Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Каждый раз, когда вы облизываете почтовую марку, вы расходуете 1/10 калории.

Еще   [X]

 0 

Семь раз отмерь (Чейз Джеймс)

Мастер детективной интриги, король неожиданных сюжетных поворотов, потрясающий знаток человеческих душ, эксперт самых хитроумных полицейских уловок и даже… тонкий ценитель экзотической кухни. Пожалуй, набора этих достоинств с лихвой хватило бы на добрый десяток авторов детективных историй. Но самое поразительное заключается в том, что все эти качества характеризуют одного замечательного писателя. Первые же страницы знаменитого романа «Семь раз отмерь» послужат пропуском в мир, полный невероятных приключений и страшных тайн, – мир книг Джеймса Хедли Чейза, в котором никому еще не было скучно.

Год издания: 1996

Цена: 59.9 руб.



С книгой «Семь раз отмерь» также читают:

Предпросмотр книги «Семь раз отмерь»

Семь раз отмерь

   Мастер детективной интриги, король неожиданных сюжетных поворотов, потрясающий знаток человеческих душ, эксперт самых хитроумных полицейских уловок и даже… тонкий ценитель экзотической кухни. Пожалуй, набора этих достоинств с лихвой хватило бы на добрый десяток авторов детективных историй. Но самое поразительное заключается в том, что все эти качества характеризуют одного замечательного писателя. Первые же страницы знаменитого романа «Семь раз отмерь» послужат пропуском в мир, полный невероятных приключений и страшных тайн, – мир книг Джеймса Хедли Чейза, в котором никому еще не было скучно.


Джеймс Хэдли Чейз Семь раз отмерь

Глава 1

   Невыносимая жара и духота, превращавшие летом Парадиз-Сити, любимое место отдыха миллиардеров, в вымерший город, наконец-то остались позади. Наступил сентябрь, а с ним – и наплыв в город отдыхающих, и, как следствие этого, деловое оживление.
   Кендрик, считавшийся заметной личностью в городе, был высоким, но очень располневшим мужчиной. Он чем-то напоминал дельфина, правда, без свойственного этим животным добродушия. Порой его скорее можно было бы сравнить с прожорливой акулой.
   Несмотря на свои всегда безупречные костюмы, Кендрик, лысый, как яйцо, носил несуразный рыжий парик и употреблял бледно-розовую губную помаду. Если на улице Кендрик встречал знакомую клиентку, он приподнимал парик, словно то была обычная шляпа. Несмотря на чрезвычайную полноту и эксцентричные выходки, этот человек считался большим знатоком в мире искусства, специалистом по антиквариату, ювелирным изделиям и авангардной живописи. Его картинная галерея пользовалась заслуженным авторитетом у коллекционеров всего мира. Но никто не знал и даже не предполагал, что Кендрик был крупнейшим и активнейшим скупщиком краденого в США и поддерживал тесные связи со всеми ворами, специализирующимися на краже произведений искусства.
   Многие богатые клиенты Кендрика имели коллекции предметов искусства и частные музеи, не предназначенные для посторонних глаз. С ними-то Кендрик и проворачивал самые прибыльные сделки.
   Делалось это так: однажды клиенту в каком-либо музее или доме его знакомого попадалось некое произведение искусства, и он начинал пылать к нему страстью, знакомой только фанатичным коллекционерам. В конце концов, мучимый желанием обладать этим сокровищем, он приходил к Кендрику и между делом намекал, если такой-то музей или мистер такой-то решат продать некое произведение искусства, за ценой я не постою. Зная, что это произведение не продается ни за какие деньги, Кендрик обсуждал с клиентом цену и говорил, что он посмотрит, что здесь можно сделать. Коллекционер, зная по своим предыдущим сделкам с Кендриком, что все будет устроено к его удовольствию, возвращался к своей тайной коллекции и ждал. Кендрик связывался с одним из воров, занимающихся кражами предметов искусства, обговаривал условия и тоже ждал. Рано или поздно данное произведение искусства таинственно исчезало из такого-то музея или коллекции мистера такого-то и появлялось в секретном музее клиента. Одновременно большая сумма денег появлялась на счете Кендрика в швейцарском банке.
   Проведя август на своей яхте в Карибском море, в веселой компании балетных танцовщиков, Кендрик, отдохнувший, загорелый, с новыми силами обдумывал варианты сделок, и его поднаторевший в делах подобного рода мозг занимала только одна мысль: на чем бы сорвать очередной куш.
   Неслышно отворилась дверь, и в просторный кабинет с огромным окном, заставленный дорогим антиквариатом, проскользнул главный торговый агент – Луи де Марни, стройный гибкий мужчина, которому можно было дать от двадцати пяти до сорока лет. Его густые длинные волосы напоминали собо-линый мех. Худое лицо с близко посаженными глазами и плотно сжатым ртом делало его похожим на подозрительную крысу.
   – Приятная неожиданность, босс! – воскликнул он своим высоким голосом. – Угадайте, кто к нам пожаловал? Не кто иной, как Эд Хеддон.
   Кендрик замер:
   – Он здесь?
   – Ожидает в приемной.
   Кендрик отложил золотой карандашик, и на лице его появилась хищная улыбка акулы.
   Эд Хеддон был королем воров, промышлявших на ниве искусств.
   Обычно он выдавал себя за респектабельного бизнесмена, отошедшего от дел и исправно платившего налоги. Хеддон редко засиживался на одном месте, предпочитая «гастроли» от Форт-Лодердейла до юга Франции, наведываясь то в Лондон, то в Париж, где у него были квартиры.
   Блестящий организатор и вдохновитель многих краж, ставших сенсационными, он настолько виртуозно заметал следы, что в течение двадцати лет полиция тех стран, где «работал» авантюрист, даже не заподозрила, что Эд приложил к этому руку. Это был мозг, планировавший операции по похищению предметов искусств и подбирающий штат специалистов для подобного рода дел – они-то и выполняли за него черновую работу. Хеддон очень редко предлагал свой товар Кендрику, но когда это случалось, доходы последнего резко возрастали.
   – Так чего ты ждешь, тупица! – рявкнул Кендрик, тяжело поднимаясь из-за стола. – Пусть войдет!
   Луи выпорхнул из комнаты, а Кендрик заторопился к двери, чтобы встретить Хеддона, льстиво улыбаясь и протягивая руку:
   – Эд, дорогой! Какой приятный сюрприз! Входи, входи! Ты прекрасно выглядишь, как всегда.
   Эд Хеддон, остановившись в дверном проеме, некоторое время рассматривал Кендрика, потом пожал протянутую руку:
   – Ты и сам неплохо выглядишь, если бы только не твой дурацкий парик…
   Хеддон вошел в кабинет и закрыл за собой дверь.
   – Что поделаешь, это мой «товарный знак», Эд, дружище. Без парика меня никто не узнает. – Все еще не отпуская руки Хеддона, он подвел его к большому удобному креслу. – Присаживайся… Бокал шампанского?
   Хеддона вполне можно было принять и за конгрессмена, и даже за государственного секретаря. Выглядел он очень импозантно: высокий, плотно сбитый, с густыми седеющими волосами и красивым цветущим лицом. Даже серые жесткие глаза невольно притягивали внимание. Вздумай Хеддон баллотироваться в конгресс, успех был бы ему обеспечен. Но за этим фасадом скрывался беспощадный коварный ум.
   – Виски со льдом, – сказал он, извлекая из кармана портсигар и доставая сигару. – Закуришь? Гавана.
   – Не сейчас. – Кендрик разлил виски по бокалам. – Рад вновь видеть тебя. Сколько воды утекло с нашей последней встречи…
   Хеддон оглядывал просторное помещение, внимательно изучая картины на обитых шелком стенах.
   – Это неплохо. Чувствуется рука мастера. – Эд небрежно ткнул пальцем в направлении полотна, висевшего над столом Кендрика. – Моне, а! Подделка, конечно.
   Кендрик принес напитки и поставил их на маленький антикварный столик рядом с Хеддоном.
   – Тсс… Только ты и я знаем об этом. У меня тут есть старая грымза, набитая деньгами, но она колеблется…
   Хеддон рассмеялся:
   – Подражание Моне, а? Никогда не думал, что ты работаешь по мелочам.
   – Что поделаешь, дорогой. – Кендрик налил себе сухого мартини и сел. – Ты ведь редкий гость в нашем городе, Эд.
   – Я и сейчас долго не задержусь здесь. – Хеддон уселся поудобнее, закинув ногу на ногу. – Как идут дела, Клод?
   – Пока не очень. Сам понимаешь, это только начало сезона. Антиквариат должен сейчас пойти. Скоро здесь будет полно богатых бездельников.
   – Я имею в виду другие дела. – Эд вперил в Кендрика немигающий взгляд серых глаз.
   – А! – Кендрик покачал головой. – Сейчас ничего нет. Но я не отказался бы, подвернись какой-нибудь хороший товар.
   Хеддон закурил сигару и стал задумчиво рассматривать завитки дыма. Затем, сделав глубокую затяжку, произнес:
   – Есть одно дело. Решаю, с кем его провернуть: с тобой или с Эйбом Салисманом.
   Клод напрягся. Эйб был его конкурентом. Упоминание этого имени всегда вызывало у Кендрика горечь во рту. Эйб считался, и без сомнения, крупнейшим скупщиком крадено-го. Много раз он переходил дорогу Кендрику. Они ненавидели друг друга – так же как ненавидят друг друга змея и мангуста.
   – Дорогой мой! – сказал Кендрик. – Неужели ты будешь иметь дело с такой дешевкой, как Эйб? Я, как тебе известно, всегда дам больше. И я тебя никогда не обманывал.
   – Ты никогда и не смог бы этого сделать, равно как и Эйб, – проворчал Хеддон. – Это крупное дело, и здесь быстро понадобится много наличных. Оно может потянуть на шесть миллионов. – Хеддон выдохнул дым. – Я хочу три.
   – Шесть миллионов можно достать. Все зависит от предложенного товара, – уклончиво ответил Кендрик, напряженно обдумывая ситуацию. – Если это что-то необычное, деньги всегда найдутся, Эд.
   – В Нью-Йорке сейчас всей суммы не найти. Поэтому я и предлагаю тебе первому.
   Кендрик нацепил добродушную улыбку дельфина.
   – Я ценю это, дорогой. И что конкретно?
   – Выставка из коллекции Эрмитажа.
   – О, Эрмитаж! – Жадный огонек, загоревшийся было в глазах Кендрика, тут же погас. – Прекрасная экспозиция… У меня есть каталог. – Выдвинув ящик стола, он извлек толстую брошюру в глянцевой обложке. – Да, превосходные вещи. Проявление доброй воли, все в духе разрядки. Русское правительство знакомит народ США с лучшими образчиками своего искусства. – Он начал перелистывать каталог с цветными иллюстрациями. – Великолепно. Тысячам людей приносит пользу столь замечательное сотрудничество двух великих держав. – Он взглянул на Эда, не перестававшего улыбаться. – Но, увы, это определенно не для меня, и не для Эйба, и не для тебя. – Он вздохнул и отложил каталог.
   – Долго ты еще будешь трепаться?
   Клод стащил парик с головы, внимательно осмотрел его и вновь криво водрузил на лысину.
   – Это просто мысли, дорогой, я часто думаю вслух.
   – Посмотри… страницу пятьдесят четыре, – посоветовал Хеддон.
   Клод лизнул большой палец и стал перелистывать страницы каталога.
   – Хм… Выглядит заманчиво. Что здесь сказано? Икона. Дата создания неизвестна. Предположительно, самая ранняя из русских икон. Ее наиболее ценила Екатерина Великая. Дерево. Масло. Изображает какого-то неизвестного русского святого. Сохранность отличная. Размер восемь на десять дюймов. Это вещь на любителя. Публика на нее и не взглянет. Но для коллекционера очень интересна.
   – На аукционе она бы запросто ушла за двадцать миллионов, – ровным тоном произнес Хеддон.
   – Допускаю, дорогой, но вряд ли русские собираются расставаться со своим сокровищем.
   Хеддон резко наклонился вперед, его глаза стали похожи на две маленькие льдинки.
   – Но ты бы сумел ее продать, Клод?
   Кендрик неожиданно почувствовал, что, несмотря на работающий кондиционер, его рубашка промокла от пота. Вытащив шелковый носовой платок, он вытер лицо.
   – Все можно продать… Но эта икона способна доставить массу хлопот.
   – Об этом не печалься. Ты получишь ее от меня за три миллиона долларов.
   Кендрик допил мартини и почувствовал, что ему нужно выпить еще.
   – Разреши, я налью тебе еще, Эд? Это дело необходимо обдумать.
   Клод поднялся, подошел к бару и налил два стакана. Мозг его в это время лихорадочно просчитывал варианты.
   – Видишь ли, времени в обрез, – продолжал Хеддон, принимая бокал. – Выставка закрывается через две недели. Решай. Или же я предложу Эйбу.
   – Давай взглянем на это повнимательнее, Эд. В прошлом году, будучи в Вашингтоне, я посетил музей изящных искусств. Знаешь, их система безопасности меня впечатлила. А из того, что пишут, я понял, что меры безопасности на выставке еще более ужесточены. Так что подобраться к коллекции русских практи-чески невозможно.
   Хеддон согласно кивнул:
   – Ты прав. Я все это знаю, и даже больше твоего. Увеличено не только количество охранников непосредственно в музее, но, увы, к этому делу подключены еще и ФБР, и, как я догадываюсь, ЦРУ. А уж полицейские в штатском там кишмя кишат. Плюс к этому русские прислали пятерых своих копов. Проверяют всех посетителей. Не разрешают пронести ни портфель, ни дамскую сумочку. Посетители проходят через специальный коридор, начиненный электроникой. Люди там знают свое дело.
   Кендрик безнадежно пожал жирными плечами:
   – Так что…
   – Это так, но я люблю невозможные дела, Клод. И, как ты знаешь, я всегда добивался своего. Вот и теперь я говорю: если ты сможешь продать эту икону, положив три миллиона на мое имя в швейцарский банк, считай, что она твоя.
   Клод вспомнил несколько громких краж, осуществленных под руководством Хеддона. Вспомнил и об уникальной китайской вазе эпохи Мин высотой в пять футов, которая исчезла из Британского музея. Это было мастерски организовано. Но все же его одолевали сомнения. В случае с коллекцией русских существовала еще и политическая подоплека.
   – Допустим, ты добудешь икону, Эд, – сказал он осторожно. – Но ведь тут же разразится международный скандал… Представляешь, какая поднимется шумиха в газетах?
   – Это твоя забота, Клод. Как только я передам тебе икону, тебе придется самому со всем этим управляться. Но если ты не хочешь, так и скажи. Я переговорю с Эйбом.
   Сомнения одолевали Кендрика. И все же мысль о трех миллионах прибыли была очень заманчивой. Жадность победила.
   – Дай мне три дня, Эд. Мне нужно переговорить с одним-двумя клиентами.
   – Это разумно. Что ж, я остановился в отеле «Спэниш Бэй». Даю тебе время до вечера пятницы. Если найдешь хорошего клиента, то получишь икону во вторник следующей недели.
   Кендрик опять вытер вспотевшее лицо.
   – Просто чтобы я действовал с большей уверенностью, Эд, скажи, как ты это намереваешься проделать.
   Хеддон встал и направился к двери.
   – Еще не время… Найди клиента, а уж потом поговорим более подробно. – Взявшись за ручку двери, он долгим взглядом посмотрел на Кендрика. – Она у меня будет, можешь не сомневаться. До встречи.
   После его ухода Кендрик некоторое время сидел неподвижно, размышляя, затем выдвинул ящик стола и достал оттуда переплетенный в кожу блокнот, в котором были записаны адреса и телефоны самых богатых клиентов. У каждого из них были частные коллекции.
   Легко ступая, появился Луи де Марни.
   – Что ему было надо, дорогой? – спросил он. – Дела?
   Кендрик отмахнулся от него:
   – Отстань от меня. И никого не впускай. Мне надо кое-что обдумать.
   Луи, понимая, что это значит, тихонько вышел и закрыл за собой дверь. На подходе были большие деньги. Поскольку Луи имел пятнадцать процентов от незаконных сделок хозяина, он был готов ждать сколько угодно, пока не понадобится его помощь.
   Кендрик просидел больше часа, размышляя, кому бы предложить икону. Нужен был человек, интересующийся русским антиквариатом, который сможет собрать как минимум шесть миллионов в кратчайший срок. Отбрасывая по тем или иным причинам одну кандидатуру за другой, в основном потому, что мало кто интересовался русским искусством, Кендрик наконец добрался до буквы Р.
   Герман Радниц! Ха! Как это он сразу о нем не подумал!
   Однажды один из журналистов «Фигаро» так написал о Раднице: «Радниц – акула мирового бизнеса. Если вы хотите построить плотину в Гонконге, наладить паромные перевозки между Англией и Данией или поставить электронное оборудование в Китай, то прежде, чем начать составлять планы, нужно проконсультироваться по этим вопросам у Радница, так как никто лучше его не разбирается в вопросах финансового обеспечения. Радниц присутствует везде. Это океанские лайнеры, нефть, грандиозные строительные проекты, авиаперевозки. Радниц тесно связан с Советским правительством. Президент США называет его по имени. Очевидно, это самый богатый человек в мире, исключая шейхов Саудовской Аравии».
   Да, Радниц, решил Кендрик. Но не помешает еще раз все тщательно взвесить. Прикинув все за и против, он позвонил в отель «Бельведер», где, как он знал, останавливался Радниц. Переговорив с его секретарем Густавом Хольцем, Кендрик получил разрешение прийти на следующий день ровно в десять часов.
   В течение августа преступность в Парадиз-Сити практически сошла на нет. За исключением нескольких угнанных автомашин и старушек, сообщивших о пропавших собаках, полиции нечем было заняться в этом прожаренном, душном городе.
   Шеф полиции Фрэнк Террелл был в отпуске, оставив исполнять обязанности начальника сержанта Джо Беглера. Тот обосновался в кабинете Террелла, потягивая кофе и куря одну сигарету за другой. Будучи от природы человеком действия, он предпочитал запутанные преступления, лучше всего кражи драгоценностей. Но в настоящий момент все грабители куда-то подевались до середины сентября, то есть до появления в городе богатых туристов.
   В комнате детективов, откинувшись на спинку кресла и положив ноги на стол, перелистывал комиксы детектив первого класса Том Лепски. Это был высокого роста стройный темноволосый мужчина. Здесь же расположился детектив второго класса Макс Джейкоби. Он был года на четыре моложе Тома – смуглый, крепко сбитый парень. В настоящий момент Макс отстукивал на старенькой машинке рапорт об украденной машине. По сравнению с тем, что творилось здесь шесть недель назад, в этот день в комнате было тихо и спокойно – как в морге.
   Джейкоби наконец выдернул бумагу и копирку из каретки и откинулся на спинку кресла.
   – Готово, – сказал он. – Чем бы еще заняться?
   – Нечем. – Лепски зевнул. – Почему бы тебе не пойти домой? Ни к чему нам торчать здесь вдвоем.
   – Моя смена, к сожалению, заканчивается в 22.00. Лучше ты отправляйся домой.
   – Нашел дурака! – Лепски криво усмехнулся. – Я еще не выжил из ума. Если я сейчас вернусь домой, Кэрол заставит меня подстригать газон. Кому охота стричь чертов газон в такую жару.
   Джейкоби с понимающим видом покачал головой:
   – Да уж! У меня от жары мозги совсем расплавились. Давно пора здесь установить кондиционер.
   – Намекни как-нибудь шефу. Может, ты уговоришь его. Хотя жара через несколько дней кончится.
   – Как твой отпуск, Том? Я слышал, ты уходишь на следующей неделе. Куда поедете?
   Лепски разразился хохотом, который мог бы напугать жену.
   – Я? Никуда. Остаюсь дома. Буду сидеть в саду и читать книги.
   – Надо же… – удивленно протянул Джейкоби. – Никогда не думал, что ты читаешь книги.
   – Не читаю, ну и что? Я хочу изменить образ жизни. Я хочу выяснить, правда ли мне чего-то недостает. Судя по картинкам в некоторых книгах, это вполне возможно.
   Несколько секунд Джейкоби озабоченно смотрел на Тома, хмуря брови.
   – Хм… А как же Кэрол?
   – Сложности будут, но, надеюсь, мы их преодолеем. Кэрол вечно носится с какими-то планами. Сейчас, например, она изучает рекламные проспекты для туристов. У нее мечта – проехать по всей Калифорнии. Какого черта! Ты бы знал, сколько эти жулики из бюро путешествий дерут за такое путешествие! Три тысячи долларов за три недели! С ума сойти! И все удовольствие – потеть в их душном автобусе в компании кучи ротозеев. Ну уж нет, это не для меня!
   Джейкоби возразил:
   – Однако это поможет тебе познакомиться со всей страной. Ради этого стоит потерпеть. А Кэрол получила бы удовольствие. Она любит болтать с людьми.
   Лепски фыркнул так, что чуть не сдул со стола газету.
   – Послушай, Макс, ты же знаешь: я еще не рассчитался за кредиты. Я по уши в долгах. На меня уже косо смотрят в банке. Сегодня вечером я собираюсь объяснить все Кэрол. У меня даже есть финансовый баланс. Конечно, она будет орать на весь дом, но, надеюсь, цифры убедят ее. Ей придется сидеть рядом со мной на лужайке и читать книги.
   Джейкоби был близким другом семьи Лепски и прекрасно знал Кэрол, поэтому покачал головой:
   – Ну, это вряд ли. Она не согласится.
   – Мне тоже так кажется. – Лепски безнадежно глянул на него. – Но раз нет денег, то нет и путешествий. Кстати, мне еще надо уплатить за сушку для волос, которую она купила. А просроченные взносы за автомобиль! – Он тяжело вздохнул. – А еще взносы за этот чертов телевизор, который хотела купить Кэрол. Нет, будем делать то, что делают миллионы людей без денег – сидеть дома. – Лепски поднялся и пошел в кабинет Террелла.
   За столом шефа дремал сержант Беглер. Увидев Тома, он зевнул, потер ладонью лицо и кисло улыбнулся:
   – Ненавижу этот месяц. Нечем даже заняться. Ты уходишь в отпуск со следующей недели, так?
   Лепски прошелся по кабинету.
   – Ха! Как только я уйду в отпуск, ручаюсь, сразу же что-нибудь случится. Послушай, Джо, я никуда не уезжаю. Так что, если в самом деле что-нибудь произойдет, будь другом, сообщи мне домой.
   – Как это не уезжаешь? А что скажет Кэрол? – Беглер, как и Джейкоби, хорошо знал Кэрол.
   – Но если нет денег, то уж какие могут быть путешествия, – твердо сказал Лепски, хотя и испытывал угрызения совести.
   Они с женой спорили по любому пустяку, хотя, говоря по правде, очень любили друг друга. К большому неудовольствию Тома, практически всякий спор выигрывала жена. Это его удручало, но на сей раз, убеждал он себя, ей придется согласиться с фактами и уступить.
   – Ха, Том! Ставлю десять против одного, что вы все же поедете, – сказал Беглер, коварно улыбаясь.
   Глаза Лепски засверкали:
   – Это я ставлю сто против одного, что останусь в городе!
   Беглер покачал головой:
   – Знаю я тебя, скрягу. Чтобы заполучить эту сотню, ты готов себе ногу сломать.
   Зазвонил телефон. Чарли Тэннер, дежурный сержант, сообщил, что у богатой старушки пропал кот.
   – Иди и разберись с ним, Том, – изнывая от тоски, сказал Беглер. – Это поможет тебе убить время.
   В половине седьмого вечера Лепски поехал домой. Стало чуть прохладнее, и он решил поговорить с Кэрол на тему отпуска, даже если та и заставит его подстригать газон. В уме он уже составил план действий: проклятые газоны, потом ужин, а на десерт он осторожно объяснит Кэрол, почему в этом году они не смогут никуда поехать.
   Подъехав к своему уютному домику, Лепски резко нажал на тормоза: визг покрышек сообщил соседям о том, что знаменитый детектив явился домой. Те прервали свои занятия в саду, чтобы поглазеть на это зрелище. Помахав им рукой, Лепски подошел к калитке, открыл ее и, в свою очередь, широко распахнул свои глаза. Его газон был безупречен. Утром, когда он уходил, трава была дюйма в два высотой, сейчас же лужайка была ровной, как бильярдный стол! Даже бордюр был аккуратно подстрижен, чего он сам никогда не делал. Вот это да! Кэрол?
   Лепски сдвинул шляпу на затылок. Этого не может быть. Кэрол полная тупица в том, что касается движущихся устройств. Однажды он уговорил ее попробовать, и результатом были разбитые ворота и уничтоженная клумба с розами.
   Пораженный этим зрелищем, Лепски зашагал по дорожке к дому. Открыв дверь, он испытал вторично шок: его ноздри уловили восхитительные ароматы, доносившиеся из кухни. Обычно встречающий его запах из кухни заставлял Лепски волноваться, не горит ли дом. Хотя Кэрол и любила готовить, ее усилия неизменно оканчивались крахом.
   Тихо пройдя через холл, Лепски заглянул в гостиную. Еще один удар: на столике в центре гостиной красовалась ваза, полная роз на длинных стеблях. Обычно Кэрол срезала розы, которые уже начинали вянуть, но здесь… Такие розы дарят только кинозвезде в надежде затащить ее в постель!
   Холодок пробежал у Лепски по спине. Может быть, какой-нибудь юбилей? Лепски никогда не помнил семейных годовщин. Если бы не Макс Джейкоби, всегда напоминавший мужу о дне рождения любимой жены, Лепски обязательно бы забывал о нем.
   Так какая же годовщина? Лепски тупо уставился на розы, пытаясь вспомнить дату своей свадьбы. Он знал, что не может быть день рождения Кэрол. Всего пять месяцев назад Джейкоби спас его от страшного позора. Что же происходит сейчас?
   Кэрол всегда болезненно реагировала, если он забывал какие-то даты. Лепски считал, что она совершенно сдвинулась из-за такой ерунды. Кэрол полагала жизненно необходимым, чтобы он помнил дату рождения ее и свою, день их свадьбы, день, когда он получил звание детектива первого класса, день, когда они въехали в свой домик. И если Лепски забывал хоть одну из этих дат, она терзала его не меньше недели.
   Лепски собрался с мыслями. Что ж, ему придется сыграть без подготовки. Если бы только он мог вспомнить дату их свадьбы; она считалась очень важной. Лепски знал, что, если он пропустит эту годовщину, его будут шпынять минимум месяц.
   На кухне загремели кастрюли, а затем Лепски услышал, что жена поет. У него заныли зубы. У Кэрол не было слуха, зато были хорошие легкие. Совершенно обалдевший Лепски двинулся на кухню и застыл столбом в дверном проеме, глядя на красавицу жену, танцующую на кухне, отбивая такт ложкой.
   «О Господи, – подумал он. – Она добралась до моего виски!»
   – Хэлло, беби, – хрипло сказал он. – А вот и я.
   Увидев мужа, Кэрол бросила поварешку и повисла на шее у Тома, наградив его таким страстным поцелуем, какого он не помнил с медового месяца.
   Том тоже решил не оставаться внакладе. Обняв жену, он крепко прижал ее к себе. Но Кэрол решительно освободилась от его объятий.
   – Не сейчас, дорогой. Вот, займись делом. – Она провальсировала к холодильнику и вытащила бутылку шампанского. – Открой. Ужин будет через несколько минут.
   Челюсть Тома отвисла, и он чуть не уронил бутылку.
   – Но, беби… – только и смог пролепетать он.
   – Давай открывай.
   Кэрол перевернула на сковородке два огромных бифштекса, обильно посыпанных подрумянившимся луком, затем помешала жарившуюся картошку.
   Лепски раскрутил проволочку, и пробка с громким хлопком вылетела, ударившись о потолок кухни. Кэрол тут же подставила два бокала. Лепски наполнил их, все еще ничего не соображая.
   – За нас! – с пафосом произнесла Кэрол, взяв у него бокал. – За самых лучших в мире!
   – Угу, – ответил Лепски и мысленно задал себе вопрос, осталось ли что-нибудь от его бутылки «Катти Сарк».
   – Ну, давай есть, – воскликнула Кэрол и осушила свой бокал. – Открой вино. Оно на столе.
   – Конечно.
   Лепски решительным шагом направился в их маленькую столовую. Стол был накрыт. В центре его стояла ваза с розами и бутылка лучшего калифорнийского красного вина.
   Лепски начал в уме подсчитывать: шампанское, вино, розы… О Боже! Она, похоже, истратила все деньги, предназначенные на хозяйство.
   Кэрол внесла две тарелки с бифштексами, жареным луком и картофелем фри. Зрелище было впечатляющим. Лепски вдохнул дивный аромат, и все его сомнения улетучились. Давно он не ел такого чудесного мяса. Челюсти Тома активно заработали.
   – Восхитительно, – промычал он с набитым ртом.
   Но затем сомнения с новой силой охватили его.
   – Такой кусок мяса стоит уйму денег!
   – Он и стоил, – очень довольная собой сказала Кэрол. – Я купила мясо у Эддис.
   Холодок пробежал по спине Тома, в груди екнуло. Эддис – самый дорогой мясной магазин в Парадиз-Сити. Он сам частенько заглядывался на нежнейшее сочное мясо в витрине, но, увидев цены, в ужасе торопился прочь.
   – У Эддис, вот как?
   – Это лучшее мясо.
   – Ага… – Том начал жевать медленнее. – Я вижу, ты подстригла газон, солнышко. Выглядит неплохо. Но я мог бы и сам.
   – Мне не хотелось заставлять тебя работать в такую жару. Я попросила Джека.
   – Джека? Этот коротышка из соседнего бунгало?
   – Конечно. За пять долларов он готов даже собственного отца застрелить.
   – Пять долларов? Ты дала этому ублюдку пять долларов?
   – Вообще-то он запросил десять, но мы сошлись на пяти.
   Лепски закрыл глаза.
   – Ешь, милый. Не сиди здесь с таким видом, как будто на тебя наехала машина. – Кэрол хихикнула. – У меня есть для тебя один сюрприз.
   Лепски открыл глаза и посмотрел на жену.
   – Послушай, дорогая, может быть, я забыл о каком-то празднике? Иначе с чего такие траты? Ты же знаешь, что у нас нет таких денег.
   – Я знаю, что у тебя нет, но у меня есть.
   Глаза Тома превратились в две щелки.
   – С каких это пор?
   – С сегодняшнего утра. Ты помнишь мистера Бена Айзекса, моего клиента, когда я работала в «Америкэн экспресс».
   – Как же! Это тот старый пройдоха, который всегда залезал тебе под юбку, стоило ему войти в офис.
   – Не будь таким вульгарным, Лепски. Мистер Айзекс никогда себе такого не позволял.
   – Может, и нет, но всегда хотел это сделать. Это одно и то же.
   – Послушай, Лепски! Мистер Айзекс был очень милым, порядочным старым джентльменом с золотым сердцем.
   – Вон оно что! Ты хочешь сказать, что он сыграл в ящик?
   – Да, он умер и был так добр, что упомянул меня в своем завещании.
   Лепски отложил нож и вилку.
   – И сколько же?
   – Не суть важно. Разве это не показывает его доброту? В конце концов, я ведь только добросовестно исполняла свои обязанности. И он…
   – Сколько? – прорычал Лепски голосом копа.
   – Успокойся, Лепски. – Кэрол снова принялась за еду. – Твой ужин остывает.
   – Скажешь ты или нет?! – рявкнул Лепски.
   Кэрол драматически вздохнула, но глаза ее смеялись.
   – Ну, если ты так хочешь знать… Тридцать тысяч долларов.
   – Тридцать тысяч! – взвыл Лепски, вскакивая.
   – Разве это не чудесно? Сядь и доешь ужин. Веди себя прилично.
   Лепски сел, но аппетит напрочь исчез. Тридцать тысяч!.. Огромные деньги! Он подумал о своих долгах. Вот и выход! Кто бы мог подумать, что этот старикашка Айзекс завещает им такие деньги!
   – Так это правда, что у нас есть тридцать тысяч долларов? – спросил он хрипло.
   – Я этого не говорила.
   Лепски уставился на жену.
   – Подожди, ты ведь только что сказала…
   – Я знаю, что я сказала. Я сказала тебе, что у меня есть тридцать тысяч долларов. Я ничего не говорила о том, что у нас есть тридцать тысяч, – твердо сказала Кэрол.
   Лепски улыбнулся своей обольстительнейшей улыбкой:
   – Это одно и то же, беби. Мы ведь супруги и все делим пополам. Значит, и эти деньги…
   – Ничего подобного! – Кэрол доела бифштекс и откинулась на спинку кресла. – Послушай меня. Мы уже пять лет женаты, и всякий раз, как только подходит время отпуска, ты начинаешь ворчать о том, что у нас нет денег. Большую часть отпуска ты занят подсчетами и без конца объясняешь мне, что мы не можем себе позволить омара или даже кока-колу! Теперь я хочу настоящего отпуска, Лепски! Я сама все устрою и сама буду тратить свои деньги! И если у меня появится желание, я буду заказывать шампанское к завтраку! Я собираюсь в Европу, в Париж, Монте-Карло… Я хочу съездить в Швейцарию полюбоваться Альпами! Я буду останавливаться в лучших отелях, обедать в лучших ресторанах. И все это благодаря мистеру Айзексу, пусть он покоится с миром!
   Лепски только таращил глаза на жену.
   – Послушай, – наконец смог произнести он.
   – Помолчи. Я приглашаю тебя с собой. Ты можешь либо воспользоваться моим приглашением, либо же остаться дома. Лично я уезжаю!
   – Но, дорогая, опустись на землю. У нас столько долгов… А путешествие будет стоить кучу денег.
   – Лепски! Долги у тебя, не забывай. У меня нет долгов. Так ты едешь или нет? Учти, с тобой или одна, но я вылетаю в Париж в следующий четверг. Так что ты скажешь?
   Лепски был вынужден капитулировать. Деваться было некуда.
   – Попробуй-ка останови меня, беби, – воскликнул он и, вскочив с места, крепко расцеловал жену.
   – Подумай, Том, разве это не чудесно? О, Том, это должно быть что-то необыкновенное, такое, что мы будем вспоминать о нем всю оставшуюся жизнь. Я куплю фотоаппарат. Представляешь, как раскроют рты соседи, когда я продемонстрирую им фотографии?
   Это был верный ход. Лепски просиял. Ничего не доставляло ему большего удовольствия, чем произвести впечатление на соседей.
   – Итак, вперед. Париж! Монте-Карло! Швейцария! Черт побери! Представляю завтра физиономию Макса, когда он услышит эту сногсшибательную новость.
   – У меня еще куча дел, – мечтательно сказала Кэрол, – Вначале я должна переговорить с Мирандой. Я хочу, чтобы она нам все организовала. Мы с ней вместе работали в «Америкэн экспресс», это очень толковая девушка. Затем надо заняться туалетами. Вообрази себе, у меня нет ни одного приличного платья!
   Лепски застонал:
   – Беби, только ничего из ряда вон выходящего. А вдруг мы не уложимся с деньгами…
   – Замолчи, Лепски. И я должна тебе кое-что сказать. Я собираюсь обновить и твой гардероб. Если ты хочешь выглядеть как бродяга, то я с тобой не поеду.
   Лепски сделал недовольную гримасу:
   – Это я бродяга? Чем тебе не нравится мой вид? Мне ничего не надо. Бродяга, а? Что ты хочешь этим сказать?
   Кэрол тяжело вздохнула:
   – Пожалуйста, успокойся. Ты должен выглядеть как преуспевающий красивый муж, а не как зачуханный коп.
   Лепски поднял бровь.
   – Ах, красивый…
   – Чертовски красивый и сексуальный, Том.
   Лепски выпятил грудь:
   – Ладно. Я согласен, что мне следует немного приодеться. Пусть будет по-твоему, беби, давай потратим немного денег. – Он замолчал, принюхиваясь. – У тебя что-то горит?
   Кэрол схватилась за голову и со сдавленным криком убежала на кухню.
   Лепски услышал придушенный вопль:
   – Мой яблочный пирог!
   Ее отчаяние было настолько неподдельным, что Лепски, хотя уже и привык к подобным сценам, был вынужден уткнуться в салфетку, чтобы приглушить свой хриплый хохот.

Глава 2

   Герман Радниц сидел под навесом на террасе самого роскошного номера в отеле «Бельведер», с выходом на крышу, и просматривал какой-то юридический документ. Своими полузакрытыми глазами, крючковатым носом, почти беззубым ртом и испещренной темными пятнами кожей, приземистый толстый Радниц напоминал огромную жабу. Но внешность мало беспокоила его. У него были деньги и власть, и ему доставляло удовольствие видеть, как лебезили перед ним очень многие, особенно женщины.
   Этим утром он разрабатывал план, суливший ему огромную прибыль. Требовалось лишь уладить некоторые проблемы с законом, но в этом Радниц был большой мастер.
   Появление Густава Хольца отвлекло его, и он, нахмурясь, недовольно глянул на своего секретаря. Хольцу было около пятидесяти лет. Это был высокий худощавый лысый мужчина с глубоко посаженными глазами и жестким ртом. Мало кто знал, что Хольц обладал поистине математическим умом, свободно владел восемью языками, тонко разбирался в политике. Он был поистине правой рукой Радница.
   – В чем дело? – резко спросил Радниц. – Я занят.
   – Пришел Клод Кендрик, сэр. Ему назначена встреча. Вы его примете?
   Радниц отложил документ.
   – Пусть войдет. – Он указал на документ. – Взгляните на это, Хольц, пункт десять. Он мне не нравится. Это нужно исправить.
   Секретарь вышел с документом. Тут же на террасе появился Клод Кендрик в безупречном голубом полотняном костюме. Его парик был на сей раз тщательно расчесан. В руках Кендрик держал портфель.
   Радниц хмуро посмотрел на вошедшего:
   – В чем дело? Я занят.
   Кендрик трепетал перед Радницем. Но он знал, что у Радница есть необходимая ему сумма. Лицо Кендрика расплылось в угодливой улыбке.
   – Вы никогда не бываете свободны, мистер Радниц, – промурлыкал он, приближаясь к письменному столу. – Извините за вторжение, но у меня есть кое-что, что может вас заинтересовать.
   Радниц пожал плечами и равнодушно ткнул пальцем в направлении кресла:
   – Что это? Сядьте!
   Кендрик опустил свое тело в кресло.
   – Так любезно с вашей стороны, мистер Радниц. Благодарю за оказанную честь.
   – Так что это? – бесцеремонно рявкнул хозяин.
   Кендрик заморгал. Ему не повезло: этот всесильный и ужасный миллиардер был в плохом настроении. Кендрик понял, что его обычная лесть будет только раздражать Радница. Пришлось сразу брать быка за рога.
   – Выставка сокровищ Эрмитажа в Вашингтоне.
   Проблеск интереса мелькнул в полуприкрытых глазах Радница.
   – Ну и что с того?
   – Возможно, вы не видели каталог. Бесподобные сокровища, бесценные…
   – Я просматривал его. Ну и что же?
   Кендрик вытащил из «дипломата» каталог, который он прихватил с собой. Открыв его на странице 54, он услужливо положил книгу перед Радницем:
   – Вот эта вещь.
   Радниц некоторое время смотрел на изображенную на фотографии икону, потом прочел аннотацию и бесстрастно взглянул на Кендрика:
   – И что дальше?
   – Уникальная, единственная в своем роде вещь. – Кендрик широко улыбнулся. – По-видимому, самая первая русская икона.
   – Я умею читать, – жестко сказал Радниц. – Но при чем здесь я?
   – Я полагаю, сэр, на аукционе эта икона может стоить не менее двадцати миллионов долларов.
   Радниц отложил каталог, и его глаза затуманились.
   – Возможно, но эта икона не продается. Это собственность Советского государства.
   – Конечно, мистер Радниц, но ведь всякое случается. Заинтересовало ли бы вас предложение купить ее, скажем, за восемь миллионов долларов?
   Радниц надолго задумался, глянул на Кендрика, который улыбался ему с надеждой в глазах.
   – Вы это серьезно? – спросил Радниц с железом в голосе.
   – Серьезнее некуда.
   Радниц поднялся и подошел к краю террасы, окаймленной цветами. Стоя спиной к Кендрику, он созерцал панораму залива, о чем-то напряженно размышляя. Глядя на него, Кендрик почувствовал, как сердце его забилось, и сказал себе: «Рыбка клюнула!»
   Постояв минут пять неподвижно, Радниц вновь вернулся к своему креслу и сел.
   – Как она может появиться на аукционе? – спросил он.
   – Конечно, не может. Но для коллекционера, заинтересовавшегося этим сокровищем, можно кое-что сделать.
   – А именно?
   – Мне было сказано, что, если я найду заинтересованного покупателя, он незамедлительно получит икону. Тот, кто это предлагал, слов на ветер не бросает. Я не пришел бы сюда, сэр, если бы не был уверен в этом.
   – А сроки?
   Кендрик немного расслабился. Рыбка была на крючке.
   – Где-то на следующей неделе. Но это при условии, что восемь миллионов долларов будут переведены в швейцарский банк.
   Радниц вытащил из ящика на столе сигару и начал раскуривать ее:
   – Я надеюсь, Кедрик, вы уверены в том, что говорите.
   – Вы можете положиться на меня, сэр. – Кендрик вновь начал потеть.
   – Если вы думаете, что я забыл о русских марках, то вы глубоко заблуждаетесь. Вы обещали их мне, и что получилось?
   Кендрик вздохнул:
   – Увы. С кем не бывает: произошла осечка. Но моей вины не было, вы это знаете.
   – Ладно. Я беру эту икону за шесть миллионов. И ни цента больше. Решайте сами.
   Кендрик облегченно вздохнул. Все прошло удачнее, чем он думал. Три миллиона чистой прибыли!
   – Сэр, но подобная операция требует огромных предварительных расходов, – сказал он, заискивающе улыбаясь. – Я предлагаю шесть миллионов плюс издержки.
   – Не пытайтесь торговаться, Кендрик, – отрезал Радниц. – Вы доставляете мне икону на мою виллу в Цюрихе. И лишь только после этого я перевожу шесть миллионов в банк, который вы назовете. Вот мои окончательные условия.
   Кендрик весь передернулся, словно дотронулся до раскаленного утюга.
   – Цюрих! Это невозможно, сэр! Как вывезти такое сокровище из страны? Да когда обнаружат пропажу иконы, здесь будет такое!
   Радниц поднял руку, давая понять, что Кендрик ему надоел:
   – Это уже ваши трудности. Я хочу получить эту икону в Цюрихе. Если вы не можете доставить ее в Цюрих, так и скажите. Мы зря тратим время.
   Это в расчеты Кендрика не входило. Нужно было вновь переговорить с Хеддоном.
   – Это значительно осложнит операцию, – нерешительно сказал он.
   – Что ж, шесть миллионов долларов зарабатываются тяжким трудом, – твердо сказал Радниц, стряхивая пепел с сигары. – Подумайте над моим предложением. Если через три дня вы не сообщите моему секретарю, что согласны, больше не являйтесь ко мне со своими делами. – Он наклонился вперед, сверкая глазами. – Все ясно?
   По лицу Кендрика катился пот. Он неуверенно поднялся:
   – Да, мистер Радниц. Сделаю все, что только в моих силах.

   Выйдя из апартаментов Радница, Кендрик тотчас же отправился в отель «Спэниш Бэй», чтобы встретиться с Хеддоном.
   Хеддон уже заканчивал поздний завтрак. Увидев Кендрика, он подозвал официанта и заказал еще кофе.
   Кендрик тяжело уселся за стол. Его маленькие жадные глазки оглядели остатки поджаренного бекона на блюде.
   – Кофе? – спросил Хеддон.
   – Это было бы неплохо.
   Мужчины посмотрели друг на друга, и Кендрик слегка кивнул. Они молчали до тех пор, пока официант, принесший кофе, не ушел.
   – Итак? – Хеддон выжидательно глянул на Кендрика.
   – Я нашел покупателя, – сказал Кендрик. – Теперь все зависит от тебя.
   – Сколько?
   – Ты получишь свои три миллиона.
   Хеддон улыбнулся:
   – Плюс текущие расходы, конечно.
   – Три миллиона и никаких издержек, – как можно тверже сказал Кендрик.
   – Но на эту операцию нужно, как минимум, сорок тысяч, чтобы подкупить кого следует. Ты должен оплатить расходы, Клод.
   – Нет. Это твои проблемы, Эд.
   – Ладно. Тогда мне лучше пойти к Эйбу. Это может занять время, но он договорится с покупателем.
   Кендрик хищно улыбнулся:
   – Ладно, я готов поделить расходы пополам.
   – А на твоего покупателя можно положиться, Клод?
   – Абсолютно.
   Хеддон пожал плечами:
   – Хорошо. Тогда мне нужно двадцать тысяч наличными.
   – Не вопрос.
   – Договорились. Будем считать, что операция началась. Но мне понадобится еще одна вещь. Ты сможешь сделать хорошую копию с этой иконы? Не шедевр, но добротную подделку, чтобы на пару часов всех ввести в заблуждение.
   – Ты хочешь подменить икону?
   – Это не твоя забота. У меня все продумано. Так сможешь изготовить копию за два-три дня?
   Кендрик утвердительно кивнул.
   – Луи это сделает. – Он задумчиво смотрел на Хеддона. – Ты, кажется, очень уверен? А я только надеюсь, что все будет как надо. Меня ждут большие неприятности, если дело прогорит. Мой клиент – человек достаточно опасный, и с ним не пройдут никакие шутки. Я обещал ему икону на следующей неделе.
   – Ты получишь ее во вторник, – спокойно сказал Хеддон.
   – Это точно? Осечки не будет?
   – Ты получишь ее во вторник вечером, – повторил Хеддон. Кендрик понимал, что это только начало. Он отдавал себе отчет, какой поднимется шум, когда обнаружится пропажа иконы. Все дороги – наземные, воздушные, морские – будут немедленно блокированы. ФБР, ЦРУ и полиция – все встанут на уши. Вот если бы можно было закончить дело, доставив икону Радницу в отель! Но не в Цюрих!
   Он тяжело поднялся, уже жалея, что связался с Радницем.
   – Луи принесет копию и двадцать тысяч наличными. Я доверяю тебе, Эд, но ведь разразится вселенский скандал!.. Даже не представляю, как можно похитить такую вещь. Но раз ты утверждаешь, что так будет, я тебе верю.
   Хеддон улыбнулся:
   – Ты слишком толстеешь, Клод.
   – Я знаю. Луи вечно пилит меня из-за моего веса. – Кендрик снял парик, осмотрел его и криво нахлобучил на голову.
   Три миллиона долларов!
   Махнув рукой, он вышел из ресторана и, пройдя по террасе, направился к своей машине.

   Луи де Марни провернул удачную сделку, продав два канделябра эпохи Георга IV. В этот момент в салон вошел Кендрик, и по сдвинутому набекрень парику Луи понял, что что-то случилось. Кендрик даже не остановился, чтобы приветствовать пожилого клиента, который как раз выписывал чек. Он прошел прямо к себе в кабинет, хлопнув дверью. Душевное волнение всегда вызывало у Кендрика приступ голода. Подойдя к холодильнику, хитроумно замаскированному под старинный комод, он вытащил оттуда цыплячье крылышко, завернул его в хрустящий лист салата и, усевшись за стол, начал есть. Луи вошел как раз в тот момент, когда шеф закончил трапезу.
   – Неприятности? – спросил Луи. – Вы опять едите!
   – Успокойся, дорогой. Для тебя есть работа.
   Луи с подозрением наблюдал, как Кендрик вытащил из «дипломата» каталог выставки Эрмитажа и открыл его на пятьдесят четвертой странице.
   – Нужна копия этой иконы. Самая обычная, не шедевр. Думаю, с твоими талантами ты вполне можешь это сделать.
   Луи бросил взгляд на икону и отшатнулся.
   – Неужели этот жуткий тип Хеддон намеревается ее украсть?! – визгливо спросил он.
   – У меня уже есть на нее покупатель, – мягко сказал Кендрик. – Так что не беспокойся. Лучше займись копией.
   – Вы что, сумасшедший! – завопил Луи. – Вы не понимаете, что это собственность Советского Союза? Хеддон, наверное, просто свихнулся. Я не желаю иметь с этим ничего общего. Да и вам бы посоветовал держаться в стороне. Подумайте, дорогой. Вся ваша жизнь может рухнуть.
   Кендрик вздохнул:
   – Возможно, это действительно опрометчиво с моей стороны, но Эд совершенно уверен в успехе. А Эд никогда еще меня не подводил.
   – Мне плевать! Мы не должны в это лезть! – Луи гневно сверкнул глазами. – Нет, я не прикоснусь к этому! Допустим, идиот Хеддон украдет ее. Но вы! О чем вы думаете! Икону невозможно продать! Целая армия полицейских ринется по горячему следу, закроют все границы, русские будут в ярости.
   – Радниц готов купить ее.
   – Радниц!.. – Луис даже задохнулся от возмущения. – Эта жаба!.. Неужели вы настолько свихнулись, что говорили с ним?
   – Увы, мы уже договорились, дорогой.
   – Тогда заказывайте себе гроб! А я повторю еще раз – не желаю иметь ничего общего с этим.
   Кендрик выдавил елейную улыбку:
   – Ты в доле, дорогой, и получишь четыреста пятьдесят тысяч долларов.
   – Ничего не хочу слышать о… – Не закончив фразы, Луи открыл рот и с интересом уставился на Кендрика. – Сколько, вы сказали?
   – Да-да, мой мальчик. Это очень крупное дело. Твоя доля составит четыреста пятьдесят тысяч долларов.
   – И это только за то, что я изготовлю копию иконы?
   – Нет, мой милый, нужно будет проделать и кое-что еще. Это огромные деньги, понятно, тебе придется еще потрудиться.
   – А конкретнее?
   – А вот над этим еще надо подумать. Эд передает мне икону во вторник. Радниц настаивает на том, чтобы икона была доставлена в Цюрих.
   Луи подскочил, словно его ужалила оса.
   – Куда? – взвыл он.
   – Цюрих, Швейцария, – спокойно ответил Кендрик. – И, ради Бога, дорогой, не кричи так.
   – Поднимется жуткий шум! Швейцария, – повторил Луис, вся радость которого от перспективы получения таких денег померкла. – Вы не в своем уме! Выезд из страны будет перекрыт. Комар не пролетит. А Интерпол? Да всех подозрительных торговцев картинами затаскают в полицию. Нет, Цюрих – это нереально! Клод, вы проявили преступную неосторожность, связавшись с Радницем.
   – Невозможных вещей не существует, дорогой. У нас есть время до вторника, так что все можно обдумать.
   – Уж не думаете ли вы, что я потащу эту проклятую икону через столько границ? – Луи подозрительно смотрел на Кендрика.
   Кендрик уже обдумывал такую возможность, но потом решил, что нервы Луи для такой работы не годятся.
   – Разумеется, нет. Но мы должны найти лазейку. А пока займись копией.
   Луи некоторое время с сомнением смотрел на босса, но потом вспомнил о громадной сумме вознаграждения, обещанного ему.
   – Это я, так и быть, сделаю, – произнес он. – Но я предупреждаю вас, что это сумасшедшая и опасная операция.
   – Давай подумаем вместе. Может случиться так, что у Эда что-то не выгорит, но мы должны быть готовы. Ты не поверишь, какие чудеса могут творить изобретательность и ум.
   – Скажите это слепому, глухому и немому, – возразил Луи. Схватив каталог, он выскочил из кабинета.
   Кендрику вновь захотелось есть. Открыв холодильник, он оглядел стоявшие там разнообразные блюда, выбрал омара, сел за стол и начал думать.

   В своей обычной манере, то есть с шумом и помпой, привлекая внимание соседей, Лепски вернулся домой, прошел по дорожке и, распахнув парадную дверь, вошел в дом.
   Он замечательно провел день, рассказывая Максу Джейкоби и Беглеру о том, что Кэрол получила наследство и как он заставил ее потратить деньги на путешествие в Европу. Лепски осточертел им обоим, рассказывая одно и то же, но это был его звездный час и унять его было невозможно. Наконец Беглер не выдержал болтовни и попросту сбежал домой, приказав позвонить ему, если случится что-то важное.
   – Привет, беби, – заорал Лепски с порога. – Это я! Что там у нас на ужин?
   Кэрол лежала на софе босая и с закрытыми глазами.
   – Можно не орать? – жалобно сказала она. – Я устала до смерти.
   В такое время Кэрол обычно находилась на кухне, готовя ужин. Видеть ее в горизонтальном положении в гостиной было так непривычно, что Том разинул рот.
   – Ты что, весь день бегала трусцой?
   – Иногда, Лепски, мой муж ведет себя как форменный тупица. Ведь нужно же приготовиться к отъезду, и позволь тебе заметить, что я целый день этим и занималась.
   – Угу, понял. Так что же у нас на ужин?
   – Неужели ты не можешь думать ни о чем другом, кроме еды? Я весь день провела в «Америкэн экспресс» и очень устала.
   Лепски оглядел жену и по некоторым признакам определил, что сейчас лучше вести себя с тактом и пониманием.
   – Бедная девочка. Весь день, да? И что же? Что ты организовала?
   – У Миранды, как всегда, свои идеи, – воскликнула Кэрол. – Она никак не могла вбить в свою тупую башку, что мы хотим лететь первым классом. Она все твердила мне про чартерные рейсы.
   – Ради Бога! Не вижу в этом ничего зазорного.
   – Лепски! В кои веки я наконец получила возможность слетать в Европу. И мы будем путешествовать только первым классом.
   – Ладно, делай, как считаешь нужным, беби. – Лепски помялся. – Но все же что мы будем есть на ужин?
   Кэрол вскочила. Ее глаза метали молнии.
   – Не знаю и не хочу знать! Если ты еще раз заикнешься о еде, я с тобой разведусь!
   – Не знаешь, да? Ну ладно. Но выпить, надеюсь, я могу? – Лепски подошел к бару, открыл его и с удивлением посмотрел на жену. – А где моя бутылка «Катти Сарк»?
   – Можешь ты сесть и послушать, что я сегодня сделала? – Голос Кэрол вдруг стал менее агрессивным.
   – Где «Катти Сарк»? – зарычал Лепски.
   – Опять ты о еде и выпивке! Ну выслушай же меня.
   Лепски возмущенно уставился на нее:
   – Ты ходила к этой старой пьянчуге Мехитабел Бесингер и отнесла этой мошеннице мою бутылку.
   К его удивлению, Кэрол выглядела смущенной.
   – Послушай, Том, мне очень жаль, что я взяла твой скотч. Не надо было мне к ней ходить. Я решила, что ты был прав. Она слишком много пьет.
   Уже много лет Кэрол верила советам старой гадалки, чернокожей великанши, которая предсказывала будущее. Как ни странно, дважды она указала Лепски на важные улики против убийц. Лепски их проигнорировал, но потом, конечно, выяснилось, что она была права. До сих пор Кэрол безгранично верила ей. Эта неожиданная перемена насторожила Лепски.
   – Что ты говоришь? – спросил он, садясь.
   – Том, я подумала, что неплохо было бы посоветоваться с ней относительно нашего путешествия, – сказала Кэрол, пряча от него глаза.
   Лепски издал звук, похожий на шум сыплющегося гравия.
   – Ага, и чтобы задобрить ее, ты отдала ей «Катти Сарк».
   – Да, Том. Извини. Я куплю тебе другую бутылку. Обещаю.
   Это было так неожиданно, что Том сорвал галстук и расстегнул ворот рубашки.
   – Ладно. Так что случилось?
   – Она достала свой хрустальный шар и, похоже, впала в транс.
   Кэрол закрыла глаза руками и испустила долгий утомленный вздох. Не один только Лепски тут умел устраивать спектакли.
   – Пожалуй, она и в самом деле была немного под мухой.
   – Еще бы. Когда она взяла свой чертов хрустальный шар, до или после бутылки?
   – Ну, ей надо немного себя стимулировать, чтобы увидеть будущее.
   – И поэтому она вылакала сразу полбутылки, да?
   – Немного больше половины и понесла какую-то чушь. Она мне сказала, что нам ни в коем случае не надо никуда ехать. Она сказала, что мы должны все отменить и остаться дома. Там мы встретимся с безжалостными преступниками. Назвала какую-то Катерину, которая принесет нам множество несчастий. Но насчет имени она не полностью уверена. Заявила, что нечетко все видела, потому что хрустальный шар вдруг помутнел.
   Лепски издал фырканье, которое напугало бы и бизона:
   – Ха! Да если бы я хватил больше полбутылки виски, у меня бы тоже мозги помутнели.
   – Меня это правда обеспокоило, Том. Раньше предсказывала все верно. Может, и в самом деле остаться дома?
   Лепски вспомнил о том, что сегодня днем он прожужжал все уши Джейкоби и Беглеру о предстоящем путешествии. Да они лопнут от смеха, если он откажется от путешествия. Какую причину он сможет придумать?
   Поднявшись, он подошел к Кэрол, нежно обнял ее и погладил.
   – Не обращай внимания, беби. Старуха просто хватила лишнего. Конечно, ей хочется, чтобы ты осталась дома, иначе кто еще принесет ей бутылку «Катти Сарк»?
   – И все же меня это беспокоит. Что это за женщина по имени Катерина? Что за опасные люди встретятся нам в пути? Сколько я ни просила ее уточнить это, она только качала головой и причитала.
   Лепски продолжал поглаживать жену.
   – Не обращай внимания. У нас будет лучший отпуск в жизни! Мало ли что может прийти в голову пьяной старухе. Вспомни о том, какое ты получишь удовольствие от путешествия.
   Видя, что Кэрол начала успокаиваться, он широко улыбнулся и вновь спросил:
   – Так что у нас на ужин?

   Эд Хеддон рассчитался с водителем такси, провезшим его к небольшому мотелю у дороги в Вашингтон. Хеддон был в консервативном темном деловом костюме, с «дипломатом» в руке. Скользнув взглядом по балкону и не увидев там человека, на встречу с которым он приехал, Хеддон поднялся по ступенькам, направляясь в вестибюль отеля.
   – Эд. – Негромкий мягкий голос заставил его остановиться и внимательно посмотреть на пожилого священника, который сидел на балконе и улыбался ему.
   Священнику было около семидесяти. У него было круглое румяное лицо, клочковатые седые волосы и добрая ласковая улыбка, которая привлекала маленьких детей и престарелых дам. Среднего роста, он был плотно сложен, как человек, любящий поесть, и носил очки с выпуклыми линзами. Лицо его лучилось добротой и христианским всепрощением.
   Хеддон подозрительно посмотрел на незнакомца, потом холодно и ровно спросил:
   – Это вы мне?
   Священник засмеялся – это был добрый смех, способный направить на путь истинный заблудшую душу.
   – Эд, неужели ты меня не узнаешь?
   – Бог мой! – Хеддон подошел поближе, с изумлением рассматривая старого священника. – Так это ты, Лу?
   – А кто же еще! Неплохо, ты не находишь?
   – Неужели это правда ты?
   Священник утвердительно кивнул и, пододвинув кресло, жестом пригласил его сесть.
   – Невероятно, – никак не мог успокоиться Хеддон. – Ты настоящий артист!
   – Ладно, ладно, приди в себя. Мне и самому понравилось. Я получил твое письмо. Итак, операция начинается?
   Хеддон сел, с восхищением рассматривая священника. Он удачно работал с Лу Бреди в течение последних десяти лет. Бреди был выдающимся специалистом по кражам драгоценностей и произведений искусства и, что самое главное, до сих пор ни разу не попадался, так что в полиции на него даже не было досье. Он был большой дока по части сейфов и всяких хитроумных замков и настоящий мастер перевоплощения. Каждый, кто посмотрел бы на него сейчас, никогда бы не поверил, что этот полный добродушный старый священник имеет всего лишь тридцать пять лет от роду и худой как щепка. Кожа у него на лице была словно резиновая, несколько подушечек во рту сделали его тощее лицо полным, а подбитый подушечками жилет придал полноты фигуре. Лично изготовленный парик дополнил картину обширной лысиной с пучками седых волос вокруг нее. Хеддон видел Бреди в разных обличьях, но такого удачного перевоплощения еще не наблюдал. Перед ним сидел настоящий священник.
   – Лу, ты просто чудо! – воскликнул Эд. – И это на самом деле так.
   – Я и без тебя знаю. Как наши дела?
   – Кендрик нашел покупателя.
   Лу недовольно скривился:
   – Этот жирный педераст? Почему не Эйб? Мне больше нравится работать с Эйбом.
   – У Эйба не найдется столько наличных денег. С Кендриком есть одна проблема. Но мы вернемся к этому чуть позже. Что разузнал ты?
   – У меня тоже есть проблемы, – сказал Бреди. – Вчера я провел все утро в музее. Изучал сигнализацию. Меры предосторожности приняты такие, что и мышь не проскочит.
   – Тебя это беспокоит?
   – Видишь ли, Эд, это самая сложная операция из всех, которые мы проворачивали до сих пор. Но я полностью полагаюсь на тебя. Музей кишит копами, шпиками, и, что хуже всего, там еще пять ублюдков из КГБ. Я ходил туда в другом обличье. При входе в музей пришлось пройти через металлоискатель. У меня были ключи от машины, так он на них отреагировал, настолько он чувствителен. Посетители все оставляют в гардеробе: зонтики, трости, портфели, сумки… На это уходит много времени, так что у входа всегда очередь. Однако толпа, ажиотаж – все это только подогревает интерес посетителей. Теперь об иконе. Она находится в отдельном стеклянном футляре и снабжена автономной сигнализацией. Сирена срабатывает, едва дотронешься до проклятого ящика. К тому же она на расстоянии в два фута огорожена толстым шнуром от не в меру любопытных посетителей. Я притворился, что хочу рассмотреть икону поближе, и дотронулся до шнура. Тут же ко мне подскочили два здоровенных охранника. Поверь мне, это организовано как надо.
   – А если бы не было сигнализации и охраны, ты сумел бы открыть футляр?
   Лу хмыкнул:
   – Конечно. Замок откроет и младенец.
   – Сигнализация будет отключена. Это я устрою. Мы провернем это во вторник. За четверть часа до твоего появления в музее два электрика в форме служащих городской компании займутся этим. Электрические провода подведены к музею в подвале. Все, что им придется сделать, так это спуститься туда и перерезать питающий кабель. В толпе у входа в музей кто обратит внимание на двух электриков в форме. Даже если кто-то из охраны что-нибудь почует, ребята с ним управятся. Они ловкие ребята, и я снабжу их нужными документами. Думаю, с сигнализацией все будет в порядке.
   – Если ты говоришь, Эд, значит, так и будет.
   – Хорошо. Ну, а как с вьетнамцами? Ты с ними разговаривал?
   – Да. Тридцать пять вьетнамских беженцев прибудут на автобусе, чтобы познакомиться с сокровищами Эрмитажа, – сказал Бреди с хитрой улыбкой. – С ними будет преподобный Сэмюэль Хардкастл, то бишь я. Билеты уже куплены, администрация музея поставлена в известность, автобус заказан. Здесь нет проблем.
   Хеддон извлек из «дипломата» какой-то плоский предмет.
   – Пришлось пойти на некоторые расходы и соорудить вот эту штуку. Дымовая шашка. Она пластмассовая, так что пронести ее через металлоискатель не составит труда. Вот кнопка. Тебе надо только нажать на нее, и будет чертова прорва дыма. Хватит на весь этаж. Начнется паника, охранники забегают, публика с воплем ринется к выходу, а в это время ты незаметно откроешь футляр, заберешь икону, а на ее месте оставишь копию, запрешь замок и – ходу оттуда.
   Бреди откинулся на спинку кресла и задумался. Наконец он сказал:
   – Увы, Эд, это не сработает. Во-первых, бомба. Охранники не такие дураки и знают свое дело. А бомба все же довольно объемная. Ее в карман не положишь. Меня сразу засекут. Дальше – копия. Ее тоже не пронесешь. Да и как вынести икону? Паника паникой, но наверняка охрана утроит бдительность. Что-то мне это не нравится.
   – Естественно, – улыбнулся Хеддон. – Но ты меня не дослушал. Я все взял в расчет. Ты хитер, но и я не вчера родился. А сейчас скажи мне: что является непреходящей ценностью во всем мире? Или сформулирую так: кто пользуется уважением всех, в том числе и охраны?
   – Ха! – Бреди пожал плечами. – Я бы сказал, бутылка виски.
   – Ничего подобного. Беременная женщина. Очаровательная молодая женщина, собирающаяся родить очаровательного здорового карапуза.
   – Эд, ты что, свихнулся?
   – Ты помнишь Джоя Лака?
   – Разумеется. Лучший карманник из известных мне. Но он, кажется, отошел от дел.
   – Точно. Но я использовал один из его трюков. Его дочь подвязывала к своему животу плетеную корзинку в форме яйца, надевала свободное платье, какое обычно носят беременные женщины, и в таком наряде вместе с Джо отправлялась в магазин самообслуживания на охоту. Она набивала корзинку едой! Блестящая идея, и действует всегда без осечки. Представляешь, девочка ни разу не попалась. Так вот нам нужны две хорошенькие девушки, которые разыграют роли беременных женщин. Одна пронесет дымовую шашку, а вторая – копию иконы. Настоящая икона покинет музей таким же образом. Ну и как тебе это?
   Бреди закрыл глаза, обдумывая все это. Хеддон наблюдал за ним, улыбаясь. Потом Бреди открыл глаза и расхохотался:
   – Черт побери, Эд! Ты гений! Надо же такое придумать!
   – Ну хорошо. Так как насчет девушек? Это достаточно важная часть плана.
   – Вот здесь проблем никаких. Среди вьетнамцев есть парочка симпатичных девушек. Шлюхи. Готовы перерезать горло своей матери, если им хорошенько заплатить. – Бреди поглядел на Хеддона. – Но это обойдется недешево, Эд, им придется заплатить по пять тысяч каждой.
   – О'кей. Для такого большого дела пять тысяч – это мелочь. Теперь о Кендрике. Ему необходимо доставить икону в Цюрих, в Швейцарию.
   Бреди равнодушно пожал плечами:
   – Это уже его проблема, и чертовски трудная. Как только станет известно, что икона исчезла…
   – Это я знаю, и он тоже. Вывезти икону из Штатов так же сложно, как и изъять ее из музея. Но икону нужно доставить именно в Цюрих. Если мы не сможем это сделать, останемся без денег – и он и мы. Надо помочь Кендрику. Разумеется, он тоже будет искать способ. Но если Кендрик ничего не придумает, мы останемся с носом.
   Бреди покачал головой:
   – У него ничего не получится. Мы можем сразу все отменить. Если бы можно было придержать икону месяцев на шесть, пока не уляжется шумиха…
   – Ее надо доставить туда не позднее чем через десять дней.
   Бреди пожал плечами:
   – Но это невозможно… Ладно, посмотрим, что придумает пройдоха Кендрик. Мозги у него что надо! Будем считать, что он решит эту проблему. Я хотел бы, чтобы ты поехал с ним в Цюрих получить наши деньги. Два миллиона для меня и один для тебя. О'кей?
   – Ему придется придумать что-нибудь исключительное. Но если у него будет подходящая идея, то с моей стороны все в порядке.
   – Хорошо. Давай считать, что мы сможем привезти икону в Цюрих. А теперь займемся деталями.
   Хеддон вытащил из кейса подробный план музея. На втором этаже размещалась экспозиция Эрмитажа. Двое мужчин придвинулись ближе друг к другу и начали отрабатывать мельчайшие подробности предстоящего похищения.

   В последние годы Кэрол Лепски частенько останавливалась возле витрины самого прекрасного и дорогого салона мод Маверика. Она подолгу с завистью рассматривала выставленные в витринах элегантные платья и меха, так же как Лепски глядел на отбивные в витрине у Эддиса, потом она вздыхала и отходила.
   Но сегодня у Кэрол были деньги, и она вошла в салон. Сердце ее трепетало от возбуждения.
   Она оказалась в большом помещении, обставленном антикварной мебелью; стулья были обиты декоративной тканью, а на стенах висело несколько довольно ценных картин современных художников. За большим старинным столом сидела женщина средних лет, одетая с таким вкусом, что Кэрол остолбенела. Женщина поднялась ей навстречу, и ее глаза оценивающе оглядели дешевое льняное платье Кэрол, поношенные туфли и сумочку из кожзаменителя.
   Владелец салона Роджер Маверик был двоюродным братом Кендрика. Все находившиеся в салоне произведения искусства, включая картины, поставлялись именно галереей Кендрика и раз в полгода полностью обновлялись. Одним из неписаных правил, которое установил Маверик для своих служащих, было: «Не суди клиента по тому, как он одет».
   Люсиль много лет проработала у Диора в его знаменитом салоне в Париже. Теперь ей было сорок восемь лет, и она переехала в Парадиз-Сити, так как высоко ставила таланты Маверика в вопросах высокой моды и необычайную перспективность его салона в этом городе-курорте, столь популярном в сезон у богатых дам. Строго исповедуя принципы хозяина, Люсиль мило улыбнулась Кэрол, полагая про себя, что эта симпатичная, но плохо одетая женщина пришла просто поглазеть.
   – Слушаю вас, мадам?
   Но Кэрол ничем нельзя было напугать. Она сразу выбрала правильную тактику, понимая, что ее одежда говорит о финансовом положении яснее всяких слов. Прямота, с которой Кэрол пошла в атаку, привели Люсиль в замешательство.
   – Я миссис Том Лепски, – заявила Кэрол. – Мой муж – детектив первого класса в управлении полиции города. Я получила небольшое наследство, и мы едем в Европу. Я бы хотела обновить свой гардероб. Но я не собираюсь тратить больше семи тысяч долларов. Что вы можете мне предложить?
   Во время мертвого сезона дела в магазине шли неважно. Отказываться от семи тысяч не стоило, и улыбка Люсиль стала еще шире:
   – Разумеется, миссис Лепски. Я уверена, что мы подберем вам что-нибудь подходящее. Пожалуйста, посидите здесь. Мистер Маверик с удовольствием обсудит с вами ваши проблемы. Подождите минутку…
   Люсиль поднялась на второй этаж, где Маверик подгонял платье в длину на какой-то скучающей девице.
   Роджер Маверик в свои пятьдесят пять был высоким стройным мужчиной чрезвычайно привлекательной наружности. Талантливый дизайнер женской одежды, Маверик был, кроме того, гомосексуалистом и занимался скупкой краденых мехов. Эта побочная деятельность приносила ему огромную прибыль.
   Люсиль сказала ему, что жена детектива Лепски ждет внизу и хочет обновить свой гардероб.
   Маверик знал всех детективов в городской полиции и был прекрасно осведомлен, что Лепски из них – самый опасный. На его худом красивом лице появился интерес.
   – Она, похоже, получила наследство и горит желанием выбросить на наряды семь тысяч, – продолжала Люсиль.
   – Отлично. Обслужи ее по высшему классу. Позаботься обо всем. Шампанское и все такое прочее. Через десять минут я спущусь, а пока выясни поконкретнее, чего она хочет.
   – Но это ведь всего семь тысяч, – презрительно заметила Люсиль.
   – Да, да. Делай то, что я говорю, дорогая.
   С недоумением пожав плечами, Люсиль спустилась на первый этаж.
   – Мистер Маверик освободится через несколько минут, миссис Лепски. Не угодно ли вам пройти со мной?
   Кэрол поднялась вместе с француженкой в лифте на второй этаж и прошла длинным коридором, на полу которого лежал красивый ковер. Открыв дверь салона, Люсиль пропустила ее внутрь. Помещение было со вкусом обставлено антикварными вещами также из галереи Кендрика.
   – Присядьте, миссис Лепски. Может быть, бокал шампанского, пока мы будем обсуждать, что бы вы хотели?
   Появилась элегантно одетая горничная, неся на серебряном подносе шампанское в ведерке со льдом и два бокала.
   – Надеюсь, вы поняли, что я смогу истратить всего семь тысяч, – твердо, но все же немного смущенно сказала Кэрол, пораженная таким обслуживанием.
   – Конечно, миссис Лепски.
   Люсиль налила шампанское в бокалы. Подала один Кэрол, а с другим устроилась в кресле.
   – Теперь расскажите поконкретнее, что вы хотели бы приобрести у нас.
   Через три часа Кэрол покинула салон Маверика словно на крыльях. Она была теперь уверена, что мистер Маверик самый чудесный, все понимающий человек и мастер своего дела. Теперь у нее будет все для поездки в Европу. Маверик точно знал, что ей нужно, и, восхищаясь его вкусом, Кэрол с облегчением предоставила ему выбирать предметы одежды. Когда все было отобрано, она забеспокоилась, хватит ли денег. Все было так элегантно, она даже представить себе не могла, сколько это может стоить.
   – Не больше семи тысяч, – твердо сказала она, когда Маверик, улыбаясь, спросил, довольна ли она.
   – Миссис Лепски, сейчас у нас мертвый сезон. Откровенно говоря, в разгар сезона все это стоило бы около двадцати тысяч. К сожалению, мне не часто выпадает случай одевать женщину с такой прекрасной фигурой, как у вас. Мои постоянные клиентки, как правило, несколько полноваты. Это модельные платья. Я буду счастлив отдать их вам даже меньше чем за полцены. Все, отобранное вами, обойдется вам в пять тысяч. На оставшуюся сумму вы сможете подобрать к платьям обувь и сумочки.
   – Как это чудесно! – воскликнула Кэрол с облегчением.
   – Рад, что угодил вам. Могу я попросить вас зайти послезавтра? Мы чуть-чуть подгоним вам одежду по фигуре. У меня будет новая партия туфель и сумочек, и вы сможете подобрать все, что нужно.
   Обычно Маверик вставал очень поздно, а раз так, то и завтракал поздно, неизменно в «Арт клубе». Там он встретился с Кендриком, который уминал цыплячью грудку под грибным соусом. Радушно приветствовав двоюродного брата, Маверик сел рядом с ним.
   – Как дела? – спросил Кендрик, подцепляя картофелину.
   – Пока так себе. Но скоро начнется сезон.
   Маверик заказал дюжину устриц.
   – А ты что-то располнел, дорогой Клод. Не надо есть так много картошки.
   Кендрик вздохнул и подцепил еще картофелину.
   – Луи тоже говорит мне об этом, но мне нужно поддерживать силы.
   – Сегодня утром у меня была неожиданная клиентка. Жена полицейского детектива Тома Лепски.
   Кендрик помрачнел. У него уже было несколько неприятных встреч с Лепски, которого он считал грубой и неотесанной деревенщиной.
   – Какого черта ей было нужно?
   – Ей досталось небольшое наследство, вот она и решила провести отпуск в Европе. Я одел ее с ног до головы. У нее прекрасная фигура. Я спихнул ей несколько устаревших моделей, которые у меня застряли. Где-то на пять тысяч долларов.
   Кендрик с тоской посмотрел еще на одну картофелину, потом решил, что чудесный соус не должен пропадать. Он начал собирать соус кусочком картошки.
   – Итак, очень хорошо. Они едут в Европу?
   – Обычный туристический маршрут: Париж, Монте-Карло, Монтре.
   Вилка Кендрика с кусочком цыпленка, картошкой и соусом застыла в воздухе. Глаза его приняли задумчивое выражение. Он опустил вилку.
   – Они будут в Швейцарии?
   – Она так сказала. Хотят полюбоваться Альпами. Я посоветовал ей еще съездить в Гштаад.
   – И Лепски едет с ней?
   – Конечно. – Маверик испытующе глянул на кузена. – Что это тебя так заинтересовало?
   

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →