Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

51 \% британских женщин моложе 50 лет никогда не были замужем – это вдвое больше, чем в 1980 году.

Еще   [X]

 0 

Великие русские полководцы и флотоводцы. Истории о верности, о подвигах, о славе... (Ермаков Александр)

Наша армия и военно-морской флот прошли долгий и сложный исторический путь. Многие полководцы и флотоводцы России прославили свои имена, удивив мир своими победами. О наиболее выдающихся из них пойдет речь на страницах книги.

Год издания: 2011

Цена: 149.9 руб.



С книгой «Великие русские полководцы и флотоводцы. Истории о верности, о подвигах, о славе...» также читают:

Предпросмотр книги «Великие русские полководцы и флотоводцы. Истории о верности, о подвигах, о славе...»

Великие русские полководцы и флотоводцы. Истории о верности, о подвигах, о славе...

   Наша армия и военно-морской флот прошли долгий и сложный исторический путь. Многие полководцы и флотоводцы России прославили свои имена, удивив мир своими победами. О наиболее выдающихся из них пойдет речь на страницах книги.
   Перед вами предстает вереница имен защитников Отчизны, навечно оставшихся в памяти благодарных потомков. От жившего на заре русской истории великого князя Киевского Святослава Игоревича, разгромившего войска Хазарского каганата и вернувшего независимость Киевской Руси, до бесстрашных адмиралов и генералов Великой Отечественной войны, которые вели за собой миллионы советских солдат, матросов и офицеров, спасая мир от фашистской чумы в 1941–1945 годах.


В. К. Красунов, А. И. Ермаков Великие русские полководцы и флотоводцы Истории о верности, о подвигах, о славе…

Предисловие

   Борьба за национальную независимость – святое право каждого народа. Защитники Отчизны навечно остаются в памяти благодарных потомков. Истинный патриотизм населения – благо для государства и отнюдь не препятствие для установления добрососедских отношений с другими народами. Россиянам есть чем гордиться: они создали великую державу, занявшую шестую часть суши, а русский народ вошел в контакт с более чем сотней этносов. Было бы нелепо утверждать, что этот процесс шел исключительно мирным путем. Осуществлялась вооруженная экспансия, но было зафиксировано немало случаев добровольного присоединения к России других народов. Нужно отдать должное уму и такту наших предков. Они относились к людям другой национальности как к равным, пусть и не совсем похожим на них.
   Благодаря этому Россия выстояла в многовековой борьбе с агрессорами, утвердив принципы не истребления соседей, а дружбы народов. Поэтому для российского читателя важно понять, с кем, почему и как приходилось воевать русским воинам и на Западе, и на Востоке. Помочь в этом может знакомство с жизнью и деятельностью российских полководцев и флотоводцев, с именами которых связаны славные победы, развитие армии и флота, боевого искусства. На заре русской истории прозвучало имя великого князя киевского Святослава Игоревича. В 965 году его воины разгромили войска Хазарского каганата и вернули независимость Киевской Руси. Одним из первых князь Святослав смог противопоставить атакам тяжеловооруженных хазарских всадников глубокий строй пеших воинов, вооруженных большими щитами и длинными копьями, и добился полной победы. В дальнейшем русские полководцы постоянно и успешно использовали пешее ополчение, состоявшее из горожан и крестьян, как решающую силу. Видимо, с тех далеких времен для многих россиян ратная служба стала неотъемлемой частью их гражданского долга. Именно народ брал в свои руки спасение Родины-матери в 1612, 1812, 1941–1945 годах.
   Русские воины никогда не превращались в наемников-ландскнехтов. Это сказывалось на их отношении к побежденным. Как правило, оно было гуманным. Ведь не случайно великий Суворов, взявший столицу Польши, получил от варшавян золотую табакерку с надписью «Варшава своему спасителю». Российские солдаты не раз сражались за свободу других народов. В XVII веке русские воины помогли освободиться украинцам и белорусам. В заграничных походах 1813 и 1814 годов русские, украинцы, татары, башкиры и калмыки принесли освобождение народам Европы. В 1877–1878 годах русская армия пришла на помощь братским народам Балканского полуострова, а русские матросы в 1827 году спасли греков от истребления их турецкими захватчиками. В 1914 году российская армия ценою больших жертв помогла французским союзникам отстоять Париж от наступления германских войск. Миллионы советских солдат, матросов и офицеров отдали свои жизни, спасая мир от фашистской чумы в 1941–1945 годах. Наша армия и военно-морской флот прошли долгий исторический путь. Многие полководцы и флотоводцы России прославили свои имена, удивив мир своими победами. О наиболее выдающихся из них и пойдет речь на страницах предлагаемой вниманию читателей книги.

Святослав Игоревич
(942–972)



   Святослав был и остается любимым героем русской и мировой истории, идеалом воина и правителя.
   Тридцать три года княжил в Киеве Игорь Рюрикович после смерти в 912 году воспитателя своего Вещего Олега. С трудом преодолевал Игорь опасности, грозившие неокрепшему Русскому государству. Козни плели хитрые византийцы. Нападали из Приднепровских степей половецкие ханы. От Дона и Волги наступали на славян хазары. Игорь ходил в походы на византийцев. Один раз войско его было разбито. Другой раз князь возвратился с полпути, взяв с Византии дань и заключив с ней мир. Игорь отражал набеги печенегов и брал дань с подвластных ему славянских племен. Одно из этих племен – древляне – восстало и убило киевского князя. Так в трехлетнем возрасте Святослав потерял отца. В 4 года под опекой опытного отцовского воеводы варяга Свенельда он участвовал в своем первом ратном деле.
   Киевской Русью безраздельно правила его мать, княгиня Ольга.
   Юному Святославу мать выделила собственный удел – Новгород. Здесь он рос, под руководством боярина Асмуда учился быть правителем, постигал военную науку. Из таких же молодых людей, как князь, формировалась его дружина. Для воспитания настоящих воинов недостаточно одних лишь рассказов и упражнений, но в Новгороде были возможности поучиться на практике. Вместе с новгородцами Святослав совершал экспедиции к эстам, финнам, самоедам. Подчиняли племена, облагали данью. Вероятно, князь участвовал и в варяжских морских походах. В этих предприятиях сплачивалась и выковывалась железная, не имеющая себе равных дружина. А сам двадцатилетний Святослав превратился в опытного и умелого начальника.
   Вот как пишет об этом летопись: «Князь Святослав вырос и возмужал, стал он собирать много воинов храбрых, и легко ходил в походах, как пардус (барс, рысь – звери, отличающиеся быстротой нападения и бесстрашием), и много воевал. В походах же не возил за собою ни возов, ни котлов, не варил мяса, но, тонко нарезав конину, или зверину, или говядину и зажарив на углях, так ел. Не имел он и шатра, но спал, подстелив потник, с седлом в головах, такими же были и все прочие его воины. И посылал в иные земли со словами: „Иду на вы!“»
   Ольга не настаивала, чтобы сын более внимательно осваивал административные и хозяйственные обязанности. Она готовила Святослава к главному делу своей и его жизни. Смертельному удару по Хазарии.
   Хазарский каганат – хищническое паразитическое государство, которое в течение многих лет истребляло население славянских племён, разоряло набегами все южные области Руси и распространяло своё влияние всё дальше на север. Примерно в 730–731 году один из знатных людей Хазарии Булан обращается в иудейскую веру. К X веку Хазария, подчинившая часть восточнославянских племен, была мощным очагом распространения иудаизма и его воззрений.
   Хазарский каганат в то время занимал территорию Северного Кавказа, Приазовья и Донских степей и представлял для Руси большую опасность, поскольку постоянно находился в состоянии войны с ней. Археологи раскопали более десятка хазарских крепостей на берегах Дона, Северского Донца и Оскола – все они располагались на правом, западном – то есть русском – берегу. Следовательно, крепости предназначались не для обороны границы, а служили базами для нападения на Русь. Во времена Святослава Хазария постоянно находилась в состоянии войны с Русью.
   План кампании против хазарского каганата был разработан заранее.
   Все приготовления осуществлялись в глубокой тайне. В Киеве великая княгиня Ольга не обнаруживала ни малейшего намека на скорые перемены. Хазарские дипломаты и купцы пребывали в уверенности, что их по-прежнему боятся, заискивают, готовы уступать.
   Глубокой осенью 964 года Святослав двинулся вверх по Десне. От верховий ладьи перетаскивали в притоки Оки. Тут начинались владения вятичей. Вятичи заселяли лесистое междуречье Оки и Волги. Они прикрывали важный участок границы, но с них драли высокую дань не звериными шкурками, а серебром, «по шелягу с плуга». Поэтому посланцы Святослава сумели договориться с племенем. Пробыв у них всю зиму, Святослав добился своего – они перестали платить дань хазарам и подчинились Киеву. Был собран урожай, позволивший кормить войско. Хазар, которые находились в их городах, вятичи с большим удовольствием перерезали.
   Весной следующего 965 года Святослав отправил хазарскому кагану свое знаменитое историческое послание: «Иду на вы!» Пройдя по реке Оке на Волгу, а затем двигаясь вниз по великой реке, через земли волжских булгар – данников хазар, – Святослав вступил во владения Хазарского каганата.
   Главная битва русской рати с хазарами произошла где-то в низовьях Волги, на ближних подступах к столице каганата Итили. Русские шли туда на судах, а русская и союзная печенежская конница – вдоль берега Волги.
   Русская рать наступала клином устрашающе медленно для хазар. На острие клина шли богатырского роста воины в железных панцирях и шлемах, с секирами в руках. За ними – вся пешая рать. Конница – княжеская дружина и печенеги – держались на флангах. Хазарский царь приказал трубачам играть сигнал атаки. Однако четыре боевые линии войска кагана, одна за другой накатываясь на русичей, ничего не могли сделать. В конце концов хазары стали разбегаться, открывая дорогу к своей столице.
   Летописец о победе князя Святослава говорит просто: «Одолел хазар».
   Каган пал в рубке. Преследуя и топча бегущее хазарское ополчение, русичи ворвались в Итиль. Мегаполис, раскинувшийся на несколько километров, был разрушен и сожжен дотла. Исчезли, развеялись черным дымом сказочные дворцы, роскошные дома, увеселительные заведения.
   Из одного средневекового источника известно, что от хазар «не осталось ничего, кроме разбросанной неполной части». Они прятались на волжских островах с надеждой «остаться по соседству со своими областями» – вернуться домой, когда русичи уйдут. Но «народ рус… рыскал за ней». [Остатками хазар.]
   Но победоносный поход 965 года этими успехами не ограничился. Перед Русью стояла еще одна жизненно важная задача – утвердиться на море. Святослав ее тоже решил. По дороге в Киев его войско проходило с победами по византийским владениям в Приазовье и Северному Крыму.
   Дальше князь Святослав повел свое войско вдоль берега Хвалынского (Каспийского) моря на юг, к древней столице Хазарии городу Семендеру. Вражеское войско было разбито и рассеялось в окрестных горах.
   От Семендера войско Святослава продолжило поход по предгорьям Северного Кавказа. По пути были разбиты аланские и касожские рати.
   Святослав вел русскую рать только по одному ему известному замыслу. По пути захватывались табуны свежих коней. Близился край хазарских владений и побережье Сурожского (Азовского) моря. Сильные неприятельские приморские крепости Таматарха (по-русски – Тмутаракань) и Керчев (современная Керчь) сдались Святославу без боя. Жители этих городов восстали и с оружием в руках изгнали хазарские гарнизоны. В этих городах большая часть добычи, в том числе много плененных хазар, была продана за золото и серебро. Свою часть добычи получили и союзники-печенеги, которые после этого ушли в свои кочевья.
   Святослав совершил беспрецедентный для той эпохи военный поход, преодолев несколько тысяч километров, захватив целый ряд крепостей и разгромив не одно сильное неприятельское войско. С карты Европы исчезла огромная Хазарская держава и были расчищены торговые пути на Восток. От каганата в целости оставалась только его часть, прилегавшая к реке Дон. Здесь находилась одна из сильнейших хазарских крепостей – Саркел (Белая Вежа).
   Саркел был взят штурмом с использованием лестниц, тарана и катапульт, которые построили для русичей византийские мастера. Рвы были засыпаны землей и всем, что годилось для этого дела. Когда русские воины пошли на приступ, их лучники засыпали крепостные стены тысячами стрел. Последней схваткой стало овладение одной из башен цитадели, в которой засел царь Иосиф со своими телохранителями. Пощады не было никому. Саркел был разрушен.
   Военный гений князя Святослава дал не только силу и могущество Русской земле, но и вывел ее на широкую дорогу мировой истории. Соседи признали Русь могучим государством.
   Князь Святослав со славой и богатой добычей возвратился в стольный град Киев, где от его имени правила его мать, княгиня Ольга. Однако государственные дела его мало интересовали – он видел себя только на военном поприще.
   До византийского императора Никифора доходили вести о росте могущества Русского государства, и это его беспокоило. Он послал в Киев хитроумного вельможу Калокира с богатыми дарами. Византийский посол просил у Святослава помощи против царя Болгарии Петра, прельщая князя знатной добычей и воинской славой. Святослав выступил в поход в 967 году. Болгарский царь Петр был союзником Византии и врагом Святослава. Против воли своего народа он вредил Русскому государству. Византийский император боялся и болгар, и россов. Он надеялся ослабить тех и других, сталкивая между собой Петра и Святослава. Но Святослав разгадал хитрость византийского императора. Киевская дружина хорошо знала морские дороги в Византию и вскоре достигла берегов Болгарии. Войско царя Петра, предупрежденного византийцами, хотело помешать россам высадиться с ладей. Воины Святослава сошли на берег Дуная и, сомкнув щиты, устремились в бой. Россы шаг за шагом теснили царских дружинников, пока не обратили их в бегство. Болгары, жившие в придунайских городах и селах, мирно встречали дружину киевского князя. Царь Петр заперся в крепости Доростол и вскоре умер. Святослав не хотел завоевывать Болгарию. Он заключил с ней мир, сорвав происки византийцев.
   Он занял лишь пограничные со славянами земли и поселился в городе на Дунае Малая Преслава, который переименовал в Переяславец и объявил столицей своей державы. В Киев он возвращаться не хотел.
   В это время печенеги осадили Киев. Они окружили город так, что нельзя было ни выйти, ни послать весть. Княгиня Ольга не имела войска, чтобы сразиться с полчищами печенегов. Молодой киевлянин, знавший печенежский язык, вызвался пробраться из города и дать весть своим. Он взял в руку уздечку и прошел через вражий стан, спрашивая, не видел ли кто его коня. Юноша переплыл Днепр и рассказал россам, что киевляне совсем изнемогли от голода и жажды. Воевода Претич, собрав небольшую дружину, смело бросился на помощь Киеву. Печенежский хан подумал, что возвращается сам Святослав с дружиной. Он испугался и сказал Претичу: «Будь мне другом». Хан и воевода подали друг другу руки. Печенег подарил Претичу коня, саблю и стрелы. Претич отдарился броней, щитом и мечом. Однако печенеги не ушли совсем. Они разбили стан на реке Лыбеди, угрожая Киеву. И послали киевляне сказать Святославу: «Ты, князь, ищешь чужой земли, а свою покинул. А нас чуть было не взяли печенеги, и мать, и детей твоих. Если не придешь и не защитишь – возьмут нас. Неужели не жаль тебе своей отчизны, матери и детей?» Святослав решил поскорее возвратиться в Киев. Неприятели разбежались при одной вести о возвращении великого князя. Собрал князь сильное войско и пошел в Дикое поле против печенегов. Не устояли степные воины в бою, побежали, прогнал Святослав печенегов. Наступил на Руси долгожданный мир.
   Вот мнение об этом периоде жизни Святослава академика Рыбакова: «Походы Святослава 965–968 годов представляют собой как бы единый сабельный удар, прочертивший на карте Европы широкий полукруг от Среднего Поволжья до Каспия и далее по Северному Кавказу и Причерноморью до Балканских земель Византии. Побеждена была Волжская Болгария, полностью разгромлена Хазария, ослаблена и запугана Византия, бросившая все свои силы на борьбу с могучим и стремительным полководцем. Замки, запиравшие торговые пути русов, были сбиты. Русь получила возможность вести широкую торговлю с Востоком. В двух концах Русского (Черного) моря возникли военно-торговые форпосты – Тмутаракань на востоке у Керченского пролива и Переяславец на западе близ устья Дуная. Святослав стремился приблизить свою столицу к жизненно важным центрам X века и придвинул ее вплотную к границе одного из крупнейших государств тогдашнего мира – Византии. Во всех этих действиях мы видим руку полководца и государственного деятеля, заинтересованного в возвышении Руси и упрочении ее международного положения. Серия походов Святослава была мудро задумана и блестяще осуществлена».
   Вскоре после этого он объявил матери: «Не любо сидеть мне в Киеве. Хочу жить в Переяславце на Дунае. Там средина земли моей. Туда стекается все доброе: от греков – золото, ткани, вина, овощи разные; от чехов и венгров – серебро и кони, из Руси – меха, воск и мед».
   Через три дня княгиня Ольга умерла. Святослав разделил Русскую землю между своими сыновьями: Ярополка посадил княжить в Киеве, Олега послал в Древлянскую землю, а Владимира – в Новгород. Сам же поспешил в свои владения на Дунае.
   Весной 970 года Святослав перешел через Балканы, штурмом взял Филипполь (Пловдив) и дошел до Аркадиополя. Дружинам его оставалось всего лишь четыре дня пути по равнине до Царьграда. Здесь и произошла битва с византийцами. Святослав победил, но потерял многих воинов и не пошел дальше, а, взяв с греков «дары многие», вернулся назад в Переяславец.
   В 971 году война продолжилась. В этот раз византийцы хорошо подготовились. На Болгарию со всех сторон двинулись заново подготовленные византийские армии, многократно превосходя числом стоящие там Святославовы дружины. С тяжелыми боями, отбиваясь от наседающего врага, отходили русские к Дунаю. Там, в городе Доростоле, последней русской крепости в Болгарии, отрезанное от родной земли, войско Святослава оказалось в осаде. Более двух месяцев византийцы осаждали Доростол.
   Наконец, 22 июля 971 года русские начали свой последний бой. Собрав перед сражением воинов, Святослав произнес свои знаменитые слова: «Так не посрамим земли Русской, но ляжем здесь костьми. Ибо мертвые срама не знают, а если побежим – покроемся позором. Так не побежим, но станем крепко, а я пойду впереди вас. Если моя голова ляжет, то сами решите, как вам быть». И ответили ему воины: «Где твоя голова ляжет, там и свои головы сложим».
   Бой был очень упорным, и многие русские воины погибли. Князь Святослав вынужден был отступить обратно в Доростол. И решил русский князь заключить мир с византийцами. Святослав начал переговоры о мире с Иоанном Цимисхием. Историческая встреча их произошла на берегу Дуная и была подробно описана византийским хронистом, находившимся в свите императора. Цимисхий в окружении приближенных ожидал Святослава. Князь прибыл на ладье, сидя в которой греб наравне с простыми воинами. Отличить его греки могли лишь потому, что надетая на нем рубаха была чище, чем у других дружинников и по серьге с двумя жемчужинами и рубином, вдетой в его ухо. Вот как описал очевидец грозного русского воина: «Святослав был среднего роста, ни слишком высок, ни слишком мал, с густыми бровями, с голубыми глазами, с плоским носом и с густыми длинными, висящей на верхней губе усами. Голова у него была совсем голая, только на одной ее стороне висела прядь волос, означающий древность рода. Шея толстая, плечи широкие и весь стан довольно стройный. Он казался мрачным и диким». Условия ухода русского войска с берегов Дуная были почетными.
   Заключив мир с греками, в 971 году Святослав вместе с дружиной отправился на Русь по рекам в ладьях.
   Приплыв на ладьях на «острова Русов» в устье Дуная, войско Святослава разделилось. Конную дружину возглавил воевода отца его варяг Свенельд, и она двинулась по степям и лесам в Киев.
   Свенельд предупреждал Святослава: «Обойди князь (их) на конях, так как стоят печенеги в порогах». Однако князь его не послушал. Тем временем послали переяславцы к печенегам гонцов предупредить, что «идет Святослав в Русь, взявши вещей много у греков и пленных много, а с дружиной малой». Услышав это, печенеги перекрыли пороги. «И пришел Святослав к порогам, но нельзя было пройти их и стал он зимовать. И не было у них пищи, и настал голод большой, так что по полгривны была голова коняча. И зимовал тут Святослав, а когда пришла весна, пошел в пороги».
   Итак, весной 972 года князь вместе с оставшимися в живых после зимовки воинами вновь двинулся вверх по Днепру. Воеводу Свенельда с обозами и конными дружинами он так и не дождался. На днепровских порогах Святослава уже поджидали печенеги во главе со своим князем Курей. Подробности последнего боя Святослава Игоревича истории неизвестны: у порогов вместе с ним пали все его дружинники.
   Подвиги Святослава навеки остались в памяти народной.
   Интересную версию последних боев и гибели Святослава выдвигает ряд исследователей и археологов, проводивших в XX веке раскопки около Днепровских порогов. По свидетельству византийского императора Константина Багрянородного, самое опасное место для тех славян, которые преодолевали пороги на своих кораблях, была переправа Крария. Она находилась между последним порогом и островом Хортица. Днепр имел тут ширину в 150–180 метров, поэтому печенеги спускаются и нападают тут на славян.
   В этом месте, рядом с островом Хортицей, Днепр изгибается коленом, окружая с двух сторон большую и высокую Вознесенскую гору в форме полукруга. Гора доминирует над всей окружающей местностью. Князь действительно мог подойти на кораблях по Днепру в этот район и, доведавшись от разведки про засаду печенегов на переправе, попробовал обойти их на конях, степными балками – Капустяной, Кичкасской и др. Это можно было сделать для нанесения внезапного удара по засаде со стороны порогов с целью обеспечения свободного прохода флотилии вверх по Днепру. Когда же пройти незаметным степными балками Святославу не удалось, он, отрезанный печенегами от флотилии на Днепре, вынужден был подняться в это небольшое сторожевое укрепление – Вознесенскую горку. Оно было построено жителями славянских, окрестных поселений лет на сто раньше на стратегически выгодной возвышенности. Именно там великий князь Святослав вместе с верными воеводами и небольшим отрядом воинов и приняли свой последний неравный бой. Про нахождение славянской флотилии на Днепре возле его левого берега, напротив современного островка Ростебиного, свидетельствуют многочисленные случайные находки со дна реки: кольчуги, мечи, наконечники стрел периода Киевской Руси. Тут же в 1952 году были найдены и затопленные корабли. Возможно, это и была последняя стоянка кораблей князя Святослава, до которых он не добрался, оставшись навсегда на Вознесенской горке.

Александр Ярославич Невский
(1220–1263)


   Жизнь князя Александра Невского издавна привлекала внимание потомков. Полководец и дипломат, выдающийся государственный деятель Руси – таким вошел он в историю. Уже вскоре после смерти князь был причислен к лику святых как благоверный. И сегодня благодарная память о князе Александре Ярославиче является неотъемлемой частью русской патриотической традиции.
   Александр Невский родился в 1220 году в Переяславле-Залесском, одном из девяти уделов Владимиро-Суздальского княжества. Его отцом был Ярослав Всеволодович, четвертый из сыновей Всеволода Большое Гнездо, а матерью – Ростислава, дочь князя Мстислава Удалого.
   Уже в три года над княжичем был совершен торжественный обряд пострижения. Будущего князя и воина перепоясали мечом и посадили на коня. После этого мальчик покинул женскую половину, хоромы своей матери, и был передан на руки боярину-воспитателю Федору Даниловичу.
   Александра учили письму, счету, книжной мудрости, но главным было изучение ратного дела. Князь должен был управлять конем и владеть оружием не хуже дружинников – профессиональных воинов. Учили княжича и тому, как строить полки для сражения, когда бросить на противника конные дружины, как поставить сомкнутые ряды пеших воинов. Получил он знания о том, как вести осаду городов, сооружать осадные машины – «пороки», как водить полки по незнакомой местности, как уберегаться от вражеских засад и ставить засады для противника. Многое должен был постичь будущий полководец, и учился он прежде всего в деле, в походах против немцев и литовцев.
   В 1236 году князь Ярослав Всеволодович поставил 16-летнего Александра князем-наместником в Новгороде. С этого времени началась самостоятельная политическая жизнь молодого новгородского князя. Сразу же ему пришлось всерьез заняться обороной рубежей Новгородской земли. На западе, в Прибалтике, Русь теснили немецкие рыцари. В 1237 году рыцари-монахи двух орденов – Меченосцев и Тевтонского, объединившись, создали мощный Ливонский орден. Кроме немецких рыцарей Новгороду угрожали датчане и шведы. Папа Григорий IX призывал к крестовому походу против восточного православия.
   Организатором и координатором антирусского похода был папский легат Вильгельм, получивший от папы римского задание принудить Новгород перейти в католическую веру. Шансы для этого имелись немалые. Среди новгородцев и псковичей были германофилы, не любившие владимирцев («низовцев») и предпочитавшие выгодную торговлю с Ганзой (союзом приморских немецких городов) кровопролитной войне. Значительная часть чуди, води, ижоры сопротивлялась введению у них православия, а финны уже подчинились шведам. Угроза немецко-шведской агрессии стала для Руси очевидной, опасность ее нарастала день ото дня.
   Первыми выступили шведы. Летом 1240 года более сотни судов с пятью тысячами воинов вошли в устье Невы. Возглавляли поход ярл (князь) и правитель Швеции Ульф Фаси и его брат Биргер, будущий ярл и известный полководец.
   Предводители планировали захватить Неву и Ладогу, закрепиться там, перерезать торговые пути новгородцев и диктовать свои условия. Они были уверены в успехе. В устье Ижоры был разбит лагерь. На берегу поставили шатры, в которых расположились ярлы, епископы (их взяли в поход, чтобы на месте обращать в «истинную веру» завоеванных новгородцев) и знатные рыцари. Остальные воины оставались на кораблях.
   Александр со своей конной дружиной и немногими новгородскими добровольцами форсированным маршем двинулся к Неве. 150 километров конники преодолели за 12–14 часов. Пешие воины двигались на лодьях и также успели к началу сражения.
   Всё решили внезапность нападения и талант полководца. Конная дружина князя в сомкнутом строю ударила в центр расположения шведских войск. Пешцы во главе с новгородцем Мишей уничтожали мостки, отталкивали суда, отрезали рыцарей от кораблей. При этом три судна они потопили.
   В этом бою суздальцы и новгородцы покрыли себя вечной славой. Так, воин по имени Гаврила Олексич верхом на коне ворвался на шведский корабль, дрался со шведами, был сброшен в воду, остался жив и снова вступил в бой. Другой новгородец, Збыслав Якунович, бился топором. Несколько опытных, стойких шведских воинов пали от его руки. Князь Александр подивился силе и храбрости Збыслава и похвалил его. Героем битвы оказался и полочанин Яков, служивший у князя ловчим (охотником). Он виртуозно рубил врагов мечом и также удостоился похвалы Александра Ярославича.
   Александр Ярославич сошелся в рыцарском поединке с Биргером и ранил его. Рыцари стали отступать к судам, но пешая рать не давала им добраться до кораблей. Сражение продолжалось до темноты.
   Только к ночи отвел князь своих воинов в лес, чтобы утром завершить разгром врага. Но шведские предводители не приняли нового боя, слишком велики оказались потери. Шведские корабли отошли от берега и скрылись в темноте. Победа была полной и славной. Новгородцев погибло всего 20 человек. За мужество и ратную доблесть народ стал звать Александра Невским.
   Но прошло совсем немного времени, как над Новгородом и Псковом нависла новая угроза. Ливонцы и датчане, предводительствуемые вице-магистром Ливонского ордена Андреасом фон Вельвеном, захватили крепость Изборск, разбили псковскую рать и после семидневной осады взяли неприступный Псков благодаря измене посадника Твердилы Иванковича и других бояр – сторонников немцев. Александр Невский хорошо понимал опасность нашествия крестоносцев. Он потребовал от новгородских бояр средств для набора войска и полной власти военного вождя. Однако новгородская правящая верхушка его не поддержала. Александр Ярославич вынужден был уехать в родной Переяславль-Залесский.
   Немцы же продолжали наступать. В 1241 году ливонцы с отрядами наемных литовцев, эстов и всегда готовых к драке ливов заняли Копорье, Тесов и приблизились к Новгороду. Уже в 30 верстах от новгородских стен немецкие разъезды захватывали обозы, отнимали у населения скот и не давали крестьянам пахать. Тут новгородские власти одумались, и послы Новгорода поехали во Владимир к великому князю Ярославу за помощью. Они просили Александра вернуться.
   Князь Александр не медлил. Не дожидаясь «низовских» полков, он со своей дружиной прибыл в Новгород, спешно начал собирать ополчение. Воины Невского штурмом взяли Копорье. К этому времени в Новгород стали прибывать владимирские полки, посланные Ярославом Всеволодовичем. В распоряжении Александра оказалась 20-тысячная владимирско-новгородская рать. Можно было начинать решительное наступление на крестоносцев.
   В марте 1241 года внезапным ударом, или, как говорили тогда, «изгоном», Александр Невский освободил Псков и двинулся с ратью в землю эстов. Князь хорошо понимал, что Ливонский орден был опасным противником.
   Тяжеловооруженные конные рыцари, с головы до ног защищенные крепкой броней, составляли главную силу крестоносного войска. Количество братьев-рыцарей (знатных рыцарей) было небольшим, но их окружали многочисленные оруженосцы («однощитовые рыцари»), точно так же вооруженные и входившие в состав рыцарской конницы. В походах и сражениях рыцарей сопровождали наемники-кнехты, конные и пешие лучники и арбалетчики. В войско включались также и отряды воинов из покоренных народов.
   Боевой строй крестоносцев русские называли «свиньей». Это был вытянутый вперед тупой клин, впереди и по бокам которого находилась рыцарская конница; сзади тоже стоял ряд рыцарей, как бы подталкивая всю «свинью».
   Перед героем Невской битвы стояла задача – выбрать удобное место для генерального сражения и противопоставить немецкой «свинье» такое построение русского войска, которое обеспечило бы победу. Разведка донесла князю, что главные силы немцев идут к Псковскому озеру. Александр выбрал местность на Узмени, неширокой протоке между Псковским и Чудским озерами, неподалеку от Вороньего камня, поднимавшегося над льдом метров на пятнадцать.
   5 апреля 1242 года произошла знаменитая битва. Александр Невский построил свое войско следующим образом: в центре расположилось ополчение, а на флангах – отборные княжеские дружины, состоявшие из профессиональных воинов. Из дружины был выделен и отряд в засаду, спрятавшийся за скалистым островком – Вороньим камнем. Следует отметить, что князь учел и другую особенность театра военных действий. Правый фланг его войска прикрывала река Сиговица, где били подземные ключи, отчего лед при впадении ее в озеро был рыхлым и хрупким. Александр Ярославич задумал нанести по втянувшейся в бой рыцарской «свинье» сильный удар с левого фланга и загнать на хрупкий лед тяжеловооруженных рыцарей.
   План князя был реализован полностью. Первый удар рыцарей заставил ополченцев попятиться. Но острие бронированного клина увязло в массе русских воинов. Удары с флангов княжеских дружин разметали рыцарский строй. Затем в атаку бросился засадный отряд, и крестоносцы побежали в нужном направлении. Разгром врага был полный.
   Надо сказать, что, блестяще выиграв сражение, Александр Невский не решил политических задач. Победа не ликвидировала возможности немецкого наступления, ведь сил у рыцарей было гораздо больше, чем у новгородцев.
   Города-крепости Рига, Кенигсберг, Ревель служили удобными плацдармами для наступающего с запада крестоносного рыцарства. При этом немцы могли постоянно пополнять свои войска, так как в XIII веке в Европе было огромное количество добровольцев, мечтавших найти применение своим силам.
   Руси требовался сильный союзник, и гений князя Александра Невского помог его обрести. В 1251 году князь приехал в Сарай, подружился с сыном хана Батыя Сартаком. Так осуществился союз Руси и Золотой Орды.
   Нужно сказать, что среди современников политический курс Александра Ярославича популярностью не пользовался. Даже его родной брат Андрей заключил союз с католическими государствами против монголов. Батыю стало известно об этом союзе. Он послал на Русь рать полководца Неврюя (1252 год), который разбил войска Андрея Ярославича, и тот бежал в Швецию. Александр Невский занял великий владимирский стол.
   Союз с Ордой не привел к порабощению Владимирской Руси, ибо русские князья сохранили большую свободу действий. Ведь монгольская держава быстро распалась на две части: верховный хан Мункэ правил на востоке, а золотоордынский хан Батый – на западе.
   Монголия была слишком далеко, а малочисленные монголы Золотой Орды не имели возможности создать деспотический режим. Поэтому когда Мункэ послал на Русь мусульман («бесермен») с целью переписать население для обложения данью, все они были перебиты горожанами. Видимо, побоище было инспирировано самим великим князем Александром Ярославичем. Отправка русского серебра в далекую Монголию была не в его интересах. Александру Невскому нужна была помощь золотоордынцев для противостояния натиску католического Запада и внутренней оппозиции. За эту помощь великий князь готов был платить, и платить дорого.
   Однако вскоре политическая линия Александра Ярославича оказалась под угрозой. В 1256 году умер его союзник Батый. Хан Берке, брат Батыя, принял ислам, вырезал христиан в Самарканде, отравил Сартака и установил мусульманскую диктатуру в Золотой Орде, хотя и без дальнейших религиозных гонений. Великий князь отправился к Берке и договорился об уплате дани монголам в обмен на военную помощь против немцев и литовцев. Но когда в Новгород вместе с Александром явились ордынские переписчики, чтобы определить сумму налога, новгородцы устроили бунт, во главе которого оказался князь Василий – старший сын великого князя. Александр Ярославич вывел татарских послов из города под своей личной охраной, не дав их убить. Тем самым он спас Новгород от гибели.
   С вожаками смуты великий князь расправился жестоко. Только такой ценой удалось подчинить новгородцев, не понимавших, что тот, кто не имеет сил защищаться сам, вынужден платить за защиту от врагов.
   Опираясь на союз с Берке, Александр решил не только остановить движение крестоносцев на Русь, но и подорвать саму его возможность. Он заключил союз с великим князем литовским Миндовгом, направленный против Ливонского ордена.
   Ордену грозил разгром, но в 1263 году, в разгар подготовки совместного похода против немцев, возвращаясь из поездки в Орду, великий князь скончался.
   Александр Ярославич Невский «положил душу за други своя», спас зарождавшуюся Россию. Заложенные великим князем традиции союза с народами Азии, основанные на национальной и религиозной терпимости, вплоть до XIX столетия привлекали к России соседние народы. Именно потомками Александра Невского строилась на развалинах древней Киевской Руси новая Русь. Сначала она называлась Московской, а с конца XV века стала называться Россией.

Дмитрий Иванович Донской
(1350–1389)


   Великий князь Дмитрий Донской занимает видное место в русской истории: с его именем связано одно из важнейших событий русского средневековья – Куликовская битва, ставшая началом превращения Древней Руси в Великую Россию.
   Родился будущий полководец 12 октября 1350 года в Москве в семье второго сына Ивана Калиты – Ивана Ивановича Красного, ставшего в 1353 году великим князем московским и владимирским. В 1359 году Дмитрий осиротел. Смерть его отца вновь обострила проблему владимирского стола. Бояре повезли девятилетнего князя в Орду за ярлыком на великое княжение. Хан Навруз, видя московского князя «юна суща и млада возрастом», отдал ярлык суздальскому князю Дмитрию Константиновичу. Москва утеряла власть над большой территорией великокняжеских земель со значительным населением. Казалось, что будущее не сулило юному Дмитрию Московскому особо радужных надежд, что с первенством Москвы на Руси покончено.
   Однако фактическим правителем Московского княжества и наставником князя стал митрополит Алексий. Это был человек огромного ума, большого такта, широкого политического кругозора. Он имел поддержку среди большинства православных людей, живших в Московском княжестве, что по тем временам имело решающее значение.
   Более того, в качестве верховного главы русской церкви Алексий обладал вполне реальной властью над всеми русскими князьями без исключения. Митрополии служили тверичи и суздальцы, рязанцы и смоляне, киевляне и белорусы, новгородцы и псковичи, крещеные татары и карелы.
   Митрополит сумел установить доверительные отношения с ханом Джанибеком и его женой Тайдулой. Однако царствование Джанибека закончилось трагически: его старший сын Бердибек убил отца, захватил трон и казнил всех своих братьев. Вскоре изверг-отцеубийца был убит. После этого объявился целый ряд самозванцев. Кульпа, Навруз и другие называли себя уцелевшими детьми Джанибека. В результате за несколько лет в Орде сменилось несколько десятков ханов. Русские летописцы очень точно назвали происходившее в Орде «великой замятней».
   «Замятней» воспользовался митрополит Алексий. Используя нужду очередного хана в русском серебре, он сумел в обмен на финансовую поддержку получить ханскую грамоту, удостоверяющую, что великое княжение владимирское является наследственным правом московских князей. Без кровопролития и войн митрополит присоединил к Москве Ростов, Галич, Соликамск.
   Наставник юного князя активно вмешался в усобицу нижегородских князей Дмитрия Суздальского и Бориса Городецкого. Благодарный митрополиту, Дмитрий Константинович в 1364 году добровольно отказался от ярлыка на великое княжение владимирское. Он признал первенство московского князя Дмитрия и отдал ему в жены свою младшую дочь Евдокию.
   Столь же активное участие принял владыка Алексий в конфликте Москвы с тверским князем Михаилом Александровичем. Михаил Тверской был серьезным противником для Дмитрия, ибо отличался бесстрашием, способностями и крутым нравом. Более того, Михаил пользовался поддержкой могучего покровителя – Ольгерда Литовского. Московское правительство ответило на создание тверско-литовской коалиции строительством белокаменного Кремля в 1367–1368 годах.
   Кроме мер оборонительного характера митрополит и его воспитанник попытались расправиться с тверским властителем. Алексий вызвал Михаила в 1368 году в Москву якобы для третейского суда с его двоюродным братом. Несмотря на гарантии неприкосновенности, данные митрополитом и великим князем Дмитрием, тверской князь и его бояре были схвачены и разведены по боярским дворам в заточение. Лишь вмешательство ордынских послов, оказавшихся тогда в Москве, вернуло Михаилу свободу.
   Озлобленный князь, вернувшись в Тверь, стал энергично готовиться к войне с Дмитрием Ивановичем. Не дожидаясь, пока Михаил соберет силы, Дмитрий Московский двинул полки на противника, и тот бежал в Литву.
   Восемнадцатилетний великий князь Дмитрий не обладал еще достаточным военным опытом и не принял необходимых мер на западных рубежах. Ольгерд же стремительно поднялся в поход. О нашествии литовских войск в Москве узнали слишком поздно. Наспех собранная рать воевод Д. Минина и А. Шубы была полностью уничтожена превосходящими силами литовской конницы на реке Тросне 21 декабря 1368 года. Ольгерд устремился прямой дорогой к Москве.
   Великий князь Дмитрий, его двоюродный брат Владимир Андреевич, митрополит Алексий, бояре со множеством народа затворились в каменном Кремле. Предварительно москвичи сами сожгли посад. Ольгерд не смог взять неприступную крепость. Его воины пожгли и пограбили окрестности, угнали скот и пленных, но через три дня осада была снята.
   Этим дело не окончилось. Сперва московские рати разорили Смоленскую землю, отомстив за участие смолян в походе Ольгерда. А затем великий князь Дмитрий повел московское войско в поход на Тверь. Москвичи сожгли Микулин, вотчину Михаила, взяли Зубцов, увели скот и множество пленных. Ольгерд на этот раз не мог дать скорой помощи своему родственнику и союзнику, потому что был занят войной с орденом.
   Впрочем, уже в 1370 году Ольгерд Литовский со своими союзниками вновь напал на Московское княжество. Однако на этот раз князь Дмитрий и москвичи значительно лучше подготовились к встрече литовского полководца. Шесть дней Ольгерд безуспешно пытался взять Волок-Ламский. 6 декабря его войска подошли к Москве. Дмитрий сел в осаду, а Владимир Андреевич сосредоточил свою рать в Перемышле, откуда за один – два дня можно было достичь столицы. К Владимиру Андреевичу присоединился князь Владимир Пронский с рязанскими полками. Безуспешно простояв у стен Москвы до середины декабря и узнав о соединении полков москвичей и рязанцев у Перемышля, Ольгерд предложил Дмитрию мир, причем мир вечный. Дмитрий Иванович согласился лишь на перемирие, которое и было заключено сроком на несколько месяцев.
   Лишившись помощи зятя, тверской князь поехал к темнику Мамаю, установившему свою власть над большей частью Золотой Орды. Ему удалось получить ярлык на великое княжение владимирское. Но Дмитрий Иванович перекрыл все дороги к Владимиру войсками и не пустил соперника на великокняжеский стол. Это было уже неповиновение Орде, однако время для военного столкновения еще не пришло. По настоянию митрополита Алексия Мамай был умиротворен обильными дарами и вернул ярлык Дмитрию. Московско-тверская война продолжалась еще четыре года – до 1375 года, когда большое войско, в состав которого входили московские, ярославские, ростовские, брянские, смоленские и новгородские полки, осадило Тверь. 3 сентября 1375 года князь Михаил признал свое поражение.
   За эти годы Дмитрий Иванович превратился в незаурядного полководца, окруженного опытными воеводами. Среди соратников великого князя выделялись полководческим талантом Владимир Андреевич Серпуховской, Дмитрий Михайлович Боброк-Волынец. Позднее к ним присоединились братья Ольгердовичи – Андрей Полоцкий и Дмитрий Брянский.
   Следует сказать, что Москва привлекала множество храбрых и энергичных людей: татар, не желавших принимать ислам, литовцев, отрицавших католицизм, русичей из других княжеств и т. д. Постепенно вокруг московского великого князя собиралась Русь преображенная, способная к подвигам. Включение этих мужественных воинов в русское войско привело к значительным изменениям в его организации, тактике и вооружении.
   При Дмитрии Ивановиче увеличилось постоянное ядро русского войска – «двор», – состоявшее из 20 тысяч дружинников, обученных бою в татарском конном строю. Городские и сельские ополчения составляли пехотные полки, о глубокий и сомкнутый строй которых разбивались атаки ордынской и литовской конниц.
   Значительно улучшилась организация войска: создано единое командование, стали осуществляться общерусские мобилизации. Для проведения таких мобилизаций были введены разрядные книги, подробные росписи полков и воевод, обозначены места сборов. Полками командовали опытные воеводы, назначаемые великим князем. Если даже во главе полка оставался удельный князь, то в помощь ему придавались великокняжеские воеводы. Полки делились на тысячи, сотни, десятки и воевали под своими особыми стягами. Выросла в годы, предшествующие Куликовской битве, индивидуальная выучка русских воинов, одинаково хорошо владевших всеми видами наступательного и оборонительного оружия. Профессиональные воины, особенно выходцы из Орды, виртуозно владели навыками стрельбы из луков. Основными видами вооружения пехотинцев стали длинные копья «таранного» действия и массивные тяжелые рогатины, а также боевые топоры, секиры-чеканы, боевые палицы. Русская конница имела на вооружении сабли – длинные, резко загнутые к концу клинки, оказавшиеся весьма удобными в схватках с ордынской конницей.
   Лучшим, чем раньше, оказалось и защитное вооружение русских воинов. Головы защищали шлемы-«шишаки» с металлическими «наушиями» и кольчужной сеткой-«бармицей», прикрывавшей шею. Появилась «дощатая защита», «чешуйчатая», «пластинчатая», или «наборная», броня, в которой кольчуга комбинировалась с железными пластинками. Такая броня была прочной, легкой и гибкой. Щиты применялись различной формы, но небольших размеров. Это делало их удобными для рукопашной схватки.
   Великий князь и его соратники учли опыт первой и второй Литовщины, когда Ольгерду удавались внезапные удары. Они разработали систему прикрытия границ. Эта система включала «сторожи крепкие», «заставы», гонцовскую службу, опорные крепости и быстрое выдвижение к рубежам ратей. Москва, следуя путем, намеченным митрополитом Алексием, быстро усиливалась. Многое в ее дальнейшей судьбе зависело от взаимоотношений с осколками бывшей Золотой Орды – державами хана Тохтамыша и темника Мамая.
   Тохтамыш, законный наследник золотоордынских ханов, установил свою власть в Белой и Синей Орде. После этого он двинулся на запад, чтобы изгнать из Причерноморья узурпатора Мамая. Мамай прекрасно понимал грозящую ему опасность. Для того чтобы набрать необходимое количество воинов (волжские татары не очень охотно служили ему), темник привлек в свое войско осетин, черкесов, крымских караимов. На содержание такого войска нужны были деньги, и немалые. Получить финансовую помощь Мамай мог лишь у генуэзцев. Те обещали помочь, но потребовали взамен права добывать меха и торговать на севере Руси, в районе Великого Устюга. Мамай попытался договориться с Дмитрием Ивановичем об этом, обещая взамен ярлык на великое княжение владимирское.
   Многим боярам предложение показалось выгодным, но свое веское слово сказала православная церковь: с латинянами никаких дел быть не должно, на святую Русскую землю допускать генуэзских купцов нельзя. Дмитрий был вынужден отвергнуть предложение Мамая.
   Всесильный темник, взбешенный неуступчивостью московского князя, решил его примерно наказать и взыскать повышенную дань, решить тем самым и свои финансовые проблемы. Через Рязанскую землю на Москву летом 1378 года двинулось войско во главе с лучшим полководцем ордынцев Бегичем. Великий князь Дмитрий своевременно узнал об этом. Русские рати пошли навстречу противнику, чтобы дать бой на чужой земле. Почти одновременно оба войска достигли реки Вожи и остановились на ее берегах.
   Дмитрий Иванович и его воеводы разделили войско на три полка: большой полк под предводительством великого князя, полк левой руки Данилы Пронского и полк правой руки князя Андрея Ольгердовича Полоцкого. Бегич не решался переходить реку на виду у русского войска и несколько дней стоял на месте. Тогда Дмитрий Иванович решил отойти от реки, чтобы вынудить Бегича к «прямому бою».
   11 августа татарский полководец начал переправу через Вожу. Малой рысью, с криками тумены татар двинулись вперед. Атака русского войска была стремительной и неудержимой. «В лицо» неприятеля ударил большой полк великого князя, и два других полка зашли с флангов. Вражеская конница в беспорядке откатывалась к реке, а русские воины, настигая татар, «бьючи их, секучи, и колючи, и убиваша их множество, а инии в реце истопиша». Сеча длилась до темноты. Погиб сам Бегич, другие знатные мурзы. В руки победителей попал огромный обоз. Однако самым важным было то, что ордынцы, непобедимые до сих пор, были побеждены в открытом поле наголову. После всего происшедшего большая война русских с Мамаем стала неизбежной. Обе стороны стали энергично готовиться к ней.
   И у Мамая, и у Дмитрия Московского имелись союзники. На помощь темнику поспешил литовский князь Ягайло. Союзником Москвы выступал хан Тохтамыш, который с войском из сибирских татар двинулся к Сараю. Мамай задумал вначале разбить Дмитрия, предварительно соединившись с многотысячным войском Ягайлы. Его войска – генуэзская пехота, половцы, аланы, касоги, нанятые на генуэзские деньги (всего 200 тысяч человек), – направились к русским рубежам.
   Общее количество русских ратников, собравшихся под знаменами Дмитрия Московского, исчислялось 150 тысячами человек. Это войско состояло из княжеских конных и пеших дружин, а также ополчения.
   23 июля 1380 года в Москве была получена весть о выходе полчищ Мамая. Великий князь Дмитрий и его военные советники решили выйти навстречу татарам и не дать им соединиться с литовцами.
   Встреча войск Дмитрия и Мамая произошла на месте впадения в Дон речки Непрядвы. Ночью русские рати форсировали Дон, тем самым отрезали себе все пути к отступлению. Им оставалось теперь либо умереть, либо победить. Воеводы великого князя весьма удачно выбрали место битвы – Куликово поле. Оно имело ширину примерно восемь километров, однако собственно поле боя было значительно уже – четыре-пять километров. Условия местности вынуждали Мамая предпринимать фронтальное наступление против русских полков, перекрывших местность сплошным глубоким строем.
   Великий князь Дмитрий выделил частный резерв, который стоял несколько позади и слева от главных сил, и сильный общий резерв – «засадный полк» (10 тысяч отборной конницы). Неожиданным для Мамая было выделение «сторожевого полка» как особой тактической единицы. Выдвижение этого полка перед главными силами выбило из рук Мамая грозное ордынское оружие – «наезды» лучников.
   8 сентября примерно в 11 часов началось сближение главных сил воюющих сторон. Ордынцы наступали в обычном для них боевом порядке: сильный центр, состоявший из пехоты и конницы; «крылья» отборной конницы, которые должны были нанести решающие удары; общий резерв, находившийся позади Красного холма. На холме находился и сам Мамай с тремя своими главными полководцами.
   Огромные рати сошлись в яростной сече. Передовой полк был смят и затем уничтожен. Однако в дело вступил большой полк. Мамаю удалось прорвать фронт полка левой руки и обойти большой полк русских. Казалось уже, что победа близка. И в этот момент развернутой лавой пошел засадный полк Дмитрия Боброка-Волынца и Владимира Серпуховского – 10 тысяч отборных свежих бойцов. Удар засадного полка вызвал панику в рядах врага; татары обратились в бегство, и на протяжении 20 верст русские преследовали их и рубили.
   Победа была одержана, но потери русских оказались очень велики: из 150 тысяч человек в строю оставалось 30 тысяч, 120 тысяч погибло или было ранено. К счастью, войско Ягайлы опоздало к битве, опоздало всего на один переход. И это было не случайно. Оказывается, Олег Рязанский, которого обвиняли в предательстве и измене, с пятитысячным отрядом сумел, искусно маневрируя, задержать литовцев. Когда же Ягайло отогнал Олега, битва уже закончилась. И тогда литовские воины напали на русские обозы и убивали раненых. В грабежах принимали участие и рязанцы.
   Однако жертвы оказались не напрасны. На Куликовом поле российские богатыри сокрушили разноплеменные полчища Мамая. Спаслись только те, у кого были быстроногие и неуставшие кони. Таких, видимо, оказалось все-таки немало. В начале 1381 года Мамай стоял опять во главе сильного войска и пытался остановить наступление Тохтамыша. Но тут началось непредвиденное. Воины Мамая сошли с коней и подчинились законному хану-чингизиду. Мамаю они позволили бежать в Крым, где его убили союзники-генуэзцы. Тохтамыш объединил весь улус Джучиев под своей властью. Между тем на Руси, несмотря на победу на Куликовом поле, далеко не все являлись сторонниками объединения русских земель под эгидой Москвы. Борис Константинович Городецкий и его племянники – Василий и Семен – сделали все, чтобы поссорить Дмитрия, названного народом Донским, с ханом Тохтамышем. Князья состряпали донос о том, что Москва и Рязань хотят перейти на сторону Литвы – главного противника Орды.
   Тохтамыш поверил доносу и в 1382 году организовал стремительный набег на Москву. Переправившись через Оку и Волгу, ордынцы внезапно объявились под стенами города. Тохтамыш был союзником, и набега москвичи не ожидали. Большая часть бояр, воинов, как всегда летом, выехала из Москвы в деревни. Дмитрий Донской отправился в Кострому собирать войска, в самый последний момент из столицы выехали великая княгиня с семейством и митрополит Киприан.
   Татары окружили город, но взять его не смогли. Набег Тохтамыша был бы не страшен, но оставшиеся без руководителей защитники Москвы принялись «воевать» с запасами винных погребов. Выпив все запасы спиртного, они решили договориться с ордынцами. Когда ворота были открыты, противник ворвался в город и устроил резню. Погибло почти все население Москвы, город был разорен. Владимир Андреевич Серпуховской, собрав воинов, разгромил ряд татарских отрядов, занимавшихся грабежом волостей. Увидев, что воевать приходится всерьез, Тохтамыш немедленно отступил, разграбив по пути и Рязанскую землю.
   Дмитрию Донскому, великому русскому полководцу, не довелось увидеть Отчизну свободной. Однако Куликовская победа положила начало созданию Московской Руси, большого, сильного и независимого государства. Много бурь пронеслось над страной в конце жизни великого князя Дмитрия, за сорок неполных лет он пережил слишком много ударов судьбы. 19 мая 1389 года Дмитрия Ивановича не стало. В благодарной памяти потомков он остался народным героем, защитником родной земли.

Атаман Ермак (Ермолай) Тимофеевич
(?—1585)


   Шестнадцатый век выдвинул целую плеяду выдающихся полководцев. Но среди них очень немногие могут соперничать с атаманом Ермаком известностью. Воспетый в народных песнях и преданиях героический поход казаков Ермака против сибирского хана Кучума положил начало освоению Сибири русскими.
   Присоединение Сибири стало одним из крупнейших событий в истории средневековой России.
   Жизнь легендарного атамана окутана плотной пеленой всякого рода легенд. Известно, что он носил православное имя Ермолай, от которого и произошло сокращенное Ермак. Настоящее прозвище его известно из Погодинской летописи – Токмак. Токмачить означало – бить, колотить, толкать. В прозвище угадывается намек на несокрушимую физическую силу. Можно предположить, что родился Ермак в 30 – 40-х годах XVI века.
   Народная память упорно хранила предание о нем как уроженце северной русской деревни. В старинных двинских летописях можно прочесть, что славный атаман происходил из волости Борок на Северной Двине. Был он обыкновенным крестьянином. Однако северное крестьянство не знало дворянского произвола, а нелегкая жизнь в постоянных трудах и невзгодах приучала к долготерпению, воспитывала отвагу и выносливость. Эти люди умели любить и защищать родную землю.
   Мы не знаем, что вынудило Ермака покинуть отчий дом. Обычно крестьяне становились казаками из-за крайней нужды. Так или иначе молодой северянин оказался на южных окраинах, кода вольные казаки лишь начали осваивать ордынское поле. Биография Ермака стала частицей истории казачества, он был одним из ее подлинных творцов.
   Будущий покоритель Сибири не менее четверти века прожил на Волге: то в Жигулях, то на лесистых речных островах. Вместе с другими волжскими атаманами и казаками Ермак участвовал в постоянных столкновениях с Ногайской ордой, кочевавшей в низовьях Волги.
   Степняки жгли казачьи станицы, совершали набеги на Русь, уводили в плен русское население. Казаки нападали на степные становища, отбивали пленников, угоняли ногайские стада. В этих битвах Ермак приобрел большой боевой опыт, стал известным казачьим атаманом.
   Известно, что в июне 1581 года он возглавлял речную флотилию в войске воеводы Хворостинина, действовавшего под Могилевом против литовцев. 27 июня флотилия Ермака Тимофеевича неожиданно появилась у города, и казаки завязали упорные бои с королевскими ротами. Поляки и литовцы пытались отразить натиск русских воинов, но с подходом главных сил были опрокинуты и «втоптаны» в город.
   15 января 1582 года смолкли выстрелы на западных границах. Перемирие позволило воеводам распустить полки. Атаман Ермак вернулся в свою станицу на Волге, откуда вскоре перебрался со своими людьми на Яик и соединился там с отрядом вольных казаков Ивана Кольцо. Далее атаман и его казаки приняли приглашение купцов Строгановых и поступили к ним на службу. Ермаку поручено было возглавить оборону Приуралья от набегов войск сибирского хана Кучума.
   С 1572 по 1582 год произошло не менее пяти крупных татарских вторжений. Были преданы огню и мечу многие русские поселения по рекам Чусовой, Сылве, Косьве, Каме. Татары неоднократно осаждали Чердынь – главную крепость Пермского края, а также менее крупные городки и острожки.
   Казаки появились во владениях Строгановых как нельзя более кстати. Отборное татарское войско во главе с сыном Кучума Алеем перевалило Уральский хребет и принялось громить и жечь русские селения в Пермской земле. На реке Чусовой казаки Ермака Тимофеевича выдержали бой с татарами и отбросили их прочь. Этот бой сыграл исключительную роль в истории сибирской экспедиции. Он дал возможность Ермаку оценить реальные силы и боеспособность армии Кучума. Когда Алей бежал к Чердыни, а затем ушел еще дальше на север, атаман мгновенно уяснил, какие возможности открывает для него возникшая ситуация. Пока отборные войска ханства увязли в Прикамье, казаки получили возможность нанести стремительный удар по столице Кучума. Ведь у хана почти не оставалось сил для ее защиты.
   Строгановы предоставили Ермаку продовольствие, порох и свинец. Оружие и челны у казаков были свои. 1 сентября 1582 года казачья флотилия двинулась в путь. Преобладали в ней легкие суда, поднимавшие двадцать человек с полным вооружением, боеприпасами и продовольствием, имевшие восемь-девять пар весел. Ермаку предстояло решить весьма трудную задачу – переправить суда через горы.
   Вольные казаки были превосходными гребцами. Триста километров пути по рекам Чусовой и Серебрянке их челны двигались против течения. Затем удальцы перенесли грузы и суда на руках через тагильские перевалы, а после небольшого отдыха начали спуск по восточному склону гор. Спускаться было значительно легче. Близ перевалов брали начало ручьи, впадавшие в речки Журавль и Баранчук. По их руслу казаки продолжили путь до Тагила. От Тагила до Иртыша флотилия прошла еще 1200–1300 километров. Однако на сибирских реках воинам Ермака не надо было, выбиваясь из сил, грести тяжелыми веслами. Вода сама несла казачьи челны.
   Чем ближе подходила флотилия к столице Сибирского ханства, тем больше селений попадалось им на пути. В устье Тобола казаки, высадившись на берег, разгромили юрты Карачи, главного сановника ханства. Хан Кучум, проявлявший до сих пор беспечность, обеспокоился и стал собирать воинов – татар и манси. Командовать ратью он поручил лучшему полководцу, своему родственнику Маметкулу.
   26 октября 1582 года произошла битва с татарами на Чувашевом мысу подле Кашлыка. Чтобы не пустить Ермака в столицу, татары сделали засеку у подножия горы. За стволами деревьев они надеялись уберечься от казачьих пуль, а затем перебить русских воинов в рукопашной схватке.
   Татарам было известно огнестрельное оружие, у них имелось несколько пушек, присланных из Казани. Однако казаки являлись несравненными мастерами «огненного боя» и умели использовать преимущества своего оружия. Дружной пальбой они заставили противника очистить берег и произвели высадку. Но тут им пришлось остановиться. Стрелы лучников падали дождем и не позволяли двинуться вперед.
   Видя, как горстка казаков нерешительно топчется на берегу, Маметкул вывел своих воинов из укрытия. Это вполне отвечало планам Ермака, старавшегося выманить татар из-за засеки.
   Казаки встретили врага убийственным огнем. После первых пушечных залпов ханские воины побежали, за ними последовали и манси. Шальная пуля свалила наземь и самого Маметкула. Татарские воины с трудом спасли раненого предводителя. Кучум наблюдал за боем с горы. Едва русские начали одолевать, он обратился в бегство, бросив свою столицу.
   В Кашлыке отряд Ермака захватил богатую добычу. Захваченную соболью казну атаман, по обычаю вольных казаков, поделил поровну между всеми. Ермак одержал легкую победу, но торжествовать было преждевременно. Через пять недель в Сибирь вернулось отборное войско Алея. Реки покрылись льдом, и казаки лишились одного из главных преимуществ – возможности вести бой в стругах. В бою казакам предстояло либо умереть, либо выстоять и победить. И они победили в битве на озере Абалоке. Ермак одержал самую трудную в своей жизни победу. Огромное превосходство в силах не помогло Кучуму: располагая ничтожными силами, талантливый и опытный русский полководец сокрушил достаточно сильную Сибирскую орду.
   Овладев ханством, казаки задумались над вопросом, что делать дальше. В Кашлыке в их руки попали неслыханные богатства. Они могли вернуться на Русь весьма обеспеченными людьми. Вместо этого казачий круг принял историческое решение о присоединении Сибири к России. Атаман и его соратники обладали большим опытом и понимали, что не удержат Сибирь, если не получат помощь – людей, хлеб, порох, свинец – из России.
   В Сибири Ермак провел почти три года. Много лишений выпало на долю его воинов. Самым страшным испытанием для них был голод. Когда царь узнал о «сибирском взятии», он одарил атамана заурядным жалованьем – сукном и деньгами в полном соответствии с его чином. Царь не слишком доверял Ермаку и направил в Сибирь своего наместника князя Семена Волховского. Однако князь не выдержал тягот пути и через несколько месяцев умер.
   Волховской привел с собой триста стрельцов. По пути они истратили все съестные припасы. Не зная о голоде в Сибири, ратники шли навстречу гибели. Казаки Ермака встретили их с ликованием, но радость сменилась унынием. Наступила зима, голодная смерть стала косить отряд. Погибли почти все стрельцы и добрая половина казаков.
   Чтобы сберечь остатки отряда, атаман старался избегать столкновений с татарами. Он с готовностью откликнулся на мирные предложения, поступившие от противника. Казакам нужно было выиграть время и дождаться новых подкреплений. Пленение русскими царевича Маметкула, лучшего татарского полководца, выдвинуло на первый план Карачу, главного визиря. Лишившись улуса на Тоболе, Карача перенес свои кочевья на Тару, где его стали теснить казаки. Тогда Карача прислал в Кашлык гонцов с просьбой о помощи. Казаки на круге решили послать сорок человек во главе с Иваном Кольцо, но не потребовали аманатов-заложников. Доверчивость обернулась катастрофой.
   Карача был не прочь использовать помощь непобедимых казаков, но, узнав о положении дел в стане русских, решил обратить оружие против них. Выбрав подходящий момент, воины Карачи предательски напали и перебили казаков. Весть о «победе» визиря облетела сибирские улусы. Враждебное возбуждение против русских росло день ото дня.
   Настал день, когда многочисленные отряды Карачи окружили Кашлык. Страшась казачьих пуль, татары не пытались штурмовать крепость, надеясь, что голод покончит с осажденными. С весны до июня Ермак тщательно готовился к решающей схватке. Лазутчики вызнали о татарах все: где находится ставка Карачи, где стоят караулы, когда меняется стража. Отобрав самых крепких казаков, атаман подчинил их своему помощнику Матвею Мещеряку и направил ночью в обход застав и караулов к главной ставке татар. Удар этого отряда оказался эффективным. Чудом избежал Карача гибели, но двое его сыновей были убиты. Погибла и почти вся стража визиря.
   Победив ночью, казаки Мещеряка утром оказались в критическом положении. Они были отрезаны от своих, а атаки татарских отрядов становились все более ожесточенными. Заслышав выстрелы, Ермак Тимофеевич приказал открыть огонь по сибирякам, осаждавшим Кашлык. Помогло и то обстоятельство, что Карача ночью бежал. Лишившись предводителя, татарское войско утрачивало порядок и к концу дня покинуло поле боя.
   Одержав победу, казаки спешно привели в порядок свои суда и принялись подчинять своей власти татарские аулы и селения манси. Стычки с противником были успешными для русских, но штурм крепостицы Кулары закончился безрезультатно. Эта неудача казаков ободрила и сплотила татар. Рассорившиеся было ранее хан Кучум и Карача объединились и решили устроить воинам Ермака западню.
   Атаман получил известие о том, что хан, обосновавшийся в Бегищевом городище, не пропускает в Кашлык караваны бухарских купцов. Бухарцы доставляли в Сибирь рис, сушеные и свежие фрукты, ткани и другие товары. Казаки решили не жалеть усилий, чтобы выручить столь нужных им купцов. Ермак с сотней людей двинулся в свой последний поход.
   Казакам пришлось идти на веслах против течения много часов. К вечеру люди устали, и атаман приказал становиться на ночлег вблизи устья реки Вагая. Ночью разразилась буря, и тогда же последовало нападение татар на русский лагерь. Это случилось 6 августа 1585 года.
   Казаки не поддались панике. Почти вся сотня (из похода вернулось 90 человек) смогла погрузиться на струги и сняться с якоря. Однако Ермака Тимофеевича среди них не оказалось. Раненый, он утонул в Иртыше. Так в последней стычке поредевший отряд понес небольшие потери, но лишился своего талантливого вождя. Смерть атамана Ермака означала конец экспедиции.
   Однако казаки сделали первый и наиболее трудный шаг в освоении огромной Сибири. Вслед за ними на восток двинулись служивые люди, промышленники-звероловы, крестьяне. Через 50 лет после гибели знаменитого атамана русские вышли на берега Тихого океана.

Михаил Васильевич Скопин-Шуйский
(1587–1610)


   Князья Шуйские выделялись среди московской знати не только родовитостью, но и, за редким исключением, полководческими дарованиями и организаторскими способностями. Особое место в их ряду принадлежит Михаилу Скопину-Шуйскому, спасителю Москвы от тушинцев.
   Михаил Васильевич родился в 1587 году в семье боярина князя Василия Федоровича Скопина-Шуйского, занимавшего видное положение при Иване Грозном и Федоре Ивановиче. После воцарения Бориса Годунова все Шуйские подверглись опале. В ссылке князь Василий Федорович умер, и маленький Михаил рано осиротел. Воспитанием сына руководила мать, он обучался обычным для своего времени и круга «наукам».
   Как и другие знатные юноши, Михаил Скопин-Шуйский начал придворную службу стольником. Лжедмитрий I, вступив на престол, отличил Скопина и приблизил его к себе, пожаловав в царские мечники. Именно Скопину поручил он привезти в Москву царицу Марфу, свою мнимую мать.
   В мае 1606 года бояре Шуйские и Голицыны при поддержке двухсот вооруженных дворян произвели дворцовый переворот. Вспыхнувшее в столице восстание помешало наемному воинству выручить попавшего в беду самозванца. Лжедмитрий был убит заговорщиками.
   Трон перешел к боярскому царю Василию Ивановичу Шуйскому. Однако новый царь не доверял, видимо, молодому родственнику и не давал ему ответственных поручений.
   Лишь осенью 1606 года, в разгар решающих сражений под Москвой с повстанческой армией И. И. Болотникова, Скопину-Шуйскому было доверено во главе небольшого отряда воинов защищать Серпуховские ворота. В этих боях со всей очевидностью раскрылся полководческий талант князя Михаила. Он не только отбил все атаки повстанцев, но и неожиданным ударом на село Коломенское заставил болотниковцев бежать. Даже и после этого способного воеводу не допускали до руководства войсками, хотя военная обстановка оставалась опасной и после разгрома восставших. В России появился новый самозванец – Лжедмитрий II. Вокруг «вора», как именовали его в правительственных документах, объединились иностранные наемники, дворяне, казаки и уцелевшие повстанцы из армии Болотникова.
   Василий направил против Лжедмитрия II рати во главе со своим бездарным братом Дмитрием. Дмитрий битву проиграл, постыдно бежал и допустил армию самозванца до столицы. «Вор» обосновался в селе Тушине. Более полутора лет страна имела две столицы: в Москве сидел царь Василий, в Тушине – Лжедмитрий II. В период наивысших успехов «воровскую столицу» поддерживала добрая половина страны – от Вологды до Астрахани, от Владимира и Ярославля до Пскова.
   В это время царь направил Скопина в Новгород для заключения союза со Швецией. Еще в феврале 1607 года шведы через корельского воеводу предлагали Василию Шуйскому помощь, но тогда царь эти предложения отверг. Теперь же ему пришлось смирить гордость. Прибыв в Новгород, князь Скопин отправил в Швецию своего шурина С. В. Головина, а сам внимательно следил за новгородской жизнью. Положение в Новгороде было очень сложным, горожане волновались и готовы были признать Лжедмитрия II. Псков и некоторые другие города открыто отказались признавать власть царя Василия. Повлиять на ход событий Михаил Скопин не мог, ибо воинов у него было мало. На помощь князю пришел новгородский митрополит Исидор, убедивший новгородцев сохранить верность законному царю. В это время пришла весть о том, что к Новгороду приближается польско-русский отряд полковника Кернозицкого. Воевода М. И. Татищев изъявил готовность выступить против тушинцев, но среди новгородцев у него оказалось слишком много врагов. Скопину поступили доносы о готовящейся измене воеводы. Времени на расследование князь Михаил не имел, он занялся сбором ратных людей. Судьба же Татищева оказалась трагической, его растерзала толпа.
   Войско Кернозицкого подошло к Новгороду, и многие служилые люди, кричавшие о своей верности и патриотизме, перешли на сторону тушинцев. На защиту родного города поднялись горожане и крестьяне. Не будучи профессиональными воинами, многие из них попали в плен и под пытками сообщили о подходе к Новгороду большого войска. Кернозицкий поверил сказанному и спешно отступил к Старой Руссе.
   Между тем Головин в Стокгольме заключил соглашение о получении военной помощи от шведского короля Карла IX. За это Россия должна была уступить Швеции город Корелу с уездом. Весной 1609 года в Новгород прибыло пять тысяч шведских воинов во главе с 27-летним полководцем Яковом Понтусом Делегарди. Еще десять тысяч добровольцев ожидались позднее.
   Михаил Скопин, 22-летний юноша громадного роста и колоссальной физической силы, зрелый не по летам телом и умом, опытный в военном деле, приветливый в обхождении, буквально с первого взгляда покорил шведов, а Делегарди стал его преданным другом. Теперь Скопин имел в своем распоряжении опытных воинов, но наемникам нужно было платить. Звонкой монеты, увы, не хватало. Князь успокаивал шведов и сам одновременно энергично рассылал грамоты в северо-восточные города, в которых умолял скорее присылать деньги и ратных людей.
   Не забывал он и об отряде Кернозицкого, обосновавшегося в Старой Руссе. 5 мая 1609 года союзники разбили тушинцев, забрали пушки, порох, лошадей и набрали много пленных. Весть об этой победе Скопина-Шуйского произвела сильное впечатление на население северных городов. Торопец, Невель, Холм, Великие Луки, Ржев, Торжок перестали поддерживать самозванца.
   Укрепив тыл, молодой полководец двинул свое войско в направлении Москвы. При этом рати Скопина и Делегарди шли раздельно, и шведы двигались очень медленно. «Тушинский вор» направил против союзников Зборовского с поляками и князя Шаховского с русскими людьми. Тушинцы сожгли Старицу, не смогли взять Торжок и закрылись в Твери. Объединившись, Скопин и Делегарди 13 июля наголову разбили неприятеля.
   Михаил Скопин-Шуйский стремился развить успех и рвался в Москву. Однако шведские наемники настойчиво требовали уплаты жалованья и не желали идти дальше. Делегарди столь же настойчиво настаивал на передаче Швеции Корелы. Но и в таком, казалось, безнадежном положении молодой полководец не растерялся, не пал бы духом. По особому договору он пригласил на службу шведский отряд Христерна Зома и остановился лагерем под Калязином. В это время подоспела долгожданная помощь. Соловецкий, Печенгский, Устюжский, Спасо-Прилуцкий монастыри снабдили князя деньгами, а купцы Строгановы кроме денег прислали и много хорошо вооруженных ратных людей. Пополнение прибыло весьма кстати, но боевая выучка ратников была недостаточной. Скопин поручил Христерну Зому заняться подготовкой новичков.
   В середине августа войска Сапеги и Зборовского, осаждавшие Троице-Сергиев монастырь, двинулись на лагерь Скопина. Князь опередил тушинцев и на берегах речки Жабны, впадающей в Волгу, разбил их. Получив деньги, Михаил Васильевич выплатил часть жалованья наемникам и направил, от имени царя, Федора Чулкова сдавать Корелу шведам. После этого Делегарди со всем войском присоединился к нему. В сентябре 1609 года союзники освободили Переяславль, а в октябре – Александрову слободу.
   Успехи Скопина встревожили Лжедмитрия II. Главные силы тушинцев во главе с гетманом Рожинским двинулись на русско-шведское войско. Скопин и Делегарди, умело взаимодействуя, после кровопролитного боя заставили противника отступить. Скопин рвался в Москву, но Делегарди удержал его – сперва нужно было очистить тылы от шаек противника. Под Александровой слободой пришлось простоять всю зиму.
   Слава молодого полководца стала общероссийской. Царь Василий не был любим своими подданными, и многие стали поговаривать о том, что его нужно низложить, а царем сделать Михаила Васильевича.
   Известный воевода Прокопий Ляпунов прислал посольство от всей Рязанской земли с просьбой согласиться на избрание в цари. Скопин удалил от себя посольство, но никого не казнил и не известил об этом Василия Шуйского.
   Между тем тушинский лагерь разбегался, Москва освободилась от осады. 12 марта 1610 года Скопин-Шуйский и Делегарди во главе своих войск въехали в столицу. Толпа москвичей, полная ликования, встретила полководца за городом. Народ оттеснил боярскую делегацию, люди падали перед князем на землю, целовали его одежду, называли спасителем и отцом Отечества. Со слезами на глазах благодарил своего родственника и царь Василий. Однако царская семья была ошеломлена и встревожена поистине всенародной популярностью Скопина. Царь Василий решил объясниться с Михаилом Васильевичем. Князь уверял, что никогда не помышлял о престоле, но брат царя князь Дмитрий был полон ненависти. Торжественная встреча, беспрестанные знаки народного расположения, сопровождавшие каждое появление князя Михаила среди народа, внушали царской семье страх.
   Михаил Васильевич решил дать своему войску отдых в Москве на время весенней распутицы. Жители столицы один за другим приглашали освободителей в свои дома. Начались пиршества, на каждом из которых молодой полководец был желаннейшим гостем. 23 апреля 1610 года князь Иван Воротынский, свояк Шуйского, пригласил Скопина на крестины. На пиру Михаилу Васильевичу стало плохо. Делегарди прислал своего лекаря, но все было тщетно. Двадцатитрехлетний герой скоропостижно скончался.
   Когда тело князя Михаила приготовили к погребению, в дом Скопиных приехал Делегарди. Москвичи не пожелали было допустить иноземца к покойнику, но шведский военачальник сказал, что Скопин был его другом, и его пропустили. Делегарди прослезился, увидев мертвого соратника, и сказал: «Московские люди, не только в вашей Руси, но и в землях государя моего не видать уже мне такого человека!»
   Весть о смерти героя поразила москвичей. Распространилась молва о том, что Скопину на пиру поднесла чашу с отравой его кума, жена Дмитрия Шуйского. Взрыв негодования народа привел к тому, что пришлось дом брата царя охранять военной силой от ярости толпы.
   Бесчисленная толпа теснилась около гроба князя Михаила, когда его погребали. Оплакивал своего друга Я. Делегарди, безутешным было горе матери и молодой жены покойного. Плакал и вопил царь Василий, хоронивший своего знаменитого воеводу, надежду Русской земли, свою последнюю опору. Погребли князя Скопина-Шуйского в Архангельском соборе между гробницами русских царей и великих князей.

Дмитрий Михайлович Пожарский
(1578–1642)


   Пожарские были захудалой ветвью Рюриковичей, властителей небольшого удельного Стародубского княжества в бассейне Клязьмы, Луха и Мстеры. Потомки потерявших в XV веке независимость стародубских князей стали рядовыми вотчинниками.
   Княжата носили прозвание по родовым гнездам: Ряполовские, Ромодановские, Палецкие (по селам Ряполову, Ромоданову, Палеху), Пожарские (по вотчине Пожар). Многие из первых фамилий достигли видного положения в Московском государстве и стеснялись своего родства с незаметными Пожарскими. Однако сегодня их имена известны в основном историкам, имя же Дмитрия Пожарского, спасителя Отечества, известно всем с детства.
   Дмитрий Михайлович Пожарский родился 1 ноября 1578 года. Он был вторым ребенком в семье князя Михаила Федоровича Глухого-Пожарского и Евфросиньи-Марии Федоровны, урожденной Беклемишевой. Мать Д. М. Пожарского не любила своего имени Евфросинья, данного ей при крещении, и звалась Марией. Так она именуется во всех официальных документах.
   Ветвь Пожарских (из старших в стародубском роде) оказалась в рядах третьестепенных служилых людей – городовых голов и ямских стройщиков, которых не часто заносили в Разрядные книги. Очевидно, когда великие князья подчиняли Москве соседние княжества и мелкие титулованные вотчинники спешили к ним на службу, Пожарские проявили пассивность. «Отчины» их были обширны, в великокняжеских пожалованиях особой нужды тогда не было. Не вступив на великокняжескую службу в ранге служилых князей, они отрезали своим потомкам путь к верхам московской знати.
   Дед Пожарского, князь Федор Иванович Третьяков-Пожарский, был весьма богат, но значился лишь в небольших чинах в «Тысячной книге» и «Дворовой тетради» – списках служилых людей государева двора середины XVI века. Сын его Михаил Федорович нигде не упоминается как воевода. Большую часть жизни князь Михаил провел в своих вотчинах. Кроме части родового Мугреевского владения ему принадлежали деревня Лужная на Угре, деревня в Деревской пятине Новгородского уезда и подмосковное Медведково на Яузе.
   В 1587 году Михаил Федорович Глухой-Пожарский умер. Княгиня с детьми перебралась в Москву и, используя связи Беклемишевых в старомосковской придворной среде, определила детей на службу. В 1598 году Дмитрий Михайлович стал стряпчим «с платьем», но ему пришлось выдержать жестокие местнические стычки с другими княжатами.
   В 1602 году Пожарский стал стольником. Он выделялся среди молодых придворных своей образованностью. Грамотеев при дворе Бориса Годунова было мало. Так, в 1602 году при получении стольничьего жалованья князь Дмитрий расписался за шесть человек, среди которых князья Хованский, Долгорукий, Шаховской, Вяземский. Жил тогда Пожарский в обширном родовом подворье на Сретенке, был женат на Прасковье Варфоломеевне (девичья фамилия ее неизвестна). Дьяки зарегистрировали в то время его покупку в казне боевого коня и снаряжения, в счет чего была удержана значительная часть жалованья.
   Дмитрий Михайлович служил стольником при Лжедмитрии I, Василии Шуйском. Весной 1608 года он стал воеводой. В это время по стране рассыпались остатки армии И. И. Болотникова, отряды тушинцев захватывали города. Ян Сапега осадил Троице-Сергиевский монастырь, а банды Лисовского стремились овладеть Коломной. В случае захвата ее Москва была бы обречена на голод.
   Здесь-то и проявилось военное дарование Пожарского. Получив небольшой отряд, он скрытно вышел в район Коломны и выслал разведчиков, которые доставили ему точные сведения об отряде Лисовского.
   Ранним утром воины князя Дмитрия напали на противника и разгромили его. В Москву Пожарский вернулся с пленными и богатыми трофеями. Произошло это осенью 1608 года, князю исполнилось тогда 30 лет. Весной 1609 года Москва вновь оказалась под угрозой окружения. Крестьянско-казачий отряд атамана Салькова блокировал Коломенскую дорогу. Атаман разбил посланные против него рати опытных воевод князя Масальского и Б. Сукина. Затем царь направил Дмитрия Михайловича, и князь наголову разбил Салькова. После этой победы Пожарский был направлен воеводой в город Зарайск.
   Рязанское дворянство, возглавляемое П. П. Ляпуновым, находилось в оппозиции к царю Василию, однако сил для прямого выступления против Шуйского было явно недостаточно. Ляпунов направил своего племянника Федора в Зарайск к Пожарскому с предложением объединиться против царя. Князь Дмитрий наотрез отклонил это предложение.
   Между тем зарайский воевода оказался в трудном положении. Посадские люди города требовали, чтобы он присягнул Лжедмитрию II, его родственники – Ромодановские, Гагарины, Татевы – уходили в Тушино, награждались землями и чинами. Пожарский с гарнизоном укрылся в каменном кремле Зарайска и был непреклонен. Он считал законным того монарха, которому целовала крест Москва.
   Когда враждебные Шуйскому феодальные группировки свергли его и предложили трон польскому королевичу Владиславу, Лжедмитрий II стал больше не нужен никому и вскоре погиб.
   В июле 1610 года началось правление семи московских бояр во главе с князем Ф. И. Мстиславским. По приглашению этих бояр поляки гетмана С. Жолкевского вошли в Москву. Вскоре гетмана сменил посланец польского короля Гонсевский, который стремился подготовить жителей фактически оккупированной поляками Москвы к вступлению на царство самого Сигизмунда.
   Против планов московских бояр и поляков выступили воины первого ополчения, возглавляемого П. Ляпуновым, Д. Трубецким и И. Заруцким. Д. Пожарский решил присоединиться к ляпуновскому ополчению. Между тем семья князя Дмитрия находилась в ставшей опасной Москве. Пожарский неожиданно приехал в столицу, решив вывезти жену и детей в вотчину на Клязьме.
   Утром 19 марта 1611 года начались вооруженные стычки москвичей с поляками, переросшие в восстание. Оккупантов было меньше, но они были профессиональными и прекрасно вооруженными солдатами.
   У москвичей же по приказу Гонсевского заранее было изъято оружие, им пришлось отступать. Пожарский, увидев, как польские наемники под прикрытием пушек Китай-города преследуют повстанцев, не смог оставаться в стороне. Он собрал москвичей, построил «острожек» (баррикаду) у церкви Введения и послал людей на Пушечный двор, находившийся рядом. Литейщики дали орудия и боеприпасы. Неожиданный залп поверг поляков в смятение, москвичи перешли в атаку. Пожарский «втоптал неприятеля в Китай-город». К вечеру повстанцы контролировали почти весь Белый город. Однако М. Г. Салтыков, член «семибоярщины», посоветовал полякам поджечь дома. Москва запылала.
   Весь следующий день люди князя Дмитрия удерживали свои позиции. Когда же оставшиеся в живых защитники покинули острожек, Пожарского, несколько раз раненного и обожженного, в санях отвезли в Троице-Сергиев монастырь. Позднее он уехал в Мугреево.
   Через несколько дней к Москве подошли отряды ополчения Ляпунова и начали осаду. Соперничество вождей и классовая вражда в войске привели к расколу. Казаки убили П. Ляпунова, первое ополчение распалось. Над Россией нависла реальная угроза потери национальной независимости. Судьбу Отечества в этой тяжелейшей обстановке снова взял в свои руки народ – посадские люди Нижнего Новгорода.
   Земский староста К. Минин призвал сограждан встать на защиту Русской земли. Нижегородцы поддержали Минина, который и стал организатором второго, или Нижегородского, ополчения. На средства, собранные нижегородцами, начали нанимать опытных ратников – служилых людей, стрельцов, казаков. Нужен был командующий.
   К Пожарскому, лечившемуся от ран в селе Мугрееве Суздальского уезда, поехала делегация во главе с архимандритом Нижегородско-Печерского монастыря Феодосием и дворянином Болтиным. Согласно тогдашнему этикету, князь долго отказывался, но затем согласился возглавить ополчение.
   По некоторым данным, К. Минин ездил к нему ранее и обо всем предварительно договорился. Теперь уже Пожарский потребовал Кузьму на пост хозяйственного руководителя ополчения как условие своего согласия.
   В октябре 1611 года князь Дмитрий с семьей и в сопровождении вооруженных холопов, послужильцев прибыл в Нижний Новгород. Перед ним стояла задача – сформировать и возглавить армию, способную разгромить интервентов. Такого опыта Пожарский еще не имел. Однако стараниями его и Минина костяк армии был к началу 1612 года создан.
   Высланные Пожарским отряды навели порядок на севере и северо-востоке. Многие крупные землевладельцы увидели во втором, Нижегородском, ополчении многообещающую силу и перешли на его сторону. К февралю 1612 года в ополчении было уже много знати, которая вместе с представителями городов составила правительство – «Совет Всей Земли», обосновавшееся в Ярославле. Численность ополчения к этому времени составила уже 10 тысяч человек. Вошли в него и татарские отряды из Касимова, Темникова, Алатыря и Кадома.
   В начале июля были получены сведения о движении к Москве войска гетмана Ходкевича. Дмитрий Михайлович направил передовые отряды к столице, двинулись вслед за ними и основные силы. В ночь на 20 августа ополчение стояло у Москвы и блокировало Кремль. Ходкевич опоздал на полтора дня.
   Казаки и дворяне князя Д. Трубецкого тоже стояли под стенами столицы, но необходимого доверия между ними и ратниками Пожарского не было. Нижегородцы принялись возводить укрепленный лагерь на другом берегу Яузы. Уже 22 августа лагерь атаковали венгерские и запорожские конники, затем началась рукопашная схватка. Ходкевич потеснил Пожарского, с другой стороны ударили по ополченцам поляки из Кремля. Князь Д. Трубецкой, получивший накануне от князя Дмитрия пять сотен всадников, отнюдь не спешил идти на помощь.
   Командиры сотен, поддержанные частью казаков, не выдержав бездействия, ударили по полякам с фланга. Враг был отброшен с большими потерями. Так провалилась первая попытка гетмана Ходкевича пробить блокаду кремлевского гарнизона. 24 августа укрепившийся у Донского монастыря гетман попытался взять реванш. Поляки атаковали одновременно отряды Пожарского и Трубецкого. Опорный пункт казаков – церковь Климента на Пятницкой – переходил из рук в руки, ожесточенный бой с ополченцами шел у Крымского брода. Победу русским воинам принес К. Минин, ударивший с четырьмя сотнями отборной конницы и опрокинувший у брода польские роты. Снова Ходкевич потерпел большой урон в людях и потерял 400 возов с провиантом. Поняв безнадежность своих попыток, гетман бросил на произвол судьбы кремлевский гарнизон и ушел к Вязьме. Через два месяца, 22 октября, ополченцы Пожарского освободили Китай-город. 27 октября 1612 года капитулировал польский гарнизон в Кремле.
   Между тем польский король Сигизмунд с армией в шесть тысяч человек шел на Москву. Он не знал о взятии Кремля. Пожарский, Трубецкой и Минин серьезно обеспокоились. К этому времени большая часть дворян уже разъехалась по домам. Теперь вся надежда была на казаков. Пожарский смог договориться с ними. Атаманам дали поместья, казакам – жалованье и право строить дома в Москве. Королевские войска были изгнаны на запад от Волоколамска. Вскоре съехались в столицу участники Земского собора для избрания царя. После долгих обсуждений они избрали нового государя: шестнадцатилетнего Михаила Романова, сына тушинского патриарха Филарета, двоюродного брата царя Федора (по женской линии).
   Так 21 февраля 1613 года закончилось правление Пожарского, Трубецкого и Минина. Тогда же князь стал боярином, а Минин – думным дворянином. Новые власти не очень желали видеть рядом тех, кому они были обязаны троном, при всяком столкновении с родственниками нового царя Пожарскому постоянно указывали на его «худородность», а в конце 1613 года при очередном местническом споре его выдали головой боярину Б. М. Салтыкову. Однако вскоре с Пожарским пришлось говорить иначе. Знаменитый польский атаман Лисовский тревожил своими набегами юго-запад страны. Князя Дмитрия послали против его старого врага. Весной 1615 года под Орлом произошла битва. Не выдержав удара шляхетской конницы, бежал второй воевода Ислентьев с частью войска. Пожарский приказал оставшимся – их было в три раза меньше, чем «лисовчиков», – укрыться за возами. Атаки противника были отбиты, русские воины захватили пленных. Затем вернулись и беглецы Ислентьева, и Лисовский бежал. Позднее он погиб в Комарицкой волости.
   Воевода Пожарский во многом способствовал краху попыток королевича Владислава захватить Москву в 1618 году, а в декабре этого же года было заключено Деулинское соглашение с Речью Посполитой. В 1619 году Дмитрий Михайлович возглавил Ямской приказ, в 1624 году руководил Разбойным приказом и ведал Москвой при отъездах царя. В 1620–1624 и 1628–1630 годах он был воеводой в Новгороде (одно из важнейших воеводств). В 1635-м и с 1640 года в ведении князя Дмитрия находился Судный приказ. Между тем здоровье князя Пожарского становилось все хуже и хуже.
   20 апреля 1642 года Дмитрий Михайлович Пожарский умер. Его похоронили в родовой усыпальнице, в Спасо-Евфимьевом монастыре. Принимая перед смертью схиму, князь взял себе имя Кузьмы, в честь своего знаменитого соратника. Много лет прошло с тех пор, но жива слава Дмитрия Пожарского, великого патриота и воина.

Петр Алексеевич Романов
(1672–1725)



   Петр Великий был талантливым полководцем и флотоводцем. Эти дарования являлись лишь одной стороной его могучего и сложного гения. Петр совмещал в себе политика, стратега и тактика – большого политика, большого стратега и большого тактика. Это редкое в истории сочетание встречалось позднее лишь у немногих полководцев.
   Петр Алексеевич родился 30 мая 1672 года от второго брака царя Алексея Михайловича с Натальей Кирилловной Нарышкиной. Здоровьем и живостью он резко отличался от своих старших братьев Федора и Ивана, рожденных от первого брака с Милославской.
   Федор Алексеевич, царствовавший с 1676 года, умер 27 апреля 1682 года, и царем был провозглашен Петр. Однако 15 мая вспыхнуло давно назревавшее восстание стрельцов, вызванное злоупотреблениями полковников, временщиков и военачальников. Противники пришедших к власти Нарышкиных распустили слух об убийстве царевича Ивана, и стрельцы с оружием в руках вторглись в Кремль. Царица Наталья вынуждена была вывести на крыльцо царя Петра и царевича Ивана, но успокоить мятежников не удалось: они ворвались во дворец, убили двух братьев царицы и ряд ненавистных им сановников. Все это происходило на глазах юного Петра, и, вероятно, испытанное им потрясение было причиной того, что в минуты нервного напряжения с ним в дальнейшем случались припадки.
   Сторонников Нарышкиных отстранили от власти, которая перешла к царевне Софье. Царями объявили Ивана и Петра, а их старшая сестра провозглашена правительницей. Петр и царица Наталья отправились в подмосковное село Преображенское. Стрельцов усмирили, сделав им ряд уступок.
   Обучение Петра началось 12 марта 1677 года, когда ему не было еще и пяти лет. Учителем выбрали подьячего Никиту Зотова. Как и полагалось, мальчик затвердил наизусть азбуку, Часослов, Псалтырь, Евангелия и Деяния апостолов. Впоследствии он свободно держался на клиросе, читал и пел не хуже любого дьячка. Что же касается грамоты, то Петр всю жизнь писал со многими орфографическими ошибками. Несомненной заслугой Зотова является изучение молодым царем истории России. По словам самого Петра, на занятиях они читали и русские летописи. Поселившись в Преображенском, Петр оказался предоставленным самому себе. Он любил играть в войну, и у него имелись не оловянные, а живые солдатики – приставленные к нему по обычаю сверстники. С годами игры усложнялись. Постепенно Петр сформировал два батальона «потешных» войск, позднее развернутых в Преображенский и Семеновский полки, бомбардирскую роту, и под руководством иноземных офицеров (живших в соседней с Преображенской слободе) стал всерьез проходить военное обучение, начав «службу» с барабанщика.
   Иноземные офицеры учили его арифметике, геометрии, фортификации, обращению с боевыми гранатами, он выучился пускать фейерверки, что стало одной из его любимых забав. Петр стремился знать все, что должен знать и уметь солдат: он обучился стрельбе из пушки и стал бомбардиром.
   В 1688 году в селе Измайлове юноша обнаружил старый бот и с удивлением узнал, что существуют такие корабли, которые могут ходить против ветра. Ботик и рассказы о больших морских кораблях настолько захватили его воображение, что он решил сам научиться строить большие корабли. Немедленно в немецкой слободе нашли корабельного мастера, и в 1691 году Петр спустил на Яузу построенную им и его «потешными» яхту.
   В 1689–1690 годах сложилась компания близких друзей Петра I, в которую входили А. Меншиков, Ф. Лефорт, Ф. Ю. Ромодановский, Ф. М. Апраксин, П. Гордон, Я. Брюс и другие. В компании было принято товарищеское обращение, в том числе и к царю: «бомбардир Петр Михайлов». Шуточным главой этого кружка был князь Ромодановский, носивший титул «князь-кесарь»; его «указами» Петр получал очередные чины по службе.
   Проходя службу в потешном войске, работая на верфях, веселясь с друзьями, Петр продолжал учиться осаде крепостей и постройке кораблей. Построив яхту на Яузе, он в том же году заложил военный корабль на Плешеевом озере. Побывав в 1693 году в Архангельске, заказал построить большой корабль в Голландии и заложил корабль на архангельской верфи.
   Осенью того же года Петр участвовал в большой военной игре в Кожухове, под Москвой. В течение трех недель происходил штурм крепости, было задействовано до 30 тыс. солдат и стрельцов, 24 человека убито и 50 ранено. Возможно, что это были первые в Европе военные маневры.
   Кроме военного дела и судостроения большое развитие получила еще одна игра – в «сумасброднейший, всешутейший и всепьянейший собор». В октябре 1691 года Петр сочинил для него устав. Во главе его 1 января 1692 года он поставил своего бывшего учителя Н. Зотова с титулом «святейший кир Ианикита, архиепископ Пресбурхский и всея Яузы и всего Кукуя патриарх» и «князь-папа». Сам царь исполнял обязанности дьякона. Первой заповедью членов «собора» было ежедневное пьянство. «Собор» действовал от случая к случаю и непременно по праздникам, устраивая «Бахусовы пиры» и «побоища с Ивашкой Хмельницким». Так в играх, военной службе, физической работе на верфях, буйных и непристойных увеселениях шли годы детства и юности Петра.
   В 1689 году царю исполнилось 17 лет, и он мог претендовать уже на реальную власть. Сторонники Софьи пытались заручиться поддержкой стрельцов, чтобы предотвратить переход власти к Петру. В ночь с 7 на 8 августа 1689 года, получив внезапное известие о сборе стрельцов в Кремле, царь бежал в Троице-Сергиев монастырь – под защиту стен. По его призыву туда пришли верные ему полки. Софью не поддержал никто, и она была заточена в Новодевичий монастырь. Власть перешла к сторонникам Нарышкиных, но Петр сразу не взял ее в свои руки. Он хотел поехать в Западную Европу, но Россия была связана союзническими обязательствами с антитурецкой коалицией. Появиться перед европейскими монархами молодому царю хотелось победителем. В 1694 году умерла царица Наталья, и Петру пришлось взять на себя управление государством (его соправитель царь Иван, умерший в 1696 году, участия в государственных делах не принимал). А в 1695 году русская армия двинулась к Азову.
   Похоже, что и Азовский поход был для Петра продолжением игры. Ни он, ни его советники не подумали о том, что турецкий гарнизон сможет получать подкрепления и продовольствие морем, никто не разведал действительной силы крепости, которую предстояло осаждать. Кампания 1695 года закончилась плачевно – беспорядочное отступление от Азова походило на бегство. Это событие, видимо, и следует считать концом военных игр Петра. Теперь он начал мыслить и действовать как государственный деятель.
   В Воронеже еще при царе Алексее появились верфи, на которых строили речные суда. Теперь на них были заложены военные корабли. Царь Петр принимал личное участие в их постройке. К весне 1696 года спустили на воду 2 больших корабля, 23 галеры и 4 брандера. С помощью этой флотилии Азов был взят.
   В марте 1697 года из Москвы в Западную Европу отправилось Великое посольство. В него входили три великих посла – Ф. Лефорт, Ф. Головин и П. Возницын – и большая свита, около 250 человек, среди которых был «урядник Петр Михайлов» – царь. Вместе с посольством ехали 35 молодых волонтеров. Официальной целью Великого посольства было укрепление союза против Турции и Крыма. Однако все это было лишь прикрытием для путешествия Петра I.
   Он учился в Бранденбурге артиллерийскому делу и получил аттестат, в котором признавался «огнестрельным мастером». Затем царь приехал в Саардам, о котором много слышал в России от голландских мастеров. Но в Саардаме строились лишь торговые суда, поэтому через неделю Петр перебрался в Амстердам и проработал на верфях более четырех месяцев. При нем был заложен и с его участием построен военный корабль. Однако и Амстердам царя не удовлетворил – тамошние мастера не могли научить его теории кораблестроения. Петр поехал (уже без посольства, только с волонтерами) в Англию и проработал там еще три месяца.
   И в Голландии, и в Англии русский царь интересовался буквально всем: осматривал мастерские, мануфактуры, китобойный флот, госпитали, воспитательные дома, ботанический сад, анатомические «театры» и т. д. Попутно он нанял на русскую службу более 900 специалистов, от адмиралов до корабельных коков. Из Англии Петр вернулся в Амстердам и оттуда поехал с посольством в Вену, где встретился с императором. Там же были получены известия о восстании стрельцов.
   Царь, отменив поездку в Венецию, вернулся в Россию. В ходе путешествия Петр собственными глазами увидел, насколько Россия отстала в экономическом и культурном развитии от цивилизованных стран Западной Европы. Он понял связь между торговлей, промышленностью и культурой, между ними и международным положением государства (его безопасностью), значение армии и флота, образования и науки. Вернувшись из-за границы, царь сразу же приступил к реформам, начав с преобразований в быту указами о бритье бород и ношении платья европейского образца (крестьяне и посадские, желавшие сохранить бороды, должны были платить специальный налог). Было введено новое летосчисление и начало года с 1 января. В городах учреждались органы посадского управления – земские избы, подчиненные московской Ратуше, им был передан сбор налогов.
   Петр понимал, что лишь выходом к морю можно преодолеть отсталость России. Для этого необходимо было овладеть балтийским побережьем, т. е. выдержать борьбу со Швецией. В 1699 году царь заключил союзные договоры против Швеции с Саксонией и Данией, послал в Стамбул посольство на построенном в Воронеже 46-пушечном корабле «Крепость» (что произвело надлежащий эффект) и в августе 1700 года заключил мир с Турцией.
   После расформирования стрелецких полков Петр I фактически остался без войска. В его распоряжении имелись два полка бывших потешных, несколько полков «иноземного строя», распущенных по домам, и дворянское ополчение. В ноябре 1699 года был объявлен набор добровольцев в солдаты и сбор «даточных людей» с определенного количества крестьянских дворов. К весне 1700 года было сформировано девять полков – около 32 тысяч человек. Их наскоро обучили иноземные офицеры, нанятые царем. Собралось и дворянское ополчение, прибыло 3,5 тысячи казаков. 9 августа армия двинулась к Нарве, куда прибыла 23 сентября.
   Осада Нарвы затянулась. 16 ноября русское командование получило сообщение о подходе войск Карла XII. Петр 19 ноября уехал в Новгород, а 20-го русская армия потерпела самое жестокое поражение за всю свою историю. Командующий герцог де Круа, почти все иноземные офицеры и часть русских сдались в плен. Только Преображенский, Семеновский полки и дивизия Головина упорно сопротивлялись.
   В результате эти части ушли от Нарвы со знаменами и личным оружием, а почти треть армии, около 80 офицеров, среди них 10 генералов, 135 пушек, была потеряна.
   Ужас и смятение охватило Россию при известии о нарвском разгроме. Армия лишилась начальников, всей артиллерии. Тысячи солдат погибли – из уцелевших же вышли в дальнейшем полтавские победители. Среди общего уныния не терялся лишь один царь, думавший только о скорейшем исправлении расстроенных дел. В течение зимы 1700–1701 годов он смог реорганизовать всю армию, сформировать десять новых драгунских полков, а из колоколов отлили 270 орудий, вдвое больше, чем потеряли под Нарвой.
   С конца 1701 года, воспользовавшись разобщенностью шведских сил, русская армия стала бить противника по частям. Направив Шереметева в Ливонию против корпуса Шлиппенбаха, Петр с главными силами двинулся в Ингрию – против Конгриорта. Однако, получив известие о движении шведского флота в Белое море и угрозе Архангельску, царь поспешил туда. Шведы были отражены, и в устье Северной Двины над ними была одержана первая морская победа – захвачен фрегат. В августе 1702 года русские воины двинулись в обратный путь, с Белого моря на Ладогу, по скалам и лесам. При этом солдаты несли два небольших корабля – зародыш будущего Балтийского флота.
   Несмотря на начало осени, Петр Алексеевич решил овладеть Ингрией, и в первую очередь линией Невы, разобщив тем самым Швецию и Финляндию с Прибалтикой. После трехнедельной осады он овладел Нотебургом, переименованным в Шлиссельбург (Ключ-город), вслед за тем сдался Ниеншанц.
   В 1703 году на месте Ниеншанца был заложен Санкт-Петербург. Заветная мечта Петра I осуществилась – Россия твердо встала на берегах Балтийского моря. Весь этот год продолжались стычки в Эстляндии и окончательно была завоевана Ингрия. Были взяты Копорье и Ям. Повсюду царь оставил крепкие гарнизоны. Утвердившись на Неве, Петр весной 1704 года двинулся в Эстляндию. Летом штурмом взяты были Дерпт и Нарва.
   Таким образом, в 1701–1704 годах шведские войска, оставленные против русских, были истреблены, большая часть Прибалтики завоевана, а русская армия (60 тыс.) приучена к действиям в открытом поле.
   Особое место в истории Северной войны занимают кампании 1708 года.
   7 июня 1708 года Карл XII двинулся из района Минска к Днепру, Лифляндскому корпусу генерала Левенгаупта приказано было идти на соединение с королем в район Могилева. Отлично осведомленный о движении шведов, Петр I предпринял все необходимые действия, чтобы сорвать планы противника. 30 августа 1708 года, воспользовавшись утренним туманом, он разбил у села Доброго шеститысячный отряд генерала Рооса. Эта удача подняла дух русских войск, а через месяц после нее одержана была наконец крупная победа.
   Поручив Шереметеву, Бауру и Инфланду «заматывать» армию короля у Стародуба, Петр I с отрядом в 12 тыс. человек (из них 7 тыс. драгун) пошел навстречу Левенгаупту и 28 сентября наголову разбил его 15-тысячный корпус в кровопролитном сражении при Лесной. Бой длился десять часов с перерывом. Русские потеряли 1111 убитыми и 2856 ранеными.
   Упорно дравшиеся шведы лишились 8000 убитыми и ранеными, 1000 пленными, 44 знамен, 17 орудий и всего обоза с припасами для армии Карла XII.
   Значение этой победы было громадно, и прежде всего в моральном отношении. Это была первая победа над шведами, численно превосходившими русских. Материальные ее последствия были тоже весьма важны: шведы лишились столь нетерпеливо ожидавшихся боевых и продовольственных припасов, в частности пороха. И под Полтавой шведская артиллерия молчала.
   К весне 1709 года положение шведов сделалось критическим. Численность армии уменьшилась, боеприпасы иссякали, надежды на восстание украинцев не оправдались. Находясь в крайнем положении, Карл XII решил осадить Полтаву, послушавшись советов И. Мазепы, утверждавшего, что в Полтаве шведы найдут продовольствие и большие запасы снаряжения. Король надеялся этим заставить Петра принять решающую битву. Спасти шведов могла только победа, ибо путей к отступлению у них не было.
   25 апреля Карл осадил Полтаву. Гарнизон под командованием полковника Келина мужественно встретил превосходящего по силе врага. Два месяца длилась геройская оборона. Все штурмы шведов были отбиты. Карл XII лишился примерно 20 процентов своей армии, израсходовал боевые припасы и утомил окопными работами свои и без того истощенные войска.
   Конница Меншикова с половины мая производила эффективные диверсии в виду крепости. Гарнизон Полтавы получил подкрепления в 900 человек, но силы осажденных все-таки слабели. Петр I двинулся на их выручку. 20 июня русская армия расположилась в восьми верстах от города, и сражение стало неизбежным.
   27 июня до рассвета шведы (28 тыс.) атаковали русскую армию (42 тыс.), а уже в полдень расстроенные их толпы искали спасения в бегстве. Передовая русская линия состояла из шести редутов, занятых двумя батальонами. За редутами стояла конница (17 полков), а за нею в укрепленном лагере пехота и артиллерия (56 батальонов, 72 орудия). Шведы устремились на редуты, но после упорнейшего боя смогли взять лишь два из них. Шведская конница Рейншильда после двухчасового боя была опрокинута драгунами Меншикова с потерей 14 штандартов. Карл приказал пехоте Левенгаупта не задерживаться у редутов, а помочь своей коннице. Пройдя сквозь линию редутов, шведы расстроились, что и предвидел Петр. Подступив к укрепленному лагерю, они были отражены картечью русской артиллерии и отошли в беспорядке. Правая колонна генерала Рооса, атакованная драгунами Меншикова, бежала к Полтаве, где в шанцах сложила оружие. Город с этого времени оказался деблокирован.
   Петр, ожидая второй атаки шведов, вывел русские войска из лагеря, намереваясь охватить противника с обоих флангов. Не дождавшись атаки, он двинулся навстречу врагу с 42 батальонами в две линии и 17 драгунскими полками на флангах. У Карла XII оставалось лишь 18 батальонов в одну линию, 14 кавалерийских полков и всего 4 орудия. Столкновение продолжалось всего полчаса, и к 11 часам все закончилось. Победа русской армии была полной: шведы потеряли убитыми 9234, в плену оказалось 18746 человек при 137 знаменах и штандартах, 32 орудия с фельдмаршалами Рейншильдом и Левенгауптом. Лишь Карл XII с несколькими всадниками бежал в Турцию.
   Разделавшись со шведской армией, царь Петр, получивший чины генерал-лейтенанта и контр-адмирала, решил из-под Полтавы идти в Прибалтику, чтобы завершить завоевание балтийского побережья. Его победоносные войска прибыли с Украины в Лифляндию еще до наступления распутицы.
   В 1710 году пали последние оплоты шведов – Рига, Пернов, Динамюнде. В Финляндии взяты были Выборг и Кекегольм, тем самым надежно прикрыт Петербург. Однако дальнейшие успехи русского оружия временно были приостановлены. Происки Карла XII в Турции увенчались успехом, и Порта осенью 1710 года объявила войну России. Зимой 1711 года русские полки выступили с Невы на Днестр. Петр I заручился союзом господарей Молдавии – Кантемира и Валахии – Бранкована и содействием Польши. Кантемир обязался выставить 10000, Бранкован – 50000 воинов, Август II двинул в Северную Молдавию 30 тыс. человек, на усиление которых был отправлен русский корпус Долгорукова. У самого Петра было до 50 тыс. солдат. Кроме этой главной армии было образовано еще две – графа Апраксина (20 тыс. регулярных войск, 40 тыс. казаков и 20 тыс. калмыков) – должна была идти на Крым, другая – князя Голицына (15 тыс. регулярных войск и 30 тыс. казаков) двинулась из Чигирина на Очаков. Таким образом, Россия выставляла 90 тыс. регулярных войск, 80 тыс. казаков, 20 тыс. калмыков. Вместе с силами, обещанными союзниками, это должно было составить до 300 тысяч войска.
   В конце мая 1711 года русская армия подошла к Днестру. Авангард Шереметева дошел до Прута, где соединился с Кантемиром. Здесь русские узнали, что в Молдавии нет никаких запасов, а набор в молдавскую армию дал лишь 7000 человек. Обозы с продовольствием для армии, двигавшиеся из Киева, были перехвачены в Подолии татарами. Положение становилось серьезным. Перейдя Днестр у Сорок, царь Петр 20 июня созвал военный совет, на котором было решено двигаться вперед. Испытывая недостаток припасов, преодолевая сильный зной, русская армия вступила в Бессарабию. Надеясь на союзников, Петр смело двинулся вперед. Однако польские войска остановились в Буковине и заняли выжидательную позицию. Бранкован же предался туркам.
   Тем временем визирь Балтаджи-паша подошел к Дунаю с трехсоттысячным войском и при 500 орудиях. Переоценивая силы русского царя, он остановился в нерешительности у Исакчи. Петру было предложено заключить мир. Турция соглашалась отдать все земли до Дуная. Петр I ответил отказом и совершил крупнейшую ошибку своего царствования.
   8 июля произошло первое столкновение турецких войск с русско-молдавским авангардом. Все молдаване бежали, а русская армия начала отходить. Через день русские войска соединились в Станилештах и стали укреплять лагерь. Турки трижды атаковали русские позиции, потеряли до 7000 человек и были отбиты. Тем не менее, положение русской армии стало отчаянным: турки, установив многочисленную артиллерию на господствующих высотах, могли громить лагерь безнаказанно. Многочисленные стрелки не давали возможности набрать воды в реке. Армия была окружена в пять раз более сильным противником.
   Петр I, готовясь к последнему бою, заготовил указ Сенату: в случае пленения его государем не считать и его распоряжений не выполнять. Однако судьба хранила царя и Россию. Визирь согласился на переговоры. Уступчивость его объясняют различно. Одни считают, что визирь был подкуплен драгоценностями Екатерины, ставшей законной женой Петра в 1712 году. Другие объясняют его уступчивость бунтом янычар.
   Переговоры велись спешно, и 11 июля мир был подписан. Россия возвращала Азов с округом, обязалась срыть укрепления на Дону, на Днепре и Таганрогскую крепость. Кроме того, Петр соглашался дать пропуск Карлу XII в Швецию и обязался не вмешиваться в польские дела.
   В конце 1712 года Петр I смог снова принять участие в войне со шведами. В феврале 1713 года, командуя объединенными русско-датско-саксонскими силами (46 тыс.), он разбил при Фридрихштадте 16-тысячную армию генерала Стенбока. Выручив союзников, он перенес военные действия в Финляндию.
   В 1718 году начались переговоры со Швецией о мире. Однако в конце 1718 года Карл XII был убит при осаде крепости в Норвегии (принадлежавшей тогда Дании). В 1719 году русский флот одержал новые победы над шведами у островов Эзель и Гренгам. Русские корабли высадили десанты на шведском побережье.
   30 августа 1721 года со Швецией был заключен Ништадтский мирный договор, по которому Россия получила побережье Балтийского моря от Выборга до Риги. Победа в Северной войне, создание регулярной армии и военного флота, их боевой опыт сделали Россию одной из сильнейших держав Европы. Сенат преподнес Петру титулы Великого, Отца Отечества и Императора всероссийского. Несколько ранее он принял чин адмирала (3 сентября 1721 года).
   Закончив Северную войну – великое дело своего царствования – Петр Великий обратил свои взоры на восток. Целью его политики было стремление расширить и упрочить влияние России в соседних и отдаленных землях. В 1722–1723 годах был предпринят Персидский поход, когда русская армия заняла Дербент, Баку, Решт. Иран согласился на их передачу России за помощь шаху против афганских повстанцев. Петр искал пути в Среднюю Азию, думая об Индии, готовил экспедицию на Мадагаскар. Здоровье императора от природы было отменное, но гигантские нагрузки давали себя знать. В разгар Северной войны он начал часто болеть, лечился на водах, возил с собой аптечку. 28 января 1725 года преобразователь России скончался в тяжких мучениях от уремии, не успев назначить своего преемника или преемницу.
   Деятельность Петра Великого оценивается различно. Однако роль его в устройстве армии и флота и командовании ими исключительно велика. Он был гениальным организатором и крупнейшим полководцем, значительно опередившим свою эпоху.

Борис Петрович Шереметев
(1652–1719)



   Среди сподвижников Петра Великого Борис Петрович Шереметев занимает особое место. Именно ему выпала честь одержать первую крупную победу при Эрестфере над непобедимыми до этого шведами. Действуя осторожно и осмотрительно, Шереметев приучал русских солдат к полевой войне, закаливал их переходом от более мелких к более крупным задачам. Применяя тактику наступления с ограниченной целью, он воссоздал боевой дух и боеспособность русских войск и заслуженно стал первым фельдмаршалом в России.
   Борис Петрович Шереметев родился 25 апреля 1652 года. Он принадлежал к старинному аристократическому роду, ведущему свое начало, как и Романовы, от Андрея Кобылы. Фамилия Шереметевых возникла от прозвища Шеремет, которое носил один из предков в конце XV века. Потомки Шеремета уже в XVI веке упоминаются в качестве военачальников. С этого времени род Шереметевых стал поставлять бояр.
   Карьера Бориса Шереметева началась обычно для отпрыска знатного рода: в 13 лет он был пожалован в стольники. Этот придворный чин, обеспечивавший близость к царю, открывал широкие перспективы для повышения в чинах и должностях. Однако стольничество у Шереметева затянулось на долгие годы. Лишь в 1682 году, в возрасте 30 лет, он был пожалован в бояре.
   Склонность к военному делу проявилась у Бориса Петровича с детства. Навыки военачальника он получил, служа под руководством своего отца. В 1681 году командовал войсками при отражении набега крымских татар в чине воеводы и наместника Тамбовского.
   Шереметев успешно проявил себя и на дипломатическом поприще. В 1686 году он был одним из четырех членов русской делегации на переговорах о заключении мира с послами Речи Посполитой. За успешное подписание вечного мира Шереметев был пожалован позолоченной чашей из серебра, атласным кафтаном и 4 тысячами рублей. Летом того же года он возглавил посольство, отправленное в Варшаву для ратификации мирного договора. Боярин проявил нешаблонный подход к ведению переговоров: он попросил аудиенции королевы, чем польстил ее самолюбию, и тем самым заручился поддержкой своим начинаниям. Из Польши Шереметев отправился в Вену, где успеха добиться не смог. Однако он первым из русских представителей сумел вручить грамоту непосредственно императору. До этого такие грамоты принимали министры. В Москве результаты посольства Шереметева оценили положительно, и боярин получил в награду крупную вотчину в Коломенском уезде.
   В 1688 году Борис Петрович был назначен командующим войсками, расположенными в Белгороде и Севске. Пребывание вдали от Москвы избавило Шереметева от необходимости участвовать в событиях 1689 года. В борьбе за власть победил Петр I. Но это обстоятельство не изменило положение боярина – долгие годы он не призывался ко двору. Видимо, Борис Петрович не пользовался расположением молодого царя. Об этом свидетельствует и тот факт, что в первом Азовском походе (1695 год) Петр поручил ему командование войсками, которые наносили лишь отвлекающий удар. Доверие нужно было завоевывать делом, и Шереметев не жалел усилий. Без особого труда он разорил турецкие крепости по Днепру, а через год решительно пресек все попытки турок отбить их.
   В июне 1697 года царь Петр поручил Борису Петровичу выполнение ответственной дипломатической миссии в ряде европейских стран. Целью поездки Шереметева было сколачивание антиосманского союза европейских держав. Создать такой союз российскому правительству не удалось, зато образовалась антишведская коалиция, в состав которой вошли Россия, Дания и Саксония.
   18 августа 1700 года был подписан мир с Турцией, а на следующий день, 19 августа, началась война со Швецией. Начало Северной войны не предвещало для союзников неприятностей. Преодолевая бездорожье, конные и пешие полки русской армии, сопровождаемые огромным обозом, двигались к Нарве. К середине октября армия сосредоточилась под стенами крепости.
   Пока русская армия двигалась к Нарве, шведский король Карл XII, в 18 лет проявивший замечательные полководческие дарования, успел заставить капитулировать датского короля. Затем он посадил войско на корабли, пересек Балтийское море и высадился в Ревеле и Пернове. Он спешил к Нарве, чтобы освободить ее от осады.
   Шереметев во главе разведывательного отряда нерегулярной конницы в пять тысяч человек был направлен навстречу шведам. За три дня, продвинувшись на 120 верст на запад, он пленил два небольших шведских отряда. Пленные показали, что к Нарве движется тридцатитысячная армия шведского короля. Шереметев отступил, отправив донесение царю. Петр выразил недовольство отступлением и приказал боярину возвратиться на прежнее место.
   Между тем шведские войска 4 ноября оставили Ревель и двинулись на восток. Первым вступил в соприкосновение с противником Шереметев. Он занял для обороны единственную дорогу, лежавшую между двумя утесами. Ее никак нельзя было обойти, ибо кругом – болота и кустарники. Но Шереметев, вместо того чтобы разрушить два моста через речушку и изготовиться для сражения со шведами, спешно отступил к Нарве. Прибыл он туда рано утром 18 ноября, сообщив, что за ним движется к крепости армия Карла XII. Петр уже отбыл в Москву до прибытия Шереметева, оставив командование армией нанятому недавно на русскую службу герцогу Карлу де Круа. Сражение началось в 11 часов 19 ноября 1700 года. Русские полки располагались у стен Нарвы полукольцом общей протяженностью в семь верст. Это облегчало собранным в кулак шведам прорыв тонкой линии обороны русской армии.
   Другим условием, благоприятствовавшим шведам, был густой снег, поваливший в два часа дня. Неприятель незаметно подошел к русскому лагерю, завалил ров фашинами и овладел укреплениями и пушками. Среди русских войск началась паника. Крики «Немцы нам изменили!» еще больше усилили смятение. Спасение видели в бегстве. Конница во главе с Шереметевым в страхе ринулась вплавь через реку Нарову.
   Борис Петрович благополучно переправился на противоположный берег, но более тысячи человек утонуло. Пехота тоже бросилась наутек по единственному мосту. Началась давка, мост рухнул, и Нарова приняла новые жертвы.
   «Немцы» действительно изменили. Де Круа первым отправился в шведский лагерь сдаваться в плен. Его примеру последовали другие офицеры-наемники, которых было немало в русской армии. Однако не все поддались панике.
   Три полка – Преображенский, Семеновский и Лефортовский – не дрогнули, проявили стойкость и умело оборонялись от наседавших шведов. С наступлением темноты сражение прекратилось. Карл XII готовился возобновить его на следующий день, но надобность в этом отпала: поздно вечером начались переговоры. Карл дал обещание пропустить русские войска на противоположный берег со знаменами и оружием, но без пушек.
   Выход окруженных начался утром, причем шведский король нарушил условия перемирия. Беспрепятственно прошли лишь гвардейцы – шведы не рискнули их трогать. Другие полки были обезоружены, раздеты, обозы разграблены. Более того, в плену оказались 79 генералов и офицеров. Русская армия потеряла всю артиллерию и не менее 6000 солдат. Шведам эта победа даром не досталась: они лишились 2000 человек – четвертой части своего маленького войска.
   Нарва не прибавила славы к полководческой репутации Шереметева. Дважды его действия вызывали порицание: он отказался от сражения со шведами, когда командовал пятитысячным отрядом конницы; позднее вместе с конницей Шереметев в панике бежал с поля боя. Правда, поражение под Нарвой являлось прежде всего данью неподготовленности России к войне.
   Считая «русских мужиков» не опасными для себя, Карл XII обратил все усилия против Августа II Саксонского. Война стала вестись на двух отдельных театрах: польском (главные силы шведов с королем) и прибалтийском (заслон). Оставив на последнем корпус Шлиппенбаха (8000 чел.) в Лифляндии и корпус Кронгиорта (6000 чел.) в Ингрии, Карл счел эти силы достаточными для сдерживания русских.
   Действительно, ужас и смятение охватили Россию при известии о нарвском разгроме. Армия лишилась начальников, лишилась всей артиллерии. Дух войск был подорван. Среди общего уныния не терялся лишь один Петр I. В течение зимы 1700–1701 годов была реорганизована армия, вновь сформировано десять драгунских полков, а из церковных колоколов отлито 770 орудий – вдвое больше, чем потеряно под Нарвой.
   К весне 1701 года главные силы русской армии (35000) сосредоточились у Пскова. Войска возглавил Борис Петрович Шереметев. Боярин решил двинуться в шведские пределы, в бой вступать лишь при наличии подавляющего превосходства и, действуя осторожно и осмотрительно, постепенно приучать войска к полевой войне. 1701 год прошел в незначительных стычках, но 29 декабря Шереметев одержал первую крупную победу над шведами при Эрестфере (взято до 2000 пленных). Трофеями было 16 знамен и 8 пушек Шведов перебито было до 3000, урон русских – 1000 человек. Победа подняла дух русских войск. Шереметев был награжден орденом Андрея Первозванного с золотой цепью и алмазами и пожалован чином генерал-фельдмаршала.
   В 1702 году Петр решил воспользоваться разобщенностью шведских сил и разбить их порознь. Шереметеву предстояло действовать в Ливонии против Шлиппенбаха, Петр же с главными силами направлялся в Ингрию – против Кронгиорта. 18 июля фельдмаршал наголову разбил противника при Гуммельсгофе, совершенно уничтожив корпус Шлиппенбаха. Он обладал 30000 солдат против 7000 шведов. Бой велся с крайним ожесточением, 5500 шведов были убиты, всего 300 взяты в плен с 16 знаменами и 14 орудиями.
   Потери русских – 400 убитых и 800 раненых. Эта победа превратила Шереметева в полновластного хозяина Восточной Лифляндии.
   Успех фельдмаршала был отмечен царем: «Зело благодарны мы вашими трудами».
   Следующая операция с участием Шереметева была связана с овладением древнерусским Орешком, переименованным шведами в Нотебург. Одно из условий успеха, заложенное в плане операции, состояло в полной внезапности нанесения удара. Петр I в сопровождении двух гвардейских полков двигался из Нюхчи на Белое море к Нотебургу. Командование собравшимися войсками (свыше 10000) царь передал фельдмаршалу. Осадные работы начались 27 сентября, а 11 октября начался штурм. Крепость пала.
   4 декабря 1702 года победы Шереметева в Лифляндии и овладение Нотебургом были отмечены торжественным маршем войск через трое триумфальных ворот, сооруженных в Москве. Сам виновник торжества в празднествах не участвовал, ибо прибыл позднее.
   Весной 1703 года Шереметев взял Ниеншанц, близ которого Петр заложил Петербург. Далее перед войсками фельдмаршала пали Копорье, Ямбург, Везенберг. К началу кампании 1704 года русская армия окрепла настолько, что смогла одновременно вести осаду двух мощных крепостей – Нарвы и Дерпта. Осадой Нарвы Петр I руководил сам, а к Дерпту послал Шереметева. Здесь фельдмаршал вызвал недовольство царя медлительностью действий. Однако 13 июля Дерпт пал. Победителям достались 132 пушки, 15 тысяч ядер, значительные запасы продовольствия. 9 августа пала и Нарва. Таким образом, четырьмя кампаниями 1701–1704 годов шведские войска, оставленные против русской армии, были истреблены, большая часть Прибалтики завоевана, а русские войска (60000 человек) – приучены к действиям в открытом поле.
   В 1705 году царь направил фельдмаршала в Астрахань, где вспыхнул мятеж стрельцов. Указ о новом назначении Шереметев получил 12 сентября. Фельдмаршал сурово расправился с восставшими, хотя Петр I рекомендовал ему действовать осторожно. Успешное завершение карательной экспедиции было отмечено царем: Шереметев получил поместья, графский титул и 7 тысяч рублей.
   В конце 1706 года фельдмаршал вернулся в действующую армию. К этому времени Карл XII готовился к наступлению в России. Шереметев участвовал в работе военного совета и разработке плана дальнейшего ведения войны. Решено было, не принимая генерального сражения, отступать в глубь России, действуя на флангах и в тылу врага. 1707 год прошел в ожидании шведского вторжения. В сентябре 1708 года Карл XII принял окончательное решение идти на Украину.
   В обстановке необычайно суровой для тех мест зимы 1709 года армия Карла XII нуждалась в отдыхе и продовольствии. Ни того, ни другого шведы на Украине не обрели. Шереметев командовал войсками, но особых успехов не имел.
   С первых чисел апреля внимание Карла было приковано к Полтаве. Если бы королю удалось принудить гарнизон города к сдаче, то в этом случае облегчились бы связи шведов с Крымом и особенно с Польшей, где находились значительные силы шведов, а также открылась бы дорога с юга на Москву. Петр I прибыл под Полтаву 4 июня, а 16 июня созванный царем военный совет принял решение перейти всей армией реку Ворсклу и иметь генеральную баталию. В Полтавской битве, состоявшейся 27 июня, главным действующим лицом был Петр. Важный вклад в победу внесли Меншиков, Боур и Брюс. Роль Шереметева была менее заметной: он возглавлял резерв и в сражении практически не участвовал. Участников Полтавской победы ожидали щедрые награды. Первым в наградном списке высших офицеров значился Борис Петрович, пожалованный деревней Черная грязь. Далее Шереметев двинулся к Риге и в конце октября 1709 года начал осаду. Затяжная осада города и крепости продолжалась до 4 июля 1710 года. Затем шведский гарнизон капитулировал. В декабре 1710 года началась война с Турцией.
   Прутский поход, в котором фельдмаршал принимал участие, завершился крайне неудачно. Мирный договор, подписанный 12 июля, нанес глубокую рану Борису Петровичу. Дело в том, что визирь затребовал заложниками выполнения условий договора канцлера Шафирова и сына фельдмаршала – Михаила Борисовича.
   Очень тяжелым для фельдмаршала стал 1718 год. Неприятности связаны с делом царевича Алексея и глубокой убежденностью царя в том, что Шереметев симпатизировал Алексею. 8 июня для суда над ним были вызваны в столицу сенаторы, вельможи, высшие офицеры и церковные иерархи. Под смертным приговором царевичу поставили подписи 127 светских персон, подписи же фельдмаршала там нет. В Петербург Борис Петрович не приехал. Петр был склонен объяснять отсутствие Шереметева симуляцией болезни. Царь в данном случае ошибался, но это стоило старому фельдмаршалу утраты душевного покоя в последние месяцы его жизни.
   Умер Борис Петрович Шереметев 17 февраля 1719 года. По велению царя тело его было доставлено в Петербург и торжественно захоронено в Александро-Невской лавре.
   Велика заслуга перед русской армией первого генерал-фельдмаршала, на долю которого выпала труднейшая задача – перевоспитание «нарвских беглецов» и постепенное превращение их в солдат-победителей.

Петр Семенович Салтыков
(1698–1772)



   Победитель Фридриха Великого – «старичок седенький, маленький, простенький, в белом ландмилицком кафтане, без всяких украшений и без пышностей – имел счастье с самого уже начала… полюбиться солдатам». Его любили за простоту и доступность и уважали за невозмутимость в бою. П. С. Салтыков обладал в большой степени здравым смыслом и сочетал с воинской храбростью большое гражданское мужество. Кампания 1759 года поставила его выше всех полководцев антипрусской коалиции.
   Родился Петр Семенович Салтыков в 1698 году в селе Марфино Московской губернии. Отец его – Семен Андреевич – был близким родственником жены Иоанна V царицы Прасковьи Федоровны и успешно делал карьеру при дворе. В 1714 году отпрыск знатного рода поступил в гвардию и был отправлен Петром Великим во Францию для обучения морскому делу. На чужбине Петр Семенович прожил около 20 лет, но любви к флотской службе не приобрел.
   В 1730 году на русский престол взошла Анна Иоанновна, герцогиня Курляндская. Дела Салтыковых, ее родственников, пошли в гору: в 1732 году Семену Андреевичу был пожалован графский титул, а до этого он стал кавалером ордена Андрея Первозванного, генерал-аншефом и генерал-адъютантом. Вернувшегося из Франции Петра Семеновича царственная родственница произвела в камергеры и генерал-майоры.
   В 1732 году скончался Август II, король польский и курфюрст Саксонский, союзник Петра I. Польский трон становился вакантным, и на него претендовали два кандидата: сын покойного короля Август III Саксонский и Станислав Лещинский, ставленник Франции, враг России. В 1733 году Лещинский был избран королем, русская армия фельдмаршала Ласси двинулась в Польшу. Вместе с другими в поход отправился и генерал П. Салтыков. Военные действия сосредоточились вокруг Данцига, где засел Лещинский с 20-тысячным войском. Осада Данцига длилась четыре месяца и закончилась капитуляцией гарнизона и бегством Лещинского. Салтыков приобрел военный опыт и был награжден орденом Александра Невского (1734 год). Правительница Анна Леопольдовна в 1741 году произвела Салтыкова в генерал-поручики.
   Война за польское наследство привела к столкновению России с Францией, которая, потерпев неудачу в Польше, начала интригу в Швеции.
   Происки французского правительства привели к тому, что 28 июля 1741 года Швеция объявила России войну. 13 августа был обнародован указ императора Иоанна VI о войне со Швецией, а уже 26 августа главнокомандующий русской армией Ласси наголову разбил корпус шведского генерала Врангеля под Вильманстрандом.
   Вступившая 25 ноября 1741 года на российский престол императрица Елизавета Петровна с негодованием отвергла франко-шведские требования уступки Выборгской области. Война была продолжена. Генерал П. С. Салтыков принимал в ней активное участие.
   Воевал он отменно, и в 1744 году императрица Елизавета, хотя мало расположенная к родственнику сверженной брауншвейгской династии, наградила его шпагой, усыпанной бриллиантами. В дальнейшем Салтыков командовал украинской ландмилицией. В это время десятки тысяч сербов устремились в Россию, спасаясь от притеснений со стороны турок. Сербов поселили частью на правом берегу Днепра – в Новой Сербии (Елизаветград), частью на левом – в Славяно-Сербии (Славянск). Усилиями Салтыкова, Депрерадовича и Шевича к 1760-м годам из поселенцев было сформировано двенадцать гусарских полков. Удаление от двора, очевидно, оказалось полезным для Петра Семеновича: он хорошо узнал и полюбил простых людей, сблизился с ними, выработал в своем характере черты, притягивавшие к нему солдатскую массу. К началу Семилетней войны вполне определились особенности его полководческого дарования.
   В октябре 1756 года был объявлен поход русской армии. Хотя 19 августа была одержана победа при Гросс-Егернсдорфе, в целом кампания 1757 года для русских закончилась безрезультатно. В 1758 году русскую армию возглавил генерал Фермор. Уже 1 января колонны Салтыкова и Румянцева (30 тыс.) перешли границу. 11 января был занят Кенигсберг, а вслед за тем и вся Восточная Пруссия. 2 июля русские войска двинулись на Франкфурт. На выручку Бранденбургу поспешил сам Фридрих II. 14 августа произошло кровопролитное побоище под Цорндорфом, где обе армии «разбились одна о другую». П. С. Салтыков принимал в битве активное участие, за что награжден был орденом Андрея Первозванного и чином генерал-аншефа.
   В июне 1759 года генерал Салтыков стал главнокомандующим русской армией. Не смущаясь присутствием 30-тысячной прусской группировки на своем левом фланге, он двинулся 6 июля от Познани в южном направлении для соединения с австрийцами. 40-тысячная армия под его руководством совершила рискованный и отважный фланговый марш. Русский полководец принял меры на случай, если армия будет отрезана от своей базы – Познани.
   Пруссаки поспешили за Салтыковым, чтобы опередить его у Кроссена. Однако 12 июля в сражении под Пальцигом они были разбиты и отброшены за Одер – под стены кроссенской крепости. В битве 40000 русских сражались с 28000 пруссаков. Против линейного боевого порядка последних русский полководец применил тактическую новинку – эшелонирование в глубину и игру резервами. Это и дало русским победу.
   Салтыков раскусил и намерения своих австрийских союзников подставить русских под первый удар противника. Он решил после пальцигской победы двинуться на Франкфурт и угрожать Берлину. Овладев 19 июля Франкфуртом, генерал-аншеф намеревался двинуть на столицу Фридриха конницу Румянцева, но появление там короля с армией заставило его отказаться от этого плана.
   Соединившись с австрийским генералом Лаудоном, он располагал 58000 воинов, с которыми занял крепкую позицию у Кунерсдорфа, в 80 верстах от Берлина. Две группировки австрийцев угрожали столице с юга и запада (всего 95000). Фридрих II решил атаковать всеми силами (50000) войска Салтыкова.
   1 августа пруссаки обрушились на позиции русских. Фридрих II намеревался было обойти войска Салтыкова с тыла, но русский полководец немедленно повернул фронт кругом. Русская армия была сильно эшелонирована в глубину на сравнительно узком фронте. Немцы сбили две линии, захватили до 70 орудий, но их атака захлебнулась. При этом погибла кавалерия Зейдлица, несвоевременно рванувшаяся на нерасстроенную русскую пехоту. Перейдя в сокрушительное контрнаступление во фронт и фланг, войска Салтыкова опрокинули прусскую армию, а кавалерия Румянцева довершила разгром пруссаков. Бездействие австрийских союзников помогло Фридриху II собрать войска возле Берлина. Пруссия была спасена.
   Императрица Елизавета наградила графа Салтыкова фельдмаршальским жезлом, в кампании 1759 года он показал себя достойным столь высокой награды. 19 февраля 1760 года полководец прибыл в Петербург, где его ожидал весьма теплый прием. В столице он провел три месяца. Елизавета предоставила фельдмаршалу право совместно с австрийцами разработать планы кампании 1760 года.
   Салтыков планировал овладеть в том году Данцигом, Кольбергом и Померанией, а оттуда нанести удар на Берлин. Однако петербургские «стратеги» вновь направили победоносную русскую армию защищать австрийские интересы. В конце августа 1760 года фельдмаршал Салтыков опасно заболел и сдал командование Фермеру.
   

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →