Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Банк Америки изначально назывался Банком Италии.

Еще   [X]

 0 

А жизнь так коротка (Чейз Джеймс)

«Толстуха принужденно улыбнулась, когда Гарри протянул ей свою визитную карточку. „Жаль, – подумал он, – что она так опустилась“. Похоже, расческа давно не касалась ее волос, выбивавшихся из-под старомодной шляпки, под усталыми глазами залегли глубокие тени, а лицо блестело, как будто женщина только отошла от раскаленной плиты. Впрочем, толстухе, кажется, весьма польстило, что Гарри ее сфотографировал, и, прежде чем засунуть визитку в сумочку, она внимательно изучила текст…»

Год издания: 1997

Цена: 69.9 руб.



С книгой «А жизнь так коротка» также читают:

Предпросмотр книги «А жизнь так коротка»

А жизнь так коротка

   «Толстуха принужденно улыбнулась, когда Гарри протянул ей свою визитную карточку. „Жаль, – подумал он, – что она так опустилась“. Похоже, расческа давно не касалась ее волос, выбивавшихся из-под старомодной шляпки, под усталыми глазами залегли глубокие тени, а лицо блестело, как будто женщина только отошла от раскаленной плиты. Впрочем, толстухе, кажется, весьма польстило, что Гарри ее сфотографировал, и, прежде чем засунуть визитку в сумочку, она внимательно изучила текст…»


Джеймс Хэдли Чейз А жизнь так коротка

Часть первая

Глава 1

   Толстуха принужденно улыбнулась, когда Гарри протянул ей свою визитную карточку. «Жаль, – подумал он, – что она так опустилась». Похоже, расческа давно не касалась ее волос, выбивавшихся из-под старомодной шляпки, под усталыми глазами залегли глубокие тени, а лицо блестело, как будто женщина только отошла от раскаленной плиты. Впрочем, толстухе, кажется, весьма польстило, что Гарри ее сфотографировал, и, прежде чем засунуть визитку в сумочку, она внимательно изучила текст.
   – Подумать только, я вас даже не заметила, – сказала она. – Представляю, какой у меня сейчас вид.
   – Совсем наоборот. Каждый выглядит лучше, если его сфотографировать неожиданно. Снимки будут готовы завтра после полудня. Вы не обязаны их покупать, но я надеюсь, вы все-таки придете их посмотреть.
   – Да, я приду. Даже наверняка. Лейк-стрит – это рядом с Палас-театром, не так ли?
   – Совершенно верно. По Кромптон-стрит-4 первая улица налево.
   Она еще раз поблагодарила Гарри и улыбнулась ему. Что-то мелькнуло у нее на лице от былой красоты, и она удалилась, засовывая под шляпу непослушные пряди светлых волос.
   Эта фотография – последняя на сегодня. «Ух!» – подумал Гарри, наматывая конец пленки на бобину, которую вытащил из аппарата.
   Было холодно. Он проголодался. Работать стоя четыре часа кряду в общем-то не страшно, когда солнечная погода и люди довольны, что их фотографируют. Но сегодня весь день висели тяжелые облака, которые не смог прогнать даже восточный ледяной ветер. Люди шли по Рейнджер-стрит сплошным потоком, но желающих фотографироваться почти не находилось, и мало кто соглашался взять визитку, которую протягивал Гарри. Он сделал больше сотни фотографий, и будет хорошо, если удастся продать хотя бы двадцать пять. Он сунул аппарат в чехол, висевший на плече, и, как обычно случалось с ним каждый день, вынужден был констатировать, что теперь ему, в сущности, нечего делать. Он мог вернуться в свою двухкомнатную меблированную квартиру на Леннокс-стрит, или пойти в студию послушать, как Муни жалуется на плачевное состояние дел, или просто заглянуть в кафе и почитать газету.
   Он остановился на кафе. Ему нравилось бывать там. Он любил устраиваться в уголке с кружкой пива, наблюдая за разными посетителями и слушая, о чем они говорят. А болтали в кафе Уэст-Энда о самых удивительных вещах. Иногда Гарри удавалось услышать обрывки совершенно невероятных разговоров. И он развлекался, пытаясь угадать, кто сейчас перед ним. Женат ли, к примеру, вот этот мужчина, а тот живет в меблированной квартире или у него свой дом? Достаточно было посидеть какое-то время, внимательно слушая и глядя широко раскрытыми глазами, чтобы многое узнать о соседях по столикам. А Гарри очень нравилось узнавать, чем занимаются эти люди. Более того, у него и не было других развлечений. Зарабатывая шесть фунтов в неделю, из которых два нужно отдавать за квартиру и завтрак, многое себе не позволишь.
   Он остановился на перекрестке, пережидая красный свет.
   На Гарри были спортивный пиджак, потертые фланелевые брюки и рубашка цвета морской волны. На вид ему можно было дать лет двадцать шесть. И это вполне соответствовало действительности. Нельзя сказать, чтобы он обладал чересчур броской внешностью, хотя, конечно, атлетическая фигура, серые приветливые глаза и большой рот с чувственными губами могли привлечь чье-либо внимание. Коротко подстриженные светло-коричневые волосы слегка курчавились, а лицо было загорелое, как у всякого человека, проводящего много времени на свежем воздухе.
   Его легко было принять за студента. И люди, которых он фотографировал, просто думали, что у парня совсем плохи дела, если он начал фотографировать на улицах.
   Вереница автомобилей остановилась, Гарри пересек Рейнджер-стрит и двинулся по Гласхауз-стрит, где купил вечернюю газету. Замедлив шаг, он принялся просматривать последнюю страницу. Материалы первой полосы об «угрозе новой войны» и «углублении социальных конфликтов» его не волновали. На глаза попалась заметка о какой-то краже. Полный отчет об этом деле занимал почти две страницы. Вот это было интересно! Продолжая на ходу читать, он открыл дверь в кафе на Бревер-стрит. Спокойная атмосфера, хорошее пиво. Может, даже лучшее в Лондоне.
   Гарри заказал кружку пива, вытянул из-под столика табурет и уселся, не прекращая чтение.
   «Малый, похоже, не выкрутится, – подумал он. – Никакой суд присяжных ему не поверит. Даже ребенок не поверит».
   Он прочитал отчет до конца и протянул руку к кружке. Пиво приятно освежило рот. Гарри удовлетворенно вздохнул и вытянул ноги.
   Бар был набит битком. На фоне ровного непрерывного шума голосов выделялись звуки кассовых аппаратов, стук кружек о прилавок и шарканье ног. Гарри сложил газету, облокотился о стену, опасно накренившись на своем табурете, и принялся наблюдать за посетителями.
   Трое мужчин в черных шляпах и темных пальто молча выпили по кружке пива. Затем они по очереди отхлебнули виски прямо из бутылки и о чем-то начали тихонько переговариваться. Каждый вечер в одно и то же время они появлялись здесь. Загадочные типы. Еще ни разу Гарри не удалось разобрать ни слова из их беседы. И потому он не имел ни малейшего представления, кто они и чем занимаются.
   За соседним столиком, перед двумя стаканами бордо, сидели мужчина с серым лицом и отвратительная, крикливо одетая женщина.
   О них Гарри кое-что знал. Мужчина был управляющим большого здания на Рейнджер-стрит со множеством контор. Женщина все время пыталась как-то ободрить своего спутника, который страдал от язвы и, кажется, нуждался в серьезном лечении.
   Пожилая пара с детской непосредственностью обсуждала свои дела. Неподалеку мощный мужчина надоедал двум своим компаньонам болтовней на политические темы. Юная пара пила коктейли, не обращая внимания на происходящее вокруг. Она, некрасивая и плоская, с суровым видом сжимала ладонь своего кавалера. Тот, жестикулируя свободной рукой, тихим голосом пытался в чем-то убедить подругу.
   Гарри без энтузиазма разглядывал знакомые физиономии. Когда еще здесь появится кто-нибудь другой! Сто лет, наверное, придется ждать. И в этот момент он увидел новое лицо.
   Прекрасная девушка с черными волосами, падавшими тяжелой массой на плечи, сидела неподалеку от него. Она показалась ему красивее любой кинозвезды, милой и при этом блестящей, как чистый бриллиант. Девушка была без шляпки. Небесно-голубая кофточка со стоячим воротничком сидела безукоризненно, словно девушка только что ее надела. Черная юбка чуть ниже колен ей очень шла.
   Открыв рот от восхищения, Гарри смотрел на посетительницу. Это была как раз такая девушка, с которой он мечтал познакомиться. Если бы только у него были деньги!.. Но этакая красавица, увы, не для него. Он сможет заплатить разве что за автобус да за дешевые места в кино. Конечно, ей нужен богач, а не бродячий фотограф. Гарри вздохнул.
   Но что она здесь делает? Это во многих отношениях приятное место, но явно не для нее. Когда он увидел, как она пьет виски, то был шокирован; переведя же взгляд на ее спутника, был шокирован еще больше. Тот совсем не походил на кинозвезду вопреки всем ожиданиям. Это был толстый пожилой мужчина с красным лицом. Кто они? И что делают здесь? Гарри терялся в догадках, силясь одновременно услышать, о чем они говорят.
   Вдруг кто-то резко толкнул его и опрокинул кружку. Гарри возмущенно повернулся и увидел перед собой толстяка, который как раз занимал его мысли.
   – Эй, приятель, – воскликнул тот, цепляясь за руку Гарри, – прошу простить меня.
   – Бывает. Никто не застрахован. В кружке и оставалось-то на самом дне.
   Толстяк глубоко вздохнул.
   – Вы очень любезны, – сказал он. – В таком случае позвольте предложить вам чего-нибудь выпить. Что желаете?
   – Ничего. Благодарю. Я действительно не хочу пить.
   У мужчины был смущенный вид. Его маленькие, налитые кровью глаза уставились на Гарри с настойчивостью пьяницы.
   – Я не привык, чтобы так принимали мое предложение, – пробурчал он. – Если бы вы мне перевернули кружку, я бы не стал церемониться! Возьмите виски. Ничто лучше виски не укрепляет дружбу. Эй, бармен! Двойной скотч для мистера.
   – Спасибо, – сказал Гарри, пытаясь освободить руку. – Не беспокойтесь, ничего же не произошло.
   – Ошибаетесь, – возразил толстяк. – Между нами, я вам кажусь немного пьяным?
   Гарри колебался. Он не хотел его раздражать, а тем более доводить до бешенства. Но с пьяницами никогда не знаешь, как дальше развернутся события.
   – Ну, не совсем, – сказал он уклончиво. – Но лучше бы остановиться.
   Типу это понравилось, как будто он сам нашел подходящую формулировку. Он похлопал Гарри по руке.
   – Совершенно верно. Я люблю, когда мне говорят правду. Это все она. – Он показал подбородком на соседний стол. – Вы знаете, как пьют сейчас женщины? Посмотрите. Я был абсолютно трезв, когда встретил ее… Не выпьете ли с нами?
   – Это не будет вам неприятно?
   – Совсем нет. Напротив…
   – А ей?
   – Ей тоже. Это шикарная девочка, и вы ей понравитесь. Берите свой стакан – и пошли. Дайте-ка я обопрусь на вас, что-то ноги плохо слушаются.
   Гарри взял стакан и подхватил мужчину под руку.
   – Значит, идем? – спросил он. – Так нормально?
   – Прекрасно. Меня зовут Уингейт. Сэм Уингейт. А вас?
   – Гарри Рикк.
   – Вот и познакомились, – проворковал вполне серьезно Уингейт. – Пошли, старина – Гарри Вик.
   – Рикк, – уточнил Гарри. – Гарри Рикк.
   – А я и сказал – Вик. Ну и что? А теперь вперед, левой. Осторожно, сейчас мы доберемся.
   С этим словами они пустились в короткий, но опасный путь, который отделял их от стола, где сидела необыкновенная девушка.

Глава 2

   – Я представляю тебе мистера Вика, – заявил Уингейт, тяжело падая на стул. – Я привел его сюда, потому что он совсем один. Если ты возражаешь, мы прикажем ему уйти. Он очень мил, и я к тому же перевернул его кружку.
   Клер коротко взглянула на Гарри и, ни слова не говоря, отвернулась.
   Гарри почувствовал себя очень неловко, стоя перед ней. Он хотел было уйти, но вовремя вспомнил, что Уингейт может рассердиться.
   – Я боюсь быть нескромным, – начал он, поправляя галстук, – я…
   – Прекрати, – воскликнул Уингейт, – присаживайся, старина. Я же сказал, она будет только рада с тобой познакомиться. Ты рада, не так ли?
   Клер внимательно посмотрела на Гарри.
   – Разумеется, – сказала она саркастическим тоном, – я бесконечно рада. Но, полагаю, мистеру Вику есть чем заняться, кроме как терять время с нами.
   Гарри покраснел.
   – Меня зовут Рикк. Гарри Рикк. И если вы не видите в этом ничего плохого, я вам скажу до свидания. Спасибо за виски.
   Уингейт поднялся.
   – Ни в коем случае, – завопил он. – Ты даже не прикоснулся к стакану! Черт возьми, ты сядешь или я сейчас разозлюсь? Ты понял?
   Разговоры вокруг них прекратились. На них уже начали обращать внимание.
   – Садитесь оба и замолчите, – произнесла Клер вполголоса. – Мне не хочется сцен.
   Гарри уселся. Уингейт похлопал его по плечу.
   – Молодец, старина, поговори с малышкой. У меня болит голова. Не обращайте на меня внимания. Развлекайтесь, я немного сосну.
   Он вытер лицо носовым платком, закрыл глаза и откинулся на спинку стула.
   Клер неприязненно посмотрела на него и повернулась к нему спиной, оказавшись лицом к лицу с Гарри.
   – Прошу простить меня, – сказал он ей тихо, – но я совсем не хотел вам мешать. Уверяю вас, я…
   Она раздраженно пожала плечами.
   – Это ничего не значит. Если этот кретин не придет в себя через несколько минут, я ухожу.
   Она уставилась на стойку бара, словно ничто другое ее не интересовало. Она все еще казалась необыкновенной, несмотря на хмурый вид, и Гарри был счастлив хотя бы сидеть радом с ней.
   – Хотите что-нибудь выпить? – предложил он, заметив, что стакан Клер пустой.
   – Нет, спасибо, и не затрудняйте себя беседой.
   Он был задет за живое. Несколько минут они молчали. Уингейт похрапывал, сидя на стуле. Гарри не отрывал глаз от Клер. Он мучительно думал, как изменить эту нелепую ситуацию. Абсурд сидеть молча рядом с такой красивой девушкой.
   – Вам не надоело смотреть на меня? – спросила вдруг Клер.
   Гарри улыбнулся.
   – Извините, но на вас стоит смотреть… Во всяком случае, мне нечего больше делать.
   – Ну, вот еще, – пробурчала она возмущенно и отвернулась.
   Испытывая внезапное вдохновение, Гарри начал цитировать вполголоса, как бы для себя:
   – Величественная, как ночь, она идет под звездами…
   Она не шевельнулась, но он почувствовал, что она с трудом удерживается от смеха.
   – Я вас наверняка больше не увижу, – сказал он. – Поэтому позвольте вам сказать, что я еще никогда не встречал такой красивой девушки, как вы.
   Она уставилась на него.
   – Вы совсем сошли с ума и к тому же удивительно пошлы. Но тем не менее… – она уже глядела на него заинтересованно.
   – Только потому, что вы мне кажетесь красивой.
   – Это правда?
   Она посмотрела на него внимательнее. Он относился к той категории мужчин, с которыми она обычно не встречалась. Молодой парень, без денег, но с приятной улыбкой, в глазах которого не было того пошлого огонька, который она всегда замечала у остальных, с кем виделась в первый раз. Больше всего ей понравились его глаза, чистая кожа и белые зубы. Она невольно поймала себя на том, что ее враждебность исчезает, и подумала: а ведь он не так уж и плох.
   – Как вас зовут?
   – Гарри Рикк. А вас?
   Она нахмурилась.
   – Это вас не касается, но… в конце концов… Меня зовут Клер Доллан.
   – Клер? Я когда-то изучал значение имен. Вы знаете, Клер по-латински означает вспышку, молнию, славу.
   – Вы мне морочите голову?
   – Нет. Я вполне серьезно. Эта книга до сих пор у меня. Если хотите, я вам покажу.
   – Меня это не интересует, – сказала она и снова замолчала.
   – Вы часто приходите сюда? – спросил наконец Гарри.
   – Нет, не часто.
   Не исключено, подумал Гарри, она здесь не была с последнего налета во время войны. Поэтому он тотчас сообщил, что, прежде чем стать солдатом, он был начальником бомбоубежища в ста метрах отсюда; вот почему он привык к этому бару.
   – Это очень приятный бар, – докончил он. – А вы что делали во время войны?
   – Ничего, – она пожала плечами, вспоминая поездки в такси с американскими офицерами и схватки с применением дзюдо в тех же такси.
   – Женщины не могут делать ничего значительного во время войны, – добавила она с улыбкой. – К тому же я была слишком молода.
   Гарри знал женщин, которые сделали намного больше, чем он, и при этом были ничуть не старше Клер. Он вспомнил одну – ее забросили во Францию, там она попалась, и в гестапо ее расстреляли. Разумеется, трудно вообразить, чтобы такая девушка, как Клер, занималась бомбоубежищами, командовала женскими подразделениями или работала на заводе.
   Внезапное пробуждение Уингейта нарушило их уединение. Толстяк немного протрезвел и решил, что пора еще выпить. Засунув руку в карман, он обнаружил, что бумажник исчез. Несколько небрежно он обшарил все свои карманы.
   Гарри и Клер молча смотрели на него.
   – Вы что-то потеряли? – спросил Гарри, надеясь, что он снова заснет.
   Не отвечая, толстяк поднялся и принялся выкладывать на стол содержимое карманов, зверея на глазах.
   – Меня обворовали! – наконец завопил он. – Мой бумажник исчез!
   Две официантки, бармен, человек с серым лицом, его жена и трое таинственных мужчин в темных шляпах повернулись в их сторону.
   Гарри покраснел. Он был еще слишком молод, чтобы чувствовать себя спокойно, когда случались подобные сцены. Он заметил, что подозрительные взгляды мужчин в черных шляпах остановились на нем.
   – Меня провели. Малыш, я тоже люблю шутки, но чем они короче, тем лучше. Отдай бумажник, или я позову полицию.
   – Что я вам должен отдать?
   – Мой бумажник! Верни – и больше не будем об этом говорить. У меня там было пятьдесят фунтов, и я требую их обратно.
   Бармен вышел из-за стойки и подошел к ним с угрожающим видом.
   – Ну что? – пробурчал он. – На что жалуетесь?
   Толстяк возмущенно показал пальцем на Гарри.
   – Этот молодой человек украл у меня бумажник. Пусть немедленно вернет.
   Бармен подозрительно взглянул на Гарри.
   – Ладно, старина, отдавайте, и быстрее.
   – Но я не брал! Он пьян. Это все могут подтвердить.
   – Ничего себе благодарность, – простонал Уингейт. – Я ему сделал приятное, а он в ответ обчистил мои карманы и еще утверждает, что я пьян. Позовите полицию.
   – Хватит! – прервал его бармен. – Мне не хватало только скандалов. Идите все трое, разберемся здесь. – Взяв Гарри за руку, Уингейта за плечо и кивнув Клер, он отвел их в маленькую комнатку, где они и были приняты управляющим.
   – Клиент утверждает, будто этот тип украл у него бумажник, – сказал бармен, кивая в сторону Гарри.
   Управляющий поднялся.
   – А кто она? – спросил он.
   – Подружка клиента, – ответил бармен, не без удовольствия поглядывая на Клер.
   Управляющий, которому она тоже понравилась, пригласил ее сесть и предложил Уингейту изложить суть дела.
   Уингейт побледнел и весь дрожал.
   – У меня исчез бумажник, – начал он. – Здесь, в баре, я познакомился с этим молодым человеком, а через несколько минут у меня уже не было бумажника. В нем лежало пятьдесят фунтов.
   Управляющий посмотрел на Гарри. Приятного вида молодой человек. Маловероятно, чтобы он был карманным воришкой. К тому же это был постоянный посетитель их бара. Что же касается Уингейта, то его управляющий прежде не встречал. Тем не менее скандал следовало как-то замять.
   – Я никогда не держал в руках его бумажника и могу это доказать, – сказал Гарри.
   Он в бешенстве разложил на столе содержимое своих карманов. Там оказалось: пачка картонных карточек, на которых было написано «Вас только что сфотографировали», три катушки пленки, перочинный ножик, три мелкие монетки и обрывок веревки.
   Управляющий внимательно осмотрел вещи и обратился к Уингейту:
   – Убедились?
   Тот побледнел, провел языком по пересохшим губам и указал пальцем на Клер.
   – Значит, это она, – заявил он. – Или он, или она. Я ее взял на Ленн-стрит. До этого никогда раньше не видел. Она привела меня сюда, а он уже был здесь. Вот так. Они работают вместе. Он вытащил у меня бумажник и передал ей.
   Клер поднялась, подошла к Гарри и повернулась к Уингейту.
   – Работаем вместе? Это даже смешно, если учесть, что вы сами опрокинули его кружку и потом привели его за свой столик. Можно было бы придумать и что-нибудь поумнее.
   Управляющий нахмурился.
   – Ради Бога, успокойтесь, – пробормотал он. – Зачем же всех подряд обвинять? Вот вы только что сказали, будто этот молодой человек обворовал вас. И ошиблись. Так что будьте осторожны. Следите за своими словами.
   Уингейт ударил по столу кулаком.
   – Мне нужен мой бумажник! – завопил он. – Если мальчишка его не брал, значит, это могла сделать только она. Я не уйду отсюда, пока мне не вернут бумажник.
   – Скоро он начнет уверять, что вы украли, – сказала Клер управляющему. – В конце концов… если нужно, пусть убедится. – И, несмотря на протесты управляющего, Клер вывалила содержимое своей сумочки на стол.
   Там были пудреница, золотая зажигалка, несколько банкнотов по одному фунту, горсть серебряных монет, расческа, носовой платок, губная помада в золотом футляре и связка ключей.
   Наступила тяжелая тишина.
   – Если вам этого мало, я могу раздеться, – спокойно предложила Клер.
   Управляющий покраснел до корней волос, но бармен, похоже, весьма заинтересовался этим предложением. Впрочем, он моментально сделал каменное лицо.
   – Ну, это вовсе ни к чему, – пробормотал бармен. – Благодарю вас, мисс. По-видимому, это недоразумение. – И далее ледяным тоном: – Когда вы доставали свой бумажник?
   Уингейт тяжело сел. Он сразу же сильно постарел и казался совершеннейшим кретином.
   – Я не знаю… просто не могу припомнить.
   – Попытайтесь, мистер. Платили ли вы в баре мелкими деньгами или вытащили банкнот из кармана?
   Уингейт признался, что не доставал бумажника с того момента, как вошел в бар.
   – Значит, не исключено, что вы его потеряли либо у вас его украли еще до того, как вы пришли сюда. Так? – заключил управляющий, вполне довольный ходом своих размышлений.
   В это время Гарри укладывал вещи обратно в карманы, а Клер собирала содержимое сумочки.
   – Эта пудреница премиленькая, – заметил Гарри.
   – Да, неплохая. Хотите сигарету?
   Гарри взял сигарету. Клер щелкнула зажигалкой, глядя ему прямо в глаза. Затем, повернувшись к управляющему, спросила:
   – Мы можем уйти? Или нужно ждать полицию?
   – Разумеется, можете идти, – сказал тот. – Прошу нас извинить. Но, согласитесь, подобные истории никому не по душе. Надеюсь, вы не обиделись и я снова увижу вас в этом баре? Мы будем только рады.
   Уингейт изумленно прислушивался к его словам. Он сделал еще одну, последнюю, попытку:
   – Послушай, милая…
   Но Клер повернулась к нему спиной.
   – Пошли, – сказала она Гарри. – Раз он убежден, что мы работаем вместе, не будем его разочаровывать, верно?
   К большому удивлению Гарри, она взяла его под руку и увлекла к двери, которую бармен, заговорщически подмигивая Гарри, уже открыл настежь.
   – Эй, вы, не уходите так, – позвал Уингейт. – Я хотел бы извиниться…
   Но ни Клер, ни Гарри даже не оглянулись. Они вышли на улицу, держа друг друга за руки. Гарри не давала покоя мысль, что через несколько секунд они скажут друг другу «до свидания» и больше никогда не увидятся.
   – Простите меня, – сказал он. – Если бы я не подошел к вашему столику, ничего бы и не случилось.
   – Это не имеет значения. Он был пьян. Пошли быстрее, а не то он, чего доброго, выскочит и снова начнет приставать к нам. Не желаю его видеть.
   Настроение у нее изменилось. Она больше не улыбалась и, кажется, тяготилась компанией Гарри. Она протянула ему руку:
   – До свидания!
   Гарри машинально взял ее за руку. В тот же момент девушка вдруг споткнулась и вцепилась в его пиджак. Он почувствовал что-то в своем заднем кармане. Гарри сделал шаг в сторону, и что-то упало к его ногам. Клер быстро наклонилась, подняла этот предмет и запихнула в сумочку. Но Гарри успел заметить, что это было. Толстый бумажник из потертой кожи…
   Они молча смотрели друг на друга.
   – Это упало из моего кармана, – наконец проговорил Гарри.
   – Вы думаете? – спросила она, твердо глядя на него.
   – Ну… вы его взяли. Взяли и потом положили мне в карман – прежде чем опорожнить свою сумочку.
   Она кусала губы и обеспокоенно смотрела на дверь бара.
   – Совершенно верно, – сказала она внезапно. – Я взяла его бумажник, чтобы проучить его. Надеюсь, вы не принимаете меня за воровку?
   Гарри был настолько ошарашен, что даже и не знал, как теперь быть. Он лишь пробормотал:
   – Нет… Нет, не думаю. Но… черт возьми, не надо было трогать. Там пятьдесят фунтов!
   – Я сама прекрасно знаю, что надо, а что нет. Слушайте, давайте уйдем отсюда, я вам все объясню.
   – Но нужно вернуть бумажник, – запротестовал Гарри. – Вы же не уйдете с этими деньгами.
   – Я не могу их сейчас отдать, так как он слишком пьян, – сказала она раздраженно. – Надеюсь, хоть это-то вы понимаете? Он запросто сдаст меня полиции. – Она снова взяла Гарри под руку. – Я знаю его адрес и пошлю бумажник по почте. Пойдем ко мне и поговорим.
   – К вам?
   – А почему бы и нет? Это недалеко. Или вы не хотите?
   – Нет, почему же… Но… он остался без денег.
   – Я ему пошлю их завтра. Идемте ко мне, и я вам расскажу всю историю.
   Он послушно двинулся за ней по Гласхауз-стрит – в сторону Пиккадилли.

Глава 3

   – А вы где живете, Гарри? – неожиданно спросила она, откинув голову назад и глядя ему прямо в лицо, как будто ее и вправду интересовал ответ.
   – У меня маленькая меблированная квартирка на Леннокс-стрит.
   – А у меня квартирка около Лонг-акра. Она вам понравится. У вас есть подружка? – добавила она вдруг.
   – Кто?
   – Подружка. Девушка, с которой вы встречаетесь.
   – Нет. Разумеется, у меня были девушки…
   – А я-то подумала… Ведь вы говорили мне: «Блестящая, как ночь, она идет под звездами». Значит, вы повторяли это каждой женщине?
   – Нет-нет! Я это выучил еще в школе и вспомнил, только когда увидел вас. Эти слова как будто специально вам посвящены.
   – Серьезно? Вы забавны. Увлекаетесь фотографией? – спросила она и дотронулась до футляра, висевшего у него на плече.
   Гарри покраснел. Что она подумает, когда узнает, чем он занимается?
   – Да…
   – Какой маленький аппарат. «Лейка»?
   – Да.
   – У одного из моих друзей тоже есть… Он все время пристает, чтобы я позировала обнаженной. Вы уже делали такие снимки?
   – Нет. У меня нет модели, – сказал он улыбаясь.
   – В этом деле надо быть очень осторожным. Никогда не знаешь, чем все закончится. Вы согласны?
   – Ну, не знаю. Хотя вы правы, лучше быть осторожным.
   Она сбавила шаг и открыла сумочку.
   – Вот мы и пришли. Я живу над этим магазином.
   Они остановились перед витриной с безукоризненно одетыми манекенами. Глядя на них, Гарри вдруг вспомнил, как сейчас одет.
   – Я в рабочем костюме, – сказал он, – и, надеюсь, вы…
   – Не придуривайтесь. Мне наплевать, как вы одеты.
   Она нашла ключ и открыла дверь рядом со входом в магазин.
   – Смелее! Нам на второй этаж.
   Поднимаясь по лестнице следом за ней, он невольно залюбовался на ее стройные, красивые ноги, грациозно переступавшие со ступени на ступень.
   – Нравятся? – спросила она, не оборачиваясь, словно угадав направление его взгляда. – Всем мужчинам они очень нравятся.
   Гарри покраснел.
   – Да, вы правы. Вы на редкость проницательны. Неужели вы угадываете мысли?
   – Нет, но я знаю мужчин. Каждый раз, когда я поднимаюсь с мужчиной по лестнице, я знаю, что он обязательно постарается заглянуть немного повыше, чем мог бы. Это не мое больное воображение, уверяю вас. Они все этим занимаются, – сказала она спокойно.
   Она остановилась перед дверью на лестничной площадке и открыла ее тем же самым ключом, что и уличную дверь. Потом вошла в прекрасно обставленную комнату: глубокие кресла, удобные диваны, обитые бежевой тканью в красную полоску. Рядом со стеклянной горкой стояли стол, радиоприемник и бар на колесах, на стенах висели репродукции ВанГога. В камине горел огонь.
   – Да у вас просто замечательно. И давно вы здесь живете?
   Она бросила сумочку на стол и посмотрелась в зеркало, стоявшее на камине.
   – Почти два года. Здесь неплохо. Устраивайтесь. Я приготовлю выпивку. Что вы хотите? Лично я предпочитаю виски, будете за компанию?
   – Охотно. Но я мог бы приготовить и сам.
   – Как угодно. Вон там, в баре, найдете все необходимое. Кстати, вы не голодны? Я, например, страшно проголодалась, потому что ничего не ела с самого утра.
   – Кроме шуток? Почему?
   – Не люблю готовить. Таким, как я, все эти кухонные заботы только в тягость. Наливайте, я сейчас вернусь.
   Гарри поразило количество спиртного, которое он нашел в баре. Там было около двадцати бутылок виски и двенадцати джина.
   – Где вы взяли все это? – воскликнул он. – Чудеса какие-то!
   – Никаких чудес. Нужно только знать, где брать. Можете прихватить с собой пару бутылок, если хотите.
   – Нет, спасибо. Я практически не пью. Сколько вам налить?
   – На два пальца. Не скупитесь. Содовая внизу, в шкафчике, я сейчас принесу лед.
   Он налил немного виски и подождал.
   Вскоре она вернулась, неся поднос с тарелками, на которых лежали курица, масло, салат и пирожные.
   – У меня еще есть язык в холодильнике. Если хотите…
   Гарри открыл рот.
   – Но это и вправду колдовство! Мне кажется, я вас разорю.
   На сей раз удивилась Клер. Она подняла брови вверх, что придало ее лицу умилительное выражение.
   – Вы совершеннейший идиот. Смеетесь, что ли, надо мной? Никогда не поверю, будто вы живете только на свои продовольственные карточки. В Англии можно найти все что угодно, но только надо знать, куда обратиться. И потом, налейте себе, чтобы было видно, что это виски, а не птичкины «пи-пи».
   – Но мне вполне достаточно. Я не привык пить.
   Он взял тарелку с холодной курицей, которую Клер протянула ему, и поставил к себе на колени.
   – Так не бывает, это какой-то сон. Вы всегда так поступаете с людьми, с которыми встречаетесь?
   – Нет, вовсе нет. Но ведь этот случай несколько особый, не так ли? – Она бросила на Гарри быстрый проницательный взгляд.
   Молодой человек непроизвольно вспомнил о недавней истории в баре.
   – Вы действительно взяли у него бумажник?
   – Конечно. Он заслужил такой урок и его получил. Я знаю адрес и завтра же отошлю бумажник.
   – Ну, это… меня не касается… Там было пятьдесят фунтов, и с вашей стороны неосторожно… Могут подумать, что вы…
   – Что я хочу оставить бумажник у себя? – закончила она, смеясь. – Разумеется. Почему, вы думаете, я засунула его к вам в карман? Я страшно испугалась, когда этот дуралей заметил исчезновение денег. Никак не предполагала, что он это обнаружит до моего ухода.
   – Но зачем вы так поступили?
   – Этот старый дурак принял меня за уличную девку, и тогда я решила сыграть с ним шутку. Когда он выложил бумажник перед собой, я взяла его и положила в сумочку. Негодяй был настолько пьян, что ничего не заметил. Потом я попросту забыла о своем поступке. Когда же старик поднял шум, я подумала, что лучше пока ничего не говорить и подождать до утра, чтобы тогда уже и отослать деньги. Это будет ему уроком.
   Гарри не нравились такого рода шутки, но он ничего не сказал. В глубине души ему было жалко Уингейта.
   – Я мог бы отнести бумажник сегодня вечером и все объяснить, – заметил он.
   – Ну нет! – воскликнула она с внезапной злостью. Но сразу же заставила себя улыбнуться. – Не бойтесь, он получит свои деньги, но пусть чуть-чуть помучается. Налейте мне немножко. Себе тоже. Курица нравится?
   Гарри пылко заверил девушку, что курица превосходная, хотя попробовал лишь крошечный кусочек. Ему не терпелось выяснить все до конца.
   – Расскажите о себе, – неожиданно попросила Клер, – чем вы занимаетесь?
   Гарри колебался. Конечно, стыдиться своей профессии глупо, подумал он. Если он рассчитывает на дальнейшие встречи, желательно, чтобы девушка все знала. Он чувствовал себя легко в присутствии Клер и наконец решил, что его работа не будет ее смущать, так же как и его убогая одежда.
   – Я служу в фотостудии Муни на Леннокс-стрит, – сказал он, наливая себе в стакан. – Обычно я стою на углу улицы в Уэст-Энде и фотографирую прохожих. – Гарри умолк, ожидая реакции своей собеседницы.
   – Это, должно быть, занятно? – спросила она.
   – По-разному. По крайней мере, это позволяет свести концы с концами. Но когда-нибудь, надеюсь, я по-настоящему стану на ноги.
   – Никогда бы не подумала, что такая работа может приносить доход. Сколько это вам дает?
   – Говоря откровенно, я зарабатываю шесть фунтов в неделю, – признался Гарри.
   – Теперь я понимаю, почему вы не пьете виски.
   Несколько минут они молчали. Клер внимательно смотрела на огонь в камин.
   – А вы могли бы найти что-нибудь поинтереснее? Я хочу сказать, более высокооплачиваемое?
   – Вряд ли, – вздохнул Гарри, удивленный тем интересом, который она проявила к нему. – Кроме фотографии, я практически ничего не знаю и не умею. Когда я служил в армии на юге Италии, я сделал несколько снимков и послал их в журнал – там объявили конкурс фотографов-любителей. Случайно или нет, но завоевал первый приз. Это меня воодушевило, и я стал участвовать в других конкурсах. За три года я заработал около трехсот фунтов.
   Клер с непритворным одобрением смотрела на него.
   – Замечательно. У вас, по-видимому, талант.
   – Я чувствую, как надо снимать. Мой патрон хочет, чтобы я вложил деньги в его дело. Он предлагал мне стать его компаньоном и заняться портретами. Но он ничего не смыслит в этом деле.
   – И не надо! Почему же вы не соглашаетесь?
   – Это не так просто, как кажется, – Гарри вытянул длинные ноги к огню. Он никогда еще не испытывал такого блаженства. И даже совершенно забыл о бумажнике Уингейта.
   – Расскажите о своем доме, – попросила Клер. – Вы ведь живете на Леннокс-стрит?
   – Да. Наша квартира неплоха для меблирашек, но, конечно, ее не сравнить с вашими апартаментами. Я живу вместе с приятелем.
   – А кто он, ваш приятель? – спросила Клер, с удивлением замечая, что ей действительно интересен этот разговор.
   – Его зовут Рон Фишер. Он журналист. Сейчас изучает ночную жизнь Лондона для одного еженедельника. Он неплохо зарабатывает, но почти все посылает своей бывшей жене.
   – Да-да, любая женитьба почти всегда так и заканчивается. Это не по мне. Я предпочитаю оставаться свободной и делать то, что хочу.
   – Если это не покажется вам чрезмерным любопытством, то чем вы занимаетесь? Простите. Я не должен был задавать такой вопрос.
   – Почему бы и нет? Я позирую. Это приятная работа и хорошо оплачивается.
   – А в чем она заключается?
   – Меня знают во всех больших агентствах. Каждый раз, когда им нужна женщина для фотосъемок, они зовут меня. Это дает неплохой гонорар и, кроме того, побочные доходы. В прошлый месяц, например, я позировала для изготовителей виски. В результате сверх обычного гонорара мне еще достались два ящика виски. А скажем, в прошлом году мне пришлось позировать для фирмы, производящей автомобили. Я попросила автомобиль и получила его. Точно так же я заработала и радиоприемник. Совсем неплохая работа.
   Гарри тоже считал, что это замечательная работа. Он так Клер и сказал. Еще только переступив порог, он сразу подивился, как это ей удается жить на такую широкую ногу.
   – Не сомневаюсь, вы меня приняли за шлюху, – сказала с улыбкой Клер. – Я это прочитала в ваших глазах. Я права?
   Он смущенно посмотрел на нее.
   – Не говорите подобных вещей. Я чего только не нагляделся в Уэст-Энде и могу распознать девку с первого же раза. И не ошибусь. Я не хочу слышать от вас такое даже в шутку.
   – Может, вам безразлично, как я познакомилась с Уингейтом? Но ведь вам же это интересно, признайтесь!
   – Предположим. Только можете ничего не объяснять.
   Клер наклонилась к камину.
   – Мне было очень скучно, – начала она. – В таких случаях мне всегда хочется совершить что-нибудь идиотское. Мне хотелось, например, совершенно голой броситься в бассейн, или разбить витрину магазина, или ударом кулака сшибить каску с полицейского. С вами такого не случалось?
   – Откровенно говоря, нет, – слегка опешил Гарри.
   Клер засмеялась.
   – Охотно верю. А вот когда со мной такое происходит, я иду на Пиккадилли. На этот раз ко мне прицепился Уингейт. Он шел-шел за мной и в конце концов прилип. В его приставаниях не было ничего забавного. Но он оказался настолько грубым и бесстыжим, что я решила его проучить. Вот и вся история.
   – Никогда бы не подумал, что такая женщина, как вы, может скучать. У вас же, наверное, куча друзей?
   – Не без этого. Но куча друзей – это тоже утомительно. Боже, посмотрите на часы. У меня свидание в половине первого, а я даже не оделась. – Она вскочила, виновато улыбаясь. – Я вынуждена распрощаться с вами. Надеюсь, вы не обиделись?
   – Совсем нет. Благодарю вас за чудесный вечер, – сказал он.
   – Я тоже. И вправду вечер кончился чудесно. Может быть, еще увидимся. У вас, наверное, отыщется немного свободного времени. Так что, если вы любите кино… мы можем сходить туда как-нибудь вечером.
   – Договорились. Вы мне позвоните, мой номер есть в справочнике.
   Она уже открывала дверь на лестницу. Но Гарри чувствовал, что не в силах уйти, не уточнив время предстоящего свидания.
   – А мы не могли бы решить это сейчас?
   – На следующей неделе я буду занята каждый день, позвоните мне – и что-нибудь придумаем.
   Гарри с сожалением вышел на лестничную площадку. Клер протянула ему руку.
   – Еще раз спасибо за этот замечательный вечер, – сказал он.
   Она улыбнулась и закрыла дверь.

Глава 4

   Она нахмурилась и направилась к столу, где лежала ее сумочка. Взяла ее в руки, не переставая думать о Гарри. Интересно, позвонит он, пригласит куда-нибудь? Такой малый, как он, может здорово осложнить ее жизнь, но зато какая перемена! Клер не припоминала, проводила ли еще хоть час с человеком, который бы не льстил ей. Она прикинула, какой вид будет у парня, если его облачить в приличный костюм, и неожиданно почувствовала, что ей ужасно хочется хорошенько приодеть Гарри.
   «Я становлюсь, как Бепс, – подумала она, разглядывая себя в зеркале перед камином. – Бепс одевает своего Тедди, дает ему деньги на карманные расходы, водит его по вечерам то в гости, то в ресторан. Тедди, конечно, совсем не то, что Гарри. Самое трудное будет заставить его принимать подарки. Но тем интереснее попробовать».
   Ход ее мыслей был прерван внезапным стуком двери в спальне. Клер замерла. Высокий мощный мужчина возник на пороге. У него было розовое, тщательно выбритое лицо, пепельные волосы, которые свисали, точно крылья, по обеим сторонам головы. Выцветшие голубые глаза смотрели проницательно и твердо. На нем были светло-серый костюм за сорок пять долларов, белая рубашка, желтый галстук с нарисованными на нем лошадиными головами и дорогие ботинки. Его звали Роберт Брэди.
   – Салют, малышка, – произнес он, чуть улыбаясь и обнажая ряд золотых зубов. – Какая-то ты слишком задумчивая. Почему?
   – Ты был там все время? – спросила она.
   – Сидел, как мышь. Прилип к замочной скважине и развлекался. Тебе обязательно нужно было приводить его сюда?
   – Едва не влипла. Если ты все слышал, то должен быть в курсе. Пришлось устроить этот спектакль, иначе он мог испортить все на свете.
   – Мне показалось, ты не очень тяготилась этим сопляком. Так ублажала его… И зачем ты отдала ему курицу? Я и сам чертовски голоден.
   – Ну, хватит, – сказала Клер раздраженно. – Как ты вошел ко мне?
   – С помощью ключа. Существует такая маленькая металлическая штучка, которую всовывают в замочную скважину, поворачивают – и дверь открывается. А ты и не знала, что у меня есть ключ?
   – Нет. И, пожалуйста, отдай сейчас же. Я не хочу, чтобы ты входил в мою квартиру, когда тебе угодно.
   – К тебе? Это, стало быть, ко мне. По-моему, я имею полное право…
   – Если ты не отдашь ключ, я сменю замок. С того момента, как здесь поселилась я, это уже не твоя квартира.
   Брэди мгновение колебался. Затем, поскольку у него был запасной, он вытащил ключ из кармана жилета и протянул его Клер.
   – Как хочешь, милая. А бумажник?
   – Ты думаешь только об этом. – Она открыла сумочку и, вытащив бумажник, швырнула его на пол. Брэди наклонился и подобрал бумажник.
   – Что за замашки? Совсем как у уличной шлюхи, – пробормотал он.
   – Заткнись! – оборвала Клер и отошла к бару, чтобы налить себе виски.
   Брэди пересчитал содержимое бумажника.
   – Не так уж и плохо, – одобрил он, вновь показывая золотые зубы. – Недурственная компенсация.
   Он свернул шесть билетов по пять фунтов и сунул их себе в карман, а остальные протянул Клер. Та положила их в сумочку с совершенно безразличным видом.
   – Ну, милая, ты ведешь себя некрасиво, – сказал Брэди, беря ее за подбородок.
   Клер резко отступила.
   – Не трогай меня!
   – Ангел мой, где же твои хорошие манеры? Когда занимаешься такой работой, нужно их всегда сохранять, – произнес он с насмешкой. – Как зовут твоего парнишку?
   – Не знаю, он не говорил.
   – Неважно. Он работает у Муни на Леннокс-стрит, я все слышал.
   Она вскочила.
   – Что ты хочешь делать? – воскликнула она, хватая Брэди за руку.
   – Посмотрим, – усмехнулся он. – Раскошелить его на три сотни фунтов будет совсем нетрудно. Надеюсь, ты не упустишь подобной возможности?
   – Не будь идиотом. Я никогда его больше не увижу. К тому же деньги он хранит в банке.
   – Ну и что? Он потратит их с тобой, если ты предоставишь ему такую возможность. Не бойся, он позвонит. Забавно, но все эти бравые ребята одинаковы.
   Клер сжала кулаки. Казалось, еще мгновение – и она ударит Брэди, но она просто отвернулась от него и лишь слегка пожала плечами. Брэди повернул ее к себе.
   – Спокойно, милая, я хочу провести часок с тобой. Избавь меня, пожалуйста, от сцен. И не забывай, что без меня ты ничто.
   Она пыталась высвободиться, но он крепко держал ее.
   – Пошли.
   – Нет, я не хочу. Оставь меня, скотина!
   – Пошли.
   Они посмотрели друг другу в глаза, затем он отпустил ее плечи и, взяв ее мокрое лицо в ладони, притянул к себе.
   – Ты миленькая малышка, – сказал он, приближая свое лицо к ней.
   Дрожа, она закрыла глаза и подставила ему губы.
   – Ты только представь, что это он тебя целует, – прошептал Брэди. – Ночью все кошки серы. Кроме того, ты потренируешься, – и он повел ее в спальню.

Глава 5

   Миссис Вестерхэм начинала петь с самого утра. «Когда живешь одна, – доверчиво призналась она как-то Гарри, – нужно либо говорить сама с собой, либо петь. Говорить я не хочу, поэтому пою».
   Гарри жалел ее. Сам он никогда не скучал. Он часто оставался один, но не тяготился этим. Вокруг происходило столько интересного…
   «В том-то и секрет, – думал он. – Нужно уметь интересоваться людьми, которые живут вокруг, ходят по улицам, заглядывают в бары».
   Это же свихнуться можно – петь гимны с утра и до позднего вечера. Он хотел было пойти поговорить с миссис Вестерхэм, но его отвлек стук пишущей машинки. Значит, Рон дома. И отлично. Сегодня вечером Гарри требовалась мужская компания. Только мужчина может понять его.
   В большой комнате, где жили они с Роном, дым стоял столбом. Как всегда, Рон забыл открыть окно. Закатав рукава рубашки, он сидел на складном стуле и, неистово затягиваясь трубкой, колотил по клавишам. Куча листов, валявшихся рядом на полу, свидетельствовала, что работает Рон уже довольно долго.
   Рон приветственно махнул рукой.
   – Секундочку, я сейчас закончу, – и он затарахтел на машинке со скоростью, восхищавшей Гарри.
   Гарри открыл окно, повесил на гвоздь фотоаппарат, пододвинул стул к газовой плите и уселся. Пожалуй, впервые он обратил внимание, насколько же убогий вид имеет их комната, все достоинства которой сводились к одному – ее величине. Но по сравнению с апартаментами Клер она напоминала жалкую конуру.
   Рон вдруг прекратил печатать и поднялся.
   – Конец! Ух! – сказал он, потягиваясь. – Я работал, как четыре негра. Надоело. Проверю это завтра утром.
   Рону Фишеру было лет тридцать пять. У него было длинное лицо, черные глаза и желание казаться саркастичным. Гарри познакомился с ним в центре мобилизации. После войны они встретились, и Рон, стремясь сэкономить на квартплате, предложил Гарри поселиться вместе с ним в большой комнате, которую он снимал. Так они и прожили четыре года.
   – Ты поужинал? – спросил Рон, собирая бумаги.
   Гарри вытянул ноги и удобно устроился в кресле.
   – Конечно, – ответил он. – А ты?
   – У тебя странный вид, – сообщил Рон, бросив быстрый взгляд на друга. – С тобой что-то произошло. Встретил девушку своей мечты?
   Гарри покраснел.
   – О чем ты говоришь?
   – Не ломайся, старина, рассказывай. Кто она?
   – Ну, – пробормотал Гарри, несколько даже разочарованный, как быстро Рон разгадал его секрет.
   Рон собрал бумаги и перетащил стол на другую сторону комнаты. Потом открыл шкаф и осмотрел его содержимое с недовольным выражением лица.
   – Не густо, – пробормотал он с сожалением. – А идти никуда не хочется. Придется удовлетвориться тем, что есть.
   Он достал хлеб, сыр, масло и банку пива, притащил это все на столик, стоявший напротив Гарри, и уселся в свободное кресло.
   – Ты действительно поужинал? – еще раз спросил он, отрезая кусок хлеба.
   – Да, спасибо. Я очень даже хорошо поужинал. – Гарри замолчал, глядя в потолок и ожидая, что Рон, по крайней мере, хоть что-нибудь спросит о девушке. Но тот молчал.
   – Курица, французский камамбер и виски.
   – Неплохое меню, – наконец произнес Рон, пережевывая пищу. – А теперь посмотри на меня. Я ем устрицы, и с минуты на минуту мне должны принести форель, которую я заказал.
   – Но я не шучу! – воскликнул Гарри, ударяя кулаком по ручке кресла. – Я действительно был у нее, и она угостила меня курицей.
   – Кто – она?
   – Девушка, которую я встретил. Ее зовут Клер Доллан. У нее квартира возле Лонг-акра.
   – Ну, ну. Должно быть, приятно жить в центре города. А где ты ее встретил?
   – Это, конечно, несерьезно, но девушка действительно очень хороша.
   – Ради Бога, опусти подробности, – протестующе сказал Рон. – Я же тебя спрашиваю, где ты встретил ее? Только это меня и интересует.
   Гарри рассмеялся и рассказал Рону историю в баре, опустив, впрочем, эпизод с бумажником. Рон был очень милый парень, но весьма бесцеремонный. Он наверняка бы заявил, что девушка воровка. Гарри рассказал, как они пропустили несколько стаканчиков, а потом, когда Уингейт ушел, Клер пригласила его к себе. Миновав опасный рубеж, Гарри уже очень подробно, не опуская никаких деталей, принялся описывать квартиру и работу Клер. Пересказав все, что услышал от нее, Гарри около половины второго наконец закончил.
   Рон уже давно поужинал и теперь курил трубку, вытянув ноги, с задумчивым видом. Он ни разу не прервал монолога Гарри, а тот, увлекшись, словно ничего и не замечал вокруг.
   – Словом, я ей позвоню, – подытожил Гарри, – и на будущей неделе куда-нибудь с ней схожу. На этой неделе она занята. Хотя, конечно, можно попытаться.
   Наступила тишина.
   – Я не хочу быть циником, – сказал вдруг Рон, – но давай прикинем, что, собственно, ты будешь делать с этой девушкой. Такой неопытный парень, как ты, может влипнуть в два счета. Будь с ней осторожен.
   – С кем?
   – С ней, – сказал Рон, потягиваясь и зевая. – Ладно, я иду спать. А ты?
   – Я тоже. Но что касается Клер, тут ты ошибаешься. Если бы ты ее увидел…
   Рон расстегнул рубашку.
   – Думаешь, на внешность девушки мне наплевать? Отнюдь! Но тут другое… Девушка живет одна, приглашает незнакомого мужчину к себе ужинать…
   – Ты совсем тронулся, – с жаром произнес Гарри. – Она привела меня к себе потому… потому что… потому что ей было тоскливо, – заявил он, пытаясь выиграть время.
   Рон не спеша снимал ботинки. Стараясь не смотреть в глаза Гарри, он сказал:
   – Ты хороший парень, Гарри, чистый и простой. Мне не хотелось бы, чтобы ты попал в скверную историю. Слишком красивая девушка – это всегда кончается неприятностями. Поверь мне. Я прекрасно помню тот день, когда женился на Шейле. Шикарная девушка, но жизнь для нее заключалась в том, чтобы сидеть по ресторанам, танцевать, ходить в кино, а работать как можно меньше. Я думал, все со временем устроится, но этого не случилось. Она хотела только развлекаться, ничего не давая взамен. Будь осторожен, старик. Не нарвись на вторую Шейлу. Я, конечно, могу и ошибаться, и все-таки будь осторожен.
   – Ты несправедлив. У Клер нет ничего общего с твоей Шейлой. Я провел с ней чуть ли не полдня, и это не стоило мне ни одного шиллинга. А тебе когда-нибудь доводилось сидеть с Шейлой столько времени и не тратить при этом денег?
   – Нет, – грустно признался Рон. – Может, ты и прав. И тем не менее будь начеку.
   – Твоя подозрительность убивает. Ты во всем готов выискивать одни недостатки – и только потому, что как-то раз тебе попалась Шейла.
   – Не мешало бы поинтересоваться у твоей красавицы, как она относится к женитьбе. Лучше сразу выяснить, что у женщины в голове. Иначе будет, как у меня. Мне с самого начала пришлось учиться чистить ботинки, готовить пищу, убирать в квартире, тогда как Шейла преспокойненько сидела в кресле и наблюдала за мной. Попытайся узнать, как эта девушка относится к детям, любит ли заниматься домашним хозяйством.
   – Прости, но я вовсе не говорил, что собираюсь на ней жениться. Она зарабатывает в десять раз больше, чем я.
   Рон притих.
   – Возможно, я слишком настойчиво пытаюсь найти в ней недостатки, – продолжил он в темноте, – но вся эта ее работа кажется мне очень подозрительной. Чего стоит сказка о подаренном автомобиле, который тянет на сотни фунтов!
   Гарри тоже это казалось странным, но ничто в мире сейчас не заставило бы его в этом признаться.
   – Тогда откуда же она могла его взять? – удивился он.
   – Знаешь, всегда находятся люди, у которых достаточно средств, чтобы содержать хорошенькую девушку. А девушка позволяет себя содержать. Так тоже случается…
   – Я давно ждал этих слов. Но здесь ты совершенно не прав.
   – Ладно, – вздохнул Рон. – Пускай я не прав. И все же не попади в грязную историю. А если тебя и угораздит влипнуть, не скрывай от меня. Уж как-нибудь я помогу.
   – Ты невыносим сегодня, – пробурчал Гарри, взбивая рукой подушку. – Твои опасения необоснованны. Я сплю. Спокойной ночи!
   Но он еще долго лежал с открытыми глазами. Не нужно было рассказывать о Клер. Рон после своей Шейлы совсем возненавидел женщин. Клер уникальна. Конечно, денег у нее – куры не клюют, но должно же наступить время, когда и он, Гарри, будет зарабатывать прилично. Для начала он завтра же потребует прибавки к зарплате. Это, впрочем, мало что изменит… Но, в конце концов, пока он может брать фунт-другой из своих сбережений. И с этой мыслью он уснул.

Глава 6

   Одна женщина сказала Альфу Муни, что он похож на Адольфа Минту. И это глубоко запало ему в память. Возможно, какое-то сходство и вправду было – из-за вечно грустного выражения лица, мешков под глазами, вислых усов, формы носа и подбородка. Во всяком случае, помня о сказанном, Муни обычно носил черную фетровую шляпу, сдвинутую на затылок, и американский галстук с крупным рисунком, небрежно повязанный вокруг незастегнутого ворота рубашки. Муни редко надевал пиджак и ходил в рубахе с засученными рукавами и расстегнутом жилете. Потухшая сигара всегда торчала в уголке его рта и довершала «американский» вид. Но все это никого не обманывало, за исключением самого Муни. В течение сорока лет он тщетно пытался сколотить состояние. Он перепробовал кучу профессий: был букмекером, моряком, дирижером, шофером такси, бродячим торговцем, управляющим. Он зарабатывал деньги, терял их, снова зарабатывал и снова терял. Ему никогда не удавалось вовремя остановиться.
   Сейчас был нисходящий период. Три года назад Муни заработал пятьсот фунтов на футбольном тотализаторе и вложил эти деньги в фотостудию, надеясь, что, заставив работать кого-то другого, он таким образом обманет собственную судьбу. Он нанял трех молодых людей, и Гарри в их числе, чтобы те фотографировали прохожих, а также девушку Дорис Роджерс, которая проявляла пленки, печатала фотокарточки и вела все дела с клиентами. Муни же целыми днями стоял перед входом в студию, убежденный, что тем самым придает своему заведению особо завлекательный вид. Удивительно, но дело существовало уже три года, а для Муни такой срок был рекордным. Настало время подумать о перемене деятельности, однако на этот счет он не строил никаких иллюзий.
   Вот почему, когда Гарри попросил у него прибавки на десять шиллингов, он лишь откинулся в кресле и горько рассмеялся.
   – Ты пойми, малыш, – произнес он, взмахивая сигаретой, – это совершенно невозможно. Дела идут настолько плохо, что мне скоро придется закрыть эту лавочку. Подумай-ка сам, из тех, кого ты фотографировал вчера, самое большое десять процентов явятся за карточками. Это не та работа. Слишком велика конкуренция. И потом, у людей нет денег на фотографии.
   Гарри нравился его хозяин. Муни никогда не врал. И если он говорил сейчас, что дела идут плохо и пора закрывать студию, то это была правда, а не просто удачный предлог, чтобы отказать в прибавке.
   Это была плохая новость. Если Муни прикроет дело, Гарри окажется без работы. Он пошел обсудить ситуацию с Дорис Роджерс, кругленькой женщиной с черными вьющимися волосами, остреньким носом и улыбкой, за которую все ее любили. О себе она не распространялась, но Гарри тем не менее кое-что знал о ней. Она была очень трудолюбивой, и Муни беззастенчиво этим пользовался. Он платил ей гроши, а работать заставлял действительно много. Она никогда не протестовала, часто оставалась после работы, и создавалось впечатление, что за пределами студии у нее не было никакой личной жизни.
   Гарри она нравилась. Как раз с такими женщинами и можно было дружить, не опасаясь никаких осложнений. Она, как всегда, хлопотала в лаборатории. Едва увидев лицо Гарри, Дорис сразу же все поняла.
   – Он вам жаловался на судьбу? – спросила она.
   – Еще хуже. Он сказал, что прикроет дело, если все будет так продолжаться.
   Дорис неприязненно кивнула.
   – Сам виноват. Он же ничего не делает и даже не пытается придумать что-нибудь новое. – Она переложила карточки в фиксаж. – Какие ваши планы, Гарри?
   – Ничего определенного. Можно, конечно, попроситься в «Квик-фото», но вряд ли они возьмут меня. А что слышно у вас?
   Дорис пожала плечами.
   – Я наверняка найду что-нибудь. Почему бы вам не подкинуть ему идею ночных фотосъемок? Я уверена, что это пойдет неплохо, и Муни придется увеличить вам зарплату, если вы будете работать ночью.
   – Действительно, я об этом как-то не подумал. Спасибо, Дорис. Я ему скажу, что буду претендовать на долю с доходов.
   – Так и надо.
   Когда Гарри снова появился у Муни, тот все еще качался в кресле.
   – Ну что? – бормотал он. – Что там еще? Ни на минуту не оставляют в покое в этой лавочке. Вы решительно хотите меня доконать.
   – У меня есть идея, мистер Муни. А почему бы нам не делать ночные съемки на улице? В этом есть новизна, которая может заинтересовать клиентов.
   Муни не сразу понял достоинства новой идеи, и, так как она не была его собственной, он принялся ее ругать.
   – Разумеется, это не глупее, чем что-то другое, – согласился он. – Но не годится. Нужен качественный материал, а он стоит дорого. Затем необходимы лампы. Их тоже нет, и к тому же у меня денег кот наплакал.
   – Вспышка у меня есть, ну а за лампы я заплачу.
   – Что? Повторите? – произнес Муни, широко раскрыв глаза.
   – У меня есть необходимое оборудование, и, кроме того, я заплачу за лампы.
   Муни скривился.
   – Ну и что? Это, наверное, ловушка.
   Гарри не смог удержаться от усмешки.
   – Я хочу одну треть доходов, кроме моей зарплаты. Прежде всего, идея – моя. Я даю материал и работаю ночью.
   – Треть? Ты хочешь моей погибели. Послушай, малыш, положим, четвертая часть тебе, и ты, разумеется, платишь за лампы.
   – Треть или ничего. Мне нужны деньги.
   – А если я тебе скажу, что не согласен?
   – Я пойду со своей идеей в «Квик-фото». Они должны ухватиться.
   – «Квик-фото»? – проблеял Муни. – Эта банда пиратов? Послушай, Гарри, и ты меня бросишь ради этой банды сволочей?
   – Они не пираты и не сволочи, мистер Муни. Они работают очень хорошо, и, если вы мне не дадите одну треть, у них я ее точно получу.
   Муни поколебался еще немного, но, видя решительность Гарри, согласился.
   – Хорошо, – пробормотал он. – Согласен на треть. Но что это с тобой случилось? Ты стал деловым человеком? И потом, зачем тебе понадобились деньги?
   – Всем нужны деньги! – Гарри покраснел. Муни посмотрел на него и воскликнул:
   – Боже! Уж не хочешь ли ты жениться? И для этого тебе нужны деньги? Так в этом замешана девчонка!
   – Ничего подобного. Я вас уверяю, мистер Муни. Ладно, я пошел за материалом и начну сегодня же вечером.
   – Согласен. Я буду здесь до 10.30. Не задерживайся и приди рассказать, как идут дела.
   – Хорошо.
   Гарри уже выходил из команты, когда Муни позвал его:
   – Эй, Гарри…
   – Что, мистер Муни?
   – Ну а как эта девчонка? Хорошенькая? И все уже обговорено у вас? – спросил Муни, подмигивая.
   – Я не понимаю, о чем вы говорите, – пробормотал Гарри и быстро вышел из кабинета.
   Муни откинулся в кресле и принялся петь: «Любовь… любовь, это прекрасно…»

Глава 7

   Ночь была ясной и холодной. Гарри старался не думать о холоде, а думал только о том, что на улице сухо и светит луна. Он устроился в сквере, и к пяти часам утра у него осталось только пять неиспользованных кадров. Он понял, что идея неплохая. Он уже сделал более пятидесяти снимков и считал, что фото должны получиться. Прежде всего он внимательно выбирал сюжеты, и никто не возражал, когда он протягивал квитанцию. «Это удача», – думал Гарри.
   Дело в том, что многие звезды фотографировались ночью в Лейкстер-сквере. И большинство прохожих, по-видимому, воображали, будто, сфотографировавшись ночью в этом месте, они поднимут свой престиж.
   «Муни будет доволен, – думал Гарри, вставляя новую кассету. – Еще две, и я кончу».
   Через несколько минут улицы заполнятся прохожими. Приближалось время окончания вечерних сеансов, и будет трудно найти одинокого прохожего. К тому же стало немного холоднее.
   Уже три часа он стоял, прислонившись к фонарю, возле кинотеатра «Варнер». Взглянув в сторону лондонского ипподрома, он заметил парочку, приближавшуюся к нему. Он настроил аппарат, готовясь нажать на спуск. В свете фонаря он узнал женщину. Это была Клер!
   Его сердце бешено забилось. Несколько мгновений он колебался, думая, захочет или нет она признавать его. Но, в конце концов, она знает, где он работает, а Гарри не стыдится своей профессии. Зато какая прекрасная возможность сделать ее фото!
   Они были уже в нескольких метрах. Клер шла рядом с мужчиной. На ее плечи было наброшено легкое манто. Ее компаньона Гарри едва рассмотрел. Он заметил только, что он высокий и крепко сложен.
   Он поднял фотоаппарат. Клер появилась в объективе как раз прямо перед ним. Он нажал на кнопку, заметив при вспышке легкий наклон головы и замедление шагов Клер, когда она поняла, что ее сфотографировали.
   Он улыбнулся, сделав шаг вперед, и протянул ей карточку.
   Клер отвернула голову, щелчком выбила у него из рук карточку и прошла мимо, не глядя на Гарри. Он обиженно посмотрел ей вслед. Вдруг на своем плече он почувствовал руку. Гарри повернулся и оказался лицом к лицу с типом, который шел вместе с Клер. Его розовое жирное лицо и маленькие глазки очень не понравились Гарри.
   – Что это значит? – спросил он. – Мне это не нравится.
   Гарри наклонился и поднял карточку, которую Клер отбросила, и протянул ее Брэди.
   – Простите, что внезапно вмешался, – сказал он. – Но я только что сфотографировал вас вместе с дамой. Если вас заинтересует, вы можете завтра прийти и посмотреть на карточки вот по этому адресу. Вы совсем не обязаны покупать их.
   – Замечательно, – усмехнулся Брэди, показывая золотые зубы. – Я не знаю, что меня удерживает, чтобы не позвать полицейского. Нельзя никуда пойти, чтобы на тебя тут же кто-то не набросился. Фотографировать на улицах наверняка запрещено.
   Гарри почувствовал, как в нем растет гнев.
   – Если снимки вас не заинтересуют, вы не обязаны приходить. Но большинство людей любят, когда их фотографируют.
   – А я не люблю, – нагло сказал тип, не обращая никакого внимания на то, что Гарри был на полголовы выше его.
   Он порвал карточку и ушел, прежде чем Гарри успел ему ответить.
   Гарри проводил его глазами. В расстегнутом пальто, руки в карманах, со шляпой, надвинутой на глаза, тот походил на карикатуру. Хорошее настроение у Гарри исчезло. Почему Клер не захотела признать его? Может быть, она его не узнала? Вполне возможно. А этот толстый человек – клиент Клер? Все-таки удивительно.
   Дрожа от бешенства, он вытащил пленку из аппарата и решил, что на сегодня достаточно. По крайней мере, у него будет сейчас фотография Клер.
   Он направился по узким улицам, которые вели к студии. Едва он сделал несколько шагов по плохо освещенной улочке, как сзади свистнули. Повернувшись, он увидел коренастый силуэт и голову со спутанными волосами цвета пакли. На нем скорее всего была такая же темная рубашка, как и пиджак, поскольку только лицо выделялось светлым пятном в темноте.
   – Вы меня звали? – спросил Гарри. – Может, вы заблудились?
   Человек подошел и остановился перед ним. В свете уличного фонаря спутанные волосы казались еще более странными. Но лицо оставалось в темноте.
   – Это ты тот парень, который снимал сейчас? – спросил человек гнусавым голосом.
   – Да, а в чем дело?
   Гарри замолк. Из темноты появился кулак. Гарри уклонился, в долю секунды поняв, что это нападение. У него не было времени восстановить равновесие – что-то твердое ударило его в висок. Гарри потерял сознание.

Глава 8

   Клер прошла мимо Гарри, не узнавая его, чтобы Брэди не понял, что этот фотограф и есть тот самый Гарри с тремя сотнями фунтов в банке. Когда Брэди оставил ее, чтобы поговорить с Гарри, она даже не обернулась. Малейшего намека с ее стороны было достаточно, чтобы он узнал, кто такой Гарри.
   Она продолжала идти по улице и дошла до клуба «Тамиани», вошла туда, с трудом удерживая себя, чтобы не вернуться и не посмотреть, чем занимается Брэди.
   В баре «Тамиани» было пусто. Бармен в белом пиджаке подошел к Клер и посмотрел на нее голубыми глазами.
   – Хэлло! – сказал он, облокачиваясь о стойку и глядя на Клер влюбленными глазами. – Спокойно, не так ли? Парни еще не пришли. Вчера появился один новый. Глаза… Вы его увидите.
   – Подай мне виски и заткнись, – пробурчала Клер, поворачиваясь к только что вышедшей из туалета полной блондинке с темными глазами и ртом, похожим на ловушку.
   – Привет, Бепс, – сказала Клер, протягивая ей сигареты.
   – Добрый вечер, милочка. Какое на тебе чудное платье! Оно так тебе идет. Каждый раз, как я вижу тебя, ты все время в новом платье. Как это тебе удается? А где Бобби?
   – Он пошел прогуляться, – сказала Клер, кладя на прилавок монету в десять шиллингов.
   – Ты выпила бы стаканчик?
   – Не откажусь, спасибо, – Бепс взяла сигарету, села на табурет и повернулась к бармену.
   – Дай мне двойной скотч, Хиппи, тебе эта прическа очень идет.
   – Вы находите? – спросил Хиппи, вытягивая шею так, чтобы увидеть свое отражение в большом зеркале. – Рад это слышать. Я подстригался вчера. Неплохо, а? Но все-таки он слишком их укоротил, вы не находите?
   – Закройся и оставь нас в покое, – недовольно произнесла Клер.
   Хиппи налил в стакан двойной виски и обиженно отошел.
   – Не нужно было так с ним обращаться, – заметила Бепс. – Он обижается.
   – Тем лучше. Я не могу переносить болтунов.
   Клер протянула стакан Бепс, думая о том, какая у той ужасная голова.
   – А как твои дела? У тебя совсем усталый вид.
   – О, я совсем дохожу, милая. Не знаю, что со мной, но временами мне так плохо, что я просто боюсь.
   Клер посмотрела на ее круглое нездоровое лицо. Бепс много пила, употребляла наркотики, путалась невесть с кем и очень давно уже вела такую жизнь. Нечего удивляться, что она чувствует себя плохо.
   – Тебе нужно показаться врачу.
   – О нет. Я очень боюсь, – замахала руками Бепс, – боюсь, что это рак. Откровенно говоря, я предпочитаю болеть, но не знать об этом.
   – Ты глупая. Это наверняка что-то другое.
   – Ты думаешь? Тедди мне то же самое говорит. – Бепс вздохнула и нежно сказала: – Ты знаешь, милая, тебе тоже надо завести друга. Это все меняет в жизни. Если бы ты знала, что он для меня делает. Он ожидает меня по вечерам, готовит выпить, ставит сушить мои ночные туфли. Я была так одинока, и раньше было так тоскливо. Ты должна найти себе такого же парня, как Тедди. Действительно, я тебя уверяю…
   – Но он тебе стоит дорого, твой Тедди.
   

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →