Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Когда мы разговариваем, то почти половина нашей беседы состоит из пауз.

Еще   [X]

 0 

Другое племя (Вавикин Виталий)

Потомку древней расы, существовавшей задолго до появления людей, простому с виду мальчишке Арману, с детства приходится бороться со своей скрытой сущностью – зверем, который обладает высоким интеллектом и поразительной способностью к регенерации. Арман хочет простой человеческой жизни, где у него будут друзья, увлечения и, наконец, любимая девушка, – но ему мешает банальное людское неприятие всего, что не схоже с человеком, а также алчность и жестокость окружающих.

Год издания: 0000

Цена: 59.9 руб.



С книгой «Другое племя» также читают:

Предпросмотр книги «Другое племя»

Другое племя

   Потомку древней расы, существовавшей задолго до появления людей, простому с виду мальчишке Арману, с детства приходится бороться со своей скрытой сущностью – зверем, который обладает высоким интеллектом и поразительной способностью к регенерации. Арман хочет простой человеческой жизни, где у него будут друзья, увлечения и, наконец, любимая девушка, – но ему мешает банальное людское неприятие всего, что не схоже с человеком, а также алчность и жестокость окружающих.


Виталий Вавикин Другое племя

   Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

* * *
   Мы меняемся, не изменяясь. Мы набираемся мудрости, но подвержены ошибкам! Сколько бы мы ни существовали, мы остаемся людьми – в этом и наше чудо, и наше проклятие.
Энн Райс «Вампир Лестат»

1

   Теплый ветер колыхнул бесконечное кукурузное поле. Стебли вздрогнули, зашелестели, словно взволнованное дыхание молодого любовника, прикоснувшегося к юной, недавно сформировавшейся груди. Шериф поежился и огляделся по сторонам. Волосы на затылке зашевелились. Теплое калифорнийское солнце перестало согревать. Озноб сковал тело. Кто-то наблюдал за ними из густых зарослей кукурузы, прячась за пыльными зелеными стволами в человеческий рост.
   – Кого ты видел? – повторил шериф свой вопрос.
   Мальчишка вздрогнул и замотал головой.
   – Никого! Клянусь, никого! – По его грязным щекам покатились слезы. Он схватил шерифа за руку. – Заберите меня отсюда, пожалуйста! – Детские пальцы впились в мужскую ладонь. Причинили боль.
   Шериф снова вздрогнул.
   – Кого ты… – он прервался, услышав какой-то шорох. Боковое зрение уловило мимолетную тень, нырнувшую в заросли. – Да что здесь происходит?
   Десяток напуганных мух, прервав трапезу, поднялись в воздух. Зажужжали, кружась над распотрошенным телом светловолосой женщины.
   – Не смотри! – шериф силой заставил мальчика отвернуться. – Не смотри на нее!
   Он приказал себе не думать о том, кто эта женщина. Сколько мальчишке лет? Десять? Одиннадцать? Если это его мать и он видел, как все произошло, то кошмары на всю жизнь ему обеспечены. Шериф снова посмотрел на разбросанные вокруг тела внутренности. Господи, пусть виновником этого будет животное! Шакал или дикая собака – неважно. Лишь бы не человек!
   – Пойдем. – Шериф подтолкнул мальчишку к своей машине. Ветер снова приласкал кукурузное поле. Дверка скрипнула. – Садись. – Пыль под ногами поднялась, заполняя глаза. – Чертов ветер! – Шериф сел за руль. Включил зажигание. Стартер заурчал, но двигатель не завелся. – Что за… – Шериф повторил попытку. Ничего. – Черт! – Он вышел из машины и открыл капот. Пусть это будет не человек. Пусть это будет…
   Шериф выругался, увидев вырванные высоковольтные провода. Значит, все-таки человек. Рука потянулась к револьверу. Но когда он успел? Когда смог повредить двигатель? Шериф обернулся. Мухи снова облепили изуродованное женское тело. Убийца всегда находился здесь. Наблюдал за ними. Выжидал. Сколько времени шериф пытался поймать мальчишку в этих зарослях? Пять минут? Десять? Шериф расстегнул кобуру и взвел курок.
   – Вылезай! – прокричал он мальчишке.
   – Но…
   – Я сказал, вылезай! – Шериф заставил себя успокоиться. – Мы пойдем пешком.

2

   Дин сплюнул истлевшую до фильтра сигарету и любовно погладил приклад «Ремингтона». День только начинался, но за последние недели он понял, что это не дает ему никакого преимущества. Зверь не боится солнечного света. Не боится огня. Да и зверь ли? Месяц назад Дин сказал бы, что такого не бывает, и назвал бы человека, рассказавшего ему о звере, чокнутым. Но сегодня он сам стал тем человеком. Отчаявшимся. Одержимым. С черной щетиной, растрепанными волосами и безумным взглядом. Зверь забрал у него все. Забрал жену, дочь, забрал желание жить, оставив лишь месть да ночные кошмары – кровавые, темные. В них Дин всегда возвращался к озеру. В ночь, когда зверь уничтожил всю его жизнь. В ночь боли и страданий. В ночь беспомощности и отчаяния. В ночь, когда лунный свет посеребрил поляну и ничто не предвещало трагедии…
   – Скажи, что любишь меня, – попросила Эшли.
   Дин обнял ее, зарывшись лицом в светлые волосы. Любимая женщина прижалась к нему – теплая, податливая. Вики заснула в соседней палатке, и можно было заняться сексом, но Дин хотел просто лежать, обнимая мать своей дочери, слышать ее дыхание, вдыхать запах ее волос. Он заснул на какое-то время, растворившись в этом океане чувств.
   – Дин! – он вздрогнул, услышав встревоженный голос жены. Сердце екнуло. – Господи! – Эшли вскочила, пытаясь выбраться из палатки.
   Еще один крик Вики прорезал тишину, прогоняя остатки дивного сна.
   – Да что же это?! – Эшли рванула вверх молнию входа, сдирая с пальцев кожу. Кровь потекла по руке, но Эшли не заметила этого.
   – Мама! – крик дочери захлебнулся в каком-то чудовищном хлюпанье.
   Дин оттолкнул жену и, разорвав молнию, выскочил на поляну. В палатке дочери, стоявшей чуть поодаль, горел свет. Включенный фонарик рождал дикие, безумные тени. Они извивались на брезентовой поверхности, вздрагивали, скалили черные беззубые пасти.
   – Вики! – Дин бросился к ней. Преодолел за несколько шагов отделявшее его расстояние и нырнул в палатку.
   Кровь. Она была повсюду: пропитывала одеяла, стекала с брезентовых стен… И зверь. Дин так и не смог разглядеть его. Лишь глаза: желтые, дикие. А потом зверь развернулся и выпрыгнул в разодранную стену.
   – Вики, – прошептал Дин, не в силах оторвать взгляд от изуродованного тела. Вернее, не тела – рваных ошметков, разбросанных по палатке.
   – Что с ней? – закричала за спиной жена. – Он ее укусил? Скажи мне, что все хорошо.
   – Нет. – Дин выбрался из палатки.
   – Она испугалась? – Эшли отказывалась верить. – Она… – Женщина увидела кровь на руках мужа. Вскрикнула. Попыталась заглянуть в палатку.
   – Нет. – Дин прижал ее к себе.
   – Пусти!
   – Не надо.
   – Пусти! – Она оттолкнула его. Увидела то, что осталось от дочери, и закричала…
   Дин посмотрел на перешептывающееся на ветру кукурузное поле. Сможет ли он когда-нибудь забыть тот крик жены? Сможет ли перестать вздрагивать, когда будет слышать случайные крики? Радость, удивление, счастье – теперь для него все превратилось в этот дикий истошный крик боли и отчаяния…
   Дин не помнил, как они вернулись в город. Не помнил, как решили подать на развод. Нет, они не обвиняли друг друга. Просто не могли вспоминать ту ночь. Не могли забыть, когда рядом находился тот, кто был там. Видел. Страдал… Вики… Ей было девять. Девять. Девять… Дин съехал первым. Собрал вещи и перевез в отель. Он любил Эшли, но он больше не хотел напоминать ей о дочери своим присутствием. Не хотел напоминать себе.
   – И не звони мне, – попросила Эшли.
   – Не буду, – пообещал он.

3

   Эшли. Ночь была слишком долгой. Веки слишком тяжелыми. Сны – беспокойными. Стоило закрыть глаза, и она видела своего растерзанного ребенка. Свою маленькую Вики. Слышала ее голос. Видела ее улыбку. А потом всегда появлялась кровь – красная, теплая, липкая. Казалось, что ей пропитана вся кровать. Эшли сбрасывала одеяло, но под ним находилось лишь ее покрытое холодным потом тело. И все. И никаких снов. Никакого шанса на забытье. Лишь воспоминания.
   Эшли поднялась на ноги и вышла на веранду. Говорят, старые привычки возвращаются в трудные моменты. Что ж, люди не врут. Эшли достала пачку сигарет, сорвала слюду и закурила. Какое теперь имеет значение, сколько минут жизни забирает у нее каждая сигарета? Главное, что они помогают расслабиться. Забыться. Отвлечься. Главное, что сейчас они могут стать тем единственным другом, компания которого по-настоящему нужна. Эшли села на ступени и, поджав колени к груди, устремила взгляд в пустоту. Теплый ветер приятно ласкал тело, раскачивал деревья, окружавшие дом, заставлял перешептываться кустарник. Эшли выдохнула в ночное небо синий дым и, обернувшись, посмотрела на темные окна комнаты Вики. Никогда больше в них не загорится свет. По крайней мере, его не включит дочь. Слезы навернулись на глаза, но так и остались в них. Где-то за спиной треснула сухая ветка. Эшли вздрогнула. Безразличие и пустота, вызванные трагедией, пошатнулись, вздрогнули вместе с телом. Сигарета выпала из руки.
   – Кто здесь? – Эшли вглядывалась в черные заросли. – Дин, это ты? – Она прислушалась. Нет. Дин бы не стал пугать ее. Не стал бы прятаться. – Кто здесь? – Она поднялась на ноги. – Я спрашиваю, кто здесь?! – Ветер снова качнул заросли кустарника. – Черт! – Эшли рассмеялась. Подняла голову и поблагодарила небеса за то, что позволили улыбнуться. Но небесам сегодня было плевать. Телефон небесной канцелярии молчал. – Господи! – Эшли попятилась к дому.
   Желтые глаза смотрели на нее из темноты. Яркие, голодные, злые.
   – Нет! – Сердце бешено забилось в груди. Желание мстить сменилось желанием спасти свою жизнь. Зверь здесь. Он забрал сначала дочь, а теперь пришел за матерью. Страх пересилил ненависть и отчаяние. Инстинкты очистили разум, придали сил. Эшли развернулась и побежала обратно в дом. Зверь зарычал. Бросился за ней следом. – Нет! – Эшли захлопнула дверь, в которую тут же ударил зверь, разбил стекла. – Нет! – Эшли закрыла задвижки. Зверь снова ударил в дверь. Затрещало дерево. Разбитые стекла порезали Эшли ступни. – Черт! – Она схватила телефон. Набрала трясущимися руками 911. Поняла, что не дождется. Выбросила трубку и побежала наверх. Снова зазвенело стекло. Хлопнула дверь, ведущая во двор. – Черт! – Эшли отчитала себя за неосмотрительность, но пытаться что-то исправить было поздно. Зверь проник в дом. Эшли не видела его. Лишь желтые глаза, склонившиеся к полу. Он нюхал ее кровь. Он искал ее след. – Черт! – Эшли бросилась в ближайшую комнату. Закрыла дверь. Придвинула к ней тяжелый шкаф. – Господи, пусть он уйдет! – взмолилась она, прячась за кроваткой Вики, но не замечая этого, не вспоминая дочь. Сейчас были только инстинкты. – Господи! – Зверь ударил в дверь, сдвигая шкаф. Черная лапа просунулась в образовавшуюся щель. – Нет! – Эшли навалилась на шкаф, пытаясь закрыть дверь, но в этой борьбе у нее не было шансов.

4

   – Для опознания кого? – спросил Дин, но в трубке были уже гудки.
   Он одевался в какой-то прострации. Выбрал лучший костюм. Побрился. Начистил ботинки.
   – Господи, Дин! – помощник шерифа Допс встретил его на входе в морг. Посмотрел на голубой галстук, на отутюженные брюки. «Не в этой ли одежде он был на своей свадьбе?» – подумал Допс, но спросить не решился. – Уверен, что в порядке?
   Дин кивнул. Они прошли в морг. Помощник коронера выкатил из холодильника тело Эшли. Вернее, то, что осталось от Эшли.
   – Это она, – сказал Дин, вглядываясь в знакомое лицо. Протянул руку и попытался отдернуть прорезиненную простыню, чтобы увидеть тело.
   – Не надо, Дин, – попытался остановить его Допс.
   – Я должен.
   – Нет, – Допс сжал его кисть, но рука друга оказалась сильнее. – Дин… – он замолчал. Женщина, которую он знал, с которой обедал, встречался на улице, учился в одной школе, была… Допс пытался, но не мог подобрать нужного слова. – Господи! – Он посмотрел на Дина. Менее чем за месяц парень потерял двоих. Какие слова тут могут помочь? «Все будет хорошо» или «я понимаю тебя», а может, «все образуется»? Нет. Ничего не поможет. Человек держал на руках своего мертвого ребенка, а теперь пришел опознать тело любимой женщины. Какие слова он хочет услышать? Наверное, уже никаких. Просто кто-то на небесах перепутал его личное дело и бросил не в ту папку. – Дин! – Допс разжал его пальцы и укрыл тело Эшли простыней. – Пойдем, Дин.
   – Нет.
   – Ты не можешь остаться здесь.
   – Почему?
   – Потому что… – Допс посмотрел на помощника коронера, словно выпрашивая у него помощи, хотя бы одного слова. – Потому что…
   – Потому что они умерли? – помог ему Дин и как-то отрешенно кивнул.
   Он вернулся домой. Вернее, в отель. Вещи лежали в чемоданах, которые никто не собирался распаковывать. Допс попросил его пока не возвращаться домой.
   – Сам понимаешь, криминалисты… Да и тебе не стоит лишний раз вспоминать о том, что случилось.
   – А что случилось?
   – Дин…
   – Нет. Я понимаю, что погибли люди, но попытайся объяснить мне, почему? Кто это? Что это?
   Допс не ответил. Перед глазами еще стояли фотографии с мест преступлений.
   – Поверь, – сказал Шериф Притчард. – Такое мог сделать только зверь. Хищник. Я видел человека, которого загрыз гризли, так вот он выглядел почти так же.
   – И его семья?
   – Что?
   – Я спрашиваю, этот гризли потом пришел и убил всю семью своей первой жертвы?
   – Это могло быть совпадение.
   – А если нет? Коронер сказал, что форма зубов напавшего на Эшли хищника идентична зубам, оставившим след на теле Вики. И еще он сказал, что не знает, какое животное это было. Не может определить.
   – И что?
   – Ничего.
   Допс покинул участок. Вернулся в дом Дина. Почему, если это был зверь, не осталось ни шерсти, ни экскрементов? Почему хищник оставил нетронутым мясо на кухонном столе? Слишком много вопросов. Допс поднялся наверх. Какой силой нужно обладать, чтобы разнести в щепки такую дверь? Допс прошел в спальню. Нашел разорванную рубашку Дина. Почему никто не сфотографировал ее? Или же они решили, что это сделала Эшли? В гневе, отчаянии? Неважно. Допс поднял рубашку и втянул носом исходивший от нее запах. Что хотел найти здесь зверь? Почуять запах? Взять след? Но зачем? Неужели Дин следующий? Допс посмотрел на часы. Приближался вечер. Но если он прав и хищник теперь начнет охоту на Дина, то что делать ему? Рассказать обо всем старому другу или попытаться помочь, наблюдая за ним? Вряд ли Дин согласится закрыться дома и ждать, когда зверь придет за ним. Значит, остается лишь наблюдать. Допс остановился возле отеля. Если он окажется прав, то зверь скоро будет здесь. Допс закурил. Если он окажется прав, то ночь обещает быть долгой и бессонной.

5

   В лесу было тихо, но голова пульсировала так сильно, словно вокруг работали тысячи отбойных молотков. Шериф Притчард стоял возле старого камня и отказывался верить в то, что видит. Старая могила, которую он сделал, казалось, тысячу лет назад. Он да еще его совсем юный помощник, сбежавший после из города, лишь бы не вспоминать кошмар. Шериф достал дрожащими руками сигарету и закурил. Нет. Этого не может быть. Они же убили его. Похоронили. Прострелили голову и бросили тело в глубокую могилу… Но зверь вернулся. Выбрался из бездны забвения. Зверь, которому они так и не дали тогда имя. Но зачем оно нужно зверю? Никто ведь не будет вспоминать его. Никто не придет сюда, чтобы рассказать усопшему о детях и внуках…
   Шериф выхватил револьвер и резко обернулся. Он знал, что не успеет, но попытаться стоило. Зверь ударил его в грудь. Острые когти рассекли шерифу левую щеку. Еще один удар – и хрустнули ребра. Шериф потерял равновесие и полетел в раскопанную могилу. От удара он потерял сознание, а когда очнулся, увидел комья земли, летящие ему в лицо. Где-то здесь должен быть револьвер! Шериф шарил рукой по земле. Черная тень мелькала у края могилы. Внезапная догадка повергла шерифа в ужас. Зверь не хочет убить его. Зверь хочет похоронить его заживо! Страх. Шериф выплевывает набившуюся в рот землю. Подпрыгивает. Пытается выбраться. Сдается. Лежит и смотрит, словно со стороны, на свое погребение. Глупцы! Почему они не сожгли зверя, когда была возможность? Шериф вспомнил свою дочь и заплакал. Кто теперь будет заботиться о ней? Кто будет вывозить каждое утро на веранду и готовить ей завтрак?
   – Ты забрал у нее ноги, не забирай хотя бы меня! – прокричал шериф зверю, но зверь не ответил.
   А Тесс… Молодая Тесс уже улыбалась шерифу из прошлого, из воспоминаний. Даже не шерифу, а всего лишь стажеру. Молодому влюбленному помощнику Даку. В тот далекий день трагедии на ней было легкое белое платье. Они сели в старый «Датсун» и выехали за город, где на большом экране показывали какую-то мелодраму. Ей было восемнадцать. Ему двадцать один.
   – Посмотри, – сказала Тесс, указывая на соседнюю машину с закрытым верхом. – Кажется, это Джони!
   – Джони? – Дак попытался разглядеть друга.
   – Думаешь, они с Хлоей?
   – Не знаю.
   – Не будем им мешать, – промурлыкала Тесс, перебираясь к нему на колени. Дак провел рукой по ее бедру, подцепил пальцами резинку трусов и потянул вниз. – Не здесь, – остановила его Тесс. Дак посмотрел на соседнюю машину и тяжело вздохнул.
   – Думаешь, чем сейчас занимается Джони?
   – Хочу посмотреть фильм, – она обняла его и поблагодарила за понимание. Дак снова тяжело вздохнул.
   – Ты убиваешь меня, – пошутил он, и в этот самый момент зверь разбил стекло в соседней машине. Так, по крайней мере, Дак и Тесс позже рассказали шерифу. – Какого… – Дак смотрел, как убегает черный силуэт, растворяется во тьме. – Джони! – он вышел из машины. – Джони, с тобой все в порядке?
   Тишина. Джони мертв. Все мертвы. Девять из десяти автомобилей на стоянке наполнены смертью. Старый шериф терпеливо выслушал рассказ помощника, что-то хмыкнул в свои густые вислые усы и велел Даку отвезти Тесс домой. Когда Дак вернулся, шериф и десяток разгневанных горожан уже отправились на охоту. С винтовками и собаками они прочесали лес, но так и не нашли зверя.
   – Отвези меня домой, – попросил Дака шериф. Усталость и скотч сделали его тело вялым и неуклюжим. По дороге из участка он то засыпал, то вздрагивал, открывая глаза, и начинал вглядываться в ночь.
   – Могу я поговорить с Тесс? – спросил Дак, останавливаясь возле его дома.
   – Утром. – Шериф наградил его внимательным взглядом. – Утром. – Он выбрался из машины и тяжелой походкой пошел к дому.
   Дак ждал. Сидел в машине и смотрел на погруженные во мрак окна Тесс. Думал о ней. Мечтал, вытесняя ее образом из своего сознания дурные воспоминания прожитого дня. Мечтал до тех пор, пока ночную тишину не прорезал дикий, истошный вопль старого шерифа. Сердце замерло. Кровь застыла в жилах. Дак выпрыгнул из машины и побежал в дом.
   – За что? – кричал шериф, прижимая к груди растерзанное тело супруги.
   – Господи! – Дак почувствовал, что его сейчас стошнит. Отвернулся. Вспомнил Тесс. Взбежал, спотыкаясь, по лестнице. – Тесс! – Он поднял ее на руки и уложил на кровать. – Тесс!
   Она вздрогнула. Кровь из разодранной спины пропитала простыни.
   – Она сильная, – сказали в больнице.
   – А мать? – Дак заставил себя не вспоминать ее изуродованное тело. – Она…
   Врач покачал головой. Помялся немного, но все-таки спросил, что предпринято для поимки преступника.
   – Преступника? – Дак нервно сглотнул. – Думаете, это мог сделать человек?!
   – Всякое бывает, – развел руками врач. Дак вышел на улицу.
   – Мы должны найти это отродье, – сказал шериф, постаревший за эту ночь лет на десять. Он открыл багажник патрульной машины и протянул Даку винтовку.
   – Я останусь, – Дак смущенно опустил голову. Пикапы с добровольцами скрылись в облаках пыли.
   Дак сел на стул возле палаты Тесс и заставил себя не спать. Ему казалось, что это важно для Тесс. Если он уснет, то она останется одна, а сейчас ей и так сложно. Смерть все еще стоит в изголовье ее кровати. Ждет. Караулит. Дак заглянул в палату и сказал Тесс, что не оставит ее.
   – Спасибо, – шепнула она одними губами, но он услышал. Сказал, что любит, прислушался, но Тесс на этот раз промолчала. Лишь где-то в коридоре послышался едва различимый шорох.
   Дак открыл дверь. Желтые глаза уставились на него из темноты. Запах свежей крови ударил в ноздри. Дак выбросил вперед руку, пытаясь схватить зверя за горло. Пальцы коснулись грубой шерсти. Зверь зарычал. Где-то в коридоре громыхнул выстрел. У Дака заложило уши. Пуля пробила зверю череп, но желтые глаза не потухли. Даже когда старый шериф отвез зверя в лес, в нем все еще теплилась жизнь.
   – Копай. – Шериф бросил Даку лопату. – Глубже.
   – Вы знали! – дрожащим голосом сказал Дак. – Знали, что он вернется.
   – Догадывался. – Шериф пнул тело зверя ногой, сбросив в могилу. В тот день никто так и не смог разглядеть монстра. Не решился. – Поедешь домой, – приказал Даку шериф. – Помоешься и отоспишься. Тесс не должна видеть тебя таким.

6

   Выключатель щелкнул, и спальня погрузилась в темноту. Кресло-каталка скрипнуло, нехотя подчиняясь прихоти хозяйки. Тесс отодвинула шторы и уставилась в ночь. Луна находилась в третьей фазе. Редкие облака плыли по черному небу. Зеленый газон идеально пострижен. Невысокий забор покрашен белой краской. Тесс еще чувствовала этот запах. В тот день отец опрокинул банку, и теперь в гостиной красовался дешевый ковер, скрывая белое пятно… Отец. Тесс улыбнулась. Этот ворчливый неуклюжий отец… Черный силуэт приближался к дому, купаясь в лунном свете… Тесс шарила рукой по прикроватной тумбе, пытаясь найти очки. Силуэт исчез, поднявшись на крыльцо. Звякнуло разбитое стекло. Хлопнула входная дверь. Мягкий ковер поглотил звуки шагов. Скрипнула старая ступенька на лестнице. Тяжелое дыхание заполнило тишину комнаты. Тесс слышала, как кто-то приближается к ней. Видела темный силуэт на зеркальной глади окна. Шаг за шагом. Принюхивается к ее запаху. Останавливается. Ждет. Тесс закрыла глаза. Воспоминания оказались сильнее действительности. Почему она? Почему зверь выбрал именно ее в ту далекую ночь? Молодую, полную сил и надежд…
   Она лежала тогда в кровати, заставляя себя не вспоминать изуродованные тела друзей, не думать, что их больше нет. На какое-то мгновение она заснула. Увидела что-то темное, а затем неспокойную ночь прорезал крик. Тесс вскочила с кровати и побежала в комнату матери, решив, что той приснился дурной сон. Она распахнула дверь. Никого. Спустилась в гостиную. Замерла. Зверь обернулся. Страх сдавил Тесс горло. Она хотела закричать, но не могла. Зверь распрямился, оставив за спиной еще одно растерзанное тело. Желтые глаза нацелились на горло Тесс. Она вскрикнула и побежала в свою комнату. Услышала топот за спиной. Обернулась. Зверь прыгнул на нее, повалив на спину. Страх удесятерил силы. Тесс ударила зверя в грудь. Попыталась подняться. Острая боль обожгла спину. Смертоносные челюсти сомкнулись на шее. Тесс замерла. Зловонная слюна вытекала из пасти зверя, струилась по ее щекам, капала на пол. Зверь зарычал. Тесс поднялась на четвереньки, пытаясь выбраться из-под него. Снова рычание. Тесс почувствовала, как слабость и отвращение сковывают тело. Когти зверя скользнули по ребрам. Кровь из порезов потекла на пол. Свежая и теплая. Зверь почувствовал ее. Челюсти сильнее сдавили шею Тесс. Близость смерти застлала глаза. Тело онемело. Острые когти заскользили по спине. Тесс вырвало. Зверь запрокинул голову и завыл, разрывая мягкую плоть…
   Сознание вернулось лишь в больнице.
   – Ты убил его? – спросила Тесс.
   Отец сжал руку дочери в своих ладонях и кивнул. Тесс закрыла глаза и тихо заплакала. Отец казался таким старым, что она не могла смотреть на него.
   – Это Дак сделал? – спросил он, когда беременность стало невозможно скрывать.
   – Нет.
   – Но… – Шериф вздрогнул и в бессилии сжал кулаки. – Мы избавимся от него.
   – Слишком поздно.
   – Так надо.
   Он отвез дочь в соседний город и договорился об аборте. Вернее, не об аборте, а еще об одном убийстве. Эван Бренан был молчалив и старался не встречаться с Тесс взглядом. Отец поднял ее на руки и отнес на стол. Анестезия медленно подчиняла себе искалеченное тело. Под высоким потолком неспешно вращался вентилятор. Бренан взял скальпель и сделал разрез. Тесс чувствовала, как он копается в ее теле, но боли не было. За полгода, прошедшие после кошмарной ночи, она научилась не думать, не бояться, не чувствовать. «Скоро все закончится, – говорила она себе. – Скоро…» Но потом она услышала детский плач.
   – Не смотри! – приказал отец, закрывая дочери глаза руками. – Не смотри! Не смей!
   Но Тесс увидела. Увидела лишь краем глаза, и ее снова вырвало…

7

   – Что с тобой? – спросила жена.
   – Этого не может быть! – Бренан смотрел на нее стеклянными глазами. – Только не снова! – он поднялся из-за стола.
   Это не может быть зверь! Бренан отыскал адрес детского дома. Почему он не послушал шерифа? Почему не убил это исчадие ада, когда извлек из тела Тесс? Сердце бешено билось в груди. Бренан тщетно заставлял себя не превышать скоростной лимит. «БМВ» летело по магистрали, а он умолял всевышнего, чтобы чудовище, которому он дал жизнь, не убило весь приют.
   – Где он? – прокричал Бренан с порога. – Где ребенок, которого я привез тебе?
   – Эван! – Управляющий приютом Джулиан Гефорд взял его под руку и отвел в свой кабинет. Старый добрый друг, которого сейчас Бренан готов был возненавидеть за промедление и халатность.
   – Где он? – спросил Бренан, стараясь не срываться на крик.
   – Его найдут, – сказал Гефорд, и от этих слов по спине Бренана покатились холодные капли липкого пота. Гефорд выдержал паузу, взвешивая поведение друга. – Кто для тебя этот ребенок, Эван?
   – Ребенок? – Губы Бренана изогнулись в безумной улыбке. – Это не ребенок, Джулиан! – Он бросил на стол газету. Выбежал на улицу и погнал «БМВ» к Тесс. Он должен предупредить ее. Должен спасти. Это его вина…
   Он остановился возле старого дома. Вышел из машины и постучал в дверь.
   – Тесс! – позвал Бренан. Вспомнил о том, как сильно изувечил ее тело зверь много лет назад, и повернул ручку. В просторном зале было тихо и пахло сыростью. Разбитые стекла захрустели под каблуками запыленных ботинок. – Тесс! – в каком-то отчаянии закричал Бренан. Он почти не помнил ее лица, но воображение рисовало ему жуткие картины кровавой расправы. – Тесс! – Бренан взбежал по лестнице на второй этаж. Остановился возле самодельного подъемника для инвалидного кресла. – Тесс! – Бренан распахнул дверь в спальню. – Тесс, – произнес он одними губами.
   Женщина сидела у окна в инвалидном кресле – в своем вечном проклятии и вечном напоминании.
   – Тесс! – она обернулась. Бренан облегченно выдохнул, благодаря Всевышнего за то, что позволил ему опередить зверя.
   – Кто ты? – спросила Тесс. Прищурила близоруко глаза. Узнала. – Зачем ты пришел?
   – Я? – Бренан дрожал, пытаясь подобрать слова. – Зверь…
   – Зверь?
   – Он вернулся.
   – Нет, – голос Тесс был тихим и надломленным.
   – Я видел газеты.
   – Это не он.
   – Я знаю. Это…
   – Это то, что ты вырезал из меня, как раковую опухоль.
   – Я… – Бренан вспомнил разбитые стекла. – Тебе нужно уходить отсюда.
   – Почему?
   – Потому что он придет и за тобой.
   – А как же ты?
   – Что?
   – Твоя семья. Разве он не захочет отомстить и тебе? – Тесс развернула коляску. Вцепилась руками в колеса и покатила себя к Бренану. – Разве ты не виновен в том, что случилось, как и остальные? Разве не хотел убить его? – Ее спутанные волосы растрепались. Глаза горели безумием.
   – Господи! – Бренан попятился к выходу. Услышал, как скрипнула дверка старого шкафа. Увидел тень, метнувшуюся к его горлу. Закрылся рукой, вскрикнув от боли, когда когти разорвали плоть. – Господи! – Споткнувшись о порог, Бренан упал на спину, отсрочив свою смерть. Острые когти мелькнули перед самым лицом. Ударили в дверь, расщепив древесину. – Беги от него, Тесс! – закричал Бренан.
   Желтые глаза вспыхнули в темноте жаждой крови. Подняться на ноги не было времени. Суставы хрустнули, когда Бренан кубарем скатился по лестнице. Ударился головой. Увидел зверя и заставил себя подняться. Не обращая внимания на головокружение и тошноту, он выбежал на улицу. Входная дверь, которую он захлопнул за собой, разлетелась в щепки под натиском монстра.
   – Господи, помоги мне! – взмолился Бренан.
   Когти вспороли дверь его «бмв», как нож вспарывает бумагу. Мотор заурчал. Бренан вдавил педаль газа в пол. Машина рванулась с места. Удар зверя, нацеленный в горло Бренана, пришелся в стекло задней двери. Бренан вскрикнул, но уже не от страха, а в каком-то диком, противоестественном ликовании. Силуэт зверя утонул в клубах пыли. Остался лишь вой. Животный, разочарованный вой неудовлетворенной жажды.

8

   – Кто-нибудь, помогите! – закричал Бренан, вбегая в участок.
   Линда увидела кровь. Увидела разорванную плоть на правой руке незнакомца. Увидела крупные темные пятна, капающие на пол. Захлопнула книгу и в ужасе закрыла глаза.
   – Я не смотрю! Не смотрю! – запричитала она.
   – Эй!
   – Ничего не вижу. – Она вздрогнула, когда Бренан схватил ее за руку. Запах крови вызвал приступ тошноты. – Не смотрю! – Линда попыталась освободиться. Дернула руку, выворачивая кисть. Почувствовала, как что-то теплое и липкое стекает по пальцам под рукав блузки. Поняла, что это кровь и, закатив глаза, попыталась потерять сознание.
   – Да что с вами? – гаркнул на нее Бренан.
   – Что? – Линда тщетно пыталась отключиться.
   – Где шериф? – он тряхнул ее за плечи.
   – Не трогайте меня! – возмутилась она. Открыла глаза и, быстро моргая, сказала, что это полицейский участок, а не больница. – Вам нужно пройти до конца улицы, но там, наверное, все равно никого нет. У нас ведь маленький город. Если только дежурный врач…
   – Шериф, – повторил по слогам Бренан. – Мне нужен шериф.
   – Хотите сделать заявление? Тогда приходите утром…
   – Сейчас! – рявкнул Бренан.
   Рация затрещала, и голос Линды разбудил задремавшего Допса. Он вздрогнул, разлил остывший кофе и тихо выругался.
   – Нет. Я не видел шерифа! – прокричал он, вглядываясь в темные окна, за которыми спал его друг. Бренан выхватил из рук Линды рацию и сообщил о случившимся в доме Тесс. – Уже еду, – пообещал Допс. Он выскочил из машины и забарабанил в дверь номера Дина. Друг открыл почти сразу. – Не спишь? – спросил Допс.
   – Не могу.
   – Тогда поедешь со мной.

9

   – Шерифа так и не нашли? – спросил он.
   Допс глянул на него из-под спавшей на глаза челки и качнул головой. Час назад, вооружившись ружьем и винтовкой, они посетили дом шерифа. Тесс не было там. Никого не было. В зловещей тишине пахло страхом и потом. Впрочем, так пахло и в участке. Пахло от Бренана, Дина и Допса. Зверь все еще находился в городе. Голодный, безжалостный.
   – Ты говорил, что знаешь, где похоронен зверь? – спросил Допс.
   – Я говорил, что видел, как шериф и помощник закапывают его. – Бренан невольно передернул плечами. Далекая ночь по-прежнему вызывала озноб и приносила кошмарные сны. Казалось, что желтые глаза смотрят на него сквозь пелену времени. Горящие и живые.
   – Покажи нам, – сказал Допс.
   – Что? – Бренан все еще видел этот желтый взгляд. Они похоронили его живьем. Закопали. Погребли под толщей холодной, сырой земли.
   – Отведи нас туда! – Допс чиркнул зажигалкой. Посмотрел на Дина. – Он может быть там.
   – Он? – Бренан посмотрел на свою забинтованную руку. – Зверь?
   – Шериф. – Допс снова чиркнул зажигалкой. – Если то, что ты рассказал, правда, то он мог поехать туда, чтобы проверить.
   Бренан пробормотал что-то бессвязное и снова попытался дозвониться до жены. Снова неудачно.
   – Запри дверь и никому не открывай, – сказал Допс Линде.
   Бренан, словно в трансе, забрался в патрульную машину. «Нам его не одолеть», – подумал он, не в силах оторвать взгляд от разодранной двери «БМВ». Допс включил зажигание и выехал за город.
   Высокие деревья упирались необъятными стволами в бледнеющее небо.
   – Скоро утро, – сказал Бренан.
   – Говори, куда ехать! – огрызнулся Допс.
   Они свернули в лесную чащу, разрезав сумрак ярким светом фар, вспоров, словно хирург брюшную полость больного аппендицитом. Машина подпрыгнула на кочке.
   – Нужно было взять мой пикап, – сказал Дин.
   – Если шериф проехал, то и мы проедем.
   – А если его здесь нет? – Бренан представил, что им придется выбираться отсюда пешком. Нет, ко второй встрече со зверем за одну ночь он не был готов. Да и можно ли быть когда-нибудь готовым к этому?
   – Вот он! – сказал Допс, нажимая на тормоза.
   Но шерифа не было. Только машина. Бренан осмотрелся и показал, куда идти дальше. Он хотел бы забыть, но воспоминания настырно продолжали жить в нем. Они были такими яркими, словно все это случилось лишь пару дней назад.
   – Господи! – прошептал Бренан, увидев изодранную руку, высунувшуюся из свежей могилы.
   – Это зверь? – спросил Допс. – Зверь, которого вы закопали?
   – Эдвард! – позвал его Дин, указывая лучом своего фонаря на лопату.
   – Какого… – Допс подошел к могиле. Наклонился к руке. – Да это же шериф! – Он упал на колени и начал разгребать землю. – Да помогите же мне, черт возьми!

10

   – Отойдите! – засуетился Бренан. – Я врач!
   Он оттолкнул Допса и, открыв шерифу рот, вытащил набившуюся землю. Шериф повернул голову и зашелся кашлем. На руки Бренана полетела окровавленная слюна. Бренан проверил ребра. Шериф вскрикнул. Бренан испуганно отдернул руку. В открытых ранах виднелись кости и сухожилия.
   – Его нужно отвезти в больницу.
   – Нет. – Шериф сжал его плечо слабеющей хваткой, притянул к себе. – Он здесь, – прошептал шериф ему на ухо. – Зверь. Эван… – он захрипел и потерял сознание. Или же умер? Бренан прижал палец к его шее, проверяя пульс.
   – Срочно в больницу!
   – Эдвард! – позвал Допса Дин. Ужас, наполнявший его голос, заставил Бренана подняться и подойти к нему вместе с помощником шерифа. Белые лучи фонарей выхватили из темноты тело зверя. Изуродованное, изъеденное червями и временем.
   – Это он? – спросил Бренана Допс. – Это тот зверь, которого вы закопали?
   – Да. – Бренан почувствовал, что его начинает мутить.
   – Значит, сын пришел посмотреть на отца? – холодно сказал Дин. Он нагнулся и посмотрел в пустые глазницы зверя. – Нужно его сжечь.
   – Дин, – попытался остановить его Допс.
   – Эта тварь убила мою семью, Эдвард! – прошипел он. Допс встретился с ним взглядом. Вспомнил Вики. Вспомнил Эшли.
   – Хорошо.
   – Что? – Бренан затравлено оглядывался по сторонам. – Да он ведь мертв!
   – И что? – Дин смотрел, как Допс уходит к машине. Открыв багажник, он достал канистру с бензином и вернулся назад. – Я сам, – сказал Дин.
   Бренан тряхнул головой. Происходящее начинало напоминать ему какой-то дьявольский ритуал, от которого можно сойти с ума. Он отошел подальше от вспыхнувшего огня. Протухшая плоть затрещала, наполняя воздух тошнотворной вонью.
   – Гори, сука! – процедил сквозь зубы Дин, запрокинул голову и заорал. В ответ ему откуда-то из глубины леса раздался вой.
   – Ты слышал? – спросил Допса Бренан.
   – Он здесь, – прошептал помощник шерифа, и улыбка изогнула его тонкие губы.
   Бренан посмотрел на Дина. Прижав к груди ремингтон, тот любовно поглаживал приклад.
   – Господи, помоги нам! – Бренан закрыл глаза, пытаясь вспомнить хоть одну молитву, но в голове господствовал лишь хаос. – Пожалуйста, помоги.

11

   – Арман! – позвала она. Зверь вздрогнул. – Я так назвала тебя, когда ты родился. Помнишь? – Тесс встретилась взглядом с голодными желтыми глазами.
   Зверь моргнул. Изменился. Мускулистое, покрытое жесткой шерстью тело сжалось, уменьшилось, принимая детские формы.
   – Какой же ты красивый! – прошептала Тесс, протягивая к нему руки. Мальчик сделал шаг вперед. Осторожно, робко, застенчиво. – Не бойся. – Направленные к нему пальцы дрожали, словно листья на теплом ветру. – Ну же! – Тесс нерешительно подалась вперед. – Пожалуйста, – мальчик сделал еще один шаг. Черные, густые волосы прилипли к вспотевшему лицу кучерявыми завитками. – Мой мальчик! – Сердце Тесс болезненно забилось в груди. – Мой… – Она вздрогнула, услышав приближающийся треск. – Нет! – Болезненная гримаса исказила лицо Тесс. Ее ребенок, ее сын, он снова начинал меняться. Утрачивал то, что дала ему от природы мать, и снова становился похожим на отца. – Нет! – беспомощно прокричала Тесс, но перед ней снова был зверь. – Не надо! – прокричала она не то зверю, не то приближающимся палачам. – Не делайте этого!
   Громыхнувший выстрел прорезал тишину. Пуля пробила зверю плечо. Тонкая струйка крови скатилась по покрытому шерстью телу. Тесс услышала, как взвыл зверь. Услышала, как заплакал ребенок.
   – Он здесь! – закричал Дин. – Допс, сюда! Я подстрелил его! – Он отвернулся на мгновение, а когда снова посмотрел на залитую лунным светом поляну, то увидел лишь Тесс. – Где он? – рявкнул Дин на женщину в инвалидном кресле.
   – Не надо! – Тесс в мольбе сложила на груди дрожащие руки. – Хватит! Хватит убийств!
   – Ты спятила! – Дин сплюнул себе под ноги. Где-то за спиной закричал Бренан. Громыхнули еще несколько выстрелов. – Эван! – Дин снова нырнул в кустистые заросли. – Эван, ты где? – Он шел, прижимая приклад ремингтона к правому плечу. – Эван?
   – Сюда! – прохрипел Бренан. Он лежал между пары поваленных ветром сухих деревьев. Кровь из разодранного когтями плеча стекала по руке на дымящийся револьвер.
   – Ты попал в него? – спросил Дин.
   – Выпустил в брюхо все, что было. – Бренан поморщился, скосил глаза на полученную рану. – Мне нужно в больницу.
   – Черт! – Дин огляделся по сторонам. – Допс! Где ты, Допс?
   – Помоги мне подняться, – попросил Бренан.
   – Что с ним? – спросил Допс.
   – Жить буду, – пообещал Бренан.
   – А зверь?
   – Надеюсь, уполз подыхать куда-нибудь. – Бренан снял ремень и попросил Дина перетянуть рану.
   – А Тесс? – спросил Допс.
   – Тесс? – Дин поморщился и махнул рукой в сторону поляны.
   – С ней…
   – Все в порядке. – Дин снова поморщился. Допс кивнул. Вышел на поляну и подошел к Тесс.
   – Что вы с ним сделали? – спросила она, выплевывая слова, словно проклятия.
   – Надеюсь, убили. – Допс попытался взять ее на руки, но она оттолкнула его, оцарапав щеку.
   – Не смей прикасаться ко мне!
   – Ну хватит.
   – Не смей! – Она беспомощно обмякла в инвалидном кресле и тихо расплакалась.

12

   – Черт! – Дин выпустил из рук винтовку и вернул тело шерифа в сидячее положение.
   – Не гони, – попросил Допса Бренан. – Теперь уже некуда. Тварь мертва.
   – Лучше бы он убил вас всех, – сказала Тесс. – Вы такие же звери. Даже хуже.
   – Звери? – Дин вспомнил жену и дочь. Сжал зубы, заставив себя молчать.
   Машина снова подпрыгнула, вынырнула из леса на дорогу. Фары выхватили из темноты хрупкое тело обнаженного ребенка.
   – Черт! – Допс крутанул руль, чтобы не сбить его.
   Машина вильнула на дороге. Заскрипела резина. Асфальт закончился. Допс снова крутанул руль, избегая столкновения с деревом. Машина сломала кусты и остановилась.
   – Кто это был, черт возьми? – закричал Допс, оглядываясь, но ребенка на дороге уже не было. Сердце бешено забилось в груди. Он сбил его! Сбил! Сбил!
   – Допс! – Бренан сжал здоровой рукой его плечо. – Это не ребенок!
   – Что значит не ребенок?
   – Это Арман. Зверь. – Скрежет металла перекрыл его голос. Когти пробили мягкое автомобильное железо и вырвали дверь.
   – Черт! – Допс попытался расстегнуть кобуру, но зверь вытащил его из машины и швырнул в заросли шиповника. Когти разодрали кресло, на котором мгновение назад сидел Бренан. Дин открыл дверку со своей стороны и попытался выбраться из машины. Зверь ударил в дверку, прищемив ему ногу. Дин вскрикнул, но не выпустил из рук винтовку. Боль застлала глаза, и сквозь эту пелену он увидел пасть зверя, приближающуюся к его лицу.
   – Нет! – закричала Тесс. – Не убивай их! Не надо! – Зверь повернулся к ней, и в это мгновение грянул выстрел. Дробь из ружья пробила ему грудь. Он взвыл и запрыгнул на крышу машины. Бренан передернул затвор и выстрелил еще раз. – Хватит! – заверещала Тесс. Она выбралась из машины и поползла к Бренану. Дин наугад выстрелил в крышу автомобиля. Зверь снова взвыл. Когти пробили металл и скользнули по лицу Дина. Еще один удар – и тьма застлала ему глаза. Бренан прицелился. – Нет! – Тесс навалилась на него. – Не надо! – Ее рука схватила поврежденное предплечье Бренана. Боль обожгла его тело. Ружье выпало из ослабевших рук. Зверь спрыгнул с крыши. – Не надо! – взмолилась Тесс, закрывая Бренана своим телом. – Хватит убийств, Арман! – Острые когти вспороли воздух. – Хватит! – Тесс захрипела, зажимая рукой полученную рану. Кровь заструилась сквозь пальцы. – Хватит! – выкрикнула она из последних сил. Зверь ударил ее еще раз. Еще и еще. Бренан закрыл глаза, содрогаясь от дикого воя. Затем наступила тьма.

13

   – Эй! Эй, ты жив? – голос был далеким, но Бренан все-таки понял его смысл и смог кивнуть. Где-то высоко вверху алело утреннее небо.
   – Где Тесс? – хрипло спросил он.
   – Не знаю.
   – А Допс? – Бренан болезненно закрыл глаза. Услышал удаляющиеся шаги Дина и заставил себя подняться на ноги. Все тело было залито кровью, но эта кровь не принадлежала ему.
   – Бренан! – заорал откуда-то из кустов Дин. – Помоги мне! Скорее! – Он сломал толстый сухой сук, проткнувший Допсу плечо, и теперь пытался его вытащить.
   – Не делай этого! – крикнул Бренан.
   – Но ведь он умирает!
   – Поэтому и не делай! Хочешь, чтобы он истек кровью? – Бренан помог ему отнести Допса в машину. – Садись за руль, – сказал он Дину, пытаясь остановить кровотечение его другу.
   Колеса вырвали из земли пригоршню дерна, но все-таки вытянули машину на дорогу. Ветер ворвался в зияющий пустотой дверной проем. Дин вдавил педаль газа в пол, не обращая внимания на предусмотрительные крики Бренана. Влетел в просыпающийся город. Попытался включить сирену, но так и не понял, как это сделать. Скрипнули тормоза старого пикапа, уступившего на перекрестке дорогу патрульной машине. Дети на пешеходном переходе испуганно завизжали.
   – Черт! – Дин снизил скорость. Свернул на больничную стоянку и, врезавшись в ступени, остановился.
   Доктор Розали Карлайн назначила операцию на восемь тридцать.
   – Кто-нибудь, осмотрите остальных! – крикнула она.
   – Со мной все в порядке, – заверил ее Бренан.
   Карлайн мимолетно осмотрела его рану и покачала головой. Молоденькая медсестра сделала ему укол анальгетика и приготовила хирургическую иглу.
   – В первый раз? – спросил Бренан. Она кивнула. – Не бойся. Я ничего не почувствую. – Он позвал Дина и спросил, что тот собирается делать.
   – Не знаю. – Дин потер раскрасневшиеся глаза. Бессонная ночь, да и все предыдущие ночи состарили его лет на десять.
   – Думаешь, он забрал Тесс с собой?
   – Тесс? – Дин почесал щетинистый подбородок. – Судя по количеству крови и тому, что ты рассказал, она, наверное, уже мертва.
   – Наверное. – Бренан вздрогнул. Медсестра вздрогнула вместе с ним и извинилась. – Ничего. Это не из-за тебя. – Он заставил себя улыбнуться.
   – Думаешь, зверь пойдет за твоей семьей? – спросил Дин.
   – Надеюсь, что нет.
   – Но думаешь.
   – Да. – Бренан закрыл глаза.
   – Тогда я остановлю его, – пообещал Дин.
   Он вышел из больницы, забрал из патрульной машины ремингтон и завернул его в свою грязную, разодранную рубашку. Солнце начинало припекать. Спать не хотелось, но тело настырно требовало отдыха. Дин взял свой пикап и заехал к Чарли Добсону. Рыжая лайка несколько раз помогала шерифу искать заблудившихся в лесу детей, но теперь от нее требовалось отыскать зверя.
   – А где сам шериф? – спросил Дина старик Чарли.
   – Он занят, – соврал Дин. Посадил лайку на переднее сиденье и дал по газам.

14

   Холодное тело привлекало мух. Зверь не знал, почему несет его, но не мог оставить. Какое-то странное, незнакомое чувство щемило грудь. Зверь бежал, словно бег мог помочь ему избавиться от этого чувства. Бежал сквозь лес. Сквозь бесконечные кукурузные поля. Бежал с Тесс. Бежал и не мог остановиться. Полученные раны открылись и снова начали кровоточить. Зверь вспомнил своего отца и, запрокинув голову, горько завыл. Ноги подогнулись. Силы оставили его как-то внезапно. Он упал и заплакал. Уже не как зверь. Всего лишь ребенок. Он уткнулся лицом в слипшиеся от крови волосы матери и жадно втянул курносым носом их запах. Он убил ее. Убил своей другой сутью. Вернее, не он, а тот, кому дал жизнь его отец, останки которого догорали в лесной чаще. Отец, которого сожгли люди. Сожгли те, кем на половину был он сам. Но сейчас эта часть устала, выдохлась.
   Арман сжался, услышав звук проезжающей машины. Сколько дней бежал зверь? Три? Четыре дня? Мальчик провел рукой по лицу Тесс, закрывая ей мертвенно-бледные глаза.
   – Прости меня, – прошептал он, прижимаясь губами к ее лбу. Свернулся калачиком и попытался заснуть.
   Он должен отдохнуть. Должен набраться сил, чтобы позволить вернуться зверю. Потому что зверь знает, что нужно делать. Зверь привел его сюда, и зверь сможет позаботиться о нем. Осознание этого принесло покой и успокоение. Арман заснул, погрузившись в темноту. Без снов. Без тревог и печалей…
   А мухи все кружили и кружили над растерзанным телом его матери.

15

   – Чертовы наркоманы! – бормотал шериф, промокая платком вспотевший лоб.
   Он ехал, понимая, что это, скорее всего, очередной ложный вызов. Дети под экстази, бизнесмены под кокаином, даже домохозяйки – и те, наглотавшись валиума, рассказывают такие истории, что голова идет кругом от осознания, куда катится рациональный мир.
   – Чертовы наркоманы! – снова пробормотал шериф. Увидел ребенка. Увидел женщину. Увидел кружащих над ними мух. Снова выругался, свернул к обочине и остановился, подняв столб пыли. – Эй, парень! – позвал шериф, не надеясь, что ребенок жив.
   Теплый ветер колыхнул кукурузное поле. Поднял волны, словно на море. Мухи взлетели, покружили и снова вернулись на изуродованное женское тело. Шериф подошел ближе и, наклонившись, тронул мальчишку за плечо. Арман вздрогнул. Открыл глаза и закричал. Шериф испуганно отпрянул назад.
   – Не бойся! – попытался он успокоить мальчишку. Протянул к нему руку, но вместо того, чтобы расплакаться, тот вцепился зубами ему в ладонь. Шериф вскрикнул. Арман зарычал, попытался вспомнить, как это делает зверь, но не смог. Вместо ненависти и жажды пришел страх. Арман разжал зубы и побежал. – Подожди! – кричал за его спиной шериф. – Я не причиню тебе вреда! Не бойся!
   – Нет! – зарычал Арман. Зверь проснулся и придал сил. Ноги понесли тело, словно шквальный ветер, подхвативший сухой лист. Или же причиной этому был не зверь, а просто страх?
   – Куда он делся, черт возьми? – проворчал шериф. Услышал шорох где-то впереди и, раздвинув зеленые стебли, увидел мальчишку. Грязный и напуганный, он лежал, свернувшись эмбрионом, и тихо плакал. Шериф поднял его на руки и прижал к себе. Вынес к дороге и, поставив мальчишку на ноги, надел на его обнаженное тело свою рубашку.
   Прячась в зарослях кукурузы, Дин, не моргая, наблюдал за ними. Недостаток сна превращал реальность в сюрреалистические картины. Лайка убежала, но Дин знал, что она больше не пригодится ему. Он нашел его. Нашел зверя. Но зверь не был монстром. Он был ребенком. Дин до боли в пальцах сжал приклад ремингтона. Он не мог. Не мог стрелять в ребенка. Не мог! Не мог! Не мог! Но и отпустить монстра он тоже не мог. Нужно подумать. Нужно задержать их, выиграть немного времени. Дин пробрался к патрульной машине и вырвал высоковольтные провода. Что теперь? Перед глазами мелькнули лица Эшли и Вики. Послышался их звонкий смех.
   Шериф попробовал завести машину, заглянул под капот и, взяв мальчишку за руку, повел в город.
   Дин прицелился. Руки предательски задрожали.
   – Стойте! – крикнул он, выбегая на дорогу. – Стойте, шериф! Вы даже не представляете, кто этот мальчишка!

16

   – Господи! – пробормотал он, переходя улицу. – Какие звери сотворили с тобой такое?
   – Звери? – Арман вспомнил, как проснувшийся в нем зверь разорвал шерифа и Дина.
   – Ну-ка… – Старик отыскал в тележке старую куртку и накинул ему на плечи. – Вот. Так будет гораздо лучше. – Он наградил Армана оценивающим взглядом. – Где твои родители, сынок?
   – Родители? – Мальчишка затравленно огляделся по сторонам. Одинокий фонарь моргнул пару раз и погас. Толстая крыса перебежала дорогу. – Они умерли.
   – Умерли? – Старик затряс седой головой. – О господи! – Он протянул к мальчишке руку, но тот боязливо попятился. – Ты голоден? – спросил старик.
   – Голоден? – Арман сглотнул наполнившую рот слюну. Зверь в глубине его сущности щелкнул зубами.
   – Вот, – старик протянул ему недоеденный бутерброд. Арман схватил его, отбежал назад и, забившись в угол, съел. – Значит, совсем один? – задумчиво протянул старик. – Ну, можешь пойти со мной. Если, конечно, не побрезгуешь. – Арман молча подошел к тележке и крепко вцепился в нее руками. – Я отведу тебя в тепло и подыщу одежду, – пообещал старик, пытаясь сдвинуть тележку с места, но детские руки оказались сильнее. – Не бойся, – старик замолчал, вглядываясь в желтые глаза. – Я не причиню тебе зла, – язык его начал заплетаться. Хмель застилал глаза, позволяя не видеть перемен, происходящих с ребенком.
   – Нет, – прошептал Арман, но слова эти предназначались не старику. Он говорил зверю внутри себя. – Хватит! – вспомнил он голос своей матери. – Хватит убийств! – По бледным щекам покатились слезы.
   – Ну что ты! Что ты! – Старик по-отечески добро обнял его. Прижал к себе. Запах пота ударил Арману в нос. Он зажмурился.
   – Ты говорил, что можешь отвести меня туда, где тепло? – спросил Арман. Зверь стих. Уснул под тихую колыбельную, которую мальчик напевал ему в своей голове.
   Под мостом было сухо и горело несколько костров. Вода в реке журчала, навевая дремоту. Редкие машины проезжали где-то вверху. Арман сидел, протянув к огню руки, и смотрел на других бездомных. Приведший его сюда старик спустился к реке и, набрав в пустые пластиковые бутылки воды, сказал, что ему нужно умыться. Арман послушно снял куртку, снова оставшись нагишом. Глянул украдкой на бездомных, но им, похоже, не было до него никакого дела. Старик одобрительно кивнул. Отыскал в своей тележке одежду. Арман переоделся, стараясь не обращать внимания на запах гнили.
   – Если тебе некуда идти, – сказал старик, когда они, прижавшись друг к другу, пытались уснуть, – то можешь остаться со мной.
   – С тобой? – Арман почувствовал, как просыпается зверь, и снова начал напевать колыбельную. По мосту проехала еще одна машина. Между плит в реку посыпался песок. – Я останусь, – сказал Арман, стараясь не отвлекаться от колыбельной. – Останусь так долго, как только смогу.

17

   – Как ты? – спросил он, сжимая трубку, словно это была рука Джесс.
   – Все в порядке, – сказала она, смущенная тревожным голосом мужа.
   – А дочь?
   – Что-то случилось?
   – Нет. Просто соскучился.
   Бренан проводил взглядом молодую медсестру, которая зашивала ему рану. Она обернулась и подарила ему благодарную улыбку. «Нет. Они не должны ничего знать», – решил Бренан. Он поговорил еще пару минут с женой, затем пошел в палату Допса. Помощник шерифа был бледен и неразговорчив. За прошедшие после аварии дни он ни разу так и не заговорил о случившемся.
   – Эдвард, – тихо позвал Бренан. Допс повернул голову. – Мы не можем притворяться, что ничего не случилось, – выпалил Бренан то, о чем меньше всего хотел говорить.
   – И что это изменит? – Допс разлепил губы, поморщившись от боли. – Дин мертв. Тесс мертва. Шериф мертв. Остались только мы. Остались только те, кто сидел и ничего не делал.
   – Но зверь все еще жив! – Бренан снова тревожно подумал о своей семье.
   – Зверь? – Губы Допса изогнулись в презрительной улыбке. – Не было никакого зверя. Лишь то, что мы хотели видеть.
   – Ты просто боишься, – сказал Бренан после минутной паузы.
   – Боюсь, – согласился Допс. – Все мы боимся. Там, в лесу, когда я истекал кровью и думал, что умру, я испугался так сильно, как не пугался еще никогда в жизни. – Он посмотрел на Бренана, ожидая поддержки и понимания, но так ничего и не услышал. – Куда ты? – крикнул Допс, видя, что он уходит.
   – Отвезу «БМВ» в ремонт и поеду домой. Не хочу беспокоить жену по пустякам. – Бренан вышел, осторожно прикрыв за собой дверь. Снял номер в отеле и три последующих дня посвятил тому, что бездумно переключал сотни каналов кабельного телевидения.
   «Может быть, зверь погиб вместе с Дином? – думал он. – Или просто ушел? Может быть, Допс прав и нужно забыть обо всем, что случилось?» Бренан внимательно осмотрел свое «БМВ». Новая дверь блестела в лучах теплого солнца, помогая поверить в то, что случившееся скоро станет восприниматься как ночной кошмар, дурное воспоминание. Бренан снова позвонил домой, убедился, что там все в порядке, и решил остаться еще на один день.
   Похороны Дина и Тесс прошли как-то тихо и безучастно. Бренан не ждал, что появится Допс. Ничего не ждал. Просто стоял и смотрел, как гробы опускают в землю. После пошел в бар и выпил слишком много, чтобы ехать в этот день домой. Разговорившись с официанткой, он попытался расспросить ее о Даке Хорнише. История любви и последующего разрыва с Тесс выглядела какой-то скучной мелодрамой.
   – И никто, конечно, не знает, куда он уехал? – спросил Бренан. Официантка, извиняясь, развела руками.
   Бренан вышел на улицу и закурил. Ночное небо было чистым и звездным. Пошатываясь, Бренан забрался в «БМВ» и, включив навигатор, отыскал город, недалеко от которого умер Дин. Мотор заревел и с легкостью сорвал машину с места.
   – Какого черта я здесь делаю? – спросил себя Бренан, стоя на краю кукурузного поля.
   До утра оставался добрый час, и темнота все еще будоражила воображение. Бренан выкурил пару сигарет, словно бросая вызов своим страхам, сел в «БМВ» и покружил по небольшому городку. Ничего. Никого. Зверь умер. Ушел. Сбежал. Все кончилось.
   Бренан рассмеялся и, развернув машину, поехал домой.

18

   – Когда я был в твоем возрасте, – говорил старик, – то мечтал пробраться в товарный вагон и уехать в большой город…
   Арман слушал его и не переставая пел колыбельную, которая усыпляла зверя. Усыпляла до тех пор, пока однажды старик в изрядном подпитии не решил устроить своему приемышу взбучку.
   – За что? – прокричал Арман.
   – Мой отец проделывал со мной это каждую неделю! – Старик вывернул ему руку и влепил затрещину.
   – Не надо! – заскулил Арман, прерывая колыбельную. – Я не хочу.
   Зверь просыпался. Арман чувствовал, как меняется его тело, как уходит страх. Острые зубы щелкнули, смыкаясь на руке старика. Джейкоб закричал, уставившись на кровоточащий обрубок. Затем увидел зверя. Еще один истошный крик прорезал тишину. Оборвался. Перешел на хрип. Стих. Зверь запрокинул голову и завыл. Бездомные разбежались. Остался лишь старик. Его бесцветные глаза смотрели на своего убийцу. Зверь снова завыл, клацнул зубами и побежал прочь.
   Арман очнулся в товарном поезде. Колеса стучали, выбивая монотонный мотив. Лошади фыркали, разглядывая незнакомца черными глазами. Мухи жужжали, кружась над навозом. Арман поднялся и выглянул в щель между досками. Поезд проезжал по мосту, и широкая река казалась кристально чистой, а небо над ней – необъятным в своей свободе. Арман отыскал какие-то тряпки и прикрыл свою наготу. В конце дня поезд остановился, но никто так и не зашел в вагон. Арман выбрался на перрон, но город оказался таким неприглядным, что ему не захотелось оставаться в нем. Лошади снова недовольно зафыркали. Арман отыскал несколько недоеденных ими яблок и попытался утолить голод. Забившись в угол, он снова начал напевать колыбельную, но зверь умел ждать. Когда Арман уснул, он вернул себе утраченную власть над этим хрупким телом. Лошади заржали, почувствовав опасность. Голодные желтые глаза вглядывались в их артерии, выбирая жертву. Арман проснулся сытым, голым и залитым с ног до головы чужой кровью. Мертвая лошадь лежала у его ног. Арман долго смотрел на нее, вспоминая свою мать, затем забился в угол и тихо заплакал.

19

   – Какого… – Его глаза отыскали забившегося в угол Армана. – Это… Это… – Он смотрел то на труп лошади, то на мальчишку. – Это ты сделал? – Арман не ответил, лишь сильнее вжался в угол. – Но зачем? – Гарри невольно подсчитывал убытки. – Что она тебе сделала?! – Он достал телефон и набрал номер своего страховщика. Арман попытался выскочить из вагона. – Ну уж нет! – безобидно остановил его Гарри. – Без тебя мне никто ничего не заплатит.
   – Пусти! – зашипел на него Арман.
   – Но ведь это же ты убил мою лошадь! – Гарри крепко держал его за руку. Арман зажмурился, не преставая напевать колыбельную.
   – Я не хотел! – Арман вспомнил свою мать, вспомнил старика под мостом. – Не хотел никого убивать, – он шумно сглотнул. – И я не хочу убивать вас, но если вы не отпустите меня, если не позволите уйти…
   В вагон вошли трое мужчин в джинсовых комбинезонах. Грузчики. Они подогнали грузовик и соединили досками край вагона и кузов.
   – Ну что? Забираем? – спросил один из них Гарри. Арман зажмурился и попытался заставить себя не бояться. – Что за мальчишка? – услышал он далекий голос. Гарри что-то сказал про лошадь. Нет. Арман не слушал его. Не хотел слушать. Не мог. Все, на что сейчас хватало сил, – колыбельная, которая сдерживала рвущегося на свободу зверя. Тихая и спокойная. – Он что, ненормальный? – спросил грузчик у Гарри, прислушиваясь к песне, которую напевал Арман.
   – Откуда я знаю? Он убил мою лошадь, – растерянно сказал Гарри. Он вывел Армана из вагона. – Голоден?
   – Что?
   – Здесь есть кафе. Можем посидеть там, пока не приедут страховщики. – Гарри крепко держал его за руку, но Арман не чувствовал опасности. Колыбельная стихла. Зверь засыпал: разочарованный, усталый от поражения. – Купить тебе мороженое? – предложил Гарри, увидел, как мальчишка кивнул, и улыбнулся. – А еще можно пирог и большой стакан колы. Ждать все равно придется долго.

20

   Приют, куда отвезли Армана, не понравился ему. Комнаты, лица, запахи – все это напоминало ему о детстве, когда приемные родители еще не забрали его в свой дом. Решетки на окнах. Закрытые двери. Мальчишки рассказывали, что во снах выбираются из этой тюрьмы. Бегут сквозь деревья навстречу ветру. Бегут от своих страхов. Арман тоже хотел бы сбежать от своих страхов. Но сны никогда не приходили к нему. Лишь темнота, в которой не было спасения. Темнота, в которой жил зверь. Да, теперь Арман знал, что это так, но не мог ничего исправить.
   – Привет, – сказал ему мальчишка с ежиком рыжих волос. – Я Джек.
   – Джек? – Арман подозрительно вглядывался в живые детские глаза.
   – А ты? У тебя есть имя?
   – Арман.
   – Арман? – Джек о чем-то подумал и довольно хмыкнул. – Тоже сбежал от родителей? – Он безрадостно улыбнулся. – Говорят, нас всех скоро вернут домой.
   – У меня нет дома, – буркнул Арман.
   – Нет дома?
   – Я вырос в доме, похожем на этот.
   – Правда? Ну дела! – Джек сел на кровать Армана. – Что, и родителей своих никогда не видел?
   – Настоящих?
   – Ну конечно.
   – Один день.
   – Один день?
   – Угу, – Арман кивнул. – Я сбежал и нашел их.
   – И что? Они не захотели вернуть тебя?
   – Я не знаю, – Арман помрачнел. – Мой отец мертв, а мать… – Он пытливо заглянул Джеку в глаза. – Ты умеешь хранить тайны?
   – Смотря какие.
   – И как я смогу понять?
   – Ну, не знаю… – Они замолчали. Джек запыхтел, поджав губы. – Ну ладно! – сдался он и прижал руку к левой стороне груди. – Обещаю, что никому ничего не скажу.
   – Правда?
   – Клянусь! – Джек выдержал внимательный взгляд нового друга. – Клянусь жизнью моей матери.
   – Поклянись своей.
   – Чем плоха мать?
   – Потому что я сам убил свою.
   – Ты что?!
   – Но я не хотел.
   – Не хотел ее убивать?!
   – И всех остальных.
   – Остальных?!
   – Боишься?
   – Еще бы! – Джек подвинулся ближе к нему. – Поклянись, что не врешь мне.
   – Клянусь.
   – Своей жизнью?
   – И жизнью зверя.
   – Что еще за зверь?
   – Это другая тайна.
   – Да ладно! Говори, раз уж начал!
   – Он во мне.
   – Кто?
   – Зверь. Зверь, который убил мою мать и всех остальных.
   – Врешь!
   – Хотел бы я врать.
   – Тогда покажи!
   – Нет.
   – Значит, врешь!
   – Если я разрешу ему появиться, то он убьет тебя.
   – А мы привяжем его.
   – Он сильный.
   – Тогда сделай так, чтобы появилась его часть.
   – Не получится.
   – А ты пробовал?
   – Нет. Но зверь мне не нравится. Он хоть и сильный, но убил мою маму.
   – Она любила тебя?
   – Не знаю.
   – А моя не любит. Даже не замечает. Ей плевать.
   – А отец?
   – Такой же. Думаешь, почему я сбежал в другой город?
   – Почему?
   – Надеялся, что хоть так смогу обратить на себя их внимание, но они просто наняли человека, чтобы он вернул меня. – Джек поджал губы, сдерживая заблестевшую в глазах обиду. – Я никому не нужен. – Он отвернулся, чтобы Арман не видел его слез. – Совсем никому. – Джек шмыгнул носом. – Хочешь быть моим другом?
   – Другом?
   – Ну да. Я ведь знаю твою тайну. А моим родителям будет только лучше, если у меня появится друг.
   – Ты скоро уедешь.
   – Мы можем уехать вместе. Тебе же все равно некуда идти.
   – Некуда, – согласился Арман.
   – И родителей у тебя больше нет.
   – Только приемные.
   – Ты их любишь?
   – Не очень.
   – Ну, вот видишь! – просиял Джек. – Сейчас же позвоню отцу и расскажу о тебе.

21

   – Ненавидишь его? – спросил Джек.
   – Он убил мою мать. – Арман нахмурился. – И много кого еще. Даже лошадь.
   – Лошадь?! – Джек заворожено вытаращил глаза.
   – Он был голоден, – смущенно сказал Арман. – Или зол. Я не знаю.
   – Не знаешь или не помнишь? – Они шли по цветущему саду к дому старого садовника. – Может быть, с годами ты научишься его контролировать?
   – Я уже контролирую.
   – Колыбельной?
   – Угу.
   – А если бы ты мог получать его силу, но не становиться им?
   – То есть быть зверем, оставаясь собой?
   – Именно! – Джек вытащил из кармана спелое яблоко и впился в него белыми зубами. – Представляешь, сколько всего мы могли бы сделать?
   – Например?
   – Можно для начала побить одного старшеклассника. – Джек мечтательно прикрыл глаза. – Есть одна девчонка…
   – Девчонка?
   – Керри. Я тебя с ней познакомлю.
   – Хочешь, чтобы зверь побил и ее?
   – Нет! – Джек засмеялся. – Но если бы произвести на нее впечатление… – Он увидел старого садовника и помахал ему рукой.
   – А! Сорванец вернулся! – расплылся в радостной улыбке Джо. Он провел мальчишек в свой дом и угостил чаем из плодов шиповника.
   – Следил за моей комнатой? – строго спросил Джек. Садовник кивнул и потрепал его за ухо. – Спасибо. – Джек обнял его. – По-моему, ты единственный, кому небезразлична здесь моя судьба. – Он посмотрел на Армана. – Но теперь я хочу, чтобы ты заботился и о моем новом друге.
   – Как скажешь, маленький Джек.
   – Нет. Это не приказ. Это просьба. – Он хитро прищурился. – Ты ведь сам говорил, что дружбу и любовь невозможно купить ни за какие деньги. Так что я хочу, чтобы ты попытался полюбить Армана и стать его другом.
   – Я постараюсь.
   – Спасибо, Джо. – Джек поднялся из-за стола и позвал Армана. – Пойдем. Я покажу тебе свою комнату. – Они поднялись по деревянной лестнице на второй этаж. – Иногда мне хочется, чтобы Джо был моим настоящим дедом, – сказал Джек, прыгая на кровать. За открытым окном пели птицы. На стенах висели плакаты рок-звезд. – Какая музыка тебе нравится? – спросил Джек.
   – Я не знаю, – честно признался Арман.
   – У меня здесь есть все! Но если чего-то и нет, то всегда можно заказать. Благо, родителям плевать на то, сколько денег я потрачу на диски. Да и на все остальное! Знаешь, какая здесь аудиосистема? Просто улет! Джо сказал, что ему не хватило бы всех денег, что он заработал за свою жизнь, чтобы купить такую! – он помрачнел. – Правда, громко я ее все равно никогда не слушаю. Сам понимаешь, жалко старика с ума сводить… Слушай, а тебе нравится «Play Station»?
   – Что?
   – Приставка. Подключаешь ее к телевизору и стреляешь в мутантов на космическом корабле или гоняешь на «Феррари» по Парижу или Лондону. Правда, говорят, что на компьютере игрушки лучше, но мне так больше нравится. А тебе? – Он посмотрел на Армана, увидел, как тот пожал плечами и тяжело вздохнул. – Ты и о компьютерах ничего не знаешь, верно? Ну ничего! Я тебе все покажу и объясню. Мы ведь теперь как братья, да? Только кровь у нас разная.
   – Кровь?
   – Ну да! Ты что, даже не знаешь, откуда берутся дети? Ну ты даешь! – Джек самодовольно ухмыльнулся. – Ладно. Расскажу тебе и об этом. Обещаю.

22

   – И ты ничего не помнишь? – спросил Джек чуть позже. Арман покачал головой. – Думаешь, это зверь?
   – Думаю, да.
   – И куда он ходит?
   – Надеюсь, не охотиться.
   – Ух ты! – Джек потрогал ежик своих рыжих волос. – Сегодня после школы залезем в интернет и будем искать все, что связано с тобой.
   – Со мной?
   – Убийства, растерзанные тела…
   – Я не хочу!
   – Это еще почему?
   – А если мы что-то найдем?
   – То никому не скажем.
   – Да я не об этом. – Арман закусил губу. – Не хочу больше быть убийцей.
   – Если ты не будешь знать, то это ничего не изменит. Сколько ты уже ночуешь вне дома? Месяц? Два?
   – Надеюсь, что меньше.
   – А если нет? Что если зверь давно вытворяет подобное, а сейчас просто стал менее осторожным? – Джек стал серьезным. – Не бойся. Я никогда не оставлю тебя.
   – Даже если я стану зверем?
   – Даже если зверь станет тобой.
   Они с нетерпением дождались вечера и закрылись в комнате Джека в доме садовника Джо.
   – Заварить вам чай? – предложил старик.
   – Если не сложно! – крикнули они в один голос.
   – Как думаешь, я нравлюсь Керри? – спросил Джек, изучая полученные результаты поиска.
   – Как мальчишка?
   – Ну конечно, как мальчишка! У меня ведь уже есть друг.
   – Тогда не знаю.
   – Мне кажется, нет. – Джек нахмурился. – Я не курю и плохо играю в баскетбол. К тому же у меня волосы рыжие, а ей, похоже, нравятся брюнеты.
   – Думаешь, ей нравлюсь я?
   – А ты думаешь, у тебя одного темные волосы? – рассмеялся Джек. – А еще меня смущает, что она выше нас.
   – Ну и что? Ты же сам говорил, что девчонки вырастают раньше нас.
   – Фил выше нее. – Джек открыл главную страницу о вампирах. – Ты у нас кто: вервольф или Дракула?
   – Джек!
   – Да ладно. Я шучу, – он устало развел руками. – По-моему, твой зверь никого не убивает.
   – Уверен?
   – Серию убийств давно бы заметили и забили во все колокола.
   – А что если он прячет трупы?
   – Или просто гуляет. Представляешь, если бы вокруг не было ни одного человека. Что бы ты делал?
   – Ничего. – Арман допил свой чай и попросил Джека поискать сведения обо всех пропавших за последнее время людях.
   – Ты что?! – рассмеялся Джек. – Это же Калифорния! Знаешь, сколько людей пропадает здесь каждый день?
   – Все равно давай попробуем поискать.
   – Это ничего не даст.
   – Пожалуйста, Джек. – Арман вцепился ему в руку. – Мне нужно знать, чего ждать от зверя!

23

   Джек зевнул, посмотрел на часы и поплелся в свою комнату. За окном по черному небу плыл белый огрызок луны. «Может быть, дождаться полнолуния?» – подумал Джек, но тут же отсеял эту мысль. Полнолуния уже были, но зверь не показывался. Это не оборотень. Джек подошел к окну. А что если он будет наблюдать отсюда? Зверь же все равно не сможет уйти незамеченным. Больше всего ему хотелось увидеть, как Арман превращается в зверя, но сойдет и просто беглый взгляд. Джек устроился у окна, но отсутствие риска не вызвало ничего, кроме дремоты. Так дело не пойдет. Он вернулся в кровать, дождался утра и заказал через интернет видеокамеру с возможностью ночной съемки.
   – Ты чего улыбаешься? – спросил Арман.
   – Ничего, – Джек фальшиво изобразил удивление.
   – Врешь.
   – Вру, – согласился Джек и протянул инструкцию к видеокамере.
   – Хочешь снять, как я превращаюсь в зверя? – подозрительно спросил Арман.
   – Хочу снять, как он крадется по поляне перед домом.
   – А если это ему не понравится? Что если это его разозлит?
   – Думаешь, он может напасть на нас?
   – Думаю, он может напасть на кого угодно.
   – Но ведь он не узнает!
   – А если узнает? Что если он может знать все, что знаю я?
   – Да он, наверно, и разговаривать-то не умеет!
   – Может, ему этого и не нужно.
   – Тогда тем более мы должны знать, на что он способен! – Джек заговорщически улыбнулся. – К тому же я выучил колыбельную, которой он боится.
   – Он не боится. Он засыпает под нее.
   – Ну, пусть так.
   – Джек!
   – Что?
   – Скажи, что ты делаешь это не потому, что хочешь увидеть его!
   – Именно поэтому!
   – Но ведь я же сказал, что это опасно!
   – И что?
   – И что?! – Арман подозрительно заглянул ему в глаза. – Ты не веришь мне?
   – Арман…
   – Ты не веришь мне?!
   – Ну, не то чтобы я тебе совсем не верил… – Джек замялся, смущенно опустив голову.
   – Я думал, мы друзья.
   – Да, но…
   – Друзья верят друг другу!
   – Конечно.
   – Тогда зачем… – Арман раздраженно махнул рукой и ушел в свою комнату.
   Такой была их первая ссора. Вернее, не ссора, а нелепое недоразумение с множеством человеческих жизней, поставленных на кон. Арман лег в кровать, но так и не смог заснуть. Где-то после полуночи он пробрался в комнату Джека и осторожно закрыл за собой дверь.
   – Пришел убить меня? – спросил Джек, спрятавшись с головой под одеяло.
   – Пришел извиниться.
   – Извиниться? Это такая уловка?
   – Уловка?
   – Ну да. Ты зверь и не можешь убить меня, пока я не посмотрю в твои глаза.
   – Дурак ты! – обиделся Арман. – Зверь не умеет разговаривать.
   – Откуда мне знать?
   – Да посмотри же на меня!
   – Нет!
   – Тогда я сейчас сорву с тебя одеяло.
   – Нет! Только попробуй, и я не буду разговаривать с тобой целую неделю!
   – Какая мне разница? – улыбнулся Арман. – Ты же все равно думаешь, что я хочу убить тебя.
   – Не думаю.
   – Тогда вылезай.
   – Нет.
   – Черт! – Арман огляделся. – Где твоя новая камера?
   – Зачем тебе?
   – Сниму себя и покажу тебе. – Он долго пытался разобраться в настройках, затем направил объектив себе в лицо. – Вот, – Арман просунул камеру под одеяло. Джек заворочался. Выглянул одним глазом и расплылся в довольной улыбке.
   – Я чуть не обмочился! – признался он.
   – А говорил, что не веришь.
   – Да верю я, просто если этот зверь так опасен, как ты говоришь, то тебе не кажется, что я обязан знать, чего мне ждать от него?
   – Если ты боишься, то я могу уйти из дома.
   – Да не хочу я, чтобы ты уходил!
   – Но зверь…
   – Вот именно! Зверь! Мы должны узнать о нем как можно больше. Должны понять, как с ним бороться.
   – У нас есть колыбельная.
   – Но он все равно вырывается. – Джек пытливо прикусил губу. – Что если однажды он не вернется? Заберет тебя и уйдет жить в лес.
   

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →