Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Одной хорошей шариковой ручкой можно написать примерно 50 000 слов.

Еще   [X]

 0 

Тайные рейдеры. Диверсионные операции ВМС Германии (Вудворд Дэвид)

Автор рассказывает о знаменитых пиратских рейдах немецких кораблей в XX веке. Эти мощные плавучие арсеналы, замаскированные под безобидные нейтральные сухогрузы, своими действиями умело и планомерно вносили хаос в систему торгового судоходства противника. За первые три самых успешных для них года рейдеры потопили почти втрое больше кораблей, чем весь немецкий надводный флот.

Год издания: 2005

Цена: 69.9 руб.



С книгой «Тайные рейдеры. Диверсионные операции ВМС Германии» также читают:

Предпросмотр книги «Тайные рейдеры. Диверсионные операции ВМС Германии»

Тайные рейдеры. Диверсионные операции ВМС Германии

   Автор рассказывает о знаменитых пиратских рейдах немецких кораблей в XX веке. Эти мощные плавучие арсеналы, замаскированные под безобидные нейтральные сухогрузы, своими действиями умело и планомерно вносили хаос в систему торгового судоходства противника. За первые три самых успешных для них года рейдеры потопили почти втрое больше кораблей, чем весь немецкий надводный флот.
   Книга основана на подлинных материалах; представлены официальные отчеты, записи бортовых журналов, свидетельства очевидцев.


Дэвид Вудворд Тайные рейдеры. Диверсионные операции ВМС Германии



   Карта баз и районов действия тайных рейдеров

Часть первая

Глава 1
ВВЕДЕНИЕ

   С 1940-го по 1943 год на море действовали в общей сложности девять немецких вооруженных торговых рейдеров (переоборудованных сухогрузов), потопивших более 130 союзнических или нейтральных торговых судов суммарным тоннажем более 850 000 брутто-регистровых тонн (брт). Это почти в три раза больше суммарного тоннажа торговых судов, потопленных немецкими надводными военными кораблями, чьи названия так хорошо известны – «Шарнхорст», «Гнейзенау», «Адмирал граф Шпее» и другие. В целом надводные рейдеры потопили не меньше судов, чем мины, установленные немецким военно-морским флотом и военно-воздушными силами и представлявшие такую серьезную опасность для союзников в критический период войны.
   Рейдеры бороздили моря всего мира: действовали в Арктике, в Антарктике, в Атлантическом, Тихом и Индийском океанах. Самым успешным из всех рейдеров всех войн стал «Атлантис», находившийся в море непрерывно в течение двадцати одного месяца и потопивший за это время 22 корабля. «Комет» – крошечный кораблик, едва ли превосходивший по размеру паромы, ходившие через Ла-Манш, – прошел от Нордкапа вдоль берегов Сибири в Тихий океан. «Пингвин» охотился в Антарктике за судами китобойных флотилий союзников, а «Тор» сумел отогнать два превосходивших его по размеру британских вооруженных торговых крейсера[1] и потопить третий.
   Два из этих рейдеров были потеряны в бою один на один, причем сражения эти были настолько яростными, что в результате затонули и немецкое судно, и его противник. «Корморан» потопил австралийский крейсер «Сидней» и был потоплен им; аналогично, «Штир» потопил американский сухогруз «Стивен Хопкинс» и сам тоже погиб. В целом из девяти вооруженных торговых рейдеров были потоплены все, кроме двух, но на это военно-морским флотам союзников понадобилось три с половиной года, и это в то время, когда союзники отчаянно нуждались в каждом из своих кораблей для отражения угрозы со стороны подводных лодок и для подготовки к освобождению оккупированных территорий Европы и Азии.
   Борьба с германскими рейдерами окончилась двенадцать лет назад, но историю этой борьбы нельзя рассматривать просто как историю, поскольку русские, создавая заново первоклассный надводный военно-морской флот, уделяют в настоящее время максимальное внимание именно быстроходным океанским рейдерам. Силы НАТО должны по-прежнему принимать во внимание проблемы, представляемые подобными рейдерами, несмотря на развитие, которое получили за последние десять лет самолеты, подводные лодки и управляемые ракеты.
   Ожидается, что к 1957 году Россия будет иметь порядка тридцати больших крейсеров, сконструированных по аналогии с рейдерами. Этот факт дает представление о том, в каких масштабах может возникнуть эта проблема. Для сравнения можно заметить, что во время Второй мировой войны с немецкой стороны в качестве рейдеров действовали в общей сложности девять вооруженных торговых судов, четыре крупных и три «карманных» линкора, а также два тяжелых крейсера.
   Первый этап подготовки к кампаниям Второй мировой войны, направленных против торгового судоходства союзников, начался в 1927 году, когда Веймарская республика находилась на пике своего могущества. Германский ВМФ, в теории на тот момент, был урезан до чисто символической величины. Об этом позаботились статьи о разоружении Версальского договора[2].
   Первым этапом перевооружения стало планирование. В нейтральных портах требовалось организовать некую структуру, которая на случай войны могла бы закупать местные припасы и, грузив их на немецкие торговые суда, выводить эти суда в море через возможную неприятельскую блокаду с целью снабжения продовольствием рейдеров, лишенных возможности заходить в свои воды. В дополнение к этому обязанностью отделений этой организации, которые немцы называли «этапами», должно было стать снабжение рейдеров и немецких военно-морских чинов всевозможными разведданными, касающимися коммерции и судоходства, которые могли бы им в принципе пригодиться. Более того, предполагалось, что агенты «этапов» – в мирное время неоплачиваемые добровольцы – будут осуществлять также мелкие операции войны экономической. В основном имелась в виду манипуляции деятельностью местной биржи через распространение слухов.
   Система «этапов» хорошо себя зарекомендовала еще в самом начале Первой мировой войны. Одним из офицеров, отвечавших за ее деятельность в Соединенных Штатах, был капитан фон Папен, позже канцлер рейха и посол Гитлера в Турции.
   В 1928 году главнокомандующим германским военно-морским флотом был назначен адмирал Эрих Редер. Он занимал эту должность вплоть до 1943 года, когда ушел в отставку из-за принципиального несогласия с Гитлером в вопросе использования надводных судов для поддержки операций подводных лодок против торгового судоходства союзников. Именно Редер занимался восстановлением немецкого ВМФ и планированием его стратегии во Второй мировой войне. Во время Первой мировой войны он отличился, находясь в штабе адмирала Хиппера, командовавшего линейными крейсерами «Флота открытого моря» во время Ютландского сражения, и на главный пост ВМФ пришел с вполне определенными представлениями о крейсерской войне. В частности, он написал первые два тома официальной германской истории морских войн, в которых рассматривались крейсерские операции в иностранных водах, и это, вероятно, помогло ему окончательно оформить свою позицию. Через три года после того, как началось планирование «этапов», в военно-морском бюджете на их финансирование стали тайно выделяться средства.
   В 1934 году, также тайно, были выделены деньги на строительство четырех вспомогательных крейсеров (замаскированных под торговые суда), но эти корабли не были построены, поскольку немецкая армия соглашалась выделить ВМФ для их вооружения всего 24 пушки калибра 5,9 дюйма. Это вызвало в военно-морских кругах горькие шутки на тему «пушки или масло». Говорили, что Герингу досталось масло, армии – пушки, а ВМФ не получил ничего.
   Редер пытался добиться постройки этих фальшивых торговых судов, так как считал, что, пока у Германии и ее союзников нет баз, они не смогут использовать в качестве рейдеров обычные военные суда. Рейдеры необходимо будет маскировать под грузовые суда, так как опыт Первой мировой войны показал, что лайнеры, используемые в этом качестве, слишком заметны, особенно с воздуха.
   В 1934 году Редеру не удалось добыть пушки для своих четырех судов. В результате в 1939 году у немецкого ВМФ не готовился вступить в строй – не строился и не переоборудовался – ни один вспомогательный крейсер; однако во время сентябрьского кризиса 1938 года успешно прошла генеральная репетиция системы «этапов».
   За неимением вооруженных торговых рейдеров в начале Второй мировой войны Редеру все же пришлось положиться на военные суда. В соответствии с этим, непосредственно перед нападением на Польшу, в море были отправлены «карманные» линкоры «Дойчланд» и «Адмирал граф Шпее». По внешнему виду в них сразу можно было опознать немецкие суда, зато дизельные двигатели давали им возможность долго действовать в открытом море без пополнения запасов топлива.
   Если немцам явно не хватало надводных рейдеров, то британский и французский ВМФ были совершенно не способны защитить торговые суда союзников от тех рейдеров, которым все же удалось выйти в море. Такую защиту могла обеспечить только система конвоев на всех основных торговых путях, но достаточного количества крейсеров для сопровождения конвоев просто не существовало в природе.
   Единственной возможной альтернативой конвоям было: во-первых, патрулирование узлов коммуникаций, через которые непременно должны проходить судоходные маршруты и которые не было никакой невозможности обойти; во-вторых, организация движения судов по разным, постоянно изменяющимся маршрутам, означавшая, что торговые суда должны тратить дополнительное топливо и время на обход районов, в которых предполагалось присутствие рейдеров. Наконец, были созданы поисковые группы из линкоров, крейсеров и авианосцев, которые могли бы перехватывать рейдеры, когда становился известен район их операций. Всего в первые месяцы войны было сформировано девять таких смешанных британско-французских групп; в них вошли 4 линкора, 14 крейсеров и 5 авианосцев. Всего британские и французские силы на тот момент насчитывали 23 линкора и 8 авианосцев. Таким образом, как мы видим, на борьбу с двумя рейдерами – «карманными» линкорами – в то время уходили значительные силы союзников. Это ясно показывает серьезность ситуации, в которой могли оказаться союзники, если бы Гитлер дал Редеру время для развития первоклассного надводного флота, о котором тот просил.
   Редер рассчитывал, что к 1944–1945 годам его силы будут готовы, и планировал операции с их участием исключительно как широкомасштабную крейсерскую войну при поддержке флотилии из более чем ста подводных лодок. Для надводной войны, согласно планам Редера, предполагалось иметь следующие суда:
   6 линкоров водоизмещением по 56 000 тонн с восемью 16-дюймовыми пушками;
   2 линкора по 42 000 тонн с восемью 15-дюймовыми пушками;
   2 линкора по 31 000 тонн с девятью 11-дюймовыми пушками;
   3 линейных крейсера по 31 000 тонн с шестью 15-дюймовыми пушками;
   3 «карманных» линкора по 14 000 тонн с шестью 11-дюймовыми пушками;
   2 авианосца по 20 000 тонн, с 40 самолетами на борту;
   8 тяжелых крейсеров по 14 000 тонн с восемью 8-дюймовыми пушками;
   9 легких крейсеров по 6000–8000 тонн с восемью или девятью 5,9-дюймовыми пушками, а также эсминцы и другие легкие суда.
   Эти суда предполагалось разделить на три группы. Небольшие линкоры «Бисмарк», «Тирпиц», «Шарнхорст» и «Гнейзенау» должны были оставаться в немецких водах и связывать часть британского флота, в то время как линейные крейсеры, «карманные» линкоры, крейсеры и авианосцы должны были выходить в море в качестве рейдеров для охоты за торговыми судами. Ожидалось, что британские тяжелые корабли и крейсеры будут направлены на охоту за рейдерами и сами превратятся при этом в объект охоты для 56 000-тонных линкоров, работающих двумя группами по три в каждой.
   Перейти от этих грандиозных планов к ситуации, когда германский военно-морской штаб (SKL или Seekriegsleitung) контролировал передвижения всего лишь двух «карманных» линкоров, было тяжелым отрезвлением, однако Редер, ограничившись лишь посланием протеста, приступил к работе. Необходимо было вести войну имеющимися средствами.
   Он нуждался и в кораблях, и в базах. Что касается баз, то Редер рассчитывал на то, что его корабли смогут действовать из русских, итальянских (восточноафриканских) и японских портов, хотя все эти страны на тот момент были нейтральны. Использование этих портов избавило бы его суда от необходимости снова и снова пересекать линию британской блокады, протянувшуюся от Шотландии до Норвегии, каждый раз, когда им нужно было выйти в океан или вернуться в порт. Британскую блокадную линию составляли примерно 25 вооруженных лайнеров; с началом войны их заменили аналогичными военными судами и направили на грузовые линии.
   Лишь только началась война, немцы приступили к переоборудованию некоторого количества торговых судов в рейдеры. Действия именно этих судов освещаются в настоящей книге. Как уже говорилось, всего их было девять; еще один не смог пройти через Ла-Манш, а еще два были переоборудованы, но так и не вышли в море. Может показаться удивительным, что из всего торгового флота, насчитывавшего в 1939 году 250 судов вместимостью от 5000 до 10 000 брт, в рейдеры было переоборудовано всего десять судов, однако, как мы увидим, для успешного превращения в рейдеры суда должны были обладать особыми качествами. Однако даже из числа переоборудованных судов далеко не все ими обладали.
   Переоборудование первого судна было закончено только в конце марта 1940 года. Чуть позже стало ясно, что вооруженным торговым рейдерам придется, по крайней мере в первое время, заменить большие военные корабли, а не усилить задействованный в Норвежской кампании флот. В ее ходе пострадали «Шарнхорст» и «Гнейзенау», а тяжелый крейсер «Блюхер» – судно серии с «Адмиралом Хиппером» и «Принцем Ойгеном» – был потоплен.
   Первая зима войны была отмечена только походами «Адмирала графа Шпее» и «Дойчланда», а также вылазкой «Шарнхорста» и «Гнейзенау», в ходе которой был потоплен переоборудованный из торгового судна крейсер «Равалпинди». К началу второй военной зимы ситуация успела уже совершенно измениться, хотя к этому моменту рейдеры успели потопить всего 11 судов общей вместимостью 59 000 брт. Падение Франции и вступление Италии в войну привели к тому, что силы Британии были напряжены почти до предела. Большая часть линкоров, а с ними и множество других судов, которые прежде действовали против рейдеров в открытом море, были отозваны и направлены в Средиземное море. Что касается защиты судов на морских линиях, то максимальным приоритетом стали пользоваться конвои с войсками. В опасных водах Северной Атлантики эти конвои обеспечивались полной защитой, то есть их на всем протяжении пути сопровождали тяжелые военные корабли, способные заставить любой рейдер держаться подальше. Конечно, это имело значение, но, с другой стороны, конвои, перевозившие продовольствие и военные материалы, оставались практически без охраны. Им приходилось полагаться в основном на силы прикрытия и поисковые группы.
   В самый тяжелый период войны морские силы Британии были столь недостаточны, что для Северной Атлантики, флота метрополии и соединения Н (Force Н) в Гибралтаре нашлось всего два авианосца и пять крейсеров. Если североатлантические конвои с войсками были более или менее защищены, то для защиты всех остальных конвоев с войсками по всему миру имелись один линкор класса R (устаревший), восемь крейсеров и один вооруженный торговый крейсер. На долю же всех торговых конвоев оставались еще один линкор класса R и горстка вооруженных торговых крейсеров. На практике это означало, что суда вынуждены были идти или вовсе без охраны, или в составе караванов с совершенно неадекватным сопровождением. Мы увидим, что почти каждое из 130 с лишним потопленных торговыми рейдерами судов шло в одиночестве, полагаясь только на собственную удачу. Примером того, что могло произойти во втором случае, может служить событие, имевшее место в ноябре 1940 года, когда в океан вышел «карманный» линкор «Адмирал Шеер». Он первым из германских тяжелых кораблей начал действовать в Мировом океане после того, как десятью месяцами раньше был уничтожен однотипный линкор «Граф Шпее».
   23 октября «Шеер» под командованием капитана Кранке вышел из Кильского канала через шлюз Брюнсбюттеля в Северное море и под прикрытием тумана обогнул север Исландии. После этого он был готов к выполнению одного простого приказа, получаемого капитаном: «Нападать на североатлантические конвои».
   Германская военно-морская разведка сообщила «Шееру», что 27 октября из Галифакса домой вышел большой конвой, и «карманный» линкор поспешил на перехват. Во второй половине дня 5 ноября конвой НХ-84 был замечен с линкора. Конвой состоял из 37 судов в сопровождении вооруженного торгового крейсера «Джервис-Бей» под командованием капитана Королевского ВМФ Э.С.Ф. Фиджена.
   Уже темнело, когда «Шеер» пошел в атаку. Это было большое, быстрое и бронированное судно с шестью 11-дюймовыми и восемью 5,9-дюймовыми орудиями, оборудованное современными приборами управления огнем. Противостоял же ему медленный, не имевший ни грамма брони «Джервис-Бей» с устаревшими 6-дюймовыми пушками, управлявшимися совершенно примитивным образом.
   Заметив врага, капитан Фиджен сразу же проинформировал адмиралтейство о нападении и приказал конвою рассеяться. Он полным ходом устремился навстречу врагу, одновременно устанавливая перед судами конвоя дымовую завесу. Фиджен надеялся задержать «Шеер» и дать возможность своим подопечным раствориться в темноте. Что же до схватки между его судном и рейдером, то капитан прекрасно сознавал, что результат у нее может быть только один.
   «Шеер» открыл огонь с расстояния 18 000 ярдов – далеко за пределами досягаемости орудий «Джервис-Бея», сразу же накрыл противника огнем и не прекращал бомбардировки. Не прошло и часа, а британский корабль уже пылал с носа до кормы. Всякое управление огнем прекратилось, хотя действовавшие еще орудия продолжали самостоятельно вести огонь. В 20.00 «Джервис-Бей» затонул, унеся с собой 200 офицеров и матросов вместе с капитаном. Тем временем «Шеер» на максимальной скорости пустился в погоню за рассеявшимися торговыми судами, но уже было темно, и суда трудно было отыскать. Кроме того, у рейдера оставалось мало времени, ведь Кранке знал, что «Джервис-Бей» сообщил о нападении, и очень скоро могли появиться самолеты и крупные военные корабли. Он так торопился, что сумел отыскать и потопить лишь пять из тридцати семи судов каравана. Одним из кораблей, которым удалось добраться до Соединенного Королевства, был танкер «Сан-Деметрио». Снаряды рейдера подожгли танкер, и экипаж покинул его на шлюпках. Позже одна из шлюпок с экипажем танкера под командованием второго помощника вернулась к горящему судну. Моряки потушили огонь и с триумфом привели танкер домой, в Соединенное Королевство.
   Для того чтобы потопить 47 000 брт корабельного тоннажа, «карманному» линкору пришлось потратить треть боеприпасов для орудий главного калибра и половину боеприпасов для вспомогательных орудий.
   Тем не менее это событие оказалось чуть ли не катастрофой для североатлантических конвоев. Вся система оказалось дезорганизованной на двенадцать суток; и в течение целой недели в Британию не прибыло ни одного каравана судов. Это стало самым длинным перерывом в прохождении конвоев за все время войны. Было потеряно значительное количество судовой грузоподъемности и времени; пять недель поисковые группы напрасно бороздили море в поисках рейдера, однако тот был уже в Индийском океане. Наконец, после встречи с несколькими вооруженными торговыми рейдерами и снабжавшими их горючим танкерами, «Шеер» вернулся в Германию. Поход продолжался 161 день; было потоплено 16 судов общим тоннажем 99 000 брт.
   После получения обнадеживающих новостей о нападении «Шеера» на конвой НХ-84 в Атлантику был также направлен тяжелый крейсер «Адмирал Хиппер». На нем, в отличие от «Шеера», стояли не дизели, а турбинные двигатели, а это означало, что ему требуется в два с половиной раза больше топлива. Кроме того, турбины «Адмирала Хиппера» нового типа работали плохо. Быстро выяснилось, что этот великолепный с виду огромный корабль ненадежен, если в пределах 600 миль от него нет вспомогательного судна. Однако в канун Рождества в 700 милях к западу от мыса Финистерре с крейсера был замечен конвой, перевозивший войска. «Адмирал Хиппер» последовал за конвоем, а ночью атаковал его торпедами. Все торпеды прошли мимо, а сам крейсер отогнали крейсера сопровождения, «Бервик» и «Бонавенчер». Двумя днями позже «Адмирал Хиппер» вошел в Брест, где и оставался до 1 февраля, когда вновь отправился в Атлантику. В 200 милях к востоку от Азорских островов крейсер обнаружил медленно движущийся караван без сопровождения, направлявшийся во Фритаун, и потопил семь из девятнадцати судов. Это произошло 12 февраля. Двумя днями позже «Адмирал Хиппер» вернулся в Брест, поскольку его капитан был обеспокоен состоянием двигателей, недостатком топлива и боеприпасов.
   Именно в феврале 1941 года рейдеры – и военные корабли, и вооруженные торговые суда – действовали наиболее активно. В тот момент в море находились два линкора – «Шарнхорст» и «Гнейзенау», – а также «Шеер», «Хиппер» и шесть из переоборудованных в рейдеры торговых судов.
   «Шарнхорст» и «Гнейзенау» в двухмесячном совместном походе расправились с 22 судами общим тоннажем 115 622 брт. В начале похода их чуть не перехватил флот метрополии, затем оба линкора вышли на маршрут конвоев, направившихся в Галифакс. Для пополнения запасов топлива они несколько раз встречались в арктических и субарктических зонах с высланными им навстречу танкерами.
   8 февраля рейдеры обнаружили конвой НХ-106, однако линкору «Резолюшн» удалось отогнать их. Адмирал Лютьенс не захотел рисковать своими кораблями. Он опасался, что 15-дюймовые орудия устаревшего британского линкора смогут нанести им серьезный ущерб. Напрасно Хофманн, капитан «Шарнхорста», предлагал атаковать британский линкор, с тем чтобы «Гнейзенау» в это время расправился с незащищенными торговыми судами. Однако Лютьенс, вскоре после этого погибший на «Бисмарке», не мог избавиться от мысли, что даже сравнительно небольшой ущерб может означать выход из строя или потерю одного из его больших кораблей, да еще так далеко от какой бы то ни было дружественной базы.
   После этой неудачи Лютьенс направился дальше на запад. Он считал, что ближе к американскому побережью британские конвои рассыпаются, что дает возможность легко атаковать одиночные незащищенные суда. В самом деле, были обнаружены и потоплены пять таких судов, но затем была поднята тревога, и германские линкоры ушли дальше к югу. Там они встретили еще один британский конвой, снова под защитой единственного линкора – «Малайи». И вновь не напали по той же причине, что и при встрече с «Резолюшн».
   После дозаправки Лютьенс вновь вернулся на маршрут в Галифакс и вновь легко потопил несколько неохраняемых торговых судов из конвоев, распущенных из-за нехватки кораблей сопровождения.
   После очень короткой встречи с британским линкором «Родней», гонявшимся за ними, как и большая часть флота метрополии, два германских корабля вновь вернулись в Брест. Там они намеревались дождаться, когда готов будет выйти в море «Бисмарк». После этого три корабля должны были вместе действовать против североатлантических конвоев.
   Это была кульминация деятельности крупных германских надводных военных кораблей, и Редер был доволен их работой.
   «Решительная наступательная война против торговых судов – единственный путь к завоеванию Британии, – заявил он 25 июля 1941 года. – Возможно, постепенно германские надводные силы будут уничтожены, но это не должно помешать им действовать против транспортного судоходства».
   Потери, о которых говорил Редер, начались с потоплением «Бисмарка»; вскоре после этого Королевские ВВС заперли в Бресте «Шарнхорст» и «Гнейзенау». Линкоры не могли покинуть французские воды вплоть до знаменитого прорыва их через Ла-Манш в феврале 1942 года.
   Налет Королевских ВВС на Брест вызвал временное затишье в действиях тяжелых военных кораблей, продолжавшееся с момента затопления «Бисмарка» до завершения строительства «Тирпица». Дополнительным препятствием к активному использованию больших судов стало то обстоятельство, что к концу декабря 1941 года в Германии сложилась очень тяжелая ситуация с жидким топливом, поскольку импорт нефти из Румынии практически прекратился. Германские заводы по выпуску синтетического топлива справлялись с производством бензина для люфтваффе и дизельного топлива для подводных лодок, но производство мазута для больших кораблей – совсем другое дело. Редер вынужден был ввести жесткую систему нормирования. В результате «Тирпицу» пришлось всю свою жизнь, за исключением очень редких вылазок, скрываться в норвежских фьордах.
   С этого момента надводная война против судоходства союзников велась исключительно вооруженными торговыми рейдерами, а тяжелые германские корабли лишь связывали крупные силы союзников, последние должны были непрерывно наблюдать за ними, до тех пор пока в ноябре 1944 года «Тирпиц» не был потоплен самолетами Королевских ВВС.
   Вот что пишет в «Британской официальной истории войны на море» капитан Королевского ВМФ С.В. Роскилл о походе «Шарнхорста» и «Гнейзенау»:
   Эти корабли «…на некоторое время полностью сорвали график наших атлантических конвоев с серьезными последствиями для импорта жизненно важных товаров. Их набеги вынуждали нас широко рассеивать и без того недостаточные военно-морские ресурсы… Их поход был искусно спланирован, хорошо скоординирован с движением других рейдеров и успешно обеспечивался их судами снабжения, специально направляемыми для этой цели».
   По этим комментариям легко себе представить, какой ущерб могли нанести большие корабли, если бы выходили в море.
   К тому времени, когда «Шарнхорст» и «Гнейзенау» удалось запереть в порту, в море находилось шесть торговых рейдеров, и еще один успел уже вернуться в Германию после успешного похода.
   Первые шесть рейдеров вышли в море между 31 марта и 9 июля 1940 года. Это «Атлантис», «Орион», «Виддер», «Тор», «Пингвин» и «Комет». Эти суда называют «рейдерами первой волны».
   Седьмой рейдер, «Корморан», отплывший 3 декабря 1940 года, стал первым судном «второй волны». За «Кормораном» последовали «Штир», «Михель», «Комет» (потопленный в начале своего второго похода), «Тор» (второй поход) и, наконец, «Того» (который так и не прошел дальше Булони).
   Кроме того, были подготовлены к отплытию еще два рейдера, но эффективность воздушного и морского наблюдения союзников была уже настолько высока, что после того как «Того» не удалось вырваться, план был оставлен. Это были «Ганза» (бывший британский «Гленгарри») и «Кобург» (бывший голландский «Амерскерк»).

Глава 2
1914–1918 гг.

   История операций германских надводных рейдеров во время Первой мировой войны послужила ценным источником информации для Редера и его офицеров во втором раунде их схватки с Британией за господство на море. Из нее и сегодня можно почерпнуть немало ценного. Эскадра Шпее обогнула полмира и нанесла по пути поражение британской эскадре. Кроме эскадры Шпее, особо отличились шесть судов. Первыми – как по времени, так и по значению – являются «Гебен» и «Бреслау», чей поход в Дарданеллы в 1914 году привело к вступлению Турции в войну против союзников. В результате прямые коммуникации между союзниками и Россией были разорваны, и русские не смогли получать оружие и боеприпасы, сражаясь против немцев кулаками, палками и камнями. Из-за необходимости восстановления коммуникаций была предпринята потерпевшая неудачу военная операция в Дарданеллах. За этим последовал еще один год безнадежной борьбы, а затем коллапс, приведший к большевистской революции.
   Следующим следует назвать «Кенигсберг». Отряд из примерно восьмидесяти британских военных судов загнал его в верховья находящейся в Немецкой Восточной Африке реки, в результате чего команде пришлось затопить свое судно. Экипаж и пушки были спущены на берег и продолжили кампанию совместно с имевшимися там германскими сухопутными силами. Позднее они действовали в Немецкой и Британской Восточной Африке и Родезии, а также в португальских и бельгийских владениях. Остатки германских морских и сухопутных сил под командованием генерала фон Леттова-Форбека сдались только через две недели после германской революции и подписания перемирия в Европе.
   В следующей главе мы увидим, что Рогге – самый успешный капитан немецкого рейдера Второй мировой войны – много думал об этой кампании. В случае если бы его судно оказалось не в состоянии продолжать свою деятельность в качестве рейдера, он намеревался отвести его в какое-нибудь британское владение, высадить там своих людей и как можно дольше самостоятельно продолжать войну.
   «Гебен» и «Кенигсберг» и сегодня преподают нам ясный урок. Если один-два больших русских корабля придут в некоторую стратегически важную точку, где и без того существует сильное коммунистическое движение, и доставят туда оружие и техническую помощь, то это может вызвать всевозможные последствия – от мелких конфликтов до полномасштабной военной кампании. Все это может оказаться крайне неприятным, если не крайне опасным, для западных союзников. Если такое событие произойдет, то сами корабли, по всей видимости, быстро будут потоплены. Такая потеря, однако, может считаться оправданной, если в результате удастся дать старт достаточно крупной диверсионной операции.
   Следующим, после ухода «Гебена» и «Бреслау», прославился германский военный корабль «Эмден» – сравнительно тихоходный и слабо вооруженный легкий крейсер. Стоило ему появиться в Индийском океане, как морская торговля в регионе почти прекратилась. Тогда, как и во время Второй мировой войны, самые тяжелые потери почти всегда были связаны не с гибелью судов или захватом их рейдером, а с задержками, вызванными прекращением судоходства, с необходимостью организации конвоев и обеспечения эскорта.
   Эти потери не были только финансовыми. Жизненно важные товары не прибывали в порты союзников, поскольку суда с ними не могли выйти в море. Задержки и движение обходными путями приводили к тому, что в некоторых случаях для работы, которую в обычных обстоятельствах могли бы выполнить четыре судна, приходилось выделять шесть. Таким образом, два дополнительных судна, по крайней мере временно, можно было практически считать потерянными, поскольку их невозможно было использовать для других целей. Обеспечивать конвои тяжелым боевым сопровождением в Первую мировую войну, особенно в первые ее месяцы, было так же отчаянно трудно, как и во Вторую. Основные силы британского флота должны были находиться в постоянной готовности отреагировать на полномасштабную вылазку германского флота, но британский флот практически никогда не был в состоянии действовать в полном составе. В любое время некоторые суда стояли на переоснащении или ремонте – примерно одно из пяти, и лишь в том случае, когда британцы не терпели серьезных неудач, что тоже было возможно в любой момент и действительно иногда происходило.
   В момент начала войны соотношение сил по дредноутам между британским и германским флотами в собственных водах было таково, что британцы мало чем могли пожертвовать. Отправка трех линейных крейсеров в Средиземное море для наблюдения за «Гебеном» и одного корабля в Тихий океан для защиты австралийских войсковых конвоев – для начала войны все это было достаточно серьезно. И позже четыре линейных крейсера в таких далеких друг от друга районах, как Тихий океан, Вест-Индия и Южная Атлантика, пытались изловить германскую эскадру рейдеров под командованием графа Шпее. Германские линейные крейсера предпринимали набеги на британские прибрежные города, а бороться с линейными крейсерами в то время могли только другие линейные крейсера.
   После того как «Гебен» укрылся в турецких водах, а другие германские надводные военные корабли вне прибрежных вод Германии были потоплены или выведены из строя, немцы, как позже во время Второй мировой войны, переоборудовали в рейдеры торговые суда. Два таких судна – «Мёве» и «Вольф» – в трех долгих походах наглядно продемонстрировали, чего могут достичь суда такого типа.
   Еще одно торговое судно, превратившееся после переоборудования в рейдер и добившееся блестящих успехов, – парусник «Зееадлер». Судно было оборудовано вспомогательным двигателем. Под командой знаменитого Люкнера оно, сея разрушения, обогнуло полмира и было остановлено только случайным рифом в южной части Тихого океана.
   Роль «Гебена», пожалуй, самая важная из ролей, какие пришлось сыграть в истории одиночных кораблей в морских войнах. Все началось 28 июля 1914 года. Линейный крейсер стоял на рейде Хайфы, и его адмирал Сушон – командующий германским Средиземноморским дивизионом – вместе с большинством офицеров присутствовал на приеме, который давала в их честь местная немецкая колония. Адмирал получил сообщение, в котором говорилось об убийстве эрцгерцога Франца-Фердинанда. Первой в голову Сушона пришла мысль о возможной войне. Второй – о турбинах его корабля. Турбины находились в таком состоянии, что великолепный корабль был почти калекой – он мог развивать скорость всего в семнадцать узлов вместо расчетных двадцати семи.
   «Гебен» прервал поход и вернулся на австрийскую военно-морскую базу Пола, где его ожидали инженеры и рабочие, присланные из Германии в ответ на просьбу Сушона. Стояли дни мертвого затишья, последовавшие за первым ошеломляющим шоком убийства. В эти дни долго копившееся в Европе напряжение наконец прорвалось, разрушив сложившийся международный порядок, который уже почти полвека, надеясь на лучшее, идя на компромиссы, чинили и латали. «Гебен» в те дни готовился к войне.
   Еще до кризиса Сушон весьма подробно обсуждал вопрос о совместных операциях в случае войны против Франции или Франции и Британии с коллегами-адмиралами, командовавшими ВМФ Австрии и Италии – партнеров Германии по Тройственному союзу. В результате этих встреч Сушон сделал вывод, что помогать ему у итальянцев не хватает желания, а у австрийцев же возможностей. В случае войны ему придется заботиться о себе самому. Своим первоочередным долгом он считал помешать мобилизации французской армии, значительная часть которой находилась в Северной Африке. Эти войска французам необходимо будет как можно быстрее перевезти во Францию, чтобы они помогли остановить продвижение немцев на Париж.
   Даже не закончив ремонта, Сушон покинул Полу и по Адриатике направился в Средиземное море. И вовремя! Уже начали одно за другим звучать заявления об объявлении войны. Одновременно он принял под свою команду, кроме «Гебена», единственное в своем дивизионе германское мореходное судно – легкий крейсер «Бреслау». Этот корабль был частью международных военно-морских сил, стоявших возле порта Дураццо для оказания поддержки королю Албании Вильяму Виду, которого великие державы выбрали недавно на этот пост без согласия как соседей Албании, так и самих албанцев. С развитием Сараевского кризиса международные силы распались. Последними ушли дружественные друг другу экипажи «Бреслау» и британского легкого крейсера «Глостер». Через две недели людям, служившим на обоих судах, вместе игравшим в водное поло, пришлось сражаться друг с другом.
   На борту германского судна находились два офицера, которым суждено было подняться к вершинам профессиональной карьеры. Одним из них был сублейтенант Дёниц, позже главнокомандующий германским ВМФ и последний канцлер Третьего рейха, завершающий срок десятилетнего заключения в Международной военной тюрьме Шпандау как военный преступник. Вторым – соперник Дёница в борьбе за пост главнокомандующего германским ВМФ в 1943 году генерал-адмирал Карле, в то время лейтенант.
   Международные силы покинули Дураццо почти одновременно с новым королем Албании, успевшим несколько дней поцарствовать на территории в несколько квадратных миль. Однако речь уже не шла о создании на Балканах – в надежде на сохранение тревожного, но все еще мира – маленького государства. Под вопросом было дальнейшее существование всех балканских государств и большинства государств Европы.
   Сушон вышел в Средиземное море и направился на запад, туда, где обычно движутся французские конвои. В пути он получил предупреждение: вероятна война с Британией. Как уже говорилось, Британия в данное время держала в Средиземном море три линейных крейсера: «Индомитебл» («Неукротимый»), «Инфлексибл» («Несгибаемый») и «Индефатигебл» («Неутомимый»), в основном с целью разобраться с «Гебеном». Они были чуть старше, чуть тихоходнее и гораздо слабее защищены, чем германский крейсер, тогда, однако, казалось, что в паре они смогут одолеть флагман Сушона.
   Французский средиземноморский флот в то время значительно превосходил британцев по количеству кораблей и их орудийной мощи, но здесь совсем не было крупных быстроходных кораблей, без помощи которых невозможно было перехватить и потопить «Гебен».
   Сушон рассчитывал начать свою кампанию против французов бомбардировкой Бона и Филипвиля. Утром 4 августа он подошел к Бону, неся большой русский флаг. «Бреслау» же отправился к Филипвилю.
   Оба корабля уже подошли к намеченным целям, когда из Берлина был получен приказ, предписывающий им идти к Дарданеллам. Сушон, однако, был настроен решительно. Сначала – бомбардировка.
   Он поднял германский флаг и провел интенсивный обстрел. Французы, узнав, что немцы находятся на границе Западного Средиземноморья, отложили отплытие своих транспортов.
   Тем же утром 4 августа, спешно уходя из алжирских вод по направлению к Дарданеллам, «Гебен» повстречал «Индомитебл» и «Индефатигебл». Произошло это примерно за двенадцать часов до того, как Британия объявила войну Германии. И германский адмирал, и старший британский морской офицер капитан Кеннеди напряженно думали, однако мысли их были далеки. Капитан Кеннеди решил, что, поскольку война не началась, его долг салютовать германскому адмиралу. Сушон же считал, что один из спешащих навстречу кораблей – флагман британского главнокомандующего адмирала сэра Беркли Милна. По рангу Милн был старше Сушона, так что салютовать должен был немец, но проблема состояла в том, что после бомбардировки орудия «Гебена» были заряжены боевыми снарядами, и крейсер просто не мог отдать салют вежливости. Мгновение Сушон думал, не просигналить ли британским кораблям и не объяснить ли ситуацию. Он отбросил эту мысль и тут же заметил, что ни один из крейсеров не несет адмиральского флага. Кеннеди тоже заметил, что на «Гебене» не поднят флаг Сушона. Призрачная проблема обмена салютами испарилась, и два командира оказались в очень странной и очень опасной ситуации.
   Кеннеди запросил указаний из Лондона и одновременно пропустил «Гебен» мимо себя, в результате оказавшись между ним и французскими транспортами. Он не знал, что французы отложили отплытие каравана, хотя приказы из Лондона приходили к нему практически постоянно. Сначала он получил приказ атаковать немцев, если они нападут на французские суда, независимо от того, будет ли на этот момент официально начата война между Британией и Германией. Затем этот приказ был отменен. Кеннеди сообщили, что война начнется вот-вот и что он не должен упускать «Гебен» из виду.
   Три корабля вместе двинулись на восток. «Гебен» шел первым, британцы – по обе стороны за ним. Двигатели всех трех судов были не в состоянии выдать расчетную мощность, но «Гебен» оказался чуть быстрее не только на бумаге, но и в действительности. Он медленно удалялся от британцев, и к моменту объявления войны между Британией и Германией был уже вне пределов видимости, возле Мессины. В нейтральной Италии «Гебен» намеревался загрузиться углем и встретиться с «Бреслау».
   Оба германских корабля загружались углем в Мессине, в то время как разгорался итало-германский политический кризис, а одновременно с ним неофициальный праздник, организованный жителями города. Итальянцы кружили вокруг корабля в маленьких лодках и продавали все, что могли, включая цветистые рассказы о том, что немцы вот-вот будут уничтожены, – ведь известно, что у границы итальянских территориальных вод их ждет более сильная британская эскадра.
   Немцы в отчаянной спешке, в почти тропическую жару загрузили уголь, отплыли и проскользнули мимо эскадры Милна, который не вполне осознал полученный приказ, предписывавший ему пройдя через Мессинский пролив – территориальные воды Италии – и преследовать противника. Вскоре после этого сэр Беркли Милн был отстранен от командования. Немцам удалось увернуться от британских линейных крейсеров, но существовала еще одна британская сила, способная, в принципе, перехватить их. Это была эскадра из четырех бронированных крейсеров – каждый из них меньше, слабее и медленнее «Гебена» – в сопровождении восьми эсминцев, под командованием контр-адмирала Трубриджа, стоявшая у входа в Адриатическое море. Трубридж, зная слабость своих судов, не стал сближаться с немцами, за что позже был отдан под трибунал и оправдан, но переведен на берег. Конечно, сразу после происшедшего стало ясно – как ясно и сегодня, – что, ввиду громадного ущерба, который способен был нанести «Гебен», Трубридж должен был атаковать. Он мог надеяться, что, даже в случае поражения крейсера, эсминцы, возможно, сумеют своими торпедами, по крайней мере, повредить германский линейный крейсер.
   Этот неудовлетворительный инцидент имел последствия, которые оказали непосредственное влияние на войну против германских рейдеров на другом конце света. Одним из офицеров, приславших Трубриджу письма с выражением солидарности, был контр-адмирал Крэдок, командовавший тогда британским флотом в Южной Атлантике и охотившийся за эскадрой Шпее. В тот момент считалось, что с Дальнего Востока она направляется через Тихий океан в Атлантику и домой. Крэдок писал Трубриджу, что по отношению адмиралтейства к уходу «Гебена» ясно, что если сам он со своей значительно более слабой эскадрой встретит Шпее, то его долгом будет вступить с ним в сражение, независимо от того, будут ли у него при этом шансы на успех.
   Именно это и произошло немногим позже в сражении при порте Коронель у побережья Чили.
   Тем временем «Гебен» и «Бреслау», преследуемые одним только «Глостером», уходили по направлению к Дарданеллам. «Глостер» по размерам был не больше «Бреслау», и тяжелые орудия «Гебена» заставляли его держаться на расстоянии. Благодаря этому более быстрым германским судам ночью нетрудно было скрыться от британцев. После короткого боевого столкновения немцы добрались до Дарданелл и устремились к турецким батареям. Пушки кораблей были наведены на батареи, экипажи стояли на боевых местах. Позже Сушон говорил, что намерен был войти в проливы, даже если бы ему пришлось прорываться с боем. На самом деле необходимости в этом не возникло, поскольку германская военная миссия при турецкой армии сумела убедить Анвар-пашу позволить кораблям войти мирно. Все держалось в строжайшем секрете, так что дипломатические круги в Константинополе узнали об этом случайно. В город приехала американская туристка, дочь американского посла, и рассказала, что видела бой между «Глостером» и «Гебеном» с «Бреслау».
   Германские суда почти сразу же были проданы, по крайней мере формально, турецкому ВМФ, но при этом на них остались прежние немецкие офицеры и команда. Чтобы суда были больше похожи на турецкие – а для этого мало было поднять красный флаг с белым полумесяцем, – половине команды было приказано носить фески. К несчастью, первый комплект фесок, взятый на борт с какого-то немецкого торгового судна, оказался немодного и, главное, не турецкого фасона. Появившись на головах моряков, эти фески вызвали большой скандал.
   Сразу же после прихода германских судов в Константинополь началась подготовка Турции к войне с союзниками. В ней активно участвовали сами суда, их экипажи и немецкие специалисты, пробравшиеся в Константинополь в штатском через нейтральные балканские страны. Сделать нужно было очень много.
   В первую очередь нужно было учесть, что турецкий ВМФ только что потерял два своих самых больших судна – два линкора самого большого размера и мощи, построенные в Британии. Часть средств на их постройку была собрана по подписке, и тысячи беднейших людей Турции добровольно или же иным порядком внесли в это предприятие свои деньги. Когда вероятность войны стала очевидной, оба корабля были конфискованы и переданы британскому ВМФ. Как уже указывалось, численное преимущество британского линейного флота над германским не внушало оптимизма. В Лондоне ясно понимали, что речь идет не только о том, что эти суда могут вместо британского управления перейти под управление нейтральной страны. На самом деле уже тогда очень реальна была опасность того, что Турция вступит в войну против британцев.
   Соответственно, два больших корабля были конфискованы. «Гебен» и «Бреслау» должны были, насколько возможно, заменить их.
   Остальные суда турецкого флота находились в плачевном состоянии. Султан Абдул-Гамид много лет содержал значительный флот, который все свое время проводил на якорной стоянке у Константинополя. Султан боялся, что стоит флоту скрыться с его глаз, и он тут же взбунтуется. Внешне суда всегда содержались в порядке и блистали свежей краской, но десятилетия практически полного бездействия не прошли для флота даром. Корабли прогнили, офицеры и матросы пали духом, так что боеготовность остатков военного флота, еще сохранившихся в Турции к 1914 году, была весьма низкой, несмотря даже на несколько лет работы британской военно-морской миссии. Немцы, пытаясь разобраться с ситуацией, назначили своих офицеров командирами турецких кораблей или советниками к наиболее компетентным турецким офицерам. Подобные меры вкупе с присущими туркам от природы боевыми качествами – когда им не мешали прихоти султана – сделали турецкий флот реальной силой.
   Еще до начала войны немцы решили, что в Дарданеллах им необходим сильный флот. Они были убеждены, что присутствие германского флота может помочь Анвару или даже побудить его соединить судьбу своей страны с судьбой центральных держав. В начале августа Германия вместе с австрийским министерством иностранных дел попыталась убедить командование военно-морских сил Австрии перевести лучшие суда австрийского флота из Адриатического моря в Мраморное, однако австрийский главнокомандующий, адмирал Хаус, отказался. С точки зрения центральных держав, вероятно, лучше было бы, если бы австрийский флот был передислоцирован – конечно считая, что его удалось бы снабжать боеприпасами и углем. Имея в виду, насколько сложно было обеспечивать всем этим «Гебен» и «Бреслау», трудно представить себе, что можно было бы сделать для австрийского флота. Создается впечатление, что немцы готовы были пожертвовать австрийским флотом в обмен на временное, но очень серьезное преимущество.
   Но даже без австрийцев к концу октября 1914 года немцы были готовы сделать следующий шаг. Не сказав ни слова ни одному турку – вероятно, за исключением Анвара, – Сушон поднял сигнал, означавший «Делай все возможное ради будущего Турции», и под турецким флагом вывел свои корабли в море. Хотя Турция все еще была нейтральной, он начал бомбардировки Черноморского побережья России. Война между союзниками и Турцией началась.
   Последовали кампании в Дарданеллах, Месопотамии, Египте, Палестине и на Кавказе.
   До тех пор пока «Гебен» и «Бреслау» могли содержаться в боевом порядке и своевременно снабжаться углем, они вели достаточно оживленные военные действия против русского Черноморского флота. После русской революции они снова смогли перенести свое внимание на западный выход из Мраморного моря. В январе 1918 года они совершили вылазку в Средиземное море и потопили два британских монитора. На обратном пути «Бреслау» подорвался на мине и затонул, а «Гебен» сел в Дарданеллах на мель. Он стал мишенью для торпед с подводных лодок, на него было сброшено больше 100 бомб – огромное по тем временам количество, – но только две из них попали в цель.
   В конце концов, снять с песчаной банки «Гебен» помог единственный уцелевший турецкий линкор. Он подошел к «Гебену» так близко, как только возможно, и действием своих винтов сумел вымыть песок из-под киля сидящего на мели корабля, так что тот оказался на плаву.
   После этого «Гебен» вернулся в Черное море, где в течение нескольких месяцев был полным хозяином. И неудивительно, ведь корабли русского флота сдались или были затоплены, а сильная военно-морская база в Севастополе была захвачена немцами.
   В конце войны «Гебен» был по-настоящему передан Турции и с тех пор служит в турецком флоте под названием «Явуз». Этот корабль был заложен больше сорока пяти лет назад, и сейчас его едва ли можно рассматривать как действенное военное судно, но ему суждено было сыграть огромную роль в истории. Само его существование помогает преодолеть разрыв между первым германским ВМФ Тирпица и кайзера и началом формирования третьего германского военно-морского флота в 1935 году.

   Мы уже упоминали единственное соединение германских военных кораблей, действовавшее в 1914 году вне европейских вод – восточноазиатскую эскадру под командованием Шпее. В нее входили два бронированных крейсера – «Шарнхорст» и «Гнейзенау», и три легких крейсера – «Эмден», «Нюрнберг» и «Дрезден». Когда мировая война стала неминуемой, Шпее покинул свою базу в Циндао, в материковой части Китая, и растворился в Тихом океане среди островов. Этим островам во время Второй мировой войны предстояло стать базами для германских и японских военных кораблей и сценами яростных сражений, а в настоящее время они представляют собой испытательный полигон для атомных и водородных бомб.
   С началом войны Шпее направил «Эмден» в Индийский океан в независимый рейд, а сам с остальными судами не спеша двинулся через Тихий океан. По пути он провел бомбардировку французского порта Папеэте на острове Таити. В американских водах к ним присоединился еще один легкий крейсер, «Лейпциг», после чего они направились на юг, к мысу Горн. Три месяца эскадру тщетно разыскивал весь японский военно-морской флот, вместе с британскими, австралийскими и французскими кораблями. 1 ноября у порта Коронель Шпее встретил адмирала Крэдока, потопил два самых сильных его судна, а два более слабых отогнал, не потерпев при этом никакого ущерба. Месяцем позже он планировал напасть на Фолклендские острова в Южной Атлантике. Эскадра пришла ровно двадцать четыре часа спустя после прибытия туда британских линейных крейсеров «Инфлексибл» и «Инвинсибл» и настолько же уступала британцам в силе, насколько ей эскадра Крэдока. Британские крейсера целый день гнали немцев в сторону Антарктики, и в конце концов «Шарнхорст», «Гнейзенау», «Лейпциг» и «Нюрнберг» были потоплены. «Дрездену» удалось ускользнуть, но в марте следующего года он попал в ловушку у островов Хуан-Фернандес и был затоплен командой.
   «Дрезден» оставался последним из регулярных германских надводных военных кораблей в океане. Наибольшую славу снискал себе «Эмден». Его капитан, Мюллер, был одним из тех немцев, которых британское общество имеет основания уважать почти безоговорочно. Из истории Второй мировой войны свеж в памяти пример Роммеля, хотя эти случаи не вполне аналогичны. В военной иерархии Мюллер занимал достаточно скромное положение, и в его случае, в отличие от ситуации с фельдмаршалом, не играли роль никакие политические соображения. Если бы британское общество времен Второй мировой войны знало о Рогге, капитане «Атлантиса», то оно, без сомнения, отнеслось бы к нему примерно так же, как тридцатью годами раньше отнеслось к капитану «Эмдена».
   Действия корабля под командованием Мюллера продолжались три месяца. За это время «Эмден» потопил или захватил суда общим тоннажем 101 182 брт и, как уже было сказано, практически прекратил морские перевозки в Индийском океане. В дополнение к этому Мюллер провел две сенсационные атаки на важные морские порты. Сначала 22 сентября он предпринял бомбардировку нефтяных резервуаров в Мадрасе. Затем, месяцем позже, вошел под британским флагом в бухту острова Пенанг и, спустив флаг в последний момент, поразил торпедой и потопил сначала русский легкий крейсер, а затем французский эсминец.
   Все это время за германским рейдером охотились военные корабли союзников. Один из них, японский крейсер, Мюллер даже сумел обмануть при встрече. Мюллер соорудил на «Эмдене» фальшивую дополнительную трубу, поднял военно-морской флаг Британии и успешно выдал свой корабль за британский крейсер «Хэмпшир». После этого, однако, капитан рейдера совершил роковую ошибку. Он решил атаковать британскую кабельную станцию на Кокосовых островах и перерезать кабель. Еще до того, как успел высадить на берег свой штурмовой отряд, сигнальный пост дал предупреждение, которое было принято смешанным британско-австралийско-японским эскортом, сопровождавшим проходивший поблизости австралийский войсковой конвой. Этот конвой отрядил на перехват «Эмдена» австралийский корабль «Сидней». Тот был значительно мощнее «Эмдена», и вскоре германский рейдер был загнан на мель и вынужден был сдаться. Над поверхностью океана и по сей день, сорок лет спустя, виден его ржавый корпус. Штурмовой отряд с «Эмдена» в маленькой и утлой парусной шлюпке сумел добраться до Явы, где нашел и реквизировал германское торговое судно, укрывшееся в порту с началом войны. На этом судне отряд добрался до Аравии, а там, связавшись с ближайшими турецкими войсками, на верблюдах отправился через всю Аравию в Константинополь.
   Еще один рейдер 1914 года, чьи обломки можно видеть до сих пор, находится в нескольких милях от устья вверх по течению реки Руфиджи в Танганьике. Это «Кенигсберг», уничтоженный в своем убежище после недолгой службы. Он успел потопить британский легкий крейсер «Пегас» и одно торговое судно.
   Чтобы загнать «Кенигсберг» вверх по Руфиджи, потребовалось немалое соединение военных кораблей, а чтобы уничтожить его там – девять месяцев времени. Особые мелководные мониторы с 6-дюймовыми орудиями пришлось доставлять в Африку аж из самого Соединенного Королевства. Представляют интерес две особенности этих операций. Во-первых, практически впервые для корректировки стрельбы орудий британских кораблей по «Кенигсбергу», укрывшемуся в безграничных мангровых зарослях, был использован самолет. И во-вторых, в фарватере реки было затоплено судно-брандер, которое не должно было позволить рейдеру ускользнуть в море, пока шли приготовления к последней фазе операции.
   Наконец в июле 1915 года рейдер потерял способность действовать. Его команда, прихватив с собой еще действующие орудия, ушла, чтобы принять участие в Восточноафриканской кампании.
   Уцелевшие члены экипажа «Кенигсберга» продолжали сражаться. Смерть, болезни и плен постепенно уменьшали их число, но некоторые из них оставались на свободе к моменту капитуляции Леттов-Форбека через две недели после заключения перемирия. Эти люди вернулись в Берлин свободными, где в смутные дни марта 1919 года их ждал триумфальный прием. Берлинцы оправлялись от коммунистического переворота и день ото дня приближались к фашистскому.
   Еще один германский легкий крейсер три месяца успешно охотился за торговыми судами, пока его случайно не потопили.
   Это был «Карлсруэ», действовавший в Вест-Индии и Атлантике к северу от экватора. Через два дня после начала войны «Карлсруэ» чудом удалось ускользнуть от гнавшихся за ним британских крейсеров. Он ушел только потому, что главный преследователь – легкий крейсер «Бристоль» – не мог на тот момент развить полную скорость.
   В конце концов «Карлсруэ» погиб у острова Тринидад в Британской Вест-Индии из-за случайного взрыва в носовом артиллерийском погребе. Взрыв полностью разворотил нос корабля, и он затонул за несколько минут. Пострадавших было очень много, так как взрыв произошел вечером, когда значительная часть команды на баке слушала корабельный оркестр.
   Уцелевших подобрал и доставил в Германию один из «призов» «Карлсруэ», находившийся рядом.
   Кроме военных кораблей, которые на момент начала войны находились за морем, у немцев было несколько больших и быстрых лайнеров, специально оснащенных для использования в качестве рейдеров. До войны планировалось вооружить множество подобных судов, но в действительности в море был послан только один из них. Еще один использовался позже для установки минных полей. Остальные оказались блокированы в германских или нейтральных портах. Произошло это потому, что, как и в 1939 году, германские власти до последнего момента не верили, что Англия объявит войну, а потом было уже поздно что-либо предпринимать. Так что только «Кайзер Вильгельм дер Гроссе» – старейший из крупных германских атлантических лайнеров – действовал, хотя и недолго, в качестве рейдера. Позже «Берлин» был оборудован как минный заградитель. На установленных им минах в октябре 1914 года подорвался новенький, только что со стапеля, линкор «Одейшес».
   Этот успех, безусловно, окупил для Германии все средства и усилия, затраченные на подготовку рейдеров, но ни британцы, ни немцы не ожидали, что именно так в военное время будут использованы большие лайнеры.
   В течение примерно двадцати лет перед Первой мировой войной считалось, что во время следующей большой морской войны большие лайнеры будут переоборудованы во вспомогательные крейсеры. Германские лайнеры при этом будут охотиться на торговые суда, а британские лайнеры – защищать их. В те годы, примерно до 1905 года, лайнеры были быстрее любых имевшихся в наличии военных кораблей, за исключением мелких, таких как эсминцы или торпедные катера. В Русско-японской войне японцы использовали переоборудованные лайнеры с целью разведки – русский флот в Цусиме, например, первым заметил вооруженный лайнер, действовавший в качестве крейсера на фланге флота адмирала Того. Однако за десять лет к 1914 году военные корабли за счет внедрения турбинных двигателей сильно прибавили в скорости. Если при постройке лайнеры компании Кунарда – «Лузитания» и «Мавритания» – на несколько узлов превосходили в скорости любой крейсер, способный их потопить, то к началу войны дело обстояло уже совсем не так. Перед войной на лайнеры готовились устанавливать по четырнадцать 6-дюймовых орудий, что соответствовало в те дни вооружению крейсера водоизмещением 10 000 тонн. Вскоре, однако, стало ясно, что гораздо меньшие по размеру неприятельские суда могут, перехватив их, разворотить их громадные небронированные стальные борта своим хотя бы и относительно легким вооружением.
   К тому же этим очень большим кораблям требовалось громадное количество угля. Даже не говоря о деньгах, снабжение таких судов углем в открытом море было крайне трудно. Так что уже через несколько недель после начала войны ни одна, ни другая сторона не использовали свои лайнеры как военные корабли. Британцы переоборудовали свои лайнеры в транспорты и госпитальные суда, немцы поставили свои на прикол.
   С другой стороны, торговые суда меньшего размера в качестве военных оказались просто бесценными. Британцы поставили в строй в качестве вспомогательных крейсеров множество средних и мелких лайнеров, а немцы, как и в 1939–1945 годах, взяв несколько незаметных сухогрузов, превратили их в коммерческие рейдеры.
   Однако, прежде чем немцы наконец решили, что большие лайнеры не подходят для переоборудования в вооруженные торговые рейдеры, в действие успели вступить четыре таких корабля. Происходило это с августа 1914-го по март 1915 года.
   «Кайзер Вильгельм дер Гроссе», вырвавшись из германских территориальных вод, действовал сравнительно недолго – всего около трех недель – возле побережья Западной Африки и Канарских островов, после чего был потоплен. Один из эпизодов его деятельности заслуживает внимания. 15 и 16 августа возле Тенерифе рейдер остановил британские лайнеры «Арланза» и «Галисиан», оба с пассажирами. После того как их радиоустановки были выведены из строя, чтобы суда не могли поднять тревогу, обоим лайнерам разрешили продолжить путь, так как рейдеру некуда было поместить британских пассажиров и экипажи. Высадить людей в открытом море в маленькие шлюпки или действовать согласно принципу «затопить и не оставить следов» в те дни еще не считалось возможным. Всего через несколько месяцев произошла девальвация международных законов войны, начались бомбардировки открытых приморских городов, а действия субмарин вообще не сдерживались никакими гуманитарными соображениями. Конец этому, по крайней мере на некоторое время, был положен только Международным военным трибуналом в Нюрнберге. Однако несмотря на то, что после неограниченной подводной войны 1915–1918 годов сами немцы осудили за военные преступления несколько человек, послужные списки капитанов и моряков надводных рейдеров Первой мировой войны остались чистыми настолько, насколько это вообще возможно для какой-то группы войск во время столь отчаянной войны.
   «Кайзер Вильгельм дер Гроссе» был специально оборудован и вооружен, он вышел из Германии, однако три остальных лайнера получили свое весьма легкое вооружение прямо в море с германских военных кораблей. Тем не менее даже такого легкого вооружения рейдерам хватало, чтобы остановить невооруженное торговое судно союзников.
   Эти лайнеры – «Кап-Трафальгар» (18 710 брт), «Кронпринц Вильгельм» (14 908 брт) и «Принц Эйтель-Фридрих» (8787 брт). «Кап-Трафальгар» был потоплен в сентябре 1914 года британским вооруженным торговым крейсером «Кармания», а два других были интернированы американцами весной 1915 года, когда им пришлось зайти в Ньюпорт-Ньюс после непрерывного пребывания в открытом море с самого начала войны.
   Карьера «Кайзера Вильгельма дер Гроссе» оказалась гораздо короче. Он был потоплен возле Рио-де-Оро британским легким крейсером «Хайфлаер» 28 августа 1914 года. В истории переоборудования «Кронпринца Вильгельма» из лайнера в рейдер интересен тот факт, что работа эта была проделана за два часа прямо в море силами собственной команды лайнера и партии моряков с «Карлсруэ».
   В дополнение к этим еще два рейдера были интернированы американцами в самом начале войны в Тихом океане. Это были бывший русский пароход «Рязань», переоборудованный «Эмденом» в германский рейдер под названием «Корморан», и шлюп «Гайер».
   Шло время. Рейдеры, находившиеся в море с начала войны, были потоплены или вынуждены искать убежища в нейтральных портах. Встал вопрос о том, чем лучше всего их заменить. Вот тут-то и возникла идея использовать для этой цели обычные сухогрузы, тихоходные, но незаметные и экономные в смысле расхода топлива. Идею эту выдвинул некий Теодор Вольф, лейтенант резерва. Вскоре после этого он затонул, но вошел в историю как отец вооруженных торговых рейдеров обеих мировых войн.
   Первым из таких переоборудованных сухогрузов стал знаменитый «Мёве» – бывший банановоз, совершивший два похода – с декабря 1915-го по март 1916 года и с ноября 1916-го по март 1917 года. Оба похода по большей части пролегали в Южной и Центральной Атлантике, но во время выхода в свой первый поход «Мёве» поставил у северного побережья Шотландии мины, на которых подорвался британский линкор «Король Эдуард VII».
   Единственный поход «Вольфа» легко перекрывает по длительности два похода «Мёве». «Вольф» провел в море 445 суток, он действовал в Атлантике, Индийском и Тихом океанах с ноября 1916-го по февраль 1918 года.
   Два других рейдера – «Грайф» и «Леопард» – были потоплены британскими патрульными кораблями при прорыве через линию блокады. «Грайф» был потоплен в феврале 1916 года, причем его противник – британский вооруженный торговый крейсер «Алькантара» – тоже затонул. «Леопард» был потоплен в феврале 1917 года крейсером «Ахиллес» и вооруженным досмотровым судном «Данди».

Часть вторая
ПЕРВАЯ ВОЛНА

Глава 1
«АТЛАНТИС» (СУДНО № 16)

   Но плохая погода влияла и на морскую войну. Лед на Балтике мешал тренировкам экипажей и испытаниям как новых подводных лодок, так и бывших торговых судов, переоборудованных во вспомогательные крейсера.
   Первое из таких судов, судно № 16 – «Атлантис» – было мобилизовано 19 декабря 1939 года, но его испытания были прерваны льдом и плохой погодой. Выйти в море ему удалось только 31 марта 1940 года, на месяц позже запланированного. Чтобы вывести рейдер из Балтийского моря, потребовалось направить вместе с ним в качестве ледокола бывший линкор «Гессен», служивший тогда радиоуправляемым судном-мишенью. «Гессен» был спущен на воду в 1903 году и участвовал в Ютландском сражении, но его стареющий корпус и броня были еще достаточно прочны для этой работы. С некоторым трудом «Гессену» удалось пробить дорогу себе, «Атлантису», почти готовому судну № 21 – «Виддер» – и судну № 36 – «Орион» – и вывести их в Северное море. Месяц, потерянный из-за плохой погоды, обошелся немцам очень дорого. Миновало равноденствие, а вместе с ним и длинные ночи, которые могли бы укрыть рейдеры, дав им возможность пройти в Атлантику. Кроме того, SKL беспокоило и еще одно обстоятельство. В обычное время воды Крайнего Севера пустынны, но нападение на Норвегию, которое планировалось в самом ближайшем будущем, должно было привлечь британский флот метрополии именно туда, где рейдеры надеялись пройти незамеченными.
   «Атлантис» под прикрытием субмарины «U-37» ушел меньше чем за неделю до того, как были отправлены германские войска. Рейдер был замаскирован под русский вспомогательный военный корабль «Крым». На палубе его стоял гидроплан с нарисованными на нем русскими опознавательными знаками, а команда была одета в форму, которая, по крайней мере на расстоянии, могла сойти за русскую.
   Сразу же начались проблемы. «Атлантис» разминулся с эсминцами, которые должны были служить ему эскортом, и в сопровождении «U-37» попытался пересечь трассу британских конвоев в Скандинавию. Самолеты германской разведки засекли неподалеку три британских крейсера. «Атлантис» мог избежать встречи с ними, только направившись на полной скорости на север. Погода, однако, этого не позволяла. В течение четырех часов рейдер ломился сквозь бурное море, в любой момент ожидая появления британцев. Потом в небе появились патрульные самолеты. Поскольку неизвестно было, германские это самолеты или британские, на судне для изменения его внешнего вида подняли две высокие мачты, изменив при этом курс таким образом, чтобы создать впечатление корабля, направлявшегося в Мурманск.
   В пути рейдеру помогал самолет «Дорнье-26» трансокеанского крыла люфтваффе и метеорологические суда, замаскированные под рыбацкие. Погода, однако, все ухудшалась, на сопровождающей подлодке началось обледенение, и ей пришлось вернуться на базу.
   Сквозь снежный буран и туманы «Атлантис» пробился к побережью Гренландии, уклоняясь от встречи с появлявшимися в поле зрения судами. Немцы не хотели афишировать тот факт, что судно вышло в море, пока оно не достигнет заданного района. 16 апреля стало известно, что «Атлантис» должен будет действовать в Южной Атлантике, в то время как «Орион» был направлен в Северную Атлантику.
   Было запланировано, что «Атлантис» получит дальнейшие приказы, как только потопит первое судно или просто попадется на глаза противнику. Тогда же SKL передал на рейдер информацию о британских патрулях и судоходстве, полученную из захваченных в Норвегии документов. К 24–25 апреля «Атлантис» вышел в район юго-западных торговых маршрутов и пересек экватор. При этом судно сменило маскировку, поскольку настоящему русскому кораблю взяться в этих водах было неоткуда. Первоначально предполагалось, что «Атлантис» будет маскироваться под норвежское судно, но «ввиду изменившихся политических обстоятельств», как это было сказано в судовом журнале (имеется в виду германское вторжение в Норвегию), такая маскировка была сочтена бессмысленной. Британская маскировка также рассматривалась, но была отвергнута, поскольку немцы не владели достаточной информацией о раскраске, сигнальных огнях и общем поведении британских торговых судов в Южной Атлантике. В итоге «Атлантис» внешне превратился в японское судно «Касии-мару» вместимостью 8400 брт и взял курс на юг.
   Судно, которое теперь выглядело как «Касии-мару», начало свою жизнь на линии судоходной компании «Ганза» под именем «Гольденфельс». Это был сухогруз вместимостью 7860 брт с дизельным двигателем, что обеспечивало ему очень большой радиус действия. Его трюмы были под завязку забиты всевозможными припасами – он имел на борту 3000 тонн нефти, 1200 тонн угля, 1200 тонн пресной воды и 400 тонн продовольствия. Откидные перегородки, которые выглядели как продолжение бортов, скрывали шесть пушек калибра 5,9 дюйма, одну 75-миллиметровую пушку, шесть легких зенитных орудий и четыре торпедных аппарата. Таким стандартным вооружением были оснащены почти все рейдеры. «Атлантис» нес на себе также 92 мины и гидросамолет «Хейнкель-114». В команду входили девятнадцать офицеров (четверых из которых предполагалось отправлять с «призовыми» командами на захваченные суда) и 328 старшин и матросов.
   «Атлантис» и «Пингвин»
   «Комет»
   «Штир»
   «Михель»
   «Того»
   Эти наброски дают общее представление о том, как выглядели замаскированные тайные рейдеры. «Того» изображен как корректировщик огня, в который он был переоборудован после неудачной попытки вырваться из Ла-Манша (наброски публикуются с разрешения д-ра Э. Гронера, Морской архив, Берлин)
   Капитаном «Атлантиса» был Бернхард Рогге – офицер, заслуженно вписавший свое имя в историю морских войн. В этом походе ему предстояло провести в море с «Атлантисом» 622 дня, пройти 102 000 миль и потопить или захватить 25 судов. Он принял команду над «Атлантисом» в возрасте сорока лет, в германском военно-морском флоте он служил с 1915 года. Довольно рано он начал специализироваться на обучении молодых моряков и командовал в свое время двумя учебными парусниками ВМФ – «Горх-Фок» и «Альберт Лео Шлагетер».
   2 мая с «Атлантиса», находившегося в тот момент на «обочине» торгового пути из Кейптауна во Фритаун, заметили судно. Рогге надеялся, что оно станет его первой жертвой. Судно оказалось пассажирским лайнером Эллермана «Сити-оф-Эксетер», и Рогге, все обдумав, решил его не атаковать. Во-первых, он не хотел связывать себя в самом начале похода пленниками с британского судна. Кроме того, он понимал, что лайнер, будучи достаточно быстроходным, за время погони успел бы передать сигнал тревоги. Вследствие этого атака не состоялась. Позже из записей в судовом журнале другого судна, «Сити-оф-Багдад», захваченного 11 июля, Рогге узнал, что «Сити-оф-Эксетер» действительно передал предупреждение – «Атлантис» показался капитану лайнера подозрительным.
   Однако свою первую жертву Рогге пришлось ждать всего лишь сутки. 3 мая с «Атлантиса» засекли какое-то судно, выкрашенное в серый цвет, с пушкой на корме. Судну было приказано остановиться. Под палубой «Атлантиса» зазвучала сирена, по сигналу тревоги экипаж занял боевые посты.
   Большая часть членов экипажа «Атлантиса», которым разрешалось подниматься на палубу, были темноволосыми людьми невысокого роста, так как подобная внешность на расстоянии не противоречила японской маскировке судна. Эти люди, обернув головы шарфами, надели солнечные очки и рубахи навыпуск.
   На шлюпочную палубу было разрешено выйти нескольким «пассажирам», включая «женщину» с коляской. Офицеры на мостике были одеты по минимуму в форму торгового флота. Все остальные наверху не показывались.
   Теперь же, приказав неизвестному судну остановиться, Рогге поднял германский флаг. Когда противник отказался остановиться, он открыл огонь. С расстояния примерно в четыре километра 5,9-дюймовые орудия «Атлантиса» начали громить жертву. Сначала снаряды попадали в корму, затем в район мостика, разбив при этом радиорубку, затем в середину судна. Судно остановилось и спустило пар, команда бросилась к шлюпкам, но тяжелораненый офицер-радист успел подать сигнал тревоги. Он передал QQQ (что означало «меня атакует замаскированное торговое судно противника»[3]). Поврежденный корабль оказался британским – «Сайентист» (6200 брт), направлялся из Дурбана в Ливерпуль, имея на борту 2500 тонн маиса, 1150 тонн хрома и 2600 тонн коры австралийской акации. Снаряды с «Атлантиса» подожгли судно, и теперь, в гаснущих сумерках, оно пылало костром. Пламя можно было увидеть за много миль, и Рогге, чтобы быстро погасить его, приказал торпедировать пылающее судно. Уцелевших моряков подобрали. Погибли всего двое членов экипажа «Сайентиста».
   Рогге без промедления занялся изучением информации, полученной с «Сайентиста» и от уцелевших членов экипажа. Он сделал вывод, что торговые суда союзников, следующие без сопровождения, имели приказ держаться как можно ближе к берегу, а по ночам поддерживать полную светомаскировку. Он узнал также то, что давно хотел узнать: схему окраски торговых судов союзников в этих водах. Надстройки следовало красить в серовато-желтый цвет, а корпус – в серый или черный.
   После затопления «Сайентиста» «Атлантис» взял курс 220 градусов и направился устанавливать мины у мыса Игольный, пока сведения о потере британского судна не получили широкой известности. Прежде чем приступить к делу, «Атлантис» отошел от мыса далеко к югу, после чего повернул обратно. Капитан стремился создать впечатление, что судно идет из Австралии. Погода для установки мин была слишком хорошей; Рогге понимал, что в фосфоресцирующем море место, где все это время упорно ходит германский корабль, видно, вероятно, за много миль. Несмотря на суету и перерывы в работе, так как висящие низко над горизонтом звезды моряки постоянно принимали за судовые огни, мины были установлены. В 55 километрах был виден маяк на мысе Игольный – в самой южной точке Африки.
   Пора было менять маскировку, и рейдер превратился в голландский пароход «Аббекерк». После установки последней мины первой заботой Рогге было как можно скорее покинуть район, где «Атлантис» могли засечь самолеты разведки южноафриканских ВВС. Сделав это, он занял позицию вблизи маршрута из Дурбана в Австралию и приказал поднять в воздух свой «хейнкель». С этим самолетом постоянно, на протяжении всей его жизни, возникали проблемы. В тот раз – при первой попытке поднять его в воздух – у него отвалился двигатель. Рогге вспомнил, что при оснащении судна приложил немало усилий, чтобы получить вместо «хейнкеля» «Арадо-196».
   Наконец самолет удалось отремонтировать; он взлетел и в течение четырех дней не обнаруживал ни одного судна, так что маршрут Дурбан – Австралия был сдвинут к югу. Рогге перебазировался туда, где, как он считал, пересекались пути, соединяющие Дурбан, Батавию, Фримантл и Маврикий. Именно там 10 июня немцы увидели первое за пять последних недель судно.
   Это был норвежский пароход «Тиррана» вместимостью 7230 брт. Он устремился прочь, «Атлантис» погнался за ним, паля из всех орудий. Первое попадание было зафиксировано только после семи залпов; потребовалось еще 32 залпа – всего 150 снарядов, – чтобы норвежец остановился. Выяснилось, что направлялся он из Момбасы в Соединенное Королевство через Суэц с грузом пшеницы, муки и шерсти. Пять членов его экипажа были убиты снарядами «Атлантиса».
   На борт была направлена немецкая «призовая» команда, однако выяснилось, что у норвежца не хватит топлива, чтобы добраться до Германии. Шесть недель ему пришлось находиться в океане, дожидаясь в условленном месте, пока «Атлантис» пытался захватить груженый танкер. Когда же Рогге отчаялся сделать это, он поместил на норвежце 126 захваченных им пленных и отправил судно в Итальянское Сомали.
   Как только «Тиррана» с пленными, которые когда-нибудь, возможно, будут освобождены и смогут рассказать о том, что видели, исчезла из вида, «Атлантис» был целиком перекрашен в темно-коричневый цвет. Немцы надеялись, что это сделает его похожим на голландское или норвежское судно, находящееся под командованием союзников.
   Занимаясь поисками танкера, который «Атлантису» в конце концов так и не удалось обнаружить, немцы перехватили сообщение австралийского радио за 19 июня, где сообщалось, что пароход «Ниагара» вместимостью 13 000 брт подорвался на мине и затонул возле Окленда. Рогге знал, что мины могли появиться в этих водах только с судна № 36 – «Ориона» – под командованием коммандера Вейхера. Обогнув мыс Горн и добравшись до Окленда, «Орион», по всей видимости, направился дальше, в Индийский океан (поскольку не удалось узнать ничего, что противоречило бы этому). Это означало, что в Индийском океане в настоящее время работают три судна – «Атлантис», «Орион» и судно № 33 («Пингвин»). Получалось, что в столь обширной области Мирового океана трем рейдерам становится тесно. Рогге убавил ход до самого малого и на скорости в пять узлов принялся бороздить слегка взволнованное море в точке пересечения торговых маршрутов из Зондского пролива, с Маврикия и мыса Доброй Надежды.
   Наконец 11 июля в пределах видимости появилось судно. Рогге позволил ему пройти мимо, а затем последовал за ним, держась на горизонте, на самой границе видимости. Причиной задержки стало то, что Рогге не хотел атаковать в период одного из международно установленных интервалов времени, когда все береговые станции должны были особенно тщательно слушать SOS в радиодиапазоне 600 метров.
   В надлежащее время «Атлантис» увеличил скорость и занял позицию для атаки. Оказавшись на расстоянии около двух миль от судна, он отбросил маскировку и открыл огонь.
   Его жертва тут же передала в эфир SOS, добавив, что подвергается обстрелу. Какое-то американское судно, приняв сообщение, запросило, кто именно ведет обстрел, «Атлантис» в это же время передал в эфир сигнал QRU, означавший «вам не о чем беспокоиться». Американец велел «Атлантису» прекратить передачу, поскольку было ясно, что сигнал QRU исходил не от того судна, которое отправило SOS. «Атлантис» просигналил «ничего не происходит»; к этому моменту, четвертым залпом, ему удалось вывести из строя радиопередатчик на преследуемом судне, которое вскоре остановилось. Это было британское судно «Сити-оф-Багдад» вместимостью 7506 брт с грузом в 9300 тонн стали, химикатов и оборудования. Немцы получили дополнительное удовлетворение, поскольку «Сити-оф-Багдад», в свое время взятый в качестве «приза», прежде принадлежал германским и назывался «Гайерфельс».
   Рогге стало ясно, что британские власти отдали приказ, в соответствии с которым, будучи атакованным, суда любой ценой должны были посылать сигнал SOS. Следует заметить, что этот приказ был отчасти на руку немцам – торговые моряки часто паниковали, многие сигналы SOS оказывались ложными и лишь добавляли сумятицы и неразберихи.
   «Сити-оф-Багдад» был потоплен, но девятью днями позже, 20 июля, когда стало ясно, что британское судно не пришло в Пенанг к назначенному сроку, власти выпустили общее предупреждение, что в 500 милях от Дондра-Хед – самой южной точки Цейлона – действует какой-то военный корабль или подводная лодка. Это предупреждение было первым, так что, очевидно, вмешательство «Атлантиса» в обмен сигналами между «Сити-оф-Багдад» и американским судном сбило последнее с толку. Рогге, естественно, не стал дожидаться последствий, а сразу же направил свой корабль прочь, к южной оконечности Малаккского пролива, где вышел, как и надеялся, на маршрут в Южную Африку. Там он и курсировал, сдвигаясь постепенно к западу.
   Ждать «Атлантису» пришлось всего двое суток. 13 июля он встретил еще одно британское судно и открыл огонь. Британец ответил из своего единственного орудия, но «Атлантису» почти сразу же удалось подавить огонь и поджечь, а затем и торпедировать судно. «Кеммендайн» вместимостью 7769 брт шел из Глазго к мысу Рангун с небольшим грузом виски и пива. Очевидно, британский коммерческий экспорт резко упал, и многие суда были вынуждены покидать Соединенное Королевство порожняком или почти порожняком, беря за границей грузы, необходимые для ведения войны.
   До этого момента Рогге не использовал свое радио для связи с Германией из опасения, что во время переговоров британцы смогут запеленговать «Атлантис», а значит, узнать о его местонахождении, однако теперь SKL передал ему приказ выйти на связь, чтобы помочь информацией другим рейдерам.
   SKL требовал сведений о местоположении докладывающего судна, о его готовности к действиям, а также подробности его успешных операций, а также любых экстраординарных происшествий. Начальство решило, что опасностью взятия пеленга посреди океана можно пренебречь. В любом случае риск оказался напрасным. Сигнал, посланный тогда «Атлантисом» и состоявший из шестидесяти групп символов, не прошел и не был получен в Германии станцией «Норддейч». Только пять месяцев спустя «Атлантис» сумел передать домой новости о себе.
   Расправившись с «Кеммендайном», Рогге планировал курсировать с юга на север в месте, где пересекаются четыре маршрута, – из Малакки в Восточную Азию, из Австралии в Аден, из Зондского пролива в Момбасу и из Дурбана на Маврикий и в Коломбо. Однако в окрестностях был обнаружен хорошо защищенный конвой, и «Атлантис» двинулся дальше.
   На борту германского судна теперь было 339 пленных. Их приходилось держать в трюмах грузового судна, крейсирующего вдоль экватора. Однако к этому моменту успела вернуться «Тиррана», оставившая в Итальянском Сомали первую партию пленных «Атлантиса». Рогге решил отправить ее в оккупированную немцами Францию с новыми пленными, хотя для того, чтобы «Тиррана» смогла добраться домой, необходимо было пожертвовать 450 тоннами топлива.
   В то время как пленников на шлюпках увозили с «Атлантиса», сам рейдер медленно продвигался вперед сквозь туман и проливной дождь. Работал только один из его двигателей, второй находился в ремонте. Внезапно из-за завесы шквала появилось какое-то судно и тут же снова пропало. «Атлантис» последовал за ним, отыскал его; после четырех залпов и шести минут погони судно сдалось. Это оказался норвежский «Таллейранд» вместимостью 6731 брт, направлявшийся из Сиднея в Англию с грузом, состоявшим из 16 000 тюков шерсти, 22 686 мешков пшеницы, 240 тонн древесины тикового дерева и 4500 тонн стали. Экипаж насчитывал 36 человек, включая одну женщину. «Таллейранд» был вооружен одной пушкой калибра 4,7 дюйма, а поскольку «Тиррана» имела аналогичное вооружение, то боеприпасы были перевезены туда.
   В танках «Таллейранда» оказалось недостаточно нефти, чтобы он мог вернуться вместе с «Тирраной» во Францию. Имевшееся на нем топливо было перекачано на «Атлантис», таким образом рейдер получил запас хода еще на два месяца.
   «Тиррана» отплыла в Сент-Назер, причем ее верхняя палуба все еще несла груз автомобилей.
   Все это время «Атлантис» не переставал тренировать экипаж своего самолета. Летчики сбрасывали учебные бомбы и учились пикировать на корабль и обрывать спущенным на тросе крюком-кошкой его антенны.
   Таким образом «Атлантис» потопил четыре судна общим тоннажем 28 205 брт и захватил одно вместимостью 7230 брт. К 11 августа он закончил ремонт и находился теперь в зоне действия «Пингвина». Возможно, это и удивительно, но «Атлантис» остался в этом районе, вместо того чтобы уйти оттуда в северную или северо-восточную часть Индийского океана, рассредотачивая тем самым внимание противника. Ранним утром 25 августа он находился в 200 милях к северу от Родригеса, когда с него было замечено чужое судно. Его силуэт ясно вырисовывался на фоне светлеющего неба. Судно шло очень медленно. «Атлантис» открыл огонь, и оно остановилось, не подавая сигнала тревоги. Пароход «Кинг-Сити» вместимостью 4744 брт вез 7300 тонн угля из Кардифа в Сингапур. Причиной его медленного хода оказалась неисправность в системе вентиляции машинного отделения. Судно было потоплено.
   Поскольку «Кинг-Сити» не воспользовался своим радиопередатчиком, «Атлантису» не было необходимости немедленно покидать этот район, однако несколькими днями позже Рогге решил двинуться на восток. 27 августа он перехватил SOS от британского танкера «Бритиш Коммандер», находившегося совсем недалеко. В сообщении говорилось, что танкер остановлен неопознанным судном, и Рогге догадался, что это «Пингвин».
   9 сентября «Атлантис» перехватил и атаковал пароход «Этелкинг» вместимостью 9700 брт, направлявшийся из Австралии в Восточную Африку. Британское судно отказалось остановиться. «Атлантису» пришлось послать ему вслед 91 снаряд, и только после этого судно легло в дрейф. Капитан был мертв, а корпус так серьезно поврежден, что «Атлантис» не смог даже перекачать нефть. Во время погони «Атлантис» перехватил радиосигналы еще одного находившегося недалеко судна. На следующий день германский гидросамолет обнаружил его. Судно, слышавшее накануне SOS «Этелкинга», спешило прочь. Гидросамолет пустил в дело бомбы и пулеметы, выведя из строя радиопередатчик на судне, и вынудил команду укрыться внизу, так что «Атлантис» смог подойти незамеченным, в то время как туземный экипаж в смятении покинул машинное отделение. «Бенарти» вместимостью 5800 брт вез вольфрам, свинец, тиковое дерево, рис и кожу. Судно было потоплено подрывными зарядами.
   В корзинке для бумаг в разбитой радиорубке британского судна были обнаружены обрывки бумаги, позволившие немцам прочесть часть нового британского кода для торговых судов, который был введен 19 августа и сменил прежний, также захваченный на одном из предыдущих «призов».
   Потопив «Бенарти», Рогге понял, что ему снова придется менять позицию. Согласно военному дневнику «Атлантиса»[4], Рогге чувствовал, что атаки его и «Пингвина» поставили под вопрос безопасность плавания во всем Индийском океане. Соответственно, он двинулся на юго-восток, стараясь не встретиться с «Пингвином». Два судна, замаскированные под суда союзников, могли принять друг друга за врагов.
   19 сентября с «Атлантиса» было замечено затемненное судно. Рогге очень хотел захватить его нетронутым, чтобы иметь возможность отправить домой очередную партию пленных, однако судно отказалось остановиться и выдало в эфир сигнал тревоги. Пушки германского рейдера подожгли корабль, и он затонул. Команда покинула судно на шлюпках.
   «Раскаленный докрасна корпус, медленно погружающийся в воду в клубах пламени и пара, представлял собой чрезвычайно впечатляющее зрелище», – сообщает нам военный дневник рейдера. Жертва оказалась французским судном «Комиссар Рамель» (10 061 брт), принадлежавшим компании «Мессажери маритим», – самым крупным из потопленных к тому моменту «Атлантисом» судов. Экипаж его был по преимуществу австралийским, из первоначальной французской команды на нем оставалось всего несколько человек. Вез он сталь, пшеницу, мыло, кожу и фрукты.
   Строго говоря, «Комиссар Рамель» был потоплен вне района действий Рогге, но создается впечатление, что этот капитан никогда не считал себя обязанным воздерживаться от подобного рода браконьерства.
   В течение двух недель после этого «Атлантис» лежал в дрейфе, занимаясь ремонтом машин и вновь меняя свой внешний вид. В это время Рогге узнал, что один из его «призов» – «Тиррана» – погиб недалеко от побережья Германии. Таким образом не только исчезла возможность переоборудовать его в вооруженный рейдер, вместе с ним пропали почта, отчеты и запросы «Атлантиса» – первая почта, которую его экипаж смог отправить домой с момента выхода в море шесть месяцев назад, отчеты, в которых был детально изложен опыт нового способа войны на море, а также просьба прислать «Атлантису» кое-какие припасы с судами, которым все же удавалось преодолеть блокаду. Потеря «Тирраны» была чрезвычайно обидной и совершенно ненужной. Лейтенант Вальдманн, командовавший судном, по мере приближения к испанским водам снова и снова вызывал «Норддейч», но не получал ответа. Ему было известно, однако, что британцы постоянно совершают воздушные налеты на основные бискайские порты и ставят мины на подходе к ним. В соответствии с этим он попытался отыскать на юге Франции небольшой подходящий порт, откуда он мог бы доложить о себе и запросить дальнейшие распоряжения. С этой целью он остановил французское рыболовное судно и заставил отвезти себя в Аркашон, откуда телефонировал в Бордо и получил инструкции двигаться к устью Жиронды. На пути туда «Тиррана» была торпедирована британской подводной лодкой «Тьюна», опрокинулась и затонула в течение двух минут. Погибли 60 пленных, включая женщин и детей.
   Получив эти новости, Рогге решил оценить ситуацию, в которой оказался «Атлантис» по истечении шести месяцев похода. Он прошел 32 000 миль, использовал 47,5 процента своего запаса горючего и 61 процент запасов продовольствия; это означало, что продержаться в море без пополнения запасов он сможет еще семь месяцев.
   22 октября, крейсируя в Зондском проливе, «Атлантис» остановил югославский пароход «Дурмитор» вместимостью 5623 брт. Хотя Югославия на тот момент была еще нейтральна, Рогге отправил на борт «призовую» команду и отослал судно с пленными в Итальянское Сомали вместе с грузом в 8200 тонн необработанной соли, которую «Дурмитор» вез из Испании в Японию. Это путешествие, целью которого было обеспечение временной безопасности Итальянской Восточной Африки, было ужасным. На судне не хватало угля, и его максимальная скорость не превышала пяти узлов. Как говорит официальный доклад, немцы «вынуждены были пренебрегать гуманитарными соображениями». 313 пленников жили в трюмах прямо на соли, причем питьевой воды было очень мало, а для бытовых нужд ее не было вовсе. К тому же на судне было множество паразитов. Чтобы помочь продвижению судна, каждую ночь между грот-мачтой и дымовой трубой натягивали паруса, однако днем их приходилось снимать. Немцы считали, что вид парохода, пересекающего Индийский океан под парусом, покажется подозрительным и возбудит любопытство на любом проходящем мимо корабле союзников.
   Имевшийся на борту уголь был очень плохого качества, а все котлы, кроме одного, текли. Несчастные пленники пытались убедить командира «призовой» команды направить судно в нейтральный порт, но тот отказался. Кроме того, создается впечатление, что пленные в этих ужасающих условиях еще и ссорились между собой, что помогало немцам поддерживать порядок. Через двадцать пять суток после расставания с «Атлантисом» на «Дурмиторе» не осталось ни угля, ни воды, ни пищи, а берег Сомали все еще не показывался на горизонте. Все дерево на корабле, включая бочки, крышки люков и детали лебедок, с помощью единственной имевшейся на борту ручной пилы было распилено на мелкие части. В качестве топлива использовалась смесь золы, угля, опилок, битума, краски, парафина и смазочного масла. В дополнение несчастий, «Дурмитор» не мог войти в Могадишо – ближайший итальянский порт, поскольку недавно тот подвергся британской бомбардировке с моря. Кроме того, существовали подозрения, что он, вероятно, блокирован. В результате немцы высадились на берег к северу от Могадишо, возле Варшейка, где смогли захватить около четырех центнеров угля и примерно четверть тонны бобов, но воды там не было. Однако этого ничтожного количества угля хватило, чтобы привести судно в Кисмаю, где несколько месяцев спустя оно было захвачено британцами.
   Нескольких недель спустя после захвата «Дурмитора» Рогге слышал встревоженные вызовы из Гонконга, Сингапура и Коломбо, обращенные к последнему.
   1 ноября «Атлантис» покинул Зондский пролив и направился в Бенгальский залив. В ночь с 8-го на 9-е с него был замечен закамуфлированный танкер. Сам «Атлантис» в этот момент был замаскирован под британский вооруженный торговый крейсер «Энтенор», и танкер обнаружил обман, только когда к его борту подошла германская абордажная команда. Танкер «Тедди» (6750 брт) оказался норвежским; он вез из Абадана в Сингапур 10 000 тонн мазута и 500 тонн дизельного топлива. «Призовая» команда отвела танкер на 500 миль к югу; там судно должно было ждать, когда «Атлантис» сочтет для себя удобным пополнить собственные баки.
   Непосредственно после этого в ясном лунном свете с «Атлантиса» засекли еще один танкер. «Атлантис» вновь объявил себе кораблем Ее Королевского Величества. «Энтенор» дал приказ танкеру остановиться. Тот сообщил, что его имя «Оле-Якоб», и действительно остановился, но в это же время отправил в эфир сообщение о том, что задержан, дав при этом свои координаты.
   Затем абордажная команда под началом англоговорящего офицера захватила судно. Оказалось, что он вез из Сингапура в Суэц 9274 тонны авиационного спирта. «Атлантис» отправил в эфир сообщение, отменяющее данную ранее тревогу, и на следующее утро танкер также ушел на юг, чтобы присоединиться к «Тедди».
   После того как 9 ноября «Атлантис» захватил «Тедди», а 10-го – «Оле-Якоб», 11-го числа на пути судна оказался третий «приз». Утром с «Атлантиса» был замечен лайнер компании «Блу Фаннел Лайн». Получив требование остановиться, лайнер выдал в эфир SOS, который был принят береговой станцией, однако по каким-то таинственным причинам он был передан по команде только вечером, после того как был закодирован, что само по себе привело к еще большей потере времени.
   «Атлантис» открыл огонь, и первый же залп рейдера угодил в цель. Капитан и все остальные, кто находился на мостике, были убиты. Благодаря этому секретные бумаги, находившиеся на лайнере, не были уничтожены и попали в руки абордажной команды. Жертва оказалось судном «Автомедон» (7528 тонн), направлявшимся из Ливерпуля на остров Пенанг, в Сингапур и Шанхай. На борту были самолет, автомобили, различные механизмы, ткани, сигареты, продовольствие и почта. «Атлантис» принял на борт свежую провизию, сигареты, виски, почту и экипаж лайнера в составе 93 человек, а также трех пассажиров, в числе которых была женщина. Затем «Автомедон» был взорван. 11 ноября на счету «Атлантиса» было 13 судов общим тоннажем 93 805 брт.
   «Атлантис» перекачал себе для дальнейшего использования с «Тедди» столько топлива, сколько могли вместить его танки, после чего норвежский танкер был подожжен. В этом пункте оценка, данная SKL походу «Атлантиса», содержит очень редкую критическую ноту. Затопление «Тедди» ставится Рогге в вину и называется ошибкой, так как следовало использовать малейший шанс, чтобы привести «Тедди» в один из германских портов или перекачать с него топливо на другое судно. Того количества топлива, о котором идет речь, отмечается в докладе, позволило бы «Ориону» до конца похода чувствовать себя независимым. Затопление «Тедди» оказалось ошибкой и с тактической точки зрения. Гигантский факел, в который превратилось судно, был виден на много миль вокруг – как говорится в военном дневнике «Атлантиса», это было зрелище «в высшей степени впечатляющее, но совершенно излишнее».
   В качестве оправдания Рогге, очевидно, мог бы сказать, что у него уже не было свободной «призовой» команды, поскольку он должен был отправить «Оле-Якоб» в Японию с важными депешами, в частности с секретными документами, обнаруженными на «Автомедоне».
   Хотя Япония в тот момент все еще была нейтральна, «Оле-Якоб» мог пользоваться японскими портами как собственными. Обменяв в Японии свой груз мазута на дизельное топливо, он через некоторое время, в июле 1941 года вернулся в Бордо.
   Тем временем «Атлантис» направлялся на юг к острову Кергелен. В пути он вновь пополнил запас топлива с еще одного норвежского танкера, «Сторстад», захваченного «Пингвином». Кроме того, он встретился с последним, чтобы обменяться информацией и планами. Обменяв мазут на дизельное топливо, «Атлантис» получил распоряжение SKL о новом распределении районов действия. После капитального ремонта «Атлантис» должен был идти в Аравийское море; «Пингвин» должен был курсировать в австралийских водах к востоку; судно № 45 – «Комет» – должно было направиться в западноавстралийские воды; судно № 36 – «Орион» – шло домой после неудачного похода. Наконец, судно № 41 – «Корморан», первый рейдер второй волны, – должен был начать операции к западу от Фритауна, а затем обогнуть мыс Доброй Надежды и направиться в Индийский океан.
   9 декабря Рогге узнал, что награжден Рыцарским крестом, и начал приготовления к долгому капитальному ремонту на удаленном Кергелене. После того как французская канонерка «Бугенвиль» нанесла визит на остров в феврале 1939 года, туда, по слухам, не заходило ни одно судно. С водой и жильем для команды, казалось, не должно было быть проблем, и 14 декабря Рогге ввел свой корабль в бухту Гэзел-Бей. При входе в бухту «Атлантис» выскочил на камни. Первая попытка снять корабль с них оказалась неудачной; посланные вниз водолазы обнаружили пробоины в форпике и в передней части двойного дна. Наконец, после тридцати часов тяжелой работы, с помощью верпов судно удалось стащить; при этом его пришлось раскачивать во все стороны: кренить то на один борт, то на другой и запускать двигатели попеременно на полный вперед и полный назад.
   Рейдер стоял в бухте Гэзел-Бей 26 суток. Разведка с воздуха показала, что остров совершенно необитаем. Со стороны моря был установлен постоянный наблюдательный пост, а на берегу оборудован пункт управления артиллерийским огнем, так что при необходимости корабельные пушки могли стрелять по приближающемуся врагу через горы, так что сам корабль оставался бы не виден.
   За время стоянки была проделана огромная работа. Корабль был отремонтирован и перекрашен, маскировка заменена, а повреждения, полученные при посадке на мель, устранены. А главное, каждый член экипажа получил возможность побывать на берегу – через целых девять месяцев. Высадившись, матросы охотились на кроликов и уток, собирали раковины и морскую капусту. От водопада к кораблю немцы соорудили трубопровод длиной в полмили, обеспечивавший команду чистой питьевой водой; на Рождество был устроен грандиозный вечер, где каждый член команды получил подарок (большая их часть происходила из добычи, захваченной на «Автомедоне»).
   Для ремонта подводных повреждений потребовалось две недели непрерывных подводных работ. Во время аварии было оторвано несколько ярдов центральной килевой плиты, а днище корабля на площади примерно в 100 квадратных футов получило несколько пробоин. Подводные кислородно-ацетиленовые резаки не входили в ремонтный комплект судна, так что поврежденные бронеплиты приходилось высверливать кусок за куском и отрывать с помощью судовой лебедки. На место отсутствующей части киля приспособили балку паравана. Характерно, что Рогге сам надевал водолазный костюм и непосредственно следил за ходом операции. Наконец к 11 января все работы были закончены, и «Атлантис», замаскированный под норвежский сухогруз «Тамезис», вновь вышел в море. При выходе в открытое море Рогге, что вполне естественно, испытывал некоторое беспокойство, но вскоре стало ясно, что полученные судном повреждения не влияют на его мореходные качества, по крайней мере в нормальную погоду. Однако Рогге понимал, что наступивший шторм легко может изменить положение вещей. В соответствии с этим он запросил разрешения направиться в Японию для ремонта судна в сухом доке.
   В разрешении ему было отказано на том основании, что в те времена использовать Японию в качестве базы с политической точки зрения было нежелательно. Рогге получил приказ SKL: ему предписывалось действовать в Южной Атлантике или идти домой в Германию, в зависимости от мореходности судна; в любом случае, сказано было ему, пребывание «Атлантиса» в Южной Атлантике будет недолгим и должно рассматриваться как часть пути домой.
   Однако, прежде чем отправляться в Южную Атлантику, Рогге хотел попытаться осуществить в Индийском океане еще одну операцию. В секретных бумагах, взятых на «Автомедоне», имелось детальное описание маршрута союзных судов между Мозамбикским проливом и Сингапуром, и именно на этом маршруте Рогге собирался крейсировать.
   23 января самолет, отправленный Рогге на разведку, обнаружил судно примерно в 60 милях от «Атлантиса». Когда «Атлантис» подошел поближе, судно повернуло в сторону. Идя следом, рейдер едва был в состоянии держать преследуемое судно в пределах видимости; его труба и мачты едва-едва виднелись на горизонте.
   «Атлантис» начал маневрировать. Положение солнца и общая не слишком хорошая видимость практически не позволяли «Атлантису» следить за противником. Если бы все сложилось удачно, «Атлантис», подождав некоторое время, атаковал бы свою жертву, когда ее силуэт яснее вырисовывался бы на фоне вечернего неба. Однако ситуация сложилась не в его пользу, и в темноте рейдер прошел мимо своей жертвы, не заметив ее.
   Как только взошло солнце, Рогге решил, что, поскольку рейдер был уже на подходе к Сейшелам, он должен атаковать быстро, без долгой погони и выслеживания, что позволило бы подойти к жертве, не вызывая подозрений. В соответствии с этим решением, самолет поднялся в воздух, спикировал на торговое судно со стороны солнца, оборвал ему антенны, прошел на бреющем полете над судном и сбросил бомбы на палубу. С судна ответили зенитным огнем. «Атлантис» полным ходом устремился к жертве и с расстояния 8500 ярдов открыл огонь. Примерно в этот момент торговое судно, натянув временную антенну, все же отправило в эфир тревожный сигнал QQQ, который, однако, на Сейшелах не поняли. После восьми попаданий судно, идентифицированное по тревожным сигналам как британский пароход «Мандазор», ярко вспыхнуло. Экипаж – 19 британцев и 63 индуса – покинул судно. В это время рядом со шлюпками на воду опустился гидросамолет. Один из поплавков его был поврежден, поэтому он перевернулся и затонул. «Атлантис» подобрал его экипаж и уцелевших с «Мандазора» (погибли два британца и четверо индусов). Пленные рассказали, что корабль вез из Калькутты в Соединенное Королевство 2000 тонн сырого железа и 1800 тонн чая.
   Тем временем сейшельское радио тщетно просило «Мандазор» повторить непонятный сигнал QQQ. Хотя на радиостанции и не смогли понять в точности, что происходит, все же возникли подозрения, достаточные для того, чтобы послать сигнал предупреждения и рекомендацию изменить курс пароходу «Тантал». Зная, что поднялась тревога, Рогге решил перебазироваться на маршрут, которым обычно ходили танкеры из Персидского залива.
   Следующее судно было замечено с борта «Атлантиса» 27 января. Наблюдатели доложили капитану, что в пределах видимости появился британский лайнер «Куин Мэри» вместимостью 83 000 брт. Это был самый большой «приз», на какой только мог надеяться германский торговый рейдер, но Рогге вынужден был признаться самому себе, что ничего не может предпринять против лайнера. Во-первых, по скорости лайнер намного превосходил «Атлантис» и в случае тревоги мог легко ускользнуть; во-вторых, «Куин Мэри» почти наверняка шла в сопровождении сильного эскорта, который мог бы легко уничтожить «Атлантис», даже не подходя к нему близко. Поэтому германский рейдер повернул в сторону. На самом же деле «Куин Мэри» здесь не было. По всей видимости, за нее приняли какой-то другой трехтрубный лайнер, поменьше. Любой из таких лайнеров должен был существенно превосходить «Атлантис» в скорости и имел бы хорошие шансы в случае нападения уйти.
   Так что Рогге отправился на свой танкерный маршрут и принялся курсировать. Он шел зигзагом, то и дело пересекая трассу по широкой дуге. Стояла идеальная для воздушной разведки погода, и Рогге горько сожалел о потере своего гидроплана.
   Ночью 31 января «Атлантис» наткнулся на британское судно «Спейбэнк» (5154 брт) и захватил его так быстро, что британец не успел подать никакого сигнала. Судно везло марганцевую руду, ковры, чай и шеллак из Кочина в Нью-Йорк. Ценность его груза была настолько велика, что Рогге отрядил на него «призовую» команду и назначил место встречи, а позже, 21 марта, отправил «приз» домой. После возвращения судна в Европу немцы переоборудовали «Спейбэнк» во вспомогательный минный заградитель и переименовали его в «Доггербанк». В марте 1943 года его по ошибке потопила германская подлодка.
   На следующий день после захвата «Спейбэнка» было замечено следующее судно – какой-то лайнер компании «Блу Фаннел Лайн» приближался к «Атлантису», выходя из полосы шторма. Однако дозорные на британском судне «Тройлус» работали отлично, и германца заметили. «Тройлус» повернул в сторону и доложил о появлении подозрительного корабля. «Атлантис» развернулся, чтобы последовать за лайнером, и пошел к горизонту параллельным курсом, но «Тройлус» значительно превосходил «Атлантис» в скорости и легко оторвался от преследования. Совершенно очевидно, что тщательнейшее наблюдение – вопрос жизни и смерти, но создается впечатление, что в большинстве случаев дозорные германских военных кораблей справлялись со своими обязанностями гораздо лучше, чем дозорные союзных торговых судов.
   Примерно в это же время немцы узнали о новом постановлении британского адмиралтейства. Теперь капитан любого судна в случае нападения на него или появления чего-нибудь подозрительного обязан был отправлять в эфир сигналы предупреждения. Он обязан был делать это даже в том случае, если его судно или экипаж могли подвергнуться опасности. В то же время, по сообщениям германской разведки, уделялось большое внимание улучшению дозорной службы, маршруты передвижения судов сдвигались под прикрытие берега, а самолетов сопровождения и вспомогательных крейсеров становилось все больше.
   В ночь, последовавшую за бегством «Тройлуса», была проведена еще одна ночная атака. «Атлантис» открыл огонь по танкеру, который сразу же лег в дрейф. Поскольку судно не подавало никаких сигналов, обстрел был прекращен, однако оказалось, что снаряд успел повредить главный паропровод, в результате чего на судне было отключено освещение. Китайских моряков, метавшихся в темноте между взрывами снарядов и свистом вырывающегося пара, охватила паника, и они выбросились за борт.
   Судно оказалось норвежским танкером «Кетти Бревиг» (7031 брт). Танкер вез 6370 тонн мазута и 4125 тонн дизельного топлива из Бахрейна в Лоренцо-Маркеш. Утром поврежденный паропровод починили, и танкер с «призовой» командой отправился в место встречи с «Атлантисом», назначенную на 18 февраля.
   В этот момент SKL вновь связался с рейдером и передал приказ встретиться с кораблем снабжения «Танненфельс». Рогге подтвердил получение приказа и доложил, что готов «полностью использовать возможности судна и оставаться в море как можно дольше».
   Он также запросил о встрече с «карманным» крейсером «Шеер», находившимся в море с 31 октября, и с «Кормораном». «Спейбэнк» должен был отправиться в Германию, а «Кетти Бревиг» – помогать «Пингвину» в минировании прибрежных вод Австралии.
   Рогге встретился с «Танненфельсом» и передал ему припасы, которыми мог пожертвовать. Кроме того, он заправил итальянскую подводную лодку «Перла», покинувшую, как и «Танненфельс», сомалийский порт в связи с приближением британских сил. В это же время Рогге узнал, что еще один германский корабль снабжения – «Укермарк» – также покинул Кисмаю и направился к Диего-Суаресу на Мадагаскаре, контролировавшемся правительством Виши.
   11 февраля произошла встреча «Атлантиса», «Танненфельса», «Кетти Бревиг» и «Спейбэнка», и четыре судна мирно дрейфовали вместе в просторах Индийского океана; вскоре к ним присоединился «Шеер». Эта встреча «карманного» линкора, вооруженного сухогруза и трех судов снабжения представляла собой наибольшую за всю Вторую мировую войну численную концентрацию германских военных кораблей вне европейских вод.
   Суда работали вместе с 17 по 25 февраля. «Атлантис» вел поиск на юге и востоке, «Шеер» – на юго-западе. Все, что удалось обнаружить «Атлантису», – это японское судно и две французские подводные лодки правительства Виши – «Пегас» и «Монж» – в сопровождении корабля снабжения «Лот». К 23 февраля Кранке, капитан «Шеера», и Рогге пришли к выводу, что район, где они действуют, по всей видимости, не представляет интереса. Это решение, комментирует доклад SKL о действиях кораблей, было неудачным, поскольку вместе «Шеер» и «Атлантис» «могли потревожить всю Индию», а также создать у противника впечатление о подготовке какой-то сложной диверсионной акции, что облегчило бы давление на Итальянское Сомали. В этот момент SKL говорит об «остром недостатке успехов вспомогательных крейсеров» из-за сложностей с их переоборудованием и дозаправкой.
   25 февраля «Атлантис» и «Шеер», разделившись, ушли на юг, чтобы вновь встретиться, однако в месте встречи Рогге обнаружил только «приз» «Шеера» – танкер «Бритиш Адвокат». Сам «Шеер» в этот момент уже торопился как можно быстрее покинуть Индийский океан. Его дозорные видели британский самолет; кроме того, стало известно, что к востоку от Мадагаскара были замечены два британских крейсера – «Канберра» и «Леандр». После этого «Шеер» направился прямо домой, в Германию, куда и прибыл 1 апреля.
   Война для «Шеера» как на океанских просторах, так и в родных прибрежных водах была полна приключений. Карьера его завершилась только 9 апреля 1945 года – он был потоплен в бухте Киля при бомбардировке. После войны он некоторое время лежал на дне на краю бухты, и его виднеющийся из воды перевернутый тускло-красный корпус напоминал гигантскую акулу. Однако при реконструкции гавани было решено засыпать участок, где лежал корпус судна, камнем. Груды камня взгромоздились вокруг и поверх затонувшего корабля, так что теперь он лежит среди суши вверх дном, невидимый под толщей земли.
   Итак, «Атлантис», «Спейбэнк», «Кетти Бревиг» и «Бритиш Адвокат» встретились в последний раз и разошлись каждый своим путем. «Бритиш Адвокат» был отправлен в Бордо, куда и благополучно прибыл 29 апреля; «Кетти Бревиг» вместе с еще одним германским беглецом – «Кобургом» из Массауа – перехватили «Канберру» и «Леандр» в результате утечки информации, допущенной итальянскими властями.
   Затем пришла новость о том, что «Пингвин» был перехвачен и потоплен британским крейсером «Корнуолл», причем не слишком далеко от «Атлантиса», в масштабах Индийского океана. Подошел срок вновь заправлять «Перлу», так что «Атлантису» пришлось ждать ее в условленном месте. «Спейбэнк» с «призовой» командой на борту работал как корабль-разведчик, пока не ушел в Бордо. Тем временем «Атлантис» и танкер «Нордмарк» заправляли «Перлу» и еще три итальянских подводных лодки – «Архимед», «Гильельмотти» и «Феррарис» – на пути домой, в Европу, из Сомали. На подводные лодки передавали мазут, смазочное масло, воду, еду и сигареты. После того как все это было закончено, с итальянскими военно-морскими властями была достигнута договоренность об опознании. Больше не существовало опасности, что итальянские подлодки могут потопить какой-нибудь из рейдеров или их вспомогательные суда.
   31 марта исполнился ровно год пребывания «Атлантиса» в открытом море. Редер прислал команде рейдера поздравления и добрые пожелания. «Атлантис» в это время, никого не встречая, курсировал у Мозамбикского пролива, так что Рогге еще больше сожалел о потере гидросамолета. Однако 5 апреля ему немного улыбнулась удача. «Атлантис» встретил французский, правительства Виши, транспорт «Шенонсо» и был уверен, что тот в самом скором времени отправит в эфир сообщение о встрече с ним. Рогге очень хотел, чтобы такое сообщение было отправлено, поскольку собирался покинуть Индийский океан и надеялся, что британцы будут продолжать опасаться его.
   Уходя из Индийского океана, Рогге пытался осмыслить то, что успел узнать за одиннадцать месяцев пребывания в тех краях. Он думал также о том, что узнали о нем британцы и какие меры могли принять, пытаясь смешать ему карты.
   Во-первых, насколько он мог судить, стали гораздо шире использоваться альтернативные маршруты, – весь трафик между Соединенным Королевством и Австралией теперь шел через Панамский канал. Произошло и множество менее заметных изменений, выводивших судоходство союзников из пределов досягаемости рейдера. В то же время это означало, что теперь суда союзников затрачивали на переход больше времени и топлива. Было ясно, что британские военные корабли привязаны к конвоям и вынуждены их сопровождать. Рогге, однако, считал, что сопровождение дается только транспортам, но не каким-то другим судам. Растущая подозрительность и внимательность идущих в одиночку союзных судов делали нападение на них в дневное время весьма затруднительным; в будущем, заключил Рогге, ему придется атаковать в основном ночью, без предупреждения. Предупредительный выстрел поперек курса теперь означал, что атакованное судно получает возможность подать сигнал тревоги.
   До тех пор обычной практикой Рогге было производить первый выстрел из кормового 75-миллиметрового или из одного 5,9-дюймового орудия, затем производить залп из половины бортовых 5,9-дюймовых орудий и только после этого открывать огонь из всех возможных орудий. Теперь Рогге пришел к выводу, что такой порядок действий требует слишком много времени. Ясно было также, что теперь уже не будет возможности устраивать погоню за судном, находящимся вне дистанции огня, ибо за время, необходимое для выхода на дистанцию, жертва успеет подать сигнал тревоги. Рогге вводит новые инструкции по вступлению в бой с неприятелем, но аккуратно оговаривает, что стрельбы должно быть не больше, чем необходимо для выведения из строя вражеского радиопередатчика; после его уничтожения неприятелю следует дать шанс капитулировать.
   

notes

Примечания

1

2

3

4

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →