в конфликте, за 10 дней до использования судов)[565]; в) военные и гражданские санитарные автомобили, поезда, суда, плавучие средства и летательные аппараты[566]. Эти объекты получают правовую защиту, когда они обозначены отличительным знаком (красный крест, красный полумесяц или красный ромб на белом поле).
   Организации гражданской обороны, а именно их персонал, строения и материальная часть, не подлежат нападению[567]. Они должны использовать отличительный знак в виде равностороннего треугольника синего цвета на оранжевом фоне[568]. Они предназначены для оповещения, эвакуации, спасательных работ, борьбы с пожарами, предоставления убежищ и их устройства, помощи в сохранении объектов, существенно необходимых для выживания[569].
   Запрещение нападения на сооружения и установки, содержащие опасные силы (плотины, дамбы и атомные электростанции), не абсолютно, а зависит от характера этих объектов и последствий, к которым привело бы их разрушение[570]. Характер объектов может быть военным либо гражданским. Военные объекты (или гражданские объекты, расположенные вблизи военных) могут подвергаться нападению при соблюдении следующих условий: а) они используются для регулярной, существенной и непосредственной поддержки военных операций, и нападение является единственным реальным средством положить конец этой поддержке; б) если это не вызовет высвобождения опасных сил, а в случае их высвобождения – оно не приведет к большим потерям гражданского населения. Гражданские объекты, содержащие опасные силы, не должны подвергаться нападению[571]. Объекты, содержащие опасные силы, обозначаются специальным знаком в виде группы из ярко-оранжевых кругов, расположенных на одной и той же оси[572].
   Запрет нападать на культурные ценности и места отправления культа распространяется только на те, которые представляют художественный, исторический или археологический интерес либо составляют культурное или духовное наследие народов[573]. Эти объекты не должны использоваться для поддержки военных усилий, а если их уничтожение или нейтрализация обеспечивает явное военное преимущество (случаи неизбежной военной необходимости), нападение на них не будет незаконным[574]. Культурные ценности[575] могут быть обозначены отличительным знаком для облегчения их идентификации – щит, заостренный снизу, разделенный на четыре части синего и белого цвета (общая или специальная защита).
   К объектам, необходимым для выживания гражданского населения, которые запрещается подвергать нападению, относятся: сельскохозяйственные районы (в том числе собранный урожай), продовольствие, скот, запасы питьевой воды и др.[576]. Более того, СБ ООН, принимая экономические санкции против воюющих сторон в кувейтском и югославском конфликтах, всегда заботился, чтобы эти санкции не распространялись на помощь продовольствием и медикаментами, которая оказывалась гражданскому населению, затронутому конфликтом[577]. Однако государство на своей собственной территории, которую оно контролирует, может проводить политику «выжженной земли», при этом не причиняя обширного, долговременного и серьезного ущерба природной среде.
   Запрет причинять значительный ущерб окружающей среде действует как в мирное время, так и в период вооруженных конфликтов[578]. Критерии ущерба носят оценочный характер: обширный[579], долговременный[580] и серьезный[581].
   Таким образом, в МГП прослеживается тенденция к сужению пространственной (в том числе объектной) сферы вооруженной борьбы. В Стратегии национальной безопасности Российской Федерации до 2020 г.[582] (п. 27) подчеркнуто, что РФ обеспечивает национальную оборону, исходя из принципов рациональной достаточности и эффективности, в том числе за счет методов и средств невоенного реагирования, механизмов публичной дипломатии и миротворчества, международного военного сотрудничества. Стратегические цели совершенствования национальной обороны состоят в предотвращении глобальных и региональных войн и конфликтов, а также в осуществлении стратегического сдерживания[583] в интересах обеспечения военной безопасности страны (п. 26).

Глава 3. Правовое положение участников боевых действий. Лица, пользующиеся международно-правовой защитой. Жертвы вооруженных конфликтов

§ 1. Международно-правовой статус участников боевых действий

   Действие правовых норм по кругу лиц означает по общему правилу распространение нормативных требований на всех адресатов в рамках территориальной сферы действия того или иного акта[584]. Субъектами международных правоотношений, возникающих в связи с вооруженными конфликтами (т. е. субъектами МГП), являются в первую очередь государства. Именно государства выступают главными адресатами норм МГП, на них возложено выполнение конвенционных норм (см. приложение 6).
   Международная деятельность государства в военной области осуществляется, прежде всего, для достижения следующих целей:
   1) объективной оценки военно-политической обстановки в основных регионах мира и своевременного реагирования на ее изменения;
   2) принятия согласованных решений и выработки общих рекомендаций для проведения военной политики; 3) разработки, согласования и осуществления основных мероприятий по обеспечению национальной и коллективной безопасности. Таким образом, международная деятельность государства в военной области представляет собой реализацию мер военного характера, непосредственно связанных с созданием военной организации, ее подготовкой и применением, направленными на укрепление оборонной способности участвующих в международном сотрудничестве государств и для достижения военных и политических целей[585].
   Центральное место в этой деятельности занимают проблемы создания, укрепления и совершенствования военной организации государства, его вооруженных сил. Регулирование данной деятельности осуществляется нормами международных договоров и положениями внутреннего законодательства РФ[586]. Основой международного сотрудничества в военной области являются международные договоры РФ[587]. Так, в Организацию Договора о коллективной безопасности (ОДКБ) входят Армения, Белоруссия, Казахстан, Киргизия, Россия и Таджикистан, а сам Договор установил, что нападение на одно из государств-участников является агрессией против всех (см. приложение 17).
   Появление норм МГП, регламентирующих внутренние вооруженные конфликты, превратило их участников в субъектов МГП, а также предопределило первичный уровень субъекта МГП как «воюющей стороны». При этом не обязательно быть формальным участником конвенций, необходимо фактически соблюдать их положения, что дает основания требовать того же от противника. Иного выбора на пути гуманизации процесса вооруженной борьбы у мирового сообщества просто нет.
   В 1977 г. на дипломатической конференции, принявшей Дополнительные протоколы к Женевским конвенциям 1949 г. о защите прав жертв вооруженных конфликтов, впервые было сформулировано понятие «вооруженные силы». Статья 43 Дополнительного протокола I определяет, что вооруженные силы стороны, находящейся в конфликте, состоят из всех организованных вооруженных сил, групп и подразделений, находящихся под командованием лица, ответственного перед этой стороной за поведение своих подчиненных, даже если эта сторона представлена правительством или властью, не признанными противной стороной. Вооруженные силы подчиняются внутренней дисциплинарной системе, которая обеспечивает соблюдение норм МГП.
   Вооруженные силы создаются и организуются в соответствии с требованиями национальной безопасности и обороны (см. приложение 23). В состав вооруженных сил могут быть включены: а) полувоенные организации; б) вооруженные организации, обеспечивающие охрану порядка. Об этом сторона, находящаяся в конфликте, обязана уведомить другие стороны, находящиеся в конфликте. Дети моложе 15 лет не должны призываться на службу в вооруженные силы, а при наборе на службу лиц старше 15 лет, но не старше 18 лет, в первую очередь набираются лица более старшего возраста (ст. 77 ДПI). Граждан государства-противника нельзя насильственно привлекать к участию в военных операциях против своего государства (ст. 130 ЖК III; ст. 23 ГК1У(П)). Командование вооруженных сил должно подчиняться руководству воюющей стороны, к которой оно принадлежит, и нести ответственность за свои действия (ст. 43 ДП I, ст. 4 ЖК III). В случае немеждународного вооруженного конфликта неправительственные или оппозиционные силы считаются вооруженными силами по смыслу Дополнительного протокола II к Женевским конвенциям, если они соответствуют дополнительным критериям: а) осуществляют контроль над частью территории государства; б) могут вести непрерывные и согласованные военные действия. С разрешения государства за вооруженными силами могут следовать лица, не входящие в их состав непосредственно, например, гражданские лица, входящие в состав экипажей военных самолетов, военные корреспонденты, поставщики, личный состав рабочих команд или служб, на которых возложено бытовое обслуживание вооруженных сил.
   То, что МГП в ряде случаев прямо устанавливает статус (права, обязанности, гарантии и ответственность) отдельных физических лиц, порождает ряд правовых проблем. Так, специальной проблемой не только МГП, но и международного права в целом является международно-правовой статус индивидов. Некоторые ученые (Лayтерпахт[588] и др.) утверждают, что правила ведения войны наделяют правами и обязанностями непосредственно отдельных индивидов. Отмечая, что Всеобщая декларация прав человека наделяет правами и обязанностями именно отдельных лиц, В.А. Карташкин полагает, что «индивид стал непосредственным субъектом международного права»[589]. Н.В. Захарова, исходя из того, что отдельные нормы международного права применяются к индивидам, признает за ними международную правосубъектность[590]. Р.А. Мюллерсон признает за индивидами «ограниченный круг прав и обязанностей по международному праву», отмечая, что они сами «непосредственно не участвуют в процессе создания норм международного права»[591]. По мнению В.М. Шуршалова, в международном праве, в отличие от национального, понятия «субъект права» и «субъект конкретного правоотношения» не совпадают. В силу этого индивид может, не будучи субъектом МП, выступать в качестве субъекта конкретного международного правоотношения[592]. Но невозможно быть субъектом правоотношения (даже одного), не обладая свойствами субъекта права. Э. Хименес де Аречага в этой связи указывал, что реальным доказательством международной правосубъектности индивида явилось бы предоставлением ему не только определенных прав и привилегий, но и средств для обеспечения их принудительного осуществления и соблюдения, а также возможностей защиты этих прав от своего собственного имени, без посредничества государства[593].
   Другая группа ученых (Фердросс[594], Анцилотти[595] и др.), выражая господствующую в доктрине точку зрения, полагает, что отдельные лица не являются субъектами международного права. Представляется, что индивиды не могут быть субъектами международного права. Их невозможно наделить международной правосубъектностью, иначе либо они превращаются в участников межгосударственных отношений, либо международное право будет регулировать не только межгосударственные отношения[596]. Даже заключая между собой соглашения о предоставлении тем или иным категориям индивидов прямого доступа в международные органы (например, ЕСПЧ), государства не в состоянии превратить индивида в участника межгосударственных отношений и субъекта международного права. Такой доступ будет лишь свидетельствовать о том, что определенные государства договорились между собой по поводу признания каждым из них допустимости прямого обращения каких-либо индивидов в международные учреждения[597]. Международные правоотношения в связи с этим будут возникать не между индивидами и такими учреждениями или индивидами и упомянутыми государствами, а между данными государствами и между ними и указанными учреждениями[598].
   Г.В. Игнатенко указывает[599], что международно-правовой статус индивидов имеет четыре формы проявления: 1) многие международные договоры, заключаемые государствами, предназначены для установления прав и свобод человека, осуществляемых им самостоятельно и, как правило, от собственного имени (proprio nominae);
   2) в международных договорах получили широкое распространение нормы, ориентированные на обеспечение единообразных гарантий защиты международно признанных прав в рамках такой категории, как «право на правовую защиту»; 3) положения международных договоров, закрепляющие и регламентирующие право индивида (физического лица) на обращение в межгосударственные органы по защите прав и свобод[600]; 4) международная уголовная ответственность индивидов за преступления против мира и безопасности человечества.
   Однако ни одна из норм международного права не создает прав и обязанностей для индивидов непосредственно, помимо государств, даже в том случае, когда конкретные установления имеют в качестве своего адресата индивида[601]. МГП возлагает юридическую обязанность ведения вооруженной борьбы (в соответствии с его нормами) на субъектов международного права, которые, принимая на себя обязательства, обеспечивают с помощью внутреннего законодательства соответствующее поведение участников вооруженного конфликта. Субъективные права индивидов (на неприкосновенность, сохранение жизни, гуманное обращение и т. д.) возникают через воспроизведение во внутригосударственном законодательстве норм международного права. Этим же фактором обусловлена юридическая обязанность государства обеспечить защиту индивидов всеми имеющимися в его распоряжении средствами и тем самым защитить свои собственные международные права (см. приложение 15). Юридическую природу возникающих при этом прав и обязанностей индивида иногда определяют как международно-правовой индигенат[602], а самого индивида – как дестинатора норм международного права, но в рамках внутригосударственного права, субъектом которого он является. Заимствование международным правом категории дестинатор (destinatare), разработанной цивилистикой[603], преследует вполне определенную цель – определить в рамках выработанных правовых категорий правовое положение физического лица в международном праве. Следует согласиться с профессором С.В. Черниченко, что физические лица могут выступать в качестве дестинаторов (обычно опосредованных) международно-правовых норм, дестинаторов, наделенных, однако, не правами и обязанностями в силу таких норм, но лишь пользующихся «выгодами и неудобствами, вытекающими из этих норм»[604].
   Специалисты, изучавшие проблемы международной ответственности, в большинстве случаев доказывают, что физические, равно как и юридические лица, не являются и не могут являться субъектами международно-правовой ответственности[605]. По этому поводу Д. Б. Левин писал: «По общему принципу индивиды, не будучи субъектами международного права, а будучи в случаях, когда международное право защищает их интересы, в частности в случаях возмещения причиненного им ущерба, лишь дестинаторами его норм, не могут быть ни субъектами международного деликта, ни субъектами претензий об ответственности»[606]. Что же юридически имеет место, когда встает вопрос участия индивидов в международных судебных учреждениях? Не более чем делегирование участвующими в создании таких учреждений государствами некоторых своих суверенных юрисдикционных прав в отношении индивидов – в пользу соответствующих международных судебных учреждений. Нет такого делегирования (как, например, со стороны США в отношении своих граждан), – нет и соответствующей юрисдикции. Такое делегирование, равно как и сам круг правомочий международных судебных учреждений, процессуальные права и т. д., формально выражается в международных договорах или в решениях межправительственных организаций с участием конкретных государств[607]. Так, А.А. Иванов указывает, что международная правовая помощь имеет своим дестинатором частных лиц, проживающих или домицилированных в государствах, оказывающих такую помощь[608].
   Рассмотрение вопроса о применимости МГП в отношении отдельных лиц (ratione personae) требует установления их круга, связанного с причастностью к ведению боевых действий. В этой связи выделяют участников вооруженных конфликтов и жертв войны (вооруженных конфликтов) или, как еще их называют, – покровительствуемых лиц.
   В МГП участников вооруженных конфликтов принято подразделять на две группы: сражающиеся (комбатанты) и не сражающиеся (некомбатанты) (ст. 4 ЖК III; ст. 13 ЖК II) (см. приложение 24).
   Участниками боевых действий (боец — участник боя[609]) считаются лица, принимавшие участие в вооруженных столкновениях, сражениях (комбатанты) (ст. 4 III Женевской конвенции 1949 г.; ст. 13 II Женевской конвенции 1949 г.), находившиеся при исполнении обязанностей государственной (военной) службы[610] (военнослужащих, проходящих службу как по призыву, в том числе проходящих военные сборы либо военную службу в период мобилизации, в период военного положения и в военное время, так и по контракту), либо в иные периоды (не при исполнении обязанностей военной службы), но когда их действия признаны совершенными в интересах личности, общества и государства. При этом важно, чтобы органы государственной власти своевременно констатировали такие факты, дополняя соответствующие списки периодов ведения боевых действий. Такая широкая трактовка позволит избежать многих споров и недоразумений, связанных с процессом доказывания государственными служащими (военнослужащими) своей причастности к группе профессионального риска.
   Комбатант (от фр. combattant — воин, боец) – это лицо, входящее в состав вооруженных сил стороны, находящейся в вооруженном конфликте, и имеющее право принимать непосредственное участие в военных действиях. Комбатант имеет право применять так называемое «дозволенное насилие», ограниченное нормами МГП, и в случае взятия в плен комбатант не будет преследоваться за это[611]. Одним из составляющих понятия «комбатант» является включенность в состав вооруженных сил. К комбатантам относятся:
   1) личный состав вооруженных сил стороны, находящейся в конфликте, а также личный состав ополчения и добровольческих отрядов, входящих в состав этих вооруженных сил; личный состав регулярных вооруженных сил, считающих себя в подчинении правительства или власти, не признанных другой стороной, находящейся в конфликте;
   2) личный состав других ополчений и добровольческих отрядов, включая личный состав организованных движений сопротивления, принадлежащих стороне, находящейся в конфликте, и действующих на их собственной территории или вне ее (даже если эта территория оккупирована), если эти ополчения и добровольческие отряды, включая организованные движения сопротивления, отвечают нижеследующим условиям: а) имеют во главе лицо, ответственное за своих подчиненных; б) имеют определенный и явственно различимый издали отличительный знак (для регулярных вооруженных сил – форменная одежда); в) открыто носят оружие: во время каждого военного столкновения, а также в то время, когда находятся на виду у противника в ходе развертывания в боевые порядки, т. е. при любом перемещении в направлении места, откуда или где начнутся боевые действия; г) соблюдают в своих действиях нормы МГП;
   3) население неоккупированной территории, которое при приближении неприятеля стихийно берется за оружие, не успев сформироваться в регулярные войска, если оно открыто носит оружие и соблюдает обычаи войны.
   Комбатантами в морской войне являются экипажи военных кораблей всех видов, экипажи вспомогательных судов всех видов, а также торговых судов, переоборудованных в военные корабли, экипажи летательных аппаратов ВМФ. Комбатантами в воздушной войне являются экипажи всех летательных аппаратов, входящих в состав военной авиации воюющих государств и имеющих их опознавательный знак. К ним относятся и экипажи судов гражданской авиации, превращенных в военные в пределах юрисдикции воюющего государства.
   Федеральный закон от 31 мая 1996 г. № 61 – ФЗ «Об обороне» (п. 4–6 ст. 1) обозначил состав военной организации РФ применительно к оборонительной функции государства, включив в него, помимо Вооруженных Сил РФ[612], другие войска (внутренние войска Министерства внутренних дел РФ[613], войска гражданской обороны[614]), воинские формирования при федеральных органах исполнительной власти (инженерно-технические, дорожно-строительные), органы (служба внешней разведки РФ, органы федеральной службы безопасности, федеральный орган специальной связи и информации, федеральные органы государственной охраны, федеральный орган обеспечения мобилизационной подготовки органов государственной власти РФ), специальные формирования (создаваемые на военное время). Вместе с тем многие исследователи исходят из того, что перечисление в ст. 2 Федерального закона «О воинской обязанности и военной службе»[615] войск, воинских формирований и органов позволяет утверждать, что военную организацию государства образуют поименованные структуры, где предусмотрена военная служба[616]. В частности, данный Закон закрепляет исполнение военной службы в воинских подразделениях федеральной противопожарной службы. Не является военной службой военизированная служба в горноспасательных, аварийно-спасательных и иных подразделениях и формированиях. Отношения между служащими в них строятся на основе специальных уставов.
   Конвенционное закрепление понятия вооруженные силы (словосочетание из прописных букв) входит в противоречие с нормами российского законодательства, которое под Вооруженными Силами РФ понимает лишь военную организацию Министерства обороны РФ. Эта двусмысленная ситуация должна быть устранена путем систематизации права[617]. Представляется возможным следующий путь решения непростой терминологической проблемы. Следует исходить из того, что конституционное установление понятия «Вооруженные Силы Российской Федерации» носит родовой характер и включает все компоненты военной организации государства. Следовательно, законодательно должно быть изменено наименование военной структуры МО РФ. Следует разработать федеральный закон «О вооруженных силах Российской Федерации» (словосочетание из прописных букв), который урегулирует вопросы военного строительства, а специальный закон «О войсках (силах) МО Российской Федерации» будет регулировать собственно строительство нынешних Вооруженных Сил РФ. В этой связи может быть высказано достаточно смелое авторское суждение о переименовании военной структуры МО РФ – Вооруженных Сил Российской Федерации – в Силы Самообороны РФ. Это суждение основывается на ст. 51 Устава ООН, предусматривающей неотъемлемое право государства на индивидуальную (осуществляемую самостоятельно РФ) или коллективную (например, в рамках ОДКБ) самооборону. Безусловно, для принятия таких решительных шагов необходима политическая воля.
   Комплектование военной организации государства личным составом является составной частью военного строительства РФ[618].
   Различные способы комплектования военной организации государства в соответствии с проявлением воли физических лиц могут быть сведены к двум: 1) основанные на добровольности волеизъявления (ополчение, добровольчество, наемничество); 2) основанные на проявлении властных полномочий государства (рекрутская повинность, конскрипция, всеобщая воинская повинность/воинская обязанность).
   Рассмотрим способы комплектования военной организации государства, основанные на добровольности волеизъявления физических лиц.
   Одним из способов комплектования являлось создание ополчений, т. е. военных формирований, создаваемых в помощь действующей армии, преимущественно на добровольных началах[619]. В связи с появлением массовых армий казалось, что практика создания народных ополчений отойдет в историю. Но опыт Великой Отечественной войны 1941–1945 гг. продемонстрировал обратное, когда в 1941–1942 гг.[620] была проведена добровольная мобилизация трудящихся в дивизии народного ополчения[621]. Следует подчеркнуть, что если народное ополчение формировалось и действовало под контролем государства, это дает возможность отнести его к государственному ополчению. Именно в таком контексте осуществляется и международно-правовое регулирование. В соответствии со ст. 1 Положения о законах и обычаях сухопутной войны Конвенции о законах и обычаях сухопутной войны 1907 г.[622] ополчение или добровольческие отряды в тех странах, где они составляют армию или входят в ее состав, понимаются под наименованием армии. В соответствии со ст. 13 ЖК I, ст. 13 ЖК II1949 г. личный состав ополчения и добровольческих отрядов, входящих в состав этих вооруженных сил, пользуется той же правовой защитой, что и личный состав, входящий в регулярные вооруженные силы. Представляется, что в современных условиях должно найти законодательное закрепление положение о том, что общественно-политические организации, в уставе которых предусмотрена деятельность по защите интересов государства, могут быть использованы на территории РФ только после введения чрезвычайного или военного положения (народное ополчение, национальные силы самообороны, народные дружины по охране общественного порядка и др.).
   Другим способом пополнения людских ресурсов военной организации государства на добровольной основе является добровольчество. Понятие «доброволец» в литературе трактуется достаточно широко. Мы оставим без внимания два из трех понятий добровольца (лица, осуществляющие благотворительную деятельность (волонтеры[623]); лица, выдвигающие свои кандидатуры, по своей воле, для решения какого-либо вопроса), чтобы сконцентрировать внимание лишь на одном применительно к проблематике МГП. Под добровольцами понимаются иностранные граждане, которые в силу политических или иных убеждений (а не из материальных соображений) поступают по своему желанию на службу в армию какой-либо воюющей стороны и включаются в личный состав вооруженных сил. Подчеркнем – они включаются в списочный состав этих вооруженных сил (военной организации государства), чем отличаются от наемников.
   Добровольчество может приобретать различные формы, среди которых наиболее распространенными являются: а) создание специальных подразделений в составе вооруженных сил; б) включение добровольцев в обычные подразделения[624]. Разумеется, речь идет не о национальности добровольцев, а лишь об их гражданстве (подданстве).
   Примером создания специальных подразделений в составе вооруженных сил могут являться интернациональные бригады[625] в испанской гражданской войне на стороне народного фронта Испании (1936 г. – конец 1938 г.), которым на стороне «националистов» противостояли их сограждане (иностранцы), входившие в войска противника[626]. Многочисленные примеры добровольчества были в период Второй мировой войны. Так, на территории противоборствующих Германии и СССР формировались воинские подразделения из граждан иностранных государств. Подчеркнем, что понятие «добровольчество» частично совпадает с понятием «коллаборационизм» (от франц. collaboration — сотрудничество, совместные действия), под которым понимается фактическое сотрудничество с оккупационными властями[627]. Формами коллаборационизма являлись: участие в вооруженной борьбе против армий антигитлеровской коалиции, в карательных операциях против местного населения, партизан, в террористических акциях оккупантов; разжигание националистической розни между различными народами на оккупированных территориях, участие в формировании марионеточных правительств и органов местного самоуправления, целенаправленная деятельность против государственного строя своей страны[628].
   Русской освободительной армией (РОА) именовались воинские части, воевавшие на стороне Германии против СССР, сформированные немецким штабом войск СС во время Великой Отечественной войны из русских коллаборационистов[629]. РОА была заявлена как воинское формирование, создаваемое для «освобождения России от коммунизма» (27 декабря 1942 г.). Армия формировалась, в основном, из советских военнопленных, а также из числа русских эмигрантов. Неофициально ее членов называли «власовцами», по имени их руководителя, генерал-лейтенанта А. Власова. 28 января 1945 г. РОА получила статус вооруженных сил союзной державы, сохраняющей нейтралитет по отношению к США и Великобритании. РОА провела три боя: 9 февраля и 13 апреля 1945 г. – с Красной Армией, 6 мая 1945 г. – с частями СС. 12 мая 1945 г. РОА была распущена.
   Иностранцы включались и в штаты германских воинских частей[630]. Они получили общее наименование «хиви» (сокр. от нем. Hilfswillige — добровольные помощники, буквально – «готовые помочь»), К концу 1942 г. «хиви» составляли значительную часть действовавших на Восточном фронте немецких дивизий[631]. Зачисленные в состав немецких частей военнопленные заносились в списки, получали полный паек солдата, а после двухмесячного испытания и официального зачисления в качестве «добровольца вспомогательной службы» – денежное содержание и дополнительное довольствие. Со временем некоторые «хиви», первоначально зачисленные на вспомогательные должности, переводились в состав охранных команд и антипартизанских отрядов, а те, которые входили в состав немецких боевых частей, получали оружие и участвовали в боевых действиях наравне с немецкими солдатами[632]. Так, 22 марта 1943 г. одним из подразделений 118 батальона охранной полиции[633] была уничтожена полностью деревня Хатынь в Белоруссии за то, что жители деревни якобы оказывали помощь партизанам. Все жители Хатыни были сожжены заживо (149 чел., из них 75 – дети младше 16 лет). В карательной операции, проводившейся специальным соединением СС Дирлевангер (нем. SS-Sonderregiment Dirlewanger)[634] принимали участие перешедшие на сторону врага бывшие кадровые офицеры Красной Армии[635].
   Вместе с тем в годы Великой Отечественной войны 1941–1945 гг. на территории и с помощью СССР были сформированы и участвовали в вооруженной борьбе на советско-германском фронте иностранные военные формирования — чехословацкие, польские, румынские, югославские, французские части, соединения и объединения[636].
   Отметим, что нормы МГП (с 1949 г.) прямо запрещают принуждать к службе в составе вооруженных сил иностранных граждан[637]. Принуждение военнопленного или другого охраняемого лица к службе в вооруженных силах неприятельской державы рассматривается как военное преступление (серьезное нарушение Женевских конвенций 1949 г., в частности ст. 130 ЖК III), совершенное во время международного вооруженного конфликта (ст. 8(2) (а) Римского статута Международного уголовного суда 1998 г.[638]).
   Современное добровольчество является достаточно противоречивым явлением. Так, в вооруженном конфликте на Балканах с 1990 по 2001 г. приняло участие примерно от 529 до 614 добровольцев из России, Болгарии, Греции, Румынии и других стран. При этом погибло около 40 человек, около 20 стали инвалидами[639]. Добровольцы воевали группами по 7– 10 человек в качестве ударных и диверсионно-разведывательных отрядов[640]. Каждая из таких групп могла контролировать до 30 километров фронта на пересеченной местности[641]. Сама процедура прибытия добровольцев на территорию государства, где шли боевые действия, всегда отличалась своеобразием[642].
   Подчеркнем, что государство не несет ответственность за действия своих граждан (в том числе добровольцев), если они выступали в личном (неофициальном) качестве[643]. Иногда даже потенциальная возможность использования добровольцев может быть средством политического давления[644]. В ходе «пятидневной войны» в Южной Осетии с обеих сторон принимали участие добровольцы[645]. Другой пример – добровольцы из Индонезии в январе 2009 г. стремились оказать помощь палестинцам в борьбе за независимость против Израиля[646]. Еще раз отметим, что добровольцы не являются наемниками при условии их включения в личный состав вооруженных сил воюющей стороны (согласно IV Гаагской конвенции 1907 г. «О правах и обязанностях нейтральных держав и лиц в случае сухопутной войны»)[647].
   Следует отличать также военных советников[648] и военных специалистов[649] лиц, направленных в другое государство для исполнения официальных обязанностей. В периоде 1946 по 1991 г. подразделения, части и соединения Советской Армии и Военно-морского Флота, отдельные группы военнослужащих (советники и военные специалисты) принимали непосредственное участие в боевых действиях более чем в 20 вооруженных конфликтах в Европе, Азии (в том числе в Афганистане), Африке, на Ближнем Востоке, в Америке (Карибский кризис). В большинстве конфликтов участие СССР было косвенным – в основном путем поставок вооружения и военной техники, подготовки кадров и т. п.[650]. Советские военные специалисты, выполняя задачи, не носили с собой документы, подтверждающие их статус[651], поскольку в ходе вооруженного конфликта могли быть захвачены в плен.
   Многочисленные примеры направления военных специалистов имеются и в иностранных вооруженных силах. Так, военнослужащие элитного британского подразделения спецназа SAS[652] (около 10 человек) тренировали ливийскую армию[653].
   Специальной проблемой является комплектование вооруженных сил по национальному признаку. Некоторыми современными российскими экспертами озвучивалась идея создания воинских частей, сформированных по национальному (этническому) признаку[654]. В защиту этого предложения приводились такие аргументы, что, мол, военнослужащие одной национальности, принадлежащие к одной культуре, к одному национальному менталитету, будут всячески друг друга поддерживать и служить России верой и правдой. В пример приводились национальные части (например, башкирские, калмыцкие, закавказские и т. д.), которые были абсолютно лояльны русскому престолу, и пресловутая «Дикая дивизия»[655], созданная в Российской Империи, и чеченские батальоны «Запад» и «Восток»[656]. Представляется, что комплектование современных ВС РФ по национальному признаку может привести к тяжелым и даже трагическим последствиям вследствие сложности механизма иерархического подчинения таких национальных подразделений. Так, в случае, если командирами подразделений назначать офицеров иной национальности, то очень высока вероятность того, что военнослужащие будут игнорировать их приказания и срывать процесс боевой учебы[657]. Если же командирами ставить офицеров-представителей тех же народов, то велика вероятность того, что эти подразделения целиком могут выйти из подчинения вышестоящего командования. Таким образом, можно утверждать, что в настоящее время создание национальных частей в Российской армии не только нецелесообразно, но и объективно неприемлемо.
   Обладает ярко выраженной спецификой привлечение на военную службу государству иррегулярных вооруженных формирований, среди которых особое место занимает российское казачество – специфическая самоорганизация части населения со своей многовековой историей.
   Казачество представляет собой особую социально-этническую (субэтническую) группу людей, имеющих определенный уклад жизни, свои вековые традиции, обычаи, культуру. Большинство историков считают, что казачество возникло в XVI в. Сочетание службы государству и специфического военно-земледельческого уклада жизни явилось предпосылкой становления традиционных форм государственной службы казачества, доказавшей свою высокую эффективность на протяжении нескольких столетий. Возрождение традиционной для России государственной службы казачества началось с 1989 г. и является одним из элементов становления новой российской государственности, укрепления ее безопасности. Фактически это войска территориальной обороны, не входящие в состав военной организации государства в мирное время, но готовые немедленно приступить к выполнению задач по предназначению в условиях вооруженного конфликта, прообраз специальных формирований, создаваемых на военное время. В пункте 1 ст. 2 Федерального закона от 5 декабря 2005 г. № 154-ФЗ «О государственной службе российского казачества»[658] под российским казачеством понимаются граждане РФ, являющиеся членами казачьих обществ. По разным источникам, казачество в России охватывает от 1,5 до 5 млн человек[659].
   В Российской Федерации официально образованы 11 войсковых казачьих обществ и 6 отдельных окружных казачьих обществ. Общая численность реестровых казаков (готовых нести государственную службу[660]) более 740 тыс. человек «нереестровых» общественных казачьих организаций – более 600[661].
   9 февраля 2010 г. Президент РФ подписал сразу четыре указа[662], юридически закрепляющих уже сложившуюся атрибутику возрожденного казачества: знамена и гербы войсковых казачьих обществ, форму одежды, чины и порядок их присвоения, удостоверение казака. Чины членов казачьих обществ[663] относятся к специальным званиям и не являются классными чинами государственной гражданской службы РФ, не соотносятся с воинскими званиями, классными чинами муниципальной службы.
   В соответствии с действующим законодательством для прохождения военной службы российское казачество должно направляться в соединения и воинские части ВС РФ, которым присвоены традиционные казачьи наименования (п. 2 ст. 5 Федерального закона от 5 декабря 2005 г. № 154-ФЗ «О государственной службе российского казачества»). Номинально сегодня существуют части, именуемые казачьими[664]. Но казачьи общества не смогли обеспечить их комплектование[665], что разрушало саму идею формирования в армии полноценных казачьих подразделений. В настоящее время на территории РФ в воинских частях служат около 1,5 тыс. казаков. С 2011 г. планируется воссоздать воинские части, укомплектованные казаками, в составе ВС РФ[666] в тех регионах страны, где проживают казачьи общества[667]. Таким образом, базовая идея сводится к тому, что казачьи войска (наряду с РОСТО-ДОСААФ) должны стать надежной опорой военной организации государства в подготовке кадров для службы, отрабатывается модель восстановления милиционной[668] (территориальной) системы комплектования.
   К способам комплектования военной организации государства, основанным на воинской повинности, т. е. связанным с проявлением властных полномочий государства, относятся рекрутская повинность[669], конскрипция[670] и всеобщая воинская повинность (воинская обязанность). Переход к комплектованию армии и флота России на основе воинской повинности стал результатом проведения военной реформы 60–70 гг. XIX в. Принцип всеобщей воинской обязанности, положенный с 1874 г. в основу системы комплектования русской армии, позволил создать в России массовую армию, способную в условиях военного времени противостоять крупнейшим армиям коалиций европейских держав. Указанный принцип был сохранен и в советский период. В Конституции РФ 1993 г. установлено, что защита Отечества является долгом и обязанностью гражданина РФ (ч. 1 ст. 59), а также указание о том, что гражданин РФ несет военную службу в соответствии с федеральным законом (ч. 2 ст. 59). Законами РФ от 11 февраля 1993 г. № 4455-1 «О воинской обязанности и военной службе»[671] и от 28 марта 1998 г. № 53-Ф3 «О воинской обязанности и военной службе»[672] была сохранена смешанная система комплектования.
   Современными элементами воинской обязанности граждан РФ являются: воинский учет; обязательная подготовка к военной службе; призыв на военную службу; прохождение военной службы по призыву; пребывание в запасе; призыв на военные сборы и прохождение военных сборов в период пребывания в запасе. В период мобилизации, в период военного положения и в военное время воинская обязанность граждан предусматривает: призыв на военную службу по мобилизации, в период военного положения и в военное время; прохождение военной службы в период мобилизации, в период военного положения и в военное время; военное обучение в период военного положения и в военное время.
   Достаточно показательным примером привлечения лиц, пребывающих в запасе, для выполнения боевых задач, является начало «афганской войны» (1979–1989 гг.)[673]. По свидетельству Б.В. Громова[674], к вводу советских войск в ДРА готовились почти весь 1979 г., несколько раз проводилось отмобилизование войск Туркестанского округа, а 5-я дивизия в Кушке и 108-я в Термезе приводились в состояние повышенной боевой готовности. Каждый раз из запаса призывали несколько тысяч человек. В ноябре 1979 г. произошло очередное отмобилизование. В конце декабря 1979 г. в Афганистан были введены военнослужащие (солдаты и офицеры), в основном призванные из запаса[675], все они были зрелого возраста, имели опыт военной службы, советские таджики и узбеки свободно общались с местным населением на родном языке, эффективно осуществляли патрулирование, не допускали возникновение вооруженных инцидентов. Однако активная антисоветская пропаганда моджахедов[676] против «неверных» привела к тому, что уже в двадцатых числах января советские войска подверглись первым обстрелам[677]. В начале февраля 1980 г. было принято решение о выводе запасников из ДРА, где они пробыли до двух месяцев, и замене их регулярными войсками.
   Серьезные новеллы применительно к военной службе по призыву вносятся европейскими государствами. Они связаны прежде всего с миграцией населения и бипатризмом. Так, в соответствии со ст. 21 Европейской конвенции о гражданстве ETS № 166 (Страсбург, 6 ноября 1997 г.)[678] лица, имеющие гражданство двух или более государств-участников, ратифицировавших Конвенцию, должны исполнять свою воинскую обязанность в отношении лишь одного из этих государств-участников[679]. Однако это не затрагивает мобилизационных мероприятий.
   Несмотря на кажущееся разнообразие способов комплектования, в мирное время они так или иначе сводятся к двум: обязательная повинность и добровольный наем[680]. М.Ф. Гацко полагает, что сочетание контрактного и призывного способов комплектования Вооруженных Сил не только соответствует геополитическим, экономическим, демографическим и иным особенностям современной России, но и отражает имеющиеся в обществе взгляды на данную проблему[681].
   Каждое государство самостоятельно определяет и законодательно закрепляет периоды, когда его граждане участвовали в организованных боевых действиях. В Приложении к Федеральному закону «О ветеранах» дан перечень государств, городов, территорий и периодов ведения боевых действий с участием граждан Российской Федерации, он изложен в хронологической последовательности, с учетом начала вооруженных конфликтов. Представляется возможным дифференцировать периоды боевых действий в связи установленными международным правом категориями вооруженных конфликтов и их участников:
   1) участники войны[682];
   2) участники международных вооруженных конфликтов[683];
   3) участники внутригосударственных вооруженных конфликтов[684];
   4) участники военных операций[685] (например, операции по принуждению Грузии к миру в августе 2008 г., контртеррористических операций).
   Безусловно, этот перечень имеет целевой характер (для признания лиц ветеранами боевых действий, инвалидами Великой Отечественной войны и инвалидами боевых действий). Однако он дает и достаточно четкую классификацию войн, международных и внутригосударственных вооруженных конфликтов и военных операций.
   Не имеют статуса комбатанта наемники и шпионы (см. приложение 25). Проблематика наемничества будет рассмотрена в отдельном параграфе данной главы.
   Как в МГП, так и в уголовном праве государств содержится понятие шпионажа. Получение тайными методами секретной военной и политической информации или сведений о противнике прямо не запрещено ни в мирное, ни в военное время. В МГП под шпионажем понимается сбор на территории противника информации военного значения лицом из состава вооруженных сил либо спецслужб страны, находящейся в конфликте, осуществляемый тайно или обманными методами (п. 4 ст. 46 ДП I). Речь идет о специальном понятии шпионажа в период вооруженного конфликта как деяния, совершаемого комбатантом, который действовал в гражданской одежде (обманным путем) и был задержан в то время, когда тайно собирал информацию (п. 3 ст. 46 ДП I). Такое лицо, захваченное противником, подлежит суду военного трибунала, однако остается под защитой общих норм, применяемых к гражданским лицам, привлекаемым к уголовной ответственности. Оно не может претендовать на статус военнопленного. Но если такое лицо будет захвачено после выполнения задания и присоединения к своим войскам, то на него распространяется режим военного плена.
   Уголовный кодекс РФ (ст. 276) содержит более широкое общее понятие шпионажа. Это передача, собирание, похищение или хранение в целях передачи иностранному государству, иностранной организации или их представителям сведений, составляющих государственную тайну, а также передача или собирание по заданию иностранной разведки иных сведений для их использования в ущерб внешней безопасности РФ, если эти деяния совершены иностранным гражданином или лицом без гражданства. Граждане РФ, совершающие действия, образующие объективную сторону преступления «шпионаж», а также выдачу государственной тайны либо иное оказание помощи иностранному государству, иностранной организации или их представителям в проведении враждебной деятельности в ущерб внешней безопасности РФ, привлекаются к уголовной ответственности за государственную измену (ст. 275 УК РФ).
   От шпионов следует отличать военных разведчиков, которые собирают информацию в форменной одежде своих вооруженных сил. В случае захвата противником они пользуются правами военнопленных (п. 2 ст. 46 ДП I).
   К некомбатантам относится личный состав, правомерно находящийся в структуре вооруженных сил воюющей стороны, оказывающий ей помощь в достижении успехов в боевых действиях, но не принимающий непосредственного участия в них. Перечень лиц, относимых к некомбатантам, дан в п. 4 ст. 4 Г/Женевской конвенции. Если в основу разграничения между комбатантами и некомбатантами положить характер причастности к ведению вооруженной борьбы, то к числу некомбатантов должны быть отнесены все входящие в состав вооруженных сил или следующие за ними лица, которые по роду своей деятельности не принимают непосредственного участия в вооруженной борьбе.
   Таким образом, подразделение вооруженных сил на сражающихся (комбатантов) и не сражающихся (некомбатантов) определяется их непосредственным участием (или неучастием) в боевых действиях с оружием в руках от имени и в интересах того государства, в вооруженные силы которого они правомерно включены.
   Различия между гражданскими лицами и комбатантами состоят в следующем. Гражданское лицо не участвует в боевых действиях, не имеет права браться за оружие, в противном случае оно может быть подвергнуто преследованиям. Запрещено подвергать его нападению, ему гарантировано уважение и гуманное обращение. Комбатант участвует в боевых действиях, имеет право убивать, не может быть подвергнут преследованиям за участие в боевых действиях и за применение силы в рамках положений МГП, разрешается подвергать его нападению, он является военной целью, а будучи захвачен в плен, пользуется статусом военнопленного.

§ 2. Наемничество в международном праве и российском уголовном законодательстве

   Явление наемничества, известное мировому сообществу с давних времен, стало предметом пристального внимания лишь со второй половины XX в., когда был осознан преступный характер наемничества и появились научные исследования этого феномена Р.А. Адельханяна[686], В.В. Алешина[687], Ю.Н. Астафьева[688], И.П. Блищенко и Н.В. Жданова[689], X. Бурместера[690], Э. Давида[691], А.Г. Кибальника и И.Г. Соломоненко[692], С.Н. Незнанова[693], K.Л. Осипова[694], А.И. Полторака[695],О.Ю. Молибога[696], А.А. Потапова[697], M.Л. Хабачирова[698], Н.О. Шандиевой[699] и др. Проблема наемничества нашла отражение в книгах публицистического характера, основанных на документальных данных: «Солдаты на продажу: наемники сегодня», изданная журналистами В. Барчетом и Д. Робеком[700], и «Власть оружия», авторами которой являются два бывших наемника – К. Демпстер и Д. Томкинс[701]. Юридический анализ наемничества, представленный в основном в комментариях к УК РФ и учебной литературе по международному (в том числе международному уголовному праву)[702], излагается кратко и носит общий характер.
   Большинство современных исследователей придерживается следующего определения наемника: это физическое лицо (иностранец или апатрид), добровольно вступившее в вооруженный конфликт не из идеологических, национальных, политических соображений и не в соответствии с воинской обязанностью, а ради собственной экономической выгоды (т. е. в корыстных целях, за деньги) на стороне одного из участников вооруженного конфликта (внутригосударственного либо международного). В практическом плане под «наемником» понимаются лица, имеющие военные профессии, которые за плату предлагают свои профессиональные услуги для участия в преступной деятельности. Как правило, наемническая деятельность используется для участия в вооруженном конфликте в стране, отличной от страны происхождения, для осуществления такой деятельности требуется высокая профессиональная квалификация лица, которая и является предметом оплаты, т. е. речь идет о купле-продаже военных услуг[703]. Не удивительно, что при применении к военнослужащим регулярной армии этот термин приобретает ярко выраженный презрительный и негативный оттенок. Иные определения содержат детализированные характеристики (признаки) такого лица.
   Некоторые ученые термин «наемничество» относят к специально-юридическим терминам[704], имеющим свое специфическое правовое содержание, причем в ряде случаев отличающееся от общеупотребляемого. Другие (например, профессор АА. Потапов) выделяют обыденное, социологическое (криминологическое) и юридическое (легальное) толкования понятия наемничества[705]. В обыденном понимании наемничество есть прохождение лицом военной службы за плату, по найму[706]. Социологическое или криминологическое понятие наемничества подразумевает военную службу иностранца по найму. Под наемникомпонимается военнослужащий наемного войска, наемный работник, тот, кто продался кому-нибудь, кто из низких, корыстных побуждений защищает чужие интересы[707]. Юридическое понятие наемничества имеет два аспекта: международно-правовое (закреплено в международно-правовых актах) и уголовно-правовое (закреплено в Уголовном кодексе РФ). Обыденное (широкое) понимание наемничества, являясь выражением правосознания отдельных лиц и групп лиц, не учитывает юридических признаков наемничества, закрепленных в нормативных правовых актах, и, воспринятое правоприменителем, может негативно отразиться на качестве следственной работы и судебной практики по делам о преступлениях, предусмотренных ст. 359 УК РФ.
   Наемничество можно рассматривать в широком смысле – как социальное явление, и в узком смысле – как противоправное деяние (преступление).
   Как социальное явление (в широком смысле слова) наемничество представляет собой работу по найму за определенное (в том числе денежное) вознаграждение. Интересно, что в исторической литературе встречается понятие наемничества применительно к службе российского казачества как замена личной службы поставкой одетого и вооруженного за счет хозяина наемника, т. е. под наемниками понимались казаки, нанимавшие на службу вместо себя других[708]. В международно-правовых актах термин «наемники» встречается в несколько неожиданной интерпретации. Так, в Консульской Конвенции между Союзом Советских Социалистических Республик и Республикой Боливия (г. Ла-Пас, 18 марта 1980 г.)[709] под «сотрудником консульства» понимаются… наемники и другие лица, выполняющие обязанности по обслуживанию консульства (п. 5 ст. 1). Иными словами, под наемниками наемниками понимаются лица, работающие по найму.
   Вместе с тем о наемниках (и наемничестве) можно говорить лишь в тех случаях, когда они задействованы в сфере военной организации государства либо иных субъектов международного права. Наемничество возникает там, где отсутствует сильная государственная власть, не способная противостоять противоправной деятельности иностранцев на собственной территории, и тогда, когда сложились определенные социальные предпосылки.
   Официальные данные подтверждают рост числа наемников во всем мире и противоправный характер их деятельности[710] на территории африканских государств[711], проведение тайных операций в Центральной Америке[712], бывшей Югославии, Афганистане[713], Чеченской Республике[714], Южной Осетии[715] и др.
   Некоторые исследователи, рассматривая наемничество как форму преступной деятельности иностранных граждан, обращают внимание на влияние наемничества в политической, экономической, социальной[716] и национально-этнической сферах[717].
   В целом, как социальное явление, наемничество связано со спросом, особой востребованностью в услугах наемников как подготовленных военных профессионалов.
   Как противоправное деяние наемничество выражается в двуединой юридической формуле: 1) действия, совершенные лично наемником, – его личное участие в вооруженном конфликте и связанное с этим положение, состояние; 2) действия, совершенные иными лицами (в связи с использованием ими своего служебного положения), – вербовка, обучение, финансирование, иное материальное обеспечение наемника, его использование в военных действиях. Такое построение позволяет выявить достаточно широкий круг лиц, причастных к наемничеству, установить соучастников противоправного деяния.
   Прежде всего, следует установить и проанализировать источники правового регулирования противоправности наемничества. Они состоят из двух групп: международные и внутригосударственные.
   В юридической литературе встречается мнение, что впервые попытка закрепления преступности наемничества в международном праве была предпринята Гаагской конвенцией о правах и обязанностях нейтральных держав и лиц в случае сухопутной войны 1907 г.[718].
   По смыслу ст. 4 указанной Гаагской конвенции, на территории нейтральной Державы в пользу воюющих не могут быть сформированы военные отряды и открыты учреждения для вербовки. Ответственность нейтральной Державы не возникает вследствие того, что частные лица отдельно переходят границу, чтобы поступить на службу одного из воюющих (ст. 6). По мнению ряда авторов, эти положения преследовали цели предупреждения наемничества[719]. Подданные Государства, не принимающего участия в войне, считались нейтральными лицами (ст. 16). Однако они не могли ссылаться на свой нейтралитет, если совершали действия, враждебные по отношению к воюющему, либо совершали действия в пользу воюющего, а именно если добровольно поступали на службу в ряды военных сил одной из Сторон. В таком случае нейтральный не должен подвергаться более суровому обращению со стороны воюющего, во вред которому он отказался от нейтралитета, чем то, которому подвергся бы за подобное же деяние подданный другого воюющего Государства (ст. 17).
   Международно-правовое закрепление запрет наемничества получил лишь во второй половине XX в. как на универсальном, так и на региональном уровнях. Представляя акты в сфере наемничества в хронологическом порядке, следует отметить, что двухступенчатая работа, т. е. принятие сначала определенной декларации, а потом на ее основе соответствующего договора, вообще характерна для деятельности ООН.
   Первыми актами ООН, направленными против наемничества, следует признать ряд резолюций Совета Безопасности ООН, принятых в связи с событиями в Конго в 1961 г.[720]. Генеральная Ассамблея ООН в 1968 г. в резолюции № 2465 (XXIII) окончательно установила, что практика использования наемников является уголовно наказуемым деянием, а сами они объявляются преступниками, находящимися вне закона. В ней подчеркнута необходимость принятия во всех странах законов, объявляющих набор, финансирование и обучение наемников на их территории уголовно наказуемым преступлением, и запрета своим гражданам поступать на службу в качестве наемников.
   В Декларации о принципах международного права 1970 г.[721] ГА ООН рекомендовала странам воздерживаться от организации или поощрения организации и содержания наемников для вторжения на территорию другого государства (принцип, согласно которому государства воздерживаются в своих международных отношениях от угрозы силой или ее применения как против территориальной неприкосновенности или политической независимости любого государства, так и каким-либо другим образом, не совместимым с целями ООН).
   Необходимость наказания наемников как международных уголовных преступников содержится и в Основных принципах правового режима комбатантов, борющихся против колониального и иностранного господства и расистских режимов (1973 г.). Генеральная Ассамблея отнесла засылку на территорию другого государства наемников, которые осуществляют применение вооруженной силы против другого государства, к актам агрессии со всеми вытекающими международно – правовыми последствиями.
   В Резолюции Генеральной Ассамблеи ООН от 14 декабря 1974 г. «Определение агрессии»[722] отмечено, что засылка государством или от имени государства вооруженных банд, групп и регулярных сил или наемников, которые осуществляют акты применения вооруженной силы против другого государства, носящие столь серьезный характер, что это равносильно перечисленным выше актам, или его значительное участие в них будет квалифицироваться в качестве акта агрессии (п. «g» ст. 3).
   В 1977 г. Совет Безопасности ООН в резолюции № 405 потребовал от государств не предоставлять свою территорию для вербовки наемников, не разрешать своим гражданам участвовать в их формировании, вербовке, обучении и переброске их в другие государства.
   В Резолюции Генеральной Ассамблеи ООН от 3 мая 1978 г. № S-9/2 «Декларация по Намибии и Программа действий в поддержку самоопределения и национальной независимости Намибии»[723] констатировалось, что в целях расширения своей военной деятельности в Намибии Южная Африка активизирует вербовку наемников и организует в территории племенные армии. В Программе действий в поддержку самоопределения и национальной независимости Намибии содержался призыв ко всем государствам принять эффективные меры по предотвращению вербовки наемников для службы в Намибии или в Южной Африке (п. 41)[724].
   В Декларации об усилении эффективности принципа отказа от угрозы силой или ее применения в международных отношениях (18 ноября 1987 г.)[725] провозглашено: государства должны выполнять возложенные на них в соответствии с международным правом обязательства воздерживаться от организации, подстрекательства, пособничества или участия в полувоенных, террористических или подрывных действиях, включая действия наемников, в других государствах и от потворствования организованной деятельности, направленной на совершение таких действий, в пределах своей территории (п. 6 ст. I).
   В Декларации о недопустимости интервенции и вмешательства во внутренние дела государств (принята резолюцией 36/103 XXXVI Генеральной Ассамблеи ООН от 9 декабря 1981 г.)[726] закреплено, что принцип отказа от интервенции и невмешательства во внутренние и внешние дела государств включает обязанность государства не допускать на своей территории обучения, финансирования и вербовки наемников или засылки таких наемников на территорию другого государства и отказывать в представлении средств, включая финансирование, для оснащения и транзита наемников (п. «g» ст. II).
   8 июня 1977 г. был принят Дополнительный протокол к Женевским конвенциям от 12 августа 1949 г., касающийся защиты жертв международных вооруженных конфликтов (Протокол I)[727], который закрепляет понятие наемника и содержит специальное указание о том, что наемник не имеет права на статус комбатанта или военнопленного. Но это указание следует рассматривать лишь в контексте правовой защиты жертв вооруженных конфликтов.
   4 декабря 1989 г. была принята Международная конвенция о борьбе с вербовкой, использованием, финансированием и обучением наемников[728] (вступила в силу 20 января 2001 г. после сдачи на хранение Генеральному секретарю ООН двадцать второго документа о ратификации или присоединении). В общей сложности 25 государств уже завершили официальные процедуры, позволившие им выразить свое согласие взять на себя обязательства, вытекающие из Международной конвенции[729]. Как минимум, четыре государства, подписавших эту Конвенцию (Ангола, ДРК, Республика Конго и Нигерия), прибегали к услугам наемников. Конвенция направлена, главным образом, против так называемого привходящего наемничества, когда африканские государства были обеспокоены ролью европейских наемников (из Франции, Великобритании) в свержении правительств ряда государств на африканском континенте.
   Стремлением распространить действие Конвенции 1989 г. на сферу прав человека продиктовано принятие 22 декабря 2003 г. Генеральной Ассамблеей ООН резолюции 58/162 об использовании наемников как средстве нарушения прав человека и противодействия осуществлению права народов на самоопределение.
   Криминальный характер наемничества подтверждается и в решениях региональных международных организаций[730]. Особый интерес вызывают акты, принятые Организацией африканского единства (ОАЕ), сегодня – Африканский Союз[731]. Как справедливо отметил А. Полторак, «международно-правовая активность ОАЕ в интересующем нас вопросе вполне естественна – в течение многих лет именно африканский континент являлся широким полем, где использовалась система наемничества»[732]. К числу важнейших относятся: резолюция о наемниках, одобренная Ассамблеей ОАЕ в городе Киншаса 14 сентября 1969 г.; резолюция VII Чрезвычайной сессии Совета министров ОАЕ, состоявшейся в Лагосе в 1970 г.; Декларация о деятельности наемников в Африке, принятая в Аддис-Абебе в июне 1971 г. В Африке сформировалось резко отрицательное отношение к наемникам, и им не приходится рассчитывать на гуманное отношение при попадании в плен[733]. В 1977 г. ОАЕ приняла Конвенцию о ликвидации наемничества в Африке[734] (вступила в силу 22 апреля 1985 г.), в которой впервые сделана попытка дать правовое определение наемничеству. Отметим, что ее принятие совпало по срокам с принятием Дополнительного протокола I к Женевским конвенциям, чем объясняются совпадающие формулировки понятия наемника.
   Такое перечисление в хронологическом порядке международных актов, направленных против наемничества, позволяет лишь осмыслить и понять, как не просто было мировому сообществу выработать понятие, согласовать свои позиции и закрепить их в юридически обязывающих документах.
   Некоторые исследователи предлагают африканскую (1977 г.) и международную (1989 г.) конвенции именовать коллективным названием «конвенции о наемниках»[735], относя их к источникам международного уголовного права. Согласно этим конвенциям, при наличии имплементирующего законодательства государств-участников лица, подпадающие под определение наемника, будут подвергнуты преследованию как за отдельное преступление за тот факт, что они являются наемниками. Эти конвенции могут применяться в любых ситуациях (в том числе немеждународных вооруженных конфликтах).
   Напротив, по международному гуманитарному праву (в частности, Дополнительному протоколу I) наемничество не является нарушением и не влечет международной уголовной ответственности, а просто лишает наемника права на статус военнопленного в случае захвата[736]. По МГП статус наемника предусмотрен только для международных вооруженных конфликтов. МГП явным образом не стремится к устранению использования наемников, но просто ставит определенные условия государствам, которые желают воспользоваться их услугами[737].
   Важно подчеркнуть, что конвенции о наемниках заимствовали определение наемников из ст. 47 ДП I. Африканская Конвенция дословно воспроизводит ст. 47, Конвенция ООН опускает п. б ст. 47 (фактически принимает непосредственное участие в военных действиях), но затем добавляет его как элемент преступления. Каждая из конвенций содержит дополнительное определение наемника для ситуаций, когда преследуется цель свержения правительства, кроме того в африканской конвенции имеются специальные положения, касающиеся участия в таких ситуациях представителей государства (ст. 5). Цель конвенций – установить индивидуальную уголовную ответственность. Обе конвенции требуют от государств-участников криминализировать эти противоправные деяния в национальном законодательстве, преследовать в судебном порядке и выдавать подозреваемых.
   В последнее время предпринимаются усилия по выработке нового определения наемника с целью придания концепции наемничества всеохватывающего характера[738]. Она связана с распространением ответственности за участие наемников как в международных, так и во внутренних вооруженных конфликтах, сопряжена не только с нарушением прав человека, но и затрагивает право народов на самоопределение[739], исходит из того, что речь идет о комплексном[740], скрываемом[741] международном преступлении, подлежащем международному преследованию.
   Эти же посылки содержатся в Модельном законе СНГ «О противодействии наемничеству» 2005 г.[742]. В нем тесно увязано участие в военных действиях с совершением террористических актов, направленных на: свержение законных органов власти или подрыв каким бы то ни было иным образом конституционного порядка, правовых, экономических, финансовых основ государства; подрыв территориальной целостности или базовой инфраструктуры государства, его общественной и экологической безопасности; совершение покушения на жизнь, физическую неприкосновенность или безопасность лиц или совершение террористических актов; овладение контролем над ценными природными ресурсами государства; нарушение суверенитета, поддержку иностранной оккупации части или всей территории государства[743]; насильственное изгнание населения с мест его постоянного проживания.
   Модельный закон исключает из числа наемников: 1) граждан других государств, официально проходящих по контракту военную службу в вооруженных силах или других структурах военной организации государства, а также граждан государства, официально находящихся с ведома государства на контрактной военной службе в вооруженных силах или других структурах военной организации иных государств; 2) участников национальных и международных подразделений миротворческих сил, находящихся в регионе вооруженных конфликтов или военных действий по мандату ООН или региональных международных организаций. К наемничеству не может быть отнесено обучение иностранных граждан в государственных военных учебных заведениях государства в соответствии с международными договорами и соглашениями[744].
   Разработчики Модельного закона исходили из того, что принятые на его основе законы отдельных стран СНГ не слишком далеко будут расходиться в содержании, и полагали, что государства – члены ОДКБ смогут заключить региональное соглашение о противодействии наемничеству и применить новые правила борьбы с угрозой его распространения, показав пример другим государствам. Однако широкая трактовка наемничества не позволит в ближайшее время достичь желаемый результат. Та же участь ожидает модельные законы «О парламентском контроле над вооруженными силами»[745] и «Об участии государства в миротворческих операциях»[746].
   Безусловно, наемничество может быть взаимосвязано и с другими преступлениями (терроризмом, нелегальной торговлей (людьми, наркотиками), похищением людей, организованной преступной деятельностью), но такую взаимосвязь можно проследить по большому количеству преступных деяний. Представляется, что в той части, в которой наемничество образует самостоятельный состав преступления, оно связано лишь с ведением вооруженной борьбы в условиях международных вооруженных конфликтов.
   В рамках международного права интерес к наемничеству, которое можно рассматривать и как социальное явление, и как преступление, связан с особой востребованностью в услугах наемников, проявившейся наиболее явно в последние десятилетия новейшей истории, когда они активно использовались для борьбы против законных правительств освободившихся от колониальной зависимости государств. Вместе с тем перспективы реализации всеохватывающего подхода к наемничеству более чем призрачные. Широко распространенная концепция «государственного найма» в странах развитой демократии позволяет обходить запретительные нормы, предназначенные для условий вооруженных конфликтов, не признавая их таковыми, а также широко используя «заемный труд» и перекладывая выполнение весьма деликатных военных операций на персонал ЧВК, не подпадающий под действие международно-правовых норм.
   Как полагает Л. Камерон, конвенции о наемниках абсолютно непригодны как метод контроля (искоренения) или регулирования индустрии ЧВК в целом, они не позволяют сделать однозначный вывод о том, что все сотрудники ЧВК являются или не являются наемниками[747]. Важно подчеркнуть, что ни одно государство, с территории или на территории которых действует значительное число ЧВК, не являются участниками этих конвенций[748]. Поскольку невозможно запретить деятельность частных фирм, предлагающих свои услуги на международном рынке в области военной помощи и безопасности, постольку такая деятельность должна быть урегулирована и поставлена под международный контроль.
   Закрепление в российском законодательстве уголовной ответственности за наемничество совпало со становлением и развитием современной российской государственности.
   В апреле 1993 г. на рассмотрение Верховного Совета РФ был внесен проект закона РФ «Об ответственности за вербовку, вооружение, финансирование, обучение и использование наемников»[749], однако он не был принят. В те годы государственные органы РФ в ряде случаев официально признавали совершение действий, образующих наемничество, российскими гражданами (военнослужащими). Так, в Обращении Верховного Совета РФ от 14 мая 1993 г. № 4980-I[750] содержалась просьба к Президенту и депутатам Национального Собрания Азербайджанской Республики, высшим органам ее власти и ее правосудию, о передаче в руки российского правосудия бывших шести военнослужащих Вооруженных Сил России (Я.Л. Евстигнеева, В.П. Кудинова, М.С. Лисового, В.Н. Семиона, КВ. Тукиша и А.А. Филиппова). Верховный Совет РФ подтверждал свою твердую приверженность принципам ООН, осуждающим наемничество и преступные действия наемников, и заверял, что Россия по справедливости, в полном соответствии с международным правом, гласно, показательно осуществит акт правосудия относительно указанных российских граждан. Хотя в тот период в РФ уголовная ответственность за наемничество не была установлена. Отметим, что опасность подобных заявлений очевидна, поскольку речь идет о сатисфакции как особой форме международно-правовой ответственности, когда государство фактически признает свою вину в совершении международного правонарушения и принимает обязательства привлечь виновных к ответственности.
   Постановлением Совета Федерации Федерального Собрания РФ от 20 января 1995 г. № 331-1 СФ[751] был внесен на рассмотрение Государственной Думы Федерального Собрания РФ проект федерального закона «О внесении дополнения в Уголовный кодекс РСФСР» ст. 66-1 «Наемничество»[752]. Однако законопроект не был принят, поскольку уже шла работа над новым УК РФ.
   Преступность деяния наемничества была установлена с введением в действие с 1 января 1997 г.[753] Уголовного кодекса РФ от 13 июня 1996 г. № 63-Ф3, при этом важно, что уголовный закон обратной силы не имеет (ст. 10 УК РФ), в нем реализованы принципы nullum crimen sine lege (нет преступления без закона) и nulla poena sine lege (нет наказания без закона).
   Включение в УК РФ данной нормы, устанавливающей уголовную ответственность вне рамок обязывающего государство международного договора, можно назвать «упреждающей имплементацией».
   Специфика российского уголовного законодательства состоит в том, что следствие и суды при квалификации преступлений и назначении наказаний не могут непосредственно применять нормы международных договоров[754]. Договорные положения для этого должны быть имплементированы (инкорпорированы) в соответствующих статьях УК РФ[755].
   Общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации согласно ч. 4 ст. 15 Конституции РФ являются составной частью ее правовой системы. Однако международные договоры, нормы которых предусматривают признаки составов уголовно наказуемых деяний[756], не могут применяться судами непосредственно[757], поскольку такими договорами прямо устанавливается обязанность государств обеспечить выполнение предусмотренных договором обязательств путем установления своей юрисдикции[758] и наказуемости преступлений внутригосударственным законом[759].
   Исходя из ст. 54 и п. «о» ст. 71 Конституции РФ, а также ст. 8 УК РФ, уголовной ответственности в РФ подлежит лицо, совершившее деяние, содержащее все признаки состава преступления, предусмотренного УК РФ. В связи с этим международно-правовые нормы, предусматривающие признаки составов преступлений, должны применяться судами РФ в тех случаях, когда норма УК РФ прямо устанавливает необходимость применения международного договора РФ (например, ст. 355 и 356 УК РФ)[760].
   Логика здесь следующая: согласие государства с определением преступности деяния, предусмотренного международным договором, и принятие государством международно-правового обязательства оформляется актом ратификации, а наказуемость – лишь после включения в УК (принятием соответствующего закона). При этом следует обратить внимание на то, что отсутствуют препятствия для урегулирования в законе о ратификации вопросов имплементации, в частности, прямого формулирования уголовно-правовых норм, вносящих изменения в УК РФ. Однако законодатель, как правило, ограничивается лишь одной статьей о ратификации, а иные вопросы правового регулирования оставляет «на завтра».
   Включая в УК РФ норму об уголовной ответственности за наемничество (ст. 359), законодатель преследовал двуединую цель – исключить факты «государственного наемничества» и получить инструмент воздействия на иностранных граждан – наемников. Так, п. 6 ст. 3 Федерального конституционного закона «О военном положении»[761] к основаниям для введения военного положения относит засылку иностранным государством (группой государств) или от имени иностранного государства (группы государств)… наемников, которые осуществляют акты применения вооруженной силы против Российской Федерации, равносильные актам агрессии.
   Подчеркнем, что акты наемничества могут совершаться как на территории РФ[762], так и за ее пределами[763]. Вместе с тем, как отмечал Ф.-К. Шредер, норма п. 3 ст. 12 УК РФ не безупречна, поскольку определяет, что иностранные граждане подлежат уголовному преследованию за преступления, совершенные за рубежом, если они «направлены против интересов Российской Федерации», и позволяет достаточно широко трактовать «интересы» РФ[764].
   

notes

Примечания

1

2

3

4

5

6

7

8

9

   См.: Котляров И.И. Международное гуманитарное право: Учеб. пособ. для студентов, обучающихся по специальности 030501 «Юриспруденция». – 2-е изд., перераб. и доп… – М.: ЮНИТИ-ДАНА, Закон и право, 2007. – 143 с.; Котляров И.И. Международное гуманитарное право. – М.: Юрлитинформ, 2009. – 304 с.; Международное гуманитарное право: Учеб. пособ. для студентов, обучающихся по специальности «Юриспруденция»/Под. ред. И.И. Котлярова. – 3-е изд., перераб. и доп… – М.: ЮНИТИ-ДАНА, Закон и право, 2009. – 271 с.

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

   Конвенция о запрещении или ограничении применения конкретных видов обычного оружия, которые могут считаться наносящими чрезмерные повреждения или имеющими неизбирательное действие (Нью-Йорк, 10 октября 1980 г.) // Ведомости ВС СССР. – 1984. – № 3; Действующее международное право: Сб. – Т. 2. Конвенция подписана от имени СССР 10 апреля 1981 г., ратифицирована Указом Президиума ВС СССР от 2 июня 1982 г. № 7248-Х. Ратификационная грамота СССР сдана на хранение Генеральному секретарю ООН 10 июня 1982 г. Конвенция вступила в силу для СССР 2 декабря 1983 г.

43

   Протокол о запрещении или ограничении применения мин, мин-ловушек и других устройств (Протокол II с поправками, внесенными 3 мая 1996 г.), прилагаемый к Конвенции о запрещении или ограничении применения конкретных видов обычного оружия, которые могут считаться наносящими чрезмерные повреждения или имеющими неизбирательное действие // СЗ РФ. – 2005. – № 44. – Ст. 4472; Бюллетень международных договоров. – 2006. – № 1. Российская Федерация ратифицировала Протокол Федеральным законом от 7 декабря 2004 г. № 158-ФЗ. Протокол вступил в силу для Российской Федерации 2 сентября 2005 г.

44

   Протокол по взрывоопасным пережиткам войны (Протокол V к Конвенции о запрещении или ограничении применения конкретных видов обычного оружия, которые могут считаться наносящими чрезмерные повреждения или имеющими неизбирательное действие) (Женева, 28 ноября 2003 г.) // СЗ РФ. – 2009. – № 12. – С. 1368; Бюллетень международных договоров. – 2009. – № 6. Российская Федерация ратифицировала Протокол Федеральным законом от 16 мая 2008 г. № 72-ФЗ. Протокол вступил в силу для РФ 21 января 2009 г.

45

46

47

48

   Конвенция о правах ребенка (Нью-Йорк, 20 ноября 1989 г.) // Ведомости Съезда народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР. – 1990. – № 45. – Ст. 955; Действующее международное право: Сб. – Т. 2. Конвенция принята и открыта для подписания, присоединения и ратификации резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН 44/25 от 20 ноября 1989 г. Конвенция вступила в силу 2 сентября 1990 г. Конвенция подписана от имени СССР 26 января 1990 г., ратифицирована постановлением ВС СССР от 13 июня 1990 г. № 1559-1. Ратификационная грамота сдана на хранение Генеральному секретарю ООН 16 августа 1990 г. Конвенция вступила в силу для СССР 15 сентября 1990 г.

49

   Факультативный Протокол к Конвенции о правах ребенка, касающийся участия детей в вооруженных конфликтах (принят Резолюцией 54/263 на 97-м пленарном заседании 54-й сессии Генеральной Ассамблеи Организации Объединенных Наций 25 мая 2000 г., Нью-Йорк) // СЗ РФ. – 2009. – № 6. – Ст. 679; Бюллетень международных договоров. – 2009. – № 5. Протокол подписан от имени Российской Федерации в г. Нью-Йорке 15 февраля 2001 г. Протокол вступил в силу 12 февраля 2002 г. Российская Федерация ратифицировала Протокол Федеральным законом от 26 июня 2008 г. № 101-ФЗ с заявлением. Ратификационная грамота сдана на хранение Генеральному секретарю ООН 24 сентября 2008 г.

50

51

   Конвенция о безопасности персонала Организации Объединенных Наций и связанного с ней персонала (9 декабря 1994 г.) // Действующее международное право: Сб. – Т. 3; СЗ РФ. – 2001. – № 34. – Ст. 3478; Бюллетень международных договоров. – 2001. – № 11. Конвенция вступила в силу 15 января 1999 г От имени Российской Федерации Конвенция подписана 26 сентября 1995 г, ратифицирована Федеральным законом от 16 апреля 2001 г № 42-ФЗ. Участниками Конвенции, в частности, являются Великобритания, Германия, Дания, Испания, Норвегия, Украина, Швеция, Япония.

52

53

54

55

   Римский статут Международного уголовного суда (Рим, 17 июля 1998 г.). Текст Римского статута, распространенного в качестве документа А/CONF.183/9 от 17 июля 1998 г. с изменениями на основе протоколов от 10 ноября 1998 г., 12 июля 1999 г., 30 ноября 1999 г., 8 мая 2000 г., 17 января 2001 г, 16 января 2002 г. Документ вступил в силу 1 июля 2002 г. Российская Федерация подписала Статут согласно распоряжению Президента РФ от 8 сентября 2000 г. № 394-рп, но не ратифицировала его.

56

57

58

59

60

61

62

63

64

65

66

67

68

69

70

   Международная конвенция о борьбе с бомбовым терроризмом (Нью-Йорк, 15 декабря 1997 г.) //СЗ РФ. – 2001. – № 35. – Ст. 3513: Библиотечка Российской газеты. – 2003. – Вып. № 13. Согласно распоряжению Президента РФ от 11 января 1998 г. № 4-рп и письму Президента РФ от 12 апреля 2000 г. № Пр-715 Конвенция подписана в Нью-Йорке 12 января 1998 г. (с заявлением). Российская Федерация ратифицировала Конвенцию Федеральным законом от 13 февраля 2001 г. № 19-ФЗ с заявлениями.

71

   Международная конвенция о борьбе с финансированием терроризма (принята резолюцией 54/109 генеральной Ассамблеи ООН от 9 декабря 1999 г.) // СЗ РФ. – 2003. – № 12. – Ст. 1059; Бюллетень международных договоров. – 2003. – № 5 (опубликована с датой от 10 января 2000 г.). Конвенция вступила в силу 10 апреля 2002 г. Российская Федерация ратифицировала Конвенцию Федеральным законом от 10 июля 2002 г. № 88-ФЗ с заявлениями. Конвенция вступила в силу для РФ 27 декабря 2002 г.

72

73

74

75

76

77

78

79

80

81

82

83

84

85

86

87

88

89

90

91

92

   Так, в ч. 4 ст. 32 Закона о международных договорах РФ указывается: «Общее наблюдение за выполнением международных договоров Российской Федерации осуществляет Министерство иностранных дел Российской Федерации» (Российская газета. – 1995 г.; СЗ РФ. – 1995. – № 29. – Ст. 2757). А в соответствии со ст. 6 Положения о Министерстве иностранных дел Российской Федерации, утвержденного Указом Президента РФ от 11 июля 2004 г. № 865 «Вопросы Министерства иностранных дел Российской Федерации» (СЗ РФ. – 2004. – № 28. – Ст. 2880), МИД России осуществляет следующие полномочия: разрабатывает проекты международных договоров РФ, представляет в установленном порядке Президенту РФ или в Правительство РФ предложения о проведении переговоров о подписании международных договоров РФ, предложения о подписании и выражении согласия РФ на обязательность для нее международных договоров, а также предложения о прекращении и приостановлении действия международных договоров РФ; заключает международные договоры межведомственного характера по вопросам, входящим в компетенцию МИДа России; представляет Президенту РФ или в Правительство РФ предложения о подписании от имени РФ или от имени Правительства РФ международных актов, не являющихся международными договорами РФ.

93

94

95

96

   В зависимости от содержания, характера используемого инструментария и применяемых приемов выделяют: 1) принудительные меры — характеризуют содержание принуждения (например, меры физического воздействия). Они могут подразделяться на категории и отдельные виды. В статье 41 и 42 Устава ООН говорится соответственно о невоенных и военных принудительных мерах (вооруженное принуждение применяется в ответ на вооруженное насилие, экономическое – в ответ на меры экономического давления); 2) средства принуждения — это инструмент, орудие принуждения. Вопрос об использовании тех или иных средств принуждения возникает при рассмотрении возможности применения при осуществлении военных мер тех или иных видов оружия (вооружений). Термин «оружие» может обозначать и средства поражения (например, химическое, бактериологическое, ядерное оружие), и приспособления для применения средств принуждения (например, пусковые установки, самолеты, подводные лодки); 3) способы применения принуждения характеризуют то, каким образом применяются те или иные средства принуждения. Например, запрещается бомбардировка гражданских объектов, но должно быть определено, подвергаются ли бомбардировке все военные объекты в данной местности или один объект.

97

98

99

100

   Правило о реторсии было включено в часть третью Модельного гражданского кодекса для стран СНГ, затем воспроизведено в гражданских кодексах Армении (ст. 1261), Белоруссии (ст. 1102), Казахстана (ст. 1093), Киргизии (ст. 1176), Узбекистана (ст. 1167). Аналогичное правило имеется в Законе о международном частном праве Азербайджана от 6 июня 2000 г. Положения о возможности принятия реторсии имеются и в законодательстве некоторых других государств (Чехии, Словакии, КНР, Монголии). Возможность установления ответных ограничений (реторсий) предусмотрена ст. 1194 ГК РФ. В указанной статье говорится именно о специальных ограничениях, установленных в отношении прав российских граждан и российских юридических лиц, а не об общих ограничениях, установленных в данном государстве в отношении всех иностранных граждан или всех юридических лиц. Ответные ограничения должны быть соразмерны, адекватны тем ограничениям, которые были введены дискриминационным актом иностранного государства. Введение ответных ограничений отнесено в России к компетенции органа исполнительной власти – Правительства РФ, что следует объяснить, с одной стороны, необходимостью обеспечения оперативности в принятии решений о введении таких мер, а с другой – конкретным разовым характером введения таких ответных мер в отношении определенного государства. Установление в ГК РФ полномочий Правительства соответствует подп. «ж» ч. 1 ст. 114 Конституции РФ, поскольку ГК РФ – федеральный закон.

101

   Статья 20 Дополнительного протокола I устанавливает общее правило, согласно которому репрессалии против лиц и объектов, которым предоставляется защита, запрещаются. Пункт 6 ст. 51 запрещает «нападение на гражданское население или на отдельных гражданских лиц в порядке репрессалий»; п. 1 ст. 52 запрещает превращать гражданские объекты в объекты нападения или репрессалий. Нельзя делать объектами репрессалий культурные ценности (п. «с» ст. 53). Запрещается подвергать нападению в порядке репрессалий такие объекты, которые необходимы для выживания гражданского населения (скот, посевы, ирригационные сооружения и т. д.); запрещается в качестве репрессалий причинять ущерб природной среде (п. 2 ст. 55); запрещаются репрессалии в отношении установок и сооружений, содержащих опасные силы (ст. 56).

102

103

104

105

106

107

108

109

110

111

112

113

114

115

116

   См.: Алексидзе Л.А. Некоторые вопросы теории международного права: императивные нормы. – Тбилиси, 1982; Даниленко Г.М. Обычай в современном международном праве. – М., 1988; Лукашук И.И. Обычные нормы современного международного права // Московский журнал международного права. – 1994. – № 2; Лукашук И.И. Международное «мягкое» право // Государство и право. – 1994. – № 8, 9; Лукашук И.И. Источники международного права. – Киев, 1966; Лукашук И.И. Нормы международного права в международной нормативной системе. – М.: Спарк, 1997; Моджорян Л.А. Основные права и обязанности государств. – М., 1965; Миронов Н.В. Международное право: нормы и их юридическая сила. – М., 1980; Мовчан А.П. Кодификация и прогрессивное развитие международного права. – М., 1982; Тункин Г.И. Теория международного права. – М., 1970; Ушаков Н.А. Государство в системе международно-правового регулирования: Учеб. пособ. – М.: Ин-т гос-ва и права РАН, 1997; Фельдман Д.И. Система международного права. – Казань, 1983; Черниченко С.В. Международное право: современные теоретические проблемы. – М., 1993; Шестаков Л.Н. Императивные нормы в системе современного международного права. – М., 1981.

117

118

   Основной вклад Г. И. Тункина в науку международного права – выдвижение и обоснование концепции согласования воли государств. В основу этой концепции положена разработанная еще в XIX в. Теория соглашения, в соответствии с которой соглашение рассматривалось единственным способом создания норм международного права, но она не раскрывала сущности соглашения, оставляла за рамками исследования процессы, которые имеют место при создании норм международного права. Результаты исследования Г.И. Тункина могут быть выражены краткой формулой: соглашение – это результат и воплощение согласования воль государств. См.: Шестаков Л.Н. Слово об авторе. В кн.: Тункин Г.И. Теория международного права. – М.: Зерцало, 2000. – С. XIV.

119

120

   Статья 38 подвергается обоснованной критике. В этом нет ничего удивительного. Она была сформулирована после Первой мировой войны для Постоянной палаты международного правосудия. Нормативный материал того времени был незначителен. Существовало очень немного международных организаций, но зато высоким авторитетом пользовались труды отдельных ученых. См.: Международное публичное право: Сб. док. / Сост. К.А. Бекяшев, А.Г. Ходаков. – Т. 1, —М., 1996.– С. 410.

121

   В пунктах «а» – «с» указаны основные источники для установления того, что определяется как международное право, п. «д» менее важен, о чем свидетельствует формулировка «в качестве вспомогательного средства». Из этого следует, что наличие основных источников необходимо, тогда как вспомогательные используются лишь для квалификации или уточнения. Международный Суд обязан принимать в расчет лишь те нормы права, которые, как утверждается, основаны на одном или более из трех нормотворческих процессов, перечисленных в п. «а» – «с».

122

123

124

125

126

127

128

129

130

131

132

133

134

   В статье 2.1 Венской конвенции о праве международных договоров 1969 г. термин «договор» определяется следующим образом: «Для целей настоящей Конвенции: а) «договор» означает международное соглашение, заключенное между государствами в письменной форме и регулируемое международным правом, независимо от того, содержится ли такое соглашение в одном документе, в двух или нескольких связанных между собой документах, а также независимо от его конкретного наименования».

135

136

137

138

139

   При этом была сделана оговорка следующего содержания: «в той мере, в какой эти Конвенции и Декларации не противоречат Уставу ООН и если они не были изменены или заменены последующими международными соглашениями, участником которых является СССР, такими, как Женевский протокол 1925 г. о запрещении применения на войне удушливых, ядовитых или других подобных газов и бактериологических средств и Женевские конвенции 1949 г. о защите жертв войны».

140

   Так, при образовании единой Германии в 1990 г. ФРГ признала правопреемство по всем договорам между СССР и ГДР, которые отвечали интересам объединенной Германии и СССР. При образовании на территории Югославии ряда независимых государств новые государства признали себя правопреемниками в отношении основной массы договоров между Югославией и СССР. Это было сделано, например, при инвентаризации договорно-правовой базы российско-словенских и российско-хорватских отношений, аналогичный процесс идет в отношениях России с Боснией и Македонией. Иначе дело обстояло с Гонконгом, перешедшим с 1 июля 1997 г. под суверенитет КНР: поскольку Гонконг был колониальным владением Великобритании, все договоры, заключенные ею в отношении этой территории, утратили силу.

141

   Теория континуитета — широко распространенное в международно-правовой доктрине учение, согласно которому правосубъектность государства является идентичной и непрерывной независимо от любых внутренних изменений, при условии сохранения той же территории и того же населения, и эта идентичность неразрывно связана с непрерывным действием международных договоров для данного государства. Изначально теория континуитета была направлена на обязательное правопреемство всех международных договоров государством-преемником при социальной революции. См.: Большой юридический словарь / Под ред. А.Я. Сухарева, В.Е. Крутских. – М., 2002.

142

143

144

145

146

   Нотификация (от лат. notificare — делать известным) – официальное уведомление министерством иностранных дел, дипломатическим (консульским) представительством, международной организацией или ее должностным лицом путем направления ноты или другого документа, в которых излагается точка зрения государства по какому-либо международному вопросу, сообщается о каких-либо политических или правовых фактах или событиях. Нотификация широко распространена в международной договорной и дипломатической практике; нередко с ней связано наступление международно-правовых последствий, возникновение или прекращение прав и обязанностей субъектов международного права. В ряде случаев необходимость ее прямо оговорена в договоре. Нотификация является обязательной при ратификации, принятии, присоединении, денонсации международных договоров, при заявлении, принятии или отклонении оговорок и т. п. См.: БарихинА.Б. Большой юридический энциклопедический словарь. – М.: Книжный мир, 2006. – С. 371.

147

148

   В ноте от 3 января 1992 г. Министерство иностранных дел России обратилось (без предварительного согласования в рамках СНГ) к правительствам зарубежных государств с просьбой рассматривать дипломатические и консульские представительства СССР в качестве представительств РФ. Такое «продолжение» получило признание. В свою очередь, дипломатические представительства зарубежных государств в Москве и их консульские представительства в отдельных консульских округах на территории России продолжили свою деятельность как представительства в РФ.

149

   В ноте, направленной Министерством иностранных дел РФ главам дипломатических представительств в Москве от 13 января 1992 г., и аналогичном письме № 11/Угп, датированном тем же числом, было сказано, что РФ продолжает осуществлять права и выполнять обязательства, вытекающие из международных договоров, заключенных СССР. Исходя из этого, Правительство РФ будет выполнять функции депозитария по соответствующим многосторонним договорам вместо Правительства СССР. Министерство иностранных дел РФ также высказало просьбу рассматривать Российскую Федерацию в качестве стороны всех действующих международных договоров вместо Союза ССР. См.: Письмо МИД России от 13 января 1992 г. № 11/Угп // Действующее международное право: Сб. – Т. 1.

150

   Министерством иностранных дел РФ на имя Генерального Секретаря ООН была направлена нота от 26 декабря 1991 г. «О продолжении участия Российской Федерации вместо СССР в ООН, ее органах и международно-правовых документах». В этой ноте МИД России сообщил о том, что участие СССР в Организации Объединенных Наций, всех ее органах, а также во всех заключенных в ее рамках или под ее эгидой конвенциях, соглашениях и других международно-правовых инструментах, включая Венскую конвенцию об охране озонового слоя 1985 г. и Монреальский протокол по веществам, разрушающим озоновый слой 1987 г., продолжается Российской Федерацией. В связи с этим в ООН вместо названия «Союз Советских Социалистических Республик» должно использоваться наименование «Российская Федерация». Далее было изложено, что Российская Федерация в полной мере сохраняет ответственность за все права и обязанности СССР в ООН, включая финансовые обязательства. МИД России также уведомил, что настоящая нота является свидетельством полномочий представлять Российскую Федерацию в органах ООН всем лицам, имеющим в данное время полномочия представителей СССР в ООН. См. ноту постоянного представительства Российской Федерации при ООН № 1089/н от 27 декабря 1991 г., а также письмо постоянного представителя РФ при ООН в Нью-Йорке, адресованное Генеральному секретарю ООН, от 27 января 1992 г.

151

152

153

154

155

156

157

   При подписании Женевских конвенций о защите жертв войны 1949 г. СССР сделал оговорки, которые не были сняты при ратификации: по ст. 10 Конвенций I, II, III, ст. 11 Конвенции IV (сходные тексты) – «СССР не будет признавать законным обращение державы, во власти которой находятся раненые, больные или санитарный персонал (военнопленные), к нейтральному государству или гуманитарной организации с просьбой принять на себя функции, выполняемые державой-покровительницей, если на это не имеется согласия правительства страны, гражданами которой являются покровительствуемые лица (в том числе военнопленные)»; по ст. 12 Конвенции III и ст. 45 Конвенции IV (сходные тексты) – «СССР не будет считать законным освобождение державы, передавшей находившихся в ее власти покровительствуемых лиц (захваченных ею военнопленных) другой державе, от ответственности за соблюдение Конвенции в отношении переданных лиц (военнопленных), пока они находятся на попечении державы, согласившейся их принять»; пост. 85 Конвенции III – «СССР не считает для себя обязательным вытекающее из статьи 85 распространение покровительства Конвенции на военнопленных, осужденных по законам страны, где они находятся в плену, за совершение военных преступлений и преступлений против человечества в соответствии с принципами Нюрнбергского процесса, так как осужденные за эти преступления должны подчиняться режиму, установленному в данной стране для лиц, отбывающих наказание».

158

   При ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод 1970 г. Российской Федерацией была сделана оговорка в отношении п. 3 и 4 ст. 5 Конвенции о том, что нормы, содержащиеся в этих пунктах, не препятствуют применению нижеследующих положений законодательства РФ (которые им не соответствуют) в течение периода, который потребуется для внесения в законодательство РФ изменений: а) санкционированного абз. 2 п. 6 разд. 2 Конституции РФ временного применения установленного ч. 1 ст. 11, ч. 1 ст. 89, ст. 90, 92,96,96-1,96-2,97, 101 и 122 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР от 27 октября 1960 г. с поел. изм. и доп. порядка ареста, содержания под стражей и задержания лиц, подозреваемых в совершении преступления; б) основанных на п. 2 ст. 26 Закона РФ от 22 января 1993 г. «О статусе военнослужащих» ст. 51–53 и 62 Дисциплинарного устава ВС РФ, утв. Указом Президента РФ от 14 декабря 1993 г. № 2140, устанавливающих арест с содержанием на гауптвахте в качестве меры дисциплинарного взыскания, налагаемой во внесудебном порядке на военнослужащих – солдат, матросов, сержантов, старшин, прапорщиков и мичманов. См.: СЗ РФ. – 1998. – № 14. – Ст. 1514.

159

160

161

162

163

164

165

166

   К сожалению, Руководство по применению Вооруженными Силами СССР норм международного гуманитарного права (пожалуй, единственный комплексный нормативный правовой акт в области МГП), введенное в действие приказом МО 1990 г. № 75, вообще обходит молчанием этот корпус норм международного права, указав лишь на «другие международно-правовые акты» (п. 2). Приводимые в § 2 и 3 Руководства перечни запрещенных методов и средств ведения войны создают впечатление об их относимости лишь к международным вооруженным конфликтам.

167

   Декларация о присоединении Союза ССР к Женевскому Протоколу от 17 июня 1925 г. (Женева, 2 декабря 1927 г.) // Собрание законов. – 1928. – Отдел II. – № 35. – Ст. 145. Ратифицирована постановлением Президиума Центрального Исполнительного Комитета СССР от 7 марта 1928 г. № 136. Федеральным законом от 6 декабря 2000 г. № 143-ФЗ Российская Федерация сняла сделанные СССР оговорки к Протоколу о запрещении применения на войне удушливых, ядовитых и других подобных газов и бактериологических средств, от 17 июня 1925 г. См.: СЗ РФ. – 2000. – № 50. – Ст. 4866.

168

169

   Подписан 10 апреля 1981 г. В связи с внесением поправок получил новое название: «Протокол о запрещении или ограничении применения мин, мин-ловушек и других устройств с поправками, внесенными 3 мая 1996 года». Письмом Президента РФ от 6 мая 2000 г. № Пр-921 Протокол II с поправками, внесенными 3 мая 1996 г., прилагаемый к Конвенции о запрещении или ограничении применения конкретных видов обычного оружия, которые могут считаться наносящими чрезмерные повреждения или имеющими неизбирательное действие, принятый на Конференции государств – участников Конвенции в г. Женеве 3 мая 1996 г., внесен на ратификацию в Государственную Думу ФС РФ. В письме указано, что Российская Федерация является участником Конвенции и прилагаемого к ней Протокола II. Протокол II в новой редакции устанавливает более жесткий режим применения противопехотных мин, полностью запрещает применение необнаруживаемых мин, а также устройств, приводящих к взрыву мины от воздействия миноискателя. Не допускается передача другим государствам мин, запрещаемых этим Протоколом, а также передача мин любым негосударственным образованиям. При этом государство – участник Конвенции может отложить уничтожение и неприменение запрещаемых этим Протоколом мин на срок, который не должен превышать 9 лете момента вступления Протокола II в силу. В настоящее время Протокол II ратифицировали 44 государства. В их числе Германия, Италия, Индия, Испания, Канада, Китай, Нидерланды, Норвегия, Пакистан, Словакия, США, Япония и другие государства. Участие в Протоколе II России, США и Китая – крупнейших производителей и пользователей минного оружия – будет иметь определяющее значение для эффективности и универсальности этого международно-правового документа и послужит импульсом для того, чтобы к Протоколу II присоединялись другие государства.

170

   См.: Федеральный закон от 8 июля 1999 г. № 153-ФЗ «О ратификации Дополнительного протокола к Конвенции о запрещении или ограничении применения конкретных видов обычного оружия, которые могут считаться наносящими чрезмерные повреждения или имеющими неизбирательное действие (Протокола об ослепляющем лазерном оружии (Протокола IV)» // Российская газета. – 1999; СЗ РФ. – 1999. – № 28. —Ст. 3486; Бюллетень международных договоров. – 1999. – № 10.

171

   Конвенция о запрещении военного или любого иного враждебного использования средств воздействия на природную среду (Женева, 10 декабря 1976 г.). Конвенция подписана от имени СССР 18 мая 1977 г., ратифицирована Президиумом Верховного Совета СССР 16 мая 1978 г. Ратификационная грамота сдана на хранение Генеральному секретарю ООН 30 мая 1978 г. В соответствии с п. 3 статьи IX Конвенции она вступила в силу для СССР 5 октября 1978 г. Текст Конвенции официально опубликован не был.

172

173

174

175

176

   По инициативе МККК Швейцария созвала Дипломатическую конференцию по вопросу о принятии международных конвенций, призванных обеспечить защиту жертв войны, которая прошла в Женеве с 21 апреля по 12 августа 1949 г. На конференции были представлены 64 страны, из них 59 являлись полноправными участниками, а 5 – наблюдателями. Среди наблюдателей были 7 ММПО (ООН, Международная организация труда и др.). Итогом конференции стало принятие четырех Женевских конвенций, которые впервые кодифицировали отношения, связанные с защитой жертв войны, и заменили две Женевские конвенции 1929 г., регулировавшие защиту раненых и больных в действующих армиях и военнопленных. См.: Рей-Шир К. Женевские конвенции 1949 г. – решающий прорыв / Международный журнал Красного Креста. – 1999. – С. 104, 105.

177

178

   По состоянию на 1 января 2009 г. Соглашение вступило в силу для 9 государств: Республики Узбекистан, Республики Беларусь, Республики Таджикистан – с 1 декабря 1994 г.; Туркменистана (2 декабря 1994 г.), Республики Казахстан (9 марта 1995 г.), Кыргызской Республики (19 января 1996 г.), Республики Армения (12 февраля 1996 г.), Азербайджанской Республики (13 февраля 1997 г.), Украины (19 октября 2006 г.). Российская Федерация 17 октября 2005 г. сдала уведомление о намерении не становиться участником Соглашения.

179

   Межправительственная конференция, проходившая в Гааге с 21 апреля по 14 мая 1954 г., приняла Гаагскую конвенцию о защите культурных ценностей в случае вооруженного конфликта с прилагаемыми к ней Исполнительным регламентом и Протоколом. Подписана СССР 14 мая 1954 г., ратифицирована Указом Президиума ВС СССР от 12 декабря 1956 г. «О ратификации Конвенции о защите культурных ценностей в случае вооруженного конфликта и Протокола к этой Конвенции» // Ведомости Верховного Совета СССР. – 1956. – № 24. – Ст. 5274.

180

   На XXII Международной конференции Красного Креста в Стамбуле в 1969 г. было поручено МККК подготовить тексты проектов документов, дополняющих Женевские конвенции 1949 г. Эти тексты были представлены в 1973 г. на конференции, проходившей в Тегеране. В феврале 1974 г. правительство Швейцарии как государство – депозитарий Женевских конвенций 1949 г. созвало Дипломатическую конференцию с целью обсуждения двух Дополнительных протоколов. Работа конференции завершилась их торжественным принятием 8 июня 1977 г., чем был подведен итог почти четырехлетнему сложнейшему процессу переговоров.

181

   Дополнительный протокол I принят на дипломатической конференции в Женеве 8 июня 1977 г. и подписан от имени СССР в Берне 12 декабря 1977 г. Ратифицирован Верховным Советом СССР 4 августа 1989 г. со следующим заявлением: «Союз Советских Социалистических Республик в соответствии с п. 2 статьи 90 Протокола I признает ipso facto и без специального соглашения в отношении любой другой Высокой Договаривающейся Стороны, принимающей на себя такое же обязательство, компетенцию Международной комиссии по установлению фактов».

182

183

184

185

186

187

188

   Так, с учетом глобального значения морских пространств и ресурсов высказано мнение, что принцип свободы открытого моря является одним из важнейших принципов общего международного права, и поэтому при классификации общепринятых начал международных отношений его необходимо ставить в один ряд с такими принципами, как уважение государственного суверенитета, территориальной целостности, равноправия и другими, а не относить лишь к сфере действия морского права. См.: Мировой океан и международное право. Основы современного правопорядка в Мировом океане. – С. 36.

189

190

191

   Особенности принципов вытекают из: а) их нормативного содержания (имеют универсальный характер, так как регулируют все сферы международных отношений, носят всеобщий, глобальный характер; служат критерием правомерности и действительности всех создаваемых субъектами международного права норм и принципов; любые отклонения от принципов jus cogens делают действия государств ничтожными, т. е. недействительными с самого начала); б) объективных закономерностей их возникновения, становления и развития (основой юридической силы этих принципов является их соответствие объективным потребностям взаимоотношений государств); в) сферы действия и юридической силы (принципы jus cogens могут быть изменены только последующей нормой общего международного права такого же характера, ибо они имеют наивысшую юридическую силу); г) формы их официального закрепления (они сформулированы и закреплены в таких основополагающих источниках, как Устав ООН, Декларация о принципах международного права (1970 г.), Заключительный акт Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе (1975 г.) и др.).

192

193

194

195

196

197

198

199

200

201

202

203

   Аргументом в пользу этого является прямое указание, содержащееся в ст. 11 Конвенции о правах инвалидов 2006 г., о том, что государства-участники принимают в соответствии со своими обязательствами по международному праву, включая международное гуманитарное право и международное право прав человека, все необходимые меры для обеспечения защиты и безопасности инвалидов в ситуациях риска, включая вооруженные конфликты, чрезвычайные гуманитарные ситуации и стихийные бедствия.

204

205

206

207

208

209

210

211

212

213

214

215

216

217

218

   Глухарева Л.И. Права человека. Гуманитарный курс. – М., 2002; Карташкин В.А. Права человека в международном и внутригосударственном праве. – М., 1995; Мовчан А.П. Права человека и международные отношения. – М., 1982; Мюллерсон Р.А. Права человека: идеи, нормы, реальность. – М., 1991; Общая теория прав человека/ Под ред. Е.А. Лукашевой. – М., 1996; Права человека накануне XXI века / Под ред. Б. Гросс и др. – М., 1994; Права человека как фактор стратегии устойчивого развития / Под ред. Е.А. Лукашевой. – М., 2000; Рассказов Л.П., Упоров И.Е. Естественные права человека. – СПб., 2001; Черниченко С.В. Личность и международное право. – М., 1974 и др.

219

220

   Нельзя согласиться с позицией некоторых ученых (например, Р.А. Баах, Р. Пэтнам и др.), связанной, как правило, с обоснованием политической позиции ряда государств, об отсутствии универсальных прав человека и самобытности понимания и реализации прав человека в различных культурах. Мировые религии, лежащие в основе большинства культур, характеризуются одинаковым подходом к человеку как к высшей ценности. Различия в понимании содержания прав человека основываются на различиях в традициях, многие из которых признаются не соответствующими современным требованиям.

221

222

223

   Ведомости ВС СССР. – 1954. – № 12; СССР ратифицировал Конвенцию Указом Президиума ВС СССР от 18 марта 1954 г. с оговорками, сделанными при подписании 16 декабря 1949 г. Указом Президиума ВС СССР от 10 февраля 1989 г. № 10125-XI снята оговорка СССР по статье IX Конвенции о непризнании обязательной юрисдикции Международного Суда ООН. При уведомлении о снятии оговорок сделано заявление. Ратификационная грамота СССР по этой Конвенции была депонирована Генеральному Секретарю ООН 3 мая 1954 г. Конвенция вступила в силу для Советского Союза 1 августа 1954 г.

224

   Принята 28 июля 1951 г. Конференцией полномочных представителей по вопросу о статусе беженцев и апатридов, созванной в соответствии с резолюцией 429 (V) Генеральной Ассамблеи ООН от 14 декабря 1950 г. Вступила в силу 22 апреля 1954 г. Постановлением ВС Российской Федерации от 13 ноября 1992 г. № 3876-1 РФ присоединилась к Конвенции с заявлением. 31 января 1967 г. принят Протокол, касающийся статуса беженцев. Постановлением ВС Российской Федерации от 13 ноября 1992 г. № 3876-1 Российская Федерация присоединилась к Протоколу с заявлением.

225

226

   В соответствии с п. 1 ст. 19 Конвенции она вступила в силу 4 января 1969 г. От имени СССР подписана 7 марта 1966 г. Ратифицирована Указом Президиума ВС СССР 22 января 1969 г. с оговоркой. Ратификационная грамота СССР депонирована Генеральному секретарю ООН 4 февраля 1969 г. Указом Президиума ВС СССР от 10 февраля 1989 г. № 10125-XI снята оговорка по ст. 22 Конвенции о непризнании обязательной юрисдикции Международного Суда ООН. При уведомлении о снятии оговорок сделано заявление.

227

228

229

230

   Вступила в силу 3 сентября 1981 г. СССР подписал Конвенцию 17 июля 1980 г., ратифицировал Конвенцию Указом Президиума ВС СССР от 19 декабря 1980 г. № 3565-Х с оговоркой, сделанной при подписании. Ратификационная грамота СССР депонирована Генеральному секретарю ООН 23 января 1981 г. Вступила в силу для СССР 3 сентября 1981 г. Указом Президиума ВС СССР от 10 февраля 1989 г. № 10125-XI снята оговорка СССР по п. 1 ст. 29 о непризнании обязательной юрисдикции Международного Суда ООН. При уведомлении о снятии оговорок сделано заявление. Факультативный Протокол к Конвенции о ликвидации всех форм дискриминации в отношении женщин принят резолюцией 54/4 Генеральной Ассамблеи ООН от 6 октября 1999 г., вступил в силу 28 октября 2004 г. Российская Федерация подписала настоящий Протокол согласно распоряжению Президента РФ от 12 апреля 2001 г. № 201-рп и ратифицировала Протокол Федеральным законом от 19 июня 2004 г. № 52-ФЗ.

231

   Конвенция принята и открыта для подписания, ратификации и присоединения резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН от 10 декабря 1984 г. № 39/46. Конвенция подписана от имени Правительства СССР 10 декабря 1985 г. и ратифицирована Указом Президиума ВС СССР от 21 января 1987 г. № 6416-Х1 с оговорками. Указом Президиума ВС СССР от 10 февраля 1989 г. № 10125-XI снята оговорка СССР по п. 1 ст. 30 о непризнании обязательной юрисдикции Международного Суда ООН. При уведомлении о снятии оговорок сделано заявление. Ратификационная грамота СССР сдана на хранение Генеральному секретарю ООН 3 марта 1987 г. Конвенция вступила в силу (в том числе для СССР) 26 июня 1987 г.

232

   Конвенция принята и открыта для подписания, присоединения и ратификации резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН 44/25 от 20 ноября 1989 г., вступила в силу 2 сентября 1990 г., подписана от имени СССР 26 января 1990 г., ратифицирована Постановлением ВС СССР от 13 июня 1990 г. № 1559-1. Ратификационная грамота сдана на хранение Генеральному секретарю ООН 16 августа 1990 г. Конвенция вступила в силу для СССР 15 сентября 1990 г. В дальнейшем были приняты два дополнительные протокола к конвенции: Факультативный протокол к Конвенции о правах ребенка, касающийся торговли детьми, детской проституции и детской порнографии (Нью-Йорк, 25 мая 2000 г.). Протокол вступил в силу 18 января 2002 г.; Факультативный Протокол к Конвенции о правах ребенка, касающийся участия детей в вооруженных конфликтах (Нью-Йорк, 25 мая 2000 г. Протокол вступил в силу 12 февраля 2002 г.

233

234

235

   Следует отметить, что в Уставе ООН не использовались такие термины, как «защита прав человека», а лишь «поощрение и развитие уважения к ним». Такая абстрактность формулировок объяснялась тем, что большинство государств – членов ООН в этот период, особенно социалистические и развивающиеся страны, считали права человека исключительно внутренней компетенцией государств и не были готовы наделять ООН какими-либо контрольными полномочиями в этой области. Эта позиция получила отражение в п. 7 ст. 2 Устава, устанавливающем, что «настоящий Устав ни в коей мере не дает Организации Объединенных Наций право на вмешательство в дела, по существу входящие во внутреннюю компетенцию любого государства».

236

   Всеобщая декларации прав человека не определяет, какие именно права признаются «основными правами человека». В тексте Декларации слова «право» и «права» используются в целом ряде терминов и словосочетаний: равные и неотъемлемые права (абз. 1 Преамбулы); права человека (абз. 2 и 3 Преамбулы); основные права человека (абз. 5 Преамбулы); права человека и основные свободы (абз. 6 Преамбулы, ст. 26); права и свободы (абз. 7 Преамбулы, вступительная часть текста Декларации, ст. 28–30); права (ст. 1, 16 и 22); все права и все свободы (ст. 2); конструкция «право на…» (ст. 3, 6–8, 10–28); права и обязанности (ст. 10). Традиционно к числу основных прав человека относят право на жизнь, право на свободу и личную неприкосновенность. Такой вывод вполне следует из текста Декларации, в котором важной представляется применяемая юридическая конструкция «право на…» (право на свободу мысли, право на свободу убеждений, право на социальное обеспечение, право на труд и т. д.). Эта конструкция является устойчивой и многократно повторяющейся (ст. 3, 6–8, 10–28). В каждой из ст. 6–8, 10–28 указано конкретное право (или конкретные правомочия). И только редакция ст. 3 носит исключительный, непохожий на другие статьи характер. Текст ее гласит: «Каждый человек имеет право на жизнь, на свободу и на личную неприкосновенность». По характеру изложения статьи невозможно однозначно отнести указанные в ней права только к личным, либо к политическим, либо к социально-экономическим. Они являются многоцелевыми. Данное обстоятельство свидетельствует о фундаментальном, основополагающем характере этих прав. Все остальные права, указанные в ст. 6–8, 10–28, являются конкретизацией прав, указанных в ст. 3. Это подтверждает, что именно право на жизнь, свободу и личную неприкосновенность можно считать основными правами человека (т. е. естественными, неотъемлемыми правами).

237

238

239

240

241

   Признание второго поколения прав человека означало существенные изменения в их концепции. В основе этих изменений лежало позитивное понимание свободы как реальной возможности осуществления своей воли наравне с другими людьми. Обладание свободой, понимаемой таким образом, предполагает не просто отсутствие принуждения со стороны других людей, но наличие определенных возможностей, в частности, материальных ресурсов – в противном случае человек зачастую не может воспользоваться своим правом. См.: Малинова О.Ю. Три поколения прав человека// Пчела. – 2003. – № 43.

242

243

244

245

   Конвенция о защите прав человека и человеческого достоинства в связи с применением биологии и медицины; Конвенция о правах человека и биомедицине (Принята Комитетом министров Совета Европы 19 ноября 1996 г.) ETS № 164. 24 января 2002 г. в Страсбурге подписан Дополнительный протокол к Конвенции о защите прав человека и человеческого достоинства в связи с применением биологии и медицины относительно трансплантации органов и тканей человека (ETS № 186). Протокол не вступил в силу. РФ Конвенцию и Протокол не ратифицировала.

246

247

248

249

250

251

252

253

254

255

256

257

258

259

260

261

262

263

264

265

266

   Во многих решениях ООН указывала, что в случае вооруженного конфликта права человека должны уважаться. Генеральная Ассамблея ООН ясно заявила об этом в резолюции А/2675 (XXV) 1970 г., в более поздних резолюциях. Однако при принятии документов по правам человека делаются «исключающие» оговорки (например, в отношении ст. 4 Международного пакта о гражданских и политических правах и ст. 15 Европейской конвенции о правах человека). По смыслу этих оговорок в определенных обстоятельствах власти государства могут принимать меры, которые не согласуются с возложенными ими на себя обязательствами в случае чрезвычайного положения в государстве, при котором жизнь нации находится под угрозой.

267

268

269

   Режим военного положения включает в себя комплекс экономических, политических, административных, военных и иных мер, направленных на создание условий для отражения или предотвращения агрессии против Российской Федерации (п. 1 ст. 5 ФКЗ). Так, меры, предусмотренные ст. 7 ФКЗ, применяются на основании указов Президента РФ только на территории, на которой введено военное положение, и включают в себя: временное отселение жителей в безопасные районы; введение и обеспечение особого режима въезда на территорию, на которой введено военное положение, и выезда с нее, а также ограничение свободы передвижения по ней; приостановление деятельности политических партий; привлечение граждан к выполнению работ для нужд обороны (трудовая повинность); изъятие в соответствии с федеральными законами необходимого для нужд обороны имущества у организаций и граждан с последующей выплатой государством стоимости изъятого имущества (в том числе транспортная повинность); запрещение или ограничение выбора места пребывания либо места жительства; запрещение или ограничение проведения собраний, митингов и демонстраций, шествий и пикетирования, а также иных массовых мероприятий; запрещение забастовок; ограничение движения транспортных средств и осуществление их досмотра; запрещение нахождения граждан на улицах и в иных общественных местах в определенное время суток; введение военной цензуры; интернирование (изоляция) граждан иностранного государства, воюющего с РФ (применяется в период действия военного положения только в случае агрессии против Российской Федерации); запрещение или ограничение выезда граждан за пределы территории РФ и др.

270

271

   К ним относятся: установление ограничений на свободу передвижения, особый режим въезда и выезда, введение комендантского часа; на осуществление отдельных видов финансово-экономической деятельности, включая перемещение товаров, услуг и финансовых средств; установление особого порядка продажи, приобретения и распределения продовольствия и предметов первой необходимости; запрещение или ограничение проведения собраний, митингов и демонстраций, шествий и пикетирования, а также иных массовых мероприятий; запрещение забастовок и иных способов приостановления или прекращения деятельности организаций; ограничение движения транспортных средств и осуществление их досмотра и др.

272

273

   Как отмечают исследователи, деятельность ЕСПЧ является одним из основных инструментов, обеспечивающих эффективность норм международного права прав человека как на межгосударственном, так и на национальном уровнях. Причем эффективность достигается не только непосредственным исполнением решений и постановлений ЕСПЧ государствами-участниками Конвенции, но и влиянием авторитета ЕСПЧ и его деятельности на правосознание национальных правоприменителей См.: Чертов А.А. Европейский Суд по правам человека и развитие международного права прав человека: Автореф. дисс… канд. юрид. наук. – М., 2007.– С. 13.

274

275

276

   См.: Решение Европейского Суда по правам человека от 19 декабря 2002 г. по вопросу приемлемости жалобы № 57942/00 «Магомед Ахмедович Хашиев (Magomed Akhmedovich Khashiyev) против Российской Федерации» и жалобы № 57945/00 «Роза Арибовна Акаева (Roza Aribovna Akayeva) против Российской Федерации» (Первая секция); Решение Европейского Суда по правам человека от 19 декабря 2002 г. по вопросу приемлемости жалобы № 57947/00 «Медка Чучуевна Исаева (Medka Chuchuyevna Isayeva) против Российской Федерации», жалобы № 57948/00 «Зина Абдулаевна Юсупова (Zina Abdulayevna Yusupova) против Российской Федерации», жалобы № 57949/00 «Либкан Базаева (Libkan Bazayeva) против Российской Федерации» (Первая секция); Решение Европейского Суда по правам человека от 19 декабря 2002 г. по вопросу приемлемости жалобы № 57950/00 «Зара Адамовна Исаева (Zara Adamovna Isayeva) против Российской Федерации» (Первая секция) // Европейский Суд по правам человека и Российская Федерация. Постановления и решения, вынесенные до 1 марта 2004 года: Сб. /Отв. ред. Ю.Ю. Берестнев. – М.: НОРМА, 2005. – 960 с.

277

278

   Су-25 «Frogfoot», размах крыла 14,4 м, длина самолета 15,3 м, высота самолета 5,2 м, масса 16,5—19,5 т, два двигателя ТРД Р-195, тяга 2 х 4500 кгс, потолок высоты 10 км, максимальная скорость 950 км/ч, экипаж – 1 человек, вооружение 30-миллиметровая двухствольная пушка ГШ-30-2, УР «воздух-воздух» Р-60М, Р-73, УР «воздух-земля» Х-23, Х-25, Х29, Х-31, Х-35, Х-58, ПТУР «Вихрь», НУР – С-5, С-8, С-13, С-24, С-25, Зт. бомб (корректируемые, кассетные); дальность полета 1250 км, год принятия на вооружение – 1979.

279

280

281

282

   См.: Российская газета. – 2005. – 6 апреля. Действительно, необходимость исчерпания всех внутренних средств правовой защиты является одним из условий возможности обращения в Суд с индивидуальной жалобой в соответствии со ст. 35 Конвенции. По двум делам предварительное возражение РФ было отвергнуто единогласно, в деле «Хашиев и Акаева против Российской Федерации» с особым мнением выступил избранный от РФ судья А. Ковлер, который отметил, что в этом случае уголовное дело все-таки было возбуждено и у заявителей оставалась возможность обжаловать действия (бездействие) лиц, осуществляющих предварительное расследование, в суд.

283

   Суд обратил внимание на то, что положение ст. 35 Конвенции о необходимости использования внутренних средств правовой защиты, доступных заявителям, не должно толковаться Судом слишком формально, напротив, должно быть исследовано, насколько реальными и доступными являются такие средства, в том числе с учетом индивидуальной ситуации каждого заявителя. При этом должно быть выяснено, предпринял ли заявитель те меры, которые от него было разумно ожидать, для исчерпания внутренних средств правовой защиты. См.: § 145 Постановления по делу «Исаева, Юсуповаи Базаева против Российской Федерации».

284

285

286

287

288

   В соответствии с Конституцией РФ в Российской Федерации гарантируется государственная, в том числе судебная, защита прав и свобод человека и гражданина, каждый вправе защищать свои права и свободы всеми способами, не запрещенными законом, а решения и действия (или бездействие) органов государственной власти и должностных лиц могут быть обжалованы в суд (ст. 45; ч. 1 и 2 ст. 46). Этим положениям корреспондируют положения ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод.

289

   См.: Энгель (Engel) и другие против Нидерландов. Решение Европейского Суда по правам человека от 8 июня 1976 г. // Европейский Суд по правам человека. Избранные решения»: Сб.: В 2 т. – М.: НОРМА, 2000; В решении, в частности, указано, что иерархическая структура армии влечет установление различий в зависимости от звания. Различным званиям соответствует разная степень ответственности, что, в свою очередь, оправдывает определенное неравенство в области применения дисциплинарных мер. Такое неравенство традиционно встречается в Договаривающихся Государствах и допускается международным гуманитарным правом (ст. 88 Женевской Конвенции от 12 августа 1949 г. об обращении с военнопленными).

290

291

292

293

294

295

296

297

298

299

300

301

   Спор (международный) возникает в том случае, когда государства взаимно предъявляют претензии по поводу одного и того же предмета спора. Принцип мирного разрешения международных споров, закрепленный в Уставе ООН, обязывает государства разрешать международные споры мирными средствами «таким образом, чтобы не подвергать угрозе международный мир и безопасность и справедливость» (п. Зет. 2). Декларация о принципах международного права 1970 г. подтвердила этот принцип. 37-я сессия Генеральной Ассамблеи ООН в 1982 г. приняла специальную Декларацию о мирном разрешении международных споров. В Уставе ООН закреплена следующая система мирного разрешения международных споров: непосредственные переговоры (двусторонние, многосторонние или на международных конференциях); международная примирительная процедура (добрые услуги и посредничество, следственные и согласительные комиссии); международная арбитражная и судебная процедура (международный арбитраж, Международный суд ООН); разрешение споров в международных организациях.

302

303

   Локальный межгосударственный вооруженный конфликт может вестись группировками войск (сил), развернутыми в районе конфликта, с усилением их при необходимости за счет переброски войск, сил и средств с других направлений и проведения частичного стратегического развертывания вооруженных сил. В локальном межгосударственном вооруженном конфликте стороны будут действовать в границах противоборствующих государств и преследовать ограниченные военно-политические цели.

304

   Региональный межгосударственный вооруженный конфликт может стать результатом эскалации локального вооруженного конфликта и вестись с участием двух или нескольких государств (групп государств) одного региона, национальными или коалиционными вооруженными силами с применением как обычных, так и ядерных средств поражения. В региональном межгосударственном вооруженном конфликте стороны будут преследовать важные военнополитические цели.

305

   Крупномасштабный межгосударственный вооруженный конфликт может стать результатом эскалации локального или регионального вооруженного конфликта, вовлечения в них значительного количества государств различных регионов мира. Крупномасштабный межгосударственный вооруженный конфликт с применением только обычных средств поражения будет характеризоваться высокой вероятностью перерастания в ядерный с катастрофическими последствиями для цивилизации, основ жизнедеятельности и существования человечества. В крупномасштабном межгосударственном вооруженном конфликте стороны будут ставить радикальные военно-политические цели. Он потребует полной мобилизации всех материальных и духовных ресурсов государств-участников. Крупномасштабному (региональному) вооруженному конфликту может предшествовать угрожаемый период. Крупномасштабный (региональный) вооруженный конфликт может иметь начальный период, основным содержанием которого явится напряженная вооруженная борьба за овладение стратегической инициативой, сохранение устойчивого государственного и военного управления, достижение превосходства в информационной сфере, завоевание (удержание) господства в воздухе. В случае затяжного характера крупномасштабного (регионального) вооруженного конфликта его цели будут достигаться в последующих и завершающем периодах.

306

307

   Военная доктрина РФ 2010 г. (п. 12) указывает на следующие характерные черты современных военных конфликтов: а) комплексное применение военной силы и сил и средств невоенного характера; б) массированное применение систем вооружения и военной техники, основанных на новых физических принципах и сопоставимых по эффективности с ядерным оружием; в) расширение масштабов применения войск (сил) и средств, действующих в воздушно-космическом пространстве; г) усиление роли информационного противоборства; д) сокращение временных параметров подготовки к ведению военных действий; е) повышение оперативности управления в результате перехода от строго вертикальной системы управления к глобальным сетевым автоматизированным системам управления войсками (силами) и оружием; ж) создание на территориях противоборствующих сторон постоянно действующей зоны военных действий.

308

309

310

   В Советской военной энциклопедии под вооруженной борьбой понимается специфическое содержание войны (выделено нами. – В.Б.), заключающееся в организованном применении вооруженных сил для достижения политических целей. На ход и исход вооруженной борьбы оказывают решающее влияние политика, общественный строй и экономика воюющих государств, уровень подготовки вооруженных сил, их боеспособность, боеготовность и организация, количество и качество вооружения, материальное и техническое обеспечение, наличие обученных командных кадров, уровень развития военного искусства и т. д. Характер, способы и масштабы вооруженной борьбы изменяются в зависимости от развития средств вооруженной борьбы. См.: Советская военная энциклопедия. – М.: Изд-во МО СССР, 1976. —Т. 2. – С. 343.

311

312

313

314

315

316

   Под ультиматумом (нем. Ultimatum от лат. ultimus — самый последний) следует понимать категорическое и не допускающее никаких дальнейших споров и возражений требование правительства одного государства, предъявляемое правительству другого государства под угрозой, что в случае невыполнения этого требования к определенному сроку выдвинувшее ультиматум правительство примет определенные меры. См.: Барихин А.Б. Большой юридический энциклопедический словарь. – М.: Книжный мир, 2006. – С. 656.

317

   К таким действиям могут относиться: объявление войны другому государству; вторжение вооруженных сил (в том числе без объявления войны) на территорию другого государства; нападение сухопутными, морскими или воздушными силами на территорию, морские или воздушные суда другого государства; установление морской блокады берегов или портов другого государства; оказание поддержки каким-либо негосударственным вооруженным формированиям (вооруженным бандам), сформированным на территории РФ и вторгшимся на территорию другого государства.

318

319

320

321

   В 1881 г. Франция, вторгшаяся в Тунис с целью установления там своего протектората, уверяла, что осуществляет лишь преследование племен крумиров. В 1931–1933 гг. Япония утверждала, что в Маньчжурии ее вооруженные силы вели боевые действия не против китайской армии, а против «разбойников». Нацистская Германия, вторгшись в апреле 1940 г. в Норвегию и Данию, заявляла, что ее не следует воспринимать как вторгшегося неприятеля, нарушающего территориальную целостность и независимость этих государств, и что ее единственная цель – защита Севера от проектов его стратегической оккупации франко-британскими войсками. В июне 1982 г. израильское вторжение на ливанскую территорию сопровождалось заявлениями, что Израиль воюет не против Ливана, а против палестинцев. См .:Давид Э. Принципы права вооруженных конфликтов. – С. 108.

322

323

324

325

   Квалификация внутригосударственного вооруженного конфликта как международного посредством признания состояния войны выглядит в настоящее время не более чем теоретическая конструкция и возможна в силу: а) признания правительством страны, на территории которой имеет место вооруженный конфликт; б) заявления правительства третьего государства о том, что конфликт является войной, в отношении которой оно намерено занять нейтральную позицию. Последний раз такое признание исходило от британской стороны в период англо-бурской войны (1899–1902 гг.) в связи с конфликтом между Оранжевым свободным государством, Южно-Африканской Республикой (Трансваалем) и Великобританией, обладавшей по отношению к ним верховной властью. См.: Давид Э. Принципы права вооруженных конфликтов. – С. 112, 114.

326

327

   Он считает, что действия вооруженных сил ООН против какого-либо государства ведут к международному конфликту, поскольку в нем противостояли бы ООН и это государство, т. е. два различных субъекта международного публичного права, являющихся иностранными по отношению друг к другу. Тот факт, что государство может быть членом ООН, ничего не меняет, поскольку ООН как международная организация обладает правосубъектностью, отличной от правосубъектности составляющих ее государств. См… Давид Э. Принципы права вооруженных конфликтов. – С. 125, 128.

328

329

   Крупномасштабная война — война между коалициями государств или крупнейшими государствами мирового сообщества, в которой стороны будут преследовать радикальные военно-политические цели. Крупномасштабная война может стать результатом эскалации вооруженного конфликта, локальной или региональной войны с вовлечением значительного количества государств разных регионов мира. Она потребует мобилизации всех имеющихся материальных ресурсов и духовных сил государств-участников.

330

331

332

333

334

335

336

337

   Признание повстанцев «воюющей стороной» как участника международно-правовых отношений возможно вследствие: а) признания законным правительством государства, на территории которого возник вооруженный конфликт, отделяющейся части в качестве самостоятельного субъекта международного права, а повстанцев – в качестве воюющей стороны; б) признания повстанцев воюющей стороной другим государством (третьей стороной); в) признания повстанцев со стороны ООН или региональных международных организаций.

338

   Признание национально-освободительных войн международными вооруженными конфликтами закреплено в резолюциях: ГА ООН 3103 (XXVIII) от 12 декабря 1973 г. (голосовали 83 —за, 13 —против, 19 – воздержались); II Комитета на Дипломатической конференции по вопросу подтверждения и развития международного гуманитарного права, применяемого в период вооруженных конфликтов в 1974 г. (голосовали 70 —за, 21 – против, 13 – воздержались); пленарного заседания Дипломатической конференции по вопросу подтверждения и развития международного гуманитарного права, применяемого в период вооруженных конфликтов в 1977 г. (голосовали 87 – за, 1 – против, 11 – воздержались).

339

340

341

   Список неавтономных территорий составлен в 1946 г. Генеральным секретарем ООН исходя из ответов, добровольно данных государствами – членами ООН на вопрос, к каким территориям применяется ст. 73 Устава ООН (A/Res. 144(11) от З ноября 1947 г.). Впоследствии, на основании критериев общего характера, определенных в резолюции 1541 (XV), Генеральная Ассамблея автоматически добавила к списку неавтономных территорий португальские и испанские колонии, а также Южную Родезию (A/Res. 1542 (XV) от 15 декабря 1960 г., 1747 (XVI) от 28 июня 1962 г.).

342

343

344

345

   В Международной конвенции о пресечении преступления апартеида и наказании за него, принятой Генеральной Ассамблей ООН 30 ноября 1973 г., отмечается, что для целей этой Конвенции термин «преступление апартеида», который включает сходную с ним политику и практику расовой сегрегации и дискриминации в том виде, в каком они практикуются в южной части Африки, означает бесчеловечные акты, совершаемые с целью установления и поддержания господства одной расовой группы людей над какой-либо другой расовой группой людей и ее систематического угнетения. В их число Конвенция включает любые меры законодательного характера и другие меры, рассчитанные на то, чтобы воспрепятствовать участию расовой группы или групп в политической, социальной, экономической и культурной жизни страны, и умышленное создание условий, препятствующих полному развитию такой группы или таких групп, в частности, путем лишения членов расовой группы или групп основных прав человека и свобод, включая право покидать свою страну и возвращаться в нее, право на гражданство и право на свободу передвижения и выбора местожительства (п. «с» ст. II). См.: Международная конвенция «О пресечении преступления апартеида и наказании за него» от 30 ноября 1973 г. // Сборник действующих договоров, соглашений и конвенций, заключенных с иностранными государствами. – М., 1978. – Вып. XXXII. – С. 58; Конвенция вступила в силу 18 июля 1976 г. СССР ратифицировал Конвенцию Указом Президиума ВС СССР от 15 октября 1975 г. № 2403-IX.

346

347

348

349

   Такое признание может быть осуществлено, если повстанцы имеют организацию, органы, ответственные за их действия, если они установили свою власть на части территории, соблюдают обычаи войны. Признание повстанцев воюющей стороной исключает применение к ним национальных уголовных законов; будучи захваченными в плен, они не могут быть судимы как уголовные преступники, а должны содержаться как военнопленные. В случае если восстание будет подавлено, безопасность его участников должна гарантироваться государством. Признание всегда является проявлением компетенции государства в суверенном решении вопроса о войне и может быть четко выраженным или подразумеваемым. После принятия Женевских конвенций четко выраженные признания такого рода истории неизвестны. Подразумеваемое признание повстанцев воюющей стороной может заключаться, например, в попытках правительства заключить с ними перемирие, вступить в переговоры и т. д.

350

   Повстанцы должны: соблюдать в ходе военных действий «законы и обычаи войны», отличать комбатантов от некомбатантов; в ходе военных операций не терроризировать гражданское население, симпатизирующее законному правительству; не допускать репрессий, запрещенных международным правом; нести ответственность перед иностранными государствами за оскорбление их граждан, истребление или конфискацию их имущества; уважать гражданское и уголовное законодательство, действовавшее на занятых ими территориях, разрешать работу общих судов. Власти повстанцев могут издавать свои административные акты; создавать военные трибуналы, чтобы судить за преступления своих солдат и др.

351

352

353

   Российская приграничная территория состоит из пограничной зоны, российской части вод пограничных рек, озер и иных водоемов, внутренних морских вод и территориального моря Российской Федерации, где установлен пограничный режим, пунктов пропуска через Государственную границу, а также территорий административных районов и городов, санаторно-курортных зон, особо охраняемых природных территорий, объектов и других территорий, прилегающих к Государственной границе, пограничной зоне, берегам пограничных рек, озер и иных водоемов, побережью моря или пунктам пропуска (ст. 3 Закона РФ от 1 апреля 1993 г. № 4730-I «О Государственной границе Российской Федерации»),

354

   К вооруженным провокациям относятся: а) пересечение Государственной границы РФ в нарушение установленных правил воздушными, морскими и речными судами и другими транспортными средствами иностранных государств и частных лиц; б) попытки угона за границу воздушных, морских, речных судов и других транспортных средств; в) захват заложников и предъявление требований политического характера; г) нападения на подразделения и объекты пограничных органов, Вооруженных Сил Российской Федерации, иных войск и воинских формирований Российской Федерации, принимающих участие в защите Государственной границы, в том числе вооруженное нападение на корабли (катера), самолеты и вертолеты; д) нападение на граждан, угрожающее их жизни и здоровью; ж) нападение на военнослужащих, лиц, выполняющих служебные обязанности или общественный долг по защите Государственной границы, членов их семей.

355

   Приграничный спор—формально признанное разногласие между государствами – субъектами международного права, возникшее по вопросу факта или права в связи с территориальными разногласиями – по поводу принадлежности какой-либо территории или разграничения между ними. Предметом пограничного спора могут быть оспариваемые: собственно граница (при отсутствии ее делимитации и демаркации); участок территории, линии границы (при наличии различающихся документов о делимитации, исходящих из различных договоров, исторических справок и др.).

356

   Приграничный инцидент — столкновение между жителями, военнослужащими, властями приграничных районов сопредельных государств на границе или в приграничном пространстве, вызванное односторонним или двусторонним нарушением установленного режима границы или пограничного режима преднамеренно (с умыслом) или случайно (по недоразумению). Это столкновение (в том числе с применением оружия) местного (малого) масштаба как следствие несовершенства межгосударственного территориального разграничения, непродуманное™ требований установленных режимов.

357

358

359

   Под экстремистской деятельностью (экстремизмом) следует понимать: 1) деятельность общественных и религиозных объединений, либо иных организаций, либо средств массовой информации, либо физических лиц по планированию, организации, подготовке и совершению действий, направленных на: насильственное изменение основ конституционного строя и нарушение целостности Российской Федерации; подрыв безопасности Российской Федерации; захватили присвоение властных полномочий; создание незаконных вооруженных формирований; осуществление террористической деятельности; возбуждение расовой, национальной или религиозной розни, а также социальной розни, связанной с насилием или призывами к насилию; унижение национального достоинства; осуществление массовых беспорядков, хулиганских действий и актов вандализма по мотивам идеологической, политической, расовой, национальной или религиозной ненависти либо вражды, а равно по мотивам ненависти либо вражды в отношении какой-либо социальной группы; пропаганду исключительности, превосходства либо неполноценности граждан по признаку их отношения к религии, социальной, расовой, национальной, религиозной или языковой принадлежности; 2) пропаганду и публичное демонстрирование нацистской атрибутики или символики либо атрибутики или символики, сходных с нацистской атрибутикой или символикой до степени смешения; 3) публичные призывы к осуществлению указанной деятельности или совершению указанных действий; 4) финансирование указанной деятельности либо иное содействие ее осуществлению или совершению указанных действий, в том числе путем предоставления для осуществления указанной деятельности финансовых средств, недвижимости, учебной, полиграфической и материально-технической базы, телефонной, факсимильной и иных видов связи, информационных услуг, иных материально-технических средств (ст. 1 Федерального закона от 25 июля 2002 г. № 114-ФЗ «О противодействии экстремистской деятельности»),

360

361

362

363

   Операция, направленная против незаконного вооруженного формирования, преступного сообщества (преступной организации), иной организованной группы, исповедующей идеологию насилия и имеющей целью осуществление террористической деятельности; комплекс специальных, оперативно-боевых, войсковых и иных мероприятий с применением боевой техники, оружия и специальных средств по пресечению террористического акта, обезвреживанию террористов, обеспечению безопасности физических лиц, организаций и учреждений, а также по минимизации последствий террористического акта.

364

365

   Террористическая деятельность — деятельность, включающая в себя: а) организацию, планирование, подготовку, финансирование и реализацию террористического акта; б) подстрекательство к террористическому акту; в) организацию незаконного вооруженного формирования, преступного сообщества (преступной организации), организованной группы для реализации террористического акта, а равно участие в такой структуре; г) вербовку, вооружение, обучение и использование террористов; д) информационное или иное пособничество в планировании, подготовке или реализации террористического акта; е) пропаганду идей терроризма, распространение материалов или информации, призывающих к осуществлению террористической деятельности либо обосновывающих или оправдывающих необходимость осуществления такой деятельности.

366

367

   Примером в данной сфере регулирования может служить признание Советом Безопасности ООН США и Великобритании оккупирующими державами в отношении Ирака. При этом СБ ООН подтвердил территориальную целостность и суверенитет Ирака и специально отметил необходимость соблюдения положений Женевской конвенции, предусматривающих обязательства оккупирующих держав относительно снабжения гражданского населения продовольствием и санитарными материалами. См.: Док. ООН S / RES / 1483 (2003). – 2003. – 22 мая.

368

   Проблемам военной оккупации был посвящен ряд научных работ. См.: Эйхельман О. Военное занятие неприятельской стороны. – М., 1880; Догель М. О военном занятии. – Казань, 1889; Гроций Г. О праве войны и мира. – М.: Ладомир, 1994; Мартенс Ф.Ф. Современное международное право цивилизованных народов. – М.: Юридический колледж МГУ, 1996. – Т. 1, 2; Симеон Э.К О завладении по началам международного права. – СПб.: Типолит. Р. Голике, 1894; Епанешников Н.В. Юридическая природа военной оккупации. – М., 1916; ЛистФ., Грабарь В.Э. Международное право в систематическом изложении. – М.: Госиздат, 1926; Коровин Е.А. История международного права. – Вып. 1. – М., 1946; Гаранин Е.И. Проблемы военной оккупации в современном международном праве в свете опыта второй мировой войны на Тихом океане: Дисс…. канд. юрид. наук. – М., 1949; ЧерномордикЕ.Я. Военная оккупация (Правовой режим оккупированных неприятельских территорий): Дисс… канд. юрид. наук. – М.: Институт Права Академии Наук СССР, 1945; МаляровМ.П. Деятельность советской военной администрации в Германии и ее правовые основы: Дисс… канд. юрид. наук. – М., 1964; Хайров Р.3. Международно-правовой режим военной оккупации: Дисс… канд. юрид. наук. – М.: ВУ, 2008.

369

370

371

372

373

374

375

376

377

378

379

380

381

382

   Декретом СНК о признании всех международных конвенций о Красном Кресте от 4 июня 1918 г. объявлено, что «…международные конвенции и соглашения, касающиеся Красного Креста, признанные Россией до октября 1915 г., признаются и будут соблюдаемы Российским Советским Правительством, которое сохраняет все права и прерогативы, основанные на этих конвенциях и соглашениях». См.: Сборник действующих договоров, соглашений и конвенций, заключенных РСФСР с иностранными государствами. – 2-е изд. – Пг.: Госиздат, 1922.– Вып. 1, —С. 226, 227.

383

384

385

   Режим военной оккупации — это комплекс особых мер, вводимых при фактическом занятии войсками (силами) оккупирующего государства всей либо части территории государства-противника, характеризующихся установлением особых мер для обеспечения общественного порядка на оккупированной территории, обеспечения безопасности органов оккупационной власти (оккупационных войск, оккупационной администрации и т. п.), соблюдения основополагающих прав и свобод гражданского населения.

386

387

388

389

   Эта помощь не должна использоваться не по назначению. Все государства должны разрешать свободный провоз таких грузов. Они имеют право потребовать от гуманитарных организаций гарантии того, что эта помощь предназначена исключительно для удовлетворения потребностей гражданского населения, а не будет использована оккупирующим государством. Получение помощи не освобождает оккупирующее государство от ответственности за обеспечение снабжения гражданского населения.

390

391

392

393

394

395

396

397

398

399

400

401

402

403

404

405

   В пользу такой характеристики говорит определение, данное в постановлении Государственной Думы Федерального Собрания РФ от 12 марта 1997 г. № 1199-ИГД «Об объявлении амнистии в отношении лиц, совершивших общественно опасные деяния в связи с вооруженным конфликтом в Чеченской Республике». К числу «мятежников» отнесены незаконные вооруженные формирования (вооруженные объединения, отряды, дружины), созданные для достижения определенных политических целей и действовавшие в нарушение законодательства РФ, а также лица, не входившие в незаконные вооруженные формирования, но участвовавшие в противоборстве.

406

407

408

409

410

411

   Контрмеры — это меры, принимаемые государством в отношении правонарушителя в рамках международного права. Контрмеры подразделяют на реторсии и репрессалии. Под реторсией понимаются правомерные действия одного государства, принимаемые им в ответ на дискриминационные ограничения, установленные другим государством в отношении физических или юридических лиц первого государства. Репрессалии представляют собой односторонние меры принуждения, допускаемые международным правом как контрмеры в случае правонарушения. Объектами репрессалий могут быть военные объекты и комбатанты. Статья 20 Дополнительного протокола I устанавливает общее правило, согласно которому репрессалии против лиц и объектов, которым предоставляется защита, запрещаются. Пункт 6 ст. 51 запрещает «нападение на гражданское население или на отдельных гражданских лиц в порядке репрессалий»; пункт 1 ст. 52 запрещает превращать гражданские объекты в объекты нападения или репрессалий. Нельзя делать объектами репрессалий культурные ценности (п. «с» ст. 53). Запрещается подвергать нападению в порядке репрессалий такие объекты, которые необходимы для выживания гражданского населения (скот, посевы, ирригационные сооружения и т. д.); запрещается в качестве репрессалий причинять ущерб природной среде (п. 2 ст. 55); запрещаются репрессалии в отношении установок и сооружений, содержащих опасные силы (ст. 56).

412

413

414

415

416

417

418

419

420

   В июне 1993 г. США, ссылаясь на право на самооборону, нанесли ракетный удар по Багдаду в связи с попыткой Ирака организовать теракт против Дж. Буша. Россия согласилась с этим. См.: Заявление МИД// Дипломатический вестник МИД. – 1993. – № 13–14. – С. 40. Военная доктрина России от 2 ноября 1993 г. допускала применение ею вооруженных сил против другого государства в порядке самообороны в случае вооруженного нападения награждай России. См.: Известия. – 1993. – 18 ноября.

421

422

423

424

425

426

   В СССР военное положение вводилось в ходе Великой Отечественной войны Указами Президиума Верховного Совета СССР: с июня 1941 г. – в Москве, Ленинграде и большинстве областей, краев, республик Европейской части СССР; с августа 1942 г. – в некоторых городах Закавказья, на Черноморском и Каспийском побережьях; с сентября 1942 г. – в Грузинской ССР, Азербайджанской ССР и Армянской ССР; с апреля 1943 г. – на всех железных дорогах страны; с мая 1943 г. – на морском и речном транспорте и не отменялось до конца Великой Отечественной войны. Право объявления военного положения в отдельных местностях или на всей территории СССР в соответствии с п. «т» ст. 49 Конституции СССР принадлежало Президиуму Верховного Света СССР.

427

428

429

   Агрессией против Российской Федерации признается применение вооруженной силы иностранным государством (группой государств) против суверенитета, политической независимости и территориальной целостности РФ или каким-либо иным образом, несовместимым с Уставом ООН. Актами агрессии против Российской Федерации (независимо от объявления иностранным государством (группой государств) войны Российской Федерации) признаются: 1) вторжение или нападение вооруженных сил иностранного государства (группы государств) на территорию РФ, любая военная оккупация территории РФ, являющаяся результатом такого вторжения или нападения, либо любая аннексия территории РФ или ее части с применением вооруженной силы; 2) бомбардировка вооруженными силами иностранного государства (группы государств) территории РФ или применение любого оружия иностранным государством (группой государств) против Российской Федерации; 3) блокада портов или берегов РФ вооруженными силами иностранного государства (группы государств); 4) нападение вооруженных сил иностранного государства (группы государств) на Вооруженные Силы РФ или другие войска независимо от места их дислокации; 5) действия иностранного государства (группы государств), позволяющего (позволяющих) использовать свою территорию другому государству (группе государств) для совершения акта агрессии против Российской Федерации; 6) засылка иностранным государством (группой государств) или от имени иностранного государства (группы государств) вооруженных банд, групп, иррегулярных сил или наемников, которые осуществляют акты применения вооруженной силы против Российской Федерации, равносильные указанным актам агрессии.

430

431

   Специфические законы военного времени возлагают на граждан, учреждения и предприятия новые обязанности в интересах обороны государства (исполнение законов военного времени, трудовая повинность, участие в мероприятиях гражданской обороны и др.); устанавливается повышенная ответственность за неподчинение приказам и распоряжениям военных органов и др. С понятием «законы военного времени» соотносится понятие «чрезвычайный закон» (англ. Special (extreme) law), под которым понимается закон, принимаемый парламентом, как правило, в порядке той же законодательной процедуры, что и обычные законы (иногда требуется квалифицированное большинство), но обладающий большей юридической силой, чем иные законы, включая конституцию. Чрезвычайный закон содержит положения, которые могут противоречить любым законодательным нормам, в том числе и конституционным, изменять или приостанавливать их действие. Принятие чрезвычайного закона по общему правилу является прерогативой органов представительной власти. Современной конституционной практике Российской Федерации чрезвычайные законы неизвестны. См.: Большой экономический словарь / Под ред. А.Н. Азрилияна. – 5-е изд., доп. и перераб. – М., 2002.

432

   Вооруженные Силы Российской Федерации, другие войска, воинские формирования и органы при обеспечении режима военного положения выполняют следующие задачи: 1) поддержание особого режима въезда на территорию, на которой введено военное положение, и выезда с нее, а также ограничение свободы передвижения по ней; 2) участие в спасении и эвакуации населения, проведении аварийно-спасательных и других неотложных работ, борьбе с пожарами, эпидемиями и эпизоотиями; 3) охрана военных, важных государственных и специальных объектов, объектов, обеспечивающих жизнедеятельность населения, функционирование транспорта, коммуникаций и связи, объектов энергетики, а также объектов, представляющих повышенную опасность для жизни и здоровья людей и для окружающей природной среды; 4) пресечение деятельности незаконных вооруженных формирований, террористической и диверсионной деятельности; 5) охрана общественного порядка и обеспечение общественной безопасности; 6) участие в проведении иных мероприятий по обеспечению режима военного положения.

433

434

   Решение об утверждении указа Президента РФ о введении военного положения принимается большинством голосов от общего числа членов Совета Федерации и оформляется соответствующим постановлением. В случае если указ Президента РФ о введении военного положения Совет Федерации не утвердил, такое решение оформляется постановлением Совета Федерации. Указ Президента РФ о введении военного положения, не утвержденный Советом Федерации, прекращает действие со следующего дня после дня принятия такого решения, о чем население РФ или соответствующих ее отдельных местностей оповещается в том же порядке, в каком оно оповещалось о введении военного положения.

435

436

437

   Насильственным изменением конституционного строя Российской Федерации, захватом или присвоением власти следует считать действия тех или иных граждан и их объединений, направленные на неправомерный приход к власти не путем свободных и демократических выборов, а путем применения различного рода насилия (психологического, физического, вооруженного) к законопослушным гражданам, государственным деятелям, служащим, подчинения их своей воле.

438

439

440

441

   Блокированием особо важных объектов или отдельных местностей является незаконное воспрепятствование к ним свободному доступу граждан, должностных лиц, выносу или вывозу каких-либо предметов и имущества, а равно воспрепятствование выходу из них граждан, должностных лиц, выносу или вывозу каких-либо предметов и имущества. Блокирование может происходить путем создания искусственных препятствий и (или) своего рода патрулей, кордонов, «живых колец», перекрытием толпой людей транспортных (автомобильных, железнодорожных, водных) магистралей, трасс. Под захватом подразумевается незаконное проникновение лиц на территорию особо важных объектов или отдельных местностей, парализующее их обычную повседневную деятельность, управление ими с целью установления над ними своего контроля и использования в определенных интересах.

442

443

444

445

446

447

448

449

450

451

452

453

454

455

   В статье 1 Федерального закона от 21 декабря 1994 г. № 68-ФЗ «О защите населения и территорий от чрезвычайных ситуаций природного и техногенного характера» дается понятие чрезвычайной ситуации как обстановки на определенной территории, сложившейся в результате аварии, опасного природного явления, катастрофы, стихийного или иного бедствия, которые могут повлечь или повлекли человеческие жертвы, ущерб здоровью людей или окружающей природной среде, значительные материальные потери и нарушение условий жизнедеятельности людей. См.: Федеральный закон от 21 декабря 1994 г. № 68-ФЗ «О защите населения и территорий от чрезвычайных ситуаций природного и техногенного характера» (с изм.) // СЗ РФ. – 1994. – № 35. – Ст. 3648; Российская газета. – 1994. – № 250.

456

   Федеральный закон от 21 декабря 1994 г. № 68-ФЗ «О защите населения и территорий от чрезвычайных ситуаций природного и техногенного характера» в п. «в» ч. 1 ст. 8 так же, как и Федеральный конституционный закон от 30 мая 2001 г. № 3-ФКЗ «О чрезвычайном положении», предусматривает полномочие Президента РФ на введение при чрезвычайных ситуациях в соответствии со ст. 56 и 88 Конституции РФ при обстоятельствах и в порядке, предусмотренном Законом № 3-ФКЗ, на территории Российской Федерации или в отдельных ее местностях чрезвычайного положения. Кроме того, согласно п. «г» этой же статьи Закона от 21 декабря 1994 г. № 68-ФЗ Президент РФ вправе принимать решение о привлечении при необходимости к ликвидации чрезвычайных ситуаций Вооруженных Сил Российской Федерации, других войск и воинских формирований.

457

458

459

460

   К ситуации муниципального характера относится чрезвычайная ситуация, в результате которой зона чрезвычайной ситуации не выходит за пределы территории одного поселения или внутригородской территории города федерального значения, при этом количество пострадавших составляет не более 50 человек либо размер материального ущерба составляет не более 5 млн рублей, а также данная чрезвычайная ситуация не может быть отнесена к чрезвычайной ситуации локального характера.

461

462

463

464

465

466

467

468

   Аварийно-спасательные работы включают: ведение разведки участков проведения работ; локализацию и тушение пожаров на участках проведения работ и путях подхода к ним; розыск пораженных и извлечение их из-под завалов поврежденных и горящих зданий, загазованных и задымленных помещений; вскрытие разрушенных, поврежденных и заваленных защитных сооружений и спасание находящихся в них людей, а также подачу воздуха в заваленные защитные сооружения; оказание первой медицинской, а при возможности – доврачебной и врачебной помощи пострадавшим и эвакуация их в лечебные учреждения; вывод населения из опасных зон (сильно зараженных и затапливаемых районов) в безопасные или менее зараженные районы; санитарную обработку людей и обеззараживание их одежды; специальную обработку участков территории, отдельных помещений, необходимого оборудования и техники.

469

470

471

472

   К объектам местной обороны относятся: арсеналы, военные базы, заводы (фабрики) и склады; узлы связи и приемо-передающие центры Генерального штаба и видов Вооруженных Сил РФ; испытательные полигоны, проектные и научно-исследовательские институты и организации; военно-учебные заведения; суворовские и нахимовское военные училища; госпитали, поликлиники, санатории, пансионаты, турбазы; типографии, Дома офицеров, театры, музеи, студии; предприятия военной торговли; квартирно-эксплуатационные части районов и другие воинские части, предприятия, учреждения и организации Министерства обороны РФ. Военные городки (отдельные жилые дома), находящиеся в ведении объектов и стоящие на балансе квартирно-эксплуатационных органов Министерства обороны РФ, являются составной частью этих объектов. Объекты местной обороны подразделяются на объекты центрального, окружного и флотского подчинения.

473

474

   Операция, направленная против незаконного вооруженного формирования, преступного сообщества (преступной организации), иной организованной группы, исповедующей идеологию насилия и имеющей целью осуществление террористической деятельности; комплекс специальных, оперативно-боевых, войсковых и иных мероприятий с применением боевой техники, оружия и специальных средств по пресечению террористического акта, обезвреживанию террористов, обеспечению безопасности физических лиц, организаций и учреждений, а также по минимизации последствий террористического акта.

475

476

   См.: Положение о применении оружия и боевой техники Вооруженными Силами Российской Федерации для устранения угрозы террористического акта во внутренних водах, в территориальном море, на континентальном шельфе Российской Федерации и при обеспечении безопасности национального морского судоходства, в том числе в подводной среде, или для пресечения такого террористического акта (утв. постановлением Правительства РФ от 6 июня 2007 г. № 352).

477

478

   См.: Федеральный конституционный закон от 30 января 2002 г. № 1 – ФКЗ «О военном положении»; Федеральный конституционный закон от 30 мая 2001 г. № 3-ФКЗ «О чрезвычайном положении»; Федеральный закон от 31 мая 1996 г. № 61 – ФЗ «Об обороне»; Закон РФ от 5 марта 1992 г. № 2446-I «О безопасности»; Федеральный закон от 23 июня 1995 г. № 93-Ф3 «О порядке предоставления Российской Федерацией военного и гражданского персонала для участия в деятельности по поддержанию или восстановлению международного мира и безопасности»; Закон РФ от 1 апреля 1993 г. № 4730-I «О Государственной границе Российской Федерации»; Федеральный закон от 26 февраля 1997 г. № 31 – ФЗ «О мобилизационной подготовке и мобилизации в Российской Федерации»; Федеральный закон от 25 июля 2002 г. № 114-ФЗ «О противодействии экстремистской деятельности»; Федеральный закон от 6 марта 2006 г. № 35-Ф3 «О противодействии терроризму»; Указ Президента РФ от 16 августа 2004 г. № 1082 «Вопросы Министерства обороны Российской Федерации».

479

480

481

482

   ОНВУП был учрежден в 1948 г. для оказания помощи посреднику и Комиссии по перемирию в деле наблюдения за выполнением условий перемирия в Палестине. Впоследствии ОНВУП выполнял различные задачи, возлагавшиеся на него Советом Безопасности, в том числе по наблюдению за выполнением общих соглашений о перемирии и за прекращением огня. В настоящее время ОНВУП оказывает помощь и содействие СООННР на Голанских высотах в израильско-сирийском секторе и BCOOHЛ в израильско-ливанском секторе. Обеспечивается также присутствие ОНВУП в египетско-израильском секторе на Синайском полуострове.

483

   2007 году», российские миротворцы были задействованы в 12 из 22 операций по поддержанию мира, проводимых под эгидой ООН (в среднем 290 человек, 44-е место из 119 стран-поставщиков контингентов). Их опыт и личные качества, надежность российской техники и вооружений получили высокую оценку Секретариата ООН.

484

485

   Так, миссия «по наблюдению за соблюдением прекращения огня на Ближнем Востоке», размещенная в Ливане, на Синайском полуострове и Голанских высотах после первой арабо-израильской войны, не предотвратила ни одну из последующих войн (1956,1967,1973, 1982 г.), дополнительная миссия в Ливане не помешала продолжению гражданской войны в этой стране и многочисленным вторжениям войск Сирии и Израиля на ее территорию. Миссия в Кашмире не помешала Индии и Пакистану вести крупномасштабные войны в 1965 и 1971 г. и перманентные столкновения в течение всего периода с 1947 г. Миссия ООН на Кипре не предотвратила войну 1974 г. и фактический распад страны. Миссия в Анголе, проводившаяся с 1991 г., была выведена из страны в 1998 г. в связи с возобновлением гражданской войны, которую миссия была призвана предотвратить. Эта война закончилась победой правительственных войск, но мировое сообщество тут оказалось совершенно ни при чем.

486

487

   В ситуации, сложившейся, например, в Руанде, должностные лица Секретариата ООН не смогли заранее предупредить Совет Безопасности о планах экстремистов уничтожить тысячи тутси и умеренных хуту. Когда начался геноцид, страны, предоставившие войска, отозвали свои миротворческие контингенты, а Совет Безопасности, поддавшись давлению США, не принял надлежащих мер реагирования. В Боснии и Герцеговине деятельность ООН по поддержанию мира и защите гуманитарной помощи стала заменителем политических и военных мер, которые могли бы остановить этническую чистку и геноцид. Если говорить о Косово, то паралич, охвативший Совет Безопасности, привел к тому, что НАТО стало действовать в обход ООН. Лишь однажды в 90-е годы – в ситуации с Восточным Тимором – Совет Безопасности, отреагировав на настоятельный призыв Генерального секретаря, объединил свои усилия с усилиями национальных правительств и региональных субъектов, чтобы быстро оказать совместное давление, благодаря которому удалось остановить массовое истребление людей. См.: Овчинский B.C. Криминология нового мирового беспорядка//Журнал российского права. – 2005. – № 8.

488

   Первым опытом такой операции формально стал вооруженный конфликт в Корее 1950–1953 гг., когда силы ООН отражали нападение КНДР на Республику Корея. Следующее «принуждение к миру» случилось только по окончании холодной войны. Под флагом ООН были проведены операция «Буря в пустыне» по освобождению Кувейта от иракской оккупации (успешно) и операция «Возрождение надежды» по прекращению гражданской войны в Сомали (неудачно, контингент втянулся в войну, понес серьезные потери и вынужден был эвакуироваться). «Миротворческие» операции в бывшей Югославии проводились уже практически исключительно силами НАТО, которые слегка «разбавлялись» контингентами из других стран. При этом совершенно очевидно, что собственные политические интересы для стран НАТО полностью доминируют над задачей установления мира.

489

490

   Под гуманитарными силовыми операциями ООН следует понимать принудительные меры ООН, которые связаны с использованием вооруженной силы, осуществляемые на основе Главы VII Устава ООН и в рамках резолюций Совета Безопасности ООН в целях обеспечения соблюдения принципов международного права, в случае, если масштабы и серьезность их нарушений в конкретном государстве представляют собой нарушение международного мира или угрозу миру, а официальные власти этого государства не в состоянии (или не желают) самостоятельно преодолеть кризисную ситуацию.

491

   Операция ООН в Сомали (ЮНОСОМ I) была начата как акция по оказанию гуманитарной помощи на основании Резолюции 751 (1992 г.) СБ ООН, принятой в соответствии с гл. VI Устава ООН. Позднее на смену силам ЮНОСОМ I пришли так называемые Специальные объединенные силы (Unified Task Force – ЮНИТАФ), уполномоченные согласно гл. VII Устава ООН использовать все необходимые средства в целях создания безопасных условий для проведения гуманитарных операций в Сомали (SC. Res. 794(1992)), а затем, после переходного периода, была начата более масштабная операция ООН в Сомали (ЮНОСОМ II) на основании Резолюции 814 (1993 г.) в соответствии с разделом VII Устава ООН.

492

   В ситуации, возникшей на территории бывшей Югославии, пришлось прибегнуть к резолюциям, принятым на основании разд. VII Устава ООН, с целью: обеспечить поставку гуманитарной помощи (SC. Res. 770 (1992); запретить полеты в воздушном пространстве Республики Босния и Герцеговина, а также обеспечить соблюдение этого запрета (SC. Res. 816 (1993)); объявить так называемые зоны безопасности свободными от вооруженных нападений и от любых иных враждебных актов (SC. Res.824 (1993)); уполномочить СООНО на выполнение их мандата и на то, чтобы эти силы, действуя в целях самообороны, использовали все необходимые средства, включая и применение военной силы, в ответ на бомбардировки зон безопасности (SC. Res. 836 (1993)).

493

   Параллельно Миссии ООН по оказанию помощи в Руанде (МООНПР), учрежденной на основании Резолюции 872(1992) СБООН, Совет Безопасности ООН, действуя на основании разд. VII Устава ООН, уполномочил государства – члены ООН учредить временную операцию под национальным командованием и контролем (операция «Бирюза») с целью содействовать защите и обеспечению безопасности перемещенных лиц, беженцев и гражданских лиц, чья жизнь находится под угрозой (SC. Res.929 (1994)); также см. Резолюцию 940 (1994) СБ ООН, посредством которой Совет Безопасности ООН, действуя на основании разд. VII Устава ООН, поручил государствам – членам ООН сформировать многонациональные силы под объединенным командованием и контролем, а также использовать все необходимые средства для того, чтобы содействовать депортации из Республики Гаити членов ее военного руководства, скорейшему возвращению туда законно избранного президента и восстановлению законной власти правительства Гаити.

494

   Несмотря на то что решения о проведении операций по поддержанию мира в Таджикистане, Абхазии и Грузии принимались коллективно главами стран СНГ, фактически эти операции проводились только силами России. Коллективные миротворческие силы были укомплектованы российскими военнослужащими в Абхазии и Южной Осетии на 100 %. Отсутствовало единство и в подходах к созданию в государствах Содружества на постоянной основе национальных формирований для использования в операциях по поддержанию мира. Позиция Казахстана, Узбекистана и Украины заключалась в придании им статуса резервных сил ООН и предполагала их участие только в операциях, проводимых под эгидой ООН, а Украина не исключала возможности их участия и в операциях под эгидой ОБСЕ.

495

496

497

   Федеральный закон от 23 июня 1995 г. № 93-Ф3 «О порядке предоставления Российской Федерацией военного и гражданского персонала для участия в деятельности по поддержанию или восстановлению международного мира и безопасности» (СЗ РФ. – 1995. – № 26. – Ст. 2401; Российская газета. – 1995. – № 125) определяет порядок предоставления Российской Федерацией военного и гражданского персонала, организации его подготовки и обеспечения для участия в деятельности по поддержанию или восстановлению международного мира и безопасности. Под деятельностью по поддержанию или восстановлению международного мира и безопасности с участием Российской Федерации понимаются операции по поддержанию мира и другие меры, предпринимаемые СБ ООН в соответствии с Уставом ООН, региональными органами либо в рамках региональных органов или соглашений РФ, либо на основании двусторонних и многосторонних международных договоров РФ и не являющиеся согласно Уставу ООН принудительными действиями (миротворческая деятельность), а также международные принудительные действия с использованием вооруженных сил, осуществляемые по решению Совета Безопасности ООН, принятому в соответствии с Уставом ООН для устранения угрозы миру, нарушений мира или акта агрессии.

498

   В ночь на 8 августа (совпало с открытием Олимпийских игр в Пекине) грузино-осетинское противостояние переросло в полномасштабный военный конфликт. Грузинские власти заявили, что сепаратисты не соблюдают режим прекращения огня, и объявили о начале «операции по восстановлению конституционного порядка» в регионе. Операция по вооруженной зачистке территории Южной Осетии от проживавшего там негрузинского населения называлась «Чистое поле», операция по захвату Абхазии – «Утренняя заря». К середине дня 8 августа грузинские войска заняли центр Цхинвали. Около 15:00, почти одновременно с обнародованием заявления президента России Д.А. Медведева о намерении наказать виновных в гибели российских граждан, в Южную Осетию вошли около 150 российских танков и бронетранспортеров. Российская авиация начала бомбить грузинские позиции. 9 августа частям 58-й армии удалось освободить Цхинвали от грузинских военных, в город были переброшены подразделения 76-й воздушно-десантной дивизии из Пскова. В Грузии на 15 дней было введено военное положение. 10 августа грузинская сторона объявила о прекращении огня и выводе войск из Южной Осетии. 12 августа Президент РФ заявил о том, что цели операции достигнуты.

499

   С одной стороны, тот факт, что Южная Осетия и Абхазия фигурировали в международно-правовых актах (например, в договорах между РФ и Грузией, резолюциях ООН), может свидетельствовать о том, что эти народы были признаны «воюющей стороной». Правительство Грузии неоднократно вступало в непосредственный контакт с ними. А правительства непризнанных республик заключили ряд договоров между собой. С другой стороны, оказание экономической помощи со стороны РФ непризнанным республикам, развитие сотрудничества могло бы служить подтверждением признания Южной Осетии и Абхазии «воюющей стороной». Однако такая помощь вполне укладывалась в рамки проведения миротворческой операции, и РФ избежала втягивания во внутригосударственный вооруженный конфликт.

500

   Применение силы со стороны Грузии явилось нарушением как Московского соглашения «О прекращении огня и разъединении сил» от 14 мая 1994 г., так и соответствующих резолюций СБ ООН, относящихся к мандату Миссии ООН по наблюдению в Грузии (МООННГ). Российских военных миротворцев грузинские официальные лица язвительно именовали «piece-keepers» (т. е. «хранителями куска», каламбур, основанный на созвучии этого английского словосочетания с «peacekeepers» — «миротворцы»).

501

   В Наставлении по международному гуманитарному праву для Вооруженных Сил Российской Федерации (ст. 3) установлено следующее: «Нормы международного гуманитарного права применяются с началом вооруженного конфликта. Применение норм международного гуманитарного права прекращается с общим окончанием боевых действий, а на оккупированной территории – по окончании оккупации. Лица и объекты, окончательное решение участи которых будет принято позднее, остаются под защитой международного гуманитарного права».

502

503

504

505

506

507

   Охрана интересов одного воюющего государства и его граждан в другом воюющем государстве может быть поручена третьему, обычно нейтральному государству, которое поддерживает дипломатические отношения с обоими воюющими государствами. Так, во время Второй мировой войны интересы СССР в Германии и интересы Германии в СССР представляла Швеция, а американские интересы в Италии, Германии и интересы Италии, Германии в США – Швейцария. В 1945 г. переговоры о безоговорочной капитуляции между СССР, США, Великобританией, Китаем, с одной стороны, и Японией, с другой, велись через нейтральную Швейцарию.

508

   Право прекращения и приостановления двусторонних договоров с агрессором принадлежит подвергшемуся нападению государству в силу их нарушения, невозможности выполнения, коренного изменения обстоятельств (как и на их возобновление, восстановление). Прекращают действие договоры о ненападении, нейтралитете, а экономические и др. могут приостанавливаться. Сохраняют свое значение договоры по территориальным вопросам (в частности, о границах), о правах человека, защите личности. Многосторонние договоры могут приостанавливать свое действие между воюющими сторонами, если это предусмотрено самими договорами, но продолжают действовать договоры, устанавливающие общие нормы международного права, учредительные акты ММПО.

509

510

   В доктрине международного права нет единства взглядов по вопросу о разграничении понятий «приостановление военных действий» и «местное перемирие». Одни авторы (Оппенгейм, Лаутерпахт, Березовский, Коровин) считают, что ими обозначаются различные стадии прекращения военных действий. Другие (Коркунов, Мартенс), по нашему мнению, более обоснованно утверждают, что «это сугубо техническое отличие не основывается на каких-либо юридических признаках». Подробнее см.: Соколов В.А. Мирный договор – основная правовая форма восстановления послевоенных отношений между государствами. – Саратов, – 1965. – С. 21.

511

512

513

514

   9 июля 1951 г. Франция и Великобритания, а 19 сентября 1951 г. США прекратили состояние войны с Германией. 25 января 1955 г. Президиум Верховного Совета СССР издал Указ «О прекращении состояния войны между Советским Союзом и Германией», в соответствии с которым прекратилось состояние войны и установились мирные отношения; утратили силу юридические ограничения в отношении германских граждан, рассматривавшихся в качестве граждан вражеского государства. См.: Ведомости ВС СССР. – 1955. – № 2, – Ст. 34.

515

   Соглашения об общем перемирии после Второй мировой войны с государствами, воевавшими на стороне Германии, заключались от имени Объединенных Наций, а подписывались представителями тех воюющих держав, которые находились в состоянии войны с этими государствами. Так, по соглашению с Италией от 3 сентября 1943 г. предусматривалось: а) немедленное прекращение военных действий итальянскими вооруженными силами; б) передислокация войск и флотов в такие пункты, которые указывались союзниками; в) немедленная передача военнопленных; г) беспрепятственная передача союзникам аэродромов и военно-морских портов и др.

516

517

   Например, такая декларация, согласно которой прекращалось состояние войны и восстанавливались мир и добрососедские дружественные отношения, была подписана 19 октября 1956 г. между СССР и Японией. Были восстановлены дипломатические и консульские отношения между этими странами; Советский Союз взял на себя обязательство поддерживать просьбу Японии о принятии ее в члены ООН, а также освободить и репатриировать всех осужденных японских граждан. После англо-аргенгинского конфликта по поводу Фолклендских островов мирные отношения были восстановлены путем подписания в 1989 г совместного коммюнике.

518

   После Второй мировой войны страны антигитлеровской коалиции подписали мирные договоры с Италией, Румынией, Финляндией, Венгрией, Болгарией (10 февраля 1947 г.). Так, мирный договор с Италией запрещал деятельность на итальянской территории фашистских организаций; Италия отказывалась от всех своих колоний в Африке; она принимала на себя обязательства: задерживать и выдавать военных преступников – граждан союзных с ней государств; не производить атомное оружие, не строить новых военно-морских баз, выполнять репарации и реституции, установленные договором.

519

520

   Конвенции в сфере МГП в силу ст. 29 Венской конвенции о праве международных договоров должны применяться в отношении всей территории воюющих сторон. И.И. Лукашук – автор формулировки указанной статьи – указывает, что понятие «вся территория участника» включает не только государственную территорию, но и выходящие за ее пределы пространства, на которые в той или иной мере распространяется юрисдикция государства в соответствии с международным правом. См.: Лукашук И.И. Международное право. Общая часть: Учеб. – М., 1977. – С. 213.

521

   Большая Советская энциклопедия определяет территорию как «пространство, в пределах которого государство осуществляет свой суверенитет, где господствующий класс осуществляет свою государственную власть, распоряжаясь, в частности, и самой территорией и организуя ее в административном отношении в соответствии со своими интересами». См.: БСЭ. – Т. 54. – М., 1946. – С. 178. В последующих изданиях БСЭ дает сходные, хотя и более научно корректные, определения «территория», «территория государственная». Например, см.: БСЭ. -2-еизд. – Т. 42. – М., 1956. – С. 360; БСЭ. -3-еизд. – Т. 76. – М., 1976. – С. 509. Безусловно, сегодня не может удовлетворить неизбежная для того периода ее гипертрофированная классовая направленность.

522

   Особого внимания при рассмотрении проблематики территории государства среди современных российских источников заслуживают монографические исследования: Бабурин С.Н. Территория государства: правовые и геополитические проблемы. – М.: МГУ, 1997; Его же. Территориальные режимы и территориальные споры. – М.: МГУ, 2001; Абдулатипов Р.Г. Национальный вопрос и государственное устройство России. – М., 2000; Доленко Д.В. Политика и территория. Основы политического регионоведения. – Саранск, 2000 и др.

523

   Н.А. Ушаков предлагает определение государственной территории как «земного пространства, в пределах которого действует присущее государству свойство верховенства (территориального верховенства), иными словами, пространства, в пределах которого государство осуществляет верховную власть и которым оно распоряжается, организуя его в административном (для целей управления) отношении и устанавливая его правовой режим (в целом и в части)». См.:Ушаков Н.А. Международное право: основные термины и понятия. – М.: ИГП РАН, 1996, —С. 38.

524

   Конституция РФ неоднократно упоминает термины «территория» (ч. 1,2,3 ст. 4, ч. 1 ст. 68, п. «б» ст. 71), «целостность Российской Федерации» (ч. 5 ст. 13), «территория Российской Федерации» (ч. 1 ст. 67, ч. 1 ст. 74) и «территории ее субъектов» (ч. 1 ст. 67), «целостность и неприкосновенность территории» (ч. 3 ст. 4), «территориальные органы» (ч. 1 ст. 78), «государственная целостность» (ч. 2 ст. 80), «целостность государства» (ч. 1 ст. 82), «границы территорий» (ч. 2 ст. 131) и т. д.

525

526

527

528

   Статуей правовой режим внутренних морских вод, территориального моря и прилежащей зоны Российской Федерации регламентируется Федеральным законом от 31 июля 1998 г. «О внутренних морских водах, территориальном море и прилежащей зоне Российской Федерации». Внутренними морскими водами РФ являются воды, расположенные в сторону берега от исходных линий, от которых отмеряется ширина территориального моря Российской Федерации (ч. 1 ст. 1 Закона). Внутренние морские воды являются составной частью территории Российской Федерации. Территориальное море РФ – примыкающий к сухопутной территории или к внутренним морским водам морской пояс шириной 12 морских миль, отмеряемых от исходных линий. На территориальное море, воздушное пространство над ним, а также на дно территориального моря и его недра распространяется суверенитет Российской Федерации с признанием права мирного прохода иностранных судов через территориальное море (ч. 4 ст. 2 Закона).

529

   Под сухопутной и водной территорией расположены недра, о которых Конституция РФ не упоминает. Тем не менее по сложившемуся обычаю они также входят в понятие государственной территории. См.: Баглай М.В. Конституционное право Российской Федерации. – М., 1998. – С. 296. Федеральный закон от 21 февраля 1992 г. «О недрах» в ст. 1.2 устанавливает, что недра в границах территории Российской Федерации, включая подземное пространство и содержащиеся в недрах полезные ископаемые, энергетические и иные ресурсы, являются государственной собственностью. Вопросы владения, пользования и распоряжения недрами находятся в совместном ведении Российской Федерации и субъектов Российской Федерации.

530

   В воздушном пространстве, подпадающем под исключительную юрисдикцию государства, оно с учетом своих международно-правовых обязательств вправе самостоятельно устанавливать правовой режим. Это – воздушное пространство над государственной территорией, верхней границей которого является его соприкосновение с космическим пространством. Точной границы воздушного и космического пространства нет. Но считается, что она проходит на уровне 100–110 км от земной поверхности – уровне, за которым искусственные аппараты могут свободно вращаться без существенного торможения и сгорания в земной атмосфере.

531

   Этой концепции свойственно низведение отношений по поводу государственной территории до уровня публично-вещного права. Она исходит из того, что государственная территория является объектом права собственности, выступает как земельное выражение права собственности (К.Л. Галлер и др.). Территория рассматривается не только как элемент государства, но и как его объект. В той мере, в какой гражданско-правовые сделки по поводу земли допустимы между гражданами, они допустимы и между государствами.

532

533

   Представлена нормативистами, в частности Г. Кельзеном. Сторонниками данной теории являлись в Германии – Г. Еллинек, Л. Шалланд, К. Фрикер; в России – Н. Коркунов, Ф. Кокошкин, В. Незабитовский. Теория лимитированного пространства и теория компетенции (Raumtheorie) сводят территорию к сфере пространственной компетенции государства. Они отрицают вещный характер государственной территории и исходят из того, что «управление… не означает материального владения территорией. Оно означает управление людьми, которое немыслимо без территории. Но государство властвует не как частное лицо, а как публично-правовая власть. Территория, следовательно, является не реальным объектом, а пространственным пределом власти». См.: Трайнин И.П. Вопросы территории в государственном праве // Известия Академии наук СССР. – 1947. – № 4. – С. 225.

534

   Данная концепция исходит из единства следующих элементов – территории, населения и власти. При рассмотрении вопросов передачи территории согласно принципам советского права подчеркивалось, что акты государства по территориальным вопросам (например, решения, санкционирующие включение в состав СССР новых территорий или передачу определенной территории другим государствам) рассматриваются как документы политического характера, но не осуществление правомочий собственника земли. Государство, осуществляющее передачу части своей государственной территории другому государству, выступает как политический суверен, но не как собственник земли, поскольку это право никому не может быть передано. См.: ТурубинерА.М. Право государственной собственности на землю в Советском Союзе. – М.: Изд-во МГУ, 1958, —С. 35.

535

   К ним относятся: а) Магелланов пролив (по договору между Аргентиной и Чили 1981 г.); б) Суэцкий канал (в соответствии с Конвенцией относительно обеспечения свободного плавания по Суэцкому каналу (Константинополь, 29 октября 1888 г.). Конвенцию подписали: Россия, Германия, Австро-Венгрия, Испания, Франция, Соединенное Королевство Великобритании и Ирландии, Италия, Нидерланды и Люксембург, Турция; присоединились после подписания: Греция, Швеция, Норвегия, Дания, Португалия, Япония, Китай. Текст Конвенции опубликован: Сборник действующих трактатов, конвенций и соглашений, заключенных Россией с другими государствами. – Т. II. – СПб., 1906. – С. 135–141); в) река Дунай (по Конвенции о режиме судоходства на Дунае (Белград, 18 августа 1948 г.).

536

   Сюда входят: а) Аландские острова (по соглашению между СССР и Финляндией от 11 октября 1940 г.); б) архипелаг Шпицберген и прилегающая акватория (по Договору о Шпицбергене от 9 февраля 1920 г. Текст договора опубликован: Собрание Законов и Распоряжений Рабоче-Крестьянского Правительства Союза Советских Социалистических Республик. – 1935. – № 17. – Отдел второй. – Ст. 138. – С. 286. Присоединение Союза ССР к этому Договору одобрено ЦИК Союза ССР 27 февраля 1935 г. и вступило в силу 7 мая 1935 г.); в) Пантеллерия, Пелагские острова (Лампедуза, Лампионе и Линоза) и Пианоза (в Адриатическом море) по Мирному договору с Италией (Париж, 10 февраля 1947 г.). СССР ратифицировал Договор Указом Президиума ВС СССР от 29 августа 1947 г. Договор вступил в силу (в том числе для СССР) 15 сентября 1947 г. Текст Договора опубликован: Сборник действующих договоров, соглашений и конвенций, заключенных с иностранными государствами. – М., 1956. – Вып. XIII.

537

   К ним относятся: а) Антарктика (по Договору об Антарктике (Вашингтон, 1 декабря 1959 г.). СССР ратифицировал Договор Указом Президиума ВС СССР от 20 октября 1960 г. Договор, в соответствии сего статьей XIII, вступил в силу 23 июня 1961 г. Текст Договора официально опубликован не был); б) Луна и другие небесные тела (по Договору о принципах деятельности государств по исследованию и использованию космического пространства, включая Луну и другие небесные тела (Москва – Вашингтон – Лондон, 27 января 1967 г.). СССР ратифицировал Договор Указом Президиума Верховного Совета СССР от 18 мая 1967 г. № 1149-VII (Ведомости Съезда народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР. – 1967. – № 44. – Ст. 588). В соответствии с п. 3 ст. XIV Договора он вступил в силу 10 октября 1967 г.; Резолюция Генеральной Ассамблеи ООН 51/122 от 13 декабря 1996 г. «Декларация о международном сотрудничестве в исследовании и использовании космического пространства на благо и в интересах всех государств, с особым учетом потребностей развивающихся стран» (Московский журнал международного права. – 1997. – № 27); Соглашение о деятельности государств на Луне и других небесных телах (1979 г.).

538

   Российская Федерация не применит ядерное оружие против государства – участника Договора о зоне, свободной от ядерного оружия, в Африке, кроме как в случае вторжения или любого другого вооруженного нападения на Российскую Федерацию, ее территорию, Вооруженные Силы или другие войска, на ее союзников или государство, с которым она имеет обязательство в отношении безопасности, осуществляемого или поддерживаемого государством – участником Договора, не обладающим ядерным оружием, совместно или при наличии союзнических обязательств с государством, обладающим ядерным оружием. В соответствии со ст. 1 Договора о зоне, свободной от ядерного оружия, в Африке (г. Каир, 11 апреля 1996 г.) «зона, свободная от ядерного оружия, в Африке» означает территорию Африканского континента, островных государств – членов ОАЕ и других прилегающих островов, рассматриваемых Организацией африканского единства в ее резолюциях как часть Африки. Между тем острова архипелага Чагос, до тех пор пока на этих островах находится военная база ядерной державы, не могут рассматриваться как удовлетворяющие требованиям, предъявляемым Договором к территориям, свободным от ядерного оружия. Наряду с этим из заявлений, сделанных при подписании Протоколов, также следует, что определенные территории, включая, в частности, упомянутые острова, не могут рассматриваться как удовлетворяющие требованиям, предъявляемым Договором к территориям, свободным от ядерного оружия, и что сделавшие эти заявления государства считают себя свободными от обязательств, вытекающих для них из Протоколов к Договору в отношении указанных территорий. Исходя из этого, Российская Федерация не может считать себя связанной обязательствами по Протоколу I в отношении указанных территорий. См.: Распоряжение Президента РФ от 18 сентября 1996 г. № 472-рп «О подписании Протоколов I и II к Договору о зоне, свободной от ядерного оружия, в Африке» // СЗ РФ. – 1996. – № 39. – Ст. 4559.

539

540

541

   В рабовладельческом обществе нейтралитет понимался как обязанность невоюющего государства воздерживаться от содействия тому, кто ведет несправедливую войну, или тому, кто препятствует действиям государства, ведущего справедливую войну. В феодальном обществе под нейтралитетом понималось предоставление со стороны нейтрального государства обеим воюющим сторонам одинаковых возможностей (например, пропуск войск враждующих сторон через свою территорию). В эпоху капитализма институт нейтралитета получает новое развитие, утверждается понятие полного воздержания нейтрального государства от содействия в какой-либо форме воюющим сторонам. Появляется, например, понятие «вооруженный нейтралитет», т. е. создание нейтральными государствами союза для охраны своих прав. Впервые «вооруженный нейтралитет» был объявлен 28 февраля 1780 г. Россией, Данией и Швецией в период англо-американской войны для защиты силой оружия свободы морской торговли с воюющими государствами. В 1800 г. Россия, Дания, Пруссия, Швеция подтвердили и расширили принципы военного нейтралитета и объявили право нейтральных государств на плавание их судов в конвое военных кораблей и освобождение от досмотра кораблями воюющих под честное слово командира об отсутствии военной контрабанды. Принципы военного нейтралитета нашли отражение в Парижской декларации о морской войне 1856 г.

542

   Постоянный нейтралитет — это международно-правовой статус суверенного государства, в соответствии с которым оно обязано не участвовать в вооруженных конфликтах, не входить в военные союзы (блоки), не разрешать строительство военных баз иностранных государств на своей территории. Целостность и неприкосновенность такого государства, с одной стороны, закрепляется законодательным актом соответствующего государства (например, Конституцией); с другой стороны, может гарантироваться международным договором, участниками которого являются заинтересованные государства.

543

544

   Традиционный нейтралитет — это неоформленный в международном договоре нейтралитет государства, но соблюдаемый им добровольно в течение длительного времени (например, Швеция). Основным признаком традиционного нейтралитета является то, что он выражает нейтральную позицию государства во время войны. Обычно в начале войны такие государства заявляют о своем нейтралитете. Традиционный нейтралитет не связан международно-правовыми обязательствами и может быть прекращен в одностороннем порядке в любой момент, он имеет отношение лишь к конкретному вооруженному конфликту.

545

   Договорный нейтралитет — это такой нейтралитет, при котором права и обязанности сторон определяются в международном договоре. Так, в соответствии со ст. 2 Договора о согласии и сотрудничестве между РФ и Канадой, если одна из Сторон станет объектом вооруженной агрессии, другая Сторона, в соответствии со своими договоренностями и отношениями в области безопасности и обороны, не будет оказывать агрессору военную или любую другую помощь. См.: Договор о согласии и сотрудничестве между Российской Федерацией и Канадой (Оттава, 19 июня 1992 г.) // Бюллетень международных договоров. – 1993. – № 7. – С. 61. Договор ратифицирован постановлением ВС РФ от 22 октября 1992 г. № 3701 -1, Канадой – 1 февраля 1993 г., вступил в силу 4 апреля 1993 г.

546

   Постоянный нейтралитет может быть договорным или декларативным, в основе такого статуса государства может быть многосторонний международный договор или односторонняя декларация. Так, Швейцария пользуется договорным нейтральным статусом, объявленным декларацией Венского конгресса от 20 ноября 1815 г. Австрия пользуется нейтральным статусом по федеральному конституционному закону о нейтралитете от 26 октября 1955 г. Нейтралитет Австрии гарантирован Государственным договором о восстановлении независимой и демократической Австрии от 15 мая 1955 г., участниками которого являются Россия (как правопреемник по договорам СССР), США, Англия и Франция. Постоянно нейтральным государством является Мальта, провозгласившая 14 мая 1981 г. декларацию относительно нейтралитета Мальты, которая принята к сведению государствами – участниками Мадридской встречи представителей государств – участников ОБСЕ; они призвали все государства мира уважать эту Декларацию Мальты. В декабре 1995 г. Туркменистан объявил себя постоянно нейтральным государством. В истории известны постоянный нейтралитет Бельгии (по Лондонским договорам 1831 и 1839 г.), Люксембурга (по Лондонскому договору 1807 г.), Конго (по Берлинскому трактату 1885 г.). Постоянный нейтралитет Бельгии, объявленный «вечным», и Люксембурга были отменены Версальским и Сен-Жерменским мирными договорами.

547

548

549

550

551

552

   Такие зоны создавались еще до принятия Женевских конвенций 1949 г.: в 1936 г. во время войны в Испании в одном из кварталов Мадрида; в 1937 г. во время японо-китайского конфликта в Шанхае; в 1948 г. во время конфликта в Палестине в Иерусалиме. После принятия конвенций практиковалось создание таких зон во время конфликта на Фолклендских (Мальвинских) островах (апрель-июнь 1982 г.) в Порт-Стенли. Стороны конфликта также создали такую зону к северу от архипелага по инициативе Великобритании путем неформального соглашения. В этой зоне радиусом до 10 миль, называвшейся «сектор Красного Креста», должны были находиться госпитальные суда, не создавая своим присутствием помех для ведения военных действий. См.: Давид Э. Принципы права вооруженных конфликтов. – С. 213, 214.

553

554

555

556

557

558

   Так, вовремя конфликта в Боснии и Герцеговине СБ ООН создал такие зоны для городов Сараево, Тузла, Зепа, Бихак, Горажде, Сребренице и их окрестностей. Весной 1994 г. во время руандийского конфликта СБ ООН решил расширить полномочия МООНПР и разрешил ей создавать «зоны безопасности», где могли бы укрыться перемещенные лица, беженцы, а также гражданские лица, которым угрожает опасность. См. .ДавидЭ. Принципы права вооруженных конфликтов. – С. 215.

559

560

561

562

563

564

565

566

567

568

569

570

571

572

573

574

575

576

577

578

579

580

581

582

583

   Стратегическое сдерживание предполагает разработку и системную реализацию комплекса взаимосвязанных политических, дипломатических, военных, экономических, информационных и иных мер, направленных на упреждение или снижение угрозы деструктивных действий со стороны государства-агрессора (коалиции государств). Оно осуществляется с использованием экономических возможностей государства, включая ресурсную поддержку сил обеспечения национальной безопасности, путем развития системы военно-патриотического воспитания граждан Российской Федерации, а также военной инфраструктуры и системы управления военной организацией государства.

584

585

   Так, основными направлениями углубления военного сотрудничества государств – участников Договора о коллективной безопасности в области строительства, подготовки и применения вооруженных сил являются: 1) оказание государствами-участниками взаимной помощи в создании и развитии вооруженных сил; 2) согласование возможных стратегических и операционных направлений, оперативного оборудования территорий государств-участников в интересах коллективной обороны; 3) согласование состава и дислокации сил и средств государств-участников, выделяемых в группировки войск в регионах в целях обеспечения коллективной обороны; 4) согласование мероприятий по созданию совместной (объединенной) системы противовоздушной обороны и других систем; 5) подготовка предложений и достижение договоренностей по совместному использованию элементов военной инфраструктуры государств-участников в целях обеспечения коллективной обороны; 6) развитие единых систем радиолокационного опознавания объектов, проведение совместных тренировок по восстановлению имитостойкого режима опознавания в рамках вооруженных сил государств-участников; 7) разработка и реализация предложений по согласованному использованию радиочастотного спектра, обеспечению электромагнитной совместимости важнейших радиоэлектронных средств; 8) проведение совместных мероприятий оперативной и боевой подготовки вооруженных сил и других войск государств-участников. См.: Договор о коллективной безопасности от 15 мая 1992 г. //ДМП. – Т. 1. – М., 1999.

586

   Нормы Федерального закона «Об обороне» гласят: «законодательство РФ в области обороны основывается на Конституции РФ, международных договорах РФ и включает в себя Федеральные конституционные законы, Федеральные законы и законы РФ в области обороны» (ст. 3); «деятельность Вооруженных Сил РФ осуществляется на основании Конституции РФ в соответствии с Федеральными конституционными законами, Федеральным законом «О Вооруженных Силах Российской Федерации» и другими законами в области обороны, а также соответствующими нормативными правовыми актами Президента РФ и Правительства РФ» (ч. 5 ст. 10); «руководство и управление Вооруженными Силами РФ в военное время осуществляется в соответствии с Федеральным законом» (ч. 4 ст. 13); «Президент вводит в действие нормативные правовые акты военного времени» (ч. 5 ст. 4); «задачи в области обороны выполняются в соответствии с Планом применения Вооруженных Сил» (ч. 7 ст. 1) и др.

587

   См., напр.: Договор о коллективной безопасности от 15 мая 1992 г., Договор между Российской Федерацией и Республикой Узбекистан о сотрудничестве в военной области от 2 марта 1994 г., Договор между Российской Федерацией и Республикой Беларусь о координации деятельности в военной области от 20 июля 1992 г., Договор между Российском Федерацией и Республикой Беларусь о военном сотрудничестве от 19 декабря 1997 г., Соглашение между Российской Федерацией и Республикой Беларусь о совместном обеспечении региональной безопасности в военной сфере от 19 декабря 1997 г.

588

589

590

591

592

593

594

595

596

597

   В тексте самой Конвенции о защите прав человека и основных свобод 1950 г. отсутствует констатация права лица подавать жалобы в Суд. Статья 34 Конвенции прямо говорит лишь о праве Суда принимать жалобы от любого лица или группы лиц (а также от неправительственной организации). Предельно ясно, что такому праву Суда предшествует право индивида обращаться в Суд. Представленная лицом или группой лиц жалоба и решение Суда о ее приемлемости служат юридическим основанием возникновения правоотношения между индивидом и Судом. В таком правоотношении они становятся сторонами, реализуя свою международную правосубъектность. См.: Международное право: Учеб. / Отв. ред. В.И. Кузнецов, Б.Р. Тузмухамедов. – 2-е изд., перераб. и доп. – М.: Норма, 2007. – С. 105.

598

599

600

601

602

603

   В соответствии с «теорией интереса», выдвинутой крупнейшим германским ученым-юристом Рудольфом фон Иерингом, права и обязанности юридического лица в действительности принадлежат тем реальным физическим лицам, которые фактически используют общее имущество и получают от него выгоды («дестинаторам»). Их общий интерес и олицетворяет юридическое лицо. См.: Ihering R.v. Geist des renischen Rechts auf den verschiedenen Stufen seiner Entwickiung. Bd. III. Leipzig, 1865. В современной цивилистике отмечается достаточно широкий разброс определений понятия дестинатор – потребители услуг; пользователи; те, для кого предназначено право; лица, которым должна оказываться помощь; установленное лицо, которому предназначается принятый на пароход для перевозки груз. Отмечается, что дестинаторы не могут требовать охраны их интересов на основании своего права. См.: Малоизвестные экономические, бухгалтерские и юридические термины // Финансовые и бухгалтерские консультации. – 2005. – № 1–2.

604

605

606

607

608

609

610

   В пункте 1 ст. 37 Федерального закона от 28 марта 1998 г. № 53-Ф3 «О воинской обязанности и военной службе» указано, что военнослужащий, а также гражданин, проходящий военные сборы, считаются исполняющими обязанности военной службы в случаях: а) участия в боевых действиях, выполнения задач в условиях чрезвычайного положения и военного положения, а также в условиях вооруженных конфликтов; б) исполнения должностных обязанностей; в) несения боевого дежурства, боевой службы, службы в гарнизонном наряде, исполнения обязанностей в составе суточного наряда; г) участия в учениях или походах кораблей; д) выполнения приказа или распоряжения, отданных командиром (начальником); е) нахождения на территории воинской части в течение установленного распорядком дня служебного времени или в другое время, если это вызвано служебной необходимостью; ж) нахождения в служебной командировке; з) нахождения на лечении, следования к месту лечения и обратно; и)следования к месту военной службы и обратно; к) прохождения военных сборов; л) нахождения в плену (за исключением случаев добровольной сдачи в плен), в положении заложника или интернированного; м) безвестного отсутствия – до признания военнослужащего в установленном законом порядке безвестно отсутствующим или объявления его умершим; н) защиты жизни, здоровья, чести и достоинства личности; о) оказания помощи органам внутренних дел, другим правоохранительным органам по защите прав и свобод человека и гражданина, охране правопорядка и обеспечению общественной безопасности; п) участия в предотвращении и ликвидации последствий стихийных бедствий, аварий и катастроф; р)совершения иных действий, признанных судом совершенными в интересах личности, общества и государства.

611

612

613

   Внутренние войска МВД РФ состоят из соединений и воинских частей оперативного назначения и воинских частей специального назначения, подчинены министру внутренних дел РФ и предназначены для обеспечения безопасности личности, общества и государства, защиты прав и свобод человека и гражданина от преступных и иных противоправных посягательств (ст. 1 Федерального закона «О внутренних войсках Министерства внутренних дел Российской Федерации» (с изм.) // Российская газета. – 1997. – № 29; СЗ РФ. – 1997. – № 6. – Ст. 711. Неоднократно выдвигались предложения о преобразовании ВВ МВД в национальную гвардию. См.: Китрова Е.В., Кузьмин В.А. Комментарий к Федеральному закону Российской Федерации от 6 февраля 1997 г. № 27-ФЗ «О внутренних войсках Министерства внутренних дел Российской Федерации». – М.: ООО «Новая правовая культура», 2008.

614

   Войска гражданской обороны, входящие в состав сил гражданской обороны, являются воинскими формированиями, специально предназначенными для решения задач в области гражданской обороны (ст. 15 Федерального закона от 12 февраля 1998 г. № 28-ФЗ «О гражданской обороне» (с изм.)) // Российская газета. – 1998; СЗ РФ. – 1998. – № 7. – Ст. 799. К 2011 г. предстоит реформирование войск гражданской обороны с учетом создания Государственной спасательной службы Министерства РФ по делам гражданской обороны, чрезвычайным ситуациям и ликвидации последствий стихийных бедствий. Войска гражданской обороны будут расформированы, а на их основе создана военизированная структура, в которой будет предусмотрена правоохранительная служба, основная задача которой – быстрое реагирование на чрезвычайные ситуации, не связанные с военными действиями.

615

616

617

618

   По общепринятому мнению, под военным строительством понимается деятельность государства, направленная на создание и развитие ее военной организации, а также осуществления руководства ею. Военное строительство охватывает мероприятия по строительству и развитию всей военной организации государства, а строительство Вооруженных Сил – только армии и военно-морского флота. См. подробнее: Бирюков Ю.М. Советское военное законодательство и его роль в строительстве и укреплении Вооруженных Сил СССР: Дисс…. канд. юрид. наук. – М.: ВПА, 1968; Емелин А.С. Правовые основы строительства советских вооруженных сил, 1917–1977 гг. – М.: ВКИ, 1986. – 200 с.; Казанчев Ю.Д. Компетенция высших органов государственной власти и управления СССР в области руководства Советскими Вооруженными Силами: Дисс…. канд. юрид. наук. – М., 1977. – 197 с.; Корольков Н.Н. Правовые основы строительства кадровой Советской Армии в предвоенные годы: Дисс… канд. юрид. наук. – М.: ВЮА, 1956; Побежимов И.Ф. Единоначалие, воинская дисциплина и законность в Советской Армии (опыт правового исследования): Дисс… докт. юрид. наук. – М.: ВЮА, 1955. – 633 с.; Романов П.И. Правовые основы строительства Вооруженных Сил СССР. – М., 1958. – 208 с.; Стрекозов В.Г. Конституционные основы защиты социалистического отечества: Автореф. дисс… докт. юрид. наук. – М., 1981. – 39 с.; Гацко М.Ф. Правовое обеспечение строительства Вооруженных Сил Российской Федерации. – М.: Флинта; Наука, 2008. – С. 9; Озеров В.А. Конституционно-правовые основы военной реформы в Российской Федерации: Автореф. дисс… канд. юрид. наук. – М.: РАГС, 2001. – 25 с.; Военное строительство и модернизация Вооруженных Сил России // Доклад Совета по внешней и обороной политике / Под ред. С.А. Караганова // Военно-промышленный курьер. – 2004. – № 14 (31), № 15 (32); Корнишин С.В. Правовые основы военного строительства / Военное право: Учеб. – М.: За права военнослужащих, 2004. – (Сер. «Право в Вооруженных Силах – консультант») и др.

619

620

   Первично вопрос о создании народного ополчения рассматривался 26 июня 1941 г. В ночь на 2 июля 1941 г. ЦК ВКП(б) провел новое совещание, на котором была одобрена идея организации народного ополчения. 24 июня 1941 г. СНК СССР принял постановление о создании на добровольных началах в прифронтовой полосе истребительных батальонов для охраны объектов в тылу советских войск и для борьбы со шпионско-диверсионными и десантными группами противника. 4 июля ГКО принял постановление № 10 «О добровольной мобилизации трудящихся г. Москвы и Московской области в дивизии народного ополчения». См.: РЦХИДНИ. – Ф. 64. – Оп. 1. – Д. 1. – Л. 72.

621

622

623

   Волонтер (фр. volontaire — доброволец) – любое физическое лицо, включая иностранных граждан и лиц без гражданства, которое вносит свой вклад в развитие волонтерства, осуществляя волонтерскую деятельность, основываясь на принципах волонтеризма. Добровольцы, сточки зрения законодательства РФ, – граждане, осуществляющие благотворительную деятельность в форме безвозмездного труда в интересах благополучателя, в том числе в интересах благотворительной организации.

624

   В книге А. Окорокова «Русские добровольцы» рассматривается история русского добровольческого движения с 1824 по 1941 г. Детально описано участие в войнах и вооруженных конфликтах XIX – начала XX в. русских белоэмигрантов, а также советских военнослужащих, воевавших в рядах иностранных армий. В частности, освещена роль русских добровольцев в Англо-бурской (1899–1902 гг.) и Парагвайско-боливийской (1932–1935 гг.) войнах, в боевых действиях на Балканах (1875–1878 гг.), в Китае (1924–1940 гг.), Албании (1924 г.), Финляндии (1939–1940 гг.), в социалистической революции в Венгрии (1919 г.) и гражданской войне в Испании (1936–1939 гг.). Отдельный очерк посвящен участию русских эмигрантов в боевых действиях в составе Французского Иностранного легиона.

625

   Интернациональные бригады или интербригады (исп. Brigades Internacion ales) – боевые части, сформированные из иностранных добровольцев (преимущественно из коммунистов, социалистов и анархистов), воевавших в испанской гражданской войне на стороне народного фронта Испании (1936 г. – конец 1938 г.). Правительство Испании официально объявило Интербригады входящими в его вооруженные силы 22 октября 1936 г. Эти Бригады формировались в основном по национальному принципу. Самые известные: им. Линкольна – английская, им. Тельмана – немецкая, им. Гарибальди – итальянская, батальон Андре марти – французский; также многочисленные добровольцы из СССР. Всего в рядах интернациональных бригад сражалось около 30 тыс. человек. Почти 5 тыс. из них погибли или пропали без вести, около 6 тыс. дезертировали или были казнены командованием. По документам Интербригад, через их состав прошло 340 «русских». В число русских были включены несколько десятков приехавших из Палестины, а также добровольцы из Канады, США, Аргентины, Польши, Литвы, т. е. все, указавшие в анкете на владение русским языком. (РГА-СПИ, —Ф. 545. – Оп. 2. – Д. 108).

626

627

628

   Наиболее ярко коллаборационизм проявился во Франции в 1940–1944 гг. Впервые коллаборационистами стали называть А. Петена, П. Лаваля и др. политиков Франции, отказавшихся от сопротивления и капитулировавших перед немецко-фашистскими захватчиками в 1940 г., затем политических деятелей прогитлеровской ориентации в Бельгии, Нидерландах и др. странах. В Скандинавии местных коллаборационистов называли квислинговцами (по имени одного из лидеров марионеточного правительства оккупированной фашистами Норвегии В. Квислинга).

629

   См. подробнее: Бахвалов А. Генерал Власов. Предатель или герой? – СПб.: Изд-во ВШ МВД России, 1994; Стеенберг С. Генерал Власов. – М.: Эксмо, 2005; Фрелих С. Генерал Власов: русские и немцы между Гитлером и Сталиным / Пер. с нем. Ю. К. Мейера при участии Д.А. Левицкого. – 1990. Printed by Hermitage; Александров К.М. Армия генерала Власова 1944–1945. – М.: Яуза, Эксмо, 2006; Чуев С. Власовцы – пасынки Третьего рейха. – М.: Эксмо, 2006; Хоффманн Й. История власовской армии/Пер. с нем. Е. Гессен. – Париж: УМСА-Ргезз, 1990. – 380 с.; Хоффманн Й. Власов против Сталина. Трагедия Русской освободительной армии / Пер. с нем. В.Ф. Дизендорфа. – М.: Изд-во «АСТ», 2006.

630

   Добровольцы из числа военнопленных и гражданского населения в немецких частях использовались в тыловых службах в качестве шоферов, конюхов, рабочих по кухне, разнорабочих, а в боевых подразделениях – в качестве подносчиков патронов, связных и саперов. К концу 1942 г. только в службе снабжения пехотной дивизии штатами было предусмотрено 700 «добровольных помощников». Со временем некоторые «хиви», первоначально зачисленные на вспомогательные должности, переводились в состав охранных команд и антипартизанских отрядов, а те, которые входили в состав немецких боевых частей, получали оружие и участвовали в боевых действиях наравне с немецкими солдатами // http://r-o-a. ru/2007/06/10/dobrovolcy_vspomogatelnojj_sluzhby_khivi.html.

631

   Только в службе снабжения пехотной дивизии штатами было предусмотрено 700 «добровольных помощников». Так, в соответствии с приказом командира 79-й пехотной дивизии освобожденные военнопленные должны были замещать половину наличного состава ездовых и шоферов грузовых машин, все должности сапожников, портных, шорников и вторых поваров, половину должностей кузнецов. Кроме того, каждый пехотный полк формировал из военнопленных добровольцев одну саперную роту численностью 100 человек, включая 10 человек немецкого кадрового состава.

632

   Так, из 510 военнопленных, включенных в июле 1943 г. в состав 305 го полка 198-й пехотной дивизии, часть находилась на строевых должностях в немецких батальонах и ротах. Что же касается штатной численности «хиви», то она увеличивалась при фактическом уменьшении штатов немецких дивизий. Штаты пехотной дивизии, установленные со 2 октября 1943 г., предусматривали наличие 2005 добровольцев на 10 708 человек немецкого личного состава, что составляло около 15 % от общей численности.

633

   118 батальон охранной полиции (Schutzpolizei) был сформирован в июле 1942 г. в Киеве. В него вошли бывшие члены Киевского и Буковинского куреней Организации украинских националистов (ОУН) и военнопленные – бывшие военнослужащие Красной Армии, попавшие в Киевский котел. Батальон участвовал в уничтожении людей в Бабьем Яру. В декабре 1942 г. батальон был отправлен в Белоруссию для проведения операции против партизан. См.: Georg Tessin. Zur Geschichte der Ordnungspolizei 1936–1942. Teil II / Dies Satbe und Truppeneinheiten der Ordnungspolizei. – Koblenz. – 1957. – S. 172–173; Косик В. Правда історії. Роки окупації України 1939–1944. (Збірник статей). Українська видавнича спілка. – Київ, 2008. – С. 77; http://www.khatyn.by/ru/genocide/expeditions/polic118/

634

635

636

637

638

639

640

   В сентябре 1992 г. в Герцеговине был сформирован первый русский добровольческий отряд (РДО), 1 ноября под Вышеградом – РДО-2, известный как «Царские волки», сражавшийся под черно-золотым монархическим знаменем. Параллельно с РДО-2 под Вышеградом в качестве ударного отряда пехоты сражалась казачья сотня. РДО-3 воевал в пригороде Сараево в 1993–1994 гг. Добровольцы воевали в Косово (весной 1999 г.) и в Македонии (осень 2000 г.). Они создали свою субкультуру с русско-сербским сленгом, с кодексом чести, не допускавшим, например, убийства женщин и пленных.

641

642

   Так, 1 – й Казачий отряд организованно прибыл на территорию Югославии (в Республику Сербскую) 1 января 1993 г., он формировался в Москве в ноябре-декабре 1992 г. В конце декабря 1992 г., оформив туристический тур и запасясь документами, что в Югославию едет фольклорный ансамбль «Казачок», они отправилась в путь. Отряд должен был на поезде попасть в Чехословакию, откуда на автобусе через несколько европейских стран в новогоднюю ночь прибыть в Белград и уже оттуда ехать местным автобусом. Границу тогда пересекло около 50 человек, все были одеты в гражданское платье, наличие казачьей формы в багаже объясняли фольклором, а отсутствие денег в декларации тем, что будут даны концерты в Сербии. См.: http://senica.ru/forum/index.php?showtopic=14

643

644

645

   В августе 2008 г. в грузинскую армию были зачислены 50 эстонских добровольцев, прибывших в Грузию «с гуманитарной миссией» (См.: Пятницкая С. Грузинскую армию пополнили 50 эстонских добровольцев // Комсомольская правда. – 2008. – 14 августа). Добровольцы из Украины принимали участие в операции Грузии «Чистое поле» (за неделю до начала боевых действий прибыла группа спецназа МО Украины), грузинские ЗРК «Бук-М1»обслуживали расчеты из Украины. В Южной Осетии мобилизация не объявлялась, добровольцы (до 2500 человек) прибывали из Кабардино-Балкарии, Чечни и других регионов Кавказа, проходили дополнительную подготовку, вооружались и вливались в структуры вооруженных сил Южной Осетии. См.: http://lenta.rU/news/2008/08/11/volunteers/

646

   Одна из радикальных исламских организаций Индонезии под названием «Фронт защитников ислама» утверждала, что только ею зарегистрированы 4 тыс. добровольцев. Более 200 индонезийских добровольцев, собиравшихся воевать в Газе против Израиля, не смогли вылететь в зону вооруженного конфликта, поскольку правительство Малайзии, транзитом через которую они должны были вылететь на Ближний Восток, не дало соответствующего разрешения. См.: Индонезийские добровольцы не смогли вылететь на войну с Израилем // Известия. – 2009. – 13 января.

647

648

   Военный советник — представитель вооруженных сил одного государства в вооруженных силах другого государства, не принимающий непосредственного участия в военных действиях и направленный на службу в иностранную армию по соглашению между государствами. Военные советники занимаются подготовкой личного состава, участвуют в планировании боевых операций, дают рекомендации по методам ведения боевых действий. В России до революции 1917 г. – гражданский чин VI класса в Табеле о рангах, который присваивался гражданским чиновникам, имевшим чин VI класса – коллежский советник, соответствующий чину полковника армии и капитана I ранга – во время их службы в военном ведомстве.

649

   Военспец (сокращение от военный специалист) – представитель иностранного государства, занимающийся только обслуживанием боевой техники. В первые годы советской власти – офицер или генерал царской армии, состоящий на службе в Красной армии. Всего в Красной Армии служило около 50 тыс. бывших офицеров, что составляло около 20 % дореволюционного офицерского корпуса. Военспецы сыграли большую роль в гражданской войне. Часть из них перешла на службу большевикам добровольно, по идейным соображениям, часть была принуждена к службе (в том числе путем взятия в заложники членов их семей). Надзор за службой военспецов осуществлялся комиссарами. Большая часть оставшихся на службе в Красной армии военспецов была уничтожена в ходе репрессий 1930-х гг.

650

651

652

653

654

655

   Кавказская туземная конная дивизия («Дикая дивизия») – кавалерийская дивизия, одна из частей российской императорской армии, сформированная 23 августа 1914 г. На 90 % состояла из добровольцев-мусульман – уроженцев Северного и Южного Кавказа и Закавказья, которые, как и все туземные жители Кавказа и Средней Азии, по закону 1912 г. не подлежали призыву на военную службу. Вместо этого их родственники выплачивали в государственную казну некую существенную сумму. Дивизию составляли три бригады из шести кавказских туземных конных полков (каждый в четыре эскадрона) и пеший батальон. Очень скоро за дивизией из-за ее безудержного боевого нрава закрепилось название «дикой». В «Дикой дивизии» не было ни одного случая дезертирства. 21 августа 1917 г. Кавказская туземная конная дивизия была переформирована в Кавказский Туземный конный корпус. В конце сентября – начале октября 1917 г. части и подразделения корпуса были переброшены на Кавказ. К январю 1918 г. Кавказский туземный конный корпус прекратил свое существование. См.:Долгих И. «Дикая дивизия» крупным планом //Российская газета. – 2006. – № 12(3978); Залесский К.А. Кто был кто в Первой мировой войне. – М., 2003. – С. 876.

656

   Батальон «Восток» образован в 2003 г. из боевиков гудермесской группировки С.Б. Ямадаева, входивших во Второй батальон Национальной гвардии самопровозглашенной ЧРИ и перешедших на сторону федеральных сил (ноябрь 1999 г.). Батальон 291-го мотострелкового полка 42-й гвардейской мотострелковой дивизии МО РФ укомплектован чеченцами, являлся частью Главного разведывательного управления Минобороны и подчинялся напрямую Генеральному штабу российской армии. До мая 2008 г. возглавлял С.Б. Ямадаев. 8 ноября 2008 г. принято решение о расформировании. За годы существования провел десятки успешных операций и уничтожил немало боевиков. В 2006 г. бойцы «Востока» и «Запада» обеспечивали безопасность российских военнослужащих при восстановлении инфраструктуры Ливана после конфликта между Хезболлой и Израилем. В состав миротворческого контингента российской армии в Южной Осетии входили 2 роты батальона «Восток», принимали непосредственное участие в освобождении Цхинвала 9 августа и марша на Гори 13 августа 2008 г.

657

658

659

660

661

662

   См.: Указы Президента Российской Федерации от 9 февраля 2010 г. № 168 «Об учреждении гербов и знамен войсковых казачьих обществ, внесенных в государственный реестр казачьих обществ в Российской Федерации»; № 169 «О чинах членов казачьих обществ, внесенных в государственный реестр казачьих обществ в Российской Федерации»; № 170 «Об удостоверении казака, выдаваемом членам казачьих обществ, внесенных в государственный реестр казачьих обществ в Российской Федерации»; № 171 «О форме одежды и знаках различия по чинам членов казачьих обществ, внесенных в государственный реестр казачьих обществ в Российской Федерации» // Российская газета. – 2010. – 11 февраля.

663

   Установлены следующие чины членов казачьих обществ: а) казак, приказный, младший урядник, урядник, старший урядник – нижние чины; б) младший вахмистр, вахмистр, старший вахмистр – младшие чины; в) подхорунжий, хорунжий, сотник, подъесаул – старшие чины; г) есаул, войсковой старшина, казачий полковник – главные чины; д) казачий генерал – высший чин. Генеральское звание атаману может присвоить только Президент РФ, полковничье – полномочный представитель Президента в федеральном округе, остальные имеют право присваивать атаманы.

664

   По состоянию на 1 января 2009 г. в ВС РФ имелось 15 соединений и частей, подлежащих укомплектованию контрактниками и призывниками из казачьих обществ страны. Однако в настоящее время в войсках сохранилось только две воинские казачьи части. Были ликвидированы мотострелковый Сибирский казачий полк 85-й мотострелковой дивизии в Новосибирске, казачьи части 122-й мотострелковой дивизии в Борзе (Читинская область), 128-я пулеметно-артиллерийская дивизия в селе Бабство (Еврейская АО). Расформирование казачьих соединений и частей было обусловлено тем, что общества казаков из года в год срывали план укомплектования этих частей контрактниками и призывниками. См.: Михайлов В. Любо, братцы, любо! // Независимое военное обозрение. – 2010. – 19 февраля.

665

666

   В 2009 г. была издана директива Генштаба с перечислением воинских частей и соединений, которые могут в полном смысле стать казачьими. На заседании Совета при Президенте России по делам казачества 11 февраля 2010 г. начальник Генштаба Вооруженных Сил – первый заместитель министра обороны генерал армии Н. Макаров предложил закрепить за каждым казачьим войском ту или иную воинскую часть, дислоцированную на территории своего казачьего общества. См.: Фалалеев М. С казаками посоветовались//Российская газета. – 2010. – 12 февраля.

667

   Предлагается закрепить в границах региона, области или края за войсковыми казачьими обществами конкретные соединения, на комплектование которых будут направлять не только непосредственно казаков, но и других призывников именно из данного субъекта РФ. То есть призывники будут служить в той же области или крае, откуда они призваны в воинскую часть. Количество казачьих частей будет определяться возможностями того или иного войска комплектовать их своими воспитанниками. В частности, в Сибирском регионе и на Дальнем Востоке – по одному полку и одной бригаде. В европейской части России возможности казачьих обществ по комплектованию частей гораздо выше.

668

   Милиционная армия (от лат. militia — войско) – вооруженные силы, создаваемые на основе территориально-милиционной системы. Воинские части таких ВС в мирное время состояли из учетного аппарата и небольшого количества командного состава; большая же его часть и рядовой состав, приписанные к воинским частям по территориальному признаку, проходили военное обучение методом вневойсковой подготовки и на кратковременных учебных сборах. Строительство Советских ВС с 1923 г. до конца 30-х гг. XX в. осуществлялось на основе сочетания территориально-милиционных и кадровых формирований.

669

   В результате военных реформ Петра I была сформирована рекрутская система комплектования российской армии, которая просуществовала почти два века (с 1699 г. по 1874 г.). Главные основания рекрутской повинности заключались в следующем: 1) рекрутской повинности подлежали все податные сословия; 2) рекрутская повинность была общинной; 3) размер рекрутской повинности, время набора и порядок раскладки определялись особо перед каждым рекрутским набором. См.: Энциклопедический словарь. – Т. XXVI. – Издатели Ф.А. Брокгауз и И.А. Ефрон. – СПб., 1899. – С. 530–532.

670

   Конскрипция (от лат. conscriptio — внесение в списки, запись, набор) – способ комплектования войск на основе воинской повинности, применявшийся в армиях европейских государств в конце XVIII–XIX вв., основанный на выборочном призыве на военную службу военнообязанных граждан с учетом их имущественного положения, классовой принадлежности, расы, религиозно-этических убеждений и других факторов. В России конскрипция существовала с 1815 г. по 1874 г. только для жителей Польши.

671

672

673

   Под «афганской войной» понимают один из этапов гражданской войны в Афганистане, ознаменованного присутствием натерритории этой страны военного контингента советских войск. В данном конфликте принимали участие вооруженные силы правительства ДРА, с одной стороны, и вооруженная оппозиция (моджахеды) – с другой. Борьба велась за полный политический контроль над территорией Афганистана. Советская Армия была введена в страну для защиты дружественного режима от агрессии извне и замены Хафизуллы Амина (1 августа 1929 г. – 27 декабря 1979 г., второй президент Демократической Республики Афганистан) на Бабрака Кармаля (6 января 1929 г. – 1 декабря 1996 г., председатель Революционного Совета Демократической Республики Афганистан в 1979–1986 гг.). Новое афганское руководство надеялось на то, что революция будет поддержана народом, а с вводом советских войск станет необратимой. Моджахедам в ходе конфликта поддержку оказывали военные специалисты США, ряда европейских стран-членов НАТО, Китая, а также пакистанские спецслужбы. Юридически Советский Союз и ДРА никогда не находились в состоянии войны. При этом в советских источниках военные действия именовались «интернациональной помощью» «братскому народу Афганистана».

674

675

676

   Моджахед (араб. mugahid, более близкая к литературному арабскому передача – муджахид, множественное число муджахидин) – участник джихада (однокоренное слово), буквально «борец», «совершающий усилие». Погибший моджахед считается шахидом, т. е. мучеником, засвидетельствовавшим свою веру перед Аллахом. Усилия на пути Аллаха, совершаемые моджахедом, не примутся, если это все делалось не ради Всевышнего, а ради славы, показухи, мести и пр. В европейских языках термин «моджахед» часто воспринимается как синоним понятия «исламский боевик», «террорист». Во многом это связано с тем, что моджахедами себя именовали многие вооруженные противники европейских государств, прибегавшие в том числе и к террору.

677

678

   Европейская конвенция о гражданстве ETS № 166 (Страсбург, 6 ноября 1997 г.). Конвенция вступила в силу 1 марта 2000 г. Согласно письму Президента РФ от 30 ноября 1998 г. № Пр-1560 Конвенция внесена на ратификацию в Государственную Думу ФС РФ (но не ратифицирована). Текст Конвенции официально опубликован не был. Общее число подписей, не сопровождавшихся ратификацией – 11; общее число ратификаций /вступлений в силу – 17 (Австрия, Албания, Болгария, бывшая Югославская Республика Македония, Венгрия, Германия, Греция, Дания, Исландия, Италия, Молдова, Нидерланды, Португалия, Румыния, Словакия, Украина, Финляндия, Чешская республика, Швеция).

679

680

681

682

683

   К ним относятся: боевые действия в Испании (1936–1939 гг.); боевые действия в районе озера Хасан (с 29 июля по 11 августа 1938 г.); боевые действия на реке Халхин-Гол(с 11 мая по 16 сентября 1939 г.); боевые действия при воссоединении СССР, Западной Украины и Западной Белоруссии (с 17 по 28 сентября 1939 г.); боевые действия в Китае (с августа 1924 г. по июль 1927 г.; октябрь – ноябрь 1929 г.; с июля 1937 г. по сентябрь 1944 г.; июль – сентябрь 1945 г.; с марта 1946 г. по апрель 1949 г.; март – май 1950 г. (для личного состава группы войск ПВО); с июня 1950 г. по июль 1953 г. (для личного состава воинских подразделений, принимавших участие в боевых действиях в Северной Корее с территории Китая); боевые действия в Венгрии (1956 г.); боевые действия в Лаосе (с января 1960 г. по декабрь 1963 г.; с августа 1964 г. по ноябрь 1968 г.; с ноября 1969 г. по декабрь 1970 г.); боевые действия во Вьетнаме (с января 1961 г. по декабрь 1974 г., в том числе для личного состава разведывательных кораблей Тихоокеанского флота, решавших задачи боевой службы в Южно-Китайском море); боевые действия в Алжире (1962–1964 гг.); боевые действия в Египте (Объединенная Арабская Республика) (с октября 1962 г. по март 1963 г.; июнь 1967 г.; 1968 г.; с марта 1969 г. по июль 1972 г.; с октября 1973 г. по март 1974 г.; с июня 1974 г. по февраль 1975 г. (для личного состава тральщиков Черноморского и Тихоокеанского флотов, участвовавших в разминировании зоны Суэцкого канала); боевые действия в Йеменской Арабской Республике (с октября 1962 г. по март 1963 г.; с ноября 1967 г. по декабрь 1969 г.); боевые действия в Сирии (июнь 1967 г.; март – июль 1970 г.; сентябрь – ноябрь 1972 г.; октябрь 1973 г.); боевые действия в Мозамбике(1967–1969 гг.; с ноября 1975 г. по ноябрь 1979 г.; с марта 1984 г. по август 1988 г.); боевые действия в районе острова Даманский (март 1969 г.); боевые действия в районе озера Жаланашколь (август 1969 г.); боевые действия в Камбодже (апрель – декабрь 1970 г.); боевые действия в Бангладеш (1972–1973 гг. (для личного состава кораблей и вспомогательных судов Военно-Морского Флота СССР); боевые действия в Анголе (с ноября 1975 г. по ноябрь 1992 г.); боевые действия в Эфиопии (с декабря 1977 г. по ноябрь 1990 г.; с мая 2000 г. по декабрь 2000 г.); боевые действия в Афганистане (с апреля 1978 г. по 15 февраля 1989 г.); боевые действия в Сирии и Ливане (июнь 1982 г.).

684

685

686

687

688

689

690

691

692

693