Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Энгастрация – фарширование одной птицы другой.

Еще   [X]

 0 

Хитрый, как лис (Чейз Джеймс)

Мастер детективной интриги, король неожиданных сюжетных поворотов, потрясающий знаток человеческих душ, эксперт самых хитроумных полицейских уловок и даже… тонкий ценитель экзотической кухни. Пожалуй, набора этих достоинств с лихвой хватило бы на добрый десяток авторов детективных историй. Но самое поразительное заключается в том, что все эти качества характеризуют одного замечательного писателя. Первые же страницы знаменитого романа «Хитрый, как лис» послужат пропуском в мир, полный невероятных приключений и страшных тайн, – мир книг Джеймса Хедли Чейза, в котором никому еще не было скучно.

Год издания: 2001

Цена: 69.9 руб.



С книгой «Хитрый, как лис» также читают:

Предпросмотр книги «Хитрый, как лис»

Хитрый, как лис

   Мастер детективной интриги, король неожиданных сюжетных поворотов, потрясающий знаток человеческих душ, эксперт самых хитроумных полицейских уловок и даже… тонкий ценитель экзотической кухни. Пожалуй, набора этих достоинств с лихвой хватило бы на добрый десяток авторов детективных историй. Но самое поразительное заключается в том, что все эти качества характеризуют одного замечательного писателя. Первые же страницы знаменитого романа «Хитрый, как лис» послужат пропуском в мир, полный невероятных приключений и страшных тайн, – мир книг Джеймса Хедли Чейза, в котором никому еще не было скучно.


Джеймс Хэдли Чейз Хитрый, как лис

Пролог

   Но, несмотря на свой совершенный план, Кашмен нервничал. На лбу выступили капли пота, сердце бешено билось в груди. Во рту ощущался неприятный вкус.
   Кашмен стоял в маленьком дурно пахнущем кабинете и слушал. Если все пройдет хорошо, личность отъявленного предателя Эдвина Кашмена исчезнет, но, прежде чем это случится, должен замолчать Харш. Нелегко это сделать – Харш силен как бык. Ошибки не должно быть. Выбраться из создавшегося положения можно, только убив этого человека.
   Кашмен взглянул на часы над дверью: через минуту или немного позднее должен войти Харш.
   Он ждал и слушал, чувствуя, что эти ненавистные секунды не лучше, чем угроза смерти.
   Топот ног по коридору заставил его вздрогнуть. Дверь в кабинет резко распахнулась, и вошел Харш. Это был огромный толстый мужчина, похожий на борца. Форма СС плотно облегала его могучее тело и хрустела при каждом движении.
   – Они будут здесь через двадцать минут, – объявил он Кашмену. – Потом – капут!
   Он прошел мимо Кашмена и подошел к окну, разглядывая дикое место, которое называлось Бельзен. Кашмен сжал ручку ножа, который держал за спиной, и шагнул вперед, к широкой спине Харша. Тот резко обернулся.
   – Ну-с, англичанин, как тебе это нравится? Слишком поздно драпать в Берлин, а? Ты думал, что поступил правильно, я вижу, что ты еще не удрал. Я скажу тебе, кто ты. Я ненавижу предателей. Тебя повесят раньше, чем меня. – Его маленькие красные глазки выражали ужас. Он снова повернулся спиной к Кашмену. – Тебе повезет, если твои соотечественники не войдут сюда первыми. Предателей не любят, Кашмен. Не хотел бы я быть на твоем месте.
   Кашмен улыбнулся. Он понимал, что должен улыбаться.
   – Не называй меня предателем, – хрипло сказал он. Голос его дрожал. – Постоянно только и слышу это слово, никогда не забываю о нем.
   Его голос был знаком миллионам британцев, которые в течение пяти лет войны слушали его. Это был необычный голос: не очень глубокий, но хорошо поставленный, насмешливый, хриплый.
   – В душе я больше немец, чем ты, – продолжал Кашмен. Он часто репетировал эти слова и этот момент. – Мое несчастье, что я родился в Англии. Но я сделал то, что велела мне совесть. И если бы все повторилось сначала, я поступил бы так же.
   Харш нетерпеливо дернулся.
   – Побереги эти слова для суда, – сказал он. – У тебя не больше двадцати минут свободы. Почему ты не идешь туда и не сдаешься? Они ждут тебя. В Англии найдется хорошая петля.
   – Не устраивай мелодрамы, – сказал Кашмен, приближаясь. Он стоял теперь совсем близко от огромной спины. Как Давид перед Голиафом. – Иди сам, если ты такой храбрый.
   Харш вздрогнул, но продолжал смотреть в окно. Для Кашмена наступил решающий момент. Несколько секунд он как зачарованный смотрел на широкую спину Харша, потом глубоко втянул воздух, размахнулся и изо всей силы всадил нож под его левую лопатку. Харш вздрогнул всем своим могучим телом. Из приоткрытого рта вырвался какой-то полузадавленный крик. В предсмертной агонии эсэсовец развернулся к Кашмену и, протянув к нему огромные волосатые лапы, качнулся, словно норовя вцепиться в горло своему противнику.
   С расширенными от ужаса глазами Кашмен отпрыгнул и, прижавшись спиной к стене, судорожно зашарил рукой по поясу, где обычно висел пистолет. Кашмен забыл, что уже переоделся и оружие, как и все атрибуты формы, было надежно спрятано или сожжено в печи.
   Харш сделал несколько шагов, потом силы покинули его, и он упал навзничь. Из раскрытого рта вместе с вырывающимся воздухом вылетали клочья розовой пены. Он раз-другой дернулся всем своим громадным телом и затих.
   Кашмен стоял и смотрел как загипнотизированный в широко распахнутые мертвые глаза Харша. Он вспомнил, с какой радостью встретил приход к власти фашистов в том далеком 33-м году, как выступал на сборищах подобных ему жизнерадостных юнцов. Каких трудов и страхов стоило ему, как представителю Британского союза фашистов, пробраться в блокированную Германию в 39-м году. Как поступил в министерство пропаганды, а в 43-м году понял безнадежность фашистской авантюры. Он понял, что время еще есть, но конец неизбежен.
   Спокойно и методично он начал подготавливать свою будущую безопасность. Он по-прежнему работал в министерстве пропаганды, по-прежнему выступал по радио для Англии, отравляя умы англичан фашистским ядом. А они слушали, потому что это было смешно. Он последовал за другими англичанами в Берлин, продолжая работать на Германию, но ждал удобного случая, чтобы привести в исполнение свой план.
   Только после высадки в Нормандии британских, канадских и американских сил он решил, что пришла его пора. Тогда его начальство было занято собственной судьбой. У него была репутация хорошего слуги, ему доверяли и награждали. Он вступил в СС и был назначен заместителем начальника концлагеря в Бельзене. Это назначение ничего не изменило. Бельзен был первой вехой на пути к безопасности.
   Следующим ходом было необходимо найти английского солдата, документы которого он мог бы использовать. Это заняло много времени и потребовало терпения, но в конечном счете он выбрал Дэвида Эллиса, человека, не имеющего родственников и привязанностей и, очевидно, друзей. Самым важным было то, что Эллис был единственным оставшимся в живых из всего батальона, погибшего в полном составе под Дюнкерком. Собрать всю информацию об Эллисе было для Кашмена проще простого. Так же несложно было заменить документы Эллиса. Потом он спрятал документы, а Эллиса пристрелил. Время шло. И вот британская ар-мия в миле от Бельзена. Харш мертв. Больше никто в лагере не знал, что Кашмен – англичанин.
   Он посмотрел в зеркало. Простое лицо Томми, Дика или Гарри из низших слоев общества. Но в глазах беспокойство и тревога.
   С сожалением он сбрил небольшие усы, которые отрастил, вступив в Британский союз фашистов.
   Пулеметные очереди стали ближе. Теперь он был спокоен и решителен. Провел авторучкой по лицу, стараясь не задеть мускулов, затем, сжав зубы, провел по этой линии ножом. Все должно выглядеть естественно. Лицо он скроет под бинтами. Нож оказался неожиданно острым. Прежде чем Кашмен понял это, лезвие глубоко рассекло ему лицо. Потекла кровь. Он бросил нож и, кривясь от боли, стал бинтовать рану.
   Грохот орудийных выстрелов привел его в чувство. Он закончил бинтовать лицо и голову. Все готово. Его лицо скрыто повязкой, усы исчезла, форма СС сгорела. Он облил пол и стены бензином.
   Дэвид Эллис встретит освободителей Бельзена.
   Эдвин Кашмен, предатель, исчез в огне.

Глава 1

   – Итак, что нам известно об обвиняемом со слов инспектора Ханта? Хант был инспектором уголовных расследований и утверждает, что знал обвиняемого в 1934 году. Он не разговаривал с ним, но слышал его политические речи и поэтому знает его голос. Он говорит, что с 3 сентября по 10 декабря 39-го года находился в фольстауне и слушал радиопередачи. Поэтому он сразу же узнал голос обвиняемого…
   Члены суда внимательно разглядывали обвиняемого. Процесс в Олд-Бейли шел уже третьи сутки. Обвиняемый работал диктором германского радио и сейчас печально посматривал на адвоката, который должен был защищать его.
   Основные доказательства были предъявлены в первый день.
   – 28 мая сего года, вечером, вы были с лейтенантом Перри в Германии, в лесу, в районе датской границы, около Флансберга?
   – Да.
   – Вы оба собирали хворост, чтобы разжечь костер?
   – Да.
   – Пока вы собирали его, вы кого-нибудь встретили?
   – Да.
   – Кто это был?
   – Обвиняемый.
   – Он сделал или сказал что-нибудь?
   – Он нашел несколько хворостинок и указал нам на них.
   – На каком языке он говорил?
   – Сперва по-французски, а потом по-английски.
   – Вы узнали его голос?
   – Да.
   – Чей именно?
   – Голос диктора германского радио.
   Толстая женщина в грубом черном пальто и бесформенной шляпе с облезлыми перьями наклонилась вперед и нахмурилась.
   – Как будто кто-то может не узнать его голос, – прошептала она мужчине в поношенном коричневом костюме. – Я бы узнала его голос всюду. Лицо можно изменить, но голос нельзя.
   Мужчина, к которому она обратилась, отодвинулся. Невысокого роста, он был худ и хил. Мертвенно-бледный шрам, пересекавший его щеку от правого глаза до подбородка, вызвал интерес у женщины.
   – Вы сами были на войне, приятель, не так ли? – прошептала она. – Здорово вам повредили щеку.
   Мужчина со шрамом, который называл себя Дэвидом Эллисом, кивнул и продолжал неотрывно смотреть на судью, который говорил сейчас о национальной гордости.
   Как они вцепились в этого парня! Ему бы они говорили то же самое, если бы схватили его. Но его-то они не схватят.
   – Я тут же узнал его по голосу…
   Он понимал это. Он понимал обвиняемого. Он знал, что его тоже узнают по голосу, стоит ему только заговорить.
   Этот инспектор узнал того человека по голосу. Капитан разведки тоже узнал его по голосу. Что заставило этого идиота заговорить с двумя офицерами? Ведь его ни о чем не спрашивали.
   Ну, он-то не будет таким дураком. Но это была только часть плана. Когда его взяли, он молчал. Он долго молчал, а когда заговорил, то был готов к этому…
   Удивительно, до чего же маленький камешек под языком может изменить голос. И его никто не заподозрил. Но нельзя же целыми днями держать камень во рту. Память английского народа не назовешь короткой. Это беспокоило. Можно заговорить неожиданно, не задумываясь. Один ложный шаг, и тут же загремишь на скамью подсудимых. Легко забыть о том, что люди помнят твой голос. Попросишь пачку сигарет, закажешь обед, и в следующий момент люди уставятся на тебя, и ты поймешь, что не положил под язык камешек.
   Прибыв в Лондон два дня назад и поняв, что голос может выдать его, Эллис решил не рисковать. Пока он не придумал более совершенный план, он решил прикидываться глухонемым. Он знает азбуку глухонемых. Но нельзя же разговаривать на пальцах с людьми, которые не понимают твоих жестов. В иных случаях приходилось использовать камешек. Он придумает что-нибудь со своим голосом, хотя понятия не имеет, что именно. Но до сих пор он не отдавал себе отчета в том, как легко голос может выдать его. Он не понимал, как проницательны эти люди… Ведь обвиняемый только сказал, где хворост, и был взят.
   Эллис явился на суд, приготовившись к неприятностям. Олд-Бейли – это логово льва. Здесь полно полиции, офицеров разведки и контрразведки. Отсюда не ускользнуть. И поэтому приходится держать камешек во рту.
   Толстая женщина снова обратилась к Эллису:
   – Забавно все это. Зачем они его судят? Достаточно одного голоса. И так ясно, что это он.
   Эллис посмотрел на нее и попытался отодвинуться, но ее толстое тело прижало его к месту.
   – Съешьте сандвич, – сказала женщина. – Это протянется долго.
   Эллис покосился на нее, но сандич взял. Он не завтракал, и в животе у него урчало. Но он не собирался пропускать ни одного слова процесса. Ведь это мог быть процесс над ним. Атмосфера суда, слова, реакция зрителей – все это притягивало Эллиса. Он ел сандвич, предварительно вынув камешек и зажав его в руке.
   – Ешьте, ешьте, – прошептала женщина, улыбаясь. У нее было красное веселое лицо. Маленькие карие глазки блестели. Эллис кивнул. Его не интересовало, что она говорит. Он медленно жевал сандвич. Сыр и пикули. А в это время другой человек ожидал смерти. Судья прочел показания обвиняемого:
   – «Я пользуюсь случаем, чтобы сообщить о мотивах, которые заставили меня уехать в Германию и работать диктором. Я сделал это не ради денег и материальных соображений, а по своим политическим убеждениям».
   Эллис вздрогнул, услышав эти слова. Он не мог бы то же самое сказать о себе. Что бы он ни делал, он все делал ради денег. Они смогут доказать это, что бы он ни говорил. Но что еще вы можете ожидать? В этой стране вам никогда не дают шанса. Вы ходите в школу или имеете представительный вид, если получаете больше десяти фунтов в неделю. Ум и способности не в счет. Никто не поверит, что трудно учиться и работать.
   Как зовут вашего отца? Где вы учились? Покажите костюм!
   До вступления в Британский союз фашистов он получал 35 шиллингов в неделю, работая клерком в небольшой конторе. Он устал искать лучшую работу, а эти свиньи даже не смотрели в его сторону. Сведения о том, что его отец получил двадцать лет за убийство дочери, портили все. А разве он виноват в том, что его отец осужден за убийство? Во всяком случае, если бы отец не убил ее, он сам бы свернул шею этой маленькой суке. Он своими глазами видел, как она шлялась по Пиккадилли, хватая за руки мужчин и улыбаясь им. А говорила, что нашла работу в ночном клубе! Неудивительно, что у нее водились деньги! Он вернулся тогда домой, рассказал старику все, и тот кинулся за ней, побелев и сжимая кулаки. Отец выследил ее и в маленькой квартире на Олд-Бармингтон, выхватив из объятий очередного мужчины, швырнул на стол…
   Судья жалел его, присяжные тоже. Министр внутренних дел отсрочил выполнение приговора. Но история не умерла…
   «Вот парень, отец которого убил собственную дочь». Эти слова всюду преследовали его. Его сторонились. Все знали, что он в любое время может сказать Страггеру, и Страггер примет меры.
   Сидя в духоте зала судебных заседаний, он думал о Страггере. Тот ничего не боялся и делал все, что хотел. «Может быть, он был немного помешанным, но он любил меня, – подумал Эллис, – вероятно, потому, что он был большой и сильный, а я маленький и тщедушный…»
   Его внимание неожиданно привлек судья. Тот все еще читал заявление обвиняемого: «Я решил оставить свою страну, потому что не хотел играть роль наблюдателя, и я полагал, что в Германии смогу широко распространять свои взгляды. Понимая, однако, что работа в Германии не шла на пользу Англии, я решил не возвращаться сюда, а остаться в Германии. Я считал своей целью восстановить взаимопонимание между двумя странами…»
   Ну, его-то не волнует взаимопонимание между двумя странами. Они обе могут катиться к черту. Его не волнует, сколько русских или евреев было убито. Его волнует собственная жизнь. Иметь деньги, иметь дом, иметь уют. Ему платили пять фунтов в неделю за ношение черной формы. Они знали ему цену. Он не бездельничал. Никто не может назвать его ленивым. Он работал бы на кого угодно, только бы ему платили и не напоминали об отце. Они хорошо обращались с ним, учили его правильно говорить. В БСФ все было хорошо.
   Но помешала война. Ему посоветовали выехать в Германию, но он не решился. Он наслушался разных рассказов о нацистах. Издали он восхищался ими, он не хотел пачкаться в их дерьме. В Англии вы можете иметь свою точку зрения и называть правительство любыми именами, которые пожелаете придумать, а бобби будет стоять и посмеиваться. Вы можете ударить коммуниста, правда, Эллис не решался на это, но Страггер бил. В нацистской Германии рот лучше держать закрытым. Он не хотел ни идти в армию, ни быть посторонним наблюдателем. В армию-то он пошел. Но те разговоры: «У этого парня отец убийца… Ну да… убил дочь… Джорджи Кашмен… помните? Потрясающе…» – донимали его.
   Он надеялся, что его спишут, но его не списали, а послали чистить картошку на кухню. Они думали, что это все, на что он годится: чистить изо дня в день картошку. И они послали его в Европу с тысячами мешков картошки. И под Дюнкерком он дезертировал.
   В газетах потом писали, что там погибли многие. Но ему было наплевать на британскую армию. Он ждал немцев и дождался.
   – Я член Британского союза фашистов, – сказал он им.
   Почему бы ему не прочесть текст перед микрофоном? Он получал сотню марок в день и чувствовал огромную власть над миллионами сограждан. Не каждый человек способен на это, особенно если он сын убийцы.
   – Еще сандвич? – прошептала женщина рядом.
   Он взял сандвич и благодарно кивнул.
   «А она не старая, – подумал он. – Если бы она знала, с кем сидит». – И он усмехнулся.
   – Вам надо поправляться, – сказала женщина. Судья в это время ушел за дверь. – Вы настоящий скелет. Были в плену?
   Эллис нерешительно кивнул.
   – Бельзен, – сказал он, внимательно глядя на ее добродушное лицо. Он обрадовался, увидев, что она с сочувствием и ужасом смотрит на него.
   – Боже мой! – воскликнула она. – Я все видела в кино. Вы были там?
   Он кивнул головой.
   – Бедняга!
   Эллис пожал плечами и отвернулся. Возможно, он поступил неумно, заговорив в этот момент с ней. Он оглядел зал суда. Интересно, сколько будут заседать присяжные?
   – Они пытали вас? – спросила женщина.
   Он неожиданно возненавидел ее за любопытство.
   – Тише! – прошипел он. – Не хочу об этом говорить. – Он чувствовал, что она смотрит на него, не отрываясь.
   Присяжные вернулись. Они заседали всего двадцать минут.
   Эллис разглядывал обвиняемого, пытаясь представить себе, что чувствовал бы он сам, будучи на его месте. Дрожь охватила его.
   Открылась дверь, и вошла небольшая группа полицейских. Они стояли, ожидая судью. Появился судья во всем черном и в белых перчатках. Эллис уставился на него. Секретарь суда спросил:
   – Члены суда вынесли вердикт?
   Эллис наклонился вперед и сжал зубы.
   – Виновен!
   Двадцати минут хватило им на то, чтобы отправить человека на тот свет. Двадцати минут!
   Эллис прорычал что-то. Красный туман гнева застлал ему глаза. Женщина схватила его за руку. Судья объявил о вынесении смертного приговора.
   – Все правильно, – сказала толстая женщина. – Он изменник!
   – Аминь, – сказал капеллан.
   Эллис сжал зубы. Если они его повесят, то с ним, Эллисом, поступят точно так же. Он не изменник. Если бы они послушались его, Лондон никогда бы не бомбили. Он говорил им, что нужно избавиться от Черчилля и выбрать в правительство друзей Германии. Но эти дураки не послушались его, и теперь Лондон лежит в руинах, а они смеют называть людей предателями.
   Он встал. Зал постепенно пустел. Его и толстуху толпа несла к выходу.
   Внезапно он хрипло закричал:
   – Это убийство! Они не дали ему шанса…
   Толстуха с изумлением уставилась на него. Где-то она уже слышала этот голос… Полицейский тоже резко обернулся. Море лиц, трудно разобрать… Однако он был уверен, что слышал голос Эдвина Кашмена. Пока он в нерешительности крутился на месте, не зная, откуда раздался голос, человек в поношенном коричневом костюме выскользнул за дверь и улизнул.

Глава 2

   На втором этаже Эллис мельком увидел ножки девушки. Она шла впереди, и он слышал перестук ее каблучков по каменным ступеням. Подойдя к перилам, он увидел ее ножки в нитяных чулках, край серой юбки и белое белье под ней.
   Он ускорил шаг, чтобы заглянуть девушке в лицо. Они были вдвоем на лестнице этого большого мрачного здания, и только стук каблучков нарушал тишину. На площадке третьего этажа он увидел, как она свернула в коридор. На ней была серая фланелевая юбка и голубая кофточка. Ее шляпка давно потеряла форму; таким шляпам место в мусорном ящике. Хотя Эллис видел ее мельком, он сразу понял, что она бедна. Он нерешительно посмотрел табличку на стене: «Общество глухих и немых». И чуть ниже – «Управляющий». Эллис повернул ручку, толкнул дверь и вошел в маленькую комнату с двумя окнами, старым столом и пишущей машинкой. Ни занавесок, ни ковра. Загородка делила комнату пополам, а одна из половин была разделена еще на четыре части. Он видел такое расположение комнат в одной из контор ломбарда.
   Девушка в серой юбке стояла спиной к нему. Он уставился на ее спину, мучительно желая увидеть ее лицо, но она не вняла его мысленному призыву и не обернулась. Тогда он оглядел прямые узкие плечи и ноги, которые уже привлекли его внимание. К собственному удивлению, он поймал себя на мысли, что за поношенной одеждой старается увидеть красивое пропорциональное тело. Ее ноги смутно влекли его, несмотря на штопаные чулки и туфли со сбитыми каблуками.
   Кроме девушки и Эллиса, в комнате никого не было. Он встал около нее и ждал. Посмотрел на руки девушки, маленькие, темные от загара, длинные пальцы с коротко подстриженными ногтями. Он взглянул на свои руки с обгрызанными ногтями и усмехнулся.
   Открылась дверь в дальнем конце комнаты, и вошел пожилой мужчина. На нем был черный костюм с маленькими лацканами и большим количеством пуговиц. Когда-то мужчина был толст, а теперь похудел, и кожа складками висела на лице и руках. Резкие черные глаза под тяжелыми бровями слегка косили. Он подозрительно осмотрел их, затем кивнул, сперва девушке, потом Эллису. Ничего приветливого в этом кивке не было.
   Он подошел к девушке.
   – Для вас ничего нет, – сказал он. – Может быть, на следующей неделе. Не стоит приходить каждый день. Работа не растет на деревьях.
   – Я не могу ждать до следующей недели, – сказала девушка. Голос ее звучал безжизненно и ровно. – У меня нет денег.
   Пожилой мужчина, в котором Эллис угадал управляющего Уайткомба, пожал плечами. Казалось, он часто слышал такие слова, и на него они уже не производили впечатления.
   – Я не могу ничем вас порадовать, – сказал он нетерпеливо. – Для вас ничего нет. Я сообщу вам, если что-нибудь будет. У меня записаны ваша фамилия и адрес.
   – Вы уже говорили это, – тем же безжизненным голосом продолжала девушка. – Три недели тому назад я дала вам сорок шиллингов. Вы должны что-то сделать для меня. Когда вы взяли деньги, то сказали, что работа для меня будет найдена очень скоро.
   Мистер Уайткомб изменился в лице. Он с тревогой посмотрел на девушку, потом на Эллиса.
   – Осторожнее в словах, – сказал он, понизив голос. – Сорок шиллингов? Я не знаю, что вы имеете в виду. Какие сорок шиллингов?
   – Вы сказали, что найдете мне работу, которая не нуждается в рекомендациях. Вы сказали, что это взаймы. Я дала вам потому, что у меня не было рекомендаций.
   – Это вам приснилось, – смущенно сказал Уайткомб. – Подождите минутку. Дайте мне поговорить с этим джентльменом. Вы не должны говорить такие вещи при свидетелях. Я не брал у вас денег.
   Он подошел к Эллису.
   – Что вам угодно? – спросил он, изучая лицо Эллиса.
   – Мне нужна работа, – сказал Эллис жестами глухонемых.
   Мистер Уайткомб облегченно вздохнул, поняв, что Эллис не мог слышать его разговора с девушкой. Он быстро изобразил что-то на пальцах.
   – Медленнее, – ответил Эллис. – Я начинающий.
   Мистер Уайткомб раздраженно открыл конторку и протянул Эллису бланк для заполнения.
   Пока Эллис читал бланк, он слышал, как девушка сказала:
   – Если вы не можете мне найти работу, отдайте деньги.
   – Я не знаю, о чем вы говорите, – раздраженно сказал Уайткомб. – Я не брал у вас никаких денег.
   – Нет, вы взяли, – запротестовала девушка, – и я хочу получить их обратно. Я скажу вашим людям. Вы предлагали мне найти работу без рекомендаций.
   – Стоп! – Мистер Уайткомб стукнул кулаком по столу. – Кто вам поверит? Вы ведь воровка, не так ли? Только что из тюрьмы. Убирайтесь или я пошлю за полицией!
   – Я хочу получить обратно свои деньги. – Девушка повысила голос. – У меня нет ни пенни. Вы понимаете? Я не знаю, что делать.
   – Не могу вам помочь. Не стоит говорить об этом. Кто-нибудь может войти. Но если вы хотите, чтобы я вам помог, вы не должны упоминать о деньгах. Вы не должны говорить неправду. Из этого ничего не выйдет.
   – Я одолжила вам деньги, – с неожиданной злостью сказала девушка. – Вы сказали, что это в долг, но это была взятка!
   Мистер Уайткомб хихикнул. Теперь он был совершенно спокоен, так как думал, что Эллис глухонемой.
   – Дура! Вам не поверят. Вы думаете, что кто-нибудь захочет работать с глухой уголовницей? Убирайтесь отсюда! Если вы еще раз явитесь сюда и заговорите о деньгах, я вызову полицию.
   Эллис увидел, как девушка сжала кулачки и пошла к двери. Ее узкие плечи сникли. Дверь закрылась. Мистер Уайткомб усмехнулся и подошел к Эллису.
   – Вы заполнили бланк? – на пальцах показал он Эллису.
   «Проклятая крыса! – подумал Эллис. – Все равно я здесь работать не буду».
   Он прочитал, что нужны три личные рекомендации для устройства на работу. Он подумал о девушке. Если он скажет этому подлецу, что рекомендации нет, тот попросит у него денег, а потом так же обманет, как и эту девушку. Он со злобой посмотрел на Уайткомба.
   – Я слышал все, свинья, – сказал он. – Я ведь все слышал!
   Он ударил Уайткомба прямо в лицо. Тот вскрикнул и повалился прямо на конторку. Не обращая на него внимания, Эллис пошел к выходу и быстро спустился по лестнице. Он знал, что не надо было бить старика, но не выдержал. Он думал о девушке и жалел, что она не видела случившегося. Это обрадовало бы ее. Она заплатила сорок шиллингов и не получила ничего, кроме пустых обещаний. Он бы удивился, если бы ему сказали, что он жалеет девушку, что она интересует его. Это было для него сенсацией. Долгие годы женщины ничего не значили для него, но эта девушка чем-то привлекла.
   Лишь выйдя на улицу, он понял, что натворил. Отказавшись от помощи «Общества глухих и немых», он не получит работу. Глухие и немые требуются во многих отраслях, но на работу берут только через это общество. Эллису нужна была работа, так как у него кончались деньги, а он боялся открыть рот в общественном месте. Работа для глухонемых подошла бы ему. А сейчас все нужно начинать сначала.
   Девушка медленно шла впереди него. Он двинулся следом за ней. На улице было много народа. Он медленно шел за девушкой, раздумывая, что же ему делать.
   Двадцать шиллингов и шесть пенсов! Это все, что у него есть. Надо добывать деньги. Он подумал о Страггере. Тот поможет ему, но где его найти?
   Девушка в серой юбке свернула на Виллер-стрит, и, поскольку Эллису нечего было делать, он пошел за ней. Он раздумывал о своем, но глаза его, не отрываясь, смотрели на ноги девушки. «Не часто встречаются такие красивые ноги, – подумал он. – У большинства женщин ноги безобразные. Интересно, кто она?»
   «Глухая уголовница» – назвал ее этот подонок, однако он не кричал на нее. Наверное, она читает по губам. Вот с ней-то он сможет поговорить, она не узнает, как звучит его голос. Она прочтет слова по его губам. Эта мысль была приятной. Мужчина не может всю жизнь быть один. Нужна женщина. У этой девушки нет денег, у него тоже нет. Она уголовница, а он беглый преступник. Они могут составить пару.
   Он нахмурился. А почему он тратит время, размышляя о такой чепухе? Есть более важные вещи, о которых стоит подумать, но глаза его не отрывались от девушки.
   В саду возле станции метрополитена Чаринг-Кросс играл джаз. Музыка звучала весело и бодро, и вокруг собралась толпа.
   Девушка прошла мимо ворот в сад и медленно двинулась по аллее, выбирая скамейку. Эллис следовал за ней. Он думал, что она сядет, но она продолжала медленно идти, опустив плечи.
   Наконец она выбрала место на скамейке, обращенной к отелю «Савой», у которого стояли первые посетители ресторана. Эллис сел напротив и принялся изучать ее лицо. Ему пришлось испытать разочарование: она была некрасива. У нее было обычное лицо и грязные каштановые волосы. Под глубоко посаженными черными глазами темнели круги. На вид ей было лет двадцать. Кроме фигуры, в ней не было ничего привлекательного: обычная продавщица, клерк или прислуга, которых много на улицах Лондона. Он смотрел на нее зло.
   «Во всяком случае, не стоит забивать голову женщинами», – подумал он и все же продолжал смотреть на девушку. Несколько дней он находился в Лондоне и был одинок. Если бы девушка была покрасивее, он бы заговорил с ней, рассказал бы, как ударил негодяя. Девушка сидела на скамейке неподвижно и смотрела, как первые посетители занимают столики в ресторане. Она даже наклонилась вперед, чтобы видеть, что им подают.
   Эллис забыл о ней. Он сидел и думал, как найти Страггера. Потом встал, чтобы подойти к девушке, но тотчас же сел на свое место. Хорошо одетая пожилая женщина села на скамейку рядом с девушкой и стала читать вечернюю газету. Между собой и девушкой она положила сумочку. Эллис увидел, как девушка открывает эту сумочку. Ее движения были ловкими и незаметными. Потом он увидел, как она сжала несколько фунтовых билетов. Эллис не испытал никаких чувств. Он просто сидел, глядя на руки девушки. Неожиданно женщина отбросила газету и схватила девушку за руку.
   – Воровка! – заорала она, яростно глядя на девушку, которая пыталась вырваться.
   Эллис что-то проворчал, а сердце его тревожно забилось. Он знал, что сама судьба заставляет его вмешаться. Он встал и подошел к женщине.
   – Отпустите ее! – сказал он.
   Женщина изумленно уставилась на него, но продолжала кричать. Он вырвал руку девушки.
   – Бежим!!! – крикнул он.
   Они бросились бежать к Эбмаркент.

Глава 3

   – Заткнись! – крикнул он. – Перестань ныть.
   Он не смотрел на нее, и она не знала, что он говорит. Звуки не доходили до нее. Позднее он научился дотрагиваться до нее, прежде чем начать говорить. И она могла прочесть слова по его губам. Она продолжала плакать, сложив руки на коленях и раздвинув ноги. Со своего места он мог видеть ее голые ноги под юбкой. Опухшее бледное лицо под ужасной шляпкой отпугивало его.
   – Ты можешь замолчать? – крикнул он. – Тебя могут услышать. – И добавил: – Какой же я дурак, что привел тебя сюда!
   Слова были бесполезны для ее мертвых ушей. Она не слышала его, не смотрела на него. Внезапно он вспомнил, что она глухая. Плохо, что он привел ее сюда. Он снова приблизился к окну и ждал. Прошло много времени. Почему он это сделал? Почему совершил этот сумасшедший поступок? Он одинок, ему нужна живая душа, потому он и помог ей, а теперь смотрел, как плачет эта маленькая дура. Если бы она украла деньги и убежала, он забыл бы эту некрасивую дуру, но этот противный рев убивал его, вызывал в нем отчаяние. Они едва убежали. Полицейский был довольно быстр. Они бежали, движимые одной целью, взявшись за руки, как расшалившиеся дети. Полицейский догнал их, но Эллис схватил его за рукав и ударил по колену. Полицейский упал, и они побежали дальше. Они опередили его ярдов на пятьдесят. Останавливались машины, кричали люди. Эллис на ходу втолкнул девушку в трамвай и вскочил сам. Кондуктор отсчитывал деньги и поэтому не видел погони. На повороте к туннелю на Кингсуэй трамвай сильно гремел, и поэтому никто из пассажиров не слышал воплей полицейского.
   Они вышли на Саутгемптон-роуд и быстро вошли через Рассел-сквер к улице, на которой жил Эллис. Никто из них ничего не говорил – каждый был занят своими мыслями. Девушка шла как автомат, и казалось, она вот-вот упадет. Люди с любопытством смотрели им вслед, но Эллиса это не беспокоило. К счастью, его хозяйка миссис Уиллер была в подвале, и никто не видел, как он привел девушку к себе.
   Девушка уселась на постель и стала плакать. Внизу по улице прогуливался полицейский. Он остановился поговорить с почтальоном. Эллис, сжав зубы, следил за полицейским. Заявят ли Уайткомб и та женщина в полицию? Он считал, что они определенно сделают это. Возможно, его описание уже распространяют по всему Лондону. Он сжал кулаки. Если его схватят, им нетрудно будет установить, кто он есть на самом деле. Вместо месячного заключения его повесят.
   Неожиданно девушка сказала безжизненным голосом:
   – Я голодна. У вас есть что-нибудь поесть?
   Эллис неохотно повернулся к ней.
   – Что-нибудь поесть? Сейчас не время заниматься этим.
   Она легла на бок, подперев голову рукой.
   – Я очень голодна, – заскулила она. – Вы не знаете, как я голодна!
   – Возьми себя в руки, – сказал Эллис. – Тебе надо уйти. Я не могу держать тебя здесь. – Он подошел к ней и сжал ее ладони. Когда он убедился, что она на него смотрит, он повторил: – Возьми себя в руки.
   Она истерически разрыдалась.
   – Я очень голодна. Я несколько дней ничего не ела.
   – Меня это не касается. Ты уберешься отсюда?
   Она продолжала рыдать.
   – Я бы не взяла эти деньги, если бы не была так голодна, – простонала она. – Дайте же мне что-нибудь поесть, пожалуйста. Я не могу идти, нет сил даже встать.
   Он рывком поставил ее на ноги.
   – У меня здесь ничего нет, – жестко сказал он. – Теперь уходи. У тебя есть деньги, и ты сможешь купить себе поесть. Но не приставай ко мне.
   Она дико посмотрела на него, потом лицо ее застыло, и она прихрамывая направилась к двери. Эллис не пытался ей помочь, и она упала на вытертый ковер, шляпа свалилась у нее с головы, руки и ноги раскинулись…
   Он нерешительно стоял рядом с ней. Он тоже чувствовал голод. Он знал, что с ней ничего не поделаешь, пока она не поест. Он подошел к шкафу, достал серые фланелевые брюки и поношенную спортивную куртку. Если он переоденется, полиция, может быть, и не узнает его. Они действуют быстро. Возможно, у них уже есть его описание. У всех.
   Он вышел из комнаты, остановился на лестнице. Потом быстро сбежал вниз. Вышел на улицу и внимательно осмотрелся вокруг. Полицейский все так же прохаживался неподалеку. Эллис пересек улицу и зашел в кафе. Девушка, которая подала ему три куска пирога, булочку и торт, заинтересовалась его шрамом. Он чувствовал ее взгляд на своем лице. Расплатившись, он с ненавистью взглянул на нее и вышел на улицу. На углу стоял полицейский и смотрел на него. Эллис нерешительно потоптался на месте, потом направился к своему дому, поглядывая на полицейского.
   Дойдя до двери, он оглянулся. Девушка из кафе стояла на пороге и смотрела ему вслед. Он сделал непристойный жест в ее сторону и вошел в подъезд. Он слышал, как миссис Уиллер пела где-то в подвале. Ее пронзительный голос действовал ему на нервы. Она пела гимн:
Христианство – вера в бога.
Позволь мне раствориться в тебе…

   Он тоже готов был раствориться, лишь бы спасти свою шкуру. Он вошел в комнату.
   Девушка по-прежнему лежала в той же позе. Он нахмурился. Он так легко мог избавиться от нее в трамвае, но зачем-то притащил сюда. Он посмотрел на ее ноги. Они напомнили ему, что он привел ее сюда с определенной целью. Пусть она некрасива, но она женщина и может пригодиться. То, что она глухая, к лучшему.
   Он пихнул ее ногой. Она застонала и попыталась подняться. Резкие удары подействовали на нее, и она встала, держась за него.
   Когда Эллис убедился, что она не упадет, он развернул один сверток и вывалил перед ней пирог.
   – Ешь, если ты так голодна, – сказал он.
   Эллис видел людей, превратившихся в скотов, но здесь, в лондонской квартире, это вызывало отвращение. Он подошел к окну и выглянул наружу. Стоя там, он вспомнил, что держит в руке торт. С отвращением он швырнул его девушке, норовя попасть ей в лицо.
   Он опять отвернулся к окну, довольный тем, что показал ей, какой он жестокий и безжалостный. Чем раньше она поймет это, тем лучше. В конце улицы он увидел разносчика вечерних газет. Эллис видел, как люди покупали газеты, но боялся второй раз выходить на улицу. Разносчик перешел улицу, и девушка из кафе купила газету. Она что-то сказала, и разносчик рассмеялся, а потом направился к маленькому серому дому.
   Эллис быстро повернулся к двери. Девушка доедала торт. Встретившись с ним взглядом, она испугалась, но он прошел мимо нее к двери и вышел в коридор. Из-за перил лестницы он увидел внизу миссис Уиллер, которая стояла в вестибюле с газетой в руках.
   Затаив дыхание, он осторожно отступил назад, чтобы она не могла заметить его. Молча он стал следить за ней.
   Миссис Уиллер была высокой худой женщиной с усталым взглядом и редкими седыми волосами. Рукой она держала очки возле глаз и просматривала газету.
   Эллис вернулся в комнату.
   Теперь девушка сидела на краю кровати. Они посмотрели друг на друга.
   – Кто ты? – грубо спросил он. – Как тебя зовут?
   – Грейс Кларк, – испуганно ответила она. – Спасибо за…
   – Заткнись! – злобно сказал он. – Я ничего не сделаю с тобой. Ничего. А из-за тебя у меня будут неприятности. Что ты думаешь делать?
   Ее лицо выражало страх.
   – Не знаю.
   – Где ты живешь?
   – В Комдентауне.
   – Ты только что из тюрьмы, не так ли?
   Она кивнула.
   – Боюсь, что тебе лучше вернуться обратно. – Он снова подошел к окну. – Я был дураком, что помог тебе. За что тебя посадили?
   – У меня ничего нет. Мой отец был убит…
   – Не говори со мной, как с полицейским. Тебя посадили за то, что ты была воровкой?
   – Я ничего не могла сделать. Я пыталась найти работу. Но никто не хотел брать глухую. – Она сжала кулаки. – Я искала и искала, но все было бесполезно. Я хочу жить…
   – Ты лжешь, – сказал он. – Ты что-то сделала с пенсией… или с чем-нибудь другим… Не обманывай меня.
   – Я убежала со службы в женских войсках ВВС. Они искали меня. У меня болел отец. За ним некому было смотреть. И я дезертировала. Потом упала бомба.
   – Хорошо, хорошо, – нетерпеливо сказал Эллис. – Я ничего не хочу слышать про несчастья других. Я сам достаточно несчастлив. Ты воровка, ведь так?
   Шатаясь, девушка медленно, спокойно встала.
   – Я ухожу, – твердо сказала она. Губы ее дрожали. – Можете называть меня, как хотите.
   В дверь постучали. Эллис толкнул девушку в угол и чуть приоткрыл дверь. В дверях стояла миссис Уиллер.
   – Добрый вечер, – сказала она и улыбнулась.
   – В чем дело? – раздраженно спросил он.
   – Вы видели вечернюю газету?
   Он покачал головой.
   – Тогда прочитайте.
   Эллис прочитал небольшой абзац. Сердце тревожно забилось: «Что же теперь будет?»
   Там было всего несколько строк, но и их хватало с избытком. Описание девушки и его самого было достаточно подробным. Они даже привели его имя. Полиция просила информацию, которая поможет им арестовать его за грабеж.
   Он молча вернул газету.
   – Ну и что? – спросил он. – Почему меня это должно интересовать?
   – Это, возможно, вы? – Миссис Уиллер указала на описание. – Разве нет?
   – Лучше осторожнее выбирайте слова, – сказал он. – У вас могут быть неприятности из-за подобных ошибок.
   – Она здесь, не так ли? Я слышала два голоса, – ухмыльнулась миссис Уиллер. – Ну, это будет стоить семь фунтов. Это то, что она украла, да? Давайте мне деньги и убирайтесь! Я буду молчать.
   – Хорошо! – рявкнул Эллис, потом распахнул дверь. – Вы считаете себя умной, да? Она здесь, смотрите на нее. Вот она – воровка!
   Миссис Уиллер с улыбкой взглянула на девушку и уставилась прямо на него.
   – Не очень-то красива, а? Но вам она подходит, вы тоже не из красавцев. Ну ладно, гоните деньги и убирайтесь. Я не хочу иметь в доме подобных типов.
   Девушка посмотрела на Эллиса, ища у него защиты.
   – Дай деньги, – сказал он ей, – и убирайся. Все деньги. Она имеет право выгнать тебя.
   – И вас тоже, молодой человек, – поспешно сказала миссис Уиллер.
   Холодный дикий гнев охватил Эллиса. Он увидел, как Грейс Кларк открыла свою сумочку, и ненависть к старухе переполнила его. Он схватил голубую вазу, стоявшую на камине, и повернулся. Миссис Уиллер считала деньги. Она подняла голову и удивленно посмотрела на него. Но он опустил вазу на ее голову раньше, чем она успела закричать. Ваза разбилась вдребезги. Женщина рухнула на пол с окровавленной головой.
   Эллис долго смотрел на нее. Потом кинулся к двери и схватил девушку за руку.
   – Не оставляйте ее так, – безжизненно произнесла девушка, в ужасе глядя на старуху. – Вы ее…
   Эллис обернулся. Движение на улице привлекло его внимание. Из кафе с газетой в руках вышла девушка. Она только что обслуживала его в кафе. Рядом с ней шел полицейский. Девушка указывала на его дом, и лицо ее горело от возбуждения. Даже полицейский выглядел взволнованным.
   Эллис подхватил девушку.
   – Теперь мы оба в беде, – сказал он, тряся головой. – Мы оба, понимаешь? Бежим! Мы будем вместе.
   Он толкнул ее в коридор к черному ходу.

Глава 4

   Сперва голос, теперь шрам. Он не знал, как избавиться от шрама. Это даже опаснее, чем голос. Он думал только об одном: надо на время укрыться, успокоить нервы и обдумать положение.
   Он и девушка без труда улизнули из дома. Пока полицейский шел к главному подъезду, они выскользнули через черный ход и, сев в такси, доехали до Кингс-Кросс. Оттуда поехали на метро до Бейкер-стрит.
   Таксист без особого удивления взглянул на шрам Эллиса. Но если он читал вечернюю газету, то обязательно сообщит в полицию, что вез мужчину и женщину, соответствующих описанию. Однако это не беспокоило Эллиса. Для этого он и взял такси. Он хотел, чтобы полиция считала, что он направился на север. Он заставил Грейс купить билеты, а сам стоял в стороне, прижимая к щеке носовой платок, как человек, у которого болят зубы.
   Поезд тащился по туннелю. В это время Эллис пытался обдумать план действий. Он понимал, что оставил за собой след и полиция не замедлит вцепиться в него.
   Ему надо все обдумать и где-то скрыться. В Лондоне слишком много полицейских. Никогда не знаешь, когда они опустят руку на твое плечо. Он мысленно вернулся в прошлое, вспомнил время, когда умерла его мать. Отец отправил его в Иствуд. Два месяца он бродил по лесу, исследуя отпечатки ног и играя в военные игры в лесу. И теперь, сидя в метро, закрыв лицо платком, он решил, что Иствуд – хорошее место для убежища.
   Тогда у него родился план.
   На Бейкер-стрит он послал Грейс купить два билета до Иствуда. Девушка действовала как в трансе. Он только говорил, что делать, и она моментально повиновалась.
   Отсутствующее выражение ее лица удивляло и возбуждало его. Удар, который он нанес миссис Уиллер, лишил девушку сил. Она была убеждена, что он убил ее. А раз так, то, если их схватят, обоих повесят, и если уж он втянул ее в беду, то стоит держаться к нему поближе. Когда поезд увозил их в пригород Лондона, Эллис тоже решил, что ему следует держаться поближе к девушке. И не только потому, что о них написано в газете. Поскольку им надо скрываться, она поможет ему. К тому же у нее слишком заурядная внешность. У него же фамилия написана на щеке. Она будет его голосом. Она поможет скрыть от людей его шрам. Он спас ее, теперь она у него в долгу. Это, без сомнения, обяжет ее помогать ему.
   Она изумленно уставилась на него, беспомощно и испуганно, читая его слова по губам.
   – Вам не надо было убивать ее. – Это было все, что она смогла сказать ему, а потом добавила: – Зачем вы это сделали? Надо было отдать ей деньги, и все.
   Эллис пожал плечами и посмотрел в окно. Он знал, что она права, но он не мог контролировать в себе подобные вспышки.
   Перед ним проплывали зеленые поля, и он вспомнил Телхейм, где собирались игроки в гольф, а он наблюдал за игрой и подносил мяч. Это была седьмая станция, и он неожиданно решил поехать туда ночью. Они смогут переночевать в клубе, а если повезет, то девушка переоденется.
   – Я возьму одежду, а ты переоденешься. Сейчас тебя узнает любой, но если ты переоденешься, тебя никто не узнает.
   Она сжала руки и взглядом дала понять, чтобы он оставил ее в покое.
   – Мы влипли вместе, – сказал он. – У тебя тоже петля на шее. Ты понимаешь? Мы связаны одной веревкой.
   Через несколько минут поезд остановился в Телхейме, откуда было недалеко до гольф-клуба.
   – Пойдем побыстрее, – сказал Эллис. Он боялся выходить на этой станции. Здесь всегда было много народу, и их легко могли узнать. Но он решил рискнуть. Он чувствовал, что если им повезет и их никто не узнает, то по крайней мере один день они будут в безопасности и спрячутся возле гольф-клуба.
   Они быстро пошли по платформе к выходу. Здесь не было контроля. Билеты проверял кассир. Увидев, что окошечко кассы прикрыл здоровенный любитель гольфа с рюкзаком и клюшками, Эллис торопливо провел Грейс мимо кассы.
   «Повезло», – мелькнула ободряющая мысль. Их никто не видел, и никто не проверил билеты. Теперь, кажется, след запутан.
   Они направились к гольф-клубу. Интересно, закрыт ли клуб или кто-либо из членов остался там на ночь? Взобравшись на холм, они увидели белое квадратное здание. Из открытых окон лился свет. Неожиданно он погас.
   Эллис толкнул Грейс к кустам. Она вскрикнула и испуганно посмотрела на него.
   – Я не собираюсь убивать тебя, дура! – прошипел он. – Кто-то идет.
   Они спрятались в кустах и стали ждать. Через несколько минут высокий мужчина прошел мимо них. Он сдвинул шляпу на затылок, и его широкое загорелое лицо выглядело довольным. Он насвистывал какой-то мотив, и Эллис увидел, что под мышкой у него торчит вечерняя газета.
   Когда он прошел, Эллис и девушка приблизились к дому.
   – Стой здесь, – сказал он, – и смотри в оба. Если кого-нибудь увидишь, дай мне знать. Я попытаюсь влезть туда. – Он взял ее за руку и погладил ее. – Стой здесь и не бойся. Ты пожалеешь, если попробуешь выкинуть со мной какую-нибудь штучку…
   Он отошел от нее и стал осторожно красться к зданию, стараясь держаться поближе к деревьям и кустам. В доме никого не было.
   Эллис попытался открыть переднюю или заднюю двери, но они были надежно закрыты. Тогда он выбрал подходящее окно, разбил его камнем и, сунув руку в отверстие, дотянулся до задвижки. Затем влез в комнату, которая оказалась кабинетом секретаря, и, выйдя из кабинета, прошел по коридору до входной двери. Замок был простой и открылся без труда.
   Эллис вышел и быстро двинулся по тропинке туда, где оставил Грейс. Он был потрясен, когда не обнаружил девушки. Он оглянулся. Непохоже, чтобы она могла далеко уйти. Он посмотрел на землю, увидел следы и понял, что она направилась к лесу, где он когда-то играл ребенком. Вглядевшись, Эллис заметил ее. Ярость вспыхнула в нем, и он рванулся в том же направлении. Он хотел схватить ее, повалить на землю и избить до крови. Раз или два он крикнул ей вслед, но потом сообразил, что она не может услышать его. Он удивился, как быстро она скользит между деревьями. Большинство девчонок вообще не умеют бегать, а эту маленькую дуру, казалось, нес ветер. Раз или два она споткнулась. Ярость его утихла. Ничего, когда он ее схватит, то заставит заплатить за все. Она пожалеет, что пыталась одурачить его. Вдруг девушка обернулась и увидела, что он бежит за ней. Она закричала и побежала еще быстрее. Между ними было уже ярдов двадцать, и он чувствовал, что вот-вот схватит ее. Схватит и проучит. Но она бежала быстрее его, и у него уже подкашивались ноги… Эллис дышал прерывисто, открытым ртом, но продолжал гнаться за ней. Внезапно его нога куда-то провалилась, и он с воплем упал головой вниз в какую-то канаву.
   Он с трудом пришел в себя и попытался встать. Дикая боль в правой ноге заставила его взвыть. Он передохнул немного и попытался сесть. Боль набросилась на него снова. Ошеломленный, он лежал лицом вниз и старался отдышаться, с ужасом начиная осознавать свое положение. Он осмотрел свою правую ногу. Она была неестественно подогнута, и он понял, что сломал ее. Он попался в западню, как кролик. Здесь они и схватят его. Он ругался по-английски и по-немецки. Отчаяние охватило его, и лицо потемнело от боли и страха. Он царапал землю пальцами, пока на них не выступила кровь.
   Так попасться! Теперь его схватят. Обнаружат разбитое стекло и узнают, что это сделал он. Пошлют за полицией, и тогда его опознают. И капут! Несколько минут он пребывал в гневе, не в состоянии взять себя в руки. Потом сел, стараясь не опираться на сломанную ногу, которая уже начала опухать. Он был в панике, а боль становилась все сильнее и сильнее. Он, забыв все, начал звать на помощь. Пусть его схватят, пусть повесят, но сначала пусть избавят от этой боли. Эллис кричал, и крик его разносился далеко вокруг. Но никто не слышал этого крика. Он взялся за сломанную ногу и попытался вправить ее. Боль снова пронзила его, и он взвыл диким животным криком. Он снова упал на дно канавы и долго лежал там, беспомощный и слабый.
   – Вы не разбились? – услышал он внезапно слабый голос Грейс. Он услышал голос, но не мог поверить, что она вернулась. С трудом, стараясь не потерять сознания, он поднял голову и увидел ее. Темная фигурка на фоне мрачного леса. Она стояла на краю канавы и смотрела на него. Ему стало легче, что он не один. А она начала спускаться.
   – Не оставляй меня, – сказал Эллис и забеспокоился. Его волновала мысль, что в темноте она не увидит его губ. – Я сломал ногу. Помоги мне. Я дал тебе еды, я спас тебя от той ведьмы. Ты не должна бросать меня. – Он сжал ее руку. – Если ты не поможешь мне, я скажу, что это ты убила миссис Уиллер.

Глава 5

   – Я пойду в клуб, – сказала она. – Может быть, там найдется что-нибудь подходящее для шины.
   Он не мог понять, откуда девушке вроде нее известны такие вещи. Она объяснила, что прошла курсы медсестер при женском батальоне ВВС. Эллис не хотел, чтобы она уходила, но понимал, что надо что-то делать, ведь сам он был полностью беспомощен. Он не может оставаться в канаве, а чтобы выбраться из нее, ему нужны костыли.
   Грейс побежала в клуб. Как только шаги ее затихли, он тут же потерял самообладание и начал ругать себя за то, что позволил ей уйти. Она не вернется. После его угроз надо быть дурой, чтобы вернуться… На ее месте он не стал бы и колебаться. На дне канавы было мокро и холодно. Он промок и замерз. Время шло. Эллис снял часы с руки и положил их в бумажник, чтобы они не промокли. Двадцать минут прошло. Что она делает? Вернется ли обратно? Он попытался подняться, но боль снова заставила его лечь на дно канавы. До него долетел звук электропоезда. Эллис представил себе, как девушка стоит на платформе, потом входит в вагон, садится в самом углу. Он слишком ясно представил себе, как она смотрит в окно, и закричал от бессилия и злобы. Он слышал, как поезд ушел. Эллис задрожал и схватил себя за горло.
   Наконец он услышал ее шаги, и луч фонаря осветил его.
   – Убери фонарь, дура! – заорал он, но смолк, вспомнив, что она не слышит.
   Девушка спустилась в канаву. Он выхватил у нее фонарь.
   – Все в порядке, – сказала она и взяла у него фонарь обратно. – Нас никто не увидит.
   Девушка зажгла фонарь снова. Он увидел канаву с водой, свою сломанную ногу, мокрую девушку. Из-под ужасной шляпки, как крысиные хвостики, торчали мокрые пряди волос.
   – Сейчас попробую вправить ногу, – деловито сказала она.
   Грейс принесла большой чемодан и два ярких летних зонта. Она тяжело дышала, но была спокойна, и он еще раз очень обрадовался, что она с ним.
   – Вот так-то лучше, не правда ли? – С этими словами она раскрыла над ним один из зонтов.
   Бессознательно она говорила веселым тоном опытной медсестры. Эллис кивнул, наблюдая за ней. Он сомневался, что сам, будучи на ее месте, догадался бы захватить зонты. Она закрепила один из зонтов в земле, так, что он прикрыл его от дождя, и Эллис одобрительно кивнул, когда она рядом с первым зонтом укрепила второй. Оба зонта образовали крышу над головой. Даже уютно стало при свете фонаря, и невольно Эллис вспомнил детство. Грейс раскрыла чемодан и достала два прорезиненных плаща.
   – Вам надо лечь на плащ, – сказала она. – Иначе наживете ревматизм.
   Он потрогал свою ногу.
   – Вправь мне ногу, – нетерпеливо проговорил он. – И не стоит думать о ревматизме. Ты думаешь, я смогу оставаться здесь всю ночь?
   Но она занималась чемоданом и не смотрела на него, так что он так и не понял, услышала ли она его. Волна гнева снова охватила его. Ему стало невмоготу испытывать благодарность к этой глухой дурочке. Он попытался дотронуться до нее, но у него не хватило сил.
   – Вы можете помочь? – спросила она, наклоняясь к нему.
   Он почувствовал запах ее мокрой одежды, и на его лицо упало несколько капель с ее шляпы.
   Он схватил ее за руку.
   – Моя нога! – заорал он. – Вправь сначала ногу.
   Но она не могла видеть его губ и спокойно сказала:
   – Поднимитесь немного, я уложу вас на плащ.
   Эллис собирался спорить с ней, но слишком ослаб. Он ненавидел ее за превосходство над ним, но сейчас оставалось только повиноваться ей. Наконец он с трудом перевалился на плащ. Она осторожно поправила его ногу. Увидела, что он смертельно бледен, и положила свою маленькую загорелую руку ему на плечо.
   – Здесь есть бренди, – сказала она и опять склонилась над чемоданом.
   Он снова увидел ее изогнутую спину и стройные ноги. Как жаль, что она так некрасива, но все же у нее хорошая фигура. Искорка вожделения зажглась в нем и тут же погасла.
   Она повернулась к нему.
   – Выпейте, – сказала она и приподняла его голову. Бренди помогло. Он почувствовал внутри приятное тепло, и мужество вернулось к нему.
   Грейс начала стаскивать с его ноги ботинок, и он подумал, чистые ли у него ноги. Горячий стыд охватил его. Он разозлился на себя за это и попытался остановить ее, но не смог. Так и лежал под цветным зонтом, раздраженный и злой, ненавидя ее и от стыда ругая себя за потерю гордости. Она сняла с него ботинки и носки, потом пододвинулась поближе и стала расстегивать пуговицы на брюках. Он схватил ее за руку и заставил посмотреть на него.
   – Оставь меня! – крикнул он. – Что ты собираешься делать?
   Она изумленно посмотрела на него.
   – Все в порядке, – сказала она успокаивающе. – Мне нужно обнажить вашу ногу. Надо снять брюки. Это нетрудно… Я была сестрой… По крайней мере почти сестрой.
   – Оставь меня, – сказал он и покраснел, подумав о своих волосатых ногах. – И не раздевай меня.
   Грейс была настойчива, а у него не было сил помешать ей. Эллис лежал на спине, закрыв глаза, и только губы его шевелились. Он позволил ей стянуть с себя брюки и отвернулся в сторону. Он называл ее всеми непристойными словами, но она этого не знала. Она смотрела только на его ноги, затем начала осторожно ощупывать. Он взвыл от боли, хотел ее ударить, но боялся, что ему станет еще больнее от этого движения. Он поднял голову и следил за ней злобным взглядом. Грейс достала из чемодана одеяло и укутала им здоровую ногу. Приятно чувствовать тепло. Потом при свете фонаря она склонилась над его сломанной ногой. Ее маленькие ручки казались прекрасными на фоне его грубой волосатой ноги.
   – Это ниже колена, – сказала она. – Думаю, что смогу что-нибудь сделать. – Она посмотрела на него. – Будет больно…
   – Давай, – сказал он заискивающе. – Я могу вытерпеть боль. Не думай, что я такой слабый…
   Но раньше чем она дотронулась до больного места, Эллис уже начал дрожать, сжав кулаки и закусив губы. Она дала ему еще немного бренди.
   – Успокойтесь! Я ведь хочу помочь. Только не деритесь.
   – Давай быстрее, грязнуха! – рявкнул он, и она опять стерпела его грубость.
   Она снова полезла в чемодан. Он хотел ущипнуть ее за стройные ноги, но побоялся. Она достала из чемодана хирургические лубки и бинты. Казалось, не было ничего, чего бы она не предусмотрела.
   – В клубе есть аптечка для оказания первой помощи, – сказала она. – Даже носилки. Если бы кто-нибудь помог мне, я бы отнесла вас туда.
   – Ого! – вскрикнул он и закрыл глаза.
   Он знал, что будет больно, но не думал, что боль будет такая ужасная. Сперва он почувствовал ее руки на сломанной ноге. Затем боль стала сильнее и охватила все тело. Из его рта вырвался вой, руки вцепились в плащ.
   – Все будет хорошо, – услышал он.
   Боль еще сильнее охватила его. Он орал, пытаясь сесть. Потом он почувствовал тошноту и слабость. У него не было сил даже кричать, когда он почувствовал скрежет встающих на место костей. На некоторое время он потерял сознание от боли. Когда очнулся, темнота поразила его. Он ничего не сознавал, кроме ужасной темноты. Он закричал и снова потерял сознание.
   Позже он снова очнулся в темноте, потом увидел освещенные цветные зонты над собой, почувствовал тупую боль в ноге и разрыдался, как ребенок, которому приснился страшный сон.
   Эллис ощутил холодную твердую руку на своей руке, и мужество вернулось к нему. Она что-то говорила ему, но смысл ее слов не доходил до него. Достаточно было знать, что она рядом с ним и не уйдет в дождь и ветер, не бросит его одного. Она держала его руку, пока он не уснул.

Глава 6

   К пяти часам утра дождь прекратился и тусклое солнце начало подниматься. Воздух был свежий и чистый. В разрыве облаков виднелось голубое небо. Эллис беспокойно повернулся и натянул одеяло до подбородка. Солнечные лучи проникали сквозь цветные зонты и беспокоили его. Сперва он никак не мог понять, где он и что делает в этой яме. Его рука нащупала ноги, и он, вздрогнув, неожиданно вспомнил все. Во рту у него сразу пересохло. Он приподнялся. Когда он увидел, что Грейс спит у его ног, свернувшись в клубочек, он облегченно вздохнул.
   «Значит, она осталась со мной», – подумал он и долго-долго изучал ее, впервые глядя на нее как на женщину, с которой его связала судьба, а не как на обузу и помеху.
   Эллис был удивлен, увидев, что она, однако, не такая уж и некрасивая, как ему казалось вначале. Он начал сознавать, что видел в ней только плохое. Никто не может выглядеть хорошо, будучи голодным и грязным. Она не красила ни губ, ни ресниц, волосы у нее спутались, одета она была ужасно. Но теперь он разглядел, что у нее хорошей формы нос и подбородок, мягкие полные губы.
   Он, конечно, знает, что она – никто, недостаточно воспитанна, но он тоже никто, тоже недостаточно воспитан. Он знает это, и поэтому они подходят друг другу.
   Он – предатель, сын убийцы. Она – воровка, уголовница. «Прекрасная пара», – подумал он, снова разглядывая ее тело. Оно опять смутно возбудило его. В ней что-то есть!
   Если бы у нее были деньги, если бы кто-то взял на себя заботу о ней, она могла бы быть лучше. Во всяком случае, для него она оказалась неожиданно полезной. Она вправила ему ногу, и он чувствовал себя почти хорошо: значит, она сделала все правильно. Она даже устроила ему неплохую постель. Он беспокойно пошевелился. Не место и не время лежать тут и думать о ней. Она здесь – и это самое главное. Он посмотрел на часы. Двадцать минут шестого. Он толкнул ее. Грейс тут же проснулась и подняла голову с чемодана, который заменял ей подушку. У нее не было такого дурацкого вида, какой бывает у людей, которых внезапно будят. Она села и поежилась.
   – Надо идти отсюда, – сказал Эллис грубо. – Надо убираться.
   Она потерла ладонями глаза, потянулась и вскочила.
   – Нога болит? – спросила она, складывая зонтик.
   – Все в порядке, – сказал он. Ему было не по себе. Наверное, давно не ел. Голода он не испытывал, но все-таки прибавил: – Я голоден.
   Грейс кивнула.
   – Я посмотрю, что можно сделать. Я тоже голодна. – Она посмотрела в сторону клуба. – Я могу найти в клубе пищу, – продолжала она, свертывая одеяла. – Они еще нам понадобятся. Нам еще многое может понадобиться.
   – Нам нужно уходить отсюда, – напомнил ей Эллис. – Помоги мне встать, я не могу здесь валяться целый день.
   Но она не смотрела на него и не знала, что он с ней разговаривает. С неожиданным гневом он размахнулся, чтобы достать ее и ударить, но не дотянулся.
   – Я ненадолго, – сказала она и выскочила из канавы.
   – Вернись! – крикнул он, испугавшись, что она уходит. Он пытался встать, но Грейс уже ушла, слишком занятая другой проблемой.
   Эллис в гневе ругал ее, но ничего не мог поделать и понял всю бессмысленность своей ярости. Он полностью в ее руках. Она понимает всю опасность своего и его положения. Но ей можно доверять. На ее месте он давно бы бросил такую обузу.
   Эллис лег, глядя на облака, проплывающие по небу. Раньше он заботился только о себе, и теперь странное чувство доверия к другому человеку было приятно. Боль в ноге была тупой и слабой, и силы снова вернулись к нему. «Если она вернется, я спасен», – думал он в полудреме. Он позволит ей командовать и посмотрит, что из этого выйдет.
   Эллис задремал. Тело привыкло к боли, и она больше его не беспокоила. Он ощущал, что его лихорадит, язык распух. Наверное, у него поднялась температура. Это неудивительно. Несмотря на подложенный под него плащ и зонтик над ним, он промок насквозь.
   Время шло, но теперь это его не беспокоило. Что за странность, что он уверился в том, что девушка спасет его? Или он думает так, потому что болен и не может ясно мыслить? Он мог ни о чем не беспокоиться. Сейчас ему нужно только полежать и поспать…
   Повеял холодный ветер, но солнце припекало. Эл-лис уснул, проснулся и снова уснул. Затем проснулся окончательно с тревожной мыслью, что он один. Он испуганно взглянул на часы. Было пять минут седьмого. Где Грейс? Испугалась и бросила его? С огромным усилием он привстал на здоровую ногу и подтянулся к краю канавы. Теперь он мог разглядеть клуб и вдруг увидел девушку, идущую по тропинке. Нога болела, тупая боль отдавалась во всем теле, но он почувствовал облегчение и не пожелал поддаваться слабости. Он держался за траву и мрачно ждал. Когда она увидела его голову над канавой, то сразу же бросилась к нему. В од-ной руке она тащила чемодан, и он заметил веревку, обмотанную вокруг запястья, как будто она что-то тащила за собой.
   – Вам нельзя вставать! – крикнула она, подбегая к нему.
   – Помоги мне выбраться, – лихорадочно сказал он. – Я не могу больше здесь оставаться. Дай мне руку.
   Она протянула ему руку, и он начал медленно выползать из канавы. Боль жаркими волнами заливала его тело. Он кричал, ругался, пот струями стекал по его телу. Потом он шлепнулся на землю. Он попытался отползти, но нога за что-то зацепилась, и он потерял сознание.
   – Выпейте это, и вам станет полегче, – услышал он ее голос. – Это чай!
   В руке она держала чашку с чаем. Чай был крепким и горячим. Он выпил его и лег.
   – Хорошо, – сказал он. Темнота в глазах рассеялась, и Эллис увидел яркое солнце над головой. Он лежал на носилках, под головой у него было одеяло.
   – У меня есть еда, – сказала Грейс, – но нам лучше отправиться в лес. Я думаю, что смогу дотащить носилки. Я взяла веревку.
   «Блестящая мысль», – подумал он. Девушка вовсе не дура. Далеко не дура. Если он сам попытается уползти в лес, то навсегда изуродует ногу. Он не думал о том, как тяжело ей будет тащить его в лес, который начинался в полукилометре отсюда. Похоронная процессия! Он посмотрел на чемодан и второе одеяло, которое она положила у него в ногах.
   Она наконец приготовилась. Обмотав вокруг руки веревку, девушка сделала первый шаг… Носилки не сдвинулись с места. Он видел, как выгнулась спина девушки; она напряглась изо всех сил, но не смогла сдвинуть с места носилки. Она снова напряглась. Он видел, как вздулись вены у нее на руках, слышал ее тяжелое дыхание. Ножки носилок врезались в землю, и она не могла сдвинуть их с места. Ноги ее скользили по траве. Она упала лицом вниз. Эллис увидел ее белье, приподнялся, глаза его лихорадочно блестели, рот раскрылся.
   – Давай, давай! – кричал он, размахивая руками.
   Не глядя на него, даже не зная, что за слова он произносит, Грейс снова ухватилась за веревку. Отчаянное выражение появилось у нее на лице. Носилки сдвинулись на дюйм и снова остановились. Она впряглась в веревку и, шатаясь из стороны в сторону от напряжения, потащила их к лесу. Эллис ругался жуткими словами, но она не смотрела на него. Сейчас он для нее не существовал. Цель – лес, и все!
   Эллис оглянулся. Она добилась значительного успеха. Канавы больше видно не было. Крыша клуба исчезла за склоном.
   Грейс внезапно упала. Она лежала, тяжело дыша, и ее побледневшее лицо блестело от пота. Вскоре она села и поправила свои спутанные волосы.
   – Я сделаю это, – сказала она, пытаясь отдышаться. – Это не страшно. Я отдохну и снова потащу.
   Несмотря на то что Грейс ужасно устала, она улыбалась ему. Сейчас она казалась очень хорошенькой, и это изменение в ней раздражало Эллиса.
   – Вы тяжелый, – шутливо сказала она.
   – А ты зато легкая, – огрызнулся Эллис. – У тебя нет никакой силы воли.
   Но она уже отвернулась, и его язвительность пропала даром. Она открыла чемодан, не глядя на Эллиса.
   – Вы, должно быть, голодны, – сказала она и постелила ему на колени салфетку. Затем достала сандвич. – Хлеб немного черствый, но мы его съедим…
   Не глядя на нее, он выхватил сандвич и впился в него крепкими зубами. Но хлеб тяжелым комом заполнил рот, а желудок по-прежнему просил пищи. Эллис кинул сандвич на траву и лег, злой и напуганный. Он уже наверняка знал, что болен, и пристально смотрел на Грейс, чтобы узнать, увидела ли она это.
   Она с сочувствием наблюдала за ним.
   – У меня просто жар, – сказал он. – Я не буду есть. – И посмотрел мимо нее.
   «Теперь она все знает», – с горечью подумал он. В голове у него гудело.
   – Это была ветчина? – спросил Эллис, чтобы хоть что-то сказать. Он пытался скрыть от нее, что у него начинается бред. – Давно я не ел такой ветчины.
   – В холодильнике была банка, – объяснила она. – Хорошо им здесь. У них все есть.
   Он кивнул. Как только они обнаружат, что в клубе кто-то побывал, обязательно пошлют за полицией. Полиция найдет их, потому что это несложно. Он посмотрел на лес. Ему показалось, что это единственное безопасное место на земле.
   – Они пойдут за нами, – сказал он.
   Грейс жевала сандвич и смотрела в сторону холмов. Спокойное выражение ее лица внезапно разъярило Эллиса. Он резко ударил ее по руке.
   – Они пойдут за нами, – сказал он, когда она посмотрела на него.
   – У нас еще есть время, – спокойно ответила девушка. – Мы пойдем дальше, как только я немного отдохну. Но они не придут сюда раньше девяти часов. У нас больше двух часов в запасе.
   – Все это хорошо, – внезапно взорвался он, – но ты не калека и можешь рассуждать о времени, а я не могу. Я в безвыходном положении.
   – Все будет в порядке, – сказала она. – Мы найдем укромное местечко в лесу. Я не сбегу.
   Это было именно то, что он хотел знать. До ее сознания может дойти, что она может бросить его и бежать. Если она этого не понимает, не стоит наводить ее на такую мысль.
   – Я не оставлю вас, – внезапно заявила девушка, глядя ему прямо в лицо. – Ты… помог мне. Дал мне пищу… Я не могу теперь тебя бросить, хоть ты и не очень хорошо относишься ко мне. – Она покраснела. – Но все же ты мне помог. Никто не был так добр ко мне. Странно, что ты отнесся ко мне лучше других…
   Он подумал о пироге, который вывалил на пол. Он вспомнил, как она сидела на полу и ела торт. «Ты помог мне…» Пусть будет так, если она такая дура. Он еще ей покажет…
   – Хватит! – грубо оборвал он. – Я не хочу слушать болтовню. Ты достаточно отдохнула.
   Она кротко повиновалась. Впряглась в веревку и потащила носилки по траве. Теперь они двигались легче, но все-таки это была очень тяжелая работа. Грейс шла и шла, продолжая тянуть носилки. Лес становился все ближе…
   И наконец Грейс вступила в сень первых деревьев. Она тяжело опустилась на землю. У нее в груди что-то хрипело и клокотало. Эллис видел, что у нее нет больше сил, но ничего не сказал. Он подозрительно смотрел на лес и как будто чего-то ждал. Какое-то непонятное ощущение в желудке, резь в глазах и боль в голове беспокоили Эллиса. Дрожь пробирала его до костей. Он подумал о девушке, которая надрывалась ради него. Дрожащими руками достал сигарету и закурил. Когда вдохнул дым, деревья и небо поплыли у него перед глазами. Он продолжал курить, не беспокоясь о том, что во рту у него сухо и горько. Грейс снова встала. Она пошла в лес, но Эллиса уже не интересовало, что она собирается делать. Он закрыл глаза.
   Казалось, ее не было очень долго, но когда она вернулась, то мягко толкнула его. Он слышал, что она что-то говорит, но ничего не мог понять.
   – Я болен, – пробормотал он. – У меня высокая температура. Не думай обо мне. Ты сделала все, что могла.
   Он почувствовал ее холодную руку на лбу.
   – Если ты позовешь врача, – сказал он, – мы оба погибнем. Ты понимаешь? Спасай себя. Мне лучше умереть, чем быть пойманным.
   – Ты не умрешь. – Голос ее звучал глухо, как в туннеле. – Я не позволю тебе умереть.

Глава 7

   «…Ты сделала все, что могла», – сказал Эллис, и Грейс поняла, что он доверился ей без колебаний. В Эллисе было что-то такое, что производило на нее сильное впечатление. Она знала, что он необычный человек, несмотря на его безденежье, поношенную одежду и злобу. Его жестокость она принимала за обычную властность, которую считала непременным условием принадлежности к правящему классу, и это наполняло ее благоговением. Его обмороки, страх перед болью, беспомощность вызывали в ней жалость. Теперь она не имела права бросить его. Она сказала, что в долгу перед ним: он помог ей, и она поможет ему.
   Грейс знала, что Эллис не проявит к ней благодарности, что у них разное положение, но ее это не касалось. Она и не ожидала ничего другого. Ее часто осыпали бранью. Как это ни горько, но все это из-за прошлого, решила она. С тех пор как она себя помнила, она была нежеланной. Ее мать Люси вышла замуж в семнадцать лет за человека, который был старше ее на двадцать лет. К тому же он имел дикий необузданный нрав. Люси была привлекательной, но без особой морали, питала слабость к мужчинам.
   Люси вышла замуж за Кларка Джорджа, сурового, ограниченного сигнального мастера с железной дороги, когда обнаружила, что беременна. Отцом будущего ребенка мог быть любой из дюжины парней, с которыми она жила. Она надеялась, что Кларк поверит, будто ребенок от него, но тот не был простаком. Он предоставил кров ребенку, но вел себя так, что Люси ни на минуту не забывала, что она «падшая женщина». И Люси едва могла выносить девочку. Грейс росла одиноким и несчастным существом.
   

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →