Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

В средние века считалось, что куриный бульон является хорошим возбуждающим средством.

Еще   [X]

 0 

Севастополь: Женщины. Война. Любовь (Копыленко Татьяна)

В этом произведении переплетены события и годы, мистика и страшная военная действительность, любовь и беспримерное мужество. И город-герой Севастополь свято хранит вечную память о своих защитниках.

Читая книгу, мы ощущаем тепло ласкового южного солнца, слышим, как плещутся волны самого синего в мире Черного моря и кричат чайки. Так было, есть и так будет всегда. Ведь героизм нашего народа и любовь к своей Отчизне не сломить никому…

Год издания: 2015

Цена: 69.9 руб.



С книгой «Севастополь: Женщины. Война. Любовь» также читают:

Предпросмотр книги «Севастополь: Женщины. Война. Любовь»

Севастополь: Женщины. Война. Любовь

   В этом произведении переплетены события и годы, мистика и страшная военная действительность, любовь и беспримерное мужество. И город-герой Севастополь свято хранит вечную память о своих защитниках.
   Читая книгу, мы ощущаем тепло ласкового южного солнца, слышим, как плещутся волны самого синего в мире Черного моря и кричат чайки. Так было, есть и так будет всегда. Ведь героизм нашего народа и любовь к своей Отчизне не сломить никому…


Татьяна Копыленко Севастополь Женщины. Война. Любовь

   Посвящаю эту книгу морякам Черноморского флота и бойцам Приморской армии, героям севастопольского подполья, всем защитникам и патриотам Севастополя.

   Всем, кто защищал нашу Родину ценой своих жизней.
   Всем, кто отстаивал ее Свободу и Честь.
   Павшим и Живым.
   Во все времена.
   Мы обязаны вам Жизнью.

От автора

   Владимиру Владимировичу Путину.
   Будьте Благословенны.
   Несмотря на то, что постоянно жить в Севастополе мне не пришлось, каждый раз при посещении этого великого города я чувствую нечто такое, чего не ощущаю в других городах, которые стали для меня «домом» – любимых Феодосии и Петрозаводске. Моя жизнь так сложилась, что, когда я из Петрозаводска еду в Феодосию, я говорю, что еду домой, а когда из Феодосии я еду в Петрозаводск, я тоже говорю, что еду домой. Символично, что два этих города, ставшие для меня родными, одновременно получили в 2015 году гордое звание «Город воинской славы».
   На протяжении более чем 20 лет непостижимым для меня образом, как и для миллионов других людей, эти два моих дома находились в разных странах.
   И все эти годы я, как и миллионы других людей, желала, чтобы все вернулось на круги своя и Крым возвратился в Россию – домой.
   Наконец-то в 2014 году мы этого дождались.
   Наконец-то справедливость свершилась.
   Наконец-то в сердцах миллионов людей наступил мир, а наш прекрасный полуостров наконец-то получил возможность развиваться и расцветать. Возможность, которой он был лишен более 20 лет.
   О Севастополе написано много замечательных мемуаров, прекрасных, подробных и профессиональных военно-исторических книг. Моя книга ни в коем случае не является хроникой или историческим очерком, она не претендует на подробное изложение военных действий. Нет.
   Это – выражение моих чувств, моей врожденной гордости за родной Севастополь.
   За людей, которые его защищали, боролись, умирали, но не сдавались – и побеждали.
   За тех, кто поднимал его из руин.
   За тех, кто приумножал его славу.
   «Погибаю, но не сдаюсь» – сигнал, который отправил капитан крейсера «Варяг» перед гибелью своего корабля. Можно сказать, что «Погибаю, но не сдаюсь» – это девиз, под которым во все времена сражались защитники нашей Родины.
   Несгибаемая воля, беззаветная храбрость, свободолюбие, долг, честь – все это соединилось воедино в этой короткой фразе. Так было и во времена обороны Севастополя – как во время Крымской войны 1853–1856 годов, так и во время Великой Отечественной войны.
   Врагу не удалось сломить дух защитников Севастополя, не удалось покорить наш народ.
   Вечная вам слава, живые и павшие!
   Мы в неоплатном долгу перед вами!
   Татьяна Копыленко,
   дочь участника Великой Отечественной войны,
   выдающегося драматического баритона,
   ведущего солиста Ансамбля песни и пляски Краснознаменного Черноморского флота
   Тимофея Копыленко.
* * *
   – Прошу, прошу, останься со мной, милый, любимый, держись, не умирай, держись, не умирай, не умирай… – она шептала эти слова снова и снова, как молитву.
   И тогда, когда держала в руках его лицо, время от времени судорожно отирая кровь, бежавшую из-под промокшего бинта, прикрывавшего глубокую рану на голове лежавшего без сознания матроса.
   И тогда, когда наклонялась к его груди и прижималась к ней ухом в горячечной надежде услышать стук его сердца.
   Его сердце стучало.
   Или ей так казалось…
   Или ей безумно этого хотелось – и слух ее обманывал в милосердном желании дать ей то, что ей было жизненно необходимо…
   Что бы он жил. Тук-тук…
   Чтобы он жил. Тук…
   Чтобы он жил…
   Ошибиться было несложно: грохот канонады, гремевшей над Севастополем, перекрывал почти все другие звуки. В ней тонули крики командиров, отдававших приказы сорванными, хрипящими голосами, короткие автоматные очереди и одиночные выстрелы, грохот орудий бастиона, стоны раненых, шум моря, надрывные вопли метавшихся чаек – все это терялось в непрерывном гуле затяжной, непрекращающейся бомбежки.
   Где-то вверху – ей показалось, что прямо над ними – в высоком, сером небе, зародился противный, свистящий, знакомый звук.
   Летела бомба.
   Летела смерть.
   К ним летела Смерть.
   Время остановилось.
   Казалось, что оно умерло.
   Умерли звуки.
   Умерли запахи.
   Умерли мысли.
   Умерли ее чувства.
   Кроме одного.
   – Не умира-а-а-а-а-й!!!!!!!!!! – она закричала из последних сил и накрыла матроса своим телом, сотрясаясь в рыданиях, обнимая его, защищая от пуль, от снарядов, от смерти.
   Свист становился все громче, все ближе.
   Смерть уже подлетала, расправляя над ними холодные черные крылья.
   Ближе.
   Ближе.
   Ближе.
* * *
   Утро началось…
   Как приятно оно началось…
   За окном о чем-то своем тихо шептались деревья, с нежными вздохами теплого ветра в открытое окно влетал щебет ранних пташек.
   Маша продолжала лежать, наслаждаясь покоем и звуками летнего крымского утра. Еще минутку, еще маленькую минуточку, и она откроет глаза, встанет, наскоро умоется, расчешет и заплетет мягкие русые волосы в длинную косу, оденется в привычную, приготовленную с вечера одежду, выпьет чая, завернет себе пару бутербродов и яблоко, положит все в сумочку, выйдет из дома, на несколько секунд остановится у порога, закроет глаза, поднимет лицо к солнцу, вдохнет прогретый, родной, сладкий от запаха цветов и фруктов воздух, и отправится на работу.
   Маша Бережная работала в Севастопольской Морской библиотеке. Вообще-то она с отличием закончила медицинское училище, но по специальности работала недолго. Ее отец неожиданно заболел, и Маша ухаживала за ним до самого конца. С отцом они были очень дружны. Мама Маши умерла при родах, и отец растил дочку один, со всей любовью и нежностью, на которую было способно его большое, щедрое сердце. Маша любила отца и при жизни старалась радовать всем, чем могла.
   Девочка хорошо училась, в их небольшой уютной квартире всегда был порядок; повзрослев, она научилась вкусно готовить и часто баловала отца пирогами. Мичман в отставке любил, когда в доме пахло свежей выпечкой. Он уже с порога мог определить, какой пирог сегодня затеяла его дочка. Пироги у Маши и правда получались отменные, а может быть, отец больше любил их за то, что пекла их его девочка, так похожая на свою маму – зеленоглазую, русокосую высокую красавицу, которую он не успел долюбить.
   На память им с дочкой осталось только несколько фотографий задумчивой нежной женщины, несколько простых украшений, платья и соломенная шляпка с золотистыми лентами, которую Маша, повзрослев, иногда надевала на прогулку.
   Как всю жизнь они с отцом жили, не разлучаясь, так и перед его уходом из жизни Маша оставалась с ним до самого последнего вздоха. После похорон Маша вернулась на свою прежнюю работу – но не смогла выносить вида больных людей, лежащих в палатах. Ей везде мерещился ушедший отец, и она, не сумев пережить свое горе, решила хотя бы на время поменять место работы. Работа нашла ее через отца.
   Машин отец любил читать – читал он много и с увлечением, и эта страсть передалась от него и дочери. Сам он брал книги в Морской библиотеке, и после его смерти Маша принесла сдать несколько оставшихся томиков и закрыть его абонемент. Сотрудники библиотеки хорошо ее знали – еще с раннего детства она приходила вместе с отцом в библиотеку и тихонько его ждала, пока он сдавал и брал книги.
   Женщины приняли у Маши книжки и не захотели сразу отпускать – позвали пить чай, посочувствовали, расспросили, как она теперь живет. И оставили ее насовсем – в библиотеку как раз требовался сотрудник. Маша не знала библиотечного дела, но была аккуратной, внимательной, старательной девушкой, милой в общении, быстро и с удовольствием училась премудростям новой профессии.
   Почти с первых дней работы Маша поняла, что она оказалась на своем месте, что библиотека стала для нее не только временным прибежищем, но родным домом, в котором она чувствовала себя защищенной и спокойной. Она почувствовала, что здесь, в окружении знакомых, милых, приветливых сотрудниц библиотеки она сможет восстановиться, прийти в себя после смерти отца и набраться сил, чтобы жить дальше. И сама библиотека раскрывала перед ней все больше своих тайн, все щедрее делилась своими богатствами.
   В очередной раз Маша мысленно сказала своему отцу «спасибо» – на этот раз за то, что он привил ей любовь к чтению.
   Маша начала читать в раннем детстве, в пять лет она уже помнила себя с детской книжкой в руках. С тех пор она не выпускала книги из рук. Так как в домашней библиотеке детских книжек у них было не много, то отец стал ее водить в детско-юношескую библиотеку. Стоя рядом с отцом, привставая на цыпочки, задрав голову так, что только кончик носа был виден над стойкой, Маша с обожанием и трепетом смотрела на старушку-библиотекаря с седыми, зачесанными в пучок волосами, с очками в тонкой золотой оправе, подбиравшую для нее книги. Во многом именно эта женщина сформировала ее читательский, эстетический вкус.
   Необъятный мир, полный красоты, утонченности, приключений, подвигов, любви, страданий, мужества, героизма, постепенно открывался перед взрослеющей девочкой благодаря книгам. Лучшие умы человечества, лучшие образцы человеческой природы, характеров, поступков и чувств открывались перед ней, говорили с ней с пожелтевших, немного пахнущих пылью книжных страниц.
   Теперь иногда она задумывалась – какой была самая первая книга, с которой началась Морская библиотека? Уже и не узнать. Но то, что морские офицеры Севастопольского гарнизона сделали великое дело – это был непреложный факт.
   В далеком 1882 году моряки купили книги для новой библиотеки, с них она и началась. Морская библиотека пережила несколько пожаров, но ее вновь отстраивали и воссоздавали библиотечный фонд. И этот фонд был всегда разнообразным. Безусловно, основной составляющей фонда была военно-морская литература, книги по истории российского флота, краеведению, но всегда в фонде библиотеки собирались книги по самым разнообразным направлениям знаний.
   Каждую свою свободную от работы минуту Маша читала. Она наслаждалась чтением, погружаясь в него с головой, всей душой переживая повороты историй, сочувствуя и сопереживая героям. Книги давали ей возможность отдохнуть душой, узнать о выдающихся образцах доблести, самоотверженности, высоких чувствах, подвижничестве, чести.
   Она любила книги разных направлений, жанров, авторов. Книга, которую она читала сейчас, – «Славные страницы летописи Российского флота» – захватила ее полностью. Маша с восхищением снова и снова перечитывала каждую главу. Рассказ о том, как бриг «Меркурий» победил два турецких корабля, почти в десять раз превосходивших его по огневой мощи, потряс ее до глубины души.
   Маша перелистнула последнюю страницу, закрыла книжку и задумалась. Подвиг, который совершил экипаж «Меркурия», был поистине беспримерным. А вот если бы она была в похожей ситуации – смогла бы проявить хоть крупицу такого самоотверженного мужества, какое проявили командир брига капитан-лейтенант Казарский и его экипаж?
   Рядом раздалось негромкое вежливое покашливание, и Маша подняла голову. На нее смотрели веселые синие глаза, принадлежавшие симпатичному, высокому, широкоплечему, черноволосому молодому моряку. У нее замерло, а потом часто-часто забилось сердце, а щеки зарделись румянцем. Маша глубоко вздохнула, стараясь утихомирить растрепыхавшееся сердце, но у нее это плохо получилось.
   – Извините, я… зачиталась и отвлеклась, – ей пришлось откашляться: голос сел и не хотел ее слушаться.
   – Что читаете? – моряк перегнулся через стойку и взял из ее рук книгу. – Так… «Славные страницы летописи Российского флота»… – Моряк с уважением посмотрел на Машу и вернул ей томик. – Замечательная книга.
   – Да, это правда, книга замечательная, – Маша, наконец, успокоила дыхание и справилась с голосом. – А что бы вы хотели почитать?
   – Я изучаю судовождение, и мне нужны вот эти книги и учебники, – синеглазый моряк протянул ей листочек со списком.
   – Сейчас принесу, – Маша взяла у него листок, и их руки на мгновение встретились.
   Она снова вспыхнула румянцем, опустила глаза и заторопилась к стеллажам с нужными книгами. Там, в полумраке и тишине отдела специальной литературы, она на несколько секунд застыла, прислонившись спиной к стене. Маша закрыла глаза, и перед ней сразу возник образ молодого моряка, только его глаза сейчас не улыбались, а с серьезной нежностью смотрели прямо ей в лицо. У Маши потеплело на сердце. Так очень часто смотрел на нее отец. Маша быстро собрала нужные книги и учебники и понесла их к стойке.
   – Вот, все, что вы просили, – она поставила перед моряком стопку книг. – Сейчас я их оформлю. У вас есть абонемент или вы у нас впервые?
   – Не впервые, а вот так удачно зашел в первый раз, – пошутил моряк.
   – Тогда назовите свое имя, я запишу книги, – Маша взяла ручку и приготовилась писать.
   – Михаил Георгиевич Орлов, севастополец, из семьи потомственного моряка, не женат, – браво отрапортовал моряк, но выглядел он при этом абсолютно серьезно и внимательно смотрел Маше в глаза.
   – Меня зовут Маша… – она запнулась.
   – Очень приятно, – подхватил моряк, – вы любите танцевать? Или только читать? – он улыбнулся.
   – Да… то есть нет… то есть да, читать люблю, и танцевать тоже, но танцую очень редко, – Маша старалась улыбнуться, но смущалась все больше.
   – Тогда, Маша, я предлагаю вам восполнить это упущение. Через две недели у меня будет увольнительная, давайте сходим погулять на Приморский бульвар, а потом на танцы. Так как, вы согласны? – моряк даже затаил дыхание, ожидая ее ответа.
   А Маша не знала, что сказать. Да, она очень хотела согласиться. Но стеснялась. Танцевала она редко, и еще реже, вернее, никогда ее не приглашал на танцы мужчина. Мужчина, который ей понравился, в присутствии которого она чувствовала себя уютно и взволнованно одновременно.
   – Так что? Вы не хотите идти со мной? Или вы идете с кем-то другим? – Маше показалось, что глаза моряка стали еще синее – как море перед штормом.
   – Нет… то есть да… – Маша еще больше разозлилась на себя за нерешительность, и разволновалась еще больше – ей не хотелось обидеть этого приятного, улыбчивого парня.
   – Так «да» или… «нет»? – моряк наклонился к ней чуть ближе и заглянул в глаза. – Вы пойдете со мной танцевать?
   – Да, – наконец-то смогла выдохнуть Маша. – Я пойду, спасибо за приглашение.
   – Вам спасибо. – Он облегченно выдохнул. – Давайте встретимся на Драконьем мостике, в пять. Хорошо?
   – Хорошо. – Маше, наконец, удалось взять себя в руки, и она смогла ему улыбнуться; улыбка вышла робкая, но солнечная.
   – Хорошо. До встречи. – Глаза моряка вспыхнули радостным теплым светом, он взял книги, кивнул Маше на прощание, легко пошел к выходу, на ходу повернулся, помахал ей рукой и вышел.
   Две недели пролетели быстро. Все это время Маша чувствовала себя иначе, не так, как всегда, как она привыкла. Ее прежняя жизнь протекала между домом и школой, домом и училищем, домом и… домом. А после смерти отца – домом и библиотекой. С небольшими отвлечениями на выполнение простых бытовых обязанностей или скромных потребностей.
   Подруг у Маши почти не было – ее знакомые девчонки давно жили своей жизнью, у всех были свои заботы, увлечения. Маша не знала, с кем ей посоветоваться о предстоящей встрече, и она волновалась, пыталась представить, что она будет говорить, что делать, как выглядеть. Она несколько раз пересмотрела свой нехитрый гардероб, выбрала платье с рисунком из любимых ею нежных чайных роз, привела в порядок его и выходные туфли. Вечером накануне дня встречи она особенно тщательно расчесала свои длинные русые волосы и легла спать, загадав желание, чтобы завтра все было хорошо.
   Среди ночи Маша проснулась от страшного грохота.
   Что это?!
   Она посмотрела на часы – 3 часа 15 минут утра.
   Маша протянула руку и перевернула страничку перекидного календаря, стоявшего рядом на прикроватной тумбочке.
   22 июня 1941 года.
   В ту роковую минуту Маша Бережная еще не знала, что ее жизнь уже не станет прежней.
   Никогда.
   Жизни десятков миллионов людей изменились.
   Навсегда.
* * *
   Наступило утро…
   Счастье, что была пережита еще одна ночь и наступило утро…
   Маша Бережная быстро встала, умылась, гладко зачесала волосы, надела темное платье, съела кусочек хлеба, выпила чая, накинула вязаную кофту неброского серо-зеленого цвета и быстрым шагом вышла из дома, не останавливаясь ни на секунду – она спешила на работу. Маша работала в госпитале, ее образование позволило ей чувствовать себя полезной в военных условиях. Она старалась изо всех сил – не могла видеть страдания людей, страдания защитников ее любимого города, защитников страны, ее защитников.
   Она почти не вспоминала свою мирную жизнь «до» той страшной ночи.
   Она почти не вспоминала отца.
   Она почти не вспоминала того улыбчивого моряка, его синие веселые глаза.
   Она запретила себе вспоминать ту, мирную жизнь, родного человека и симпатичного парня.
   Она работала в госпитале и отдавала этой работе всю себя.
   Всю свою жизнь.
   Все свои чувства.
   Когда Маша не работала в госпитале, она шла в город и помогала строить укрепления.
   Так делали очень многие.
   Так делали все.
   Мужчины и женщины, старики и дети – делали все, что только было в их силах и за пределами их человеческих сил. С первой минуты нападения на Севастополь жизнь города, жизнь каждого севастопольца была подчинена только одному – враг должен быть разбит.
   Машины руки почернели, ладони покрылись мозолями, спина на какое-то время перестала разгибаться, но потом ее тело привыкло к постоянной нагрузке, перестроилось, и девушка уже не так страдала от непосильного труда.
   Так же, как все.
   Каждый день.
   Каждую ночь.
   Ее тело привыкло, но сердце иногда не слушалось голоса разума, и воспоминания накатывали непрошеной волной, заставляя глаза плакать, а душу – страдать.
   Как-то раз в госпитале один из раненых попросил Машу занести письмо по адресу, и она, впервые за долгое время, пошла через Приморский бульвар. Она шла, не глядя по сторонам, опустив глаза и думая о том, что завтра она сможет больше времени провести на строительстве укреплений.
   Это хорошо. Город должен быть защищен не только с моря, но и со стороны суши. Как парадоксально иногда повторяется История – во время Крымской войны, начавшейся в 1853 году, Севастополь также был хорошо защищен с моря, а вот на суше защитные сооружения пришлось возводить в срочном порядке уже во время военных действий. История сделала новый виток, но в этом она повторилась.
   Маша остановилась на Драконьем мостике немного подышать. Она смотрела на свой любимый пейзаж – море, бескрайнее Черное море. Маша вспомнила тот самый миг, когда она проснулась ночью 22 июня от страшного грохота, и – красота померкла.
   

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →