Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Наибольшее число укусов пчел, пережитое одним человеком без летального исхода, – 2443.

Еще   [X]

 0 

Счастливый выбор (Крючкова Ольга)

Хитросплетения и роковые случайности преследуют майора-артиллериста Сергея Завьялова, решившего провести отпуск в имении своей тетушки, которая одержима навязчивой идеей – во что бы то ни стало женить племянника. Выбор невелик – очаровательная соседка Полина Вересова, протеже тетушки, и прекрасная вдовушка, случайная знакомая. Обе дамы не так просты, как кажутся, им обеим есть что скрывать. И каждая мечтает соединить себя и майора узами Гименея. Каков же будет выбор бравого артиллериста? Осуществится ли мечта его тетушки?

Год издания: 0000

Цена: 33.99 руб.



С книгой «Счастливый выбор» также читают:

Предпросмотр книги «Счастливый выбор»

Счастливый выбор

   Хитросплетения и роковые случайности преследуют майора-артиллериста Сергея Завьялова, решившего провести отпуск в имении своей тетушки, которая одержима навязчивой идеей – во что бы то ни стало женить племянника. Выбор невелик – очаровательная соседка Полина Вересова, протеже тетушки, и прекрасная вдовушка, случайная знакомая. Обе дамы не так просты, как кажутся, им обеим есть что скрывать. И каждая мечтает соединить себя и майора узами Гименея. Каков же будет выбор бравого артиллериста? Осуществится ли мечта его тетушки?


Крючкова Ольга Счастливый выбор

Пролог

   Стоял дивный теплый сентябрь. Суздаль, небольшой живописный городок, рядом с которым был расквартирован полк Завьялова, утомил его своей провинциальностью и тишиной. Увы, Суздаль – не Москва или Петербург. Жизнь текла в ней медленно и тихо, почти ничего не происходило из ряда вон выходящего, если, конечно, не считать двух-трех дуэлей за последние несколько лет, и то дуэлянты отделались царапинами: то ли они стреляли плохо, то ли не умели вообще драться на кавалерийских саблях.
   Всех суздальских красавиц и светских львиц Сергей Львович знал наперечет. И с одной из них у него даже был роман, пока он не застал свою даму сердца в объятиях соперника. Завьялов горевал недолго и со светских львиц местного масштаба переключился на мещанок, но вскоре и они надоели со своими извечными разговорами о яблочном варенье, доме, хозяйстве и разноцветных ситцах.
   Сергею Львовичу недавно перевалило за сорок. После этого его охватила тоска, он начал подумывать: не пора ли жениться? Но где найти достойную жену? Хотелось жениться не только на хозяйственной женщине, но и, чтобы лицом была не дурна, да и умом не глупа. И последнее обстоятельство весьма осложняло выбор майора.
   Завьялов стоял перед выбором: поехать ли ему отдохнуть к тетушке в Верхние Лужки, что – тут же недалеко во Владимирском уезде, или отправиться в Москву? Но, поразмыслив на досуге, решил: в Москве он почти никого не знал, что он там станет делать? – ужель не в ресторане ж с приличными дамами знакомиться?
   И поэтому остановился Сергей Львович свой выбор, как и обычно, на Верхних Лужках, да и по любимой тетушке он уже успел соскучиться. Завьялов собрал свой нехитрый гардероб, не забыл положить в чемодан два новых отменных костюма, и направился на близлежащую каретную станцию, дабы нанять коляску с извозчиком.
   Дорога до тетушкиного имения занимала по обыкновению целый день: майор выезжал рано утром с первыми лучами солнца и к вечеру, когда оно садилось, пребывал к гостеприимной родственнице.
   Конечно, тетушка порой докучала Сергею Львовичу и с излишним рвением пыталась сосватать его, но это понятно: ведь она была ему, как мать, фактически вырастив после смерти сестры. И это обстоятельство несколько беспокоило бравого майора, он страсть, как не любил все эти женские штучки: сватовство, да встречи, как бы невзначай, смотрины, так как считал, что сам должен найти себе достойную подругу жизни. И вот уж который год пребывал в поисках. Но на сей раз, отправляясь в Верхние Лужки, сердце подсказывало Сергею Львовичу: вернется в Суздаль непременно с женой, ибо тетушка с него с живого не слезет, пока он не женится.
   Коляска катила по пыльной дороге, поскрипывая рессорами. Примерно через час, Сергей Львович пресыщенный однообразными придорожными пейзажами, заснул.
   Ему снились тетушкины Верхние Лужки, он видел себя юного, еще совсем подростка: скорее это был даже не сон, а воспоминание, пришедшее из глубин памяти.
   Любимая тетушка, Аглая Дмитриевна, была еще достаточно молода, ей минуло тридцать девять лет. Три года назад она овдовела, но Бог, увы, не дал ей наследников. Поэтому она все свое нерастраченное материнское и женское внимание обратила на осиротевшего племянника, всячески опекая его и, не в чем ему не отказывая.
   Сергей проснулся, как обычно, ровно в девять. У тетушки в имении все подчинялось порядку: подъем, завтрак, обед, полдник, ужин и, наконец, сон – для всего предназначалось свое время.
   Племянник поднялся, привел себя в порядок и спустился в гостиную к завтраку. Около стола неизменно хлопотала Варвара, она сама пекла утренние пирожки. Сергей их страсть как любил. Каждое утро в течение многих лет начинались с этого приятного запаха свежей теплой выпечки… Что и говорить, как ему не хватало в армии Варвариных пирожков!
   Сергей позавтракал, у него всегда был отменный аппетит. Если племянник начинал плохо кушать, предупредительная тетушка тотчас выписывала знакомого врача, и тот учинял племяннику полнейший медицинский осмотр, на котором, кроме синяков и ссадин ничего не находил.
   После завтрака Алая Дмитриевна объявила:
   – Едем в Вересово. Я хочу навестить Анастасию Николаевну. Да и ты увидишься с Полиной.
   При упоминании Полины Сергей обычно краснел, он чувствовал, как кровь приливает к щекам, но, увы, ничего не мог с собой поделать. И так каждый раз. Тетушка подшучивала над племянником:
   – Вот вырастешь и женишься на Полине. Красота-то какая! Рядом со мной будешь жить!
   Увы, но своего имения у Сергея уже не было. Его покойный отец разорился, имение и имущество ушло за долги. Матушка же не выдержала таких жизненных испытаний и в одночасье слегла – сгорела за неделю, и остался Сергей сиротой.
   Папенька же Полины, господин Вересов был нечета покойному Завьялову, проявляя должное отношение к своему родовому имуществу, и потому считался зажиточным и исправным помещиком.
   Аглая Дмитриевна прекрасно понимала, что без имения шансов у Сергея жениться на Полине, или другой дочери помещика, просто нет. Поэтому она оформила завещание в пользу своего племянника и позаботилась, чтобы об этом знало как можно больше соседей, а имение Верхние Лужки считались по тем временам высокотоварным хозяйством, чем Аглая Дмитриевна очень гордилась.
   И вот настал долгожданный момент: Аглая Дмитриевна и Сергей погрузились в коляску и направились в Вересово.
   Как всегда Анастасия Николаевна расцеловалась с Аглаей Дмитриевной при встрече трижды по православному обычаю. Женщины тотчас нашли повод для разговора, чему Сергей постоянно удивлялся: сколько можно обсуждать имения, соседей, да жизнь в столицах! Но помещицы поглощенные друг другом быстро забывали о юном Сереже. И тут обычно появлялась она, эта пленительная роковая звезда – Полина.
   Девочка, можно уже сказать, юная барышня, так как она уже начала оформляться и под лифом полупрозрачного платья наметились прелестные выпуклости, чинно вошла в гостиную и протянула Сереже руку для поцелуя. Она всегда копировала матушкино поведение.
   – Бонжур, мон шер! – произнесла она и улыбнулась. Сергей взял ручку юной обольстительницы и поцеловал ее.
   Барышня жеманилась.
   – Ах, Серж, – она недавно начала называть друга детства на французский манер, – как ты отнесешься к прогулке на лодке по озеру?
   – Я… С удовольствием, – промямлил Сергей.
   – Тогда идем!
   Они вышли из дома, во дворе струился замысловатый фонтан, распространяя прохладу в летний знойный день. Полина подошла к фонтану и, зачерпнув в ладошку воды, попыталась обрызгать Сергея.
   Тот фыркнул, брызги попали ему прямо на лицо.
   – Ах, Полина! Ты же обещала мне больше не делать этого! Помнишь, в прошлый раз! – упрекнул он прелестную барышню.
   – Да, разве? – неподдельно удивилась она, округлив голубые глаза.
   Полина прекрасно знала, что Сергей не устоит перед ее взглядом, и непременно будет извиняться. И она не ошиблась.
   – Да, наверное, я что-то перепутал. Извини…
   Полина звонко рассмеялась.
   – Смотри, как бы не перепутать тебе свою будущую невесту, скажем…
   – С кем? Ну, говори! – Сергей постепенно закипал. Он терпеть не мог, когда Полина начинала его подразнивать.
   – С дворовой прислугой…
   Сергей покраснел и набычился.
   – Ладно, не сердись, я просто пошутила. Разве можно всерьез обращать внимание на то, что говорят женщины?!
   – Ты еще – не женщина, а…
   Полина хмыкнула и кокетливо повела плечиком.
   – И кто – я?
   – Девочка… – Сергей немного растерялся, но тут же ретировался, – девушка.
   Полина улыбнулась.
   – Мне скоро пятнадцать. И я выйду замуж и стану женщиной.
   Сергей смутился.
   – Рано тебе замуж…
   – Отчего же? Вот у соседа помещика дочь выдали в шестнадцать лет. А мужу между прочим, – тридцать два года. Вот так-то!
   – Так он по сравнению с ней – старик! – возмутился Сергей. – И ты за такого хочешь выйти?
   – Не знаю… Я еще не думала об этом. Но он – богат и опытен в жизни и любви. Так говорит моя маменька.
   Сергей при упоминании о любви и вовсе стал пунцовым. Полина опять подняла его на смех.
   – Ну что ты вечно краснеешь, как кисейная барышня?
   – Я – не барышня! – взорвался Сергей. – Я – мужчина! – решительно заявил он. И в подтверждении своих слов схватил Полину и крепко прижал к себе.
   – Ну и что ты станешь со мной делать? – провоцировала юная прелестница своего кавалера.
   Сергей вспомнил, как стал случайным свидетелем любовной сцены горничной и садовника. Его поразило, как мужчина целовал горничную, прямо в засос.
   Он собрал волю в кулак и прильнул к губам Полины…
* * *
   Коляска подпрыгнула на очередном ухабе, Сергей Львович очнулся. Он сладко потянулся.
   – Не пойму, то ли я спал, то ли нет? Отчего это вспомнилось про Полину? Уж сколько лет не виделись…
   Сергей Львович снова погрузился в воспоминания. Перед его глазами предстала его последняя встреча с Полиной Вересовой, перед тем как Аглая Дмитриевна отправила его в кадетский корпус.
   – Так ты уезжаешь в Москву? – Полина выглядела явно огорченной.
   – Да, я поступаю в кадетский корпус…
   – А как же я? – спросила юная прелестница.
   – Я вернусь к тебе через три года. К тому времени мне исполнится восемнадцать, и мы сможем пожениться…
   – Три года! – воскликнула Полина. – Это же – целая вечность!
   – Я всегда буду помнить о тебе, – заверил Сергей.
   Полина протянула ему небольшую бархатную коробочку.
   – Что это?
   – Открой, это мой подарок…
   Сергей приоткрыл коробочку, в ней лежал золотистый локон Полины.
   – Это, чтобы ты не забыл меня, там в Москве.
   – Я положу его в специальный медальон, и буду носить на груди, – заверил Сергей.
* * *
   Коляска подпрыгнула в очередной раз. Сергей Львович чертыхнулся, проклиная русское бездорожье.
   «Интересно, а куда же делся локон Полины? Я точно помню, что медальон был… Расставались на три года, а не виделись уже двадцать с лишнем лет. Почему я не вспоминал о ней? Да, бурная молодость… Разве сейчас припомнишь всех прекрасных барышень, по которым я когда-то сходил с ума? Почему я не встречался с Полиной, когда снова стал наведываться к тетушке в Верхние Лужки? Как сложилась ее судьба?»

Глава 1

   – Аглая Дмитриевна, дорогая! Ну, куда вы мне столько накладываете!? – Сергей Львович Завьялов отбивался от назойливой тетушки, которая так и норовила положить ему в тарелку побольше жаркого.
   В конце концов, Сергей Львович сдался, увы, милейшая тетушка Аглая Дмитриевна, – отнюдь, не представляла собой неприятеля, с которым майор-артиллерист обязан был проявлять выдержку и непреклонность. Перед ней крепкий сорокалетний мужчина был вынужден только капитулировать.
   – Кушай, Сереженька! – тетушка так всегда называла племянника еще с детства. – Ну, кто ж тебя в твоем полку-то так попотчует!? Тут все домашнее, свежее, приготовленной Варварой. Помнишь, мою кухарку, Варвару?
   – Угу, – кивнул Сергей Львович, пытаясь справиться с очередной «добавкой» жаркого, но, увы, места в желудке уже не было. – Помилуйте, не могу больше… Все…
   – Сереженька, исхудал ты на казенных харчах. Чай повар твой не больно-то и хорош! – сокрушалась Аглая Дмитриевна.
   – Полковой повар, – уточнил Сергей Львович.
   – Вот-вот. Надо тебе уж и о себе подумать, чай скоро на пятый десяток перевалит, а ты все не женатый. Поди, вечные полевые стрельбища не заменят семейного уюта… – начала тетушка издалека.
   Племянник поморщился.
   – Э-э, – протянул он. – Я об этом не думал, – покривил душой Сергей Львович.
   – Плохо, что не думал. Зато я вся измаялась – не чужой ты мне. Я же тебя вырастила, в военное училище отдала. Вон ты, каким красавцем то вырос и до чина майора дослужился. Всем ты хорош, Сережа, только вот больно пристрастен к своей службе. Я начинаю думать: а правильно ли я отдала тебя в кадетский корпус?
   – Правильно…
   – Сомневаюсь, если тебе твои солдаты да пушки дороже семьи и детей.
   Племянник опять поморщился, и вяло уставился в тарелку с недоеденным мясом.
   – Алая Дмитриевна, вы мне, конечно, как мать, но… – Сергей перевел дух и высказался: – Опять вы хотите меня с какой-нибудь перезрелой девицей познакомить?
   – Отчего же с перезрелой, дорогой мой? Отнюдь! Она девушка – приятной наружности, воспитанная хозяйственная…
   – Так ведь, опять она мне не понравится. И выйдет конфуз, как в прошлый раз.
   – Да, нехорошо получилось. Ну, ты тоже хорош! – воскликнула тетушка. – Чай не мальчишка – убегать то!
   – А что мне было делать, если она прижала меня своими… – Сергей осекся и попытался подыскать невинное определение огромным прелестям предыдущей барышни. – Словом, своими пышными формами. Ну, тетушка, не нравятся мне такие женщины. Все с ними ясно с первого взгляда.
   Аглая Дмитриевна рассердилась:
   – Так что ж тебе надо?
   – В женщине должна быть тайна, – пояснил племянник.
   – Фу ты нуты! Тайны ему подавай! Какой еще тайны? Ты что искатель приключений?
   – Нет… Но хочется романтики.
   – Господи! Слышала бы тебя твоя покойная матушка, сестрица моя! Мир ее праху! Вот и не женат до сих пор, что все тайны ищешь, а нормальных женщин не замечаешь. Или тебе графа Теразини выписать из Москвы?
   – Кто таков? Не знаю о нем ничего.
   – Да чародей заграничный. Вот он то и мастер по тайнам. Сказывают, будто вызвал дух покойного мужа княгини Ромодановской и та, представляешь! – от духа этого понесла ребенка! – Аглая Дмитриевна перекрестилась. – А еще одному любителю тайн, вроде тебя, материализовал статую богини Дианы! И тот на ней женился!
   – Ах, Аглая Дмитриевна! Ну, что вы слушаете всякую чепуху! Тюрьма по этому Теразини плачет.
   – Тюрьма то может и плачет, только вот, сколько народу он обманет, прежде, чем им полицейские заинтересуются. Ладно, все это пустое… Так, что намерен ты женится?
   Сергей Львович тяжело вздохнул, смял льняную салфетку и, понимая, что тетушка все равно не отстанет, изрек:
   – Хорошо, готов. Но уговор!
   – Какой?
   – Сия ваша особа мне должна понравиться.
   – Господи, ну, конечно! – обрадовалась Аглая Дмитриевна проявленному интересу племянника.
* * *
   На следующий день Сергей Львович пробудился в дурном расположении духа: его весьма угнетало предстоящее мероприятие. Он уже предчувствовал очередную барышню, лет так тридцати, в очках; или нет, пожалуй, рябую – но до жути хозяйственную.
   Дело в том, что семейное счастье в понимании Аглаи Дмитриевны включало в себя следующие атрибуты: собственный дом, пусть и небольшой; яблоневый сад, скотный двор – непременно; жену, которая шьет, варит варенье, умеет управляться с кухаркой и кучером и прочей прислугой, если таковая есть… Что еще? Да, и чтобы детей нарожала непременно троих. Аглае Дмитриевны очень нравилось, когда в семье именно трое детей, а не больше или меньше.
   Сергей Львович потянулся, почесал волосатую грудь, торчащую из-под нижней рубахи, зевнул и подумал: «Отчего я постоянно в отпуск приезжаю сюда? Вот уж сколько лет подряд – одно и тоже: барышни разного калибра, словно артиллерийские снаряды: либо очень большие, либо маленькие… И ничего, чтоб – в самый раз… В следующий раз поеду в Москву, сниму номер в гостинице и отдохну, как захочу… В ресторан схожу, на лошадиные бега… Куда еще? Словом, придумаю, как время провести. И никаких перезрелых невест!»
   В комнату вошла Аглая Дмитриевна.
   – Сереженька, пробудился, душа моя!? Вот и славно! Умывайся, Варвара завтрак уже приготовила.
   – Да, тетушка, встаю уже… – племянник потянулся и сел на кровати, пытаясь отогнать дурные навязчивые мысли.
   Позавтракав омлетом и пирожками с джемом, Аглая Дмитриевна объявила за столом дорогому племяннику:
   – Ты помнишь, что обещал мне вчера?
   Сергей Львович кивнул, откусывая пирожок и, запивая его клюквенным морсом.
   – Тогда после завтрака приводи себя в порядок. Да, и непременно мундир надень! Девушки любят военных.
   Племянник вздохнул, он и сам знал, что военных мундир – залог успеха у женского пола. Но вот в тетушкином выражении «девушки» он весьма сомневался. Наверняка, предполагаемой невесте не менее тридцати, а то и того больше: и где Аглая Дмитриевна их только берет?
* * *
   Ровно в двенадцать часов пополудни неугомонная Аглая Дмитриевна и ее обожаемый племянник погрузились в коляску и направились на очередные смотрины.
   – Тетушка, умоляю, хоть намекните: куда мы едем?
   – Увидишь! – таинственно отрезала тетушка.
   У племянника неприятно «засосало под ложечкой», он подозревал, что тетушкины недомолвки не предвещают ничего хорошего.
   Погода стояла дивная: теплый сентябрьский день благоухал ароматом сухих трав, деревья роняли слегка пожелтевшие листья, дул приятный легкий ветерок. Но Сергея Львовича не радовали прелести природы. Его грыз червь, увеличиваясь в размерах по мере удаления от тетушкиного имения.
   Майор не обращал внимания на дорогу, они ехали лесом, затем полем и все здешние пейзажи казались ему на один мотив. Но, когда коляска в очередной раз повернула: вдалеке стала различима усадьба, окруженная несколько покосившимися постройками.
   Сергей Львович почувствовал некое волнение, сам не понимая, отчего происходящее, и спросил:
   – Аглая Дмитриевна, почему сии места кажутся мне знакомыми?
   Тетушка рассмеялась.
   – Разве ты забыл, мой друг, Полину Вересову? Мы часто приезжали к ее матушке в гости.
   Сергей Львович тотчас вспомнил миловидную юную барышню четырнадцати лет, в белом платьице, перехваченном красной лентой под грудью: боже! – как эта ленточка, и все то, что находилось выше ее, волновало воображение пятнадцатилетнего Сереженьки.
   – Вижу, ты вспомнил Полину.
   – Да, она была очаровательной барышней. Надеюсь, что и сейчас она такова.
   – Время меняет людей, мы, увы, не молодеем. Но это, отнюдь, не означает, что она стала дурнушкой, – многозначительно изрекла Аглая Дмитриевна.
   Но майор, поглощенный воспоминаниями о далекой юности, пропустил ее слова мимо ушей. Сергей Львович, словно на яву видел, как он катается с Полиной на лодке, он – на веслах, а она черпает ладошкой воду…. Девочка взглянула на него, ее голубые глаза обворожительно прекрасны… Ее смех – музыка для слуха… Ее девичья грудь – волнует воображение скромного мальчика… Полина слегка приподняла платье… Ее ноги… Да, точно, и сон – в руку!
   «Боже мой, она должна быть красавицей, да и по возрасту мне подходит», – решил майор.
   – Тетушка, а была ли Полина замужем? Она, что – вдова? И почему вы раньше ничего о ней не говорили?
   Аглая Дмитриевна сделала вид, что не расслышала вопроса племянника. Но тот не отставал, проявляя неприличную назойливость:
   – Аглая Дмитриевна! Полина была замужем? Почему мы не навестили ее в прошлом году?
   – Нет, не была. А не навестили, потому, как нынче летом она только – из Петербурга вернулась, где последние десять лет жила.
   Сергей Львович не придал значения ответу своей тетушки, он пребывал еще в плену приятных воспоминаний.
* * *
   Коляска Аглаи Дмитриевны подъехала к Вересово. Сергей Львович обратил внимание на покосившиеся хозяйственные постройки, явно не хватало мужской руки.
   Дом и вовсе пострадал от времени: оконные рамы совершенно облезли; резьба и лепнина, украшавшие фасад представляли собой печальное зрелище. Фонтан, стоявший во дворе и некогда радовавший глаз, и вовсе разрушился: ваза с фруктами, из которой били искусственные ключи, стояла полуразрушенная.
   Майор напряг память и попытался вспомнить, как выглядел дом Вересовых двадцать пять лет назад, в бытность его юности, и пришел к выводу, что гораздо лучше. Но вскоре отец Полины скоропостижно скончался, а матушка ее была натурой бездеятельной, склонной к сентиментальности, а стало быть, была занята душевными переживаниями. Да и, кажется, у нее был роман то ли с полицмейстером, то ли с соседом-помещиком, точнее он уже не помнил.
   Из дома вышел пожилой лакей в потертой ливрее, у майора создалось впечатление, что менял он свою униформу именно двадцать пять лет назад.
   Сергей Львович помог тетушке выйти из коляски. Лакей поклонился гостям:
   – Барыня ожидают вас в зале. Прошу!

Глава 2

   Да двадцать пять лет понеслись, словно один день, а юный Сережа все стоит перед глазами Полины. Она была уже немолода, хотя с какой стороны посмотреть: конечно, сорок лет, как говорится, – бабий век. Но Полина категорически отвергала сие циничное несправедливое выражение. Это у крестьянок – бабий век, но никак у женщины благородного происхождения.
   Полина встала перед зеркалом и внимательно оглядела себя со всех сторон: да волосы не потеряли своего яркого каштанового оттенка, глаза все также походили на безоблачное небо, шея – все также нежна и притягательна… Пожалуй, грудь слегка полновата, но это можно исправить при помощи корсета. Полина положила руки на бедра: да рождение ребенка оставило след на ее теле – что поделать, она слегка раздалась… Невольно женщина вспомнила своего последнего петербуржского любовника, он также, как и его предшественники, был женат. Отчего Полину тянуло к женатым мужчинам, она и сама не знала. Может быть, в этом и был весь шарм их отношений? Но все ее романы кончались одинаково: либо она надоедала своему любовнику и ее место занимала более расторопная девица или женщина, либо – сама разочаровывалась в своем партнере. Так было и в последний раз. Поначалу, когда родился ребенок, Полина на что-то надеялась, но, увы. Все ее мечты и надежды развеялись в одно прекрасное утро, как дым. Она получила от любовника записку, в которой он лаконично сообщал, что, мол, не может более поддерживать с ней отношения, причем какие бы ни было.
   После этого Полина определила ребенка приют, а сама пустилась во все грехи тяжкие. И десять лет прошли, как в бреду. Однажды, очнувшись в своей мебелированной петербуржской квартире, Полина неожиданно вспомнила, что ей – почти сорок лет, а она по-прежнему изображает из себя бабочку, все порхает с цветка на цветок. В тот же день она достала свой заветный дневник, в начале которого было написано:

   «Пятое апреля 1864 года.
   Сегодня я отнесла девочку в приют. В пеленках оставила записку с ее именем: Анна. Наверное, это жестоко. А разве не жестоко, то, что совершил со мной Владимир?
   С этого дня я ненавижу мужчин, я буду лишь пользоваться ими… Для чего? Не знаю… Возможно ради денег, или собственного удовольствия.
   Может быть, попытаться выйти замуж? Но, честно говоря, не хочу. Верно, я не так устроена, как все нормальные женщины… Они мечтают выйти замуж, родить ребенка.
   Ребенок у меня уже был, был и любимый человек… Но… Все в прошлом. Теперь я решила: не выйду замуж, покуда не испробую тысячу мужчин. И все о своих связях буду записывать подробно…»

   Далее шел длинный список мужчин, среди которых были молодые корнеты, поручики, майоры, состоятельные торговцы, купцы; просто дворяне, жаждущие плотских развлечений … И так далее. Список был огромен.
   Она бегло пробежала глазами весь список от начала до конца.
   – Вот теперь пора. Возвращаюсь в Вересово, домой. Найду себе вдовца лет пятидесяти-шестидесяти.
* * *
   После возвращения в свое запущенное имение, – родители умерли, управляющий воровал нещадно, – Полина почти впала в уныние. Она, привыкшая к яркой беззаботной столичной жизни, ужаснулась от плачевного состояния дел своего родового гнезда. И не знала, что делать. Неожиданно решение пришло само собой: она отписала письма всем соседям, о которых еще помнила с целью наладить дружеские отношения. Не все помещики и, разумеется, их жены положительно отнеслись к сей новости: некая эмансипированная дама проживала в столице столько лет! – и вот сподобилась явиться! – да еще и не замужем! – все очень подозрительно.
   Откликнулась лишь одна Аглая Дмитриевна, которая всегда почтительно относилась к покойной матушке Полины, и в былые времена была с ней дружна. Аглая Дмитриевна с радостью приняла приглашение Полины и тотчас же направилась к ней в гости. Та же в свою очередь, приложила максимум усилий, дабы произвести приятное впечатление и добилась желаемого: Аглая Дмитриевна была очарована и тотчас предложила устроить свидание с племянником, который приедет в сентябре в отпуск. Так у тетушки созрел план: женить Сереженьку на Полине, ведь они еще в далекой юности симпатизировали друг другу.
   Но на дворе стоял конец апреля, а до сентября было далеко. Полина скучала, в то время, как в имении ничего не изменилось в лучшую сторону: управляющий так и продолжал воровать. Тогда она вспомнила о небольшом охотничьем домике, который в свое время папенька, ныне покойный, очень любил.
   Полина обнаружила охотничий дом в запущенном состоянии, но приказала привести в порядок и стала часто совершать прогулки на лошади, дабы уединиться в лесу на природе.
   После нескольких прогулок, женщина поняла, что скучает по петербуржскому блеску, порой пусть и фальшивому и, как ни прискорбно признаться, по мужской ласке. Она переправила свой заветный дневник в охотничий дом, где придавалась воспоминаниям о былых победах, почитывая его время от времени.
   Первой жертвой развлечений Полины стал ее же управляющий. Он был человеком женатым, недавно ему исполнилось пятьдесят два года и, увы, он не смог удовлетворить все изысканные и откровенные плотские желание своей хозяйки. Полина была разочарована, хандра одолевала ее с новой силой.
   Тогда она решила отправиться во Владимир, почитай сорок верст от Вересово, да до железнодорожной станции еще надобно добраться. В городе Полина провела две недели и нашла его весьма скучным и излишне провинциальным. Вернувшись домой, она и вовсе потеряла голову, сойдясь с истопником, сочтя его диким и неистовым в постели.
   Аглая Дмитриевна, естественно, и не подозревала о дурных наклонностях своей милейшей соседки и лелеяла надежду, что в сентябре все сладиться.
* * *
   Аглая Дмитриевна и Сергей Львович вошли в залу, где их ожидала хозяйка, Полина Васильевна Вересова. Сергею было достаточно лишь одного взгляда, брошенного на женщину, дабы убедиться, что она хоть и, безусловно, изменилась за двадцать пять лет, но – все же еще хороша и желанна.
   Полина долго думала, что надеть из множества столичных туалетов, привезенных собой в шести огромных чемоданах. Ее выбор остановился на голубом платье из тафты, выгодно оттеняющем глаза, с глубоким соблазнительным декольте.
   Располневшая грудь Полины Васильевны вздымалась от волнения, и если бы не изрядный слой пудры, Сергей Львович бы заметил, как волнуется подруга его юности. Хозяйка мило улыбнулась:
   – Рада видеть вас Аглая Дмитриевна, и вас, Сергей Львович, – она протянула мужчине руку для поцелуя. Тот поспешил припасть к ней. Нежная кожа Полины обдала Сергея изысканным парижским ароматом, отчего он и вовсе разомлел.
   – Полина Васильевна, вы помните моего племянника? – наигранно поинтересовалась Аглая Дмитриевна.
   – Конечно! Разве можно забыть наши невинные шалости! – воскликнула хозяйка.
   Сергей несколько напрягся, пытаясь припомнить: о каких шалостях идет речь? Но когда Полина взглянула на него, он окончательно утонул в ее глазах, решившись отдаться на волю судьбы.
   Аглая Дмитриевна заметила волнение племянника и ретировалась:
   – Ах, Полина Васильевна, позвольте оставить Сергея на ваше попечение. Я же обещалась заехать в имение к Марии Павловне Дементьевой, та обещала списать мне рецепт дивного пирога.
   Полина поняла уловку:
   – Конечно, Аглая Дмитриевна. Нам будет о чем поговорить с Сергеем Львовичем и что вспомнить.
   Сергей понял, что тетушка заманила его в ловко расставленные сети и теперь, как воспитанному человеку, ему и вовсе некуда деваться: придется остаться в Вересово, вопрос – надолго ли?
   Полина присела в кресло около камина и пригласила Сергея жестом занять место напротив нее. Он подчинился.
   – Ах, Серж! Вы позволите, если я буду вас так называть?
   – Как угодно…
   – Тогда, вызовите меня просто Полина, без церемоний. В Петербурге нынче не модно называть друг друга по отчеству, это старит и придает отношениям некую официальность. Ведь мы хотим с вами прейти к более близким отношениям. Не правда ли? – невинно поинтересовалась Полина.
   Сергей несколько растерялся: вопрос был задан слишком прямолинейно и требовал такого же ответа. Он собрался с духом:
   – Мы давно не виделись с вами. И наши шалости в юности не преступали границ дозволенного…
   – Разумеется, Серж. Я не требую от вас пойти со мной тотчас же под венец! Мы должны узнать друг друга поближе, – Полина многозначительно взглянула на собеседника. У него непроизвольно потянуло внизу живота …
   – Я был бы счастлив это сделать!
   – Вот и прекрасно. Вы обещаете подчиняться мне, как хозяйке и, наконец, как женщине?
   – Да…
   – Тогда отправимся на пикник.
   Сергей удивленно вскинул брови.
   – Помилуйте… И куда же?
   – В мой охотничий дом, что в двух верстах от имения, в лесу. Я прикажу собрать нам еды и вина. Думаю, вам понадобятся силы…
   Сергей смотрел на женщину, словно зачарованный, не веря собственным ушам: Полина Вересова приглашает его на свидание с явным авансом… Кто бы мог подумать, что скромная юная Полина превратиться, как нынче модно было говорить в столице, в «эмансипе», которые позволяют себе весьма вольное обращение с мужчинами.
* * *
   Спустя два часа Полина и Серж приближались к охотничьему домику. Время перевалило далеко за полдень и приближалось к трем часам.
   Всадники ехали по лесу.
   – Еще немного и мы – на месте, – нарушила молчание Полина. – Серж, вы отлично держитесь в седле, несмотря на то, что – артиллерист.
   Сергей кивнул, он действительно любил конные прогулки.
   За поворотом лесной дороги появилась поляна, осеннее солнце освещало через крону пожелтевших листьев черепичную крышу охотничьего дома.
   – Вот – мое убежище! – констатировала Полина.
   Сергей спешился с лошади и помог даме. Полина намеренно скользнула в объятия Сергея таким образом, что ее губы невольно дотронулись до его щеки. Мужчина не растерялся и, крепко обняв обольстительницу, страстно поцеловал.
   Полина обхватила Сергея за спину, прижавшись к нему, что есть силы. Его естество затрепетало, он испытал страстное желание. Женщина поняла это:
   – Идемте в дом, там все готово…
   Как только они вошли в дом, Полина скинула с себя шляпу, расстегнула жакет амазонки и несколько пуговиц шелковой прозрачной блузки. Естественно Сергей не устоял: он приблизился к прекрасной Диане и начал осыпать поцелуями ее шею и грудь.
   Полина, распаляясь все более, начала стонать от охватившего ее желания.
   – Я хочу тебя прямо так, в одежде! – воскликнула она. – Это так романтично!
   Сергей удивился, но подчинился желанию женщины. Правда, он по обыкновению предавался любовным играм лежа в постели. Но, что поделать: фантазии партнерши надо удовлетворять!
   Полина, взяв инициативу в свои руки, сказала, задыхаясь о волнения и нетерпения:
   – Сядьте в кресло.
   Как только Сергей опустился в кресло, Полина присела на колени и ловким профессиональным движением начала снимать с него брюки. Мужчина снова растерялся, но он так жаждал обольстительницу, что нормы приличия были забыты.
   Полина спустила с себя панталоны и «оседлала» партнера. Сергей же попытался избавить женщину от блузки. Та же предусмотрительно не надела корсет, и как только все пуговицы были повергнуты, перед восторженным взором Сергея предстала обнаженная грудь Полины.
   Женщина умело двигалась на партнере, постанывая от удовольствия, тот же старался попадать в такт движениям, обхватив ее за ягодицы и, лаская нежные соски языком.

Глава 3

   Сергей попытался сосредоточиться и дать себе отчет в том, что произошло: события развивались слишком стремительно. Безусловно, он желал Полину, – в постели она была бесподобна, – но, достаточно ли этого того, чтобы жениться? Сергей не знал…
   Женщина спала рядом, безмятежно посапывая. Ее длинные каштановые волосы, разметались по подушке, обнаженная грудь вздымалась.
   Сергей еще раз посмотрел на Полину… О, да! Его плотское влечение было настолько сильным, что он был готов снова предаться удовольствиям. Но женщина спала, и Сергею пришлось охладить свой пыл.
   Он встал с теплой постели, надел кальсоны и рубашку и прошелся по спальне. Уже почти рассвело, Сергей решил, что, скорее всего, должно быть часов семь, начало восьмого.
   Сон как рукой сняло, ведь Сергей как человек военный привык подниматься рано. Он спустился по лестнице на первый этаж, в маленькую гостиную, застеленную медвежьими шкурами.
   На столе стояла початая бутылка вина и фрукты. Сергей, ощутив приступ голода, что вполне объяснимо, – он столько сил и энергии потратил прошедшей ночью, дабы получить удовольствие и доставить таковое своей партнерше, – налил бокал вина и взял сочный персик.
   Немного подкрепившись, он осмотрелся более внимательно, ведь днем у него просто не было времени: Полина столь стремительно «оседлала» его, а он… Впрочем, как бы поступил другой мужчина при подобных обстоятельствах?!
   Сергей рассмотрел камин: он был сделан из камня, кованная решетка, закрывала его чрево, дабы оградить близ лежащие шкуры от случайных искр. На камине стояли бронзовые статуэтки: одна изображала самодовольного охотника, другая – медведя.
   Далее в углу стол небольшой шкаф, видимо, когда-то покойный Вересов хранил в нем книги об охоте. Сергей решил, что не будет ничего дурного в том, ели он почитает, или полистает вересовские фолианты. Может быть, и найдет, что-нибудь увлекательное.
   Первое, что попалось ему под руку, была небольшая книга в красном сафьяновом переплете с изящной металлической застежкой.
   – О! Наверняка нечто интересное!
   Щелкнув застежкой, Сергей открыл книгу, пролистав несколько страниц, он понял: это дневник. Первым побуждением, как всякого порядочного человека, а тем более – дворянина, было закрыть дневник и положить на прежнее место в книжный шкаф.
   Но, как говорится, любопытство – не порок, а – серьезный недостаток. Сергей открыл рукопись с первой страницы и углубился в чтение.
   Судя по почерку, писала явно женщина:

   «Пятое апреля 1864 года.
   Сегодня я отнесла девочку в приют. В пеленках оставила записку с ее именем: Анна. Наверное, это жестоко. А разве не жестоко, то, что совершил со мной Владимир?
   С этого дня я ненавижу мужчин, я буду лишь пользоваться ими… Для чего? Не знаю… Возможно ради денег, или собственного удовольствия.
   Может быть, попытаться выйти замуж? Но, честно говоря, не хочу. Верно, я не так устроена, как все нормальные женщины… Они мечтают выйти замуж, родить ребенка.
   Ребенок у меня уже был, был и любимый человек… Но… Все в прошлом. Теперь я решила: не выйду замуж, покуда не испробую тысячу мужчин. И все о своих связях буду записывать подробно…»

   Сергей замер, его пронзила страшная догадка: сей дневник принадлежит Полине!!! Иначе, зачем она будет держать его в шкафу? Для ее покойной матушки, это явно слишком смелые записи, да и потом в 1864 году, та ушла в мир иной…
   Сергей еще раз перечитал страшные строки, затем пролистал список любовников: стало противно. Чувство гадливости охватило его.
   

notes

Примечания

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →