Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

В XII веке датская армия состояла из семи человек.

Еще   [X]

 0 

Лето золотой раковины (Кузнецова Наталия)

Ромка и его сестра Лешка отправляются на каникулы к тетке в деревню – в тихое, спокойное место со сладким названием Медовка. Кажется, впереди беззаботное и солнечное лето, но в поисках сбежавшего ежика Ромка проваливается в яму, где находит заплесневелый баул, набитый золотыми раковинами. Ребята решают никому не говорить о находке, забыв о том, что тот, кто спрятал баул, может вернуться за своим кладом…

Год издания: 2013

Цена: 49.9 руб.



С книгой «Лето золотой раковины» также читают:

Предпросмотр книги «Лето золотой раковины»

Лето золотой раковины

   Ромка и его сестра Лешка отправляются на каникулы к тетке в деревню – в тихое, спокойное место со сладким названием Медовка. Кажется, впереди беззаботное и солнечное лето, но в поисках сбежавшего ежика Ромка проваливается в яму, где находит заплесневелый баул, набитый золотыми раковинами. Ребята решают никому не говорить о находке, забыв о том, что тот, кто спрятал баул, может вернуться за своим кладом…
   Ранее книга выходила под названием «Дело о любопытном ежике».


Наталия Кузнецова Лето золотой раковины



Глава I
Прекрасное начало

   – Уф, ну и жара сегодня!
   Лешка не прореагировала. Она сидела на полу возле большого платяного шкафа и с яростным выражением лица вытягивала оттуда свою одежду. Присев рядом, Ромка ухватил ее за локоть:
   – Лешк, спорим, не знаешь, какой зверь в зоопарке меньше всех от жары страдает.
   Сестра отдернула руку и пожала плечами:
   – Вараны какие-нибудь, они ж из пустыни, привыкли к пеклу. Или попугаи, потому как из тропиков. А вообще, не приставай ко мне со всякими зверями, и без того тошно.
   – Вараны, попугаи! – передразнил Ромка. – Это каждый знает. Но вараны – это ящерицы, то есть пресмыкающиеся, а попугаи – птички. Правда, Попочка? – повернулся он к своему волнистому попугайчику.
   – Омочка, пусик мой! – тут же откликнулся всегда веселый и бодрый Попка. Желтый попугайчик подлетел к прутьям решетки, высунул наружу головку, спрыгнул на качалку, с нее – на жердочку и забегал из стороны в сторону, шустро перебирая лапками и всем своим поведением доказывая, что тропическим птичкам никакая жара не страшна.
   – Тогда не знаю, отстань от меня, – отмахнулась от брата Лешка.
   Но Ромка отставать не собирался, не поделившись новыми, только что приобретенными знаниями.
   – Этот зверь – белый медведь, вот кто. Он ни арктического холода, ни тропической жары не боится, такая у него толстая шкура, ясно тебе? И вообще, чтоб ты знала, этот медведь – самый сильный на свете хищник, запросто переборет и льва, и тигра. Не веришь? И зря. Только что по телику Московский зоопарк показывали, так там мишки с Севера на травке развалились и греются себе на солнышке.
   Лешка снова пожала плечами. Медведь так медведь, ей-то что? И тут только Ромка заметил, что сестра не в духе.
   – Эй, а что это с тобой? – удивился он. – Мы ж в Медовку едем! До сих пор не прониклась? Сама целый год талдычила, скорее бы лето да на дачу. А теперь опять недовольна. Не рада, что ли?
   – Рада, еще как, – с грустью произнесла Лешка и затолкала на освободившееся место свою любимую оранжевую обезьяну.
   Ромка огляделся. У его сестры были три мягкие обезьянки, кроме оранжевой, еще две коричневые. Днем она рассаживала их на своем диване, а на ночь перекладывала в кресло. Но сейчас и диван, и кресло были пустыми.
   – А чо это ты делаешь? И куда подевала своих мартышек?
   – Спрятала.
   Чуть слышно шмыгнув носом, Лешка как попало рассовала по полкам свои свитера и футболки.
   – Зачем?
   Сестра поднялась с пола и откинула назад свои рыжеватые волосы.
   – Ну что ты такой непонятливый? Они же похожи на Аечку!
   – Так мы ведь сегодня уезжаем! Ты их теперь не скоро увидишь.
   – Но приезжать-то будем. И игрушки эти сразу о нем напомнят! – воскликнула Лешка и горестно вздохнула: – И как я без него буду жить!
   – Так же, как и всегда, – хмыкнул Ромка. Однако, заметив в углу комнаты непонятно как попавший туда недогрызенный кокос, незаметно подобрал остатки тропического плода и выбросил их в мусорное ведро. А сам подумал: «Ну и дался же ей этот зверь!»
   И надо же было такому случиться, чтобы неведомо какими путями занесенный в Москву редчайший мадагаскарский лемур ай-ай, или руконожка, как еще называют этого зверька, по невероятному стечению обстоятельств достался именно Лешке[1]. Никогда раньше брат с сестрой не видали подобных зверей. Ай-ай обладал длинным пушистым хвостом, огромными, как у летучей мыши, перепончатыми ушами и похожими на беличьи зубами. Но самым примечательным у этой полумартышки, как называл лемура Ромка, были лапки с длинными-предлинными пальцами, из которых выделялся средний с длиннющим когтем-щупом, которым ай-ай в природе добывал себе в пищу личинок из-под коры деревьев. По всему по этому Ромка считал руконожку жутким уродом, а на Лешкин взгляд Аечка был просто красавцем. Впрочем, о вкусах не спорят. Тем паче, что дело было вовсе не во внешности экзотического зверька, а в том, что за короткое время заморский пришелец принес брату с сестрой уйму забот, хлопот и неприятностей, а мама считала, что появление лемура в доме оказалось сродни пожару или нападению банды грабителей. Веселый и ласковый зверек мигом приручился, однако крушил и портил все, что попадалось под его когти-бритвы.
   Правда, вскоре после появления руконожки начались летние каникулы, вернулся из Англии Артем – лучший друг Ромки и Лешки, и друзья были приглашены в гости в красивую загородную усадьбу, расположенную на реке Десне. Лешка взяла зверька с собой, избавив маму от проделок нежданного квартиранта. После отдыха на Десне она собиралась забрать Аечку на все каникулы в Медовку и о дальнейшей его судьбе не задумывалась, так как лето казалось бесконечным, а будущее – необозримым.
   Но мама знала, что каникулы промелькнут быстро и зверь снова воцарится в их доме. С содроганием думая о том, что придется снова и снова покупать подушки и занавески, волноваться за люстры, посуду и комнатные цветы, Валерия Михайловна сама нашла выход из угрожающего ее спокойной жизни положения. Она позвонила в Фонд защиты животных, потом еще куда-то, с кем-то встретилась, словом, приложила все силы к тому, чтобы вернуть редкого зверя на его родину – остров Мадагаскар. Как раз сегодня его и увезли.
   – Ну и чего страдать? – недоумевал Ромка. – Он же вернется в заповедник, создаст там семью. Не для тебя же ему жить.
   А Лешка вспомнила, как Аечка на прощание ткнулся ей в щеку своей глазастой мордочкой, будто поцеловал. Должно быть, чувствовал, что они расстаются навсегда. На ее глазах выступили слезы.
   – Если бы я не понимала, что зверям нужна дикая природа, никому бы его не отдала. И еще я боюсь, что он привык к тому, что его кормят люди, и не сможет сам добывать себе пищу.
   – Еще как сможет! Иначе бы он в мамином шкафу не расковырял дыру в поисках личинок. А уж банан или кокос и ты найдешь, если попадешь в тропики.
   Лешка чуть-чуть успокоилась, захлопнула свой шкаф и доложила в уже собранную сумку несколько иллюстрированных журналов для подростков, чтобы листать их на пляже. Во второй половине дня отец Артема обещал отвезти их в Медовку. Как жаль, что такой счастливейший день, который она действительно ждала почти год, омрачен расставанием с Аечкой. Он ведь не пришлет ей письма и не позвонит, и она никогда ничего не узнает о его дальнейшей судьбе.
   – Знаешь что?! – воскликнула она. – Больше никогда и ни за что зверей заводить не буду! С ними так грустно расставаться. Есть Дик – и ладно.
   – Мудрое решение, – согласно кивнул Ромка, выглянул в окно и радостно заорал: – Едут!
   Из заехавшей во двор машины выскочил Артем и замахал им обеими руками. Родители подхватили сумки детей и заторопились к выходу. Лешка взяла за поводок своего Дика, Ромка потащил к дверям клетку с Попкой. Попугай впервые покидал родной дом: Ромка решил, что его любимцу пойдут на пользу смена обстановки, свежий воздух и новые впечатления.
   Если на Десну брат с сестрой брали с собой одного руконожку, то теперь увозили из дома всех своих питомцев. И Олег Викторович, при всем своем огорчении от разлуки с дорогими чадами, по-детски радовался тому, что они на все лето избавили его от необходимости выгуливать Лешкину собаку и чистить клетку Ромкиного попугая, что ему доводилось делать довольно часто.
   Все семейство спустилось вниз. Владислав Николаевич, отец Артема, пригласил Валерию Михайловну и Олега Викторовича в Медовку на выходные дни проведать детей и отдохнуть самим, и они, конечно, согласились.
   После прощальных объятий и долгих напутствий Ромка залез на переднее сиденье, двумя руками обнимая клетку с притихшим Попкой, а Лешка с Артемом и Диком устроились сзади.
   – Отправили зверя? – спросил Артем.
   Лешка печально кивнула.
   Артем погладил ее по плечу:
   – Честное слово, ему там будет хорошо, в сто раз лучше, чем здесь.
   И сказал он это таким проникновенным и заботливым голосом, что Лешка поверила ему сразу и безоговорочно, и в ту же секунду все ее существо затопила безудержная радость. Наконец-то она осознала, прониклась, как говорит Ромка, что они и в самом деле едут в Медовку – лучшее место на всей планете. Подумать только: еще какой-то час – и они на свободе, предоставлены самим себе и делают все, что им захочется. Ну, правда, с ними, как всегда, будет жить Нина Сергеевна – родная тетка Артема, но она добрая, а потому не считается.
* * *
   Дачный поселок под замечательным названием Медовка располагался совсем недалеко от Москвы – в каком-нибудь получасе езды от МКАД. Владислав Николаевич высадил детей и их живность из машины и почти сразу уехал: назавтра ему предстояла важная командировка.
   Лешкин Дик, выпрыгнув на дорогу, спокойно затрусил к даче: узнал знакомые места. Сама Лешка и вовсе прекрасно помнила каждую проведенную здесь минуту, а потому, войдя в дом, с превеликим удовольствием огляделась. Почти все осталось без изменений, даже фотография трехмесячного Артема с гордо поднятой головкой по-прежнему стояла на каминной полке. Правда, через секунду снимок исчез. Артем, проходя мимо, вдруг застеснялся своего голопузого прошлого и незаметно задвинул рамку со снимком за цветочную вазу.
   Ромка в воспоминания не вдавался. Он пронесся по дому, как метеор, подыскивая самое хорошее место для клетки с Попкой, но, как ни искал, не придумал ничего лучше, чем поселить его на втором этаже в комнате, где всегда жил вместе с Артемом.
   А Лешка направилась обустраивать «свою» комнату. Она была маленькой, но очень уютной. Из раскрытого окна волнами натекал летний зной. Лешка присела на диван, и на память пришла зима. Вспомнилось, как Артем приехал в Москву на каникулы, они встретили Новый год, а потом упросили родителей отпустить их сюда, на дачу. И был один прекрасный вечер, когда за окном бушевала вьюга, об это самое окно бились снежные комья, а они с Артемом сидели вдвоем, придвинув к ногам обогреватель, и он рассказывал ей про Англию. И как же было тогда тепло и хорошо. Правда, к ночи всю идиллию, как всегда, испортил Ромка: обнаружилось, что он вдруг куда-то пропал. Но это уже совсем другая история.
   А сейчас комнату заливал яркий свет: солнце, похоже, и не собиралось закатываться. С улицы пахло цветами, из кухни – чем-то невероятно вкусным.
   Встав с дивана, Лешка вытащила из сумки одежду, переложила ее в шкаф, развесила на плечиках вещи, которые могли помяться, и отправилась во двор, где ее дожидалась Нина Сергеевна, чтобы продемонстрировать свои цветоводческие достижения. В этом году возделанные ее руками клумбы благоухали и радовали глаз не только во дворе, но и на улице перед домом, а новая застекленная веранда походила на цветочную оранжерею.
   Но экскурсия длилась недолго. Ромка, выбрав для своего Попки место в углу напротив окна, чтобы и свет на клетку падал, и сквозняков не было, и, забросив в угол сумку, предложил друзьям сходить на речку. Так они и сделали.
   Наплававшись в теплой воде, Лешка разлеглась на подстилке, жмурясь от яркого солнца и чувствуя себя на вершине блаженства. Все вокруг было именно так, как она себе представляла долгими зимними вечерами: и островки зеленой травы среди желтого песочка, и синее-синее небо с редкими белыми облачками, а рядом Артем – и это самое главное. А еще и Венечка обещал приехать.
   Озарив сестру счастливой улыбкой и обдав холодными брызгами, рядом плюхнулся Ромка, но тут же увидел старых дружков Коляна и Сашку Ведерникова, и его как ветром сдуло. А Артем к ребятам не побежал, лишь помахал им рукой. Он сел рядом с Лешкой, заглянул в ее лицо и смущенно произнес:
   – Конечно, здесь не так шикарно, как у Гарика. Ни водных лыж, ни скутера.
   Лешка покачала золотистой головкой:
   – На Десне хорошо, но здесь еще лучше, честное слово.
   И они снова побежали к воде, а потом лениво следили, как истекающее жаром солнце медленно прячется за кружевные верхушки деревьев, украшающих высокий холм. А когда весь берег заволокло тенью, Лешка, внезапно опомнившись, вскочила.
   – Нас же Маргарита Павловна с Жан-Жаком ждут! Я ей утром позвонила и сказала, что мы сегодня приедем.

Глава II
Новые соседи

   Забежав домой, друзья переоделись, поужинали и, прихватив с собой Дика, отправились в гости. Но сначала решили повидаться с еще одним своим взрослым приятелем. Чуть дальше дома с мансардой, где жили Маргарита Павловна и ее муж Жан-Жак, стоял небольшой киоск, в котором работал продавцом отставной майор милиции Петр Иванович Сапожков. Артем до сих пор знал о Петре Ивановиче и его внуке Алексее, ныне служившем в полиции, только понаслышке, а сейчас воочию увидел перед собой грузного пожилого человека с седыми волосами и грубым, но очень добрым лицом.
   – Привет, друзья, рад вас видеть, – сиплым голосом поприветствовал их Петр Иванович.
   – А это наш Темка, мы у него будем все лето жить, – объявил Ромка, пожимая протянутую руку.
   Петр Иванович подал Артему вторую руку.
   – Очень приятно. Из Англии, значит, вернулся? – Его внимательные глаза, казалось, видели мальчика насквозь. – Надеюсь, на сей раз вы не впутаетесь ни в какую криминальную историю. Обещаете? – теперь он смотрел на всех.
   – Ну… – начал Ромка.
   – Конечно, обещаем. Мы сюда отдыхать приехали, хватит с нас всяких приключений, – опередила брата Лешка и спросила: – А Алексей случайно не в отпуске?
   – Он разве когда-нибудь отдыхает? – вздохнул бывший милиционер.
   Они еще немножко поговорили, но Петр Иванович был вынужден вернуться к покупателям, а друзья, пообещав заходить к нему как можно чаще, направились к дому с мансардой.
   Артем не был в Медовке с зимы и теперь с удивлением смотрел на новостройки вокруг. Особенно его поразило отсутствие старой развалюхи напротив дома Маргариты Павловны. На месте маленького домишки вырос новый большой особняк, увенчанный высокой квадратной башенкой.
   – Надо же, сколько здесь перемен! – воскликнул он.
   – Мы это еще весной заметили, – сказал Ромка, отворяя знакомую калитку.
   Первым во двор влетел Дик. Внезапно остановившись, пес повел ушами и подбежал к своей бывшей будке. Обнюхал ее со всех сторон, попятился от входа и выразительно посмотрел на Лешку. Несомненно, хотел выяснить, не вздумала ли она снова поселить его в эту конуру.
   – Не волнуйся, Дик, мы сюда просто в гости пришли. – Лешка всегда разговаривала с ним, как с человеком, и четвероногий друг ее прекрасно понимал.
   А Ромка подвел Артема к своему собственному творению – огородному пугалу. Стараниями Жан-Жака верный страж дома с мансардой всегда одевался по сезону. На сей раз поверх старого темного пальто, которое считалось не одеждой, а туловищем, чучело украшала ярко-желтая футболка, а на голову – мяч с дыркой-ртом и нарисованными фломастером глазами – была нахлобучена широкополая соломенная шляпа.
   Услышав голоса, Маргарита Павловна на низкое крылечко вышла. Дик подбежал к ней, завилял хвостом, подпрыгнул, лизнул в щеку и виновато оглянулся на Лешку: дескать, тебя я люблю больше всех, но сейчас не могу не поприветствовать свою бывшую хозяйку. Она ко мне всегда хорошо относилась.
   Маргарита Павловна просияла улыбкой и погладила собаку.
   – Дик, голубчик! Ромочка, Оленька, Артем! Приехали? Проходите в дом, пожалуйста.
   Вслед за Маргаритой Павловной показался загорелый, все такой же моложавый и подтянутый, ничуть с прошлого года не изменившийся Жан-Жак. Поистине ни над ним, ни над Маргаритой Павловной время было не властно, хотя каждому из них было немало лет.
   Сплетя пальцы обеих рук, Жан-Жак потряс ими над головой в знак приветствия.
   – Мы с Риточкой о вас часто вспоминали. Школьные каникулы давно начались, а вас все нет и нет.
   – Мы на другой даче гостили. Сейчас вам столько всего расскажем! – пообещал Ромка. Нетрудно было догадаться, что спешил он сюда за тем, чтобы похвастаться своими подвигами перед внимательными слушателями, а заодно и вкусно поесть. Когда Маргарита Павловна пригласила их к столу, а Лешка покачала головой: «Спасибо, мы уже ели», – он пихнул сестру в бок: – «Говори за себя».
   По знакомой лесенке друзья поднялись в мансарду, где гулял насыщенный цветочными ароматами легкий ветерок и на столе у окна стоял разукрашенный самовар. Лешка села за стол, посмотрела в окно, увидела закатное небо над густым лесом и, как всегда, подумала о том, что нет в мире места лучше маленькой Медовки.
   Маргарита Павловна, очевидно, готовилась к встрече. Она напекла для дорогих гостей вкусных пирожков, и даже Лешка не смогла отказаться от душистого чая, не говоря уж о мальчишках. Но не успел Ромка как следует наесться и приступить к рассказу о своих подвигах, как послышался рокот двигателя. К особняку с башенкой подъехала новенькая темно-синяя сверкающая «Ауди», из нее вышел высокий человек, посмотрел на окна мансарды и помахал рукой.
   – Добрый вечер. – Голос у соседа оказался густой, звучал отчетливо. – Чаевничаете?
   Жан-Жак приветливо закивал в ответ:
   – У нас сегодня гости. Валера, присоединяйся!
   Молодой человек не заставил себя упрашивать, тут же поднялся наверх, кивнул ребятам, уселся за стол и, как у себя дома, без всякого стеснения стал лопать чужие пирожки. Ромка так и следил, как они исчезают у него во рту. А потом, давясь, и сам принялся за пятый пирожок, хотя давно наелся. Потому что по собственному опыту знал, что когда не доешь что-то вкусное, то потом об этом долго жалеешь. Один раз Ромка пошел с отцом в кафе, Олег Викторович расщедрился и разрешил ему заказать все, что душе угодно. Ромкиной душе, вернее, его желудку, были угодны все блюда из предложенного меню. Но своих сил он не рассчитал, и огромный кусок курицы гриль так и остался не съеденным. Потом всякий раз, оставаясь голодным – а Ромка часто оказывался в ситуациях, когда или некогда поесть, или негде, – он, глотая слюнки, представлял себе золотистую кожицу той курицы, и потому зарекся никогда ничего не оставлять недоеденным. Вот и теперь хоть и был уже сыт выше головы, но наедался впрок. И поскольку Ромка был всецело увлечен этим занятием, то упустил многое из того, о чем рассказывал молодой человек. Впрочем, слушать его было необязательно, так как говорил он о вещах совсем неинтересных: больших налогах и всяких трудностях, с которыми сталкивается его фирма. Внимал соседу один Жан-Жак. Маргарита Павловна, стараясь всем угодить, ходила туда-сюда, Артем листал журнал, а Лешка все смотрела в окно и просто радовалась жизни.
   – Валера, ты был во Франции? – вдруг, перебив молодого человека, спросил Жан-Жак. – Мне все кажется, что я тебя где-то раньше видел.
   – Был. Туристом, – ответил сосед. – Но, вообще-то, многие говорят, что я на кого-то похож.
   Лешка пригляделась к Валере внимательней. Внешность его располагала к себе: открытое лицо, светлые волосы, серые глаза, прямой нос, высокие скулы, широкие плечи. Таких лиц полно на страницах различных изданий. Сосед Жан-Жака и Маргариты Павловны запросто мог рекламировать какие-нибудь дорогостоящие товары. Лешка перевела взгляд на журнал, который разглядывал Артем. Вот, пожалуйста, похожий на Валеру парень со счастливой улыбкой садится за руль дорогой иномарки.
   А молодой человек, опередив Ромку, схватил с блюда последний пирожок, запил его чаем, вылив в свою чашку всю заварку, вытер со лба пот и поднялся.
   – Спасибо за чай, не успел в Москве поужинать, а дома ничего нет, и жена моя сегодня у родителей останется. – И, посмотрев в окно, тут же с радостью воскликнул: – А нет, вот и она! Значит, передумала.
   Ребята выглянули в окно и увидели двух молодых женщин, светленькую и темноволосую. А сосед крикнул:
   – Вика, я здесь!
   Женщина с темными волосами первой подняла голову вверх и улыбнулась всем сразу:
   – Здравствуйте! Валера, спускайся к нам.
   Вслед за ней со всеми поздоровалась блондинка, и Маргарита Павловна почему-то очень обрадовалась.
   – Здравствуй, Вика, здравствуй, Наденька. Заходите к нам тоже, – пригласила она.
   Но обе женщины сказали спасибо и, сославшись на то, что уже поздно, пообещали прийти в другой раз. Валера, еще раз поблагодарив хозяйку за чай, сбежал вниз.
   Маргарита Павловна отошла от окна и, заварив свежего чаю, сообщила:
   – А ведь это я Вику с Наденькой познакомила.
   Она рассказала, как недавно в электричке встретила симпатичную молодую женщину, которая тоже ехала в Медовку. Приглядевшись, Маргарита Павловна узнала в своей спутнице дочь профессора Валагина – ученика своего первого мужа.
   Ребята знали, что Жан-Жак – второй муж Маргариты Павловны. Хоть и познакомилась она с ним в далекой юности, судьба развела их на долгие годы, можно сказать, на целую жизнь. Жан-Жак уехал во Францию, а Маргарита Павловна вышла замуж за хорошего человека – профессора Балалейкина. Потом профессор умер, она много лет жила одна, и лишь в прошлом году снова встретилась со своей первой любовью.
   – Они с отцом у нас так часто гостили, что, можно сказать, девочка выросла у меня на руках, – продолжала Маргарита Павловна. – Она была прелестным ребенком, а теперь превратилась в красивую женщину. И достигла в жизни многого. Знает несколько языков, защитила диссертацию, а сейчас пишет какую-то интересную книгу, а потому и приехала к нам в Медовку, чтобы уйти от городской суеты и спокойно поработать на природе.
   Ну и, понятно, что, когда они сошли с электрички, Маргарита Павловна пригласила Надежду к себе, а наутро помогла ей снять в поселке жилье, потому что молодая женщина не захотела обременять их с Жан-Жаком своим присутствием. А поскольку новые соседи оказались тоже очень приятными людьми, то, появившись у них в гостях всем скопом, сразу нашли общий язык.
   – Но вы лучше о себе расскажите. Как жили, что делали? Мы же знаем, ваша жизнь без приключений не обходится, – обратилась Маргарита Павловна к детям.
   – Не обходится, – делано вздохнул Ромка и поведал о том, как замечательно они провели время в красивейшем уголке Подмосковья, где живет их новый друг Гарик, и заодно раскрыли очень запутанное преступление. А Лешка рассказала о своем экзотическом зверьке, которого только сегодня отправили на его родину, остров Мадагаскар. Она при этом снова загрустила и в который уже раз клятвенно заверила всех присутствующих и прежде всего себя:
   – Вот честное слово, никаких зверей больше не завожу!
   От разговоров их отвлек телефонный звонок. Нина Сергеевна интересовалась, не собираются ли они домой. Артем взглянул на часы и присвистнул. Шел первый час ночи. Нина Сергеевна беспокоилась не о детях: им троим, да еще с Диком, ничего не грозило, а вот хозяевам могли надоесть изрядно припозднившиеся гости. Но Маргарита Павловна ее заверила, что ребята ничуть им не мешают.
   – Тогда я ложусь спать, – объявила Нина Сергеевна.
   – И на здоровье, мы не станем тебя будить, – сказал Артем.
   У Маргариты Павловны подоспел новый противень с пирожками, Ромка запихнул в себя парочку и налил еще чаю из самовара. Но Артем заметил, что Жан-Жак незаметно зевнул, и схватил друга за руку:
   – Тетя Нина права, нельзя надоедать людям. Пойдем домой.
   Ромка вздохнул, но согласился. А перед уходом он вспомнил, что Жан-Жак обожает еще одного неотъемлемого члена их компании – вундеркинда Венечку, и на прощание порадовал француза:
   – В следующий раз мы к вам с Венькой придем. А сейчас спокойной ночи.
* * *
   По обезлюдевшему поселку трое друзей отправились домой. Путь им освещала яркая луна. От росших по обочинам дороги деревьев и кустов веяло прохладой, аромат цветов усилился, и было немного жаль, что такой прекрасный и долгий день уже ушел в прошлое.
   Перед сном друзья собирались еще немного посидеть во дворе на лавочке, но сил хватило лишь на то, чтобы помыться и упасть в постель.
   Но спокойно поспать никому не удалось.

Глава III
Ночные страхи

   Дик любил спать на полу возле Лешки, но сейчас, чтобы пес не мучился в своей «шубе» в жарком помещении, она уложила его под деревом у своего окна. И калитка, и входная дверь находились в поле собачьего зрения, то есть в надежности охраны можно было не сомневаться, хотя никаких грабителей, по правде говоря, не предвиделось. Нина Сергеевна сколько же времени прожила здесь одна, и ничего с ней не случилось, а теперь их много, так что и вовсе нечего опасаться.
   Уснула Лешка быстро. У Ромки с Артемом тоже моментально воцарилась тишина. А Нина Сергеевна и подавно видела десятый сон. Она любила рано вставать и рано ложиться, в отличие от ребят, которые всегда, будучи на отдыхе, засиживались далеко за полночь, а потом могли дрыхнуть, сколько им заблагорассудится.
   Но крепкий Лешкин сон вскоре был прерван. Кто-то ужасно громко топтался на кухне. Лешка вздохнула и досадливо поморщилась. Вне всякого сомнения, это Ромке среди ночи опять вздумалось что-то слопать. Кто же еще мог нисколько не думать о том, что в доме есть и другие люди, и им, между прочим, нужен покой.
   Подождав немного, Лешка встала, приоткрыла дверь и громким шепотом спросила:
   – А потише нельзя?
   Ромка не ответил. Похоже, ее брат что-то искал и продолжал топать, как слон. При этом он еще громко пыхтел, фыркал и чем-то непрерывно шуршал.
   – Рома, что ты ищешь? – повысив голос, осведомилась Лешка.
   Брат не ответил, а производимый им шум уже превосходил все допустимые нормы.
   Пылая праведным гневом, девочка направилась на кухню и широко распахнула дверь. Вмиг стало тихо, но в кромешной тьме – луна скрылась за тучку – она никого не разглядела. Лешка нащупала выключатель и заморгала глазами от яркого света и удивления: Ромки на кухне не было. И вообще – никого, лишь слабый теплый ветерок медленно шевелил занавеску на окне. Куда же мог подеваться ее брат? Не удрал же он через окно? Странно.
   Лешка вернулась в свою комнату, выглянула во двор. Дик неподвижно лежал под деревом, положив тяжелую мохнатую голову на вытянутые вперед лапы.
   – Дик! – позвала она.
   Пес приподнял голову, завилял хвостом, всем своим видом показывая: я на посту, во мне можешь не сомневаться.
   И зачем Ромке от нее прятаться? Хотя он и не такое способен учинить. Скорее всего, испугался ее гнева и действительно выскочил в окно или умудрился потихоньку прошмыгнуть к себе наверх. А может, это и не Ромка вовсе, а Нина Сергеевна что-нибудь искала в темноте, лекарство, например, а потом незаметно ушла в свою комнату. Хотя нет, она бы делала это как можно тише. Артем тоже не стал бы так греметь. Нет, вести себя подобным образом способен только Ромка. Ну ничего, утром она ему все выскажет. Подумав так, Лешка сладко зевнула, улеглась в постели и снова уснула.
   А спустя короткое время подскочила от нового грохота. На кухне упала то ли кастрюлька, то ли сковородка, а скорее всего – и то и другое вместе.
   Тут уж Лешка разозлилась по-настоящему. Неужели Ромке мало тех пирожков, которые он умял у Маргариты Павловны? Ну, сейчас она ему покажет!
   Вылетев за дверь с разъяренным лицом, она метнулась в кухню, дернула выключатель, ожидая увидеть брата, растерявшегося и ищущего слова в оправдание своего обжорства.
   Но на кухне снова никого не оказалось. Ромка не успел бы за это время выскочить в окно, если только не сидел на подоконнике. Лешка забеспокоилась. Неужели то была крыса? Эти мерзкие твари, попав в дом, валят все, что попадается им на пути. Но крысы не топают. Она вернулась в комнату и посмотрела в окно. Ее верный страж преспокойненько лежал себе на том же самом месте под деревом.
   – Дик! – с осуждением прошептала она.
   Пес подергал хвостом, поднял голову и склонил ее набок, что означало: «Я тебе всегда рад, но никак не могу понять, что тебе от меня без конца надо».
   – Иди сюда! – приказала девочка и, открыв входную дверь, провела Дика на кухню.
   Пес остановился на пороге и с шумом втянул в себя воздух, а его морда почему-то показалась Лешке виноватой. Впрочем, это еще ни о чем не говорило. Дик всегда так выглядел, когда она его ругала, даже если потом оказывалось, что была не права и возводила на собаку напраслину.
   – Нюхай, Дик, ищи!
   Пес засопел и непонимающе посмотрел на хозяйку: кого искать-то?
   – Где Рома? – прошептала она.
   Это Дик понимал. Он подошел к ведущей на второй этаж лесенке и коротко тявкнул. Лешка сомкнула его челюсти, прошептала: «Хватит», – и выпроводила обратно во двор. Дадут ей, интересно, сегодня поспать или нет?
   Вернувшись в комнату, она улеглась, поворочалась и уснула, теперь уже с трудом. Но не прошло и получаса, как новый грохот заставил ее вскочить в третий раз. Это было уже слишком!
   Лешка пулей вылетела на кухню и снова никого и ничего не увидела, кроме валяющейся на полу разбитой тарелки. Не было сомнений, что сюда кто-то проникал и что-то искал. Но кто? И как этот кто-то сумел провести ее чуткого Дика?
   В нечистую силу Лешка не верила, стало быть, это был человек. А что, если он давно затаился в доме и Дик успел к нему принюхаться, а потому никак на него не реагировал? Или это кто-то из их знакомых, кого пес считает своим, но раз этот знакомый от нее прячется, то человек он нехороший и замыслил недоброе. Значит, надо осмотреть всю дачу: и чердак, и ванную комнату, и кладовку, и веранду.
   Лешка вооружилась каминной кочергой и шагнула в темный коридор. Свет она включить не решилась, чтобы не потревожить Нину Сергеевну, и в темноте ей стало страшно. И еще она вспомнила о том, как совсем недавно торжественно клялась Ромке с Артемом, Петру Ивановичу, а до того Жан-Жаку с Маргаритой Павловной и другим взрослым, что больше никогда, ни при каких обстоятельствах не будет проявлять никакой самодеятельности.
   Она вернулась в комнату, накинула халат, взглянула на себя в зеркало, поправила волосы: ее воронежская подружка Катька говорит, что при любых обстоятельствах нельзя забывать о своей внешности, – и направилась на второй этаж.
   Из комнаты ребят не доносилось ни звука. Лешка открыла дверь и включила свет. Оба крепко спали.
   Первым проснулся Артем.
   – Что случилось? – приподнявшись на локтях, встревоженным голосом спросил он.
   – К нам кто-то проник, – прошептала Лешка.
   – А? Что? – Ромка тоже разлепил глаза, пригляделся, увидел сестру, и лицо его стало похожим на гриб-сморчок. – Чего тебе? Такой сон испортила!
   Лешка, как ни была обеспокоена происходящим, все же успела отметить, что Артем, в отличие от Ромки, на нее нисколько не разозлился, и заговорила более решительно:
   – Вы сами просили, чтобы я в случае чего одна ничего не предпринимала. А сейчас как раз такой случай. Там, – она ткнула пальцем вниз, – кто-то есть.
   Ромка с Артемом дружно, как ваньки-встаньки, вскочили и один за другим скатились по лестнице. Яркий свет снова залил кухню.
   – Где, кто? – закрутил головой Ромка.
   У входа в дом громко зацарапался Дик. Видно, решил, что раз они все на кухне, то садятся есть, и захотел посмотреть, что именно. Артем впустил пса, опасаясь, что он начнет лаять и разбудит Нину Сергеевну. Дик остановился на пороге кухни и замер, как и в первый раз, втягивая в себя воздух.
   Ромка, по своему обыкновению, пнул собаку коленкой.
   – Какой ни есть бесполезный и противный пес, а все же и он бы учуял, если бы кто сюда влез. – Но Ромка все же заглянул во все шкафы и даже в холодильник, а после того осведомился: – Лешк, а у тебя, случайно, не глюки?
   Сейчас, в компании ребят, Лешка уже и сама никак не могла поверить, что на дачу мог пробраться кто-то посторонний.
   – А если в дом кто-то раньше зашел и Дик успел к нему принюхаться? Или давно его знает? – привела она свой последний довод.
   – Что ж, пошли посмотрим, – согласился Ромка.
   Стараясь не очень шуметь, они обошли комнаты и кладовки, заглянули во все потаенные уголки, и Артем, как бы оправдываясь, развел руками и пошутил:
   – Разве только моя тетка прячет кого-нибудь в своей комнате. Но тогда б ты заметила, как он бегает взад-вперед.
   – Заметила б, – удрученно кивнула девочка.
   – Лешк, а ты у нас не того? – покрутил пальцем у виска Ромка.
   Лешка фыркнула:
   – Сам ты того. А сковородку с кастрюлькой кто спихнул? А тарелку кто разбил?
   – Они на самом краю стояли, могли и упасть.
   – Сны у тебя страшные, и это понятно, в последнее время столько всего случилось, – пытаясь сгладить обстановку, Артем погладил Лешку по плечу.
   Брат подобной чуткости не проявил.
   – Думай в другой раз, а потом буди, – пробурчал он. – Идем, Темка, скоро уже светать начнет, не выспимся из-за некоторых, чересчур нервных.
   – Да никакая я не нервная! – воскликнула Лешка. – Слышали бы вы, какой тут стоял грохот.
   – А! Слушай сама, – махнул рукой Ромка, поднимаясь наверх.
   – А ты оставь Дика у себя, так нам всем спокойнее будет, – посоветовал Артем.
   Лешка поманила за собой пса и, думая о том, что она пока еще в своем уме, отправилась в комнату. Снова выключила свет, прогнала ночных бабочек и улеглась на теплые простыни – в короткую летнюю ночь в дом так и не пришла прохлада.
   Но спала Лешка ровно полчаса, ни минутой больше – потому что, проснувшись, первым делом взглянула на часы. А разбудил ее все тот же громкий топот. Включив свет, она посмотрела на Дика. Пес склонял голову то налево, то направо, то есть прислушивался, к тому же громко сопел, но с места не вставал. Значит, он все слышит и что-то чует, так что это ей не приснилось.
   Прошептав: «Дик, за мной», – Лешка в четвертый раз выскочила за дверь. Но прежде чем идти на кухню, подбежала к камину и снова вооружилась кочергой.
   Пес подошел к кухонному порогу, глухо заворчал и оглянулся на хозяйку, словно ждал подкрепления.
   Высоко подняв кочергу, Лешка рывком открыла дверь и быстро включила свет. В тот же миг за окном что-то гулко шмякнулось, будто с подоконника свалился пакет, наполненный водой. А Дик кинулся к окну, встал на подоконник обеими лапами и оглушительно залаял. Лешка подлетела к собаке, высунула наружу голову, но никого не увидела.
   По перилам лесенки скатились Ромка с Артемом. Ромкины глаза сузились от гнева:
   – Вы тут еще и лаять вздумали!
   Обращаясь к Артему, Лешка указала на окно:
   – Он туда убежал,
   – Кто – он? Ты его видела?
   – Не видела, но слышала, как он спрыгнул на землю. Дик тоже его учуял, а собаки врать не умеют.
   Ромка недоверчиво покачал головой, но Артем огляделся и показал на пол:
   – Вот это да!
   В кухне царил полный разгром. Из распахнутых шкафов вывалились кучки разной крупы, какие-то сухофрукты, красиво, словно только что выпавший снежок, сверкал сахар. А на середине пола лежал надкусанный бублик. Этот бублик хотел съесть Ромка перед тем, как лечь спать. Он забежал на кухню, достал его из хлебницы, повертел в руках, да так и оставил на столе вместе с кусочком колбасы, потому что после пирожков Маргариты Павловны в него больше ничего не влезало. И вот теперь бублик свалился на пол, а колбасы и вовсе не было. На какой-то миг Лешке показалось, что к ней вернулся ее Аечка. Выбираясь из своей клетки, руконожка безобразничал точно так же, отчего мама и поспешила избавиться от шустрого зверька.
   А в Ромке в это самое мгновение проснулся сыщик: в глазах его замелькал жгучий интерес, он тут же перестал злиться на сестру, хотя и не подумал извиниться.
   – Здесь был обыск, – таинственным голосом произнес он и с воодушевлением развил свою мысль: – Темка, в вашем доме есть что-то такое, что кому-то позарез нужно. Ты знаешь, что могли здесь искать?
   – Понятия не имею, – отозвался Артем. Он поднял надгрызенный бублик и кинул его Дику. Пес не стал ловить еду на лету, как делал это обычно, а дал бублику упасть на пол, с подозрением его обнюхал и только потом медленно сжевал.
   Лешка взяла веник и принялась подметать пол. А Ромка продолжал рассуждать, размахивая руками:
   – Кто бы это мог быть? И почему он выбрал такой неудобный для себя момент, когда сюда приехали мы, а не явился раньше?
   На это ни у кого ответа не было. Артем помог Лешке навести порядок, закрыл окно на шпингалеты, и все снова пошли спать. Больше их никто не побеспокоил.

Глава IV
Лесной гость

   – У вас на кухне случайно не хранятся какие-нибудь ценности?
   Нина Сергеевна поставила на стол кофейник:
   – Какие ценности? Деньги на продукты лежат в моей комнате. Вы хотите что-то купить?
   Ромка помотал головой:
   – Я не про деньги. Не может ли здесь быть чего-нибудь такого, о чем вы и сами не знаете?
   – Как я могу сказать тебе о том, о чем сама не знаю? – рассмеялась Нина Сергеевна.
   – Это верно, – с серьезным видом согласился Ромка и после завтрака деловито осмотрел кухонные шкафы, исследовал помещение прихваченным с собой из дома самодельным металлоискателем, основательно простучал стены и плитки пола, но так ничего и не нашел. Он было понурился, но вскоре его осенила новая мысль:
   – Темка, а не мог твой отец припрятать на кухне какие-нибудь важные бумаги? Он же у тебя в МИДе работает.
   – Точно, – кивнул Артем. – Привез сюда документы и заложил в сковородку с двойным дном. У них же там, в МИДе, больше негде хранить важные бумаги.
   Но Ромка и сам осознал свою глупость.
   – Это я так, предположил только.
   На пляж юный сыщик пошел с большой неохотой, да и там занимался только тем, что разрабатывал план поимки преступника и без конца донимал Артема, требуя припомнить, какие тайны может скрывать его семья. И никак не мог дождаться вечера: очень надеялся на то, что таинственный незнакомец явится снова.
   После обеда Ромка поспал, чтобы скопить силы к вечеру. Проснувшись, больше никуда не пошел, и Лешку с Артемом уговорил остаться дома. Он уселся в гостиной за компьютер, а Артем с Лешкой стали смотреть телевизор, но никак не могли сосредоточиться на фильме, потому что доморощенный сыщик то и дело подскакивал к ним и спрашивал:
   – А как вы думаете, придет он снова или нет?
   Артем пожимал плечами, а Лешка ворчала:
   – Отвянь, пожалуйста, откуда нам это знать?
   Наконец долгий летний день подошел к концу, на улице стало совсем темно, и Нина Сергеевна засобиралась спать. Она закрыла окна на кухне и веранде, проверила все запоры и, пожелав друзьям спокойной ночи, удалилась в свою комнату.
   Чтобы не создавать преступнику лишних помех и облегчить проникновение в дом, Ромка тут же отворил кухонное окно, прикрыл дверь, выключил везде свет, а сам уселся на лесенке между первым и вторым этажом, вжавшись в стену. Лестница в этом месте изгибалась, и снизу, тем более в темноте, его нельзя было заметить. Сам же он хорошо слышал все, что делается на кухне.
   Еще раньше он велел Лешке отвести Дика в сарай. Но в темном закутке пес сидеть не захотел, а потому стал громко скулить, выть и кидаться на дверь, требуя, чтобы его немедленно выпустили из заточения. Тогда, чтобы не проснулась Нина Сергеевна и не начали возмущаться соседи, Ромка привел его в Лешкину комнату, а Лешке приказал сидеть там же, самой носа не высовывать и следить, чтобы молчал ее Дик. Поскольку на лестнице не хватило места для двоих, то Артем присоединился к Лешке.
   Свет Ромка им включать запретил, даже свечу зажечь не позволил, и они только и могли, что чуть слышно шептаться в темноте. Впрочем, Лешка была не против такого времяпрепровождения, Артем – тоже.
   Вскоре на улице затихли шаги последних прохожих, у соседей смолкла музыка, и в комнату доносился лишь отдаленный собачий лай да шелест листвы. Лешка с Артемом стали разговаривать еще тише. Лешка поглаживала Дика по голове, чтобы пес не прислушивался к тому, что делается на кухне. По правде говоря, им с Артемом тоже было интересно знать, заявится к ним вчерашний визитер или нет.
   Они готовились к длительному ожиданию, но прошло совсем немного времени, как тишину на кухне разорвал громкий шорох.
   Ромка кубарем скатился с лестницы и помчался к цели. Движения его были быстрыми и четкими: юный сыщик еще днем рассчитал каждый свой шаг. Он открыл дверь, включил свет и зловеще прошипел:
   – Ни с места!
   Но не успели Лешка с Артемом добежать до порога кухни, как Ромка издал разочарованный вздох и донельзя расстроенным тоном проговорил:
   – Фу ты, а я-то думал!
   Все взоры устремились на пол.
   Прямо посередине кухни сидел большой еж, а перед ним лежал свежий бублик. Зверек поднял острую мордочку, с любопытством принюхался и, вместо того чтобы убежать или свернуться в клубок, грозно зашипел и зафыркал.
   – Что-то подобное я и предполагал, – сказал Артем.
   Ромка, весь день мечтавший о раскрытии жгучей тайны, жутко разозлился. Лешка же пришла в полный восторг.
   – Какая прелесть! – воскликнула она и протянула руку, чтобы погладить зверушку.
   Ежик свернулся в клубок, выставив вперед все свои иголки. На его спине обозначилась небольшая проплешинка: часть колючек в этом месте отсутствовала.
   – Ой! – вскрикнула Лешка, почувствовав, как в палец вонзилась острая иголка.
   Дик оглушительно залаял, но к Лешкиному обидчику не приблизился и за хозяйку не вступился. И тут только до нее дошло, почему вчера пес так странно себя вел. Наверное, еще раньше унюхал невиданного зверя, решил узнать, кто это такой, ткнулся в него носом, больно укололся и понял, что лучше с этим страшным существом не связываться. Подобным образом пес поступал всегда, когда сталкивался с теми, кого не мог победить. Так было и с руконожкой. После того, как ай-ай больно уколол его в загривок своим острым когтем, Дик перестал его замечать, будто Аечки и вовсе не было в их квартире.
   – И как я сразу не подумал о еже! – сокрушался Ромка. – А уж ты-то должна была сообразить, что они всегда по ночам шастают. И могла бы под стол заглянуть, между прочим. Он, наверное, вчера от нас там прятался.
   – И ты тоже мог, – парировала Лешка.
   – Не мог, потому что не предполагал, что здесь такая мелочь орудует.
   – О том, что ежи по ночам шумят и топают, я знала, – задумчиво сказала Лешка, – но что ежик способен влезть в окно, понятия не имела. И что с ним теперь делать?
   – А делайте, что хотите, – Ромка с досадой махнул рукой и отправился спать. Столько трудов – и все даром. Он-то рассчитывал на поимку преступника, а какая-то лесная колючка его нисколько не интересовала.
   На шум и лай прибежала Нина Сергеевна.
   – Что вы здесь делаете, почему не спите?
   – Да вот, – указал Артем на ежа. – Проник в дом, а Ромка решил, что это грабитель.
   – Он и вчера, оказывается, приходил, – вставила Лешка. – Мы, правда, его не видели, а только слышали, как он топает, и не догадались, что это еж.
   Нина Сергеевна ни капельки не удивилась.
   – Этого ежика я давно знаю, он в нашем саду живет. Я ему каждый день молоко наливаю, может, видели блюдечко под яблоней? Ежи очень полезные, огород от вредителей оберегают.
   По скудным сведениям о ежах Лешка знала, что они любят белый хлеб, молоко и мясо, и вообще большие обжоры – в день съедают столько, сколько весят сами. Молоко из его блюдечка вчера, конечно же, вылакал Дик: она сама видела, как пес бегал под яблоню. Тогда же он, наверное, и неудачно понюхал невиданное колючее создание. А ежик, не найдя своей привычной еды, отправился на ее поиски и, скорее всего, унюхал, что из окна кухни пахнет колбасой, которую оставил на столе Ромка.
   – Но как он мог сюда залезть? – тоже недоумевала Нина Сергеевна. – Никогда не слышала, чтобы ежи по стенам лазили.
   – Я, кажется, понимаю как. – Артем подозвал всех к окну и указал на росшее под ним дерево. – Видите, какое маленькое расстояние отсюда до его ствола? Еж упирался лапками в стену, а иголками – в дерево, или наоборот. Колючки ему не только для защиты служат.
   – А обратно шмякался на них, как на амортизаторы, – добавила Лешка.
   Ежик на миг высунул из-под клубка остроносую мордочку, пошипел-пошипел, развернулся и придвинулся к желанному бублику.
   – Какой же он хорошенький! – умилилась девочка. – А пусть он у нас живет. Мы его назовем… Как же его назвать-то?
   – Бубликом! – подал голос Ромка. Он хоть и ушел спать, но не улежал в одиночестве и снова спустился вниз. – А еще лучше – Кренделем. Но только учти, что ни на какую кличку он отзываться не станет. Ежи глупые, не приручаемые и дрессировке не поддаются. В городских домах они, кстати, быстро погибают. К тому в их иголках полно клещей, среди них даже энцефалитные попадаются. Ежи – разносчики заразы, ясно тебе? Хочешь, чтобы все его клещи на твоего Дика перешли?
   – Все-то ты знаешь, – дернула плечом Лешка, однако к словам брата прислушалась. Клещей она боялась больше всего на свете. Если они заберутся в густую собачью шерсть, то их там сроду не найти, а Дик может заболеть и погибнуть. К тому же не далее как вчера она зареклась заводить новых животных.
   – Пусть живет в саду, как и жил, – сказал Артем.
   Завернув ежа в полотенце, он вынес его из дома. Лешка заперла Дика в своей комнате, нашла две мисочки, в одну налила молока, в другую положила кусочки колбасы, мяса и самый большой бублик и побежала за Артемом. Ромка идти не хотел, но тоже потащился в сад.
   Под большой яблоней Артем развернул полотенце и выкатил ежа на траву. Вскоре клубочек распрямился, ежик юркнул под куст смородины и затаился. Друзья отошли подальше и выбрали место, чтобы ветер дул в их сторону – Ромка сказал, что у ежиков плохое зрение, но замечательный нюх, – и стали ждать, что он будет делать дальше. Не прошло и нескольких минут, как колючий гость подбежал к миске с молоком и, никого не стесняясь, громко заурчал и зачмокал.
   Лешка обрадовалась:
   – Будем каждый день носить ему сюда еду, и тогда он к нам совсем привыкнет.
   – Так все люди и делают, – кивнул Артем.

Глава V
В поисках Ромки

   А перед тем, как ложиться спать, они с Артемом отправились в сад с молоком, мясом и белым хлебом, так же как и вчера, поставили миски на землю и отошли в сторонку. Ежик вскоре прибежал и сразу сунул мордочку в молоко.
   А на следующий вечер они заигрались в бильярд у Сашки Ведерникова и домой пришли поздно. Вспомнив о некормленом еже, Лешка снова наполнила миски и в сопровождении Артема помчалась в сад. Она очень обрадовалась, когда лесная зверушка тут же подбежала к еде, лишь только миски оказались на земле.
   – А Ромка говорит, что они не приручаемые. Смотри, совсем ручной ежик, – прошептала Лешка и, присев на корточки, дотронулась мизинцем до острой иголки. Ежик фыркнул, словно хотел сказать: «Не мешай мне», – и продолжил чмокать дальше.
   А еще на следующее утро к калитке подкатил знакомый светлый автомобиль, и из него вылез улыбающийся во весь рот Венечка. Конечно же, с ним была его неизменная, набитая всякой всячиной сумка, а голову венчала белая – по случаю жары – кепочка. Венечкин отец поздоровался с ребятами, поговорил с Ниной Сергеевной и, убедившись, что сын будет жить под присмотром и в хороших условиях, тут же уехал.
   Долгожданный гость пожелал поселиться на благоухающей цветами веранде. Там стояла узкая и короткая кушетка, но маленькому и худенькому Венечке большое ложе и не требовалось.
   – Жаль, что я к вам всего на несколько дней, – посетовал мальчик, распаковывая свою необъятную сумку. – Если бы сюда можно было Дожика взять, я бы и подольше пожил. Но ведь Дик его обидит.
   – Это правда, – согласилась с ним Лешка. – Дик соперников не любит.
   Венечка поискал глазами вольер и не нашел.
   – А где ж твой ай-ай?
   Лешка лишь вздохнула.
   – Аечку моего на Мадагаскар увезли, мама наша подсуетилась. Теперь у меня только Дик. И, – тут же вспомнила она, – еще ежик. Но он не мой, а общий. Забавный такой, ты его вечером увидишь.
   Конечно же, друзья сразу отправились к Жан-Жаку с Маргаритой Павловной, но оказалось, что их пожилые приятели еще вчера уехали в Москву, а вернутся только завтра. Об этом им сообщил Валера, выглянув из окна своего особняка.
   Навестив в киоске Петра Ивановича – с ним Венечка тоже был хорошо знаком, – друзья отправились на речку и пробыли там почти весь день, а вечер снова провели у Сашки Ведерникова.
   Домой опять вернулись поздно, и Лешка потащила Венечку смотреть на ежа. Но ежик почему-то не пришел, сколько они его ни ждали.
   Друзья оставили миски с едой под яблоней и пошли спать. А ночью Лешка проснулась, тихо-тихо выскользнула из своей комнаты и прокралась в сад проверить, не появлялся ли у дерева их новый питомец. Кто знает, может, на этот раз еж не захотел с ними встречаться и решил поесть в одиночестве. Но миски по-прежнему оставались полными.
   Утром Лешка проснулась раньше всех и снова побежала к старой яблоне. К ее большому сожалению, еда осталась нетронутой. Молоко свернулось, на мясе толклись противные жирные мухи, по хлебу ползали муравьи. Девочка вывалила содержимое мисок под дерево, присыпала землей и медленно направилась к дому.
   – Ежа, наверное, украли. Он же почти ручной, значит, доверчивый, – жалобно проговорила она за завтраком. – Убегать ему от нас нет никакого смысла. Личинок в саду и на огороде полно, и кормили мы его хорошо, зачем ему от добра добро искать? И ты, Венечка, на него так и не посмотрел.
   – Лешенька, не переживай ты так, – пожалел ее маленький дружок. – Может, он еще назад прибежит.
   – Кончай страдать, – выходя из-за стола, сказал Ромка, видя, что сестра едва поковырялась в тарелке. – Нашла из-за чего. Из-за глупого ежа! Он же не нанимался только в нашем саду пастись, мог куда угодно податься. Собирайся лучше на пляж.
   Не взглянув на брата, Лешка встала и потихоньку шепнула Артему:
   – А давай сначала по поселку походим и поспрашиваем, не видел ли кто ежика.
   Но Ромка услышал.
   – Ага, делать нам больше нечего, как по такой жаре всяких ежей разыскивать, – хмыкнул он. – И что ты предлагаешь? Заходить в каждый дом и спрашивать, не забегал ли к ним ночью еж, а если забегал, то не сообщил ли, куда пойдет дальше и где будет спать днем. Так, что ли?
   – Не знаю, – буркнула Лешка.
   – А если не знаешь, то кончай дурью маяться. Вечно ты по какому-нибудь зверю страдаешь.
   – А ты… Ты толстокожий, как белый медведь, тебе, как и ему, все нипочем. Вот представь себе, что улетел твой Попка.
   – А ты не равняй моего родного Попку с диким чужим ежом, – парировал Ромка. – Я со своим Попочкой почти год живу, а ты этого ежа всего два раза в жизни видела.
   – Три, – поправила Лешка.
   – Вот именно.
   Как Лешка ни злилась на брата, а не признать его правоту не могла. Не обходить же, в самом деле, каждый дом. А если ежа кто и поймал, то в этом не сознается. И, тяжко вздохнув, она отправилась на пляж.
   Венечка привез с собой плавательный матрас в виде огромный рыбы голубого цвета с разноцветными хвостом и плавниками. Они с Лешкой оттащили рыбу в воду, умудрились вскарабкаться на нее вдвоем и отплыли подальше от берега. Тут же с двух сторон к ним подплыли Ромка с Артемом и ухватились за плавники. Хлопнул рукой по воде, Ромка весело проговорил:
   – А ну, кто быстрее скажет: «У ежа и елки иголки колки». Или вот еще: «За ужами бегают ежи, за ежами ползают ужи».
   – Ты что, издеваешься? – Лешка обдала брата водой, соскочила с рыбы и поплыла к берегу.
   – Подумаешь, что такого я сказал! – крикнул ей вслед Ромка.
   Лешка и отвечать не стала. Она постелила на горячий песок полотенце и подвинулась, чтобы хватило места Венечке.
   – Он не хотел тебя обидеть, – заступился за друга мальчик. – Просто не подумал, что это может тебя задеть.
   – Вот именно, он только о себе думает. Считает, что смешно волноваться из-за какого-то там ежа. Так могут рассуждать только черствые, равнодушные люди. А еще у нас во дворе мальчишки недавно коту усы подожгли. А у ежика на спине проплешина. Может, его тоже кто-то хотел сжечь. А если даже его взяли к себе хорошие люди, то они могут не знать о том, что в городских домах ежи очень быстро погибают.
   Оставив Ромку с рыбой, Артем тоже вышел на берег.
   – Эй, Санек, – крикнул он, увидев у воды своего приятеля. – Ты, случайно, не слышал, никто ежа не находил?
   – Какого еще ежа?
   – Ну, обычного, большого.
   – С проплешиной на спине, – приподнявшись, с надеждой в голосе добавила Лешка.
   – Их тут полно в лесу, – отозвался Ведерников, с наслаждением почесывая покусанную комарами ногу. – А что?
   – Да он у нас в саду жил, а вчера вдруг пропал, – объяснил Артем.
   – Недалеко от меня еж живет, – вступил в разговор Колян. – В саду у Валентины Ивановны, учительницы. Мой братишка мне только сегодня рассказывал.
   – Правда? – встрепенулась Лешка. – А давно он у нее завелся?
   – Понятия не имею.
   Она мигом вскочила с полотенца:
   – Вы как хотите, а я прямо сейчас туда схожу.
   Лешка быстро оделась, прихватила обувь и, не оглядываясь, решительно зашагала вперед. Но прошла всего ничего и, вскрикнув от боли, запрыгала на правой ноге, дрыгая левой. Боль усилилась. Лешка села на песок, вынула застрявший между пальцами непотушенный окурок и брезгливо отбросила его в сторону. Глаза ее мигом повлажнели.
   К Лешке опрометью кинулись ребята. Венечка присел рядом на корточки.
   – Тебе очень больно?
   Девочка дотронулась до своего пальца и крепко зажмурилась, чтобы удержать слезы.
   – Не так больно, как обидно. Видишь, я говорила, что на свете много черствых и злых людей, и была права. Ну скажите, разве можно бросать окурки там, где люди ходят босыми?
   – Я сейчас домой за мазью схожу, – вызвался Артем.
   – Не надо, уже все прошло, мне надо идти.
   Лешка встала и с независимым видом похромала с пляжа. Внезапно перед ней возник Ромка:
   – Сиди уж, я, так и быть, сам схожу, помни потом мою доброту и самоотверженность.
   Он натянул шорты, сунул ноги в шлепанцы и подбежал к Коляну:
   – Так где, ты говоришь, живет твоя ежатница?
   Колян объяснил, и Ромка, сверкнув глазами на сестру, убежал.
   – Видишь, я тебе говорил, что он не нарочно, – сказал Венечка.
   – Вину свою заглаживает, – довольно улыбнулась Лешка.
   А Артем все же сбегал домой, принес мазь от ожогов, она смазала свой палец, боль почти прошла, и настроение улучшилось. Приятно ведь, когда о тебе все заботятся.
   Когда Сашка Ведерников позвал всех играть в волейбол, то Артем с Венечкой сначала отказались, чтобы не оставлять Лешку в одиночестве, но она их отпустила:
   – Вы идите, а я пока почитаю.
   Вытянув из сумки цветной журнал для подростков, она первым делом начала разглядывать его обложку. «Твое имя – ключ к счастью», – было написано внизу, и указывалась страница, где об этом можно прочесть. Интересно, есть ли там ее имя и какое ее ждет счастье?
   Лешка быстро пролистала журнал и нашла нужное место. С глянцевого разворота улыбались розовощекие куклы, наряженные в красивые платья. Каждая – с воздушным шариком. У голубоглазой Оли – а именно так по-настоящему звали Лешку – и волосы были совсем как у нее, рыжеватые и кудрявые, и шарик под цвет глаз – небесно-голубой. А на нем было написано: «Умеешь дружить со всеми, но лучше всего общаешься с мальчишками. Если захочешь, добьешься в жизни очень многого».
   Надпись Лешке понравилась очень. А поскольку первое утверждение целиком и полностью соответствовало действительности, то и во втором можно было не сомневаться. То есть все то, о чем она мечтает – а планы на дальнейшую жизнь у нее были грандиозными, – обязательно сбудется.
   Порадовавшись, Лешка с самодовольством огляделась по сторонам и заметила недалеко от себя молодую светловолосую женщину в модной пляжной шляпе с огромными полями. Женщина почувствовала пристальный Лешкин взгляд и обернулась. У нее оказались неожиданно темно-карие большие глаза, обрамленные густыми черными ресницами, прямой небольшой нос, чуть впалые щеки – в общем, она была необыкновенно хороша собой. И если бы Лешку прямо сейчас спросили, на кого она хочет быть похожей, когда вырастет, то она, не задумываясь, указала бы на эту красавицу. Где же она ее раньше-то видела?
   А женщина поправила шляпу и, улыбнувшись, сказала:
   – Если хочешь надолго сохранить молодость, никогда не подставляй лицо солнцу.
   И тут Лешка узнала в ней ту самую профессорскую дочку, о которой им недавно рассказывала Маргарита Павловна.
   – Вы – Надежда, – утвердительно сказала она и объяснила, откуда об этом знает. А потом нашла в своем журнале куклу Надю и подивилась прозорливости авторов предсказаний. Самая нарядная, белокурая, похожая на принцессу игрушечная девочка сидела за рулем открытой розовой машинки, а ее самый яркий красный шарик гласил: «Обаятельна, привлекательна, красива, общительна, умна. Готова преуспеть во всем».
   Лешка протянула Надежде раскрытый журнал. Ознакомившись со своим описанием и прогнозом на будущее, женщина мило улыбнулась и перенесла поближе к ней свои вещи и подстилку. И как-то так получилось, что Лешка рассказала ей о себе, своих друзьях и брате, о том, как две ночи подряд они охотились на таинственного грабителя, но вместо преступника поймали лесного ежика. А теперь он пропал, из-за чего они с Ромкой сегодня едва не рассорились. И что ее брат, на самом деле добрый и хороший, сейчас отправился искать ежа, чтобы загладить перед ней свою вину.
   Надежда оказалась внимательной слушательницей:
   – Расскажешь потом, чем увенчались поиски ежика. И вообще, мне интересно знать обо всем, что происходит в поселке.
   – Нам Маргарита Павловна сказала, что вы пишете книгу.
   – Потому мне и нужны новые впечатления, – сказала женщина и порывисто встала. Движения ее были по-кошачьи грациозны. Лешка не отрывала от нее восхищенных глаз. Надежда это заметила.
   – Если хочешь, давай дружить, – предложила она.
   – Хочу, – обрадовалась девочка. На душе у нее стало совсем легко и хорошо. Палец на ноге прошел окончательно, и когда новая подруга ушла, она присоединилась к ребятам.
   Потом они снова плавали, ныряли и катались на Венечкиной рыбе, и не успели оглянуться, как солнце перешло на вторую половину неба и стало клониться к венчающим холм высоким деревьям.
   Артем взглянул на часы:
   – Тетя Нина нас давно ждет с обедом.
   – Жалко уходить, – вздохнул Венечка и удивился: – А что ж это Ромки так долго нет?
   – Должно быть, он нас дома ждет, – предположил Артем.
   Неужели, втайне понадеялась Лешка, Ромка притащил ежика и решил устроить ей сюрприз? С приподнятым настроением она собрала вещи. Венечка сдул свою рыбу, сложил в пакет, и все заторопились домой.
   – Сейчас пообедаем, а потом захватим Ромку и пойдем к Маргарите Павловне, – порадовалась Лешка. – Они с Жан-Жаком, наверное, уже вернулись.
   Однако дома ни Ромки, ни, тем более, ежа не оказалось.
   – Теть Нин, а Роман еще не приходил? – крикнул Артем.
   Нина Сергеевна выглянула из кухни.
   – А вы разве не вместе на речке были?
   – Сначала вместе, а потом он с ребятами ушел, по делу, – ответил Артем, а сам с недоумением пожал плечами: – Куда ж он мог деться? И позвонить нельзя – телефон он дома оставил.
   – Должно быть, мы с ним разминулись, и сейчас он нас на пляже ищет, – предположил Венечка.
   – Давайте туда вернемся! – воскликнула Лешка и, оставив сумку, бросилась назад.
   Выбежав из дома, друзья вновь помчались к реке, но на полпути столкнулись с Коляном.
   – Ромку не видел? – остановила его Лешка.
   – Не-а.
   – Странно, – протянул Артем и попросил: – Уточни-ка, пожалуйста, где и в каком доме живет тетка с ежом.
   – Валентина Ивановна-то? На Сосновой, а вот номера дома не помню. Но крыша у него блестящая, а сам он зеленый, с большой верандой, с цветами внутри, как у вас, и около забора тоже цветник огромный. Да он один такой на всей улице, не ошибетесь.
   – И чего Ромка там застрял? – удивился Венечка.
   – Через пять минут узнаем, – понадеялась Лешка.
   Вскоре они приблизились зеленому дому с блестящей крышей. В Медовке у всех росли цветы, но хозяйка этого дома превзошла даже их Нину Сергеевну: такие замечательные клумбы украшали ее участок. Над ними кружились и жужжали деловитые пчелы, спеша собрать ежедневную дань – цветочный нектар – и отнести в свои ульи. В поселке имелось много пасек, потому он и назывался Медовкой.
   На дорожку выскочил огромный рыжий кот и уставился на Лешку круглыми зелеными глазами. Она погладила его по мягкой шерстке и, порывшись в кармане шорт, нашла квадратик припасенного для Дика сухого корма. Кот с удовольствием захрумкал собачьей едой.
   Выскочив из-за забора, к Лешке подкрался еще один представитель кошачьего семейства – малюсенький рыжий котенок, вылитый папаша. Она подняла пушистый комочек с земли и заглянула в изумрудные кружочки, пересеченные палочками-зрачками. Котенок мяукнул и зацарапался.
   Из дома, вытирая о фартук руки, вышла полная пожилая женщина:
   – Вы за котенком?
   – Нет, – с сожалением ответила Лешка, опуская на землю маленького проказника. – Мы его не можем взять, у нас уже есть попугай и собака. Мы пришли спросить… У вас еж есть?
   – Еж? Есть. В саду живет.
   – Один?
   – А сколько же? – Валентина Ивановна подняла светлые брови. – Постой, постой, меня не так давно один мальчик тоже о еже спрашивал, разговорчивый такой.
   – Это мой брат!
   – Ну так когда он мне рассказал, где вы живете, то я ему сказала, что ваш ежик в мою сторону, то есть в глубь поселка, никак не мог побежать. Скорее всего, он в лес направился.
   Но Лешка сейчас больше думала о Ромке.
   – А вы не знаете, куда потом пошел мой брат? – начиная волноваться, спросила она.
   Но ее собеседница покачала головой:
   – Нет, я не спросила.
   – Ну хоть в какую сторону, не помните?
   – Кажется, туда, – женщина указала рукой в направлении их дома, и все посмотрели на пустую дорогу.
   – А давно это было? – спросил Артем.
   – Порядком. Только обед начала варить, а тут он.
   – Извините, до свидания, – чуть слышно проговорила Лешка. Чувствуя, как у нее дрожат коленки, она отошла к высокой сосне и ухватилась за теплый ствол.
   Венечка озадаченно сморщил нос:
   – Не пошел же он в лес искать ежа?
   – Не думаю. – Артем помолчал. – А к Маргарите Павловне он не мог зайти? Должно быть, они с Жан-Жаком уже вернулись.
   Может, и правда Ромка сидит себе на кухне у Маргариты Павловны, поглощает очередные пирожки и в ус не дует, а они тут с ног сбились, разыскивая его? Слегка воспрянув от такой мысли, Лешка попросила у Венечки телефон – свой она оставила дома, – и набрала знакомый номер, но Маргарита Павловна ответила, что из Москвы они приехали уже давно, но Ромка к ним не заходил.
   

notes

Примечания

1

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →