Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Муравьеды предпочитают питаться не муравьями, а термитами

Еще   [X]

 0 

Крепости и осадные орудия. Средства ведения войны в Средние века (Виолле-ле-Дюк Эжен)

Известный французский архитектор и знаток искусства Виолле-ле-Дюк в своем труде о средствах ведения войны в Средние века использовал не только знание принципов строительства, огромный опыт зодчего, но и результаты проведенных им исследований в области истории. Последовательно прослеживая смену и устройство средств обороны и наступления на примере знаменитых европейских замков и крепостей, автор объясняет важные эпизоды истории, особенно во время войн между Англией и Францией.

Год издания: 2007

Цена: 79.9 руб.



С книгой «Крепости и осадные орудия. Средства ведения войны в Средние века» также читают:

Предпросмотр книги «Крепости и осадные орудия. Средства ведения войны в Средние века»

Крепости и осадные орудия. Средства ведения войны в Средние века

   Известный французский архитектор и знаток искусства Виолле-ле-Дюк в своем труде о средствах ведения войны в Средние века использовал не только знание принципов строительства, огромный опыт зодчего, но и результаты проведенных им исследований в области истории. Последовательно прослеживая смену и устройство средств обороны и наступления на примере знаменитых европейских замков и крепостей, автор объясняет важные эпизоды истории, особенно во время войн между Англией и Францией.


Эжен Эмманюэль Виолле-ле-Дюк Крепости и осадные орудия. Средства ведения войны в Средние века

Предисловие

   Книга, которую мы предлагаем читателю, уже получила европейское признание, будучи изданной на французском языке. Прославленный автор (1814–1879, франц. архитектор, историк и реставратор. – Примеч. ред.) по-новому осветил интересный предмет, использовав при создании этого труда не только свой огромный опыт архитектора, но и знание принципов строительства, а также результаты своих исследований в области истории. Теперь развалины наших крепостей будут рассматриваться не только как живописные руины, но и как предмет научного исследования, достойный того, чтобы его изучали не только с целью выяснить, в каком году была сооружена та или иная его часть, но и определить, какую роль она играла в защите замка или города. Та часть книги, в которой рассказывается о хордах, или деревянных навесных галереях, помогавших оборонять крепость, содержит совершенно новый материал и объясняет многие вещи, которые раньше казались непонятными. Автор отдает должное военному таланту короля Англии Ричарда I Львиное Сердце (1157–1199), которого он считает не только храбрым воином, но и выдающимся военным инженером, во многом опередившим свое время. Таланты Ричарда I особенно ярко проявились при сооружении Шато-Гайара, и та часть книги, где рассказывается о деяниях этого короля, несомненно, вызовет большой интерес, в частности, у английского читателя. Данная книга явится еще одним примером того, как знание средневековой архитектуры помогает понять историю. Без этого знания значительная часть истории Средневековья просто непонятна, и последовательная смена средств обороны и наступления, которая описана в этой книге, объясняет много очень важных эпизодов истории, особенно во время войн между Францией и Англией. После прочтения этого труда становится понятно, почему англичане чаще одерживали победы в первый период Столетней войны, а французы – в ее завершающей части, одержав в конце концов общую победу.

Военная архитектура Средних веков

   Написать книгу по истории фортификации с древнейших времен до наших дней, несомненно, весьма увлекательная цель для историка, и мы надеемся, что когда-нибудь такая книга будет написана. Однако следует признать, что эта тема требует от автора обширных познаний в самых разнообразных отраслях науки, иначе говоря, он должен прекрасно разбираться не только в вопросах истории, но и в архитектуре и военном строительстве, ведь не зная, как обстоят дела в этих областях в наши дни, он не сможет понять особенностей развития фортификационного искусства, приемы которого теперь в значительной степени позабыты. Чтобы работа, о появлении которой мы мечтаем, была наиболее полной, необходимо, чтобы ее автором стал человек, хорошо знающий современные способы строительства крепостей[1], современную архитектуру, а также историческую науку. Автор данной книги вовсе не военный инженер и не историк, поэтому его работа может претендовать лишь на скромное звание эссе. Она посвящена одному этапу в развитии искусства фортификации, который охватывает период от утверждения феодальных отношений до появления современной системы оборонных укреплений, призванных противостоять артиллерийскому огню. Автор надеется, что его эссе, приподняв завесу над развитием одной из областей средневековой архитектуры, вдохновит кого-нибудь из молодых военных инженеров посвятить себя исследованию, которое, несомненно, вызовет огромный интерес у читателей и ученых и, быть может, приведет к важным практическим результатам. Всегда очень полезно изучать то, что было сделано твоими предшественниками в том деле, которому ты посвятил свою жизнь, и проследить прогресс человеческих знаний в этой области, начиная с самых первых, робких шагов и кончая выдающимися достижениями человеческого разума и таланта. Исследуя, как наши предки справлялись с трудностями, которые вставали перед ними, мы можем найти решение проблем, которые ежедневно ставит перед нами жизнь. В искусстве фортификации, где трудноразрешимые задачи возникают на каждом шагу, где все построено на математическом расчете и прогнозах, где нам приходится сражаться не только с косностью материала и разрушительным действием времени, как в других областях архитектуры, но и с тщательно продуманными, хитроумными средствами разрушения, созданными руками человека, весьма полезно было бы изучить, как в прошлом одни напрягали все силы своего ума и использовали все имеющиеся в их распоряжении материальные ресурсы в целях разрушения, а другие – в целях защиты.
   В те времена, когда варвары вторглись в Галлию, во многих тамошних городах сохранились укрепления, созданные еще римлянами. Там же, где их не было, жители поспешно возводили укрепления из обломков общественных зданий. Построенные таким образом крепостные стены, постоянно надстраивавшиеся и ремонтировавшиеся, долгое время служили едва ли не единственным средством защиты этих городов от врагов. Вполне возможно, что оборонительные сооружения строились не по тщательно продуманному, систематическому плану, а спонтанно, применительно к характеру местности и в зависимости от находившихся под рукой строительных материалов, или в соответствии с традициями своей страны. Эти традиции теперь уже в значительной степени утрачены, поскольку до нас дошли только руины тех древних стен, которые к тому же подвергались постоянным переделкам и надстройкам.
   В V веке значительную часть Галлии захватили вестготы, образовав Тулузское королевство (419), владения которого простирались от Нарбона до Луары, а в 530-х годах приросли Испанией, также завоеванной вестготами. Столицей вестготского государства вплоть до 507 года была Тулуза. (В 507 г. в битве при Вуйе близ Пуатье вестготы были разгромлены франками, вестготский король Аларих II погиб с оружием в руках. Франки выбили затем вестготов почти из всей Галлии, кроме Септимании. – Примеч. ред.) В течение этого времени многие города Септимании (юго-западная Галлия, до начала VIII в. удерживалась вестготами, затем захвачена арабами, в 759-м отбита франками. – Примеч. ред.) были сильно укреплены и выдержали несколько осад. Нарбон, Безье, Агд, Каркасон и Тулуза были окружены мощными стенами, сооруженными в соответствии с римскими традициями, о чем мы можем судить по сохранившимся участкам древних стен, которые до сих пор окружают город Каркасон. Вестготы после погрома Рима в 410 году получили от него эти земли и жили по канонам Римской империи, добившись в строительстве укреплений определенных успехов. Что касается наступавших с севера франков, то они сохранили свои германские традиции, и их укрепленные пункты представляли собой лагеря, окруженные валами с частоколом и рвами. В создании фортификационных сооружений в начале Средних веков большую роль играло дерево. Германские племена, завоевавшие Галлию, предоставили строительство церквей, монастырей, дворцов и гражданских зданий порабощенным галлам и римлянам (последние вскоре просто исчезли – вымерли либо ассимилировались), а военные сооружения строили сами, в соответствии со своими древними обычаями. Сами римляне, воюя в свое время (I в. до н. э. – I в. н. э.) на территории стран покрытых лесом, вроде Германии и Галлии, часто окружали свои передовые посты, выдвинутые в глубь страны, стенами из дерева, как видно на барельефах колонны Траяна (рис. 1). Во времена Гая Юлия Цезаря кельты, видя, что продолжать борьбу с римлянами невозможно, помещали женщин, детей и наиболее ценное из своего имущества в крепостях, которые окружали земляными валами и стенами из дерева или камня. Эти крепости располагались в таких местах, куда не всегда могли добраться захватчики.

   Рис. 1. Деревянные стены римской постройки, изображенные на колонне Траяна
   «Они используют, – писал в своих «Записках» Цезарь, – совершенно прямые бревна, которые укладывают на землю на расстоянии 2 футов (0,6 м) друг от друга, потом скрепляют их стволами деревьев, которые укладываются поперек, а промежутки заполняют землей. На этот фундамент они кладут слой крупных камней и скрепляют их цементом, после чего снова идет слой досок и стволов, уложенных в таком же порядке, что и раньше. Благодаря этому древесные слои не соприкасаются друг с другом, а покоятся на промежуточном слое камней. Работа продолжается в таком же порядке, пока сооружение не достигнет нужной высоты. Такие стены, благодаря различию материалов – дереву и камню, – имеют ровную поверхность и отлично служат, защищая лагерь; камни предохраняют дерево от огня, а деревья длиной 40 футов (12 м), скрепленные друг с другом в толще стены, могут быть сломаны или оторваны друг от друга только с очень большим трудом»[2].
   Цезарь отдает должное трудолюбию, с каким галльские племена его времени создавали свои укрепления и сопротивлялись попыткам римлян захватить город Аварик (современный Бурж), который он осаждал (в конце концов взял – было перебито 40 тыс. галлов. – Примеч. ред.).
   «Галлы, – пишет Цезарь, – противопоставили доблести наших солдат самые разнообразные уловки, ибо эти трудолюбивые люди в совершенстве воспроизводят то, что им привелось однажды увидеть. Они цепляли петлями наши крюки («вороны» для разрушения стен) и, крепко захватив их, с помощью воротов затаскивали внутрь. Они прекрасно владеют искусством рытья подкопов, поскольку поднаторели в этом деле на многочисленных разработках шахт для добычи железной руды на своей территории. Более того, галлы снабдили свои стены башнями и завесили их шкурами. В своих частых вылазках, дневных и ночных, они пытались либо поджечь нашу стену, либо нападали на наших солдат, занятых работами. С помощью балок, положенных друг на друга, они соорудили стены и башни точно такой же высоты, что и наши»[3].
   Германцы строили также стены из дерева, увенчанные парапетами из лозы. Такой необычный редут изображен на колонне Антонина в Риме (рис. 2). Впрочем, такие укрепления сооружались, видимо, на скорую руку. На рис. 2 мы видим крепость, которую атакуют римские солдаты. Пехотинцы, чтобы подойти к стене вплотную, закрылись сверху щитами, образовав то, что римляне называли черепахой (Testudo). Прислонив верхние края щитов к стене, солдаты приступали к рытью подкопа или поджигали стену, будучи отчасти защищенными от метательных снарядов врага. Осажденные бросали сверху камни, колеса, факелы и горшки с горящей смолой, а другой отряд римских солдат, с горящими факелами в руках, ждал момента, когда черепаха подойдет вплотную к стене, чтобы под прикрытием щитов зажечь ее. В своих лагерях, окруженных рвами, римляне, кроме передовых деревянных укреплений, часто возводили вдоль своих стен деревянные конструкции, располагавшиеся через равные промежутки. Эти сооружения использовали для подъема метательных машин на отведенные для них места, а также для наблюдения за приближением врага. Многочисленные примеры таких сооружений можно увидеть на колонне Траяна (рис. 3).

   Рис. 2. Деревянная и плетеная крепостная стена германцев и римляне, атакующие ее. Изображение на колонне Антонина
   Римские лагеря были двух видов: летние (castra estiva), носившие временный характер, которые сооружались для защиты легионов от нападений врага во время стоянок. Такие лагеря были окружены частоколом на невысокой насыпи, которую окружал неглубокий ров; и зимние, или постоянные лагеря (castra hiberna, castra stativa), которые были обнесены стеной из обложенной дерном земли или же из камня с башнями по углам и широким, глубоким рвом. По верху стены проходил парапет с бойницами или располагались колья, соединенные друг с другом балками, уложенными поперек. Иногда на парапете устанавливали плетень. В своих постоянных лагерях римляне использовали круглые и квадратные башни, ибо, как пишет Вегеций (римский военный теоретик и историк, конец IV – начало V в. – Примеч. ред.): «Древние обнаружили, что стена, окружающая крепость, обязательно должна иметь башни, поскольку, в противном случае, стенобитные орудия легко пробивают в ней бреши. Башни, расположенные достаточно близко друг от друга, выступают над поверхностью стен и дают возможность держать эти орудия под обстрелом. Если враг захочет приставить лестницы или подвести тараны поближе к стене, то воины, находящиеся на башнях, могут обозревать его действия спереди, с боков и, частично, с тыла, так что практически со всех сторон его настигают снаряды метательных машин обороняющейся крепости».

   Рис. 3. Деревянные башни на римских стенах (рельеф на колонне Траяна)
   С самых древних времен военные понимали необходимость сооружения башен – они позволяли обстреливать врага, штурмующего куртины[4], с флангов.
   Постоянные лагеря римлян обычно имели квадратную форму с четырьмя воротами, которые располагались в центре каждой стены. Главные (передние) ворота иногда назывались преторианскими, поскольку через них проходила дорога к помещению, где жил командующий, – этот дом или палатка, а также главная площадка вокруг назывались преториум. (Если это был лагерь легиона, то здесь был его значок – серебряный орел на древке. Командующий же всем римским войском (несколько легионов) имел красное знамя. – Примеч. ред.) Ворота, расположенные напротив, назывались задними, или декуманскими (т. е. «десятинными», поскольку находились у помещений 10-й когорты легиона. – Примеч. ред.), а боковые – носили название принципалис декстра (правые ворота) и принципалис синистра (левые ворота). Ворота защищались внешними укреплениями, которые носили название антемуралия или прокастрия. Военачальники и солдаты жили в казармах, сделанных из глины, кирпича или дерева и крытых соломой или черепицей. На башнях устанавливались орудия для метания дротиков или камней. Лагерь не всегда был квадратной формы – все зависело от характера местности, ибо, как справедливо заметил Витрувий в отношении орудий войны (глава XXII): «Что касается средств, которые употребляют осаждающие, то предугадать, что они пустят в ход, невозможно».
   На плане крепости Фамарс в Бельгии (которая описана в «Истории бельгийской архитектуры»), приведенном в нашей книге на рис. 4, хорошо видно, что ее очертания сильно отличаются от обычной конфигурации римских укреплений. Правда, эта крепость была построена не раньше III века н. э. Что касается стен, которые римляне обычно возводили вокруг своих городов, то они состояли из двух параллельных каменных стенок, отстоящих друг от друга на расстоянии 20 футов (6 м). Пространство между ними заполняли землей, которую брали из рвов, и камнями, и все это хорошо утрамбовывали. Наверху делался парапет, который слегка наклоняли в сторону города для стока дождевых вод. Внешняя стена, возвышавшаяся над парапетом, была очень массивной и имела бойницы, а внутренняя только слегка возвышалась над поверхностью земли в крепости. Здесь были сделаны лестницы и наклонные спуски, по которым воины поднимались на парапет (рис. 5).

   Рис. 4. План крепости Фамарс, Бельгия
   Рис. 5. Римская технология сооружения крепостных стен
   Нарбонский замок в Тулузе, игравший очень важную роль в истории этого города со времен вестготов (V – нач. VI в.) до XIV века, был построен по классическому образцу. Он состоял из «двух массивных башен, из которых одна стояла с южной стороны, а другая – с северной, построенных из кирпичей из обожженной глины, гальки и известняка. Их стены были обложены огромными камнями, скрепленными между собой известковым раствором и железными пластинами, залитыми свинцом. Замок возвышался над землей более чем на 30 фатомов (54 м); его южная башня имела ворота и два кирпичных свода, доходившие до самого верха; в северной башне и на Пляс-дю-Сален тоже имелись ворота. Через ворота на площади раньше можно было пройти в город, поверхность грунта в котором с тех пор поднялась на 12 футов (3,5 м). Между этими двумя башнями виднелась квадратная башня. Обе башни были заполнены землей, которую брали, когда копали ров, если верить Гильому де Пуилорне, который пишет, что Симон де Монфор велел вырыть ров и заполнить башни землей по самую крышу»[5].
   Вестготские укрепления города Каркасон, сохранившиеся до наших дней, имеют то же строение, что и укрепления, описанные Вегецием. Уровень грунта в городе гораздо выше окружающей местности и достигает почти самых парапетов. Куртины, имеющие большую толщину, выложены слоями небольших камней кубической формы, которые чередуются со слоями кирпича, а промежуток между внешней и внутренней стенами заполнен не землей, а булыжником, залитым известковым раствором. Над куртинами возвышались башни, каждая из которых в случае прорыва осаждающих через стену превращалась в отдельный, независимый форт. С внешней стороны башни имели полукруглую форму, с внутренней – квадратную, а стояли башни на квадратном фундаменте. На рис. 6 приведен план одной такой башни с прилегающей к ней куртиной. На рис. А изображен план первого этажа, а на рис. В – второго.

   Рис. 6. План одной из башен Каркасона: А — план первого этажа; В — план второго этажа; С и D — выемки, расположенные под подъемными мостами
   Рис. 7. Внутренний вид той же самой башни с прилегающими к ней куртинами со стороны города
   Мы видим, что в передней части ворот сделаны две выемки, С и D. Когда мосты над ними поднимались, связь башни с городом и парапетом полностью прерывалась. Со второго этажа башни на боевую площадку с бойницами можно было подняться по деревянной лестнице, расположенной внутри помещения у плоской стены. С внешней стороны крепости уровень земли находился гораздо ниже первого этажа башни и уровня земли внутри крепости (куда можно было спуститься по лестнице, насчитывавшей всего десять – пятнадцать ступенек). На рис. 7 показана башня и прилегающие к ней участки стен с внутренней стороны (обращенной к городу) без подъемных мостов. Боевая площадка наверху башни защищена крышей и открыта в сторону крепости, что позволяло ее защитникам видеть, что там происходит, а также поднимать камни и другие метательные снаряды с помощью веревок и шкивов[6]. На рис. 8 изображена та же самая башня с внешней стороны, мы добавили сюда еще и боковую дверь[7] (потерну, лат. posterula), которая располагалась на приличной высоте над землей. Для того чтобы добраться до потерны, надо было иметь обыкновенную или веревочную лестницу. Доступ к двери защищал, по обычаю того времени, частокол или барьер. Подобную защиту имели все ворота и боковые дверцы крепостей.

   Рис. 8. Внешний вид той же башни
   В соответствии с традициями римского военного зодчества крепостные стены города в Средние века окружали замок или, по крайней мере, форт, с которого можно было вести наблюдение за прилегающей местностью. В самом замке располагалось сооружение, которое укрепляли сильнее всех остальных его частей, – донжон. Средневековые города часто имели несколько крепостных стен – одно кольцо внутри другого. В других случаях собственно город, расположенный на высоком холме, имел мощные стены, а вокруг него располагались слободы (или предместья). Их обносили стенами с башнями, простыми земляными валами или частоколом, перед которыми тянулся ров.
   Для постройки города римляне, если позволяли условия местности, выбирали высокий холм на берегу реки. Если у основания холма с противоположной от реки стороны тянулся глубокий овраг, то место для города считалось идеальным. На рис. 9, для лучшего понимания этого принципа, мы приводим вид римского города, отвечавшего всем этим требованиям, с высоты птичьего полета.

   Рис. 9. Вид римского города с высоты птичьего полета: А — город; В — склон; С – крепостные стены; D — замок; Е — сторожевые башни; G — предмостный бастион
   Буквой А обозначен сам город со стенами, которые тянутся с одной стороны по берегу реки. С другим берегом его соединяет мост, защищенный передовым (предмостным) укреплением. Буквой В обозначен склон холма, преграждающий врагу подход к городу в том месте, где он, естественно, попытается организовать штурм. D – это замок, узловой пункт всей системы обороны, служащий укрытием для гарнизона на случай, если остальной город будет захвачен врагом. Таким образом, самым уязвимым местом являются две стены С, и именно поэтому они выше всех других стен, хорошо защищены башнями, а также широким и глубоким рвом. Иногда перед стенами сооружали еще и палисад, который чаще всего располагался перед воротами. Положение осаждающих, расположившихся под стенами С, было очень неудобным, ибо во время вылазок гарнизон города (если он был многочисленным и храбрым) мог сбросить их в реку. Для наблюдения за действиями осаждающих на углах Е сооружали очень высокие башни, которые позволяли защитникам города видеть, что происходит вверх и вниз по течению реки на большом расстоянии от города, а также перед стенами С. Именно такую систему укреплений имели в римские времена города Отён, Каор (Кагор), Осер, Пуатье, Бордо, Лангр и другие. Если через реку был переброшен мост, то для его защиты на другом берегу сооружался предмостный бастион tête-de-pont (G). Такие бастионы в разных городах были разной величины – в одних они окружали все предместья, в других были самыми настоящими крепостями, а в-третьих – простыми барбиканами (сторожевыми башнями). Форты с башнями, расположенные по обоим берегам реки друг напротив друга и защищавшие мост, позволяли жителям перекрывать движение по реке, протягивая между башнями цепи или бревна, прикрепленные друг к другу железными кольцами. Если же, как это было в Риме, город окружали холмы, то стены сооружались не вокруг них, а по склонам этих холмов, причем участки стен, находившиеся в ложбинах между ними, укреплялись особенно тщательно. Штурмовать крепость в этих местах было очень трудно, поскольку осажденные обстреливали противника со стен, поднимавшихся на холм. По этой же причине стены в ложбинах обычно делали не прямыми, а вогнутыми, чтобы при штурме атакующего неприятеля можно было обстреливать с флангов, как показано на рис. 10.

   Рис. 10. Вид крепости, стоящей на холме, с высоты птичьего полета
   Если же город был расположен на равнине (обычно так строили города, имеющие второстепенное значение), то строители использовали любое возвышение местности, чтобы помешать осаждающим расположить свои войска на одном уровне с основанием стен, как можно видеть на примере Лангра и Каркасона. На рис. 11 приведен план Каркасона, каким он был во времена вестготов. Впрочем, его с полным правом можно назвать и римским городом, поскольку некоторые из его башен сооружены на фундаменте разрушенных римских башен.

   Рис. 11. План крепостных стен Каркасона римской постройки
   В древних городах, а также в значительной части городов, возникших в эпоху Средневековья и позже, имелся замок, причем строился он не только на высоком холме, но и примыкал к одной из крепостных стен, что помогало защитить его в том случае, если в город врывался враг. Вход в замок защищали передовые укрепления, располагавшиеся на довольно большом расстоянии от него, что позволяло оставить между замком и этими укреплениями довольно большое пространство. На них располагались отряды воинов, которые отражали первые атаки врага. Эти укрепления состояли из рвов и палисадов, расположенных полукругом, ворота же размещались сбоку, чтобы штурмующий враг подставлял свои фланги под огонь защитников крепости.
   С IV по X век римская система фортификационных сооружений почти не менялась, поскольку средства нападения к этому времени в значительной степени утратили свою эффективность. При осаде крепостей применялись механические орудия, а наводнившие территорию разрушенной Западной Римской империи варвары (германцы и др.) не были способны не только усовершенствовать орудия, созданные римлянами, но и создать равные им.
   Римляне достигли большого мастерства в деле осады и штурма хорошо укрепленных крепостей, при этом они проявляли такую изобретательность в выборе средств, которую трудно себе представить. Структура их армий была приспособлена не только для полевых сражений, но и для длительных осад – римские солдаты легко превращались в разведчиков, саперов, плотников, каменщиков и рабочих других профессий, и над сооружением валов, подкопов и ходов сообщения обычно трудилась вся римская армия, успевая при этом постоянно тревожить врага и отбивать его вылазки. В этом и надо искать объяснение тому факту, что сравнительно небольшая по численности римская армия брала город, затратив на его осаду ровно столько времени, сколько требовалось для выполнения поистине гигантских по объему работ. Когда Цезарь в 49 году до н. э. оставил часть своей армии осаждать Массалию (позже, при римлянах Массилия, ныне Марсель), римляне проделали огромную работу, которая позволила постепенно нейтрализовать оборону этого хорошо укрепленного города (греческой колонии с VI в. до н. э.), позже капитулировавшего. Особую роль в этом сыграло одно из осадных сооружений римлян, и мы хотим привести здесь отрывок из «Воспоминаний» Гая Юлия Цезаря, в котором он дает его описание, стараясь сохранить при переводе стиль оригинала:
   «Легионеры, которым была поручена эта задача, решили пристроить вплотную к стене города кирпичную башню, которая помогла бы им отбивать частые вылазки врага, если, конечно, им удастся превратить ее в форт или бастион. Та башня, которую они соорудили вначале, оказалась слишком маленькой и низкой, впрочем, воины использовали ее как укрытие при отходе. В ней они отбивались от превосходящих сил врага или выскакивали из нее, чтобы отбросить, а потом преследовать противника. Стены этой башни имели в длину 30 футов (9 м), а в толщину 5 футов (1,5 м). Вскоре выяснилось (ибо опыт – великий учитель), что, если внести изменения в первоначальный план, а именно надстроить башню, то ее можно будет использовать с еще большим успехом.
   Когда башня была доведена до высоты первого этажа, они (римляне) выложили пол из деревянных балок, концы которых были прикрыты внешней поверхностью кладки, чтобы они не вспыхнули, если враг начнет кидать сверху горящие предметы. На этом полу легионеры возвели кирпичные стены, насколько им позволяли парапеты и щиты, закрывавшие их от врага; затем, на большом расстоянии от верхней части стены, они уложили по диагонали бревна, на которые должна была опираться крыша; поверх этих бревен они укрепили поперечные балки, расходящиеся лучами, края которых на этот раз выступали над кладкой – с них свешивалась защита, которая прикрывала рабочих, занятых сооружением стены. Римские воины покрыли крышу кирпичами и глиной, сделав ее огнеупорной, и натянули поверх этого грубую разновидность временного покрытия, которое призвано было защитить крышу от камней, бросаемых с помощью катапульт, которые могли бы разбить кирпичи. Потом легионеры сплели три ковра из канатов, вроде тех, к которым привязывают якоря на судах, равные по длине стороне башни и высотой 4 фута (1,2 м), и привязали их к выступающим краям бревен (крыши) так, чтобы они свешивались с тех сторон, которые были обращены в сторону врага. Воины уже много раз имели возможность убедиться, что только такие ковры образуют непробиваемое для стрел и метательных снарядов покрытие. Закончив эту часть башни и разместив ее вне досягаемости врага, они перенесли щиты, использовавшиеся во время строительства, туда, где шли другие работы. Затем, стоя на первом этаже, легионеры стали поднимать крышу и установили ее на такой высоте, на которой ковры из канатов по-прежнему закрывали рабочих. Под их прикрытием римляне возвели стены из кирпича, потом еще немного подняли крышу, оставив необходимое пространство для возведения новой стены. Достигнув второго этажа, строители выложили еще один пол из балок, края которых скрывала внешняя кладка. Затем они снова подняли крышу со свешивающимися с нее коврами. И вот таким образом, безо всякого риска, не опасаясь снарядов врага, они построили сооружение в шесть этажей. В нужных местах стены были оставлены отверстия для подъема метательных орудий.
   Когда строители убедились, что эта башня сможет защитить примыкающие к ней сооружения, они начали строить крысу длиной 6 футов (1,8 м) из квадратных балок длиной и шириной 2 фута (0,6 м) каждая, с помощью которой они собирались забраться на башни и стены врага. Для этого они уложили на землю две балки равной длины на расстоянии 4 футов (1,2 м) друг от друга, после чего в прорезях, сделанных в этих балках, укрепили вертикальные шесты высотой 5 футов (1,5 м). Потом эти шесты были соединены стропилами, образовавшими невысокий фронтон, на который были уложены обрешетины, поддерживавшие крышу. На них были уложены квадратные балки стропил в 2 фута (0,6 м) шириной и длиной, соединенные штырями и полосками железа. К ним прибили гвоздями рейки, длиной и шириной в четыре пальца, для поддержки кирпичей (или черепицы) крыши. Все это сооружение, нижние балки которого покоились на поперечных перекладинах, было обложено снаружи кирпичом и обмазано мокрой глиной, которая должна была защитить его от горшков с огнем, сбрасываемых со стен. К этим кирпичам были прикреплены шкуры, чтобы вода, которую будут лить осажденные в отверстия в стенах, стекала вниз и не размачивала глину, скреплявшую кирпичи. Для защиты от огня и камней эти шкуры накрыли матами из войлока. Это сооружение стояло у основания стены, прикрытое щитами, и вот, когда защитники Массилии совсем этого не ожидали, солдаты с помощью катков, которые обычно подкладывают под суда, перетаскиваемые по суше, подтащили крысу к основанию башни осажденного города и прислонили к ней.
   Тогда осажденные, напуганные этим быстрым маневром, с помощью рычагов подняли на башню самые крупные камни, которые только смогли найти, и сбросили их со стены на крышу крысы. Но она оказалась прочной и не проломилась, а все, что падало на нее, скатывалось вниз по наклонным краям. Увидев это, осажденные изменили свои намерения и, запалив горючую смесь из смолы и вара в горшках, стали бросать их со своих парапетов. Но эти горшки скатывались с крыши крысы и падали на землю по обе стороны от нее, где их отталкивали шестами и рогатинами. Тем временем наши воины под прикрытием крысы расшатали камни в основании вражеской башни. Крысу защищали также лучники, которые стояли на верхних этажах нашей кирпичной башни. Их стрелы сгоняли защитников с парапетов башен и стен, они и носу не могли высунуть из своих укрытий. Наконец, нашим воинам удалось вытащить из кладки большое число камней, и участок башни вдруг резко обвалился»[8].
   Для того чтобы этот отрывок был понятнее, мы приводим на рис. 12 разрез башни (или бастиона), которую описывает Цезарь. На рисунке изображен момент, когда римские солдаты поднимают ее крышу. Она поднимается с помощью больших деревянных винтов, установленных в четырех углах башни. Эти винты поворачиваются с помощью больших рычагов и гаек и опираются на первые боковые балки каждого этажа и на угловые башни. Таким образом, винты не имеют конца, ибо, когда их нижний конец выходит из гайки нижнего этажа, их верхний конец уже попал в гайку последнего этажа. В винтах просверлены отверстия, куда вставляются палки-рычаги, с помощью которых шесть человек поворачивают этот винт. Когда крыша поднята, каменщики в нескольких местах подпирают ее и выравнивают. С выступов балок крыши свешиваются ковры из канатов, которые защищают рабочих. Что касается крысы укрытия, позволяющего солдатам расшатывать основание стен осажденного города, то ее описание настолько ясно и подробно, что не нуждается в комментариях.

   Рис. 12. Римская осадная башня (по Гаю Юлию Цезарю) в разрезе
   Описание осад городов, предпринятых римлянами, демонстрирует, каким огромным опытом и мастерством обладал этот народ и его армия, каких высот достигло римское военное искусство, как умело римляне использовали средства, перед которыми в ту пору не мог устоять никто, и с какой дисциплиной и порядком выполнялись ими все операции. Варвары, вторгшиеся в пределы Римской империи, ничем этим похвастаться не могли, и если германские племена, пришедшие из-за Рейна, смогли в конце V – начале VI века относительно легко завоевать Галлию, то причиной была гибель в 476 году Западной Римской империи, а воля к сопротивлению осколков империи (в северной Галлии государство Сиагрия, последний наместник Римской Галлии – в 481–486 гг. вел борьбу с королем франков Хлодвигом, потерпел поражение, бежал во владения короля вестготов Алариха II, был выдан франкам и убит. – Примеч. ред.) была невысокой. Те немногие документы, которые дошли до нас и которые повествуют об осадах галло-римских городов, свидетельствуют о том, что захватчики-германцы (франки, вестготы и др.) не имели практически никакого опыта в осадном деле.
   Штурм крепостей требует большего порядка, большей дисциплины, чем их оборона. Германские племена, возможно, имели какое-то представление о фортификации, но им было трудно удержать свою нерегулярную, плохо дисциплинированную армию под стенами города, который не хотел им сдаваться. Как только осада затягивалась, германский полководец почти наверняка становился свидетелем того, как тает его войско, которое отправлялось грабить окрестные деревни и села. Более того, военная организация германских племен вовсе не способствовала успешному завершению осад. Вождь каждого племени считал себя совершенно независимым, поэтому заставить армию, состоящую из разнородных элементов, выполнять работы такого объема, на которые были способны римляне, не было никакой возможности. Воин-германец с презрением относился к физическому труду – он ни за что не взялся бы за лопату, чтобы вырыть окоп или насыпать вал. Поэтому те города Галлии, которые обладали мощными укреплениями и у которых было достаточно запасов продовольствия и оружия, смогли устоять против варваров, ибо средства, которыми располагали германцы, не шли ни в какое сравнение с римской системой осады и взятия крепостей. После первых же набегов германцев жители галло-римских городов поняли, что им после гибели империи необходимо учиться самим защищать себя, и принялись энергично восстанавливать систему укреплений, оставшуюся от римлян, которая несколько обветшала за время длительного мирного периода, обеспечивавшегося мощью римской армии (которой теперь не было). С другой стороны, войска варваров приобрели необходимый опыт осадных работ и вскоре стали применять его на практике. Конечно, у них не было той дисциплины, какой славились римляне, но зато они обладали огромной энергией и, как и римляне, способностью жертвовать собой во имя общего дела. Бывшие прежде скотоводами и земледельцами, германцы применили свои военные способности для улучшения средств защиты и штурма городов, постоянно воюя между собой (например, вестготы в конце V в. разбили свевов, а сами в 507 г. были разбиты франками), при этом они никогда не упускали случая пустить в ход те приемы, которым научились у римлян. Короли франков, начиная с Хлодвига и вплоть до Карла Великого, мечтали обладать такой же властью, какую имели римские императоры (и Карл Великий короновался в 800 г. в Риме короной императора). Для этого они стремились использовать достижения тех народов, которых им удалось завоевать.
   Все осады времен Меровингов (конец V в. – 751 г.) и Каролингов (751–987) являются более или менее грубым подражанием римским осадам. Собираясь обложить город, франки в первую очередь сооружали две линии стен из дерева или камня, а перед ними рыли ров. Одна стена воздвигалась со стороны осажденного города, не позволяя защитникам совершать вылазки и прерывая их сношения с внешним миром. Эту линию укреплений называли контравалационной. Другую строили с внешней стороны; она не позволяла войскам извне прийти на помощь осажденным. Ее называли циркумвалационной. В подражание римлянам франки и германцы сооружали передвижные башни из дерева, которые были выше городских башен и нависали над стенами. С этих передвижных башен на парапеты стен перебрасывались мостики, по которым штурмующие атаковали городские укрепления. Такие башни были удобны тем, что их можно было подвести к самым слабым местам в обороне города, например к стенам с очень узким парапетом, на котором мог разместиться только один ряд воинов (chemins de ronde). На такие участки стен сверху и обрушивалась лавина штурмующих.
   Германцы значительно улучшили саперное искусство и стенобитные орудия, благодаря чему штурмующие стали сильнее, чем обороняющиеся. Из римских орудий войны армии раннего Средневековья использовали тараны (их называли mouton в langue d’oil и bosson в langue-d’oc). Этот факт ставился под сомнение, но мы имеем доказательства применения таранов для разрушения стен в X, XI, XII, XIV, XV и даже XVI веках. Мы приводим здесь рисунки из рукописей, хранящихся в Императорской библиотеке Парижа, которые помогут развеять все сомнения относительно использования таранов. На первом из них (рис. 13) мы видим штурм палисадов, прикрывающих каменные стены крепости. Таран снабжен колесами, и его везут три человека, прикрывающиеся щитами, четвертый воин держит в руках арбалет. На втором рисунке (рис. 14) мы видим изображение пророка Иезекииля с тремя таранами на колесах. При осаде замка Бокер жителями этого города применялось стенобитное орудие (см. текст ниже, где рассказывается об этом орудии). И наконец, в хрониках Фруассара и позже, во время осады Павии при Франциске I, тоже упоминается таран.

   Рис. 13. Штурм палисада с помощью тарана. Из манускрипта X в.
   Во время первых Крестовых походов изобретатели, которые сопровождали армии крестоносцев из Западной Европы, познакомились в Восточном Средиземноморье с более совершенными методами фортификации. Феодальные государства, которые к тому времени уже прочно устоялись на руинах Западной Римской империи и восточнее, вскоре стали применять эти методы, заимствованные, прежде всего, у Восточно-Римской (Византийской) империи, а также в бывших имперских провинциях (Сирия, Палестина, Египет), захваченных к этому времени мусульманами, на практике, постоянно их улучшая, благодаря непрерывному состоянию войны, в котором они существовали. С конца XII до середины XIV века средства обороны были более мощными, чем средства штурма, и такое положение сохранялось до тех пор, пока не появилась артиллерия. С этого момента защитные сооружения уже никогда не превосходили по своей эффективности средства наступления.

   Рис. 14. Пророк Иезекииль с тремя таранами. Из манускрипта XI в.
   До XII века города защищались только мощными стенами с башнями на флангах или простыми палисадами со рвами и деревянными башнями или бастилиями, которые стояли через определенные промежутки палисадов, как и у римлян. Но к этому времени вся территория средневековых государств уже была покрыта замками, а опыт показал, что замки защищают себя лучше, чем города. Действительно, один из наиболее важных принципов современной фортификационной науки гласит, что врагу надо противопоставить как можно более длинный фронт обороны. Чем длиннее фронт оборонительных сооружений, тем больше неприятельских войск для своего окружения он требует и тем больше времени и работ надо затратить осаждающим, чтобы его сокрушить. В эпоху же Средневековья необходимо было подтаскивать тараны прямо к стене. Для разрушения укреплений применялись только подкопы, тараны, позже – артиллерийские орудия с небольшим радиусом действия и подкопы с заложенными в них пороховыми зарядами.
   Когда же осаждающие использовали только деревянные башни, только что описанные нами, или штурмовые лестницы или проделывали бреши в труднодоступных местах, защитники сосредотачивали все свои силы на этом участке и могли отбить штурм, поскольку противник, каким бы многочисленным он ни был, сойдясь лицом к лицу с защитниками города, в районе узкого пролома или прорыва имел практически равные с ними силы. С другой стороны, если город имел стены большой протяженности и если многочисленная армия врага неожиданно предпринимала штурм сразу в нескольких местах, то осажденным приходилось дробить свои силы, ведь для того, чтобы защитить стены и отбить атаки, о которых становилось известно лишь в тот момент, когда они начинались, требовался значительный по численности гарнизон, пусть и уступающий штурмующим, но не в несколько раз.
   Для того чтобы обезопасить себя от неожиданных нападений, в городах, имевших стены большой протяженности, к концу XII века перед крепостными стенами стали сооружать отдельно стоящие крепости или форты, задача которых заключалась в том, чтобы не подпустить врага к куртинам и заставить его распылять свои силы при защите своих контравалационных линий. Эти линии обычно были такой длины, что для их охраны требовалась огромная армия. Современная артиллерия, позволяющая осаждающим вести перекрестный огонь, на который обороняющимся приходится отвечать расходящимся, дает преимущество осаждающим, но до изобретения пушек воины штурмовали стены напрямую, и направление их атаки было всегда перпендикулярно этим стенам. Поэтому осажденные противопоставляли врагу изолированные форты, не имеющие непосредственной связи друг с другом, но очень хорошо укрепленные. Силы атакующих распылялись, потому что они были вынуждены штурмовать такие форты, при этом хорошо укрепленные по отдельности, да еще в таких местах, которые были навязаны им защитниками. Если же штурмующий крепость противник оставлял форты у себя в тылу, решив без промедления штурмовать город, то во время атаки ему в тыл ударяли гарнизоны фортов и его положение оказывалось весьма плачевным. Иногда, чтобы не устраивать регулярной осады каждого из этих фортов, нападающие, если у них было достаточно людей, сооружали бастилии, или осадные башни из камня, скрепленного известковым раствором, или из дерева и земли, вроде тех, которые строили римляне при сооружении контравалационных и циркумвалационных линий вокруг изолированных крепостей. После этого, обезопасив свой тыл от вылазок из фортов, можно было приступать к штурму.
   Все подготовительные работы во время осады занимали очень много времени, не обещая при этом верного успеха. Кроме того, для них требовалось очень много дерева и метательных снарядов. Часто случалось так, что после того, как заканчивалось сооружение контравалационных линий, передвижных и стационарных осадных башен из дерева, а также подготовка орудий для штурма, осажденные одной энергичной вылазкой или ночной атакой огнем и мечом уничтожали плоды многомесячного труда. Чтобы защититься от этого, осаждающие сооружали двойные ряды крепких деревянных стен, один позади другого, на расстоянии равном длине копья (то есть примерно 3 м). После этого, выкопав ров у основания передней стены, они заполняли промежуток между стенами землей. Чтобы защитить свои осадные орудия и крыши башен, передвижных и стационарных, от зажигательных средств, осаждающие закрывали их бычьими и конскими шкурами, выделанными и нет, или толстым слоем войлока. Бывало и так, что враги менялись местами – осаждающие, оттесненные в ходе вылазки к своему лагерю, сами превращались в осажденных. Во все времена подготовительные осадные работы были сопряжены с огромными трудностями и требовали больших затрат времени, но в описываемый нами период, гораздо чаще, чем в наши дни, осажденные совершали вылазки и либо устраивали бои у стен, не давая врагу установить осадные башни или орудия, либо уничтожали уже готовые сооружения противника.
   Часовые из рук вон плохо выполняли свои обязанности, как это часто бывает в нерегулярных, не знающих дисциплины войсках. Солдаты надеялись, что от противника их защитят палисады, и каждый полагался на соседа, поэтому часто бывало так, что сотня-другая храбрых воинов, вышедших глубокой ночью в полной тишине из осажденного города, проникала в самое сердце вражеского лагеря, не встретив ни единого часового, и поджигала орудия врага, перерезая при этом канаты, крепившие шатры, чтобы увеличить переполох, и благополучно возвращалась под защиту своих стен еще до того, как осаждающие успевали прийти в себя. Из хроник XII, XIII и XIV веков видно, что такие сюрпризы случались почти ежедневно и, что самое удивительное, печальный опыт ничему не учил осаждающих. Противники ночью старались также поджечь деревянные осадные сооружения друг друга с помощью метательных снарядов (например, глиняных горшков) с горючей смесью.
   На Востоке, прежде всего в Восточной Римской (Византийской) империи, были такие зажигательные смеси (например, знаменитый греческий огонь), которые наводили ужас как на воинов Запада, так и на тюрок, иранцев, арабов, росов и турок-сельджуков, нападения которых на Константинополь были отражены во многом благодаря греческому огню. Западноевропейцы не знали зажигательных средств, по крайней мере во время Крестовых походов XI–XIII веков. Кроме того, на Востоке имелись мощные метательные орудия, которые превосходили орудия европейцев. Поэтому европейцы, позаимствовав их, дали им названия, которые свидетельствуют об их происхождении, например турецкое орудие или турецкий камнемет (Turkish pierrière)[9]. (Турки-сельджуки в свою очередь «позаимствовали» вышеописанные средства у византийцев и иранцев. – Примеч. ред.)
   Не приходится сомневаться, что Крестовые походы, во время которых было проведено много осад, улучшили средства штурма крепостей, а это, в свою очередь, привело к усовершенствованию и средств обороны. До XIII века искусство фортификации полагалось, главным образом, на пассивные средства – толщину и расположение крепостных стен. Достаточно было возвести вокруг города, имевшего большой гарнизон, высокие мощные стены с башнями, чтобы можно было в течение длительного времени удерживать такую крепость, поскольку средства штурма были еще весьма несовершенны. Замки, сооруженные в больших количествах норманнами на северо-западе Франции и в Англии, имели такие мощные и высокие стены, что на них невозможно было взобраться, а скалистое основание позволяло защитникам не опасаться подкопов. Строители этих замков старались размещать их на возвышенных местах – холмах с плоскими вершинами, высоких скалах и даже на специально насыпанных валах. Они окружали эти крепости глубокими рвами, отчего невозможно было с помощью подкопа подобраться к основанию их стен. На случай внезапного вторжения (или измены) замок всегда имел изолированный донжон, в котором могли укрыться его защитники. Этот донжон возвышался над остальными постройками замка и часто был окружен рвом и дополнительной стеной (chemise). Благодаря своему расположению поблизости от внешней стены и огромной высоте своих стен, он позволял небольшой группе людей отбиваться от превосходящих сил врага или незаметно скрыться (через потайной подземный ход), если держаться дальше не было никакой возможности.
   Но после первых Крестовых походов, когда власть феодальных правителей (князей, герцогов, графов) отдельных областей стала практически равна власти короля, от пассивной системы фортификаций, чья оборонительная способность зависела только от размеров, пришлось отказаться. Вместо нее была создана система, которая превратила оборону в такое же активное мероприятие, что и штурм, но одновременно потребовала увеличения гарнизона. Уже недостаточно было иметь одни только мощные стены (это подтвердил пример Симона де Монфора) или замки, построенные на скалах с отвесными склонами, с высоты которых защитники с презрением смотрели на врага, не имевшего активных средств нападения. Теперь необходимо было стойко защищать куртины и башни, а для этого требовалось немалое войско и большое количество метательных орудий и др. Необходимо было умножать число средств, которые наносили бы сильный урон врагу и сводили бы на нет все его усилия. Это достигалось путем применения целой комбинации приемов, которые противник предугадать не мог. Кроме того, надо было обезопасить гарнизон от всяческих сюрпризов со стороны врага, поскольку часто бывало так, что хорошо укрепленная крепость, снабженная всем необходимым для длительной осады, попадала в руки противника в результате внезапной атаки небольшого числа храбрецов, которые, перебив защитников ворот, захватывали их и открывали путь своей армии в город.
   К концу XII века и в течение первой половины XIII века средства штурма и обороны, как мы уже говорили, подверглись значительному улучшению, главным образом, за счет того, что их стали применять более планомерно. Мы видим, что в армиях и крепостях появились инженеры, которым поручалось сооружение всевозможных технических средств для штурма и обороны. Среди этих средств были и такие, которые можно назвать одновременно и оборонительными и наступательными, ибо они предназначались для защиты воинов, которые пробивали в стенах бреши. Другие же предназначались только для штурма. Если штурм стен с помощью лестниц не приносил успеха (а штурмовые лестницы были самым первым средством, которое применяли почти во всех случаях), а ворота были хорошо защищены и взять их было невозможно, то приступали к регулярной осаде. Осаждающие сооружали перемещавшиеся на катках (baffraiz) деревянные башни, которые возвышались над стенами осажденного города, а также нечто вроде подвижных галерей или платформ, носивших названия chat (кот), gat или gate. Это аналог римской крысы, о которой рассказывал Цезарь при описании осады Массилии. Кот делали из дерева, а крышу делали из досок, железа или шкур. Потом кот подтаскивали к основанию стены, и под его прикрытием воины с помощью тарана пытались пробить брешь, или с помощью кирок рыли подкоп под башню или участок стены, или, наконец, подносили фашины или грунт для заполнения рва.
   В поэме, посвященной Крестовому походу против альбигойцев, Симон де Монфор описывает кот, который позволял не только рыть подкоп под прикрытием его стен, но и служил в качестве передвижной башни, помогавшей осаждающим подниматься на парапеты стен:
   «Граф де Монфор командует: «…Тащите кот к стене и возьмите Тулузу…» И они (французы) с криками и душераздирающими воплями толкают перед собой кот, который движется от стены (города) до замка короткими скачками, вроде того, как прыгает ястреб-перепелятник, охотящийся на маленьких птичек. Но тут подлетает камень, выпущенный из катапульты, и с силой ударяет в самую верхнюю доску крыши, которая разбивается и разрывает покрывавшие ее кожи… «Если вы повернете кот, – кричат бароны (графу де Монфору), – вы спасете его от ударов». – «Ради Бога, – отвечает граф, – мы это тут же сделаем». Кот поворачивает и снова начинает двигаться короткими, неловкими толчками. Воины у катапульт прицеливаются, кладут метательный снаряд и снова наносят такой сильный удар, что железо и сталь, балки и бруски разлетаются на куски».
   И дальше:
   «Граф де Монфор собрал всех своих рыцарей, самых храбрых и самых лучших бойцов этой осады, он снабдил его (кот) хорошей защитой, а спереди закрыл железом и велел своим друзьям-рыцарям надеть свои доспехи и, опустив забрала, подтащить кот к стене. И они принялись энергично и быстро толкать его вперед, но защитники города имели большой опыт, они приготовили свои катапульты и положили в них большие камни, которые после спуска стремительно пронеслись по воздуху и ударили в кот спереди и с боков с такой силой, что с дверей и с пола, с крыши и со стен посыпались во все стороны обломки досок, а из тех, кто толкал его, многие попадали на землю. А по всему городу раздался крик: «Слава богу! Этот кот никогда не изловит крыс!»[10]
   Автор, оставивший нам описание осады славянского города Зара (Задар) в Далмации, которую предприняли в 1346 г. венецианцы (в 1409 г. они город все-таки захватили. – Примеч. ред.), приводит в своей книге еще одно описание кота: «А поскольку эти сооружения не были простыми котами, их называли фальшивыми котами, поскольку они имели форму башенок, но использовались как коты». В этом смысле надо понимать и следующий отрывок из Фруассара: «На другой день к герцогу Нормандии пришли два мастера и сказали: «Сир, если вы дадите нам досок и рабочих, то мы изготовим для вас четыре больших шафо (в некоторых копиях написано «котов»), которых можно будет подтащить к стенам и которые будут возвышаться над ними». Так появилось слово «эшафот», означающее поднятые над землей деревянные помосты».
   Штурмующие прикрывали свои передвижные башни и коты стрельбой из катапульт, стенобитных орудий, баллист, онагров и камнеметов, а также огнем арбалетчиков, которые прятались за палисадами или бульварами, состоявшими из двух плетней, промежуток между которыми был заполнен землей. Они стреляли также из окопов, прикрытых фашинами и щитами. Метательные орудия (катапульты, онагры, баллисты и камнеметы) стреляли с помощью противовеса и отличались большой меткостью[11], однако они могли разрушать только то, что возвышалось над стенами, и не давали осажденным возможности появляться на парапетах и пускать в ход свои орудия.
   Для разрушения участков стен и создания брешей испокон веков использовались подкопы. Саперы рыли подкоп в задней стенке рва, если, конечно, позволял грунт. Достигнув фундамента стены, рыли под ним довольно большую камеру, одновременно ставя деревянные подпорки, пропитанные варом и смазанные салом, после чего поджигали подпорки, отчего участок стены обрушивался. Осажденные, чтобы обезопасить себя от подкопов, устанавливали на противоположном краю рва парапеты или сплошные стены. Последние возвышались над ходами сообщения, заставляя саперов врага начинать свой подкоп на значительном расстоянии ото рва. В качестве последнего средства осажденные рыли встречный подкоп. После стыковки с подкопом осаждающих обороняющиеся отбрасывали противника назад либо бросали во вражеский подкоп горящие фашины, а когда саперы врага погибали от удушья, разрушали сделанное ими. До нас дошел любопытный отчет сенешаля Каркасона Гильома дез Ормеса, адресованный королеве Бланш, регентше Франции во время отсутствия Людовика IX Святого. В нем рассказывается, как была снята осада этого города, предпринятая в 1240 году Транкавелем (сыном виконта Каркасона, Нарбона и Безье, в 1209 г. предательски схваченного в Каркасоне и вскоре умершего. В 1240 г. сын пришел мстить за отца вместе с арагонскими рыцарями. – Примеч. ред.). В ту пору Каркасон не имел еще тех укреплений, которые стоят сейчас[12].
   Защитные сооружения города в ту пору состояли из отремонтированных в XII веке вестготских стен, которые имели плохо укрепленный передний край (см. рис. 9) и несколько передовых укреплений (барбиканов). Подробное описание всех атак и оборонительных действий защитников Каркасона сделано сенешалем на латинском языке. Мы приводим здесь перевод:
   «Превосходную и прославленную даму Бланш, милостью Божьей королеву Франции, приветствует ее скромный, преданный и верный слуга Гильом дез Ормес, сенешаль Каркасона.
   Мадам, я посылаю вам это письмо, чтобы сообщить Вашему величеству, что город Каркасон осадило войско так называемого виконта (Транкавеля, сына виконта Транкавеля, погибшего в 1209 г. – Примеч. ред.) и его подручных (каталонских рыцарей из Арагона. – Примеч. ред.) в понедельник 17 сентября 1240 года. Тогда мы все, кто был в крепости, сразу же отбили у них предместье Гравейон, расположенное перед Тулузскими воротами, и обнаружили в нем большие запасы древесины, годной для плотницких работ, которая оказалась весьма кстати. Означенное предместье простирается от городского барбикана под углом к означенному (укрепленному) месту. В тот же самый день враги сумели захватить мельницу, которая была до этого нашей, по причине многочисленности людей, которых они привели (с собой)[13], после чего Оливье де Терме, Бернар Югон де Серре-Лонг, Жеро д’Аниор и те, кто были с ними, устроили лагерь между городскими стенами и рекой[14]. В тот же самый день, укрывшись за рвами, которые располагались здесь, и перекопав дороги, проходившие между нами и ними, они заперлись в этом лагере, чтобы мы не смогли на них напасть.
   На другой стороне, между мостом и замковым барбиканом, расположились Пьер де Фенулье и Рено дю Пюи, Гийом Фор, Пьер де ла Тур и многие другие из Каркасона. В этом месте и в другом они поставили столько арбалетчиков, что никто не мог выйти из города.
   После этого они направили на наш барбикан баллисту, а мы, со своей стороны, установили в барбикане турецкий камнемет, очень хороший, который стал бросать в означенную баллисту и вокруг нее снаряды. Таким образом, когда они решили выстрелить в нас, то увидели, как поднимается перекладина нашего камнемета, и убежали, бросив свою баллисту, и вырыли рвы, и соорудили палисады. Мы также всякий раз, когда стреляли их машины, уходили, поскольку из-за рвов, заборов и стен, окружавших их лагерь, не могли на них напасть.
   После этого, мадам, они начали рыть подкоп под барбиканом Нарбонских ворот[15], поэтому мы, услыхав шум под землей, стали рыть навстречу свой подкоп и соорудили внутри барбикана большую, толстую стену из ничем не скрепленных камней, так что мы смогли защитить половину барбикана. Потом они подожгли доски в своем подземном ходе, надеясь, что, когда они прогорят, участок передней стены барбикана упадет.
   Они начали рыть подкоп под другой башней листа[16], но мы сделали встречный подкоп и захватили подземную камеру, которую они изготовили. Тогда они начали делать подкоп между нами и одной из стен и разрушили две бойницы на листах, но мы соорудили здесь добрый и крепкий палисад между собой и ними.
   Они подрыли также угол городской стены, недалеко от дома епископа[17], и, копая дальше, оказались под сарацинской стеной[18], но, обнаружив это, мы немедленно соорудили добрый и крепкий палисад между собой и ними, который был выше на листах, а также устроили встречный подкоп. Тогда они подожгли доски в своей подземной камере и отбросили нас на расстояние 60 футов (18 м) от наших бойниц. Но мы тут же соорудили добрый и крепкий палисад, а потом прочную временную стену[19] (рис. 15), с хорошими бойницами для лучников[20], так что никто из них не осмеливался в этом месте к нам приблизиться.
   Они начали также, мадам, рыть подкоп под барбикан Родезских ворот[21], и рыли долго, потому что хотели добраться до наших стен[22]. Они сделали необычайно длинную подземную галерею, но мы, узнав об этом, тут же построили с обеих сторон добрый и крепкий палисад. Мы также устроили встречный подкоп и, добравшись до них, захватили их подземную камеру[23].
   Знайте же, мадам, что с самого начала они постоянно пытались взять город штурмом, но у нас были столь искусные арбалетчики, горевшие желанием защитить свой город, что именно во время этих штурмов осаждающие понесли самые большие потери.
   Наконец, в одно из воскресений они собрали всех своих солдат, арбалетчиков и других и все вместе бросились на штурм барбикана, того, который стоит ниже замка[24].

   Рис. 15. Часть Каркасона, защищенная временными деревянными укреплениями после того, как осаждающим удалось проделать брешь в стене
   Мы спустились туда и забросали их камнями и стрелами из арбалетов, так что они были вынуждены прекратить означенный штурм, во время которого несколько человек у них были убиты или ранены[25].
   Но в следующее воскресенье, после дня Св. Михаила, они устроили большой штурм, но мы, благодарение Богу и нашим солдатам, которые горели желанием защитить город, отбросили их; несколько человек среди них были убиты или ранены; среди наших же людей, благодарение Богу, не было убитых или получивших смертельные раны. Наконец, в понедельник, 11 октября, ближе к вечеру, они узнали, что ваши люди, мадам, идут к нам на помощь, и тогда они подожгли дома в пригороде Каркасона. Осаждающие разобрали все дома в монастыре братьев миноритов и дома в монастыре благословенной Девы Марии, расположенные в этом предместье, чтобы соорудить палисады. Все, кто участвовал в означенной осаде, той ночью тайно покинули окрестности Каркасона, даже те, кто жил в предместье.
   Что касается нас, то мы, благодарение Богу, были хорошо подготовлены к обороне и смогли дождаться вашей помощи, мадам. Ни один из наших людей, каким бы бедным он ни был, не испытывал нужды в провизии; мы имели достаточно зерна и мяса, мадам, чтобы в течение долгого времени, если потребуется, ждать подхода ваших войск. Знайте, мадам, что эти негодяи на второй день после своего появления под стенами города убили тридцать три священника и других служителей, которых они обнаружили, заняв предместье. Знайте и то, мадам, что сеньор Пьер де Вуазен, ваш констебль Каркасона, Раймон де Капендю и Жерар д’Эрманвиль проявили себя во время этой осады с самой лучшей стороны. Однако констебль своей бдительностью, мужеством и спокойствием превзошел всех. Что же касается других дел, связанных с осадой, мы сможем, мадам, рассказать вам всю правду и отдать им должное, когда предстанем перед вами. Знайте же, мадам, что противник делал подкопы под нас в разных местах. Мы почти везде рыли встречные галереи, и наши усилия были вознаграждены. Они начинали копать подкопы в своих домах, так что мы ничего не знали о них, пока противник не появлялся у самых наших стен.
   Писано в Каркасоне, 13 октября 1240 года.
   Знайте, мадам, что враг, спасаясь бегством, сжег замки и деревни, лежавшие у него на пути».
   Что касается стенобитных машин, то начиная с XII века их использовали во время осады для разрушения основания стен. Мы хотим привести здесь еще один отрывок из провансальской поэмы о Крестовом походе против альбигойцев, который не оставляет никаких сомнений на этот счет. Симон де Монфор хочет пробиться в замок города Бокер, в котором засели его сторонники и который осажден жителями этого города. Он сам, в свою очередь, осадил город, но не подготовил достаточного количества осадных орудий, и горожане отбили все его штурмы, делая при этом все возможное, чтобы взять замок.
   «…Но жители города поднялись против (людей в замке) и стараются разрушить стены замка и его смотровую башню, обстреливая их бревнами, камнями и кусками свинца. На Пасху они приготовили таран, и этот таран представляет собой длинное, прямое бревно с острым железным наконечником, он бьет, крушит и ломает с такой силой, что стена повреждается, и из нее там и сям вылетают камни, но осажденные, увидев это, не теряют присутствия духа. Они делают на веревке петлю, привязывают ее к деревянному орудию и с ее помощью ловят острие тарана и лишают его подвижности. И люди Бокера очень переживают, пока не появляется инженер и не приводит таран в действие. И многие из осаждающих подходят к поврежденной стене и пытаются расшатать ее камни остро заточенными кирками. А люди в замке зашивают в кусок ткани серу и подожженную кудель и спускают на цепи вниз; когда огонь разгорается, сера плавится и образуется такой удушливый дым, что ни один из этих смельчаков не может его выдержать, и все осаждающие убегают. Но они бросаются к своим катапультам, чтобы отплатить врагу, и вскоре разбивают все их барьеры и перекладины перекрытий».
   Этот отрывок показывает, что в те времена существовали другие средства разрушения стен, если нужно было проделать в них брешь, а расположение крепости не позволяло вырыть подкоп, чтобы разместить под фундаментом куртин деревянные подпорки и поджечь их. Что касается средств обороны, то на каждой странице рассказа о Крестовом походе против альбигойцев упоминается о барьерах, листах из дерева и палисадах. Когда Симону де Монфору пришлось снова осадить Тулузу, стены которой он во время предыдущей осады разрушил почти до основания, он увидел, что город защищен рвами и деревянными стенами. Только Нарбонский замок оставался в руках сторонников де Монфора. Первым под стены Тулузы прибыл брат графа, Ги де Монфор, со своими головорезами. В пешем строю они прорвались через заграждения и ворота и оказались на улицах города, но здесь их встретили горожане и люди графа Тулузского. Крестоносцы вынуждены были отступить, но тут появился Симон де Монфор, пылавший гневом:
   «– Как могло получиться, – крикнул он своему брату, – что ты до сих пор не разрушил город и не сжег его дома?
   – Мы бросились на штурм, – ответил граф Ги, – разрушили защитные укрепления и смешались на улицах с горожанами, но здесь мы увидели рыцарей и бюргеров, а также ремесленников, вооруженных дубинами, алебардами и острыми топорами. Жители Тулузы с громкими криками и яростным шипением, нанося направо и налево смертельные удары, выплатили тебе нашими жизнями все твои ренты и налоги, и пусть Дон Ги, твой маршал, расскажет тебе, сколько серебряных марок летело с крыш на наши головы! Клянусь своей присягой вассала, среди нас не было трусов, но, когда горожане гнали нас через ворота, все мы думали о том, что лучше метаться в бреду или сражаться в открытом поле, чем еще раз пережить такое…»
   Графу де Монфору, после многочисленных безрезультатных атак, пришлось начать правильную осаду Тулузы.
   «Он расположил свои отряды в садах, а на стены замка и в его садах поставил арбалеты на колесах, снабдив их острыми стрелами. Со своей стороны горожане, под начальством своего сеньора, укрепили барьеры, заняли местность, окружавшую город, и развернули во многих местах свои знамена с двумя красными крестами и гербом графа (Раймунда VI Тулузского). На временных стенах и навесных галереях были поставлены самые храбрые и стойкие бойцы с запасом камней, которые они должны были бросать на голову врагов. Внизу, на земле, остались другие, вооруженные копьями и дротиками, чтобы защитить листы и не допустить солдат противника к палисадам. Лучники, стоявшие у амбразур и бойниц, должны были защищать парапеты и площадки, стреляя из длинных луков различного вида и арбалетов. Повсюду стояли ведра[26], полные стрел для луков и арбалетов. Везде стояли толпы народа, вооруженного дубинами, топорами, кольями с железными наконечниками, а благородные дамы и простые горожанки подносили глиняные горшки и большие камни, которые легко можно было поднять и бросить на голову врагов. Ворота города хорошо укреплены и там поставлены самые храбрые защитники города, но французские бароны, не имея недостатка в метательных средствах и лестницах, в тяжелых камнях, которые подтащили к стенам города из разных мест для обстрела барбиканов[27], тоже храбры и настроены очень решительно…»
   Однако осада затянулась, и наступила зима. Графу де Монфору пришлось отложить подготовку штурма до весны.
   «Ни внутри, ни снаружи не видно никого, кроме работников, которые заполнили город, ворота и бульвары, стены, временные укрепления и двойные палисады, рвы, листы, мосты и пролеты лестниц. В Тулузе не видно никого, кроме плотников, которые делают катапульты и другие орудия, мощные и действенные, которые не оставят в Нарбонском замке, против которого они будут направлены, ни одной целой башни, ни одного целого помещения, ни одного целого парапета, ни одной целой стены…»
   Симон де Монфор вернулся, осмотрел город более тщательно, захватил две башни, возвышавшиеся над берегами Гаронны, укрепил госпиталь, который находился за валами, и превратил его в крепость со рвами, палисадами и барбиканами. Он укрепил свой лагерь, окружив его рвами с водой и стенами, в которых на разных уровнях были проделаны амбразуры. Но после нескольких штурмов и многочисленных стычек, которые не принесли никаких результатов, граф де Монфор был убит около Сен-Сернена метательным снарядом, пущенным из камнемета, которым управляли горожанки, и осада Тулузы была снята.
   Вернувшись из своего первого Крестового похода, Людовик IX Святой решил сделать Каркасон самой сильной крепостью в своем домене. Жители предместий, открывшие ворота перед армией Транкавеля[28], были выселены из своих разрушенных домов, которые приказал сжечь человек, чье дело они поддерживали, а валы были разрушены до основания. Только через семь лет после осады Каркасона Людовик IX Святой, тронутый заступничеством епископа Радильфуса, издал письменный указ, в котором разрешал жителям предместий вернуться из ссылки и построить на противоположном берегу реки Од новый город, не желая иметь под стенами Каркасона подданных, в чьей верности он сомневался. Король начал с восстановления внешней линии укреплений, которая была довольно слабой и сильно пострадала от атак армии Транкавеля. Людовик соорудил огромную башню, названную Барабакан, а также насыпал валы, возвышавшиеся над берегом реки Од, и построил мост, позволявший гарнизону замка совершать вылазки, не опасаясь нападения осаждающих. Это были основные пункты первой линии укреплений.
   Есть все основания полагать, что внешние стены и башни после провала осады (1240) Транкавеля и арагонцев были сооружены в спешке, чтобы в первую очередь обезопасить город от внезапного нападения. В то же время линия внутренних укреплений ремонтировалась и увеличивалась. Башни внешней линии стен были открыты в сторону города, чтобы взятие их не принесло осаждающим никакой пользы, а парапеты стен были расположены на одном уровне с землей за стеной, чтобы в случае захвата внешних стен их нельзя было использовать в качестве преграды для осажденных, которые, собравшись с силами, решили бы броситься на врага и сбросить его со стены в ров.
   Филипп III Смелый во время войны с королем Арагона энергично занимался укреплением Каркасона до самой своей смерти в 1285 году. Каркасон был в то время приграничным городом, имевшим большое стратегическое значение, и при этом короле здесь заседал парламент. Филипп III возвел стены, башни и ворота в восточной части города[29], выдвинул вперед внутреннюю линию фортификаций на юге и отремонтировал древние вестготские стены и башни.
   На рис. 16. мы приводим план укреплений Каркасона, созданных Людовиком IX Святым и Филиппом III Смелым. Буквой А обозначен главный барбикан на берегу реки Од, о котором мы уже упоминали и валы которого были укреплены до самого замка F. Эти валы были возведены с таким расчетом, чтобы сооружения внешней линии защиты замка возвышались над ними и держали их под обстрелом. Чтобы пробиться к воротам L (если допустить, что ему удалось захватить барбикан), противник должен был миновать несколько других ворот и извилистых переходов и только здесь, в узком пространстве, простреливавшемся с башен и стен огромной высоты, имея у себя в тылу насыпь, которая мешала ему притащить сюда осадные орудия и пустить их в ход, он мог расположить войска для правильной осады замка. Со стороны города замок защищал глубокий ров N и барбикан Е, сооруженный Людовиком IX Святым. От главного барбикана к Одским воротам вела узкая дорога, шедшая вдоль стены с бойницами, которые держали под обстрелом весь угол, образованный склоном холма, на котором стоял замок, и стенами города. Буквой В обозначены Нарбонские ворота, расположенные в восточной части города, которые были защищены главным барбиканом, рвом и вторым барбиканом, окруженным одним лишь палисадом. Буквой S, с той стороны, где стены стояли на ровной поверхности, обозначен широкий ров. Этот ров и подходы к нему защищала мощная высокая башня О, оборудованная как изолированный форт, способный выдержать осаду даже в том случае, если вся первая линия укреплений попадет в руки врага. У нас есть все основания полагать, что эта башня сообщалась с внутренними стенами подземным ходом, начало которого располагалось в основании башни. Однако оно до сих пор не найдено по причине того, что ров в наше время был засыпан землей. Между первой и второй линиями укреплений в восточной части располагались два листа X и Y, тянувшиеся до угловой башни Q. Если осаждающие сумели бы захватить первую линию укреплений на юге и решили бы, следуя вдоль листов, подобраться к Одским воротам С, то их остановила бы квадратная башня R, возвышавшаяся над стенами обеих линий укреплений и снабженная барьерами и парапетной стенкой с бойницами. Если бы врагу удалось прорваться в промежуток между Нарбонскими воротами и барбиканом Е – что было совсем не просто, – ему пришлось бы, чтобы пройти к V, листам на северо-востоке, пересечь узкое пространство, защищенное огромной башней М, называемой Казначейской (Tour du Trésau). Пробираясь от V к Т, противник попадал под огонь с высоких башен, построенных еще вестготами и отремонтированных Людовиком IX Святым и Филиппом III Смелым, а также угловых башен замка. Буквой D обозначена главная боковая дверца, защищенная барбиканом Р; другие боковые дверцы распределены по всей длине крепостных стен, что позволяло страже обходить листы и даже выходить за пределы города, не открывая главных ворот. Это был очень важный момент. Следует отметить, что дверца, расположенная в стене башни D, и дававшая доступ к листам, расположена сбоку и замаскирована выступом контрфорта, проходившим под углом. Порог этой дверцы располагался на высоте 2 ярдов (1,8 м) от земли, поэтому, чтобы выйти из нее или войти, надо было приставить лестницу. Поскольку в те времена ворота защищались особенно тщательно, логично будет предположить, что осаждавшие считали их слабым звеном в системе обороны. Это мнение изменилось только после появления артиллерии, но в описываемое нами время осаждающие ставили своей целью овладеть воротами, сколько бы преград им ни пришлось преодолеть. Взяв ворота, они оказывались у основания мощной башни и могли либо подорвать ее, сделав подкоп, либо разбить с помощью хитроумных орудий. Поэтому в течение XII, XIII и XIV столетий, желая подчеркнуть, насколько сильно укреплен тот или иной город, говорили, что у него всего одни или двое ворот. Что же касается осажденных, особенно в тех случаях, когда им приходилось держать под контролем две линии укреплений, то им необходимо было иметь способы сообщения между этими линиями, чтобы, в случае штурма, можно было послать помощь в любое место. Вот почему, изучая линию внутренних укреплений Каркасона, мы находим такое большое число потайных боковых дверей. С их помощью воины осажденного гарнизона могли занять листы, появившись одновременно с нескольких сторон, или, в случае захвата внешней линии укреплений, быстро укрыться за внутренней. Помимо двух больших ворот, Одских и Нарбонских, мы насчитали шесть потайных дверей, порог которых располагался в нескольких метрах от земли и добраться до которого можно было только по лестнице. Была еще одна дверца, пробитая в стене Епископского дворца, высота которой составляла чуть больше 6 футов (1,8 м), а ширина – меньше ярда (90 см). Основание ее располагалось на высоте примерно 39 футов (11,7 м) от земли. Во внешней стене мы находим еще одну дверь, проделанную в куртине между Одскими воротами и замком, – она располагалась на высоте 22–23 фута (6,5 м) над склоном горы. Через эти дверцы, в случае блокады, с помощью веревочных лестниц осажденные могли впускать по ночам посланцев извне, не опасаясь измены, или отправлять своих посланцев или шпионов. Эти две дверцы, как будет показано ниже, расположены там, где стены неприступны, поскольку стоят на насыпи, обращенной к реке Од. Последняя дверца, пробитая в стене внешней линии укреплений, выходит на закрытое пространство, защищенное главным барбиканом и большой стеной с парапетной стенкой и бойницами, которая была сооружена на валах, отходивших от Одских ворот. Поэтому в случае необходимости через эту дверь мог выйти отряд храбрецов, которые, убедившись, что положение защитников ворот и барбикана стало угрожающим, могли поджечь метательные орудия, башни или коты осаждавших.

   Рис. 16. План Каркасона, укрепленного Людовиком IX Святым (1215, король в 1226–1270): А — главный барбикан; В — Нарбонские ворота; С – Одские ворота: D — главная боковая дверца; Е — барбикан замка; F — замок; G — церковь; Н — монастырь; I — двор; К — ратуша; L — проход к воротам; М — Казначейская башня; N — ров замка; О — высокая башня; Р — барбикан, защищавший боковую дверцу; Q — угловая башня; R — квадратная башня; S — городской ров; T, V, X, V — листы между внутренними и внешними стенами
   Нет сомнений, что барбиканы считались очень важными звеньями в системе обороны, поскольку именно отсюда осажденные совершали свои вылазки. С этой точки зрения барбикан Каркасона представляет очень большой интерес (рис. 17). Построенный у подножия холма, на котором стоял замок, он позволял его защитникам сообщаться с берегом реки Од, заставляя нападающих держаться подальше от стен замка. Он был достаточно велик, чтобы вместить от 1500 до 1800 пехотинцев, не считая тех, кто охранял его стены, что позволяло сконцентрировать значительные силы, которые могли, совершив стремительную вылазку, сбросить противника в реку. Барбикан замка полностью закрывал собой ворота, В, поскольку склоны холма, на котором они стояли, были обращены в сторону открытой местности. Эти склоны, Е, справа и слева защищены стенами с бойницами. Они прерываются стенами заслона с амбразурами, и все это сооружение, поднимавшееся по крутому склону к куртинам замка, защищалось по всей длине башней и двумя верхними куртинами. Если бы осаждающим удалось подняться на вершину первого склона, им пришлось бы идти в обход в сторону Е', подвергаясь обстрелу с фланга; в F они наткнулись бы на укрепленный парапет, а дальше – на хорошо защищенные ворота с бойницами. Если бы осаждавшим удалось овладеть этими воротами, то им пришлось бы идти вдоль парапета с бойницами, штурмовать барьер, а затем неожиданно повернуть, после чего они оказывались перед вторыми воротами G, где попадали под перекрестный обстрел. Взяв эти ворота, враги оказывались перед мощными, хорошо защищенными сооружениями, состоявшими из длинного прохода, над которым возвышалась двухэтажная постройка. Им пришлось бы идти по этому проходу. Второй этаж, представлявший собой деревянное сооружение с амбразурами по всей длине прохода, защищал последние ворота, третий сообщался с парапетом, имевшим бойницы, одна часть которых смотрела в сторону внешнего края склонов, а другая – на проход. Второй этаж сообщался с парапетом внешних стен листов с помощью маленькой дверцы. Если бы нападающим удалось овладеть этим этажом, то, поднявшись по лестнице, они оказались бы в ловушке. После того как за ними закрылась дверца, они попали бы под обстрел метательными снарядами, летевшими из амбразур третьего этажа. Кроме того, защитники, засевшие в точке Н, то есть у противоположного от входа конца, перерубив опору части пола, сделали бы отход нападающих невозможным. Если бы осаждающим удалось прорваться через проход, их остановили бы у третьих ворот Н, расположенных в стене, имевшей на третьем этаже парапеты с бойницами, которые сообщались с верхним парапетом замка. Если же, по исключительно счастливому стечению обстоятельств, нападающим все же удалось бы захватить второй этаж, то они увидели бы, что выйти оттуда можно только через маленькую дверцу, открывавшуюся во вторую комнату, которая тянулась вдоль стены замка. Она сообщалась с ней извилистыми переходами, которые можно было мгновенно перегородить баррикадами и которые, помимо того, защищались мощными амбразурами. Если, преодолев все эти препятствия, осаждающие решились бы штурмовать третьи ворота, им пришлось бы атаковать боковую дверцу замка I, защищенную мощными укреплениями: амбразурами, двумя рядами парапетных стенок с бойницами, один над другим, перекидным мостиком, опускающейся решеткой и еще одним рядом амбразур. Если бы врагам удалось взять и эти ворота, то они все равно находились бы на 7 ярдов (6,3 м) ниже уровня замкового двора L, до которого можно было добраться только по узким наклонным проходам, минуя несколько дверей К.
   Но, предположим, осаждающие решили атаковать город со стороны Одских ворот. Они были бы остановлены у караульного помещения Т, у ворот с деревянной башней и двойным рядом парапетов с бойницами, пробитыми в полу верхнего этажа. Этот этаж сообщается с большим южным залом замка с помощью деревянного перехода, который можно быстро сжечь, так что, захватив верхний этаж, противник не получал никаких преимуществ. Пробившись через ворота и пройдя по парапету большой квадратной башни S, враг оказывался перед воротами, хорошо защищенными парапетными стенками с бойницами, расположенными параллельно проходу. За этими воротами в массивной внутренней стене расположены еще одни, узкие и низкие, которые еще надо будет взять. После этого, наконец, противник оказывался у боковой дверцы замка I. Если же (что было совершенно невозможно) осаждающие начали бы штурм с противоположной стороны, в районе северных листов, его остановили бы укрепления V. Однако ни один командующий не предпринял бы штурма с этой стороны, поскольку здесь город был сильнее всего защищен самой природой, и для того, чтобы овладеть первым рядом укреплений между Казначейской башней (см. рис. 16) и угловой башней замка, необходимо было прежде всего преодолеть ров, а потом взобраться по крутому склону. Кроме того, атакуя северные ворота V, противник подставлял свои фланги под обстрел с высоких стен и башен второй линии обороны. Массивная внутренняя стена, начинавшаяся от куртины замка, шла под прямым углом до спуска к барбикану и была увенчана поперечными парапетами с бойницами, с которых хорошо простреливались подступы к воротам Н. На самом верху она заканчивалась сторожевой башенкой, с которой был хорошо виден проход, спускавшийся к барбикану, а также все внутренние укрепления на случай неожиданного прорыва врага. Отсюда можно было также наблюдать за возвращением войск из барбикана в замок.
   Замок мог держаться очень долго, даже если город и его окрестности попадали в руки врага. Его гарнизон, хорошо защищенный барбиканом и его валами, держал под обстрелом берега реки Од (русло которой в те времена подходило к городу ближе, чем сейчас) и потому мог получать подкрепления, подвозимые по реке, что препятствовало бы установлению полной блокады. Ни одна армия не могла бы занять берег реки, простиравшийся от барбикана, поскольку здесь не было никакого укрытия, а плоское, заболоченное пространство простреливалось со всех сторон. Барбикан имел еще то преимущество, что через Королевскую мельницу мог поддерживать связь с гарнизоном замка, а эта мельница была к тому же сильно укреплена.
   В заголовке плана города Каркасон, составленного в 1774 году, говорится о большом подземном ходе, проходившем под бульваром барбикана, который к тому времени был давно замурован, а сам подкоп частично засыпан. Этот подземный ход, вероятно, служил для тайных сообщений между мельницей и крепостью.
   С другой стороны города замок Каркасона был защищен большим барбиканом С', вдававшимся в ров. В него вели ворота А, очень хорошо укрепленные, а мост С был связан с главными воротами О. Широкие галереи, или навесы, N, в случае осады могли вместить временный гарнизон.
   Для постоянного гарнизона в трехэтажных зданиях Q, Р были устроены казармы, тянувшиеся вдоль стены, выходившей на реку Од. Над галереей N' на южной стороне располагался обширный оружейный зал с амбразурами со стороны рва и окнами, выходившими во двор. Буквой R обозначены центральные башни, причем самая большая из них была отделена от соседних зданий открытым пространством и сообщалась с ними деревянными мостиками, которые легко убирались. Если замок попадал в руки врага, защитники могли укрыться в такой гигантской башне, полностью изолированной и способной держаться самостоятельно.
   Буквой S обозначена огромная сторожевая башня, возвышавшаяся над городом и его окрестностями. В ней была только деревянная лестница, и больше ничего. Башни X, Y, ворота О и соединявшие их стены были сооружены в XII веке, тогда же, когда и сторожевая башня и нижние этажи зданий со стороны барбикана. Эти сооружения были восстановлены и надстроены при Людовике IX Святом. Большой барбикан на берегу реки Од имел два ряда амбразур, а наверху – парапет с бойницами, к которому в военное время пристраивали навесную деревянную галерею (хорду).
   На рис. 18 мы приводим вид замка и его барбикана с высоты птичьего полета, который, в сочетании с планом на рис. 17, дополняет приведенное нами описание. С помощью этих рисунков читатель сможет легко представить себе расположение всех видов укреплений. Художник изобразил все фортификации в состоянии полной боевой готовности, со всеми их военными аксессуарами: деревянными барьерами, выступающими навесными галереями и выдвинутыми вперед палисадами.