Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

При употреблении в пищу сельдерея человек тратит больше калорий, чем получает. Сельдерей - продукт с минусовой калорийностью.

Еще   [X]

 0 

Византийская ночь. Мальчик из Фракии (Колташов В. Г.)

автор: Колташов В. Г. категория: РазноеУчения

События романа разворачиваются в 576-578 годы во время нашествия славян на Византию и покорения Восточной Европы кочевниками аварами. Основные сцены: Фракия (нынешняя Болгария) и Константинополь, славянские земли за Дунаем (сегодня Румыния), а отчасти и терзаемая лангобардами Италия.

Язык книги - лаконичный и яркий, полный всевозможных деталей. Ощущение реальности событий не оставляет читателя. Сюжет романа динамичен, а масштаб «полотна» впечатляет - это книга о большом переломе в жизни народов. В работе над ней автор использовал большое число исторических источников. Во многих описываемых местах он побывал сам.

Об авторе: Родился в 1979 году в городе Новосибирске, где и сейчас проживает, в довольно простой и демократичной семье. Родители его теперь пенсионеры, но в то время, когда они работали, мать была старшей медсестрой одного из санаториев города, а отец инженером. Воспитание, которое он получил, строилось на изобилии… еще…



С книгой «Византийская ночь. Мальчик из Фракии» также читают:

Предпросмотр книги «Византийская ночь. Мальчик из Фракии»



«Византийская ночь. Мальчик из Фракии»
Василий Колташов

2009 год, исторический роман


«Два мира, варварский и римский, все еще противостояли друг другу в конце VI века. Под натиском пришедших из-за Рейна и Дуная народов Западная Римская империя пала. Другая часть некогда могущественной державы, Восточная Римская империя – Византия – продолжала существовать. Ее столицей был Константинополь, величайший город своей эпохи. Но не только нашествия новых народов терзали старый мир в этот век. Внутри его бушевали собственные страсти. В порывах событий никто еще не мог сказать, что возьмет верх: день или ночь».

События романа разворачиваются в 576-578 годы во время нашествия славян на Византию и покорения Восточной Европы кочевниками аварами. Основные сцены: Фракия (нынешняя Болгария) и Константинополь, славянские земли за Дунаем (сегодня Румыния), а отчасти и терзаемая лангобардами Италия.
Герои романа Амвросий – мальчик, попавший из Византии к варварам. Он свидетель многих событий последнего акта Великого переселения народов. Раб в империи, Амвросий становится свободным в краю язычников. Его учителя и друзья – воины и дети мечтающие сравняться с Перуном. Его мир – леса и горы Карпат, красивые и беспокойные. За несколько лет полных открытий и приключений главный герой проходит путь от фракийского пастушка до свободолюбивого и отважного человека. Его окружают представители разных народов, готы, римляне, гепиды и хорваты, а также солдаты империи, разбойники-скамары и простые люди разных племен. Жестокую борьбу в книге ведут видные личности той эпохи: аварский каган Баян, князь склавин Даврит, императоры Византии Юстин II и Тиверий Константин.
Язык книги – лаконичный и яркий, полный всевозможных деталей. Ощущение реальности событий не оставляет читателя. Сюжет романа динамичен, а масштаб «полотна» впечатляет – это книга о большом переломе в жизни народов. В работе над ней автор использовал большое число исторических источников. Во многих описываемых местах он побывал сам.
Дополнительно: Автором задумана серия из четырех романов о Византии («Византийская ночь»), тема редкая и сложная. Представленное произведение является первой книгой.

Содержание:

Вместо предисловия

Часть 1. Путь за Дунай

Часть 2. Страна склавин

Часть 3. Победы Даврита

Часть 4. Дурные вести

Часть 5. Мгла

Василий Колташов

Византийская ночь
Мальчик из Фракии 

Роман

Два мира, варварский и римский, все еще противостояли друг другу в конце VI века. Под натиском пришедших из-за Рейна и Дуная народов Западная Римская империя пала. Другая часть некогда могущественной державы, Восточная Римская империя – Византия – продолжала существовать. Ее столицей был Константинополь, величайший город своей эпохи. Но не только нашествия новых народов терзали старый мир в этот век. Внутри его бушевали собственные страсти. В порывах событий никто еще не мог сказать, что возьмет верх: день или ночь.

Вместо предисловия

Старик отошел от воды. Еще не раскаленный солнцем песок приятно щекотал его босые ноги. Вдали у восстававшей из океана одинокой острой скалы купались дети. Издали доносился рев слонов, спутывая звуки океана. Волны разбивались о камень, с шипением доползая до песчаной, усеянной ракушками земли. Огненное светило еще не резало глаз, а прозрачное небо почти сливалось с водами, укрывавшими бесконечность.
Длинные волосы старика изящно обрамляли красивое в далеком прошлом лицо, теперь ставшее морщинистым и смуглым. Седая борода была аккуратно подстрижена и тонко завита, на манер принятый прежде при ктесифонском дворе.
Восемь лет назад арабы захватили Ктесифон – великолепную столицу персидских царей династии Сасанидов, расположенную на реке Тигр. Пощадив население, они разрушили один из трех крупнейших городов мира, соревновавшийся в величии с Константинополем и Чанъань, откуда на запад тянулись караваны с китайским шелком. Четыре века до этого на Востоке возвысилась новая держава – империи Сасанидов. Она возникла на месте некогда могущественного Парфянского царства и веками противостояла Риму, пока арабы не принесли ей гибель. Ослабленная долгой войной с Византией, персидская держава пала. Богатый осколок ее достался этому человеку.
Тонкие белые одежды слегка волновались на ветру. Сложив усеянные шрамами руки на груди, старец всматривался в бесконечную даль вод, слушая только океанские всплески и голоса плещущихся детей. Каждое утро он гулял здесь в одиночестве, оставив стражников и слуг ждать под широколистыми пальмами. Только с мыслями говорил он в эти часы.
Минули годы. Остались позади немалые дела, прежние друзья и заботы.
«Мир оказался бесконечен и куда более непрост. Самое слабое в нем – люди. Худшее – страх невозможного. Знал ли я это сразу, когда сам избрал собственную судьбу? Понял ли я это, когда вновь и вновь делал свой выбор. Не как безвольный раб, не как одурманенный верой шел я вперед. Ничто не держало меня на месте, своей жизнью я разрезал этот мир, пытаясь постичь его устройство. Я пытливо оглядывался назад, чтобы смелей бросаться вперед. Чего я хотел? Спасти обреченное или обречь все дурное, чуждое свободе и ясности? Нелегко вспомнить это теперь, когда у меня снова есть все, что мне никогда не было нужно. Пусть я не в силах разобраться во всем, но я постараюсь сохранить эту бесценную пищу другим умам», – думал старик. В его посветлевших в последние годы глазах небо и бескрайняя голубизна вод смешивались с разумом человека.
Насладившись покоем, пожилой владыка повернулся и подал знак. Двое мужчин отделились от группы и направились к нему. Оттененные желтизной фигуры почти сливались с песком. Неторопливо люди шли вперед.
– Светлого дня и многих лет тебе, господин! – сказал один из них, приблизившись.
Оба они поклонились.
– Пригнали моих слонов? Я слышал их голоса?
– Да, великий.
– Накатар, скажи моим военноначальникам: я скоро буду говорить с ними. Это тот человек, которого я просил привести? – поинтересовался старец. Сверкнул живыми желтоватыми глазами в направлении второго мужчины.
– Да, господин.
Накатар почтительно улыбнулся, мягко прижав к сердцу ладони. Шелковая одежда на нем была великолепно расшита. Руки рабынь мастерски уложили ее складки. Золотом отливали браслеты. Белизной светились жемчужные бусы. Голова придворного была гладко выбрита, а длинная борода – выкрашена хной.
– Хорошо. Покинь нас на время.
Оставшись наедине с незнакомцем, старик сказал:
– Подними взгляд. Откуда ты и как твое имя?
– Духи стихий благословят твой век, владыка! Раньше меня звали Петр. Потом я получил имя Сириком. Я родом из города Апамея, что в Сирии. В первые годы правления императора Ираклия меня захватили персы, а потом и арабы.
– Ты эллин? – спросил старик, вглядываясь в серое худое лицо Петра. – Говори свободно, когда мы наедине. Видел твой край. Знаю нравы старой Византии. Не бойся слов, я умею ценить сказанное, даже если оно противно мне. Тебе ведь известно, что я не жесток?
– Да, господин.
Одежда Петра была потертой. Сандалии на деревянной подошве – стары. Из узкого тела тянулась тонкая шея. Умом светились глаза. Покой и терпение выражало морщинистое лицо.
«Наверняка три века назад он был бы стоиком. Если есть «А», то есть и «В», – мысленно повторил старик начало логической формулы, заканчивавшейся: «А» есть, следовательно, имеется и «В». – Стоицизм – прекрасная школа для тех, кто признает внутреннюю поэзию и отрицает волю человека повелевать судьбой. Жаль, что я стоик только на половину».
– Ты христианин?
– Нет, хотя и был им когда-то.
Жизнь посылала Петру много испытаний. Его вера не выдержала их. Она рассыпалась под ударами обломков старого римского мира, обрушившимися на голову растерянного человека. Безмятежное детство с гусями во дворе отцовского дома, играми с обручем и забавами в развалинах языческого храма сменили неумолимые перипетии. Что мог совершить в те годы простой человек, не знающий славы и богатства? Что было ему по силам? Он не смог ничего.
«Боги слепили тебя из другой глины, чем меня», – подумал старик. Его изящная голова немного наклонилось вперед. Он ответил:
– Это к лучшему. Мне сказали, что ты знаешь латынь и способен письменно излагать мысли. Что ты еще можешь поведать о себе?
– Все это верно. Но кому мое мастерство может быть здесь необходимо? Последний раз я держал перед глазами римский папирус лет пятнадцать назад, когда служил одному персидскому жрецу. Весь старый мир рушился в те годы и я, потеряв свободу однажды, не обрел ее вновь. Арабы захватили меня и продали дальше на восток. Слуги Магомета освободили многих людей, но мне они сохранили то, чем я был наказан судьбой. Рождаясь свободным, человек не предполагает, что легко может обратиться в раба.
– Иногда бывает иначе, – заметил старик. – Главное, чтобы перемены не доводили нас до крайности, превращая во владык, когда мы ищем иного, как это случилось со мной. Мне говорили, что ты мудрец. Не знаю, какое испытание более тягостно: свобода наедине с собой или рабство в окружении других. Только сравнение учит нас ценить прекрасное и приобретать желанное. Все это непросто описать словами. Твои знания нужны мне.
– Буду покорно и преданно служить вам, господин. Рабу не полагается задавать вопросы, но слова в ваших устах не похожи на произносимые людьми этой страны.
– Я римлянин, хотя здесь никто не знает, что это некогда означало.
Петр удивленно посмотрел на властного старца, пытаясь уловить в его чертах что-то из далекого мира, в прошлом включавшего в себя все средиземноморье. Могло ли сказанное быть правдой?
Справа у скал белое облако чаек поднялось в небо.
«Невозможно представить, что мой соотечественник, пройдя столько же тысяч миль, что и я, превратился в господина всех этих земель? Какой дорогой он шел? Разве не той же что и я? Разве существуют тайные тропы человеческой судьбы ведущие в обход основного пути?» – рассуждал Петр. Прятал внутрь тонкие губы. Двигал подбородком так, что шевелилась курчавая борода. Он был убежден, что не знает ответа.
Седой правитель снова заговорил:
– Ты удивлен? Моя жизнь полна подобных вещей. Не только это поразит тебя, когда груды моих записей превратятся в систему.
«О чем он?» – спросил себя Петр.
Старик замолчал на некоторое время. Раб не осмеливался прерывать его. Он только осторожно наблюдал. Мгновение назад подвижные глаза всемогущего старца замерли, вновь устремившись в бесконечную даль океана. Потом, пережив какую-то внутреннюю борьбу, старик повернулся к собеседнику и заговорил:
– Пять лет как я задумал написать книгу обо всем, что выпало на мою долю в годы скитаний молодости. Нет нужды оставлять потомкам след всей моей жизни. Она не заслуживает такого. Но есть то, что я хотел бы сохранить. Есть люди, о которых нельзя забыть. Есть характеры, у которых нужно учиться. Была эпоха, о которой никто, может быть, не захочет вспоминать. Но когда разум людей вновь поднимется из пепла, они должны знать, как рушился старый римский мир, которым я так сильно был заворожен. И который, не желая спасать, не только ненавидел, но и любил. Завтра мои латинские листы начнут приходить в порядок, превращаясь в книгу. Не так как это привыкли делать здесь, а живо, со всей силой пережитого мной. Без помпезности и словоблудия вокруг воли богов. Без всякого сокрытия того, что я видел, постиг и совершил. Понимаешь, чего я хочу?
– Понимаю, господин.
– Теперь уходи. В моей библиотеке есть немало свитков. Когда-то, рискуя, я спас их из пылающего Ктесифона. Поговори теперь с ними, а я снова хочу побыть наедине с ударами волн. Так мне легче будет завтра начать свой рассказ.


Часть 1. Путь за Дунай

1
Солнце медленно выглянуло из-за горизонта. Его первые лучи упали на землю, согревая её, прогоняя холод минувшей ночи.
В сарае фермы, расположенной в низине между гор, спал мальчик. Свернувшись в клубок, он, оборванный и грязный, лежал на посеревшей от времени соломе. Плечи его сжимались и дрожали не столько от ночной прохлады, сколько от тревожного сна. Бледные худые руки прижимали ноги к груди. Страх искажал лицо ребенка, а синие следы побоев, видневшиеся на спине сквозь дыры в тунике, выдавали его причину.
Несколько обветшалых строений, загоны и грязные навозные лужи – вот всё, что представляла собой ферма. Она принадлежала старинному сенатскому роду, владевшему кроме неё ещё большим поместьем южнее Маркианополя. Некогда, благородная семья имела в Нижней Мизии куда больше: на душистых лугах паслись тысячи овец, выращивая хлеб, на полях трудилось до двух тысяч рабов и колонов –зависимых земледельцев-арендаторов. Нашествия варваров, эпидемии и мятежи сделали свое дело. Старая ферма и одно поместье были тем немногим, что смог сохранить старинный римский род в придунайской провинции.
Жена старшего пастуха проснулась с трудом. Отмахиваясь от мух, она выбралась из темного, пропахшего гнилью дома. Слепящий свет остановил её на пороге. Толстая женщина потёрла кулаками заспанные глаза и, покачиваясь, подошла к столу. Она взяла глиняный кувшин и сделала несколько жадных глотков. Потом она потянулась и, оглядевшись, закричала изо всех сил:
– Проклятый мальчишка! Амвр! Сколько я могу тебя звать! Вставай и иди сюда, бестолочь. Иди или я разозлюсь и размозжу тебе голову! Слышишь меня?
От пронзительного звука мальчик, спавший в сарае невдалеке, мгновенно открыл глаза. Он быстро поднялся и, не встряхивая одежды, вышел на встречу резкому свету. Всё тело его ломило от боли, голова гудела, руки не слушались и безжизненно висели.
– А-а-а, вот и наш господин! Я зову тебя уже полдня, бездельник!
Мальчик приблизился к женщине, не поднимая глаз. Она с размаху ударила его по голове. Все зазвенело в ушах ребенка, но он устоял на ногах. Боль не была чем-то новым для него, гораздо острее он чувствовал голод.
– Ну, вот теперь-то ты проснулся, наконец!? Давай, отнеси моему мужу и братьям вина, пока оно не прокисло в моём брюхе. Я сама всё выпью, если не будешь шевелиться, и тогда мой муж тебя изобьет как вора. Понял, что я ему про тебя скажу, бесстыжая тварь? Шевелись!
Она судорожно захохотала, но через мгновение остановилась и впилась глазами в исхудалого ребёнка. Подперев широко расставленными босыми ногами ржавую землю, мальчик стоял перед ней, по-прежнему не поднимая глаз.
«Наглая скотина! Исчадие ада!» – мысленно выругалась женщина. Как он надоел ей, этот мальчишка!
– Хлеб и сыр на дорогу возьмешь в доме. Они рядом с бурдюком. Я всё приготовила. Не задерживайся долго, ты нужен мне здесь. Криворукий Юлий скоро пригонит своё стадо. Вернись до утра! И не смей, скотина, прикасаться к вину. Да, скажи моему мужу, что вино вчера привез из поместья Лысый.
Мальчик кивнул головой и нерешительно зашагал к дому. Он с жадностью проглотил неизвестно когда испеченную лепешку и кусок овечьего сыра. Потом, взвалив на плечо тяжелый бурдюк, осторожно пошел к выходу. Выбравшись из низкого проёма двери, он медленно зашагал вверх по склону в сторону поднимающегося солнца.

2
С другой стороны гор, укрытые деревьями и большими камнями, продолжали незаметно свой путь два десятка воинов. Зачехлённые в кожу овальные щиты висели у них за спинами, а короткие копья лежали на плечах. На желтоватой одежде некоторых солдат можно было разглядеть выгоревшие знаки одного из подразделений пограничных войск империи.
Впереди отряда шли двое. Оба они имели крепкое сложение, но один был уже почти седым. Второй выглядел совсем еще молодо. Небольшого роста, он имел грубоватое веснушчатое лицо, единственным украшением которого была густая рыжая борода. Над широким носом горели живые и хитрые голубые глаза. Оба воина носили почти низший в Византийской империи командный чин десятников. Одежда на них не казалась лучше, чем у остальных. Только рукоятки мечей, что мужчины несли на поясах, смотрелись немного богаче.
– Видишь ту ферму внизу, Констант? – спросил молодой, остановившись.
– Для этого ты не дал нам повернуть вчера обратно, Фока!? Хотел показать ферму? Разорви тебя гром! Мы могли бы доложить, что никаких варваров нет и преследовать некого. Моя земля, земля у всех нас стоит брошенной без рук, а мы выполняем бессмысленный приказ и преследуем кучку варваров! И ты еще показываешь мне богом забытую ферму какого-то недотепы. Зачем? Зачем, Фока? Ты что меня сердишь? Иисус, даруй мне терпение!
– Варвары очень коварны, – усмехнулся Фока, осторожно ступая по скользким от росы камням. – Посмотри, брат, вон пастухи пригнали большое стадо. Нас всего двадцать, а места здесь запустели еще при Юстиниане. Остались только осколки былого сельского процветания.
– Ну и что?! – огрызнулся второй десятник.
– Скажи, Констант, кто обвинит нас, если «варвары» разорят ферму, принадлежи она даже магнату из столицы, и уведут скот? Сенатор, который ею владеет? Как он узнает? Здесь у Дуная всё словно на краю земли. Никто не увидит ничего. Варвары переправились в этот год десятком банд, но кто-нибудь смог взять хоть одну?
– Не лукавь. Что ты задумал?
– Мы ведь преследуем варваров. Кто кроме нас знает, сколько их было на деле и зачем они пришли? Они умеют скрывать свое число, но разве можно скрыть хищные намерения? Мы даже сможем «отбить» у них часть награбленной добычи. Кто знает, как нас за это наградят?
– Фока, ты опасный человек! – беззвучно расхохотался Констант. – Пять лет мы не видели жалованья. Молнии и козий помет на Константинополь! Последняя выплата до сих пор кажется чудом. Помнишь, я тогда купил синие бусы для первой жены? Бедняжка. Красивая была баба, я тебе скажу…
Рыжий кивнул, криво улыбнувшись.
– Так я о чем? – забылся старший десятник.
– О мирском.
– Хм. Ну да… Донатив Тиверия был хорош! Наследник выплатил бы нам все причитающиеся. Все до половинки медяка. Господи, почему ты ему не помог? Зато вмешалась божественная чета. Особенно бесчинствовала императрица София. Наследнику урезали расходы. Бедняге нечем заплатить даже старой германской шлюхе.
– Теперь мы нескоро увидим настоящие деньги, – вздохнул шедший позади молодой солдат. – Брат последнюю козу съел…
– Иди ты знаешь куда со своей козой! – рассердился Констант. – Лезешь в серьезный разговор с козами.
Воин шмыгнул носом, пробурчав:
– Трудно…
– Знаю. Но если император покинет этот мир, то можно ждать улучшений. Так моей бабе жена нашего начальника сказала. Вот только когда это случится?
– Не рассчитывай на такой исход. Подумай лучше над тем, что я придумал.
– Нам хватит и одного жалованья. Да пошлёт его господь когда-нибудь вновь! Никто из нас не откажется от твоего предложения, Фока. Никто! Кажется, я не зря ходатайствовал за тебя.
Невысокий бородач усмехнулся. Убрал от глаз рыжую челку.
«Зачем слова? Каждый выживает, как может. Если мы, солдаты, не станем держаться друг за друга, что нам оставят остальные? Хоть кто-нибудь поделится с нами?» – подумал он.
Даже выплатив армии свой немалый донатив, новый цезарь не смог начать регулярно выдавать жалование солдатам. Чтобы поправить ситуацию в хозяйстве империи он на четыре года уменьшил на четверть государственные подати, снял пошлины на ввоз в Константинополь вина и масла.
Констант поковырял ногтем в зубе. Потом медленно сказал:
– Свою долю должен получить и наш сотник. Он жаден, но… На всякий случай. Ты ведь меня понимаешь?
– Это мудро. Пара-тройка барашков от него не убежит. Но пусть он возьмет их сам из той части добычи, что мы честно вернем. Ей богу, все справедливо!
Фока поднял белесые глаза к небу. Там среди редких облаков сейчас должен был находиться бог. Он все слышал и видел каждого обитателя тверди, которую сам сотворил.
– Э-э-э… а ты прав.
Рыжий коротышка скривил запекшиеся от жажды губы, не желая больше ничего говорить. Если бы его отец имел столько же ума, сколько Иисус дал ему одному, они не голодали бы холодными зимами. Сестры и братья не умирали бы с голоду. На всю жизнь он сохранил в памяти их распухшие тела, с раздутыми животами. Какой это был год? Империя содрогалась болезнями, голодом и страхом. Юстиниан не прекращал войны, не прекращал выбивать из должников старые налоги. Немногие из солдат получали жалованье. Год выдался неурожайный. Пришли холода. Все покрыл снег. Селение голодало: первыми умирали дети. «У отца тогда выпала половина зубов. Все мы стали похожи на обтянутые кожей скелеты. Ну и зима была!» – с ужасом вспомнил Фока.
– Эти сытые выродки в столице не многого лишатся, если каждый из нас получит по десятку овец. Они проматывают наши деньги и давно заслужили урок, даже если и очень скромный. Кто еще кроме нас самих вознаградит нас же за верную службу.
– Тогда не снимайте чехлы со щитов и никого не жалейте, – сказал Фока, поглаживая густую бороду. – Да поможет нам Иисус!
– Ты говоришь как настоящий сотник, Фока! – снова расхохотался Констант. – Святой дух, как же обрадуется моя жена! Эй, Савва, видишь то большое стадо в низине!? Скоро мы возьмем его себе!

3
Амвр продолжал подъем. Он повернул вместе с тропой и обошел большое старое дерево. Чтобы дойти до второго пастбища коротким путем, нужно было подняться выше в гору, а затем, обогнув её, выйти на другую тропу. Мальчик шёл уже больше часа. Ферма, где он вырос, оставаясь всю жизнь рабом, сделалась совсем маленькой. Её было хорошо видно, но Амвр шагал не оглядываясь. Он никогда не смотрел в ту сторону, когда был в дороге. Так ему больше нравилось: не смотреть и не думать о том неприятном, даже жутком, что оставалось у него сейчас позади.
Желудок мальчика, почти всегда мучимый голодом, был спокоен. Ребенок привык забывать о пище, когда её не было. То, что он съел утром, скоро должно было стать далеким воспоминанием. Идти предстояло весь день и всю ночь. Добравшись до пастухов к вечеру, малыш должен был утром вернуться на ферму.
Птицы пели вокруг, а солнце и лёгкий ветер ласкали теплом густые волосы Амвра. Молчавший все утро, мальчик нашел силы, чтобы бессвязно запеть. В звуках грусти неумело сплетенных из слов, он находил сейчас успокоение. Постепенно песня ребенка стала не такой печальной. В ней появились ноты радости, естественные в моменты безопасности и покоя. Мальчик шел вперед, ничего не замечая. Его ждала усеянная ягодами поляна, прохладная вода у ручья и тайное счастье раба – одиночество.
У зарослей дикой малины, ребенок остановился. Не переставая петь, он принялся собирать и есть кисловатые ягоды. Ни что не тревожило его сейчас. Три года назад, еще совсем малышом, он нашел это место полное стольких удовольствий вкуса.
Спелые ягоды притягивали темным цветом. Они небыли велики, а заросли были густыми. Острыми шипами защищали они свои плоды. Малыш старался не поцарапаться. Он вытягивал из зеленого колкого облака одну ягоду за другой. Малина таяла на языке. Разливалась кисловатым соком во рту. Наполняла ноздри сладким ароматом.
Мальчик переходил от одного куста к другому. Вдруг он почувствовал, как смолкли пестрые звуки насекомых. Чьи-то быстрые сильные руки, пробив кустарник, схватили его. Одна тяжёлая мужская лапа взяла ребенка за шею, а другая до боли зажала рот. Руки резко дернули Амвра. Он ощутил боль от множества наносимых царапин. Треснула старая туника.
Тело мальчика в мгновение оказалось за кустом. Чужая сила беспощадно пронесла его сквозь колючие заросли.
Два рыжих глубоко сидящих глаза впились в лицо перепуганного пленника. Амвру показалось, что торчат они из рыжей бороды. Толстые губы человека плотно сжались. Лицо сделалось ещё более страшным. Весь он выглядел могучим чудовищем, источавшим запахи дыма, пота и горелого мяса. Поверх желто-серой рубахи у него был надет грубый кожаный панцирь с нашитыми роговыми пластинами. На поясе висел меч. «Разбойники!» – испугался малыш. Сердце его рвалось наружу.
– Попался, римля-ни-н, – негромко проревел человек-борода. – Давайте сюда! Ну? Быстрее!
– Как зайца словил. Умеешь, охотник!
– Вот знал я что повезет. Приметы такие были, добрые, – добавил другой, хрипловатый голос.
Глаза пойманного ребенка метнулись. Малыш заметил ещё троих бандитов. Двое из них подошли, пробравшись сквозь кустарник. Они держали дротики на плечах. Мальчик понял – эти двое поджидали его в траве. Сумей он вырваться из лап рыжебородого, они остановили бы его без особых усилий. Третий стоял справа от головореза сжимавшего Амвра. В руках у него был лук. По грозному виду схвативших его людей и непонятной речи, мальчик догадался, что попал не к подданным империи.
– Варвары! – с ужасом попытался промычать он.
Немало страшных историй слышал малыш от пастухов о людях приходивших из-за Дуная грабить и убивать. Рассказывали, что, впадая в ярость, они превращаются в волков и даже могут ходить под водой. Еще говорили, будто варвары способны оборачиваться змеями и проползать где угодно. Всегда внезапные в нападении, жадные до добычи, дикари из пастушеских легенд не прощали ничего и никого не оставляли в живых. Также Амвр слышал, что варвары пьют кровь христиан и приносят в жертву младенцев. Безумный ужас охватил мальчика мгновенно, как только он понял, в чьих руках оказался. «Спаси меня, господи!» – пронеслось в голове ребенка. Деревянный крестик на груди должен был исполнить свое предназначение: защитить от беды. Разве могло быть иначе?
– Римлянин, – усмехнулся беловолосый юноша, опуская дротик.
– Уж очень жалкий, – заметил другой воин, виски которого закрывали русые косички. – Как мышонок. Только не пищит.
– Да у него рот зажат, – сверкнул серебряной серьгой молодой варвар.
– Смотри-ка, а он не обделался – храбрец.
– Совсем сопливый. Никуда не годится.
– Хватит трепаться! Ты, Часлав, тоже помолчи. Тебе он на что? Ты с него идола тесать будешь или нам нужно проведать путь!? – оборвал все замечания рыжий. – Забыли для чего мы здесь!? Кто тут думает, что мы пришли ради добычи!? Разорвал бы…
Перепуганный мальчик не мог даже пошевелиться. Только его встревоженный взгляд, вцепившийся в рыжего варвара, выдавал в теле хоть какую-то жизнь.
– Вытаращил глаза!
– Давай спрашивай, Рыва!
– Хватит нас учить. Мы с тобой согласны. Не для добычи пришли, знаем. Ну?
Рыжебородый варвар надулся и, выдавливая из себя слова подзабытой речи, произнёс:
– Ты местный?
Амвр кивнул головой – это было его первым движением. Рот мальчика уже никто не сжимал, но язык в нём не мог ещё повернуться.
– Ты знаешь тайную дорогу к Дунаю?
– Тайную? – переспросил Амвр. Он удивился.
«Как это на проклятой латыни?» – мысленно проворчал Рыва. Брови его напряглись. Он отчаянно подбирал слова. Капли пота выступили на лице.
– Без людей. Чтобы никого!
– Да, – ответил мальчик.
– Я отпущу тебя. Доведи нас к реке. Нам нужно выйти вон за ту гору. Незаметно для крепости! Знаешь дорогу?
– Да.
– Поведешь нас?
– Поведу.

4
Варвары не связали Амвра, но и не отпускали его больше чем на шаг. Пройдя через злополучные заросли кустарника, все пятеро углубились в лес. Рыва спросил у мальчика его имя. Спросил, кто он и чем занимается. Ребенок поведал, что он помощник пастуха и вырос в этих местах. Мизия была его домом. Здесь редко можно было встретить людей. Практически пустыми стояли многие построенные во времена Юстиниана крепости. Встречались заброшенные поселения и разрушенные города. Обитателей их унесли болезни, голод, мятежи и набеги варваров.
На привале Рыва угостил ребенка соленой свининой, хлебом и вином, которое малыш нес пастухам. Один из молодых воинов дал мальчику кусок медовой лепешки. Пища развеяла страхи. Варвары не казались отныне пугающими. Амвр почувствовал, что больше не боится их, больше не думает, как в первые часы, убежать, выбрав момент. Теперь им двигало любопытство. Интересно было больше узнать, больше понять и запомнить. Варвары не выглядели злобными героями пастушеских сказок. Они даже казались малышу добрее обычных людей – тех, что он знал в своей жизни.
Идя по лесу, молодые воины все время шутили, подражали птицам. Передразнивали их. Амвр не понимал всего. Но каждый раз, поддаваясь общему настроению, он тоже начинал тихонько смеяться. Жители севера тыкали в него пальцами и улыбались. И все же ребенок ощущал себя пленником. Но страшнее этого была мысль о неминуемых побоях за «лживые басни» и «украденное вино». Никто ничего не прощал в этой жизни маленькому рабу.
Пересекая неглубокий овраг, путники заметили кабана. Воины мгновенно приготовили копья и дротики, но Рыва жестко пресек их охотничий порыв. Лишний шум и ненужные следы могли принести только неприятности. Отряд двинулся дальше.
Показывая дорогу, Амвр не прекращал тревожиться о том, что ждет его, когда он вернется. Как избежать наказания дома? Как объяснить, что действительно произошло? Неожиданно мальчик вспомнил случайно подслушанный разговор двух рабов приехавших из большого поместья на юге. Один из них подговаривал другого ночью бежать за Дунай. Малыш долго размышлял потом над тем, что услышал.
– Там за рекой нет никаких господ. Мы сможем свободно жить, без всяких унижений. Земли – бери, сколько хочешь, дичи столько, сколько сумеешь добыть. Нужно только найти возможность бежать и перебраться на другой берег, – шептал один из рабов настороженному собеседнику.
Возможно, из-за этого впечатления у Амвра не имелось мысли обмануть поймавших его людей. Они внушили ему ужас – но это было только вначале.
«Что же там за большой рекой? – рассуждал про себя мальчик. – Кто из пастухов сам видел лесных варваров? Кому известно, что там за жизнь? Кто бывал там и вернулся обратно? Почему так непохоже то, что я вижу, на то, что слышал? Почему те два раба хотели бежать именно за Дунай? Может быть, все не так уж страшно. Господь, защити меня! Спаси и сохрани!»
Главным среди варваров был рыжебородый Рыва. Погруженный в какие-то мысли, он всё время пресекал веселье в отряде. Малыш был по-прежнему насторожен, однако ему нравилось общество окружавших его людей. Грубоватые варвары не казались злыми или подлыми. Амвр был убежден: его не убьют, а отпустят, как обещали. Но что ждет его дальше? Побои, может быть неделя без куска хлеба?
Почти все время путники шли через сосновый лес покрывавший склон горы. Только раз за день они осторожно пересекли открытый участок. Отсюда была видна ферма Амвра. Мальчик никогда не смотрел в её сторону в пути, не оглядывался. Только услышав встревоженный голос одного из варваров, он повернул голову. Обернулись и остальные воины.
Внизу, далеко под горой горела ферма. Чёрный дым поднимался над постройками, пожираемыми оранжевыми всплесками. Рядом суетились какие-то люди. Они отгоняли скот. Может быть, это были пастухи? Подробностей нельзя было разглядеть. Амвр не почувствовал ничего. Только мелькнуло на миг сожаление, что пропал его недоделанный соломенный человечек. И ничего.
– Это твой дом? – спросил Рыва, глядя на юного пленника.
Амвр кивнул лохматой головой. Большая теплая рука легла на его плечо. Все молчали вокруг.
– Значит так…
– Мне не жаль, – сказал мальчик.
– Вот как? Странные у вас здесь порядки, – горько улыбнулся рыжебородый. – Ладно, пошли дальше. И тихо! Веселиться будем за Дунаем. Перун вас разорви!
Последних слов малыш не смог разобрать.

5
Ночь казалась непроницаемой. Безлунная и холодная, она каждым пронизывающим ударом ветра напоминала о климате севера. Море было едва заметно. Только легкие звуки шипения волн, разбивавшихся о прибрежные камни, выдавали его близость.
В скалах почти у самой воды притаился человек. Закутанный в промокший плащ, он ждал. Прошло уже много часов с тех пор, как солнце скрылось вдали. Человек тревожно всматривался в темноту. Наконец он заметил слабый огонёк. Через некоторое время свет сделался ярче. Стало возможно разглядеть лодку и контур того, кто был в ней. Еще немного и звук вёсел донесся до ушей.
– Благородный Валент! Благородный Валент! – послышался невдалеке высокий молодой голос. Порывы ветра сносили его, разбивали слова.
– Это ты, Роман? – ответил дрожащий баритон из прибрежной темноты. Сердце Валента билось все чаще, а тело дрожало все сильней.
– Да, господин, я. Здесь острые камни. Боюсь за лодку. Я, наверное, не смогу подойти. Ты сумеешь добраться сюда, где лампа? Тут неглубоко!
Не отвечая, Валент спрыгнул в холодную воду и осторожно пошёл к лодке. Две горячих мозолистых ладони встретили его и помогли забраться внутрь. Посудина оказалась довольно большой. На дне её лежали какие-то мешки, два меча в ножнах и сухая одежда.
– Ну вот, – вздохнул с облегчением Валент, подняв черные брови. – Не зря я чтил богов в последнее время. Ты захватил мои книги, старый преданный друг?
– Да, – улыбнулся кудрявый черноволосый юноша, на вид которому было не более двадцати лет. – Я хорошо замотал их, но ларец пришлось бросить. Он не поместился бы в лодке.
– Знания, друг мой, могут перевернуть и не такой хлипкий корабль. Жаль сундука: он принадлежал еще деду. Ты помнишь, Роман какая там была чудная резьба?
– Переоденься, господин, – робко предложил Роман.
Поведение хозяина показалось слуге наигранным. «Это от усталости и тревоги», – решил юноша. Нельзя было сказать, когда к господину вернется былой его сдержанный дух. Помочь мог только отдых и успокоение от всего пережитого в последние месяцы. «Как хорошо было бы увидеть его твердым как прежде, всегда знающим как поступить», – подумал Роман.
Покупая лодку, он узнал от длинного как жердь рыбака: лангобарды – германцы, обосновавшиеся на севере Италии, – намериваются захватить Рим.
Герцог Сполето был уже настолько могуществен, что считал себя в силах владеть некогда великой столицей разрушенной империи Запада. Резиденция папы и сам папский престол вновь оказывались под угрозой. «Святой боже, помоги праведным отцам нашим и сохрани нетленной церковь – тело свое на земле!» – мысленно произнес юноша. Ни папа Бенидикт I, ни Восточная империя не имели сил противостоять лангобардам. Попытка части италийской знати объединиться для защиты страны провалилась.
Роман не понимал, почему церковь и византийские власти так ополчились на его господина и тех, кто следовал за ним? Как могли римляне враждовать между собой, прибегая к неслыханному коварству? На всякий случай юноша решил ничего пока не говорить хозяину. Ему незачем было знать сомнений слуги или тревожных новостей. «Я скажу ему все, когда увижу, что он спокоен, как прежде», – твердо сказал себе парень. Решимость любой ценой спасти бывшего сенатора вновь ожила в его душе.
– Рад тебя видеть, Роман, – произнес Валент, натягивая сухую тунику. Шерсть приятно касалась его кожи, щекотала ее теплом. Он вздохнул: – Как же я вымерз за эти дни. Проклятье. Как вымерз и…
– Проголодался?
– Да, – нервно согласился беглец.
– Там есть вино с корицей и медом, хлеб и мясо кролика, – радостно предложил Роман. Улыбнулся с нежностью младенца.
– Хорошо, друг! Я поем. Это просто пир! Что тебе дать?
– Спасибо, господин! Я не голоден.
Лодка медленно отошла от берега. Переодевшись и поев, Валент укрылся старым парусом и заснул. Потертой шерстяной тряпкой он обмотал лысеющую голову, чтобы не мерзнуть. Море пахло солью и влагой. Ноги римлянина ныли от холода и усталости. Сил больше не оставалось. Валент хотел еще что-то сказать, но смог только с болью подумать: «Спи сладко отчизна! Ты умерла, а просто хочу жить и мне теперь все равно, что тебя ждет. Пускай тебя разрывают на части ненасытные слуги императора, тупые святоши и варварские орды. Я сделал все, на что имел силы. Сердце мое сейчас раздавлено, но мой ум остается живым. С его помощью я восстановлю свой дух».
Волны качали лодку, а ветер подгонял ее в опасный путь.
Усталость и незажившие раны сделали свое дело. Почти двое суток Валент не открывал глаз. Ни звуки моря, ни голоса чаек не могли вырвать спящего из магически теплого мира. Ему снился кошмар, бесконечный, тревожный. Его преследовали, предавали, пытали в подземной тюрьме. Потом, заклеймили и приковали к веслу на дромоне. Странное вмешательство богов спасло его. Разорвав небо и море, высшие силы пустили ко дну корабль, погубив всех преследователей.
– Христианские боги! Похоже, Морфей, повелевающий сновидениями, более сильный бог, чем Нептун, – прошептал Валент, пробудившись. Он всегда с насмешкой встречал сны. Не верил в их пророческую силу.
Ветер раздувал блестящие кудри кормчего. Беглец помахал ему рукой, сразу почувствовав холод. Собственное тело воняло грязью, солью и потом. Он поморщился.
– Что, господин? – крикнул парень.
– Доброго дня, друг мой!
Валент улыбнулся. Сказал себе мысленно: «Чары Морфея способны затянуть в пучину вечности кого угодно. Пусть он будет к нам милостив и дальше».
– Да, да! И тебе светлого утра, благородный Валент!
– Я ничего не пропустил?
– Нет. Попутный ветер, господин! – отозвался Роман. – Море спокойное, как и нужно. Все теперь будет хорошо.
Лодка шла под прямым парусом.
Юноша поступил на службу к родовитому римлянину семь лет назад и ни разу не пожалел, что судьба наградила его таким господином. Он часто говорил еретически, был зол на язык, участвовал в каких-то бесконечных интригах, но был внимателен и щедр с людьми. Уважая своего хозяина и приклоняясь перед его умом, Роман никогда не мог постичь того, что им движет. «Зачем он потерял все, что имел? Разве ему мало было земель и рабов? Теперь ведь ничего нет. Разве это разумно? Ведь папа наверняка принял бы его помощь, не будь господин так заносчив и подчинись он воли святой церкви», – рассуждал парень. Напряженность хозяина все еще беспокоила его.
– Это боги заботятся о нас. Оберегают, чтобы послать новые испытания. Суровыми они окажутся, как ты полагаешь?
– Не стоит глумиться над святым, благородный Валент. Бог един и милосерден, только наши грехи могут прогневить его. Господь слышит все и слова людские ему не безразличны.
«Иисус, защити этого человека, он не ведает, что говорит. Сохрани его господь и направь на истинный путь», – подумал Роман.
– Воздух такой холодный, что не хочется вставать. Сколько мы уже в пути? – сменил тему Валент. Глядя на встревоженное лицо слуги, он невольно подумал: «Римляне, потомки Ромула, что в ваших головах? Вы потеряли все. Ни разума, ни воли, достойной предков, вам не досталось».
– Двое суток, господин. Осталось не так много. Совсем скоро мы увидим берег. Только бы не испортилась погода. Иисус, только бы все было спокойно!
– Небо чистое. Ничего не случится. Можно даже не молиться: все будет спокойно, ничего дурного не произойдет. Разве ты сам так не говорил? Погоду я беру на себя.
– Пусть так и будет. Пройти нам осталось немного, – перекрестился Роман. Старый дух возвращался к хозяину. Это пугало и радовало одновременно.
К вечеру путешественники заметили слабую серую нить вдали. Они взялись за весла, помогая ветру, и были на берегу, когда солнце уже укрылось за горизонтом. Собранные ими ветки послужили пищей для костра, разожженного с помощью сухой серы.
Ночь прошла спокойно. Берег, очертание которого открылось с рассветом, оказался пустым. За песчаной полосой начинались камни. За ними шли редкие низкие деревья. Вдали был виден только лес.

6
После скудного завтрака, состоявшего лишь из хлеба с луком и пряного вина, Валент отправился осмотреть окрестности. Вернулся он через час. Ему удалось найти тропу, ведущую к проселочной дороге. Издалека римлянин заметил и несколько бедных повозок двигавшихся по ней к югу. Туда он и собирался направиться.
«Разорви все, наконец. Одному тебе будет легче. Может быть, мысли покинут тебя, уйдут воспоминания. Дорога по суше окажется сложней, но так ты скорей расстанешься с прошлым. А когда заживут раны, никакие силы не смогут тебя сдержать. Пусть только они заживут. Пусть только заживут», – шептал ему внутренний голос.
Небо сияло чистотой.
– Здесь мы расстанемся, Роман, – произнес Валент, положив руку на плечо слуги. Скулы господина напряглись. Дрогнула обрамлявшая их черная курчавая борода с редкой сединой.
От неожиданности юноша выронил ящерицу, с которой играл. Зеленое создание медленно поползло по песку, наслаждаясь теплом костра и не думая убегать. Удивленные глаза Романа впились в бледное лицо господина.
– Возьми этот кошелек. В нём тридцать восемь солидов. Отдаю почти всё, что у меня есть. Себе я оставил только немного денег, чтобы добраться до Скупы. Там меня уже ждут. Книги я заберу с собой, остальное – тебе. Продав лодку, ты сможешь выручить еще немного. Нас обоих ждет долгое путешествие и много неизвестного впереди.
– Мы не вернемся в Италию, господин?
– Никогда. Слышишь, никогда. Я покидаю этот мир. Он сделался теперь смертельно опасным. Мой путь лежит за Дунай. Только там жизнь для меня не имеет столько риска. Дорога одна. Даже к франкам я не могу бежать.
– К варварам, господин?
Роман невольно представил лес с деревьями бесконечной высоты и злые, жестокие лица его обитателей. Они питаются сырым мясом, не знают семьи, они язычники и коварные воры. Они еще более свирепы, чем варвары, которых он видел на родине. В диких землях нет закона, нет порядка, нет ничего, кроме страха. Верная гибель ждет любого попавшего туда. Не даром этот суровый край породил столько жестоких народов, опустошивших и разрушивших великую империю.
Их глаза на мгновение встретились. Роман стряхнул с щеки песок и опустил взор. Валент поймал мысли слуги.
«Варвары грубы нравом, часто жестоки в своих нелепых обычаях. Но они такие же люди, как и мы, только проще и честней. Они не юлят как змеи, а говорят твердо. Они выполняют обещания, насколько я их знаю. В этом их притягательная сила и главная опасность. Разве они виновны, что мы довели свой мир до такого состояния, что он рухнул под ударами первых германских топоров? – сказал благородный римлянин одному себе. Он сам сейчас нуждался в могучей поддержке аргументов. Ничто не было известно ему наперед.
Некоторое время оба хранили молчание. Слушали треск раскаленных углей. Легкий ветерок разбрасывал по песку серый пепел. Проносясь над водой, кричали чайки.
– Да, старый друг... Наверное, это будет вечное изгнание. Иногда я думаю, что сам изгнал себя из этого распятого мира. Теперь я для тебя просто Валент. Выслушай меня до конца. Есть еще кое-что, о чем я бы хотел тебя попросить.
– Я слушаю, тебя благородный… – произнес юноша запинаясь.
Он вновь ощущал неуверенность господина, его растерянность и разбитость. «Пройдет ли это когда-нибудь? Обретет ли жизнь его смысл как прежде?»
Валент снял с руки старинный перстень и протянул Роману. На золотом украшении в ярком камне была вырезана длинноволосая дева с опущенным копьем. Две латинских буквы скрещивались на нем, образуя узор, напоминавший облака.
– Ты, конечно, узнаешь этот перстень, что я унаследовал от отца. Посмотри на него ещё раз. Когда ты снова увидишь этот предмет, знай – мне нужна твоя помощь. Я не собираюсь умирать! Разве ты этого не понял?
Роман вздохнул и попробовал улыбнуться.
– Сейчас я прошу тебя только об одном. Поселись в Константинополе. Открой своё дело, как ты давно хотел. Займись тканями. Помню, что ты знаешь в них толк, и не раз спасал меня от ошибок.
– Бывало, – робко согласился юноша.
Он не чувствовал уверенности в своих силах, хотя прекрасно сознавал, что не лишен способностей. Все случившееся было неожиданным, странным, непонятным. Роман надеялся, что Валент пожелает переселиться на восток и оставит его у себя. Жизнь в крупном городе была бы лучшим решением. Юноша нашел бы себе подругу, не такую скверную, как в первый раз в Равенне, когда ленивая толстая торговка завлекла его в свою постель. Он, может быть, женился бы на ней. Все было бы иначе. Понять Валента молодой слуга не мог. Разве у господина больше нет денег? Разве у него совсем не осталось друзей?
– Вспомни, в Равенне я чуть было не купил гнилое платье? Как уверял меня хозяин! Он даже говорил, будто ткань доживет до второго пришествия. И какой убедительный бас был у этого проходимца. Ты удержал меня от ошибки.
– Семейную лавку получил мой брат, а мне…
Горечь наполнила сердце юноши. Но он не выругался, как вначале хотел, а лишь мысленно произнес: «Прости им господь мои обиды».
– Тебе не досталось ничего. Знаю. Теперь я и сам больше ничего не имею. В столице империи у меня нет никого. Но в Филиппополе живет один ветеран. Он торгует чем-то на рынке. Зеленью, кажется. Когда устроишься, дай ему знать о себе. Найти его нетрудно. Он передаст мне твой привет. Его имя Тетрик.
– Мне все понятно, – печально произнес Роман. – Но почему нам не пойти вдвоем дальше вдоль берега? Разве безопасно путешествовать пешком по этим одичавшим землям? Здесь наверняка полно варварских шаек.
– Пусть так. Но здесь немного людей, а это для меня сейчас самое главное. Я пойду один. На море мы могли бы вскоре натолкнуться на римский корабль. Ты знаешь, что мне нечем ответить на вопросы врагов. Не разделяй, просто пойми. Таково мое решение.
Молодой слуга робко улыбнулся.
– Хорошо, – сказал он.
«Вот и прекрасно, мой мальчик», – с жалостью подумал Валент.
– Теперь дай мне тебя обнять, потому, что я не знаю, встретимся ли мы вновь. Не возвращайся на родину. Это дорого может обойтись. Много людей помнит, чьим слугой ты был. Верным, хорошим слугой. Восток ничем не хуже старого Рима. Чудо помогло нам вырваться, пускай чудеса охраняют нас и впредь. Ты ведь в них веришь?
Они обнялись. Валент вытащил из лодки мешок с книгами и один из мечей. На мгновение он задумался, а потом, повернувшись к Роману, сказал:
– Если человек, что придет к тебе от меня, будет с этим оружием, значит… Значит это мой последний привет, хотя я надеюсь еще пожить.
Лицо Романа сделалось совсем мрачным. Глаза покраснели от накативших слез. Юноша шмыгнул носом и попробовал улыбнуться.
– Не печалься, – твердо добавил Валент. – Все, думаю, отлично сложится. Просто в жизни приходится рисковать. Помни об этом и ничего больше. Удачи нам обоим, Роман! Константинополь понравится тебе. Это прекрасный город. Такой, каким когда-то был Рим. Пусть Фортуна закроет тебя своим крылом от любых бед!
– Да хранит тебя бог, Валент! Ты лучший человек, которого я встречал, хотя и не веришь ни во что…
Поднимаясь на песчаный холм, Валент помахал рукой бывшему слуге. Что-то внутри него сжалось. Расставание с Романом превратилось на мгновение в прощание с далеким домом. «Прощай Италия, – подумал он. – На веки прощай и будь проклята мной, как прокляли тебя боги». Валент поправил съехавший с плеча тяжелый мешок, где кроме книг была лишь сухая лепешка и фляга воды. Его крепкие ноги сделали новый шаг. Он не оглянулся. Не только Роман, все, оставленное позади, смотрело ему вслед.

7
В пути Валент повстречал женщину. Не разгибаясь, она собирала какие-то травы на душистом пригорке. Ласточки кружились над землей, хватая клювами встревоженных насекомых. Их голоса разрезали тишину пустынной в этих местах природы.
– Доброго дня! – сказал Валент, сходя с проселочной дороги.
– И тебе доброго дня, путник! – ответила женщина, разогнувшись и показав морщинистое загорелое лицо. Черные с проседью волосы были небрежно собраны в хвост, а синяки под глазами выдавали недостаток сна.
– Далеко еще до Скодры?
– До Скодры? О, путник, тебе еще много недель предстоит пройти. Иисус и все святые тебе в помощь. Разве отсюда туда можно добраться? Это ведь так далеко! Никогда там не была, – вздохнула женщина, утирая со лба пот.
– Мне говорили, что если идти этим путем, то получится быстрей. На старой римской дороге небезопасно.
– Не безопасно!? – засмеялась женщина, показав плохие зубы. – Вижу, тебе есть что терять. Вот мой муж простой рыбак и нам нечего бояться, хоть у нас и пятеро детей.
«Не рискую ли я сейчас, едва вступив на эту проклятую землю,– вцепилась в Валента упрямая мысль. – Сколько еще странников прошло здесь сегодня? Сколько проходит каждый день? Посмотри на дорогу. Наверняка, путник здесь такая же редкость, как быстрые ноги у черепахи».
Большие глаза женщины глядели на него с любопытством. Он неловко улыбнулся, отгоняя от себя тревогу.
– Разве в империи жизнь стала счастливей?
– Да где ты видишь здесь империю, добрый человек! Разве только это называется так. С тех пор как в наших краях побывало столько племен, никакого римского следа не осталось. Мы да еще пара семей – вот все кто тут живут. Лишь изредка проходят на север солдаты. Но от них можно просто спрятаться. Все что им требуется, они забирают и без нас. Гораздо опасней кочевники, а с варварами, что поселились вон там за холмами, мы живем дружно. Чего им нас обижать?
«Если бы ты обитал в такой глуши, сам, наверняка, выкладывал бы все первому встречному лишь бы поговорить», – подсказал ему здравый смысл.
– Помочь тебе чем?
– Спасибо, добрая женщина! Мое имя Валент. Рад буду тебя отблагодарить, если ты пустишь меня переночевать. Я беден, но у меня есть немного еды. Мы разделим ее поровну.
– Как не пустить такого красавца! – захихикала женщина. – Да еще когда муж в море. Подожди, я уже почти собрала траву для обеда.
– Как твое имя? – спросил римлянин, когда, неся корзину с листьями одуванчиков, они размеренно шли по каменистой земле.
– Юлия, – ответила она, как-то по девичьи улыбнувшись.
Мальчик лет десяти встретил женщину у порога глинобитной хижины радостным визгом. Из-за двери низкой хибарки показалось несколько розовощеких малышей с длинными русыми волосами. Они тоже завизжали, бросившись к матери.
– Все в отца, – похвасталась хозяйка. – Муж у меня крепкий, светлый. Но ты ко мне ночью не лезь. Побью. Тепеорику я не изменю, хоть он и взял меня силой.
– Обещаю, – мягко ответил Валент.
Вихрем пронеслись в мыслях Юлии воспоминания далеких лет. Банда римских дезертиров ворвалась в небольшую иллирийскую деревню. Среди оставивших службу воинов был и ее будущий муж. Солдаты вламывались в бедные хижины, разыскивая, чем поживиться. Все горело вокруг и тонуло в истошных криках, когда сильный варвар сорвал с земли юную девушку. Мгновение и он перебросил ее через седло, смотав руки ремнем. Не только овец и коз захватил Теперик в этот вечер. Ночью он овладел юно&heip;

3 комментария  

0
просто Потемкин

Тираж кажется раскупили. Качнул. Доволен :) Спасибо!

0
Vagram

Otlo4noe proizvedenie.

0
robot 2

Спасибо за хорошую книгу! Читаю и нравится, захватило ужо.

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →