Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

У осьминогов голубая кровь.

Еще   [X]

 0 

Люди в красном (сборник) (Скальци Джон)

Эндрю Даль рад новому назначению: его ждет любимая исследовательская работа, и не где-нибудь, а в лаборатории «Интрепида», знаменитого флагмана Вселенского союза. Однако вскоре молодой ксенобиолог понимает: некоторые люди на борту корабля связаны тайной, в которую не посвящают новичков. Настораживает не только поразительная живучесть старших офицеров на фоне высочайшей смертности среди подчиненных, но и явная абсурдность происходящего.

Год издания: 2014

Цена: 119 руб.



С книгой «Люди в красном (сборник)» также читают:

Предпросмотр книги «Люди в красном (сборник)»

Люди в красном (сборник)

   Эндрю Даль рад новому назначению: его ждет любимая исследовательская работа, и не где-нибудь, а в лаборатории «Интрепида», знаменитого флагмана Вселенского союза. Однако вскоре молодой ксенобиолог понимает: некоторые люди на борту корабля связаны тайной, в которую не посвящают новичков. Настораживает не только поразительная живучесть старших офицеров на фоне высочайшей смертности среди подчиненных, но и явная абсурдность происходящего.
   Случайно узнав, что представляет собой на самом деле «Интрепид», Даль предлагает своим товарищам безумно рискованный путь к спасению…


Джон Скальци Люди в красном

   © Д. Могилевцев, перевод, 2014
   © А. Мальцев, перевод, 2014
   © ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2014
   Издательство АЗБУКА®

   Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

Люди в красном
Роман с тремя эпилогами

   Этот роман я посвящаю
   Уилу Уитону, кого я всем сердцем, наисердечнейше, насколько сердце может, сердечно люблю;
   Майкелу Бернсу, моему другу с тех самых дней, что мы просиживали за компьютерами TRS-80 в библиотеке Глендоры;
   и Джо Малоцци с Брэдом Райтом, взявшим меня с собой в космос.

Пролог

   – Борговианские земляные черви! – воскликнул капитан и шлепнул ладонью по камню. – Как я раньше не догадался?
   «Да уж, мать твою, как же ты не догадался?!» – мысленно воскликнул энсин Дэвис, глядя на обширный земляной пол.
   Рыхлая поверхность горбилась слегка там и сям – под нею двигались массивные плотоядные черви.
   И ведь говорил Дэвис напарнику Чену, как только обнаружили пещеру, что не стоит лезть туда наобум! А капитан с К’роолем и Вестом взяли и зашли, несмотря на то что за безопасность, формально, отвечали именно Дэвис и Чен.
   Чен был новичком, он только фыркнул в ответ:
   – Да брось! Это обычная пещера! Чего там бояться?
   – Волков, медведей, – предположил Дэвис, – любого крупного хищника. Они, знаешь ли, любят прятаться в пещерах от непогоды. А тебе это невдомек? Ты, может, и в походе никогда не был?
   – Нет на этой планете медведей, – ответил Чен, делая вид, что не понял. – К тому же у нас импульсные пушки. Хватит уже, пошли. Эта моя первая разведмиссия. Не хочу, чтобы капитан задумался вдруг, с чего это я отстал.
   С тем Чен и побежал следом за офицерами.
   Дэвис с высоты валуна посмотрел на темный бугорок внизу – все, что осталось от напарника. Земляных червей привлек звук человеческих шагов. Они подкопались под Чена и утянули вглубь. Только заметалось эхо крика, и все, остался лишь бугорок.
   «Ошибся я, есть еще кое-что», – поправил себя Дэвис, вглядевшись в глубину пещеры.
   Там лежала рука Чена, еще сжимавшая импульсную пушку, нисколько хозяину не помогшую.
   Почва зашевелилась, и рука пропала.
   «Ну вот, теперь все», – заключил Дэвис.
   – Дэвис! – крикнул капитан Абернати. – Оставайтесь на месте! Любое прикосновение к земле привлечет червей! Вас мгновенно съедят!
   «Спасибо за очевидные, а главное, за вчерашние новости, осел!» – подумал Дэвис, но мысль не озвучил, поскольку был энсином, а тот капитаном.
   – Так точно! – ответил он.
   – Отлично! – похвалил Абернати. – Я не хотел бы, чтобы ты решил попытать счастья и попался червям. Твой отец мне бы этого не простил.
   «Что?» – подумал огорошенный Дэвис и вдруг вспомнил: капитан Абернати служил под началом отца на «Бенджамине Франклине».
   На несчастном «Бенджамине Франклине». Отец Дэвиса спас Абернати, тогда еще энсина, забросив его, потерявшего сознание, в шлюпку, прежде чем запрыгнуть в нее самому. Корабль же зрелищно взрывался за их спинами. Отец с Абернати дрейфовали три дня. Когда шлюпку подобрали, внутри почти не оставалось пригодного для дыхания воздуха.
   Дэвис покачал головой. Как странно, что воспоминание о спасении Абернати всплыло именно сейчас, в таких-то обстоятельствах.
   Будто прочитав его мысли, капитан добавил:
   – Знаешь, твой отец спас мне жизнь.
   – Знаю, – ответил Дэвис – и чуть не свалился с валуна.
   Земляные черви бросились на камень, тот пошатнулся.
   – Дэвис! – вскрикнул Абернати.
   Энсин присел на корточки, прильнул к валуну, чтобы уцепиться крепче и понизить центр тяжести. Глянул на капитана – тот совещался с К’роолем и Полем Вестом. Дэвис не слышал их разговора, но представлял его. Наверняка офицеры вспоминают, что им известно о борговианских земляных червях, и выдумывают план нейтрализации. Нужно как-то пересечь пещеру и пробраться в закоулок, где находится древний центральный компьютер борговиан, хранящий, возможно, ключ к разгадке их тайны.
   Отчего же исчезла эта непостижимая мудрая раса?
   «Лучше подумал бы о насущном, – посоветовала рациональная часть Дэвисова сознания. – И чем скорее, тем лучше».
   С этим было трудно не согласиться – память выбрала не самое лучшее время, чтобы загрузить мозг бесполезной информацией.
   Черви снова качнули валун. Дэвис вцепился что есть силы. Дискуссия капитана с офицером по науке и главным инженером оживилась. Троица горячо искала решение.
   «Черт возьми, Дэвис, ты же охрана этих троих! У тебя импульсная пушка! Можно просто испарить этих тварей к чертям!»
   Энсин хлопнул бы себя по лбу – если б лоб и так не бился о валун, периодически сотрясаемый червями. Конечно! Импульсная пушка! Дэвис потянулся к кобуре. Пока он вытаскивал оружие, некая третья часть разума усомнилась в очевидной простоте решения. Если все так элементарно, почему капитан и прочие еще не приказали стрелять?
   «Что-то сегодня у меня в голове сущая разноголосица», – проигнорировал энсин голос разума и прицелился в приближающийся земляной бугор.
   – Дэвис, нет!!!
   Крик послышался в тот самый момент, когда энсин нажал на спуск, посылая в землю когерентный пучок разрушительных частиц. Раздался пронзительный визг, сменившийся дикими судорогами и зловещим глубинным рокотом. Из-под земли внезапно выпрыгнули десятки червей.
   – Импульсная пушка бессильна против борговианских червей! – завопил К’рооль, стараясь перекричать множество корчащихся в судорогах тварей. – Частота заряда приводит их в бешенство и будит лютый голод! Энсин только что приманил к нам всех червей в окрестности!
   Дэвису захотелось крикнуть в ответ: «А вы не могли сказать об этом до того, как я решил стрелять? Не могли еще на корабле, на брифинге перед выходом сказать что-нибудь вроде: „Не стреляйте в борговианских червей из импульсной пушки“? Мы же обсуждали высадку на Борговию. Почему никто не упомянул о гребаных червях?»
   Не крикнул Дэвис потому, что К’рооль не услышал бы его в чудовищном шуме. Да и поздно – уже ведь выстрелил. Черви в бешенстве. Скоро кто-то умрет. И этот кто-то, скорее всего, энсин Дэвис.
   Сквозь облако пыли он посмотрел на капитана. Абернати, нахмурившись, озабоченно глядел на сына своего спасителя. А Дэвис задумался о том, почему капитан почти никогда не заговаривал с ним раньше.
   М-да, ведь Абернати с отцом… В общем, они же стали друзьями после гибели «Франклина». Прямо закадычными. Абернати, очень похоже, знал Дэвиса с детства и употребил свое влияние, чтобы выхлопотать сыну друга место на «Интрепиде», флагмане Вселенского союза. Конечно, капитан не мог особо выделять молодого энсина, демонстрировать знакомство – фаворитизм не пристал командиру. Но ведь можно было переброситься парой слов – например, осведомиться об отце, спросить о разведмиссиях.
   Непонятная холодность.
   Вдруг подземный рокот и тряска стихли. Черви успокоились и спрятались в земле так же быстро, как и выскочили, разъяренные. Улеглась пыль.
   – Они ушли! – вырвалось у Дэвиса.
   – Нет, – ответил Абернати, – они не так глупы.
   – Я успею добежать до выхода! – выкрикнул Дэвис – снова почти бездумно.
   – Оставайтесь на месте, энсин! – рявкнул Абернати. – Это приказ!
   Но Дэвис уже соскочил с валуна и помчался к выходу из пещеры. Голос разума просто выл, взбешенный иррациональностью действий мозга, но тому было наплевать. Дэвис знал: он должен бежать! Подсознательный, необоримый позыв. Будто кто-то понуждает и выхода нет.
   Абернати тягуче, будто в замедленной съемке, открыл рот, выдал пронзительное: «Не-ет!!!» За это время Дэвис покрыл половину расстояния. Затем земля будто взорвалась. Черви выскочили полукругом и бросились к энсину. Он попятился, и, хотя лицо его выражало крайнее удивление, в этот самый момент энсин Дэвис прозрел.
   Вот он – важнейший момент его жизни. Смысл его бытия! Все, сделанное им до этого момента, все, чем он был, что когда-либо говорил, чего хотел, вело именно сюда, к трагической финальной сцене. Энсин Дэвис отступает, а черви несутся на него сквозь землю и воздух.
   Это судьба. Это предназначение.
   В одно мгновение, глядя в острые, как иголки, зубы на весьма с точки зрения эволюции подозрительно вращающейся челюсти червя, энсин Том Дэвис увидел будущее. И оно отнюдь не проясняло таинственного исчезновения борговиан. Да теперь никто уже и не вспомнит про борговиан!
   Это было будущее энсина – вернее, его отца, теперь адмирала флота. А если точнее, отношений капитана Абернати и адмирала Дэвиса. Энсин увидел сцену: капитан сообщает адмиралу о смерти сына. Увидел, как ошеломление сменяется гневом, как распадается старая дружба. Военная полиция союза сажает капитана под домашний арест, пока идет расследование по обвинению в преступной халатности, состряпанному разъяренным адмиралом. Энсин увидел трибунал, где выступающий адвокатом офицер К’рооль припер к стенке вызванного в качестве свидетеля адмирала, заставив признать, что причиной обвинения стали горе и отчаяние вследствие смерти сына. Дэвис увидел, как отец с надрывом раскаивается и просит прощения перед ложно обвиненным капитаном. Тот прощает, и старые друзья в трогательном, душераздирающем порыве воссоединяются прямо в зале суда.
   Какой сюжет! Какая драма!
   И все это благодаря ему, энсину Дэвису. Это его судьба. Решающий момент!
   «Да ну вас всех к чертям! – подумал энсин. – Жить хочется!»
   Он дернулся, уклоняясь от червей, споткнулся, и червь откусил ему лицо. Дэвис умер.
   Сидя рядом с К’роолем и Вестом, Люций Абернати в бессилии наблюдал, как Том Дэвис пал жертвой борговианских червей. Капитан вдруг ощутил прикосновение – на его плечо положил руку главный инженер Поль Вест.
   – Люций, мои соболезнования. Я знаю, он был твоим другом.
   – Больше чем другом, – с трудом выговорил Абернати. – Он был сыном друга. Поль, я же видел, как он рос! Я пристроил его на «Интрепид». Я обещал его отцу, что присмотрю за сыном. И я присматривал, проверял время от времени, как у него дела. Никакого фаворитизма, конечно. Но я не упускал его из виду…
   – Адмирал будет вне себя от горя, – сказал офицер по науке К’рооль. – Энсин Дэвис был единственным ребенком адмирала и его покойной жены.
   – Да, – подтвердил Абернати. – Ему будет тяжело.
   – Люций, это не твоя вина, – заметил Вест. – Ты же не приказывал ему стрелять из импульсной пушки. Не приказывал бежать.
   – Не моя вина, – согласился Абернати, – но моя ответственность.
   Он отполз от остальных на самую дальнюю часть валуна, чтобы немного побыть в одиночестве.
   Когда капитан оказался вне зоны слышимости, Вест прошептал К’роолю:
   – Господи боже, ну что за идиот вздумает стрелять по земле, кишащей плотоядными червями? А уж бежать потом по этой земле… Пусть Дэвис и адмиральский сын, но с головой у него беда.
   – Очень неудачно получилось, – согласился К’рооль. – Чем опасны борговианские земляные черви, хорошо известно. Чену и Дэвису следовало бы знать.
   – Да, стандарты наши все ниже, – вздохнул Вест.
   – Возможно, – допустил К’рооль. – Так или иначе, последние разведмиссии повлекли за собой прискорбные потери. Соответствуют эти миссии нашим стандартам или нет – трудный вопрос. Бесспорно одно: нам необходимо пополнение.

Глава 1

   «Интрепид».
   – Правда, он прекрасен? – послышался рядом голос.
   Даль обернулся: девушка в униформе энсина звездного флота тоже глядела на корабль.
   – Правда, – согласился Даль.
   – Это флагман Вселенского союза «Интрепид». Построен в две тысячи четыреста тридцать пятом году в доках Марса. Флагман Вселенского союза с две тысячи четыреста пятьдесят шестого года. Первый капитан – Женевьева Шэн. С две тысячи четыреста шестьдесят второго года капитан – Люций Абернати.
   – Вы – экскурсовод по «Интрепиду»? – улыбнулся Эндрю.
   – А вы на экскурсию? – улыбнулась в ответ девушка.
   – Нет, – ответил он, протягивая руку. – Эндрю Даль. Меня назначили на «Интрепид». Я жду трехчасовый шаттл.
   Девушка пожала его руку:
   – Майя Дюваль. Меня тоже назначили на «Интрепид». И я тоже жду трехчасовый шаттл.
   – Какое совпадение!
   – Если хочешь называть встречу двух офицеров, назначенных на один и тот же корабль ВС, ожидающих на одной и той же станции ВС одного и того же шаттла, совпадением – называй, пожалуйста.
   – Если уж ты так ставишь вопрос – какое несовпадение!
   – Отчего так рано? Еще только полдень. Я думала, явлюсь первая.
   – От нетерпения. Это мое первое назначение.
   Дюваль посмотрела на него вопросительно.
   – Я поступил в академию на несколько лет позже.
   – Это почему?
   – Долгая история.
   – У нас полно времени. Как насчет пообедать вместе? Там и расскажешь.
   – Э-э, я вроде как ожидаю друга… Его тоже назначили на «Интрепид».
   – До фуд-корта рукой подать. – Дюваль указала на ряд стоек по другую сторону коридора. – Просто пошли ему либо ей сообщение. Если не заметит, мы твоего друга оттуда увидим и перехватим. Пойдем. Я проставляюсь.
   – А-а, вот как! Если я откажусь от дармовой выпивки, меня уж точно вышибут с флота.

   – Ты обещал долгую историю, – напомнила Майя, после того как взяли еду и напитки.
   – Ничего я не обещал.
   – Но обещание подразумевалось! – возмутилась она. – В конце концов, я проставилась, и ты мне должен! Энсин Даль, а ну-ка развлеките меня!
   – Ладно, попробую. Я так поздно поступил в академию, потому что три года проучился в семинарии.
   – Так, уже интереснее.
   – На Форшане, – добавил Даль.
   – О-о, это оч-чень интересно. Так, значит, ты священник форшанской религии? Какой секты?
   – Левой. К тому же я не священник.
   – Целибат не по душе?
   – У левых нет целибата. Но я был единственным человеком в семинарии, так что, если можно так выразиться, целибат был вынужденный.
   – Некоторых бы это не остановило.
   – Ты не видела вблизи форшанского семинариста. Кроме того, я не ксенофил.
   – А если ты просто не встретил нужного ксено?
   – Предпочитаю людей. Можешь звать меня занудой.
   – Зануда, – немедленно подхватила Дюваль.
   – Никто еще так быстро не засовывал свой нос в мою личную жизнь, – отозвался Даль. – Если ты настолько прямолинейна с пятиминутным знакомцем, могу только представить, какова же ты со старыми приятелями.
   – Я так не со всеми. Но могу сказать сразу: ты мне нравишься. Да и вообще. Ты ж не священник.
   – Нет. Официальный статус: «иномирец кающийся». Мне позволили пройти весь курс обучения и исполнить кое-какие ритуалы, но для полного посвящения не хватило физических возможностей.
   – Каких же?
   – Например, способности к самооплодотворению.
   – Небольшая, но весьма существенная деталь.
   – А ты беспокоилась о целибате, – заметил Даль, отхлебывая проставленное.
   – Если ты священником стать не можешь, зачем было в семинарию лезть?
   – Мне показалось, форшанская религия очень умиротворяет. Когда я был моложе, это привлекало меня. Мои родители рано умерли, оставив небольшое состояние. Так что я заплатил учителям за уроки языка, прилетел на Форшан, нашел семинарию, куда меня могли взять, и приготовился остаться на Форшане до конца жизни.
   – Но не остался. Это же очевидно.
   Даль улыбнулся:
   – Форшанская религия умиротворяет. А вот форшанская религиозная война – не очень.
   – Понятно. Ну а как форшанский семинарист стал выпускником академии?
   – Когда ВС взялся улаживать конфликт на Форшане, выступая третьей стороной, ему понадобился переводчик. Мало кто из людей знает хотя бы один диалект Форшана. Я знаю все четыре основных.
   – Впечатляет.
   – У меня очень хорошо с языками.
   – И кто тут чересчур прямолинеен с пятиминутным знакомцем?
   – Миссия ВС провалилась, и всем нефоршанцам рекомендовали покинуть планету, – невозмутимо продолжал Даль. – Глава миссии сказал, что звездному флоту нужны лингвисты и ученые, и рекомендовал меня в академию. К тому времени семинарию сожгли дотла. Мне некуда было деваться – даже если бы у меня остались деньги, чтобы куда-нибудь деться. Академия показалась мне лучшим способом унести ноги. Я четыре года изучал ксенобиологию и лингвистику. И вот я здесь.
   – Отличная история! – похвалила Майя, протягивая бутылку к Далю.
   Они чокнулись.
   – Спасибо! А как насчет твоей истории?
   – Она куда скучнее.
   – Сомневаюсь.
   – Я академию не кончала. Завербовалась в миротворцы ВС. Там тянула лямку пару лет, а три года назад перевелась в звездный флот. До перевода на «Интрепид» служила на «Нанте».
   – Продвижение по службе?
   – Не совсем. – Майя ухмыльнулась. – Думаю, лучше назвать это «перевод по личным причинам».
   Даль хотел уточнить, что за личные причины, но тут зазвонил телефон. Эндрю вынул прибор, прочел сообщение.
   – Отлично, – улыбнулся энсин.
   – Что такое?
   – Подожди-ка секунду, – попросил он, повернулся и помахал юноше, стоящему посреди коридора. – Джимми, мы здесь!
   Парень усмехнулся, помахал рукой в ответ и направился к ним.
   – Полагаю, это и есть твой долгожданный дружок? – спросила Дюваль.
   – Он самый. Джимми Хэнсон.
   – Джимми Хэнсон? – удивилась Майя. – Он, случаем, не родня Джеймсу Хэнсону, исполнительному директору и председателю совета директоров «Хэнсон индастриз»?
   – Он – Джеймс Альберт Хэнсон Четвертый, сын исполнительного директора.
   – Наверное, здорово быть сыном исполнительного директора «Хэнсон индастриз».
   – Он мог бы купить эту станцию на свои карманные деньги. Но он не такой.
   – В смысле?
   – Привет, ребята! – воскликнул подошедший к столу Хэнсон.
   Он посмотрел на Дюваль, протянул руку:
   – Добрый день, я Джимми!
   Майя пожала ему руку.
   – А, вы подруга Энди? – спросил Хэнсон.
   – Да. Причем давняя. Целых полчаса.
   – Чудесно! – откликнулся Хэнсон, улыбаясь. – Ребятки, хотите чего-нибудь выпить? Я угощаю!
   – Мне хватит, – сказал Даль.
   – А я не против, – улыбнулась Майя, покачивая почти опустевшей бутылкой.
   – Того же самого? – уточнил Хэнсон.
   – Угу.
   – Чудесно! – объявил Хэнсон и хлопнул в ладоши. – Сейчас вернусь! Придержите местечко для меня.
   – Само собой! – кивнул Даль, и Хэнсон отошел в поисках выпивки и еды.
   – А он ничего, – заметила Дюваль.
   – Он такой.
   – Не то чтобы харизма из него фонтаном била…
   – Он другим берет.
   – За выпивку платит.
   – М-да, но я не это имел в виду.
   – Можно задать личный вопрос?
   – Мои сексуальные предпочтения мы уже выяснили, потому – нельзя.
   – Ты подружился с Джимми до того, как узнал, что его папаша может прикупить планетку-другую? – все равно спросила Дюваль.
   Даль ответил не сразу.
   – Знаешь, чем богатые отличаются от нас с тобой?
   – Ты имеешь в виду, помимо количества денег?
   – Именно.
   – Не знаю.
   – Отличает их – умных, по крайней мере, – то, что они очень хорошо чувствуют, отчего люди стремятся с ними сблизиться. Различают, хотят ли быть друзьями – а дружба не касается ни денег, ни связей, ни власти – или желают влезть в свиту, присосаться. Понятно почему?
   – Разумеется, – поддакнула Дюваль.
   – Ну вот. Еще в детстве Джимми понял: его отец – один из богатейших людей в ВС. Потом понял, что и сам станет таким. А после понял, что очень многие захотят этим воспользоваться ради выгоды. В конце концов он нашел способ избегать таких людей.
   – Поняла. То есть Джимми различает, улыбаешься ты ему искренне или из-за мошны его папочки.
   – Было очень занятно наблюдать за ним в академии, сразу после поступления. Первые несколько недель многие кадеты, да и инструкторы, пытались набиться к нему в приятели. Они очень удивились, когда поняли, насколько быстро парнишка их раскусил. У него большой опыт человековедения. И распознавать людей он умеет отлично. Само собой, иначе никуда.
   – И как же ты к нему подобрался? – поинтересовалась Дюваль.
   – Да никак. Он сам ко мне подошел и заговорил. Думаю, он понял: мне все равно, кто его отец.
   – А-а, ты всеобщий любимчик.
   – Ну да. А еще у меня «отлично» по биологии, а у Джимми с этим курсом были проблемы. Хэнсон хоть и придирчив к людям, но хорошо видит свой интерес.
   – Кажется, он и со мной вполне по-дружески держался.
   – Просто он думает, что мы друзья, и доверяет моему суждению.
   – А мы и в самом деле? – спросила Майя. – Я имею в виду – друзья.
   – Ты, на мой вкус, чересчур энергичная.
   – Ага, а от тебя прям веет умиротворением.
   – Как я понимаю, умиротворение – это не по тебе.
   – Ну как сказать. Я ж все-таки сплю иногда. Правда, в остальное время не сплю.
   – Наверное, мне придется привыкнуть.
   – Куда ж ты денешься.
   – Я достал выпивку! – объявил Джимми, подходя сзади к Дюваль.
   – Ох, Джимми, теперь ты мой любимец! – с энтузиазмом отозвалась та.
   – Отлично! – улыбнулся Хэнсон, предложил бутылку девушке и уселся за стол. – Итак, о чем это вы говорили?

   Незадолго до прибытия шаттла в зал ожидания явились еще двое. Вернее, пятеро: двоих в форме членов экипажа, энсинов, сопровождали трое военных полицейских. Дюваль пихнула Даля с Хэнсоном, те обернулись посмотреть. Один арестант заметил это и картинно вскинул брови.
   – Да, я со свитой, – объявил он.
   Дюваль, не обращая на клоуна внимания, спросила у полицейского:
   – Чего он натворил?
   – За этим многое числится, – указала девушка на кривляку. – Контрабанда, торговля контрабандой, нападение на старшего по званию.
   Затем она кивнула на второго задержанного, понуро глядевшего в пол.
   – Этот бедняга – его друг. Попал за компанию.
   – Обвинение в нападении – чепуха! – объявил первый энсин. – Старпом был на таких рогах!
   – А дурь ему дал ты, – пробурчал второй уныло, по-прежнему ни на кого не глядя.
   – Не докажет никто, что я, да и никакая это не дурь, а инопланетная плесень. И никаких от нее рогов! Она людей расслабляет, успокаивает, а не заставляет кидаться на всех в комнате, да так, что приходится защищаться!
   – Вы дали ему ксенопсевдоальгарик? – осведомился Даль.
   – Как я уже говорил, никто не докажет, что дал его именно я, – ответил энсин, глядя на Эндрю. – Но может быть, что и ксено.
   – Ксенопсевдоальгарик естественным образом производит вещество, действующее на большинство людей успокаивающе. Но где-то одна десятая процента после приема ксено ведет себя противоположным образом. Рецепторы в их мозгу устроены чуть иначе, чем у большинства. А из этих людей лишь десятая доля процента впадает в бешенство от ксено. К сожалению, видимо, ваш старпом из таких.
   – Кто вы и отчего столь искушены в инопланетной плесени? – спросил энсин.
   – Я тот, кто знает: ни при каких обстоятельствах нельзя толкать дурь старшему по званию.
   Энсин ухмыльнулся.
   – А почему вы не в кутузке? – поинтересовалась Дюваль.
   – Спроси своего дружка, он такой умный, – посоветовал энсин.
   Майя посмотрела на Даля, тот пожал плечами.
   – Ксенопсевдоальгарик вполне легален, – пояснил он. – Но принимать его не слишком разумно. Разве что если изучаешь ксенобиологию либо питаешь интерес к официально не запрещенным инопланетным модификаторам настроения – возможно, с предпринимательскими целями.
   – Ох! – выдохнула Дюваль.
   – Если гадать, – начал Даль, – то я бы предположил, что наш друг…
   – Финн, – представился энсин. – А это Хестер.
   – …что наш друг Финн на последнем месте службы пользовался репутацией человека, употребляющего субстанции, которые позволяют успешно проходить тест на содержание запрещенных веществ в моче…
   Хестер фыркнул.
   – Я также могу предположить, что упомянутый старпом наверняка не хотел, чтобы распространилась новость о его пристрастии к наркотикам…
   – Плесени, – поправил Финн.
   – …любой разновидности. И еще менее он хотел бы, чтобы распространилось известие про его буйство от ксенопсевдоальгарика. Старпом напал, а Финн, с чисто технической точки зрения, вынужденно защищался. Потому начальству показалось разумным не упекать Финна в кутузку, выставляя грязное белье на всеобщее обозрение, но втихую перевести нарушителя на другой корабль.
   – Я ни подтвержу, ни опровергну этой интерпретации событий, – заявил Финн.
   – А зачем полицейские? – спросил Хэнсон.
   – Следят, чтоб мы не заблудились по пути на «Интрепид», – заявил Хестер. – Проще говоря, чтобы он до нычки своей не добрался.
   Финн закатил глаза в деланом отчаянии.
   – Чую здесь озлобленность, – заключила Дюваль, глядя на Хестера.
   Тот наконец посмотрел ей в глаза и сознался:
   – Эта сволочь прятала свои запасы в моем рундуке.
   – И ты не знал? – спросила Дюваль.
   – Сказал, конфеты. Мол, если кореша узнают, залезут втихую и стибрят.
   – Так они бы и стибрили! – возразил Финн. – К тому же оно и вправду было в конфетки закатано.
   – А еще ты сказал, что конфеты – для твоей мамы.
   – Признаю, тут я соврал.
   – Я пытался объяснить капитану и старпому, но они просто не верят, – пробурчал Хестер. – На их взгляд, я сообщник. А мне этот ублюдок никогда не нравился.
   – Так почему ж ты согласился держать его, гм, конфетки? – спросила Дюваль.
   Хестер пробормотал что-то неразборчиво и отвернулся.
   – Согласился, потому что я с ним по-доброму, а у парня друзей-то нет, – пояснил Финн.
   – А ты этим воспользовался, – заключил Хэнсон.
   – Не то чтобы я вовсе не хотел с ним подружиться, – указал Финн. – И я уж точно не хотел его подставить. В моих запасах ничего криминального. Просто наш старпом встал на рога и захотел немножко порихтовать мне кости.
   – Вам следовало бы лучше разбираться в свойствах своего продукта, – заметил Даль.
   – Когда в следующий раз чего-нибудь раздобуду, обязательно тебе притащу понюхать, – съязвил Финн, а затем указал рукой на иллюминатор, за которым виднелся приближающийся шаттл. – Но придется подождать. Похоже, наш рейс прибыл.

Глава 2

   – Сэр! – воскликнул Даль, салютуя.
   К’рооль отсалютовал в ответ.
   – Энсин Даль, рад вас видеть! Я нечасто встречаю новичков, явившихся под мою команду, но по пути с вахты решил лично показать вам пост. У вас есть личные вещи, которые вы хотели бы отнести в каюту?
   – Нет, сэр!
   Его вещи, как и вещи прочих новоприбывших, отправили в службу безопасности корабля для проверки. Потом багаж доставят в каюты, чье расположение передадут на телефоны новичков.
   – Как я понимаю, вы провели несколько лет на Форшане и выучили язык. Причем все четыре диалекта.
   – Так точно, сэр.
   – Я немного изучал его в академии, – признался К’рооль, прокашлялся и выдал: – Aaachka faaachklalhach ghalall chkalalal!
   Даль напрягся, старясь, чтобы не дрогнул ни единый лицевой мускул. К’рооль попытался произнести на третьем диалекте приветствие правой секты: «Я предлагаю вам хлеб жизни». Но построил фразу и поставил ударения так, что фраза прозвучала как призыв насиловать кексики совместно. Даже не принимая во внимание то, что член правой секты вряд ли стал бы по своей воле разговаривать на третьем диалекте – поскольку на нем говорил основатель левой секты, отчего правая секта всячески избегала третьего диалекта, – совместное надругательство над кексиками отнюдь не являлось распространенной практикой на Форшане.
   – Aaachkla faaachklalhalu faadalalu chkalalal, – выговорил Даль традиционный ответ на приветствие на третьем диалекте, что переводилось как: «Я преломлю хлеб жизни с тобой».
   – Я правильно сказал? – спросил офицер.
   – Сэр, ваш акцент несколько необычен.
   – В самом деле. Думаю, при необходимости общаться с форшанцами будете вы.
   – Есть, сэр!
   – Энсин, следуйте за мной!
   К’рооль зашагал прочь, Даль отправился следом, едва не вприпрыжку.
   На «Интрепиде» кипела деятельность, туда-сюда сновали матросы и офицеры, каждый, очевидно, спешил по важнейшему делу. А К’рооль шагал вперед, будто рассекающий океанскую гладь лайнер: толпа магическим образом расступалась впереди и смыкалась за его спиной.
   – Тут, похоже, час пик, – заметил Даль, оглядываясь.
   – Думаю, вы скоро поймете, что команда нашего корабля высокопрофессиональна и эффективна. «Интрепид» – флагман Вселенского союза. Потому здесь – лучшие из лучших.
   – Сэр, я в этом не сомневаюсь, – поддакнул Даль, осматриваясь.
   За его спиной суета резко снижала градус, члены команды останавливались, глазея на новичка с К’роолем. Выражения их лиц были странные.
   – Насколько я помню, вы еще в академии ходатайствовали о службе на «Интрепиде»? – осведомился К’рооль.
   – Да, сэр! – поспешно ответил Даль, снова глядя на старшего офицера. – Ваш научный отдел занимается поистине передовыми исследованиями. Некоторые вещи, которые вы на борту умудряетесь делать, настолько за гранью, что нам их в академии, хоть ты тресни, повторить не удается.
   – Искренне надеюсь, вы не имеете в виду, что мы тут ерундой страдаем? – В голосе офицера послышалась нотка угрозы.
   – Вовсе нет, сэр! Ваша научная репутация абсолютно безупречна. А в работе, проводимой вашим отделом, чрезвычайно важны начальные условия, какие вне корабля воспроизвести трудно.
   От этих слов К’рооль, кажется, немного смягчился.
   – Космос огромен. Задача «Интрепида» – исследования. Мы в нашей работе – пионеры, первопроходцы. Находим, распознаем, описываем, выдвигаем гипотезы. Затем идем дальше, оставляя другим завершить начатое.
   – Да, сэр! Меня привлекает именно передовая наука. Поиск нового.
   – Хорошо. Вы видите себя членом группы высадки?
   Прямо перед ними член экипажа споткнулся на ровном месте. Даль едва успел подхватить беднягу.
   – Вы уж смотрите под ноги! – усмехнулся энсин, поддерживая незадачливого торопыгу.
   Тот стремительно кинулся прочь, выдохнув на бегу «спасибо».
   – Какой проворный и вежливый! – заметил Даль, улыбаясь, – но перестал улыбаться от офицерского взгляда.
   Замерший на месте К’рооль буквально впился в него глазами.
   – Сэр? – окликнул Даль осторожно.
   – Группы высадки. Вы готовы покидать корабль с разведмиссиями?
   – В академии я был больше известен как лабораторная крыса.
   Офицер чуть нахмурился.
   – Но я понимаю, что «Интрепид» – поисково-разведочный корабль, и с нетерпением жду возможности что-нибудь разведать.
   – Замечательно, – отметил К’рооль и зашагал дальше. – Лабораторной крысой, как вы выразились, хорошо быть в академии и, вероятно, на других кораблях. Но множество открытий, столь заинтересовавших вас, команда «Интрепида» сделала только благодаря готовности членов экспедиций засучить рукава и заниматься настоящей полевой работой. Имейте это в виду.
   – Так точно, сэр!
   – Хорошо, – заключил К’рооль.
   Он остановился перед дверью с надписью «Ксенобиология», открыл ее, демонстрируя лабораторию, и переступил порог. Следом вошел Даль.
   Внутри никого не оказалось.
   – Сэр, а где все?
   – Всякий член команды «Интрепида» постоянно консультируется с коллегами из других отделов, а также зачастую имеет вторичные и дополнительные служебные обязанности. Например, вы – внештатный консультант отдела лингвистики по форшанскому языку. Так что люди не прикованы к своим основным рабочим местам.
   – Ясно, сэр!
   – Тем не менее… – пробормотал К’рооль, вынимая телефон и набирая номер. – Лейтенант Коллинз? Новый сотрудник вашей лаборатории явился к месту службы.
   Пауза.
   – Отлично. Это все, – подытожил офицер, пряча телефон. – В самом скором будущем лейтенант Коллинз явится поприветствовать вас.
   – Спасибо, сэр!
   Энсин Даль отдал честь. К’рооль кивнул, отсалютовал в ответ и вышел в коридор. Даль подошел к дверям и проводил офицера взглядом. Среди толпы К’рооль по-прежнему двигался в пустоте – все встречные явно старались держаться от него подальше.

   – Э-эй, – послышалось за спиной.
   Даль обернулся. Посреди лаборатории стоял человек.
   Даль посмотрел на дверь, закрывшуюся за К’роолем, затем снова на незнакомца.
   – Привет. Две секунды назад вас здесь не было.
   – Да, с нами такое случается, – подтвердил тот, подходя к Далю и протягивая руку. – Джек Кассавэй.
   – Энди Даль, – представился энсин, пожимая руку. – И каким образом такое с вами случается?
   – Секрет фирмы, – ответил Джек.
   В дальней стене открылась дверь, из нее вышла женщина.
   – Вот и секрет фирмы, – прокомментировал Кассавэй.
   – Что там? – спросил Даль, указывая на дверь.
   – Склад.
   – Вы прятались на складе?
   – Мы не прятались, – поправила женщина, – мы проводили инвентаризацию.
   – Энди Даль, это – Фиона Мбеке, – представил Джек.
   – Привет, – сказал Даль.
   – Вы бы лучше радовались, что инвентаризацию проводим мы, – заметила Мбеке. – А так бы на вас, как на новенького, повесили.
   – Что ж, тогда спасибо, – ответил Даль.
   – Но мы все равно отправим вас за кофе, – добавила Мбеке.
   – Кто бы сомневался.
   – Посмотрите-ка, вот и остальные! – объявил Кассавэй и кивнул на двоих, явившихся через переднюю дверь.
   Женщина сразу подошла к Далю. Тот заметил лейтенантские значки на ее плече и отдал честь.
   – Расслабься, – сказала Коллинз, но отсалютовала в ответ. – Мы друг дружке козыряем, только если заходит его величество.
   – Вы имеете в виду коммандера К’рооля? – спросил энсин.
   – Как видите, здесь игра слов, – пояснила лейтенант. – К’рооль – король.
   – Да, мэм, – покорно отозвался Даль.
   – Это такой нердский юмор, – пояснила лейтенант.
   – Мэм, я понял, – улыбнулся Даль.
   – Замечательно. Меньше всего нам здесь нужен очередной унылый зануда. Я вижу, вы уже познакомились с Мбеке и Кассавэем.
   – Да, мэм.
   – Думаю, вы уже поняли, что я ваш начальник. А это, – она указала на второго вошедшего, – Бен Трин, мой заместитель.
   Тот шагнул к энсину, протягивая руку. Даль пожал ее.
   – Вот и все мы, – подытожила лейтенант.
   – За исключением Дженкинса, – вставила Мбеке.
   – Думаю, встречаться с Дженкинсом он не захочет, – заметила лейтенант.
   – Может, и захочет.
   – Когда вы его видели в последний раз? – спросил Трин у Мбеке.
   – Однажды мне почудилось, что я его вижу, но это оказался йети, – вставил Кассавэй.
   – Хватит о Дженкинсе! – отрезала Коллинз.
   – А кто такой Дженкинс? – спросил Даль.
   – Он работает над особым независимым проектом, – ответила Коллинз. – Чрезвычайно напряженно. Большой проект. Забудьте о Дженкинсе, вы вряд ли с ним встретитесь… Так, а теперь, хм…
   Она подхватила со стола планшет и включила его.
   – Я вижу, вы прибыли к нам из академии с отличными оценками.
   – Спасибо, мэм.
   – Флавий Антонеску по-прежнему возглавляет факультет ксенобиологии?
   – Да, мэм.
   – Даль, пожалуйста, перестаньте прибавлять «мэм» к каждой своей фразе. Кажется, будто вы заикаетесь.
   – Слушаюсь, – ответил Даль, улыбаясь.
   Лейтенант кивнула и снова посмотрела в планшет.
   – Удивительно, что Флавий рекомендовал вас на «Интрепид».
   – Он поначалу не хотел, – признался Даль, вспоминая оживленную дискуссию с главой факультета. – Настаивал, чтобы я занялся исследовательской работой на Европе.
   – И почему вы не занялись?
   – Мне хотелось повидать Вселенную, а не торчать в шестидесятикилометровом ледяном туннеле, разглядывая европеанские микробы.
   – Вы имеете что-то против европеанских микробов?
   – Я уверен: как микробы – они чудесны. И несомненно, заслуживают того, кто искренне хочет их изучать.
   – Наверное, вам стоило немалых усилий убедить Флавия передумать.
   – Оказалось, мои оценки достаточно высоки, чтобы привлечь внимание коммандера К’рооля. И мне улыбнулась удача, тут как раз появилось место.
   – Не удача, – заметила Мбеке.
   – Это была логранийская ледовая акула, – сообщил печально Кассавэй.
   – Что «удачей» никак не назовешь, – дополнила Мбеке.
   – Ч-что? – выговорил Даль.
   – Вы заменили нашего сотрудника Сида Блэка, – поведал Трин. – Он был членом группы высадки на ледяную планету Логран-семь. В ходе изучения заброшенного ледяного города на миссию напали акулы. Они схватили и унесли Сида Блэка. Больше его не видели.
   – Его ногу видели, – напомнила Мбеке. – Во всяком случае, нижнюю ее часть.
   – Успокойся, Фиона! – раздраженно скомандовала лейтенант Коллинз.
   Она положила планшет на стол и посмотрела на Даля.
   – Вы уже встречались с коммандером К’роолем, – сказала она.
   – Встречался.
   – Он говорил с вами про разведмиссии?
   – Да. Спрашивал, заинтересован ли я в них.
   – И что вы ответили?
   – Сказал, что привык заниматься лабораторной работой, но предполагал, что придется участвовать и в полевой. А что?
   – Он теперь на заметке у К’рооля, – сообщил Трин лейтенанту.
   Даль посмотрел на Трина, потом на Коллинз.
   – Мэм, я упускаю из виду что-то важное?
   – Нет, – ответила та, глянув на Трина. – Но я хочу иметь возможность хотя бы проинструктировать своих новичков, прежде чем их заграбастает К’рооль. Только и всего.
   – Разве здесь кроется некое философское противоречие?
   – Не важно. Не забивайте себе голову, – посоветовала Коллинз. – Теперь о насущном. Ваше рабочее место вон там, в углу. Бен выдаст вам рабочий планшет и проинструктирует. Джек с Фионой подскажут что угодно, просто спросите. Также, по долгу новоприбывшего, вы отвечаете за кофе.
   – Меня уже проинформировали.
   – Замечательно! – похвалила Коллинз. – Мне как раз захотелось выпить чашечку. Бен, покажи ему, что да как.

   – Итак, ребята, вас спрашивали про группы высадки? – осведомилась Дюваль, ставя поднос с едой на стол, за которым уже сидели Даль с Хэнсоном.
   – Спрашивали, – ответил Хэнсон.
   – И меня тоже, – подтвердил Даль.
   – Это только мне кажется или на корабле действительно все шарахаются, когда упоминают про разведмиссии? – осведомилась Майя.
   – Ты что имеешь в виду? – спросил Даль.
   – Прибыв на место, я за пять минут услышала три истории про разных парней, давших дуба на разведмиссиях. Одного пришиблю сверху камнем. Второй надышался ядовитой атмосферой. Третьего испарила его же импульсная пушка.
   – Заклинило люк в шаттле, – добавил Хэнсон.
   – Унесла ледяная акула, – подхватил Даль.
   – Кто-кто унес? – спросила Дюваль, растерянно моргая. – Что это за хрень – ледяная акула?
   – Вот-вот, я и сам понятия не имею.
   – Это акула изо льда? Или акула, живущая во льду?
   – Не уточнили, – признался Даль, цепляя кусок мяса с тарелки.
   – Кажется мне, эта история про ледяную акулу – абсолютная брехня, – заметила Дюваль.
   – Даже если детали размыты, – возразил Даль, – все подтверждает твое наблюдение: здешний люд только и думает о разведмиссиях.
   – Потому что в них постоянно кто-то гибнет, – отметил Хэнсон.
   – Джимми, отчего ты так считаешь? – Даль выгнул бровь.
   – Ну, мы все здесь вместо выбывших членов команды, – ответил Хэнсон и указал пальцем на Дюваль. – Что случилось с тем, кого ты заменила? Его перевели?
   – Нет. Импульсная пушка взорвалась.
   – А моего выкинуло в космос из шаттла. А парня, которого заменил Энди, сожрала ледяная акула. Хочешь не хочешь, а подумаешь: здесь творится неладное. Об заклад бьюсь: если найдем Финна и Хестера, они то же самое расскажут про своих предшественников.
   – Кстати, о них, – заметил Даль и ткнул вилкой воздух.
   Дюваль с Хэнсоном увидели Хестера. Застыв у стойки с подносом в руках, он угрюмо осматривался.
   – Явно не самый жизнерадостный человек в мире, – прокомментировала Дюваль.
   – Да нормальный парень, – возразил Хэнсон и позвал Хестера.
   Тот, заслышав свое имя, слегка подпрыгнул и снова застыл в замешательстве – видимо, размышлял, стоит ли присоединяться к подозрительной троице. Затем, решившись, зашагал к ним. Сел рядом и принялся уныло ковыряться в еде.
   – Ну… Как дела? – нарушил в конце концов молчание Даль.
   Хестер пожал плечами, копнул еду, затем скривился, отложил вилку и обвел взглядом сидящих за столом.
   – Ну, что стряслось? – спросила Дюваль.
   – Мне одному кажется или на корабле все основательно шизанулись на разведмиссиях? – осведомился Хестер.

Глава 3

   «А что с моим кофе не так?» – мысленно удивился Даль, возвращаясь к работе.
   Как и договаривались, уже неделю с момента прибытия на «Интрепид» Эндрю служил гарсоном: следил за кофеваркой на складе и доставлял питье коллегам, как только кто-нибудь из них звякнет пустой чашкой. Коллеги не злоупотребляли привилегией и чаще сами делали себе кофе – но время от времени с удовольствием гоняли новичка.
   Даль подумал, что нужно бы проверить кофеварку. Кассавэй последним подходил к аппарату, и энсин поднял голову, чтобы спросить, не нужно ли его заправить.
   И вдруг понял: в лаборатории он в одиночестве.
   – Что за чертовщина? – пробормотал Даль.
   Внешняя дверь скользнула в сторону, и в проем шагнули капитан Абернати с К’роолем.
   Даль встал и козырнул.
   – Здравия желаю, сэр капитан! Сэр коммандер!
   К’рооль осмотрел лабораторию.
   – Энсин Даль, где ваши коллеги?
   – На заданиях, – ответил тот, промедлив секунду.
   – Он справится, – сказал вдруг Абернати и решительно шагнул к энсину.
   Он показал небольшой пузырек.
   – Вы знаете, что это?
   «Пузырек», – подумал Даль, а вслух лихо отрапортовал:
   – Ксенобиологический образец, сэр!
   – Отлично! – констатировал Абернати и протянул пузырек энсину. – Как вам известно, мы сейчас близ планеты Меровия, известной произведениями искусства, но, к сожалению, заселенной народом, из суеверий не признающим никакой медицины.
   Он замолк, будто ожидая реакции.
   – Да, сэр, известно, – с готовностью подтвердил Даль, предположив, что этого от него и ждут.
   – К сожалению, сейчас на планете свирепствует чума, буквально косит население, – поведал К’рооль. – Вселенский союз опасается, что чума погубит цивилизацию Меровии. Целая планета погрузится в темную пучину упадка и уже не выкарабкается из нее.
   – Правительство Меровии отказывается от любой медицинской помощи Вселенского союза, – подхватил Абернати. – Потому «Интрепиду» дали секретное задание: собрать образцы заразы и создать контрбактерию, которую можно будет занести на планету и победить тем самым чуму.
   «Контрбактерию? – подумал Даль. – Они имеют в виду вакцину?»
   Он хотел уточнить, но не успел, поскольку К’рооль изрек:
   – Мы отправили засекреченную разведмиссию из двух человек собрать образцы, но в процессе они заразились. Меровианская чума уже унесла жизнь энсина Ли.
   – От чертовой заразы у нее мясо разжижилось и стекло с костей, – угрюмо дополнил Абернати.
   – Заразился еще один член команды «Интрепида» – лейтенант Керенский, – сказал К’рооль.
   Оба старших офицера уставились на энсина, словно желая подчеркнуть непостижимую чудовищность известия о заражении лейтенанта Керенского.
   – О нет! – с готовностью подхватил Даль. – Неужели Керенский?
   – Вижу, вы понимаете, сколь важен пузырек, который вы держите в руках. Используйте его для создания контрбактерии. Если получится, спасете Керенского.
   – И меровианцев, – добавил Даль.
   – Да, их тоже, – подтвердил Абернати. – У вас шесть часов.
   – Шесть часов? – Даль растерянно моргнул.
   – Какие-то трудности, уважаемый? – спросил капитан сердито.
   – Сэр, не слишком много времени вы мне отводите.
   – Черт возьми, мы ведь про Керенского говорим! Про его жизнь! Если Бог сотворил целую Вселенную за шесть дней, вы уж как-нибудь справитесь с одной бактерией за шесть часов!
   – Сэр, я попытаюсь!
   – Просто пытаться – мало! – Капитан мощно хлопнул Даля по плечу. – Я хочу от вас услышать: «Будет сделано, сэр!»
   Он крепко тряханул энсина.
   – Будет сделано, сэр!
   – Спасибо, энсин Диль! – торжественно произнес капитан.
   – Даль, сэр!
   – Даль, – повторил капитан и в следующее мгновение будто забыл о существовании энсина.
   – К’рооль, пойдемте! Надо связаться по гиперволнам с адмиралом Дрезнером. Ситуация крайне рискованная.
   И Абернати целеустремленно двинулся к двери. К’рооль поспешил следом, на ходу кивнув рассеянно Далю.
   Тот в растерянности стоял с пузырьком в руке.
   «Я, пожалуй, повторюсь, – подумал он. – Что за чертовщина?»

   Дверь склада открылась, и вошли Кассавэй с Мбеке.
   – Чего они хотели? – спросил Кассавэй.
   – А, у вас опять инвентаризация? – осведомился Даль ехидно.
   – Занимайтесь своим делом, – указала Мбеке.
   – Так чего они хотели? – спросила Коллинз, бодро входя в главную дверь.
   За нею вошел Трин с чашкой кофе в руке.
   Даль подумал, как было бы здорово наораться всласть на коллег, но одернул себя и, собравшись с мыслями, показал пузырек.
   – Они мне приказали вывести за шесть часов контрбактерию.
   – Контрбактерию? – спросил Трин. – То есть вакцину?
   – Я повторяю приказ дословно, – объяснил Даль. – Именно контрбактерию. За шесть часов.
   – Шесть часов, – произнес Трин, задумчиво глядя на Коллинз.
   – Именно, – подтвердил Даль. – И даже если бы я знал, что такое контрбактерия, шесть часов – это не время. На вакцину нужны недели.
   – Даль, скажите мне, как говорили с вами К’рооль и Абернати? – попросила Коллинз.
   – Что вы имеете в виду?
   – Они пришли с четким заданием или несли всякую чушь, о которой вам знать необязательно?
   – Несли немного, да, – признался Даль.
   – Капитан впадал в драматизм? – спросила Коллинз.
   – Что вы подразумеваете под драматизмом в данных обстоятельствах?
   – Вот что, – сказала Мбеке, ухватила энсина за плечи, встряхнула и завопила: – Черт возьми, парень, просто пытаться – мало! Надо делать!
   Даль осторожно положил пузырек на стол, чтобы нечаянно не выронить.
   – Приблизительно так он и сказал.
   – Любимая его присказка, – проворчала Мбеке, отпуская Даля.
   – Ничего не понимаю, – посетовал Даль, глядя на коллег.
   – Еще вопрос, – сказала Коллинз, пропустив его слова мимо ушей, – они велели изготовить контрбактерию за шесть часов, а объяснили зачем?
   – Да. Нужно уложиться в это время, чтобы спасти лейтенанта.
   – Какого лейтенанта?
   – Не все ли равно?
   – Энсин, отвечайте на вопрос! – потребовала Коллинз, впервые за неделю обращаясь к Далю по званию.
   – Его фамилия Керенский.
   Все умолкли.
   – Бедолага. Вечно во все влипает, – сказала Мбеке.
   – Но каждый раз поправляется! – Кассавэй фыркнул, затем уставился на Даля. – Кто-то ведь погиб?
   – У энсина Ли разжижилось мясо.
   – Вот видишь! – воскликнул Кассавэй, обращаясь к Мбеке.
   – Да объясните же, что происходит, – попросил Даль.
   – Время вытаскивать Ящик, – подытожил Трин, прихлебывая кофе.
   – Да, – согласилась Коллинз и велела Кассавэю: – Джек, иди принеси.
   Тот закатил глаза и отправился на склад.
   – Скажите хоть, кто такой лейтенант Керенский! – взмолился Даль.
   – Он с мостика. Официально – астроштурман, – пояснил Трин.
   – Капитал с К’роолем сказали, он участвовал в высадке, собирал биологические образцы.
   – Не сомневаюсь, так оно и было, – заметил Трин.
   – Но зачем посылать на полевую работу астроштурмана?
   – Теперь вы понимаете, почему я добавил «официально» к его должности, – заключил Трин, прихлебывая кофе.
   Дверь склада отъехала, и показался Кассавэй с небольшим кубическим ящиком в руках. Он подошел к ближайшей индукционной поверхности, поставил. Прибор включился.
   – Что это? – спросил энсин.
   – Ящик, – ответил просто Кассавэй.
   – А официального, номенклатурного названия у него нет?
   – Наверное, есть.
   Даль подошел, осмотрел устройство, открыл дверцу, заглянул внутрь.
   – Похоже на микроволновку.
   – Это не микроволновка, – возразил Кассавэй, вручая Далю пузырек с образцами.
   – Что же это? – выговорил энсин, вопросительно глядя на командира.
   – Ящик, – отрезала Коллинз.
   – Просто «Ящик»? И все?
   – Вам полегчает, если я скажу, что это экспериментальный квантовый компьютер с усовершенствованными возможностями и способностью искусственного интеллекта к индуктивному мышлению, принцип работы которого дошел до нас от весьма развитой, но уже вымершей расы воинов-инженеров? Так лучше?
   – Это действительно так?
   – Ну конечно, – подтвердила Коллинз и вручила пузырек Далю. – Поместите его в Ящик.
   Даль глянул на флакончик, взял его в руки.
   – Подготовить образец?
   – В нормальных обстоятельствах следовало бы, – сказала Коллинз. – Но это же Ящик. Потому просто суйте внутрь.
   Даль поставил пузырек в центр керамического диска на дне Ящика. Закрыл дверцу, глянул на панель управления. Там красовались три кнопки: зеленая, красная и белая.
   – Зеленая кнопка запускает процесс, – пояснила лейтенант. – Красная кнопка останавливает процесс. Белая открывает дверцу.
   – Обычно в подобных машинах все как-то посложнее, – пробормотал Даль.
   – Обычно – да, – согласилась Коллинз. – Но это же…
   – Ящик. Я уже понял.
   – Тогда вперед! – приказала она.
   Даль вдавил зеленую кнопку. Ящик низко загудел, внутри зажегся свет. Даль заглянул в окошко: поддон с флаконом вращался, будто карусель в парке.
   – Да вы издеваетесь, – пробормотал энсин и, поглядев на начальницу, добавил: – И что теперь?
   – Вы говорите, Абернати с К’роолем дали вам на все про все шесть часов?
   – Все верно.
   – Значит, где-то через пять с половиной часов Ящик оповестит вас о том, что средство готово.
   – И как же он меня оповестит?
   – Он скажет «динь-дон», – сообщила Коллинз и удалилась.

   Через пять с половиной часов Ящик издал тихое спокойное «динь-дон». Карусель остановилась, свет погас.
   – И что теперь? – спросил Даль, глядя на Ящик и не обращаясь ни к кому в особенности.
   – Проверьте свой планшет, – посоветовал Трин, не отрываясь от работы.
   Помимо Даля, он единственный еще оставался в лаборатории.
   Даль схватил и включил планшет. На экране вращалась сложная органическая молекула, рядом ползла колонка данных. Энсин попытался расшифровать их.
   – Это же белиберда какая-то, – сказал он через минуту. – Бесконечный поток белиберды.
   – Все в порядке, – заметил Трин, оставляя свою работу и направляясь к младшему коллеге. – Теперь слушайте внимательно: прежде всего идите на мостик и покажите данные с планшета К’роолю.
   – Зачем? Можно просто отправить их по почте.
   – Так не сработает. – Трин покачал головой.
   – Да что за… – начал было энсин, но Трин вскинул руку.
   – Помолчите минуту и просто послушайте. Я понимаю, звучит бессмысленно и выглядит до крайности глупо. Но это единственный способ сделать дело. Принесите планшет к К’роолю, покажите ему данные. Когда посмотрит, скажите: «У нас почти все получилось, но еще остались вопросы с протеиновой оболочкой». После чего ткните пальцем в любую строчку на экране.
   – Протеиновая оболочка?
   – Необязательно. Можете сказать, что вам заблагорассудится: ошибка транскрипции энзимов, барахлит репликация РНК и прочее в том же роде. Я всегда называю протеиновую оболочку, потому что она проще в произношении. Главное, вы должны сказать, что почти все в порядке, но осталась одна нерешенная проблема. И после этих слов ткнуть в экран.
   – И что мне это даст?
   – Это даст повод К’роолю нахмуриться, поглазеть на данные с минуту и объявить, что вы просмотрели элементарную вещь, которую он, К’рооль, сейчас учтет и все поправит. После чего вы можете сказать что-нибудь вроде «конечно» либо «изумительно». А если хотите хорошенько лизнуть ему задницу, скажите: «Коммандер К’рооль, мы бы за миллион лет эту загадку не разгадали!» Он это любит, просто обожает, хоть и не признается.
   Даль открыл рот, но Трин снова поднял руку.
   – Или просто сделайте так, как делаем обычно все мы: убегайте с мостика как можно скорее. Подсуньте коммандеру данные, укажите на проблему, позвольте решить ее, спрячьте планшет и убирайтесь. Не привлекайте к себе внимания. Не пытайтесь умничать. Покажитесь, отчитайтесь и уносите оттуда ноги! В данной ситуации ничего умнее вы сделать не можете.
   И Трин вернулся к своей работе.
   – По мне, абсолютная бессмыслица, – выдал энсин.
   – Да, бессмыслица. Я вам об этом еще не говорил?
   – Может, кто-нибудь возьмет на себя труд объяснить мне, что тут происходит?
   – Может, когда-нибудь я и объясню, – ответил Трин, усаживаясь. – Но не сейчас. Сейчас вам нужно мчаться на мостик к офицеру К’роолю. Ваши шесть часов почти истекли. Торопитесь!

   Даль выскочил за дверь ксенобиологической лаборатории – и тут же врезался в кого-то, шлепнулся на пол и выронил планшет. Он встал и осмотрелся в поисках компьютера – планшет держала жертва столкновения. Финн.
   – Никому не стоит носиться сломя голову, – заметил он.
   Даль выхватил планшет.
   – Ты бы тоже несся, если б без твоего вмешательства через десять минут кто-то превратился в жижу, – сообщил энсин, направляясь к мостику.
   – Как драматично! – восхитился Финн, шагая рядом.
   – Ты, случайно, не по делам шел?
   – По делам. Я на мостик. Вместо шефа несу весть капитану Абернати.
   – На этом корабле никто почтой не пользуется?
   – На «Интрепиде» предпочитают личные контакты.
   – Ты правда так думаешь? – спросил Даль, обходя группку членов экипажа.
   – Почему ты спрашиваешь?
   – Да так, – Даль пожал плечами, – не важно.
   – Мне корабль нравится. Он уже мой шестой. На других офицеры прям зверствуют, помешаны на всяких формальностях и протоколе. А тут вольготно, будто на круизном лайнере. Черт возьми, мой босс от капитана бегает как ошпаренный, не хочет показываться на глаза.
   Даль вдруг остановился. Финну пришлось отскочить, чтобы не столкнуться во второй раз.
   – Бегает от капитана как ошпаренный, – повторил Даль задумчиво.
   – Да прям свихнулся. К примеру, рассказывает про ночь с гордусианским гермафродитом и – упс! Уже удрал пить кофе. Как только босс слинял, на пороге объявляется капитан.
   – Ты серьезно?
   – А как думаешь, почему я разношу депеши?
   Даль покачал головой и зашагал вперед. Финн – следом.
   Мостик был хорошо оборудован и со вкусом обставлен, он напоминал фойе шикарного офисного небоскреба.
   – Энсин Даль? – позвал старший офицер, не отходя от своего рабочего места. – Вижу, вы исполняете задания впритык.
   – Спешил как только мог, – заверил Даль.
   Он подошел к К’роолю, показал на планшете вращающуюся молекулу и столбик данных. Коммандер изучал их с минуту в молчании, затем прокашлялся и глянул вопросительно на энсина.
   – Простите, сэр! – спохватился Даль. – Мы на девяносто девять процентов все сделали, но возникла проблема. Гм, с протеиновой оболочкой. Вот здесь.
   Помедлив секунду, он указал на ползущую вверх колонку белиберды.
   – У вашей лаборатории вечно проблемы с протеиновыми оболочками, – пробормотал К’рооль, снова уставившись в экран.
   – Да, сэр.
   – Если в следующий раз как следует изучите пептидные связи, – изрек К’рооль, ткнув пальцем в экран, – обнаружите, что решение у вас под носом.
   Он повернул планшет к Далю. Вращение молекулы остановилось, несколько связей теперь были выделены красным и мигали. В остальном рисунок не изменился.
   – Сэр, поразительно! – воскликнул Даль. – Не понимаю, как мы могли такое упустить!
   – М-да, – хмыкнул К’рооль, перемещая данные с планшета на свою рабочую станцию. – К счастью, у нас еще есть время, чтобы отправить исправленные данные в синтезатор материи и спасти Керенского.
   Коммандер вручил планшет Далю.
   – Спасибо, энсин. Можете быть свободны.
   Даль открыл было рот, но К’рооль посмотрел на него удивленно, и в памяти энсина всплыли Триновы слова: «Покажитесь, отчитайтесь и уносите ноги! В данной ситуации ничего умнее вы сделать не можете».
   Потому Даль кивнул и унес ноги.
   За мостиком его нагнал Финн.
   – Я столько времени зря потратил. И это мне нравится, – сообщил он.
   – С этим кораблем что-то не так. Причем совершенно.
   – Да поверь мне, все с ним прекрасно! Это ж твое первое назначение, тебе не с чем сравнивать. Послушай старого эксперта. «Интрепид» – лучшее, что можно найти во флоте.
   – Не думаю, что твоему экспертному мнению… – заговорил Даль и осекся.
   Перед ним явилось волосатое нечто.
   Оно сурово воззрилось на приятелей, затем ткнуло Даля в грудь.
   – Ты! – выговорило существо с усилием, давя пальцем. – Тебе повезло. Ты не представляешь как. Послушай меня, Даль! Держись подальше от мостика. Избегай Сюжета! В следующий раз на мостике тебя обязательно засосет. И тогда с тобой все кончено.
   Призрак глянул на Финна.
   – И с тобой, халтурщик, тоже. Ты уж точно пойдешь на корм.
   – Ты кто такой и какие таблетки забыл принять? – осведомился Финн.
   Видение ухмыльнулось.
   – Не думайте, что я стану снова вас предупреждать. Слушать или нет – дело ваше. Но если не послушаете – вы трупы. Трупы, понимаете? Так что решайте сами.
   Призрак затопал прочь и нырнул в люк, ведущий в технический коридор.
   – Что это было? – спросил удивленный Финн. – Йети?
   Даль глянул на него, но не ответил. Он кинулся к люку и распахнул дверь.
   Там было пусто.
   – Что, ты говоришь, с этим кораблем? – осведомился Финн из-за спины Даля.
   – С этим кораблем что-то не так. Причем совершенно, – повторил тот.
   – Да. Кажется, ты прав.

Глава 4

   Даль невольно хихикнул – просто чудо, как пыхал здоровьем Керенский, недавно переболев разжижающей плоть чумой.
   В следующую секунду Даль вместе с Хестером и прочими участниками группы высадки рванул по коридору космической станции, обгоняя механическую смерть.
   Космическая станция не принадлежала Вселенскому союзу, она была независимой коммерческой структурой. Несмотря на свою сомнительную легальность, она посылала по открытому каналу гиперволн призыв о помощи. В сигнале было закодировано сообщение. «Интрепид» отреагировал на просьбу, отправив две спасательные команды. Сообщение расшифровали, только когда группы уже прибыли на станцию.
   Скрытое послание гласило: «Держитесь подальше – машины взбунтовались».
   На тот момент команда Даля уже выяснила это – когда робот изрубил Лопес в фарш. Доносящиеся издалека вопли намекали, что вторая группа выяснила то же самое тем же путем.
   Во второй группе были Финн, Хэнсон и Дюваль.
   – Какой недоносок придумал шифровать сообщение о машинах-убийцах? – завопил Хестер.
   Он бежал в хвосте стремительно отступавшей команды. Сзади грохало тяжкое «бум-бум». Пол трясся. Их догоняло что-то огромное.
   – Тише! – рыкнул Даль.
   Все знали: машины могли видеть людей. Логично предположить, что машины могли и слышать их.
   Беглецы остановились. Все, кто остался от команды – Хестер с Далем и еще двое, – собрались вокруг Керенского, ожидая приказов. Они присели на корточки, пока лейтенант копался в телефоне.
   – Даль! – позвал тот, махнув рукой.
   Энсин подобрался ближе, посмотрел на карту на дисплее телефона.
   – Мы здесь. – Лейтенант указал на точку в коридоре. – Причал шаттлов там. Туда добраться можно двумя путями: через центр станции, сквозь мастерские, либо через кают-компанию.
   «Да хватит болтать, решай скорее!» – взмолился про себя Даль, но лишь кивнул.
   – Думаю, у нас больше шансов, если разделиться, – рассудил Керенский. – Если машины погонятся за одной группой, у другой больше шансов добраться до шаттла. Вы умеете управлять шаттлом?
   – Хестер умеет, – ответил Даль помимо собственной воли.
   Неужели? Хестер же никогда не говорил о своих пилотских навыках.
   – Тогда берите его с матросом Макгрегором и бегите через кают-компанию. Мы с Вильямсом пойдем сквозь мастерские. Встретимся у шаттла. Там дождемся команду лейтенанта Фишера – если сможем, конечно, – и уберемся к чертям отсюда.
   – Есть, сэр!
   – Удачи! – пожелал Керенский и жестом подозвал Вильямса.
   «А лейтенант вовсе не жидкий», – подумалось Далю.
   Энсин подошел к Хестеру с Макгрегором.
   – Лейтенант разделил группу, вы двое отправляетесь со мной к шаттлу через кают-компанию.
   Керенский с Вильямсом зарысили по коридору к мастерской.
   – Что? – воскликнул Макгрегор, бледнея. – Дерьмо собачье! Я с тобой не хочу. Я пойду с лейтенантом!
   – Это приказ, – напомнил Даль.
   – Да плевать! Ты что, не въезжаешь? Керенский – неприкасаемый. Ты – нет. Ты простой безымянный энсин, а мы на космической станции, кишащей гребаными роботами-убийцами. Ты серьезно считаешь, что можешь выбраться отсюда живым?
   – Успокойся, – посоветовал Даль, поднимая руки.
   Под ногами ощутимо вздрагивал пол.
   – Мы теряем время. Нужно идти.
   – Нет! – крикнул Макгрегор. – Ты не понимаешь! Лопес уже погибла прямо перед выходом Керенского, она жертва. Теперь все, кто пойдет с Керенским, в безопасности!
   Он вскочил и бросился вслед за лейтенантом – прямо навстречу вынырнувшей из-за угла машине. Макгрегор успел открыть рот и испустить удивленное «о!», прежде чем пущенный машиной гарпун проткнул ему печень.
   На мгновение все застыло, точно на картине: с одной стороны коридора – Даль с Хестером на корточках, на другой – робот, посредине – проткнутый гарпуном Макгрегор, истекающий кровью.
   Тот повернул голову к перепуганному Далю и прохрипел: «Видишь?»
   Гарпун дернулся, и нанизанный матрос подлетел к машине, уже запустившей кромсающие лезвия.
   Даль с криком встал, выдернул пистолет из кобуры и выстрелил в красное вязкое облако, окутавшее робота. Но заряд лишь скользнул по панцирю машины. Хестер завопил и потянул Даля за рукав, в коридор, подальше от робота, снова нацелившего гарпун.
   Оба промчались по проходу, свернули в другой, ведущий к кают-компании. Беглецы ворвались в нее, закрыли дверь.
   – Эта дверь его не удержит, – выдохнул запыхавшийся Хестер.
   Даль изучил косяк.
   – Тут еще одна – противопожарная или даже герметическая. Поищи панель управления.
   – Нашел! – отрапортовал Хестер. – Отойди-ка.
   Он нажал большую красную кнопку. Взвизгнуло, зашипело. Пара тяжелых створок медленно двинулась, но не сомкнулась, встала на полпути.
   – Да иди ты! – выдохнул Хестер.
   Сквозь стекла внешних дверей оба увидели приближающегося робота.
   – Есть идея, – сообщил Даль.
   – Бежать? – спросил Хестер.
   – Отойди от панели!
   Хестер отступил, хмурясь. Даль прицелился из импульсного пистолета и выстрелил в тот самый момент, когда гарпун машины выдрал внешние двери из косяка. Из панели вылетел сноп искр. Звучно лязгнув, тяжелые створки сомкнулись.
   – Это и есть идея? Выстрелить в панель? – изумился Хестер.
   – Мне вдруг пришло в голову, – сказал Даль, убирая пушку в кобуру.
   – Пришло в голову, что все здесь собрано тяп-ляп? Что эта станция – сплошное гребаное нарушение инструкций?
   – Знаешь, машины-убийцы на это намекают довольно-таки прозрачно.
   Бумм!!! Снаружи гарпун врезался в дверь.
   – Если эта дверь сделана так же, как и все остальное, она долго не продержится, – заметил Хестер.
   – Долго нам и не надо держаться, – ответил Даль, вынимая телефон и рассматривая карту станции. – Пойдем! Тут рядом дверь на кухню, выйдем через нее, а там прямиком к шаттлу. Если повезет не нарваться на что-нибудь новенькое, скоро выберемся.
   За два коридора до причала они встретили оставшихся из группы лейтенанта Фишера: самого лейтенанта, Дюваль, Хэнсона и Финна.
   – Ну разве мы не счастливчики? – воскликнул Финн, завидев Даля с Хестером.
   Однако сарказм не очень вязался с дрожью в голосе. Финн был напуган до полусмерти. Хэнсон положил ему руку на плечо.
   – Где Керенский и остальные? – спросил Фишер Даля.
   – Мы разделились. Насколько я знаю, Керенский и Вильямс живы. Мы потеряли Лопес и Макгрегора.
   – Мы – Рэйтона и Вэбб, – откликнулся Фишер.
   – Гарпуны и лезвия? – осведомился Даль.
   – Стая летучих микророботов.
   – Их мы не встретили.
   – Невероятно. – Фишер покачал головой. – Только перевелся на «Интрепид», и в первой же своей разведмиссии я теряю двух человек.
   – Сэр, думаю, дело не в вас, – заметил Даль.
   – А в ком же? Ладно, пора идти.
   Все шестеро осторожно пошли к причалу.
   – Кто-нибудь умеет управлять этими штуковинами? – осведомился Фишер, указывая на шаттлы.
   – Я умею, – отозвался Хестер.
   – Отлично.
   Лейтенант кивнул на шаттл Керенского.
   – Запустите его. Я запущу свой. Все садитесь в шаттл Хестера. Если увидите машины, немедленно отчаливайте, никого не ждите. У меня хватит места для Керенского и Вильямса. Все понятно?
   – Так точно, сэр! – ответил Хестер.
   – Выполняйте, – бросил коротко лейтенант, ныряя в свой шаттл.
   – В этой миссии все дерьмово от начала до конца, – процедил Хестер уже в шаттле, включая системы и готовясь к отлету.
   Финн, Дюваль и Хэнсон пристегивались, Даль караулил у люка, дожидаясь Керенского с Вильямсом.
   – Хестер, ты когда-нибудь говорил мне, что умеешь пилотировать шаттл? – спросил он.
   – Я занят немного, – буркнул тот.
   – И я не думал, что он умеет, – подал голос Финн. – А я его больше года знаю.
   Ему хотелось хоть как-то отвлечься от давящего ужаса, разрядиться, а потрепаться все же лучше, чем обмочить штаны.
   – Такое обычно не заметить сложно, – продолжил Даль.
   – Правда, мы не то чтобы закадычные друзья. Большей частью меня интересовал его рундук.
   На это Даль не сказал ничего. Снова выглянул наружу.
   – Готово! – объявил Хестер, вдавил кнопку и пристегнулся.
   Загудели двигатели.
   – Закрывай люк. Валим отсюда.
   – Подожди, – попросил Даль.
   – К черту ждать, – буркнул Хестер, нажимая кнопку закрытия люка на приборной панели.
   Даль шлепнул по кнопке контроля у люка, отменяя команду.
   – Подожди! – крикнул он Хестеру.
   – Да что с тобой такое? – рявкнул тот. – У Фишера достаточно места для Керенского с Вильямсом. Я за немедленный вылет! А я – единственный пилот, и мой голос тут решающий!
   – Мы ждем!!!
   – Мать твою, зачем? – заорал Хестер.
   – Вон они! – объявил Хэнсон.
   Даль выглянул из люка. Керенский с Вильямсом медленно ковыляли по причалу, поддерживая друг друга. Позади них гулко грохотали машины.
   Фишер высунул голову из шаттла и, заметив Даля, крикнул: «К ним!» – и сам бросился к раненым. Даль выпрыгнул наружу и побежал.
   – За нами шесть машин! – выдохнул Керенский подбежавшим спасителям. – Мы едва успели. Стаи микророботов…
   Даль подхватил лейтенанта прежде, чем тот шлепнулся на пол.
   – Возьмешь лейтенанта? – спросил Фишер.
   Даль кивнул.
   – Волоки его к себе и прикажи пилоту стартовать немедленно. Я потащу Вильямса. Быстрей!
   Фишер подхватил Вильямса и поволок к своему шаттлу. Вильямс оглянулся и посмотрел на Керенского и Даля. Похоже, бедняга был вне себя от ужаса.
   Первый робот ввалился на причал.
   – Энди, беги! – заорала Дюваль из люка.
   Даль кинулся со всех ног, швырнул Керенского на руки Дюваль и Хэнсону, вылезшим на помощь. Те схватили лейтенанта и мгновенно затащили внутрь. Даль шлепнулся в люк.
   – А теперь можно? – спросил Хестер и стукнул по кнопке.
   Шаттл рванулся. В люк что-то тяжко ударило и с лязгом соскользнуло.
   – Гарпун, – сообщил Финн.
   Он, отстегнувшись, встал за спиной у пилота и заглянул в дисплей заднего обзора.
   – Но не зацепился.
   Шаттл вышел из шлюза.
   – Выбрались, – пробормотал Хестер.
   – Как лейтенант? – спросил Даль у Майи, осматривающей Керенского.
   – Без сознания, но в общем дела неплохи, – ответила она, затем обратилась к Хэнсону: – Джимми, пожалуйста, принеси мне аптечку. Она за пилотским креслом.
   Хэнсон полез за аптечкой.
   – Майя, ты квалифицированный медик? – спросил Даль.
   Та глянула косо:
   – Я ж говорила: служила в наземных войсках. Там и навострилась, кучу народу залатала. – Она улыбнулась. – Не только у Хестера есть скрытые таланты.
   Хэнсон наконец вытащил аптечку. Дюваль раскрыла ее и приступила к работе.
   – Ох, мать! – выдохнул Финн, глядя в монитор.
   – Что такое? – спросил Даль.
   – Второй шаттл, есть сигнал с их камер. Смотри!
   Даль смотрел. Камеры другого шаттла показывали десятки роботов, ворвавшихся на причал и стрелявших по судну. Над машинами колыхалось темное облако.
   – Микророботы, – пробормотал Финн.
   Изображение дрогнуло, замерцало, затем исчезло.
   Финн уселся в кресло второго пилота и ткнул кулаком в угасший экран.
   – Их шаттлу конец. Двигатели не завелись, и, похоже, корпус пробит.
   – Нужно вернуться за ними, – сказал Даль.
   – Нет, – буркнул Хестер.
   Даль побагровел от злости.
   – Энди, это уже бессмысленно, – пояснил Хестер, повернувшись к нему. – Если корпус поврежден хотя бы чуть-чуть, микророботы уже проникли в шаттл. А если они внутри, то Фишер с Вильямсом мертвы.
   – Он прав, – подтвердил Финн. – Возвращаться не к кому. А даже если бы мы и вернулись – что смогли бы поделать? На причале полно машин. У шаттла нет оружия. Мы всего лишь дали бы роботам второй шанс нас укокошить.
   – Нам чертовски повезло убраться живыми, – заключил Хестер и снова уставился на панель управления.
   Даль посмотрел на тихо стонущего Керенского, над которым хлопотали Дюваль и Хэнсон.
   – Сдается мне, дело тут вовсе не в везении, – сказал энсин Эндрю Даль.

Глава 5

   Все четверо замолкли и переглянулись.
   – Хорошо, больше не нужно подносить нам кофе, – выдала наконец Мбеке.
   – Я не о кофе, Фиона.
   – Знаю. Но подумала, отчего бы не попытаться?
   – Вы о вашем опыте с группой высадки, – предположила лейтенант Коллинз.
   – Нет. Верней, не только. Я и о группе высадки, и о том, как вы исчезаете перед появлением К’рооля, и о том, почему люди шарахаются и разбегаются, когда он идет по коридорам, и о гребаном Ящике, и о том, что на этом гребаном корабле происходит черт знает какая хрень.
   – Ладно, – согласилась Коллинз. – Я расскажу. Уже давно была замечена очень высокая корреляция между смертностью членов экипажа, назначенных в разведмиссию, и присутствием некоторых старших офицеров в ней. А именно капитана, К’рооля, главного инженера Веста, старшего медика Хартнелла и лейтенанта Керенского.
   – И дело не только в том, что люди погибают, – добавил Трин.
   – Да, – подтвердила Коллинз. – Они не просто погибают.
   – А-а, знаю. Вроде того, что если у Керенского кто-то уже погиб, то остальные в безопасности, – заметил Даль, вспомнив Макгрегора.
   – Этот эффект лишь слабо ассоциируется с Керенским, – заметил Кассавэй.
   – Эффект? – Даль уставился на него, не веря своим ушам. – У вас небось и название есть?
   – Да. «Эффект жертвы». Сильнее всего он проявляется с Хартнеллом и К’роолем. С капитаном и Керенским – так себе. С Вестом не работает вообще. Он – живой смертный приговор.
   – Вокруг него всегда все взрывается, – пожаловалась Мбеке. – Это дурной знак для главного инженера.
   – Все знают, что вокруг этих пятерых мрут люди. Потому команда бежит от них как от чумы, – сказала Коллинз. – Когда они идут по кораблю, все вокруг изображают страшную занятость – исполняют ответственное задание главы отдела либо другого важного начальника. Потому в присутствии капитана, К’рооля, главного инженера Веста, старшего медика Хартнелла и лейтенанта Керенского все бегают рысцой.
   – Но это не объясняет, почему вы уходите пить кофе или бросаетесь на склад за минуту до появления К’рооля.
   – Есть система слежения, – признался Трин.
   – Слежения? За офицерами? – поразился Даль.
   – Не стоит так удивляться, – посоветовала Коллинз. – У всех нас – телефоны, посылающие сигнал в компьютерную систему «Интрепида». Я, как ваш начальник, могу отыскать вас где угодно на корабле.
   – Но К’рооль – не ваш подчиненный, – возразил Даль. – Равно как и Абернати.
   – Ну, наша система оповещения не совсем легальная, – сознался Трин.
   – Но все вы имеете к ней доступ!
   – Они имеют доступ. – Кассавэй указал на Трина и Коллинз.
   – Мы же предупреждаем вас об угрозе, – возразил Трин.
   – А-а, «пойду выпью кофе», – сообразил Даль.
   Трин кивнул.
   – Да, но это работает, пока вы двое здесь, – заметил Кассавэй. – Если вас нет, мы залетаем.
   – Мы же не можем поставить систему оповещения всему кораблю, – огрызнулся Трин. – Она станет слишком заметна.
   – Как будто они заметят! – фыркнул Кассавэй.
   – Что это значит? – спросил Даль.
   – То, что капитан, К’рооль и прочие не обращают внимания на все попытки команды их избежать, – ответила Мбеке. – Как и на то, что в разведмиссиях они гробят множество людей.
   – Как можно на такое не обращать внимания? – поразился Даль. – Им никто не сказал? Они что, не видят статистики?
   Четверо коллег Даля искоса переглянулись.
   – Однажды капитану об этом сказали, – сообщила Коллинз. – Без толку.
   – Что значит «без толку»?
   – Это значит, что говорить с капитаном о количестве людей, им убиваемых, – все равно что биться в кирпичную стену. Реакции – ноль.
   – Так скажите кому-нибудь еще. Например, адмиралу Комстоку.
   – Думаете, это вам первому пришло в голову? – осведомился Кассавэй. – Мы обращались в штаб флота, потом – в Бюро военных расследований Вселенского союза. Мы даже к журналистам обращались. Все напрасно.
   – Никаких свидетельств некомпетентности либо злонамеренности, – подхватил Трин. – Так и сообщили. Никаких. Правда, не нам, а тому, кто жаловался.
   – И сколько же людей нужно потерять, прежде чем некомпетентность станет очевидной шишкам наверху?
   – Нам сказали, что «Интрепид» – флагман Вселенского союза и потому часто берет на себя исполнение особо сложных заданий военного, дипломатического и научного толка. Соответственно, возрастает и риск, потому статистически ожидается больший процент потерь среди команды. Это естественная компенсация за обилие ответственных и важных миссий.
   – Иными словами, высокая смертность – это не отклонение, а побочный эффект, – заключил Кассавэй сухо.
   – Теперь вы знаете, отчего мы пытаемся их избегать, – подытожила Мбеке.
   – А что с Ящиком? – осведомился Даль, поразмыслив немного.
   – У нас нет сколь-нибудь приемлемых объяснений его существования, – ответила Коллинз. – Ни у кого нет. Официально его не существует.
   – Он выглядит как микроволновка, он делает «динь-дон» по окончании работы и выдает полнейшую чушь. Результаты нужно представлять лично. Неважно, что говорить, когда отдаешь данные К’роолю, – лишь бы ему было что исправить. Понятно, насколько жутко и нелепо все это выглядит.
   – Так повелось еще до нас, – подхватил Трин. – Этому нас научили наши предшественники. И мы все исполняем, потому что это работает.
   Даль аж руками развел от изумления.
   – Так почему не использовать Ящик постоянно? Это же сэкономит уйму времени!
   – Со всем подряд Ящик не сработает, – пояснил Трин. – Он только для исключительно трудных заданий.
   – Вроде создания контрбактерии за шесть часов, – заметил Даль.
   – Именно, – подтвердил Трин.
   Даль обвел коллег взглядом:
   – И вас совсем не беспокоит наличие в научной лаборатории очевидно волшебного артефакта?
   – Конечно беспокоит! – вскинулась Коллинз. – Я ненавижу чертову штуковину! Но приходится верить, что это никакая не магия. Непонятным образом мы завладели прибором столь продвинутым, что его работа видится нам колдовством. Представьте, будто пещерному человеку вручили телефон. Дикарь ни за что не поймет принципа его работы, но способен будет разобраться, как звонить.
   – Будь Ящик телефоном, он позволил бы пещерному человеку позвонить только при пожаре.
   – Именно, – подтвердила Коллинз. – И чтобы ритуал подействовал, приходится исполнять дурацкую пляску с поднесением белиберды. Тогда все работает. Мы не знаем, что делать с данными, но, очевидно, компьютер «Интрепида» умеет обращаться с ними. Пусть только при крайней необходимости – но Ящик выдает результат, хотя и нелепым образом. Мы его ненавидим, но выбора нет. Приходится использовать его и выполнять задания.
   – Только прибыв на «Интрепид», я сказал К’роолю, что сотрудники академии не смогли воспроизвести некоторые результаты местной лаборатории. Теперь понятно почему. Вы просто этих результатов не получали.
   – Энсин, вы выговорились? – поинтересовалась Коллинз.
   Ей, очевидно, надоел допрос с пристрастием.
   – Почему вы не рассказали обо всем, когда я только поступил?
   – Энди, что же мы могли вам рассказать? Привет, добро пожаловать на «Интрепид», избегайте тех-то и тех-то офицеров, потому что они вас загубят, если отправитесь в разведмиссию с ними, и кстати, вот у нас тут волшебный Ящичек, он делает невозможное. Чудесное было бы первое впечатление!
   – Вы бы просто не поверили, – добавил Кассавэй. – В этот бред можно поверить, только увидев своими глазами.
   – С ума сойти! – выдохнул Даль.
   – Именно, – подтвердила Коллинз.
   – И у вас нет никакого рационального объяснения? Никаких предположений?
   – Самое разумное объяснение дало начальство Вселенского союза, – ответил Трин. – «Интрепид» получает важнейшие, рискованные задания. Гибнет много людей. Чтобы компенсировать психологическое напряжение, команда адаптируется как может, пестует суеверия, совершенствует технологии избегания. А мы используем передовые технологии, в которых не разбираемся, для выполнения нашей работы.
   – Кажется, вы не очень верите в свои слова, – заметил Даль.
   – Я согласен, объяснение весьма натянуто, – признался Трин. – Но у меня нет причины не верить ему.
   – Во всяком случае, оно звучит куда разумнее, чем проповеди Дженкинса, – проворчала Мбеке.
   – Вы говорили про него и раньше, – вспомнил Даль, уставившись на нее.
   – У него индивидуальный исследовательский проект, – поспешно пояснила Коллинз.
   – Исследует здешнее безумие?
   – Не совсем, – поправила Коллинз. – Он выстроил систему наблюдения, которую мы используем для слежки за капитаном и остальными. Корабельный интеллект рассматривает ее как взлом сети и пытается устранить. Дженкинсу приходится постоянно модифицировать систему.
   – Вы сказали, он похож на йети, – обратился Даль к Кассавэю.
   – Ну да, – подтвердил тот. – Еще на Распутина похож. Его и так и этак описывают. И то и другое недалеко от истины.
   – Кажется, я его встретил после того, как отнес К’роолю выданные Ящиком данные по чуме, подъедающей Керенского. Дженкинс был в коридоре.
   – И что он вам сказал? – спросила Коллинз.
   – Посоветовал держаться подальше от мостика. И от Сюжета тоже. Это еще что за чертовщина?
   Мбеке открыла рот, но Коллинз не дала ей заговорить.
   – Дженкинс – гениальный программист, но, боюсь, он целиком погрузился в свои фантазии. Жизнь на «Интрепиде» далась ему очень дорого. Гораздо дороже, чем многим другим.
   – Она хочет сказать, жена Дженкинса погибла в разведмиссии, – добавила Мбеке.
   – Ее застрелил циркерийский убийца, – сообщила Коллинз. – Он целился в посла Вселенского союза. Капитан толкнул посла, и тот упал. А Маргарет стояла за ним. Пуля угодила в шею. Маргарет умерла мгновенно. Дженкинс с тех пор немного не в себе. Прячется.
   – И что же он думает о происходящем?
   – Почему бы нам не перенести разговор об этом на другой раз? – предложила Коллинз. – Энди, теперь вы знаете, что происходит и почему. И знаете, что делать, когда нам с Беном приспичит выпить кофе.
   – Прятаться, – определил Даль.
   – Мы стараемся не употреблять слово «прятаться», – сказал Кассавэй. – Мы исполняем альтернативные задания.
   – Но только не на складе, – предупредила Мбеке, – это наше альтернативное рабочее место.
   – Тогда я буду альтернативно работать прямо под своим столом, – решил Даль.
   – Вот это я понимаю боевой настрой! – восхитилась Мбеке.

   За ужином Даль поделился с друзьями новой информацией.
   – Так ты добыл сведения, о которых я просил? – спросил он Финна.
   – Ну да.
   – Хорошо.
   – Прежде всего зарубите на носу: обычно я задарма не работаю, – объявил Финн, вручая свой телефон Далю. – Обычно это стоит недельного жалованья. Но мне это дерьмо самому не давало покоя еще с высадки. Я хотел убедиться.
   – Вы о чем? – поинтересовалась Дюваль.
   – Финн накопал для меня кое-какие сведения, – объяснил Даль. – Медицинские, главным образом из истории болезни.
   – Чьей? – спросила Дюваль.
   – Твоего дружка, – ляпнул Финн.
   – Что? – удивился Даль.
   – Дюваль встречается с Керенским, – объяснил Финн.
   – Заткнись! Вовсе он не мой дружок! – буркнула Дюваль, глянув на Даля. – Выздоровев, лейтенант отыскал меня, чтоб поблагодарить. Я ведь спасла ему жизнь. Он сказал, мол, когда пришел в себя на шаттле, подумал: «Умер уже, и ангел надо мной склонился».
   – Боже ж мой! – охнул Хестер. – Ну скажи, скажи мне, что эта пошлость на тебе не сработала! Иначе я руки на себя наложу.
   – Успокойся, не сработала. Он просто попросил, можно ли угостить меня выпивкой, когда в следующий раз выпадет увольнительная. Я сказала, что подумаю.
   – Дружок, – заключил Финн.
   – Я сейчас ткну тебя в глаз, – подняла Дюваль вилку.
   – Зачем тебе история болезни лейтенанта Керенского? – осведомился Хэнсон.
   – Неделю назад он болел чумой. И вскоре оправился настолько, что возглавил разведмиссию, где его ранил взбесившийся робот, причем Керенский потерял сознание. Но и теперь очень быстро выздоровел, и сегодня уже готов ухлестывать за Майей.
   – Справедливости ради, выглядел он – краше в гроб кладут, – возразила Дюваль.
   – Справедливости ради, его и нужно было бы положить в гроб, – возразил Даль. – Меровианская чума плавит мясо, и оно жижей стекает с костей. Керенскому оставалось четверть часа до смерти. Он выздоравливает и через неделю возглавляет высадку. За неделю и от простуды-то не оправишься, не то что от жрущих плоть бактерий.
   – У него мощная иммунная система, – предположила Дюваль.
   Даль искоса посмотрел на Майю, затем подтолкнул к ней телефон Финна.
   – Сама смотри. За три последних года Керенского трижды подстрелили, четырежды он подхватывал смертельные болезни. Еще его давило грудой камней, ранило при крушении шаттла; он получил ожоги, когда прямо перед ним взорвалась приборная панель на мостике; пострадал от декомпрессии, индуцированного безумия; дважды был укушен ядовитыми животными и попадал под полный контроль инопланетного телесного паразита. И это не считая недавней чумы и высадки к взбунтовавшимся роботам.
   – А еще подцепил три венерических болезни, – меланхолично заметила Дюваль, просматривая текст.
   – Приятного вам вечера! – пожелал Финн.
   – Пожалуй, закажу пенициллин со льдом, – резюмировала Дюваль, возвращая телефон. – В общем, ты хочешь сказать: этот тип не должен дышать и двигаться.
   – Ладно, я готов допустить, что пережить такое можно, – сказал Даль. – Но остаться в здравом уме и твердой памяти – ну уж никак. Он должен быть ходячим пособием по посттравматическим стрессовым расстройствам.
   – Ну, есть восстановительная терапия, – предположила Дюваль.
   – Да, но сколько можно?! Семнадцать серьезных травм и ранений за три последних года. То есть одна в два месяца. Парень должен лежать в позе эмбриона и не реагировать ни на что. А сейчас, похоже, едва он успевает оправиться, как из него снова вытряхивают все дерьмо. Прямо сказочный здоровяк!
   – И это все, что ты хотел сказать? – поинтересовалась Дюваль. – Может, ты просто завидуешь его неуязвимости?
   – Я хочу сказать, с нашим кораблем что-то совсем не так, – заметил Даль, прокручивая текст дальше. – Сегодня непосредственный начальник и коллеги навешали мне на уши дикой лапши о разведмиссиях и Керенском. Правда, я не поверил.
   – Почему? – спросила Дюваль.
   – Потому, что они сами себе не верят. И потому, что они никак не объясняют, к примеру, приключений Керенского.
   Даль нахмурился и глянул на Финна.
   – А на Дженкинса ничего нет?
   – Ты про йети, которого мы с тобой повстречали? – осведомился Финн.
   – Ну да.
   – Про него в компьютере ничегошеньки.
   – Он же не привиделся нам!
   – Само собою. Его просто нет в системе. Но если он и вправду господь бог в программировании, как намекают твои коллеги, и если он все время активно ломает систему, ничего удивительного, что данных нет.
   – Думаю, нам следует отыскать его, – заключил Даль.
   – Зачем?
   – Он знает кое-что, о чем никто другой не хочет говорить.
   – Твои друзья из лабы считают, что он чокнутый, – напомнил Хестер.
   – Не такие уж они ему друзья, – возразил Хэнсон.
   Все посмотрели на него.
   – Это почему? – спросил Хестер.
   Хэнсон пожал плечами:
   – Они утверждают, будто, скажи они сразу про порядки на корабле, Энди не поверил бы им. А поверить бы смог, только испытав сам. Может, оно и так. Но, не понимая происходящего, он не мог и поступать как они, то есть избегать коммандера К’рооля и прочих старших офицеров и не попадать в разведмиссии. Ребята, вы подумайте: все мы оказались в группе высадки – а на корабле-то несколько тысяч человек. Что у нас общего?
   – Мы новички, – ответила Дюваль.
   – Именно. И никого из нас коллеги не предостерегли до тех пор, пока могли отмалчиваться.
   – Ты думаешь, они не объяснили все сразу не из-за недоверия? – предположил Даль. – Считаешь, нас просто хотели подставить, прикрыться нами?
   – Это только гипотеза, – сказал Хэнсон.
   – Вот уж не думал, что ты такой циник, – выдал Хестер, глядя на него с восхищением.
   Хэнсон снова пожал плечами:
   – Когда ты наследник третьего по величине состояния в истории, поневоле научишься понимать, что люди думают на самом деле.
   – Нужно отыскать Дженкинса! – повторил Даль. – Необходимо выведать, что он знает.
   – И как, по-твоему, это сделать? – осведомилась Дюваль.
   – Прежде всего обследуем служебные коридоры, – предложил Даль.

Глава 6

   Она и остальные стояли посреди коридора на космической станции «Анжелес V», наблюдая, как Даль вдруг откололся от компании.
   – Мы же в увольнительной! Можно напиться в хлам!
   – И потрахаться! – добавил Финн.
   – Напиться и потрахаться, да, – подтвердила Дюваль. – И не обязательно в таком порядке.
   – Нет, лучше сперва напиться, а потом уж потрахаться, – заметил Финн.
   – Спорю, у тебя нечасто до второго свидания доходит с такими убеждениями, – предположила Дюваль.
   – Мы сейчас не обо мне, – указал Финн. – А об Энди. А он нас кидает.
   – И в самом деле, – поразилась Майя. – Эй, Энди, ты что, не хочешь напиться и потрахаться с нами?
   – Конечно хочу, – заверил тот. – Но сперва надо связаться кое с кем по гиперволновой.
   – А на «Интрепиде» этого нельзя было сделать? – спросил Хэнсон.
   – По гиперволновой – нет.
   Дюваль закатила глаза:
   – Твой последний бзик зашкаливает! Клянусь, Энди, с тех пор как тебе в башку втемяшился Дженкинс, ты стал настоящим занудой! Ты десять дней уже киснешь! Да встряхнись ты, унылая рожа!
   – Обещаю, я быстро. – Даль улыбнулся. – Ребята, где вас искать?
   – Я заказал нам люкс в местном «Хаятте». Ищи нас там, – посоветовал Хэнсон. – Но торопись: трезвости мы лишимся крайне скоро.
   – А он – еще и невинности, – показал Финн на Хестера.
   – Шел бы ты!.. – посоветовал Хестер и вдруг ухмыльнулся.
   – Я мигом! – пообещал Даль.
   – Ты уж не подведи! – приказал сурово Хэнсон, и компания двинулась по коридору, шутя и заливаясь смехом.
   Даль проводил их взглядом и направился к торговому кварталу, где надеялся отыскать пункт гиперволновой связи.
   Тот втиснулся между кафе и салоном татуировок. Комнатушка теснейшая, почти киоск, всего три терминала, исправных только два. В один орал и ругался пьяный парень с другого корабля. Даль занял свободный терминал.
   На мониторе появилась надпись: «Добро пожаловать в узел гиперсвязи», затем – цена за минуту. Пятиминутный сеанс стоил почти столько же, сколько Далю платили в неделю. Он не слишком удивился. На открытие туннеля в пространстве-времени и мгновенную связь с терминалом, расположенным во многих световых годах, уходила уйма энергии. А она стоит денег.
   Даль вынул анонимную кредитную карту, которую использовал, если не хотел связывать платеж со своим обычным банковским счетом, и положил на считывающую поверхность. Терминал принял карту и открыл окно «Передача». Даль назвал один из телефонов академии, подождал связи. Эндрю не сомневался: адресат звонка уже проснулся и занимается обычными повседневными делами. Вселенский союз жил по единому универсальному времени, иначе разная продолжительность световых дней на планетах союза и отличия временных зон сильно осложнили бы коммуникации. Но академия находилась в Бостоне. Правда, Даль толком не помнил, на сколько часов универсальное время отличается от бостонского.
   На другом конце сняли трубку. Передача – только звук.
   – Кем бы вы ни были, знайте: вы прерываете мою утреннюю пробежку, – сообщил женский голос.
   Даль усмехнулся:
   – Кейси, доброе утро! Как там мой любимый библиотекарь?
   – О черт! Энди!
   Секундой позже включилось изображение: улыбающаяся Кейси Зэйн на фоне фрегата «Конститьюшн».
   – Вижу, ты снова трусишь по Тропе Свободы.
   – По кирпичикам так легко бегается, не собьешься. Ты где?
   – Приблизительно в трехстах световых годах, и плачу за каждый их дюйм по гиперволновой связи.
   – Поняла. Тебе что-то нужно?
   – В академии ведь есть чертежи всех построенных космических кораблей?
   – Конечно. Само собой, тех, которые признает Вселенский союз.
   – Архивные чертежи мог кто-либо изменить?
   – Извне? Нет, конечно. Архивы не соединены с внешней сетью. Отчасти для предотвращения взлома. Все данные передаются через библиотекаря. Такая вот у нас система безопасности.
   – Я так и думал. Есть у меня хоть малейший шанс получить от тебя чертежи «Интрепида»?
   – Если не ошибаюсь, они не засекречены, так что проблем быть не должно. Хотя, наверное, придется отредактировать информацию о компьютерной сети и вооружении.
   – Это ничего. Меня интересуют не они.
   – Кстати, ты ведь служишь на «Интрепиде». Не можешь взять чертежи из корабельной базы данных?
   – Я-то могу. Только на корабле кое-что перестроили, а мне хотелось бы глянуть на исходники. Для сравнения.
   – Хорошо. Я скопирую чертежи и вышлю тебе, когда вернусь в библиотеку. Самое меньшее – через пару часов.
   – Ладно. И еще: пожалуйста, не высылай их на мой адрес на «Интрепиде». – Даль назвал адрес ящика на почтовом сервере общего доступа, созданного еще в годы учебы в академии.
   – Ты ведь знаешь, я должна зафиксировать запрос. В запись включается и адрес отправки данных.
   – Без проблем. Я ничего не пытаюсь скрыть от Вселенского союза. Клянусь, никакого шпионажа.
   – И этот человек звонит своей лучшей подруге из общественного гиперволнового терминала. Отчего-то ты не пользуешься личным телефоном.
   – Кейси, поверь, я не склоняю тебя к государственной измене.
   – Ладно. Мы старые приятели и все такое, но, знаешь ли, электронный шпионаж в мои обязанности не входит.
   – За мной должок.
   – Как только объявишься в Бостоне, с тебя хороший обед. Знаешь, жизнь библиотекаря-архивариуса не слишком богата на события. Хочется приобщиться к чужим приключениям.
   – Поверь, сейчас я бы с радостью стал библиотекарем.
   – Подлизываешься? Я вышлю данные, как только доберусь до кабинета. А теперь закругляйся, пока еще хоть какие-то деньги остались.
   – Пока, Кейси, – улыбнулся Даль.
   – Пока, – ответила она и отключилась.

   Добравшись до люкса, Эндрю обнаружил там неожиданного гостя.
   – Энди, ты ведь знаком с лейтенантом Керенским? – осведомилась Дюваль на удивление равнодушно.
   Она и Хестер с двух сторон подпирали лейтенанта, уложив его руки себе на плечи, и, похоже, пытались удержать его в вертикальном положении. Одной рукой офицер крепко сжимал стакан с выпивкой.
   – Сэр, – произнес Даль.
   – Энди! – выговорил Керенский заплетающимся языком.
   Он отцепился от Дюваль с Хестером, сделал два неверных шага и хлопнул Даля по плечу.
   – Мы же в увольнении! Все ранги остались на борту! Для тебя я сейчас просто Анатолий! Ну-ка, назови меня по имени!
   – Анатолий, – послушно сказал Даль.
   – Видишь, это совсем не трудно.
   Керенский залпом опорожнил стакан.
   – А у меня выпивка кончилась, – объявил он и побрел прочь.
   Даль глянул вопросительно на Дюваль и Хестера.
   – Он заметил нас у входа в отель и присосался как пиявка, – пожаловалась Майя.
   – Пьяная пиявка. Он наклюкался еще до нас, – пояснил Хестер.
   – Пьяная похотливая пиявка, – добавила Дюваль. – Положил руку мне на плечо, чтобы сиськи пощупать. Лейтенант он или нет, я ему ввалю по полной.
   – Пока план такой: напоим его до потери сознания, прежде чем он полезет к Майе, – объяснил Хестер. – Затем спустим по бельесбросу.
   – Черт, опять он! – прошипела Дюваль.
   Керенский приковылял назад. Шел он скорее вбок, чем вперед. Остановился, пытаясь поймать равновесие.
   – Слушайте, а оставьте его на меня, – предложил Даль.
   – Серьезно? – поразилась Дюваль.
   – Ну да. Я посижу с ним, пока он не отключится.
   – Парень, с меня минет.
   – Э-э, что? – переспросил Даль.
   – Что? – переспросил Хестер.
   – Ой, пардон. В пехоте, когда кто-нибудь делает для тебя что-то хорошее, принято говорить, мол, ты должен ему секс. Если сделал мелочь, то вздроч. Среднее что-нибудь – минет. Ну а если одолжение на все сто, то перетрах. Это я по привычке ляпнула. Просто выражение такое.
   – Ясно. – Даль вздохнул.
   – Чтобы без непоняток: минет не предполагается.
   – Но идея хорошая, – одобрил Даль и, глянув на Хестера, спросил: – Ты тоже хочешь задолжать мне минет?
   – Как раз размышляю, – ответил тот.
   – О, вы про минет? – пробормотал Керенский, доковыляв наконец.
   – Да, я тоже в долгу, – подтвердил Хестер.
   – Отлично! До встречи, – попрощался Даль, и Хестер с Дюваль стремительно удалились.
   – Куда это они? – спросил Керенский, растерянно моргая.
   – Они готовят вечеринку в честь дня рождения, – объяснил Даль. – Сэр, почему бы вам не присесть?
   Он указал на диван.
   – Зови меня Анатолий. Господи, как я ненавижу, когда в увольнительной обращаются по званию.
   Он тяжко шлепнулся на диван, умудрившись при этом не расплескать свое пойло.
   – Мы ж все братья по оружию, правда? Конечно, за исключением тех, кто сестры по оружию.
   Он завертел головой, пытаясь отыскать Дюваль.
   – Мне нравится твоя подруга.
   – Я в курсе, – сообщил Даль, садясь.
   – Знаешь, она спасла мне жизнь. Она – ангел. Думаешь, я ей нравлюсь?
   – Нет.
   – Почему это нет? – обиделся Керенский. – Она что, женщин предпочитает или вроде того?
   – Она замужем за своей службой.
   – А-а, замужем, – протянул Керенский разочарованно, очевидно не расслышав фразу целиком.
   И основательно отхлебнул.
   – Можно, я спрошу кое-что? – начал Даль.
   Лейтенант шевельнул свободной рукой – мол, валяй.
   – Как вы умудряетесь так быстро выздоравливать?
   – Ты о чем?
   – Помните, как вы заболели меровианской чумой?
   – Конечно. Я чуть не умер.
   – Знаю. Но через неделю вы возглавили разведмиссию, куда попал и я.
   – Ну, знаешь, я ведь поправился. Они нашли лекарство.
   – Да. Я принес это лекарство коммандеру К’роолю.
   – Так это был ты! – завопил Керенский и, бросившись на энсина, облапил его что есть мочи.
   Пойло выплеснулось из стакана и попало на шею Даля.
   – И ты спас мне жизнь! В этой комнате полно людей, спасших мне жизнь! Я люблю вас всех!
   Керенский прослезился.
   – Рад был помочь, – сказал Даль, пытаясь со всей осторожностью спихнуть с себя тушку хнычущего лейтенанта.
   Все прочие в комнате демонстративно не замечали возни на диване.
   – Знаешь, даже если учесть лекарство, ты выздоровел очень быстро. А потом тебя серьезно ранило в разведмиссии, в которой участвовал и я. Но спустя пару дней ты снова бегал, как ни в чем не бывало.
   – Что ж, современная медицина творит чудеса. Плюс к тому я всегда быстро выздоравливаю. Это наследственное. У меня предок нюхнул пороху в Великую Отечественную, воевал за русских под Сталинградом. Говорят, его два десятка немецких пуль продырявило, а он еще пошел в атаку. Фантастический парень! Так вот я в него. Наверное. – Лейтенант глянул на свой стакан и заключил грустно: – Раньше тут было больше.
   – Как хорошо, что вы так быстро поправляетесь, ведь вас постоянно ранят.
   – Да уж! – вдруг рявкнул Керенский. – Спасибо! Никто вокруг не замечает! То есть, ну что за хрень? Я ж не совсем дурак или неумеха. Но всякий раз, когда отправляюсь в разведмиссию, все наперекосяк. Знаешь, к примеру, сколько раз меня дырявили?
   – Три раза за последние три года.
   – Вот-вот. Плюс все прочее дерьмо. Ты ж представляешь, каково оно. Чертов капитан и К’рооль, наверное, куклу вуду с меня слепили и развлекаются.
   Лейтенант замолк, погрузившись в мрачные размышления и, кажется, уплывая в сон.
   – Кукла вуду! – буркнул Даль, разбудив лейтенанта. – Что, в самом деле?
   – Ну, не буквально. Но это все так глупо – слов нет. Будто когда капитан с К’роолем догадываются, непонятно как, что миссия провалится, то зовут меня и говорят: «Керенский, вот для тебя идеальное задание», а я иду, и там кто-нибудь, мать его перетак, протыкает мне селезенку. И каждый второй раз приключается что-нибудь наитупейшее, о чем я и понятия не имел. Слушай, я же астроштурман. Да я охрененный астроштурман! Я просто хочу прокладывать маршруты, понятно?!
   – Почему ты прямо не укажешь на это капитану и К’роолю? – предложил Даль.
   Керенский ухмыльнулся. У него даже губа задрожала от усилия изобразить сарказм.
   – И что я им скажу? – вопросил он и принялся раскачиваться, будто Шалтай-Болтай на стене. – О капитан, коммандер К’рооль, не могу я идти в эту миссию, пусть вилкой в глаз ткнут кому-нибудь другому.
   Он вдруг замер и пожаловался:
   – Честно говоря, я и сам не понимаю. Когда мне задание дают, все кажется разумно и к месту. А тебе не кажется?
   – Не кажется, – сказал Даль.
   – Когда капитан назначает меня в группу высадки, у меня словно переключаются мозги, – выговорил Керенский озадаченно, будто отчаянно пытаясь что-то понять. – Я тогда чертовски уверен в себе, и нет ни малейших сомнений в том, что именно астроштурману положено собирать медицинские пробы, драться с роботами-убийцами и так далее. Потом я возвращаюсь на «Интрепид», прихожу в себя и думаю: какого хрена я делаю? Это ж бессмысленно, тебе не кажется?
   – Не кажется, – повторил Даль.
   Керенский погрузился в раздумья, затем махнул рукой.
   – Да катись оно к черту! – наконец заключил он с облегчением. – Я живой, в увольнении, и я с чудесными ребятами, которые спасли мне жизнь!
   Он снова обнял Даля, еще крепче и нежнее прежнего.
   – Я тебя люблю, ну вот честное слово! Тяпнем-ка еще по одной и поищем шлюх. Я минет хочу. Ты хочешь минет?
   – Мне уже два должны. Так что с меня хватит.
   – Ну хорошо, – согласился Керенский, уложил голову энсину на плечо и сладко захрапел.
   Даль осмотрелся и обнаружил четверых друзей, напряженно глядящими на него.
   – С вас, с каждого, по минету! – предупредил он свирепо.
   – А может, мы тебе лучше нальем? – предложил Финн.
   – По рукам, – согласился Даль и, глянув искоса на лейтенанта, спросил: – Что делать будем со спящей красавицей?
   – Тут неподалеку бельесброс есть, – сообщил Хестер с надеждой.

Глава 7

   – Не-а, – ответил Финн через минуту.
   – Не-а, – эхом откликнулась Дюваль.
   Даль вздохнул и указал пальцем:
   – Служебные коридоры. Они используются для транспортировки грузов, но команда в них обычно не заходит. Туда наведываются лишь техники, обслуживающие корабельные системы. И спланированы коридоры так, чтобы ремонтные работы не мешали обычной жизни на корабле.
   – Думаешь, Дженкинс там прячется? – спросила Дюваль.
   – Где же еще? Выходит, когда ему заблагорассудится, его никто не видит в служебных помещениях. Подумайте, сколько здесь народу. Незамеченным можно остаться лишь в местах, куда никто не наведывается.
   – В твоих рассуждениях есть одно слабое место: служебные коридоры – они, гм, служебные, – заметил Финн. – Когда по ним не ходят люди, там кишмя кишат всякие роботы-тележки с грузами. Если Дженкинс там поселится, его либо раздавят, либо сделается затор.
   Даль покачал пальцем.
   – В том-то и дело. Вы кое-чего не замечаете. – Он указал на прямоугольник посреди лабиринта коридоров. – Когда тележки ничего не перевозят, им нужно где-то храниться. Они же не в коридорах остаются. Все ползут на стоянки, распределительные узлы. А в них более чем достаточно места для человека.
   – Конечно, если там не сгрудятся тележки, – вставила свое Дюваль.
   – Именно! – поддержал Эндрю. – И посмотрите-ка: на картах из сети «Интрепида» шесть распределительных узлов. А на карте из архивов – семь.
   Даль постучал пальцем по седьмому узлу на карте.
   – Этот узел удален от всех важнейших систем корабля, а это значит, у техников нет особых причин туда являться. Этот узел максимально скрыт от людей. Укромнее места не найти. Там и прячется Дженкинс, наш призрак корабля. Там мы его и отыщем.
   – Не понимаю, отчего бы тебе не попросить свою лейтенантшу познакомить вас с Дженкинсом, – поделилась сомнениями Дюваль. – Ты ж сказал, официально Дженкинс под ее началом.
   – Я пытался. Безрезультатно. В конце концов Коллинз сказала, что Дженкинс является, когда пожелает. Потому она его и не трогает. Он ведь помогает следить за капитаном, К’роолем и прочими. Потому никто из моих коллег не хочет злить Дженкинса.
   – Вспомнишь говно… – прошептал Финн, мотнув головой.
   Даль обернулся и увидел неумолимо приближающегося коммандера К’рооля.
   Энсин хотел встать, но старший офицер махнул рукой – мол, не надо.
   – Вольно, энсин! – Заметив чертежи, он добавил: – Изучаете корабль?
   – Сэр, чтобы работать эффективнее!
   – Я восхищен вашей инициативой. Энсин, мы приближаемся к системе Эскридж, откуда поступил сигнал бедствия. Данные прибыли скудные, но я подозреваю, опасность имеет биологическую природу. Поэтому я хочу включить в группу высадки сотрудников вашего отдела. В частности, и вас. Жду вас у причала шаттлов через полчаса.
   – Есть, сэр!
   К’рооль кивнул и отправился восвояси. Даль повернулся к Дюваль с Финном. Те глядели на него странно.
   – Что такое?
   – Разведмиссия под началом К’рооля, – выговорила Дюваль.
   – Неожиданная и очень уж своевременная миссия под началом К’рооля, – добавил Финн.
   – Давайте не будем поддаваться паранойе, – отмахнулся Даль.
   – Странное предложение, учитывая обстоятельства, – заметил Финн.
   Даль подтолкнул чертежи к нему.
   – Финн, пока я в отлучке, найди, пожалуйста, способ пробраться к Дженкинсу, не спугнув его. Я хочу поговорить с Дженкинсом, но не уверен, что он захочет говорить со мной. Ведь он уже предупредил меня. Лучше уж отсечь пути к отступлению.

   – Это ты виноват! – прошипел Кассавэй.
   Он вместе с Мбеке и Далем, а также назначенным в охрану Тейлором составляли группу высадки под началом К’рооля.
   К’рооль пилотировал шаттл, Тейлор сидел в кресле второго пилота. Ксенобиологи устроились позади. Коллеги были необыкновенно холодны с Далем. Молчали во время инструктажа перед миссией и в полете. И только теперь тишину нарушило лишь шипение Кассавэя.
   – Как – я? Не я ж приказал капитану вести сюда «Интрепид».
   – Ты вздумал расспрашивать нас про Дженкинса! Ты его разозлил неуемным любопытством! – прошипел Кассавэй.
   – Что, теперь уже и расспрашивать про него нельзя?
   – Нельзя спрашивать о таком, что его разозлит и заставит нам мстить! – прошипела Мбеке.
   – Фиона, заткнись! – посоветовал Кассавэй. – Это и твоя вина.
   – Как – моя? Разве я вывалила все эти тупые вопросы?
   – Ты вывалила ему про Дженкинса, причем дважды! – Кассавэй в ярости ткнул пальцем в сторону Даля.
   – Просто с языка сорвалось. Первый разговор, все такое. А во второй раз какой от меня вред? Он-то уже знал.
   – Сорвалось? Погляди, куда мы сорвались! – Кассавэй обвел рукой шаттл. – Вот какой вред. И Сиду Блэку ты про Дженкинса не говорила!
   – Сид Блэк был засранцем.
   – А этот нет?! – вскипел Кассавэй, снова тыча пальцем в Даля.
   – Знаете, я, вообще-то, все еще здесь, – сообщил Даль.
   – Иди ты лесом, – посоветовал Кассавэй и для Фионы добавил: – А ты догоняй. Могла бы и сообразить.
   – Я просто налаживала отношения, – прошептала несчастная Фиона, уставившись на свои колени.
   Даль смерил коллег долгим взглядом.
   – А, так вы не знали, что К’рооль идет по ваши души, – произнес он наконец. – Трин с Коллинз не успели выйти за кофе, а вы двое не успели спрятаться на складе. К’рооль явился внезапно и застиг вас врасплох. А когда он сказал Коллинз, что нужны люди в группу высадки…
   – Она сдала нас, – прошептала Мбеке.
   – И тебя! – Кассавэй буквально выплевывал слова. – К’рооль хотел взять Коллинз или Бена – а она тебя сдала, пытаясь отвертеться. Напомнила, что ты раскрыл загадку меровианской чумы. Сказала: ты – лучший из ксенобиологов, которые работали с ней. Врала, конечно. Но ведь получилось – с нами ты, а не она и не Трин.
   – Ну, я не то чтобы не ожидал этого – я ведь новичок. Нижний в социальной пирамиде. Парнишка на пару месяцев. Расходный материал. Но вы двое… Думали, вы защищены. Вы давно и по отработанной схеме избегали опасности и уже решили, что Коллинз вас не сдаст К’роолю при первом же удобном случае. Вы посчитали, что она может пожертвовать Беном Трином ради вас?
   Кассавэй отвернулся. Мбеке тихо заплакала.
   – Так неприятно осознать свое истинное место в пищевой цепи, – посочувствовал Даль.
   – Заткнись, – посоветовал Кассавэй, не глядя на него.
   Все молчали до самого приземления.

   Колонистов они не обнаружили. По крайней мере, целых. Зато их частей валялось много. В лужах крови.
   – Пушки на полную мощность! – приказал К’рооль. – Мбеке, Даль, Кассавэй – идите по кровавому следу в лес. Мы еще можем отыскать живых, либо нерасчлененный труп, либо того, кто учинил все это. Я загляну в управление колонии и попытаюсь выяснить, что же произошло. Тейлор – со мной.
   Коммандер зашагал к большому трейлеру. Тейлор поспешил следом.
   – Пойдем! – объявил Кассавэй, увлекая Мбеке и Даля в лес.
   Через пару сотен метров троица обнаружила изуродованный труп.
   – Дайте мне сборщик образцов, – попросил Даль у Мбеке, несшей прибор.
   Она отстегнула аппарат, передала энсину. Тот, опустившись на колени, погрузил жало в останки живота.
   – Через пару минут прибор выдаст результат, – пробормотал энсин, не отрывая взгляда от тела. – Ему нужно перебрать данные по образцам ДНК всех колонистов. Вы уж постарайтесь, чтобы тварь, уходившая этого малого, не добралась до меня, пока я жду.
   – Конечно, – заверил Кассавэй, и Даль вернулся к работе.
   – Некто по имени Фуад Али, – сообщил наконец Даль. – Похоже, он был доктором колонии.
   Затем энсин посмотрел в лес, куда уходил кровавый след.
   – Пойдем дальше? – осведомился он у коллег.
   – Ты что делаешь? – выговорила Мбеке сдавленно.
   – Что? – спросил удивленно Даль, оборачиваясь, – и увидел пистолет.
   Кассавэй целился в Даля, на Кассавэя глядела растерянная Мбеке.
   – Черт побери, Фиона, отчего ты не можешь держать рот на замке? – выговорил Кассавэй, кривясь.
   – Присоединяюсь к Фионе, – поддержал энсин. – Ты что делаешь?
   Он попытался встать.
   – Не двигайся! – предупредил Кассавэй. – Дернешься – пристрелю.
   – Похоже, ты в любом случае меня пристрелишь. Интересно знать зачем?
   – Затем, что один из нас должен умереть. Так всегда во время высадки. Если ее ведет К’рооль, кто-нибудь обязательно умирает. Но если кто-то умирает, остальные в безопасности. Так-то.
   – Последнего, кто пытался мне это втолковать, порубили в фарш – хотя двое погибли до него. Думаю, ты сильно ошибаешься насчет «остальных в безопасности».
   – Заткнись! Если ты сдохнешь, мы с Фионой останемся в живых. Ты будешь жертвой. Если принести жертву, остальные спасутся. Мы спасемся.
   – Нет, тут все по-другому, – возразил Даль. – Джек, когда ты в последний раз был в разведмиссии? Я – две недели назад. Оно действует иначе. Ты упускаешь важные детали. Убийство не обезопасит тебя. Эй, Фиона!
   Даль глянул на Мбеке, надеясь, что удастся договориться с ней, и увидел, что она тоже прицеливается.
   – Да бросьте вы, ребята, две дырки от импульсных пушек трудно и скрыть, и объяснить.
   – Фиона, переключи заряд на малую мощность, – приказал Кассавэй. – Целься в середину туловища. Когда умрет, изрубим его в клочья. Так и замаскируем. Кровь на нашей одежде объясним тем, что пытались его спасти…
   Договорить он не успел, потому что на него с Мбеке упала с дерева некая тварь.
   Оба рухнули, вопя и отчаянно пытаясь сбросить монстров, пожирающих их заживо. Даль обомлел на мгновение, но затем вскочил и помчался к поселку, чувствуя, что только внезапное движение и спасло от бросившейся твари.
   Энсин несся по лесу, истошным криком призывая К’рооля и Тейлора. Часть рассудка настырно вопрошала, уверен ли он, что бежит в верном направлении. Другая часть интересовалась, почему бы не связаться с К’роолем по телефону. Третья напоминала, что на поясе пистолет и он может пригодиться против существ, доедающих Кассавэя с Мбеке.
   Но четвертая часть твердила, что как раз сейчас Далю нужно бежать и вопить во всю глотку.
   И он слушал именно ее.
   Впереди, в просвете между деревьями, показались трейлеры колонии и силуэты К’рооля с Тейлором. Даль заорал во всю мочь и бросился прямо к ним, размахивая руками, чтобы привлечь внимание. Силуэты зашевелились – его заметили.
   Затем он споткнулся и рухнул наземь.
   Тварь мгновенно нагнала, впилась в него и принялась раздирать. Даль завизжал, отталкивая чудовище, вдруг различил что-то похожее на глаз и без раздумий ткнул в него пальцем. Тварь заревела, отдернувшись, Даль ее отпихнул, но через секунду страшилище бросилось снова, в плечо вонзились клыки, рана вспыхнула огнем – чудище, ко всему прочему, было ядовитым. Даль поискал глаз и снова ткнул в него пальцем, тварь опять отшатнулась, но к этому времени энсин слишком ослаб, чтобы отпихнуть ее.
   «Одна жертва – и остальные в безопасности, ну да. Вот бред!» – подумал он.
   Последним, что он помнил, была разинутая пасть с устрашающим набором клыков, приближающаяся к лицу.

   Очнувшись, Даль увидел вокруг друзей. И медицинский отсек.
   – Ы-ых! – выговорил он.
   – Финн, дай ему воды, – попросила Дюваль.
   Тот достал из емкости, притороченной к кровати, небольшой контейнер с соломинкой и придвинул к лицу Даля. Тот осторожно потянул жидкость.
   – Я живой! – выдохнул он, напившись.
   – Живой, – подтвердила Дюваль. – Но очень старался помереть. То, что принесли на корабль, трудно было назвать живым. Док Хартнелл сказал, тебе очень повезло, что К’рооль и Тейлор подоспели вовремя. Тварь сожрала бы тебя заживо.
   Последняя фраза всколыхнула память.
   – Кассавэй, – произнес Даль, – Мбеке.
   – Мертвы, – подтвердил Хэнсон. – От них не осталось-то почти ничего.
   – Ты единственный выживший из всей группы, – сказал Хестер. – Не считая К’рооля, конечно.
   – А Тейлор? – прохрипел Даль.
   – Его укусили, – ответила Дюваль, правильно понявшая вопрос. – Твари ядовитые. Причем яд не убивает, а сводит с ума. Тейлор свихнулся уже на корабле. Начал стрелять. Прежде, чем его завалили, успел пришить троих.
   – Похоже, то же самое произошло и в поселении, – сказал Финн. – В архиве доктора колонии нашлась запись про охотников, покусанных тварями. Охотники вернулись и начали расстреливать всех подряд. Потом явились твари, сожрали выживших и трупы.
   – К’рооля тоже покусали, – сообщил Хэнсон. – Но капитан Абернати приказал его изолировать и держать взаперти, пока не сделают противоядие.
   – Причем из твоей крови, – добавил Хестер. – Ты ж без памяти валялся, потому с ума и не сошел. Зато тело получило время переработать и нейтрализовать яд.
   – Повезло К’роолю, что ты выжил, – заключила Дюваль.
   – Нет, – ответил Даль и указал пальцем на себя. – Это мне повезло, что я понадобился К’роолю.

Глава 8

   Он взял кругляш размером с пуговицу с ладони Финна.
   – Наш способ застать Дженкинса врасплох, – поведал Финн, раздавая кругляши остальным. – Это передатчики, выдающие опознавательный сигнал. Я снял их со списанных тележек в мусорном отсеке. Корабельный компьютер фиксирует, кто открыл дверь в служебный коридор. Члена команды выдаст телефон. А тележки распознаются по передатчику.
   – Почему просто не оставить телефоны дома и не пройти без идентификаторов? – спросил Хэнсон, приподняв пуговицу, чтобы рассмотреть получше.
   – Потому что система зарегистрирует неидентифицированное открывание двери. Если Дженкинс и правда такой параноик, каким его считает Энди, то анонимное проникновение уж точно заметит.
   – Значит, оставляем телефоны, берем эти штуки и в бой? – уточнил Даль.
   – А у тебя есть план получше? – осведомился Финн.
   – Я две недели только и делал, что выздоравливал. Так что, по мне, нормально.
   – И когда отправимся захватывать его врасплох? – спросила Дюваль.
   – Если он следит за капитаном и старшими офицерами, то занят тогда же, когда и они. Значит, на первой вахте. Если пойдем в начале третьей вахты, имеем шанс застать его спящим.
   – То есть он проснется и увидит пять пар глаз, – заключил Хестер. – Так мы только усугубим его паранойю.
   – Он не обязательно будет спать, – заметил Даль. – Если засечет нас, может броситься наутек. От одного, вероятно, и ускользнет. Проскочить пятерых гораздо сложнее. В особенности если они подходят с разных коридоров.
   – В общем, готовьтесь ловить йети, – подытожил Финн. – Этот парень большой и волосатый.
   – К тому же, какое бы дерьмо ни творилось на корабле, в наших интересах узнать обо всем как можно раньше, – указал Даль.
   – Значит, с началом третьей вахты, – сказала Дюваль. – Сегодня ночью?
   – Не сегодня, – попросил Даль. – Дайте мне пару дней расходиться.
   Он потянулся, поморщился.
   – Когда тебя выписывают? – спросил Хэнсон, внимательно следящий за его движениями.
   – Я последний день в больнице. Скоро меня еще раз осмотрят, и все. Я здоров, но слегка потерял форму, валяясь сутками без движения. Пара дней, и я буду готов. За это время мне нужно всего-то выписаться отсюда и сходить в лабораторию узнать, почему начальство так и не удосужилось навестить меня, пострадавшего ради ксенобиологии.
   – Может быть, потому что двух твоих коллег сожрали, – заметил Хестер. – Конечно, это только… предположение.
   – Не сомневаюсь. Но хотелось бы узнать, нет ли там еще чего.

   – Не беспокойтесь, – сказала лейтенант Коллинз явившемуся в лабораторию Далю. – Вы здесь больше не работаете. По моему ходатайству вас перевели.
   Тот остановился, окинул взглядом комнату. Разозленная Коллинз встала перед ним. Трин сидел на своем месте, погрузившись в планшет. В комнате было двое незнакомцев, и они, не стесняясь, уставились на вошедшего.
   – Новые Мбеке и Кассавэй? – осведомился Даль.
   – Их никем не заменить! – прошипела лейтенант.
   – Но в расход пустить можно. В особенности если дело касается разведмиссий. – Он кивнул в сторону новеньких. – Вы им рассказали про К’рооля? Про капитана? Объяснили ваши внезапные исчезновения, когда один либо другой появляются здесь? Лейтенант, вы уже вытаскивали Ящик?
   Коллинз изо всех сил пыталась сдержаться, и это отчетливо читалось на ее лице.
   – Это вас не касается, энсин! – прошипела она наконец. – Вы больше здесь не работаете! Младший офицер по науке энсин Ди, работавшая на мостике, неделю назад разбилась насмерть в разведмиссии. Я рекомендовала К’роолю вас в качестве замены. Он согласился. С завтрашнего дня ваш пост – там. Фактически это повышение. Поздравляю.
   – Кое-кто советовал мне держаться подальше от мостика, – заметил Даль и подмигнул Трину. – Даже двое советовали. Причем один – весьма настойчиво.
   – Чепуха! – отрезала Коллинз. – Мостик – идеальное место для человека вроде вас. Там вы постоянно будете общаться со старшими офицерами. Они вас хорошенько узнают и запомнят. А еще там вас ждет множество приключений. Вы каждую неделю будете отправляться в разведмиссии. А может, и чаще.
   Она растянула губы в улыбке.
   – Да, такое ходатайство всецело раскрывает ваше ко мне отношение.
   – Не стоит благодарности. Вы это заслужили в полной мере. А сейчас, энсин, вам лучше заняться своими делами. Вам следует отдохнуть перед первым днем службы на мостике.
   Даль вытянулся во фрунт и отсалютовал. Коллинз отвернулась, не ответив.
   Энсин было направился к двери, но затем передумал и подошел к новичкам.
   – Давно вы здесь? – спросил он у ближайшей девушки.
   Та посмотрела на коллегу, затем снова на Даля.
   – Четыре дня. Мы перевелись с «Хонсю».
   – Еще не были в разведмиссиях?
   – Нет, сэр.
   – Небольшой вам совет: когда эти двое, – он указал на Коллинз с Трином, – выйдут попить кофейку, вам хорошо бы спрятаться на складе. Вам обоим. Думаю, эта парочка ничего такого не скажет. Не посчитает нужным. Они больше ничего и никогда не скажут тем, кто придет работать в эту лабораторию. Потому это говорю я. Внимательно наблюдайте за ними. И не позвольте себя сдать.
   Даль развернулся и вышел, оставив за спиной ошеломленных новичков и крайне раздосадованных офицеров.

   – Энди, давай потише! – взмолилась Дюваль, стараясь не отстать. – Ты ж только из госпиталя!
   Даль фыркнул, усердно топая по коридору.
   – Думаешь, она тебя перевела на мостик, чтобы отомстить за коллег? – спросила Майя, поравнявшись с энсином.
   – Нет. Ей пришлось перевести меня. Я видел, что с ней стало, когда пришлось отдать коммандеру Фиону с Джеком.
   – И что с ней стало? Что ты видел?
   – Страх, – сказал он, глянув искоса на Майю. – Все на этом корабле жутко напуганы. Они убегают, прячутся и стараются поменьше думать о том, сколько времени провели, прячась и убегая. А потом настает момент, когда прятаться больше нельзя и нужно посмотреть страху в лицо. Они это ненавидят. Потому Коллинз и перевела меня на мостик. Ведь каждый раз, глянув на меня, она вспоминает свою трусость.
   Даль зашагал еще быстрее.
   – Да куда ты так несешься?
   – Майя, оставь меня, – буркнул он.
   Дюваль остановилась, и Эндрю поспешил скрыться.
   Куда идет, он и сам не знал. Просто старался развеять злость и отчаяние. На многолюдном «Интрепиде» движение было единственным способом создать иллюзию одиночества.
   И потому, когда толпа вокруг разредилась и боль отвыкших от работы мышц заглушила обуревавшие энсина чувства, он с удивлением обнаружил себя у двери в служебный коридор – ближайший к секретному убежищу Дженкинса.
   Он долго стоял перед дверью, вспоминая план всей командой заявиться к Дженкинсу, застать его врасплох и выведать все.
   – Да ну к чертям! – выругался он в сердцах и стукнул по панели управления, открывая дверь.
   По другую ее сторону стоял йети.
   Он ухватил Эндрю и потащил в коридор. Даль завопил, но был слишком слаб, чтобы сопротивляться, он подчинился. Дверь захлопнулась.
   – Кончай орать, – посоветовал йети, колупая пальцем в ухе. – Господи, как действует на нервы!
   Даль посмотрел на закрытую дверь, потом на Дженкинса.
   – Как это тебе удается? Как ты догадался?
   – Просто я знаю людей. Ты человек очень предсказуемый. А еще, дубина, я все время прослушиваю твой телефон.
   – Так ты в курсе…
   – Вашего архисложного плана поимки меня? Само собой. Твой приятель Финн неплохо придумал с передатчиками списанных тележек. Но он не знал, что, когда эти передатчики распознаются сканерами на дверях, я тут же получаю сигнал тревоги. Финн – не первый, кто захотел погулять по этим коридорам. А ты – не первый, кому захотелось отыскать меня.
   – Да, не первый.
   Дженкинс щелкнул пальцами, будто хотел привлечь внимание.
   – Так, что я тебе только что сказал? С этой пустой болтовней просто голова идет кругом…
   – Пардон. Ты говорил, что другие пытались тебя найти и не сумели.
   – Ну да. Я не хочу, чтобы меня нашли. И те, кто пользуется моими услугами, тоже не хотят. Признаюсь: нашими совместными усилиями никто из тех, кого я не хочу видеть, меня не увидел.
   – Значит, ты хочешь меня видеть? – выговорил Даль осторожно.
   – Не совсем. Ты хочешь меня видеть, а я позволяю тебе увидеть меня.
   – Почему именно я?
   – Тебя только что назначили на мостик.
   – Да. И я помню твое конкретное предупреждение держаться подальше от мостика.
   – Потому ты ко мне и пришел. Хотя это и погубит план, который ты составил вместе с друзьями.
   – Да.
   – Почему?
   – Не знаю. Я и не подумал толком.
   – Неправда. Ты думал вполне ясно – только подсознательно. А теперь подумай сознательно и скажи мне. Но поторопись. Мне тут неуютно. Я как на выставке.
   – Я пришел потому, что ты знаешь, отчего здесь все не так. Все остальные знают, что на корабле дела совсем никуда. И сбиваются с ног, стараясь не попасть под раздачу. Но почему – не знают. А ты знаешь.
   – Может, и знаю. Но зачем тебе знать?
   – Не понимать глубинной сути происходящего – значит не понимать вообще ничего. Все хитрости и ритуалы нисколько не помогут, если не выяснить их истоков. Малейшее изменение условий, и все, ты влип.
   – Мыслишь очень логично и последовательно. Но не объясняешь, почему решил пойти ко мне именно сейчас.
   – Потому что кое-кто пытается меня убить. Именно сейчас. И очень активно. Коллинз из трусости решила со мной разделаться и перевела на мостик.
   – Да, смерть через разведмиссию на этом корабле очень эффективна.
   – С завтрашнего дня я на мостике, и моя смерть – попросту вопрос времени. То есть его у меня практически нет. Мне нужно узнать правду прямо сейчас.
   – Чтобы спастись от смерти.
   – Было бы здорово.
   – Коллинз тоже хочет спастись от смерти – и за это ты ее только что назвал трусихой.
   – Она трусиха не поэтому.
   – Да, не поэтому, – подтвердил Дженкинс.
   – Если я смогу понять почему, возможно, и сам останусь в живых, и других вытащу. На борту есть люди, мне небезразличные. Я хочу, чтобы они выжили.
   – Хорошо. Даль, я хочу спросить еще кое-что. Если мой рассказ покажется тебе совершенно безумным – что тогда?
   – Так вот что случилось с Коллинз и Трином! Работая на них, ты поделился своей теорией, и они не поверили.
   Дженкинс хихикнул:
   – Я сказал «безумным», но отнюдь не «невероятным». Сдается мне, Коллинз очень даже поверила.
   – Откуда ты знаешь?
   – Так она и стала трусихой, – заключил Дженкинс, затем окинул Даля оценивающим взглядом. – Но может, ты не сделаешься трусом. Скорее всего, не сделаешься. И твои друзья тоже. Так что собирай их, энсин Даль. Встретимся в моем укрытии сегодня вечером, когда вы и планировали набег. До встречи!
   Он повернулся, собираясь уйти.
   – Можно и мне вопрос? – подал голос Даль.
   – Помимо этого?
   – Даже два. Кассавэй сказал, что они с Мбеке попали в разведмиссию, не получив от тебя предупреждения, и это, мол, расплата за мои расспросы о тебе. Так и есть?
   – Нет. Я не сказал им про К’рооля, потому что ходил по нужде. Я не могу постоянно следить за всем вокруг. Какой второй вопрос?
   – Ты посоветовал мне держаться подальше от мостика. Мне и Финну. Почему?
   – Ну, твой друг Финн просто очутился рядом, вот я и предостерег вас обоих. Подумал, вреда не будет, хоть твой Финн и засранец. А что касается тебя… Скажем так, у меня особый интерес к лаборатории ксенобиологии. Сентиментальная привязанность, вроде того. И еще скажу: я предполагал, что ты не отреагируешь на дела, творящиеся на «Интрепиде», банальными страхом и желанием спрятаться. Поэтому решил: пара слов с глазу на глаз не повредит. Захотел предупредить. – Дженкинс махнул рукой – видишь, мол. – И вот ты здесь. И по крайней мере, живой. Пока еще.
   Он ткнул в кнопку панели управления, открыв перед Далем дверь в коридор «Интрепида». И ушел.

Глава 9

   Над ним замерцала голограмма. Дженкинс снова грохнул. Даль глянул на Дюваль, Хестера, Финна и Хэнсона. В комнатушку Дженкинса набилось шестеро человек.
   Дюваль закатила глаза.
   – Пардон, – пробормотал Дженкинс, адресуясь не столько к гостям, сколько к себе. – Я подбираю списанное оборудование. Его привозят грузовые тележки. Приходится ремонтировать, и не всегда выходит гладко.
   – Да ничего, – отозвался Даль, осматриваясь.
   Площадку для тележек загромождали большой стол-проектор, разделявший сейчас хозяина убежища и гостей, узкая койка, небольшой шкаф, заставленный ящиками с влажными гигиеническими салфетками, контейнер с походными пайками разведмиссий Вселенского союза и портативный туалет. Даль задумался над тем, как туалет опорожняется и обслуживается. И решил, что лучше не знать.
   – Скоро начнется? – поинтересовался Хестер. – Я думал, мы быстро управимся, и мне вроде как приспичило.
   – Туалет к твоим услугам, – заметил Дженкинс.
   – Я, пожалуй, воздержусь.
   – Почему бы просто не рассказать? – предложил Даль. – Совсем не обязательно устраивать презентацию со слайд-шоу.
   – Обязательно надо показать! – возразил Дженкинс. – На словах все покажется чистым безумием. А с графиками и картинками выходит… не таким чистым.
   – Круто, – отозвался Финн и посмотрел косо на Даля – мол, спасибо сердечное за такие аттракционы.
   Тот пожал плечами.
   Дженкинс грохнул кулаком еще раз, и картинка стабилизировалась.
   – Ха! Я готов!
   – Слава богу! – выдохнул Хестер.
   Дженкинс поводил руками над столом, возясь с набором картинок, высвеченных у поверхности, нашел нужный эскиз и вытащил на обозрение всем.
   – Вот «Интрепид», – указал он на вращающуюся над столом объемную схему. – Это флагман флота Вселенского союза и один из самых крупных его кораблей. Но кораблей во флоте тысячи. Первые девять лет своего существования, помимо флагманского звания, «Интрепид» не выделялся на их фоне практически ничем – я имею в виду со статистической точки зрения.
   «Интрепид» уменьшился и сменился графиком, показывающим две близкие временные зависимости: одна – средняя по флоту, вторая – индивидуальная по «Интрепиду».
   – Основная задача «Интрепида» – исследования. Время от времени он принимал участие в военных действиях. В обоих случаях потери команды соответствуют средним по флоту, и даже немного ниже, поскольку Вселенский союз ценил свой флагман как символ флота и обыкновенно давал менее опасные задания. Но все изменилось пять лет назад.
   График показал данные за последние пять лет. Кривая «Интрепида» взмыла вверх и выровнялась намного выше среднего по флоту уровня.
   – Ух ты! – воскликнул Хэнсон.
   – Вот именно «ух ты», – подтвердил Дженкинс.
   – И что случилось? – поинтересовался Даль.
   – Капитан Абернати, – ответила Дюваль. – Он принял командование пять лет назад.
   – Близко. Но все-таки мимо, – отозвался Дженкинс, поводя руками над столом и копаясь в изображениях. – Да, Абернати принял командование пять лет назад. Но до того он четыре года командовал «Гриффином», где составил себе репутацию чуждого условностям, рискового, но эффективного и умелого лидера.
   – «Рисковый», наверное, эвфемизм, обозначающий пристрастие к убийству членов команды, – предположил Хестер.
   – Могло быть и так, – согласился Дженкинс. – Но тут иначе.
   Он вывел изображение крейсера.
   – Это «Гриффин».
   За кораблем тянулась кривая, изображающая зависимость статистики потерь от времени.
   – Как видите, вопреки репутации «рискового» капитана, потери на «Гриффине» отнюдь не превышают средние. Что впечатляет, поскольку «Гриффин» – военный корабль. Лишь когда Абернати назначили на «Интрепид», потери его команды резко подскочили.
   – Может, он свихнулся? – предположил Финн.
   – Его психологические тесты за последние пять лет безукоризненны.
   – Откуда ты знаешь?.. – начал Финн и остановился, махнул рукой. – А, не важно. Понимаю, тупой вопрос.
   – То есть, если я правильно понял, капитан не безумен и не старается сознательно подставлять команду, – резюмировал Даль. – Лейтенант Коллинз говорила о людях, жаловавшихся на высокую смертность на «Интрепиде». Им ответили, что флагман получает опасные задания и этим все объясняется. Но ты утверждаешь, что это не так.
   – У нас высокая смертность во время высадок не потому, что задания рискованнее, чем у других. – Дженкинс покопался в папке и извлек изображения нескольких кораблей. – Вот для примера наши крейсеры и разведчики, то бишь те, кто обычно и рискует по-настоящему. Вот графики их потерь в зависимости от времени.
   За изображениями выскочили кривые. Дженкинс перетянул их на график потерь «Интрепида».
   – Как видите, их потери выше средних по флоту, но намного меньше потерь «Интрепида». А его высадки обычно определяются как гораздо менее рискованные, чем у крейсеров и военных разведчиков.
   – Так отчего же мрут люди? – спросила Дюваль.
   – Сами разведмиссии, в общем-то, не слишком опасные. Проблема в том, что обязательно случается что-нибудь непредвиденное.
   – А, так, значит, дело все-таки в некомпетентности, – заключил Даль.
   Дженкинс вывел портреты офицеров «Интрепида», списки их наград и почетных грамот.
   – Глядите. Все-таки «Интрепид» – флагман нашего флота. На него не попадает абы кто.
   – Не везет, что ли? – предположил Финн. – Похоже, у нашей посудины худшая карма во Вселенной.
   – Второе как раз может быть правдой, – сказал на это Дженкинс. – Но невезение тут совсем ни при чем.
   Даль даже захлопал глазами от удивления, вспомнив, что почти то же самое сказал, втаскивая Керенского в шаттл на разведмиссии.
   – Наверное, что-то не то творится с нашими офицерами, – предположил он.
   – Угу. С пятерыми: Абернати, К’роолем, Керенским, Вестом и Хартнеллом. Статистика указывает на поразительную странность. Если кто-либо из них участвует в высадке, заметно увеличивается вероятность катастрофической неудачи. Если присутствует двое, шансы возрастают экспоненциально. Если участвуют трое или больше, вероятность летальных потерь экипажа в миссии практически стопроцентная.
   – Но сами они всегда выживают, – указал Хэнсон.
   – Именно, – подтвердил Дженкинс. – Конечно, Керенского регулярно увечит. И остальные время от времени получают как следует. Но всегда выживают и поправляются. Всегда.
   – И это ненормально, – поддакнул Даль.
   – Конечно! – воскликнул Дженкинс, выводя портреты пяти офицеров и соответствующие графики. – У людей под их началом вероятность гибели несравнимо выше, чем у людей под началом любых других офицеров на таких же должностях во флоте. Во всем звездном флоте, за все время его существования – с момента образования Вселенского союза два века назад! Такие потери бывали в стародавних парусных флотах, и то офицеры тогда гибли наравне с командой. И капитаны, и помощники мерли как мухи.
   – Чума и цинга – штуки страшные, – заметил Хестер.
   – Не в цинге дело, – буркнул Дженкинс, смахнув рукой картинки. – Знаешь, в наше время офицеры тоже гибнут. Конечно, продвижение в чинах снижает риск гибели, но ведь не исключает его. По статистике, любой из этой пятерки уже должен был погибнуть дважды или трижды. Может, один или двое и смогли бы пережить подобные приключения. Но все пятеро? Шансы здесь меньше, чем умереть от удара молнии.
   – Который бы они, конечно, пережили, – сострил Финн.
   – Но не член экипажа, оказавшийся рядом, – добавила Дюваль.
   – А, я вижу, до вас доходит! – обрадовался Дженкинс.
   – Покамест ты всего лишь доказал, что происходящее с ними невозможно, – подытожил Даль.
   Дженкинс покачал головой:
   – Я не сказал «невозможно». Но есть вещи чертовски маловероятные. И это – одна из них.
   – Насколько это маловероятно? – спросил Даль.
   – За все время поиска аналогов я нашел только один корабль, где наблюдалась отчасти похожая статистика смертности в разведмиссиях, – сообщил Дженкинс, покопался в папках и вытащил изображение.
   Все уставились на него в недоумении.
   – Я не узнаю этот корабль, – нахмурилась Дюваль. – А я считала, что знаю все действующие в нашем флоте. Он вообще из Вселенского союза?
   – Не совсем. Из Объединенной федерации планет.
   – Э-э, откуда? – выговорила Дюваль ошарашенно.
   – Ее не существует, – объявил Дженкинс. – Как и этого корабля. Он называется «Энтерпрайз», и его выдумали создатели научно-фантастического телесериала. Нас тоже выдумали.

   – Ладно. – Финн нарушил наконец всеобщее молчание. – Не знаю, как остальные, а я предлагаю официально считать этого парня больным на всю голову.
   Дженкинс посмотрел на Даля:
   – Я ж говорил, звучит как безумие. Чистейшее. Но вот же статистика, посмотри сам.
   – Смотрю. И вижу: с этим кораблем дела неладны, – буркнул Финн. – Но это не значит, что мы звезды гребаного научно-фантастического шоу!
   – Я и не говорю, что мы звезды, – заметил Дженкинс и указал на плавающие над столом портреты Абернати, К’рооля, Керенского, Веста и Хартнелла. – Звезды – они. А мы второстепенные актеры. Статисты. Как говорится, красномундирники.
   – Отлично! – подытожил Финн, вставая. – Спасибо большое, что отняли у меня уйму времени. А сейчас я пойду и просплюсь хорошенько.
   – Подожди, – попросил Даль.
   – Подождать? Энди, ты шутишь? Я знаю, ты на всем этом помешался, и уже давно. Но есть вещи на грани разумного и есть вещи за гранью, причем далеко. А наш общий друг так далеко убежал от грани, что уже и не знает, где она.
   – Знаешь, мне соглашаться с Финном – как ножом по сердцу, – добавил Хестер. – Но приходится. То, что мы услышали, не просто неправильно. Оно вообще ничего общего не имеет с правильным или неправильным.
   Даль посмотрел на Майю.
   – Прости, Энди. Но, по-моему, это полный бред.
   – Джимми? – спросил Даль, глядя на Хэнсона.
   – Я полагаю, он определенно свихнулся, – заключил тот. – Но думает, что говорит правду.
   – А как иначе? Потому он и шизанутый, – вставил Финн.
   – Я не то имел в виду, – возразил Хэнсон. – При безумии мысли человека подчиняются внутренней логике, чьи правила действует только в голове бедняги. Но логика Дженкинса вполне себе внешняя, общепринятая – рассуждение его логично и по нашим меркам.
   – Ага. И по ним, мы все – придуманные! – выдал Финн насмешливо.
   – Я этого не говорил, – указал Дженкинс.
   – Гы-ы-ы, – сказал Финн, тыча пальцем в изображение «Энтерпрайза». – А что ж ты говорил? Вот он – настоящий?
   – Придуманный. А ты – настоящий. Но телешоу вторглось в нашу реальность и ее искажает.
   – Сто-оп! – Финн аж руками замахал от изумления. – Телешоу? Ты что, смеешься? Телевидения уже сотни лет как нет!
   – Появилось оно в тысяча девятьсот двадцать восьмом году с целью развлечения, в последний раз использовалось в две тысячи сто пятом, – сообщил Дженкинс. – Значит, где-то между этими датами есть период времени, когда транслировалось шоу о приключениях экипажа «Интрепида».
   – Слушай, ты что куришь? – поинтересовался Финн. – Очень хочется знать. Что бы там ни было, я состояние сколочу, продавая эту дурь.
   – Я так работать не могу! – объявил Дженкинс, глядя с вызовом на Даля.
   – Заткнитесь все на минуту, – попросил энсин.
   Финн и Дженкинс успокоились.
   – Послушайте. Я понимаю, это похоже на безумие. Он и сам признает, что это похоже на безумие. – Даль указал на Дженкинса. – Но задумайтесь над тем, что мы сами видели на «Интрепиде». Подумайте, как люди ведут себя здесь. Безумно здесь не то, что этот парень считает нас персонажами телешоу. Безумно здесь то, что, как мне сейчас видится, его версия – самое рациональное объяснение происходящего. Разве нет? Кто-нибудь может предложить объяснение разумнее?
   Даль окинул взглядом друзей. Все молчали. Хотя Финн выглядел так, будто едва удерживает язык за зубами.
   – Нет? Отлично! – заключил Даль. – Так что давайте выслушаем Дженкинса. Может, дальше все станет еще безумнее. Может, наоборот. В любом случае это будет хоть что-то. А сейчас у нас совсем ничего нет.
   – Ну ладно, – выговорил наконец Финн. – Но ты нам всем должен по вздрочу.
   – По вздрочу? – переспросил Дженкинс у Даля.
   – Долго объяснять, – ответил тот уклончиво.
   – Хм, – сказал Дженкинс. – В общем, ты прав: самое кривое тут как раз то, что версия про телешоу, вторгающееся в нашу реальность и ее извращающее, – самая разумная. Но хуже всего даже не это.
   – Боже мой! – выдохнул Финн. – Что может быть еще хуже?
   – Насколько могу судить, шоу это далеко не самое удачное.

Глава 10

   Стоящий на мостике Даль расставил пошире ноги, чтобы сохранить равновесие. «Интрепид» дернулся, уходя от управляемых торпед, пущенных навстречу.
   Даль вспомнил слова Дженкинса: «Обрати внимание: в критических ситуациях гасители инерции толком не работают. В другое время корабль может развернуться на месте или выписать мертвую петлю, и никто не заметит. Но когда пахнет живописной картинкой, всем лучше покрепче держаться на ногах».
   – Они по-прежнему идут за нами! – заорал энсин Якобс, следящий за курсом торпед и управляющий корабельным оружием.
   Абернати стукнул по кнопке на подлокотнике, включая вещание на весь корабль.
   – Внимание всем! Приготовиться к столкновению!
   Все на мостике ухватились за свои пульты, стойки и поручни. А Даль подумал, что стоило бы сделать нормальные ремни безопасности.
   Торпеды нашли цель. Вдали глухо бухнуло, мостик качнулся.
   – Доложить о повреждениях! – гаркнул Абернати.
   Даль снова вспомнил Дженкинса: «При атаках почти всегда повреждаются палубы с шестой по двенадцатую, потому что в шоу показывают именно их. Камеры будут переключаться с мостика туда, снимая взрывы и то, как швыряет ударной волной несчастных астронавтов».
   – Тяжелые повреждения на палубах шесть, семь и девять! – доложил К’рооль. – Умеренные – на восьмой и десятой!
   – Еще торпеды! – заорал Якобс. – Целых четыре!
   – Противоракеты! Огонь! – завопил Абернати.
   «Отчего ж ты сразу их не приказал запустить?» – мрачно подумал Даль.
   И снова в памяти всплыли слова Дженкинса: «Каждый бой срежиссирован максимально драматично. Вот что происходит, когда Сюжет берет верх над жизнью. Все делается бессмысленным. Законы физики отдыхают. Люди перестают мыслить логически и начинают думать драматически».
   «Сюжетом» Дженкинс называл то, как телешоу вмешивалось в реальность, отметая напрочь здравый смысл и законы физики, засовывало в память неожиданные знания, заставляло делать несуразности и говорить нелепости.
   «С тобой уже бывало такое, – рассуждал Дженкинс. – Вспомни: ты вдруг обнаруживал, что знаешь то да се, хотя и представления не имел откуда. Вдруг принимал решения и действовал вопреки своему разумению, будто повинуясь чьему-то приказу. И противиться не мог. И это понятно, ведь ты всего лишь фигура для сценариста, инструмент движения сюжета».
   На обзорном экране вспыхнули три ярких оранжевых огня – противоракеты нашли цель.
   «Ага, три, но не четыре, – отметил Даль. – Конечно, ведь, если одна торпеда прорвется, будет интереснее».
   – Торпеда идет к нам! – завопил Якобс. – Попала!!!
   Страшно грохнуло и лязгнуло – торпеда врезалась в корпус несколькими палубами ниже мостика. Якобс завизжал – его пульт живописно взорвался, выбросив сноп искр и швырнув энсина спиной на палубу.
   «Что-нибудь обязательно взорвется и на мостике, – предупредил Дженкинс. – Там камера работает дольше всего. Повреждения будут непременно, есть им объяснение или нет».
   – Перенастроить управление оружием! – завопил Абернати.
   – Готово! – отрапортовал Керенский. – Управляю я!
   – Огонь! – скомандовал Абернати. – Всем бортом!
   Керенский шлепнул пятерней по пульту. Обзорный экран засветился: пучки энергии с нейтринными ракетами понеслись к повстанцам. Через секунду на экране вспыхнуло созвездие разрывов.
   

notes

Примечания

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →