Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Чарлз Дарвин (1809–1882) подсчитал: на одном акре английской почвы обитает 50 000 червей.

Еще   [X]

 0 

Я сам похороню своих мертвых (Чейз Джеймс)

В тот день, когда неудачник Рой Инглиш покончил с собой, жизнь его старшего брата пошла под откос. Еще вчера у Ника было все – деньги, власть, любовь красивой женщины. А сегодня его преследуют полиция и опасный маньяк-убийца. Мог ли предположить преуспевающий бизнесмен, что, начав расследование гибели брата, он вступает в игру без правил с хитроумным противником, все туже затягивая петлю на собственной шее…

Год издания: 1999

Цена: 69.9 руб.



С книгой «Я сам похороню своих мертвых» также читают:

Предпросмотр книги «Я сам похороню своих мертвых»

Я сам похороню своих мертвых

   В тот день, когда неудачник Рой Инглиш покончил с собой, жизнь его старшего брата пошла под откос. Еще вчера у Ника было все – деньги, власть, любовь красивой женщины. А сегодня его преследуют полиция и опасный маньяк-убийца. Мог ли предположить преуспевающий бизнесмен, что, начав расследование гибели брата, он вступает в игру без правил с хитроумным противником, все туже затягивая петлю на собственной шее…


Джеймс Хедли Чейз Я сам похороню своих мертвых

Глава 1

1

   – Какой гвалт! Можно подумать, что ты в зоопарке, причем рядом с клеткой диких зверей! – проговорил он, зажимая уши.
   Он пересек приемную и поднялся к Лоис Маршалл, сидевшей у коммутатора. Гарри держал в руке бутылку шампанского и два стакана. Он поставил их на пол и вытер платком лоб.
   – Вы не знаете, чем рискуете, оставаясь здесь. В соседней комнате такая атмосфера, что ее можно резать ножом. Мистер Инглиш хочет, чтобы вы выпили шампанского, вот я вам его и принес.
   Лоис улыбнулась ему. Это была красивая девушка лет двадцати шести, скромно-элегантная, брюнетка, с чудесными густыми ресницами, карими глазами и твердым взглядом. Она почти не пользовалась косметикой.
   – Знаете, я не слишком-то люблю шампанское. А вы сами любите его?
   – Только тогда, когда меня угощают, – ответил Винс, привычно снимая с горлышка бутылки проволоку и освобождая пробку. – К тому же надо отметить нашу победу. Ведь не каждый день выигрываешь чемпионат в полутяжелом весе.
   Пробка громко выстрелила в потолок, и Винс поспешно наклонил вспенившуюся бутылку над одним из стаканов.
   – Ловко, – похвалила, улыбаясь, Лоис. – Как вы думаете, они еще долго там?
   – До того момента, когда уже нечего будет пить. А они еще не покончили с виски. Выпьем за Джо Рутлина, нового чемпиона. Чтобы он продолжал расправляться со всеми так, как сделал это сегодня вечером.
   – Выпьем лучше за мистера Инглиша, – тихо проговорила Лоис, подняв свой стакан.
   – Согласен, за мистера Инглиша, – Вин усмехнулся. Он выпил и скривился. – Я полагаю, вы правы. Виски – лучше. Кстати, почему вы не оставили Трикси принимать сообщения? Это ведь ее обязанность, не так ли?
   Лоис повела своими красивыми плечами:
   – А вы отдаете себе отчет в том, с какими типами она встретилась бы здесь? Они отлично знают, что ко мне нельзя приставать, но к Трикси…
   – Трикси была бы в восторге. Она ничего не имеет против, чтобы ее немножко полапали. Она принимает это как дань своему сексопилсу. К тому же все эти животные довольно безобидны. Трикси отлично справилась бы с ними.
   – Может быть, но ведь она совсем еще девочка. В ее возрасте не следует задерживаться здесь после полуночи.
   – Вы говорите, как моя бабушка, – улыбнулся Винс. И посочувствовал: – Если нужно остаться сверхурочно, всегда остаетесь вы.
   – Это меня не стесняет.
   – А вашего дружка это тоже не стесняет?
   – Не говорите глупостей, – Лоис неожиданно рассердилась.
   Винс поспешил сменить тему:
   – Ведь вы были с мистером Инглишем уже тогда, когда он начинал?
   – Да. Нужно признать, он потрясающе умеет вести дела. Ему удается все, за что он берется. Чемпионат по боксу на этой неделе. Спектакль мюзик-холла – на прошлой. А что будет на следующей? – Лоис засмеялась.
   – О, он найдет!
   Она оценивающе, будто видела впервые, посмотрела на Винса. Среднего роста, широкоплечий, лет тридцати трех, волосы подстрижены под щетку, пытливые, табачного цвета глаза, твердый подбородок, прямой тонкий нос. Видный парень, но не в ее вкусе. Она улыбнулась:
   – Вы тоже неплохо преуспели, мистер Винс.
   Гарри кивнул:
   – Благодаря мистеру Инглишу. Я не строю на свой счет никаких иллюзий. Без него я был бы по-прежнему несчастным счетоводом без будущего. Иногда мне просто не верится, что я у него доверенное лицо. Удивляюсь, почему он взял меня?
   – Он умеет определять цену людям. И если он вас выбрал, то не ради ваших прекрасных глаз, Гарри. Вы не крадете денег, которые зарабатываете.
   – Нет, конечно, – сказал Гарри, проводя рукой по своим коротким волосам. – Мы работаем, сколько хватает сил, – он посмотрел на часы. – Одиннадцать пятнадцать. Эта попойка будет продолжаться по крайней мере часов до двух. – Он опорожнил свой стакан и протянул девушке бутылку: – Хотите еще?
   – Нет, спасибо. А что, мистер Инглиш доволен? Кутит вместе с ними?
   – О! Вы ведь знаете, каков он! Он довольствуется тем, что смотрит, как они пьют. Время от времени произносит несколько слов. Можно, пожалуй, подумать, что он в гостях. Вот уже целый час, как Аб Мендельсон пытается уговорить его финансировать женские бои.
   Лоис вновь засмеялась:
   – Ему это не удастся.
   – А ведь идейка неплохая. Я уже видел борьбу женщин. Я мог бы потренировать их, показал бы кое-какие приемы.
   – Поговорите с мистером Инглишем. Он, может быть, даст вам такую возможность.
   Раздался телефонный звонок.
   Лоис сняла трубку.
   – Предприятие Инглиша, – сказала она, – добрый вечер.
   Винс увидел, как она удивленно нахмурила брови.
   – Я позову его, инспектор. – Она положила трубку рядом с аппаратом. – Гарри, не скажете ли вы мистеру Инглишу, что инспектор Морили из криминальной бригады хочет с ним поговорить?
   – А! Проклятые копы! – проворчал Винс. – Я уверен, что он будет просить об очередной услуге. Два кресла у ринга или места на следующий спектакль. Вы в самом деле считаете, что нужно побеспокоить патрона?
   Она серьезно кивнула:
   – Скажите ему, что это срочно, Гарри.
   Он бросил на нее пытливый взгляд и соскользнул со стула, на котором было удобно устроился.
   – Понятно.
   Винс торопливо направился к личному кабинету Ника Инглиша, и едва он открыл дверь, как крики и вопли снова ворвались в приемную.
   – Я соединю вас с мистером Инглишем, – невозмутимо сказала Лоис в трубку.
   – Вы хорошо сделаете, если приготовите ему машину, мисс Маршалл, – проворчали на другом конце провода. – Когда он услышит то, что я хочу ему сообщить, он будет очень торопиться.
   Лоис сняла трубку соседнего телефона и попросила начальника гаража немедленно вывести машину мистера Инглиша и поставить ее перед входом в здание.
   В тот момент, когда она вешала трубку, появился шеф в сопровождении Винса.
   Инглиш был массивный мужчина очень высокого роста, плотный, но без лишнего жира. Ему было около сорока лет, и, не будучи особенно красивым, он тем не менее невольно привлекал к себе внимание – от него веяло твердостью и надежностью.
   – Вы можете поговорить с инспектором по этой линии, мистер Инглиш, – сказала Лоис.
   Инглиш поднес трубку к уху.
   Лоис с серьезным видом подошла к Винсу.
   – Вы хорошо сделаете, если отыщете Чика, Гарри. Я думаю, он понадобится.
   Винс вышел.
   Лоис услышала, как Инглиш спросил:
   – Что случилось?
   Она с беспокойством посмотрела на высокую, склоненную над столом фигуру своего патрона, нахмурившегося вдруг и постукивающего пальцами по столу.
   Вот уже пять лет она работала с ним. Они встретились в то время, когда Ник открыл свою маленькую контору в Чикаго и обивал пороги различных контор и учреждений в поисках необходимых средств для осуществления своих замыслов.
   Сначала было очень трудно, но она вскоре убедилась, что трудности только увеличивают напористость Инглиша. Первый год их совместной работы, когда она очень часто оставалась без жалованья, а он без пищи, сблизил их. Эту близость она никогда не смогла бы забыть, но она часто задавала себе вопрос: не забыл ли ее он? Наконец Инглиш нашел необходимые средства, и гироскопическая буссоль, которую он рекламировал, получила признание.
   К нему пришли большие деньги, он стал создавать общества, нанял два театра и купил дюжину ночных кабаков. Потом, не зная, что дальше делать с деньгами, ударился в политику. Это благодаря его капиталам Генри Бомонт стал сенатором и, опять-таки благодаря его стараниям, удержался на этом посту.
   Пережив вместе с патроном блестящую карьеру, радуясь его неизменному успеху, Лоис, однако, часто жалела о том времени, когда действительно была его правой рукой. Ибо теперь видела себя обычной служащей среди многих других.
   В сопровождении Чика Эйгана вернулся Винс. Эйган был шофером и преданно служил Инглишу. Маленького роста, как жокей, он приближался к своей сороковой годовщине. У него были кудлатые волосы, круглое красное лицо с веснушками, холодные глаза и быстрая легкая походка. Однако сегодня он был не в лучшем своем виде: смокинг ему явно не шел.
   – Что такое происходит? – спросил Чик, подходя к Лоис. – Мне было так весело…
   Она кивнула на Инглиша, разговаривавшего по телефону.
   – Я приеду немедленно. Ничего не трогайте пока. Я буду не позднее чем через десять минут.
   У Чика вырвалось ворчание.
   – Машина? – спросил он у Лоис.
   – Перед дверью.
   Инглиш повесил трубку, повернулся к своим помощникам, замершим в ожидании инструкций. Его массивное лицо не выражало никаких эмоций, но взгляд был тверд.
   – Отправляйтесь за машиной, Чик, – приказал он. – Мне необходимо немедленно ехать.
   – Она перед дверью, патрон, – ответил Чик. – Я буду ждать вас внизу.
   Инглиш повернулся к Винсу:
   – Пусть все эти весельчаки покончат с виски, потом освободитесь от них. Скажите им, что я был вынужден уехать.
   – Хорошо, мистер Инглиш, – сказал Винс.
   Он подошел к двери в соседнюю комнату, приоткрыл ее. И тут же в приемную ворвался дикий гам. Инглиш поморщился.
   – Не могли бы вы остаться еще немного? – спросил он у Лоис. – Вы мне можете понадобиться. Но если в течение часа не позвоню, отправляйтесь домой.
   – Хорошо, – ответила она, внимательно глядя на него. – Что-то произошло, мистер Инглиш?
   Он подошел к ней и, положив руку на ее бедро, проговорил:
   – Вы знали моего брата Роя?
   Удивленная Лоис отрицательно покачала головой.
   – Ну что ж, вы не много потеряли, – он слегка хлопнул ее по бедру. – Он только что пустил себе пулю в лоб.
   У нее вырвалось восклицание:
   – О!.. Я очень огорчена…
   – Совершенно не из-за чего, – возразил он, направляясь к выходу. – Он не заслужил вашей жалости и не хотел бы моей. Это дело может плохо кончиться. Не уходите в течение часа. На случай, если будут звонить журналисты, постарайтесь отвязаться от них. Скажите им, что вы ничего не знаете и не знаете, где я.
   Он взял из шкафа свою шляпу и плащ.
   – Гарри вам принес шампанское?
   – Да, мистер Инглиш.
   – Очень хорошо. Возможно, я позвоню вам.
   Он повесил плащ на руку и вышел.

2

   Он остановил «Кадиллак» позади полицейских машин, выключил двигатель и вышел как раз в тот момент, когда длинные ноги Инглиша уже спустились на тротуар.
   Чик бросил на него вопросительный взгляд:
   – Мне подняться с вами, патрон?
   – Если хочешь, только сохраняй спокойствие и молчи.
   Входная дверь охранялась полицейскими. Они узнали Инглиша и поздоровались.
   – Инспектор вас ожидает, мистер Инглиш, – сказал один из них. – Тут есть лифт, это на седьмом этаже.
   Инспектор Морили действительно ожидал на пороге. Это был коренастый человек лет пятидесяти. Его худое лицо было бледным, а маленькие черные усики еще более подчеркивали эту бледность.
   – Очень огорчен, что вынужден был оторвать вас от вашего приема, мистер Инглиш, но я решил, что вы предпочтете приехать сюда. – Он говорил ровным безразличным тоном, будто представитель похоронной конторы, обращающийся к богатому клиенту. – Очень грустное дело.
   – Кто его обнаружил? – спросил Инглиш.
   – Привратник. Он позвонил мне, и я немедленно уведомил вас. Я прибыл сюда двадцать минут назад.
   Инглиш сделал знак Чику, чтобы тот оставался на месте, и вошел в маленькую комнату, очень бедно обставленную, служившую приемной. На двери из грязно-зеленого стекла он прочел:
   АГЕНТСТВО «МОЛНИЯ»
   управляющий Рой Инглиш

   Всю обстановку конторы составляли письменный стол, журнальный столик, пишущая машинка, покрытая чехлом, небольшой стеллаж и огрызок ковра.
   – Он в соседней комнате, – сообщил Морили, провожая Инглиша в маленький кабинет.
   Двое полицейских в гражданской одежде встретили их со смущенным видом.
   – Добрый вечер, мистер Инглиш, – поприветствовали они его.
   Инглиш кивнул им и огляделся. Два больших стеллажа занимали стену напротив окна. Изношенный и пыльный ковер покрывал пол. Большой рабочий стол занимал всю комнату. Старое, потрепанное кресло, предназначенное для клиентов, стояло сбоку от него.
   На лице Инглиша отразилось отвращение. Смерть застала его брата сидящим за столом. Он повалился вперед, голова лежала на бюваре, одна рука свисала вниз, касаясь ковра, другая согнулась на столе. Лицо было залито кровью, которая по какому-то странному случаю стекала со стола прямо в корзину для бумаг.
   Изменив суровое выражение лица, Инглиш некоторое время смотрел на брата. Затем подошел поближе, словно пытаясь запомнить эту картину смерти. Его ботинок коснулся чего-то лежавшего на полу. Опустив глаза, Инглиш увидел специальный полицейский пистолет 38-го калибра, лежавший в нескольких сантиметрах от руки погибшего. Инглиш выпрямился.
   – Он давно мертв? – резко спросил он.
   – Приблизительно два часа, – ответил Морили, – никто ничего не слышал. В конце коридора находится агентство прессы, и шум телетайпов, видимо, заглушил выстрел.
   – Это его пистолет?
   – Весьма возможно, – Морили пожал плечами. – У него было разрешение на ношение оружия. Я распоряжусь проверить. – Его глаза сверлили лицо Инглиша.
   – Он ведь покончил жизнь самоубийством, не так ли, мистер Инглиш? Я полагаю, на этот счет не может быть никаких сомнений.
   – А что заставляет вас так говорить?
   Морили немного поколебался, потом закрыл дверь.
   – Слухи… Похоже на то, что у него не было больше ни гроша.
   Инглиш перестал ходить по комнате и устремил на Морили свой холодный взгляд.
   – Я не хочу больше вас задерживать, инспектор. Вам, вероятно, виднее, какие лучше принимать решения.
   – Я предпочел дождаться вашего приезда, – обиженно проговорил Морили.
   – Очень вам благодарен, но я увидел все, что хотел увидеть. Буду ждать в своей машине. Когда вы покончите со всем, скажете мне. Я хочу посмотреть его бумаги.
   – У меня это займет добрый час, мистер Инглиш. Вы будете ждать все это время?
   Инглиш нахмурил брови.
   – Вы уже оповестили жену?
   – Я оповестил только вас, мистер Инглиш. Но я могу послать к жене агента.
   Инглиш покачал головой.
   – Будет лучше, если я поеду к ней сам, – он немного поколебался, а взгляд его стал еще мрачнее. – Я не знаю, были ли вы в курсе, что я и Рой находились не в очень хороших отношениях в последнее время. Я даже не знаю его адреса.
   – У меня он есть, – бесцветным голосом ответил Морили. Он взял со стола бумажник. – Я осмотрел его карманы, так полагается, – он протянул одну карточку Инглишу. – Вы знаете, где это?
   Инглиш прочел написанное на карточке.
   – Чик найдет. У него были при себе деньги?
   – Четыре доллара.
   Инглиш взял из рук Морили бумажник, быстро осмотрел его и сунул в карман.
   – Я поеду к его жене. Вы можете попросить одного из своих людей прибрать здесь? Я, может быть, пошлю сюда кого-нибудь проверить его досье.
   – Я займусь этим, мистер Инглиш.
   – Итак, вы слышали, что он был совсем без денег, – продолжал Инглиш. – Кто же мог сказать вам это, инспектор?
   – Мне говорил об этом комиссар. Он знал, что я знаком с ним, и хотел, чтобы я получил от него некоторые разъяснения. Я должен был прийти к нему завтра.
   Инглиш вынул сигару изо рта и стряхнул пепел на пол.
   – По какому поводу объяснения?
   Морили отвел глаза.
   – Он пытался вымогать деньги кое у кого.
   Инглиш внимательно посмотрел на него.
   – Вымогать?
   – У двух или трех клиентов, на которых работал в прошлом году. Они жаловались в центральную полицию. Я очень огорчен, что вынужден говорить вам это, мистер Инглиш, но он должен был лишиться лицензии на будущей неделе.
   – Потому что выманивал деньги у своих клиентов? – холодно уточнил Инглиш.
   – Он, вероятно, был действительно на мели. Он угрожал одной из своих клиенток. Она не захотела принести официальную жалобу, но, сказать по правде, это был настоящий шантаж.
   Инглиш крепко сжал челюсти.
   – Мы поговорим об этом позже. Не хочу больше вас задерживать.
   – Очень хорошо, мистер Инглиш.
   Когда Инглиш выходил из комнаты, Морили добавил:
   – Я узнал, что ваш протеже выиграл состязание. Примите мои поздравления.
   – Это верно. Кстати, я сказал Винсу, чтобы он держал пари за вас. Сто долларов, которые принесли вам триста. Зайдите завтра к Винсу, он отдаст вам выигрыш.
   Морили покраснел.
   – Это очень любезно с вашей стороны, мистер Инглиш. Я как раз собирался сделать ставку, но…
   – Но у вас не было на это времени. Я знаю это. Так вот, я о вас не забыл. Я люблю оказывать услуги друзьям. Я рад, что вам удалось выиграть.
   Он прошел через приемную, в коридоре сделал знак Чику и направился к лифту. Морили и два детектива смотрели, как лифт спускается вниз.
   – Похоже на то, что это не очень огорчило его, – сказал один из детективов, возвращаясь в кабинет.
   – А чего ты ожидал? – возразил Морили. – Что он потонет в слезах?

3

   Он вспомнил молодую женщину девятнадцати лет с пронзительным голосом и лицом куклы, у которой была ужасная манера называть всех «душенька». Но весьма вероятно, что она была влюблена в Роя, и, сидя в «Кадиллаке», Инглиш думал, существует ли вообще любовь? Очень уж неподходящим объектом для нее представлялся Рой.
   – Мы приехали, шеф, – неожиданно вклинился в мысли Инглиша Чик. – Белый дом рядом с фонарем.
   Он замедлил ход и остановился у тротуара перед маленьким бунгало.
   На первом этаже одно окно было освещено. Инглиш вышел из машины, поеживаясь от холодного ветра. Он оставил свою шляпу и плащ в салоне и швырнул недокуренную сигару в канаву. Несколько секунд сердито и удивленно рассматривал дом.
   Для человека, до такой степени стесненного в деньгах, Рой выбрал себе довольно роскошное жилье. «Никакой ответственности за свои поступки, – с горечью подумал Инглиш. – Он всегда удовлетворял свои желания, не заботясь о том, как их оплатить, это его мало беспокоило…»
   Инглиш толкнул калитку и пошел к входной двери по аллее, окаймленной розовыми кустами и жонкилями.
   Он нажал на звонок и услышал его треньканье в доме. Звонок действовал на нервы, и Инглиш невольно поморщился. Через несколько минут дверь приоткрылась, удерживаемая лишь цепочкой.
   – Кто там? – спросил резкий женский голос.
   – Ник Инглиш.
   Он услышал удивленное восклицание.
   – Брат Роя, – объяснил он, обозленный, что вынужден связывать себя с непутевым родственником.
   Цепочка была снята, дверь открылась, залив площадку ярким светом.
   Корина Инглиш ни на йоту не изменилась с того дня, когда он ее видел. Он подумал, что и в тридцать лет она останется такой же. Это была очень светлая блондинка маленького роста, и ее хорошо сложенная фигура имела соблазнительные выпуклости. На ней под черной пижамой было надето розовое шелковое дезабилье… Увидев, что ее рассматривают, она быстро подняла руки к своим золотистым локонам и стала поправлять их, глядя на него широко раскрытыми голубыми глазами младенца или куклы.
   – Добрый вечер, Корина, – сказал он. – Я могу войти?
   – Понимаете, я сама не знаю, – ответила она. – Рой еще не вернулся. Вы хотели его видеть?
   Он с трудом сдержал раздражение.
   – Я думаю, мне лучше войти, – проговорил он как можно любезнее. – К несчастью, у меня для вас неприятная новость.
   – А! – Ее большие глаза раскрылись еще больше. – Может быть, вам лучше обратиться к Рою. Я не люблю узнавать о неприятностях. Рой никогда не доставлял мне их и не любит, когда мне о них рассказывают.
   – Вы здесь простудитесь, – сказал он, делая шаг вперед и тем самым заставляя ее отступить в сторону. Он закрыл за собой дверь. – К тому же я боюсь, что это известие касается вас, только вас одной.
   Ее кукольное личико сморщилось, но, прежде чем она успела заговорить, он направился к одной из дверей.
   – У вас здесь гостиная? Давайте сядем.
   Она провела его в большую комнату, в которой довольно дешевая, но модная мебель выглядела неплохо.
   Огонь в камине почти погас. При этом тусклом освещении Инглиш все же заметил, что ее одежда изрядно потерта на локтях и у шеи.
   – Будет лучше, если мы дождемся Роя, – сказала она, сжимая и разжимая свои маленькие руки.
   Она весьма старалась отдалить неприятное известие.
   – Как раз по поводу Роя я и пришел к вам, – испытывая досаду, проговорил он. – Прошу вас, сядьте. Я был бы рад избавить вас от этой новости, но рано или поздно вам придется ее узнать.
   – Он… У него неприятности?
   Она неожиданно упала на стул – ноги отказались служить ей. Он заметил, как побледнело ее лицо, несмотря на обильную косметику.
   Он покачал головой:
   – Нет. У него нет неприятностей. Это значительно хуже.
   Он хотел прямо сказать ей, что Рой умер, но перед ее кукольным лицом, перед этими глазами ребенка, расширенными от ужаса, заколебался.
   – Он ранен? – Под его немигающим взглядом она вдруг отшатнулась, будто он собирался ее ударить. – Он… Но он не умер?
   – Да, он умер, – ответил Инглиш, – я огорчен, Корина, что вынужден вам сообщить об этом. Если я могу чем-нибудь помочь…
   – Умер! Но ведь это невозможно.
   – Но это так.
   – Это невозможно, – повторила она, и голос ее снова стал пронзительным. – Вы говорите это, чтобы напугать меня. Вы никогда не выносили меня, я это знаю. Как он мог умереть?
   – Он убил себя, – мрачно сказал Инглиш.
   Она внимательно посмотрела на него и на этот раз поверила ему, он это сразу понял. Ее кукольное личико перекосилось. Она откинулась на диван, закрыв глаза рукой, рыдания сотрясали ее тело.
   Инглиш подошел к маленькому бару, расположенному в углу комнаты, открыл его, наполнил стакан коньяком и подошел к молодой женщине.
   – Выпейте это.
   Он поднес стакан к ее губам, и ему удалось заставить ее глотнуть алкоголя прежде, чем она успела отстранить его руку.
   – Он убил себя?
   Он утвердительно кивнул и, обеспокоенный странным выражением ее глаз, спросил:
   – У вас есть кто-нибудь, кто мог бы провести с вами сегодняшнюю ночь? Вы не можете оставаться здесь одна.
   – Но теперь я совершенно одна, – слезы потекли по ее лицу, смывая краску. – О Рой, Рой! Как ты мог сделать это? Как ты мог оставить меня одну?
   Можно было подумать, что это жалуется ребенок. Инглиш был потрясен. Он осторожно положил руку ей на плечо, но она оттолкнула его с такой силой, что он невольно сделал шаг назад.
   – Почему он покончил с собой?
   – Постарайтесь сегодня вечером об этом не думать, – ласково сказал он. – Не хотите ли вы, чтобы я сегодня прислал к вам кого-нибудь? Мою секретаршу?
   – Я не хочу вашу секретаршу! – Она вскочила на ноги. – И вас тоже! Я не хочу видеть вас здесь. Это вы убили Роя! Если бы вы обращались с ним, как с братом, он никогда бы не сделал этого.
   Инглиш был до такой степени ошеломлен этой неожиданной атакой ненависти, горевшей во взгляде Корины, что даже замер.
   – Вы и ваши деньги! – пронзительно кричала она. – Это единственное, что вас интересует. Вам было совершенно безразлично, что могло случиться с ним. Вы никогда не интересовались, как он выпутывается из своих бед. И когда он пришел просить вас о помощи, вы вышвырнули его вон! А теперь вынудили его убить себя. Ну что ж, я полагаю, вы теперь удовлетворены. Вы довольны, что сумели сэкономить свои грязные деньги. Уходите! И никогда больше не приходите сюда. Я вас ненавижу!
   – Вы совершенно правы, – к Инглишу вернулось спокойствие. – Если бы я знал, что Рой находится в отчаянном положении, я бы помог ему, но я этого не знал.
   – Вам это совершенно безразлично, – стонала она. – Вот уже шесть месяцев, как вы не сказали ему ни единого слова… Когда он попросил у вас взаймы, вы ответили, что не дадите ему ни гроша. Вы бы ему помогли! Это вы называете помощью!
   Голос Инглиша зазвучал еще суше:
   – Я не переставал помогать Рою с тех пор, как он окончил учебу. А потом я подумал, что настала пора ему самому приниматься за дело. Не рассчитывал же он, что я всю жизнь буду содержать его?
   – Уходите! – Она, шатаясь, подошла к двери и распахнула ее. – Уходите и не возвращайтесь больше. И не пытайтесь предлагать мне ваши грязные деньги, потому что я не приму их. А теперь убирайтесь!
   Инглиш повел плечами. Он испугался, что она снова зарыдает после его ухода, и не решался уйти.
   – У вас нет никого… – начал он.
   Но она оборвала его, закричав:
   – Убирайтесь немедленно! Я не хочу ни вашей помощи, ни вашей жалости! Вы хуже, чем убийца! Уходите!
   Отчаявшись чем-либо помочь ей, он вышел в холл. Подходя к двери, он услышал рыдания Корины и оглянулся. Она бросилась на диван, закрыв голову руками.
   Он покачал головой и, поколебавшись, направился к своей машине.

4

   – Прошу вас, садитесь, – сказал он.
   – Я могу от вас позвонить, инспектор?
   – Да, пожалуйста, – поднялся тот. – Я буду через пять минут, возьму отчет в баллистическом бюро.
   – Вы распорядились убрать контору?
   – Все в полном порядке, – заверил Морили.
   После того как за инспектором закрылась дверь, Инглиш позвонил в свою контору.
   Ответила Лоис Маршалл.
   – Я хотел бы, чтобы вы отправились в контору моего брата и посмотрели, что там есть, – попросил Инглиш. – Возьмите с собой Гарри. Вы отправитесь туда немедленно, или это для вас слишком поздно? – Он посмотрел на свои часы: было четверть первого ночи. – Я не думаю, что вам придется пробыть там слишком долго. Гарри проводит вас домой.
   – Не беспокойтесь, мистер Инглиш, – ответила Лоис. – А что я должна делать?
   – Посмотрите досье. Нет ли там каких-либо важных бумаг, и, если есть, принесите их мне завтра утром. Попробуйте определить атмосферу вокруг этой конторы. Это особенно важно. Дело казалось достаточно солидным, когда я купил его для Роя. Я хочу знать, почему оно прогорело.
   – Я займусь этим, мистер Инглиш.
   – Захватите с собой Гарри. Я не хочу, чтобы вы отправлялись туда одна.
   Морили вернулся в кабинет.
   – Одну секунду, прошу вас, – сказал Инглиш в трубку, потом повернулся к инспектору: – Вы заперли на ключ контору, когда уходили?
   – Нет. Я оставил там полицейского. Ключи находятся в верхнем левом ящике письменного стола.
   Инглиш, передав Лоис слова инспектора, назвал адрес:
   – Это Седьмая улица, номер 1356. Контора находится на седьмом этаже. Агентство называется «Молния».
   Она пообещала немедленно отправиться туда.
   Инглиш положил трубку, достал из кармана портсигар и предложил сигару Морили. Какое-то время они сидели молча, словно наслаждаясь ароматом дорогих сигар. Кончив курить, Инглиш спросил:
   – Это был его пистолет?
   Морили кивнул головой.
   – Я видел врача. Он считает, что это было самоубийство. На оружии отпечатки его пальцев, а на лице следы пороха.
   Инглиш задумчиво кивнул головой. Наступило короткое молчание. Инглиш снова нарушил его:
   – Вероятно, будет дознание?
   – Завтра утром, в половине девятого. У него была секретарша?
   Инглиш пожал плечами.
   – Я ничего не знаю. Может быть. Его жена может сказать вам это, но не ходите к ней сейчас, она в ужасном состоянии.
   Морили постучал пальцем по бювару.
   – Коронер потребует от меня доказательств того, что он был разорен. Если комиссар не будет настаивать, я лично не стремлюсь давать такие показания, мистер Инглиш. Не стоит, наверное, говорить коронеру, что ожидало вашего брата.
   – Комиссар не будет настаивать, – насмешливо заверил Инглиш. – Я скажу ему завтра пару слов. И попрошу Сэма Крайля предупредить жену Роя, что необязательно кричать на всех углах о том, что он нуждался в деньгах. Этот поступок можно объяснить переутомлением.
   Морили ничего не ответил.
   Инглиш наклонился и взял телефонную трубку. Затем набрал номер и, нахмурившись, стал ждать.
   Сэм Крайль, его адвокат, наконец ответил.
   – Сэм! Это Ник. У меня есть для тебя работа.
   – Надеюсь, не сегодня ночью? – сразу забеспокоился Крайль. – Я как раз собирался ложиться спать.
   – Нет, именно сегодня. Ты занимался делами Роя, не так ли?
   – В принципе да, – без всякого энтузиазма произнес Крайль, – но вот уже в течение нескольких месяцев он ни разу не обратился ко мне. Что с ним опять случилось?
   – Два часа назад он покончил с собой.
   – Почему же, Бог мой?!
   – Похоже на то, что он был на мели и начал кого – то шантажировать, видимо, одного из своих прежних клиентов. Его должны были лишить лицензии, и он решил застрелиться. Во всяком случае, так мне сообщили. Я сказал Корине, что он умер, но не говорил, по какой причине. Она в отчаянии. Я предпочел бы, чтобы она не оставалась одна в эту ночь. Не можешь ли ты попросить свою жену побыть с нею?
   Крайль издал что-то вроде ворчания.
   – Я попрошу ее об этом. Она добрый человек и, вероятно, согласится, но она уже легла спать, черт возьми.
   – Если она не захочет встать, нужно, чтобы ты отправился сам. Я не хочу, чтобы Корина оставалась одна. И даже будет лучше, если приедешь ты, Сэм. Корина упрекает меня в смерти Роя. Конечно, она в ужасном состоянии, но я боюсь, как бы она не доставила нам неприятностей. Она утверждает, что я отказал ему в деньгах. Ты хорошо знаешь, что это не так, и я буду тебе признателен, если убедишь ее изменить свое мнение. Если понадобится выступить перед коронером, мы будем говорить, что Рой много работал и очень переутомился. Вбей это хорошенько в голову Корины, понял?
   – Конечно, – пообещал Крайль. Затем добавил: – Я часто спрашиваю себя, почему я на тебя работаю, Ник? Ладно, ладно… Я приведу Элен.
   – Не подпускай близко журналистов, Сэм. Я не хочу, чтобы вокруг этого дела поднялся шум. Приходи ко мне в контору завтра утром после девяти часов, и мы все обговорим.
   Во время этого разговора Морили старался держаться так, будто происходящее его не касается, и все время смотрел в окно. Когда Инглиш повесил трубку, он повернулся:
   – Мне хотелось бы найти секретаршу вашего брата, если таковая у него была.
   – А о чем вы хотели спросить ее? – недовольно поинтересовался Инглиш.
   Морили, казалось, был не в духе.
   – Я просто хотел бы убедиться в том, что у него было скверно с деньгами, или узнать, по какой другой причине он покончил с собой.
   – Не беспокойтесь о его секретарше, – сказал Инглиш, – я отправлю Крайля на разведку. Он даст коронеру все сведения, которые будут тому нужны.
   Морили немного поколебался, потом согласно кивнул головой.
   – Как хотите, мистер Инглиш.

5

   – Я хочу знать, была ли у моего брата секретарша, – сказал Инглиш, тоже выбираясь на тротуар. – Ты отправишься завтра утром в его контору и выяснишь это у привратника. Я хочу иметь адрес этой девицы. За мной заезжай не позже половины десятого. Мы вместе навестим ее.
   – Хорошо, шеф. Я займусь этим. Больше ничего я не могу сделать для вас?
   Инглиш улыбнулся:
   – Нет, Чик, ложись спать, увидимся завтра.
   Он вошел в дом, кивнул привратнику, который перед ним согнулся едва ли не вдвое, и направился к лифту. Квартира, снятая им для Джулии, находилась на шестнадцатом этаже.
   Подойдя к двери, он поискал ключ. Взгляд его уперся в табличку, на которой было написано: «Мисс Джулия Клер».
   Он открыл дверь и оказался в небольшом холле. Пока снимал шляпу и плащ, в проеме появилась молодая женщина.
   Она была высокая, с довольно широкими плечами, узкими бедрами и длинными тонкими ногами. Ее волосы цвета красного дерева были старательно уложены вокруг головы. Большие зеленые глаза ярко блестели. На ней была зеленая пижама, отделанная красным, а на ногах – красные босоножки на высоких каблуках. Ее косметика, даже в такое позднее время, была верхом искусства.
   – Ты опоздал, Ник, – с улыбкой упрекнула она, – я даже засомневалась, придешь ли.
   Он подошел, положил обе руки ей на талию и поцеловал в щеку.
   – Мне очень жаль, Джулия, но меня задержали.
   – Итак, Джо выиграл! – продолжала она, подняв на него глаза. – Ты должен быть доволен.
   – Только не говори мне, что слушала трансляцию матча, – сказал он, ведя ее в гостиную.
   В камине пылал большой огонь. Это и со вкусом подобранные бра придавали комнате покой и уют.
   – Нет, но я слушаю последние новости.
   – Гарри и ты – оба одинаковы, – сказал он, упав в кресло и усаживая молодую женщину себе на колени. Она обняла его за шею и прижалась к его лицу. – Представь себе, что он даже не пошел на матч, хотя организовал все, работая как вол последние недели. У него натура совсем в твоем роде.
   – Я считаю, что бокс отвратителен, – она слегка скривила губки. – Гарри совершенно прав, что не ходит на эти побоища.
   Он задумчиво смотрел на полыхающее пламя и красные угли в камине, а рука его гладила прикрытое шелком пижамы бедро Джулии.
   – Это, может быть, и отвратительно, но и приносит много. А твой номер хорошо прошел?
   Она равнодушно пожала плечами.
   – Да, кажется. Публика была удовлетворена. Я пела не слишком-то хорошо, но этого никто не заметил.
   – Тебе, быть может, следовало отдохнуть. Я надеюсь в будущем месяце освободиться, и мы могли бы отправиться в поездку по Флориде.
   – Там будет видно…
   Он внимательно посмотрел на нее.
   – Я думал, что обрадую тебя, Джулия.
   – О! Я сама еще не знаю. У меня нет сейчас желания покидать мой клуб, – вздохнула девушка. – Расскажи мне лучше немного о матче, Ник!
   – О матче потом, сейчас я хочу поговорить с тобой о другом. Ты помнишь Роя?
   Он почувствовал, как Джулия напряглась.
   – Да, конечно. Почему ты меня о нем спрашиваешь?
   – Этот идиот только что покончил с собой.
   Она попыталась встать, но он удержал ее на коленях.
   – Останься, Джулия.
   – Он мертв? – спросила она, схватив его за руку.
   – Да, мертв. Вот дело, которое он хоть раз в жизни довел до конца.
   Она задрожала.
   – Не говори так, Ник! Это ужасно. Когда это случилось?
   – Около половины десятого. Морили позвонил в разгар моего приема. Воображаешь его тон? Нужно же было, чтобы из всех проклятых копов криминальной бригады именно он обнаружил Роя? Он прозрачно намекнул, какую услугу мне оказывает.
   – Я не люблю этого человека, – сказала Джулия, – в нем есть что-то неприятное.
   – Это просто-напросто коп, который хочет наполнить свои карманы.
   – Но почему же все-таки Рой?
   – Да, это меня тоже интересует. Ты разрешишь мне немного пошевелиться? Обнимая тебя, я не могу серьезно думать. – Он подхватил ее, встал и осторожно посадил в кресло, а сам подошел к камину. – Послушай, Джулия, ты совсем бледная. Что с тобой?
   – Это оттого, что ты мне сейчас сообщил. Это так неожиданно. Не знаю, огорчен ли ты, Ник, но если да, то я очень сочувствую тебе.
   – Это меня совсем не огорчило, – ответил Инглиш, доставая портсигар. – Я был, конечно, крайне удивлен, но не могу сказать, что его смерть меня особенно тронула. Со дня своего рождения Рой только и делал, что досаждал всем. Видимо, он родился лентяем. С ним вечно случались разные истории, впрочем, как и с моим стариком. Я никогда не рассказывал тебе о моем отце, Джулия?
   Глубоко сидя в кресле, обхватив колени руками, Джулия смотрела на огонь. Она отрицательно покачала головой.
   – Это был скверный человек, – продолжал Инглиш, – как и Рой. Если бы мать не начала работать, когда мы были еще детьми, мы бы все умерли с голоду. Если бы ты видела нашу хибару! Конура из трех клетушек в подвальном помещении. По стенам стекала вода, зимой и летом…
   Джулия наклонилась, чтобы добавить брикет в камин, и Инглиш ласково коснулся ее затылка.
   – В конце концов, это уже в прошлом, – сказал он. – Но я никак не могу понять, по какой причине Рой покончил с собой. Морили сказал, что он был совсем без денег и пытался получить их, угрожая двум или трем своим бывшим клиентам. Его собирались лишить лицензии на будущей неделе. Я готов держать пари, что Рой не стал бы из-за этого стреляться, да и вообще я не считал его достаточно храбрым для этого, даже учитывая скверное положение, в котором он находился. Это странная история. Версия самоубийства устраивает Морили, но я все же не совсем уверен в этом.
   Джулия быстро подняла голову.
   – Но послушай, Ник, если полиция так говорит…
   – Да, я знаю, но это меня задевает. Почему он не пришел ко мне, раз ему было так скверно? Я прекрасно помню, что в последний раз выставил его за дверь, но обычно это его не останавливало от нового посещения.
   – Может быть, он был по-своему горд? – возразила Джулия.
   – Моя дорогая бедняжка, как плохо ты его знала! У него была толстая кожа. Он проглотил бы какие угодно проклятия и ругань, лишь бы ему дали деньги. – Инглиш закурил сигару и принялся ходить по комнате. – Я не могу понять, почему его дело заглохло. Когда Рой сумел уговорить меня купить ему это агентство, я подробно ознакомился с его состоянием. Оно тогда процветало. Не мог же он так быстро пустить все на ветер, разве что нарочно. – У него вырвался нетерпеливый жест. – Я был дураком, что решил помочь. Я должен был понять, что Рой не способен заниматься чем-то путным. Ты можешь себе представить Роя частным детективом? Это смешно, я вел себя как дурак, давая ему на это деньги.
   Джулия смотрела, как он шагал взад-вперед, и в ее глазах было беспокойство, которое, однако, ускользнуло от Инглиша.
   – Я отправил Лоис в контору Роя осмотреться, – продолжал он. – У нее есть нюх на эти вещи. Возможно, она сможет сказать мне, что же было в действительности.
   – Ты послал туда Лоис ночью?
   – Я хотел, чтобы она посмотрела на то, что там есть, до того, как туда нагрянет Корина.
   – Ты хочешь сказать, что Лоис и сейчас там?
   Озадаченный ее возмущенным тоном, Инглиш остановился и посмотрел на Джулию.
   – Да, вместе с Гарри. Она не возражает, что приходится иногда работать так поздно. Ты удивлена?
   – Но, в конце концов, уже половина второго! Ведь можно было подождать до утра, разве нет?
   – Туда может прийти Корина, – возразил Инглиш, нахмурив брови. Ему не нравилось, когда с ним не соглашались. – Я хочу знать, что случилось с Роем.
   – Она, вероятно, влюблена в тебя, – сказала Джулия, отворачиваясь.
   – Влюблена в меня? – удивленно повторил Инглиш. – В меня? Корина?
   – Лоис. Она ведет себя так, будто твоя рабыня. Ни одна другая девушка не выдержала бы, работая на тебя, Ник.
   Инглиш засмеялся:
   – Но это же абсурд! Я хорошо плачу ей. К тому же это не тот тип девушек, которые легко влюбляются.
   – Не существует ни одной девушки в мире, которая не влюбится, если будет в кого, – затаенно проговорила Джулия, потом упрекнула: – Я считала тебя более наблюдательным.
   – Оставим в покое Лоис, – занятый своими мыслями, оборвал Инглиш. – Мы говорим о Рое. Я только что был у Корины. Она заявила, что я виноват в смерти Роя, и выставила меня за дверь.
   – Ник!
   Джулия встревоженно подняла на него глаза, но он успокоил ее улыбкой.
   – Она, разумеется, была невменяемой, но тем не менее я предпочел вытащить Сэма из кровати, чтобы он отправился утешить ее. Не следует, чтобы эта история переросла в скандал. У меня большие деловые замыслы.
   Он положил свою загорелую руку на плечо Джулии, подобрался пальцами к ее шее и погладил.
   – Через несколько недель сенатор официально объявит о новом госпитале. Комитет, конечно, знает это, но не пресса. Они хотят дать госпиталю мое имя.
   – Дать твое имя? – удивленно переспросила Джулия. – Боже мой, но зачем?
   Инглиш немного смущенно улыбнулся.
   – Это кажется нелепым, да? Но мне хочется, Джулия. Я ничего так в жизни никогда не желал, – он вскочил и снова забегал по комнате. – Я преуспел, я начал с нуля, но теперь у меня много денег. Но деньги – это еще не все. Если я умру сейчас или через неделю, то никто вскоре и не вспомнит обо мне. Что имеет цену, так это имя, которое люди оставляют после себя. Если госпиталь будет носить мое имя, то, я надеюсь, его забудут не так скоро. Потом есть еще одно. Я обещал матери, что достигну многого. Она прожила очень мало, чтобы своими глазами увидеть это. Она сошла бы с ума от радости, узнав, что госпиталь назван моим именем.
   Ошеломленная, Джулия слушала молча. Она и не предполагала, что Инглиш такой тщеславный. Ей хотелось смеяться, но она понимала, что Инглиш никогда не простил бы ей этого. Дать свое имя госпиталю! И эти сентиментальные слова о матери! Она всегда считала его твердым человеком, заинтересованным лишь в деньгах. Эта новая черта характера Ника, о которой она даже не подозревала, изумила ее и обеспокоила.
   – Ну, смейся надо мной, – с улыбкой проговорил Инглиш, – я знаю, что это смешно, и порой чувствую себя неловко. Но я этого жажду. Госпиталь Инглиша! Это звучит, не правда ли? К несчастью, самоубийство Роя грозит все испортить.
   – Почему?
   – Понимаешь, я плохо принят в комиссии урбанистов. Она состоит из банды бездельников, членов родовитых семей – людей, которые никогда не трудились, чтобы заработать себе на жизнь. Им я представляюсь, наверное, гангстером. За меня Морили, сенатор и комиссар. Они заинтересованы и постараются замять историю с самоубийством Роя. Но меня беспокоит Корина. Чтобы только доставить мне неприятности, она способна трезвонить всюду, что я отказал Рою в деньгах и поэтому он был вынужден прибегнуть к шантажу. Я буду сражен. Члены комиссии придут в восторг, узнав о скандале.
   Он бросил сигару в огонь и продолжал более спокойно:
   – Этот подонок мог бы застрелиться в прошлом месяце, и дело было бы к этому моменту уже закончено.
   Джулия встала.
   – Пойдем, Ник. Уже поздно, – предложила она, взяв его за руку. – Не думай об этом сегодня.
   Он ласково шепнул ей:
   – Отличная идея, Джулия!

6

   Летом эта улочка была излюбленным местом влюбленных, потому что здесь не светили фонари и обычные прохожие с наступлением темноты избегали ее.
   Вот уже два часа какой-то мужчина неподвижно стоял на этой улочке, не спуская глаз с освещенного окна на четвертом этаже стоявшего здесь обшарпанного дома.
   Это был человек среднего роста, с широкими плечами. Надвинутая коричневая фетровая шляпа с широкими полями позволяла в неверном свете луны различить лишь его тонкие губы и квадратный подбородок. Одет он был хорошо. Его коричневый костюм, белая рубашка и галстук-бабочка придавали ему изысканный вид, и когда он поднял руку, чтобы посмотреть на часы, мелькнул белый манжет с засунутым за него шелковым носовым платочком.
   Он стоял совершенно неподвижно, не переставая жевать резинку, ожидал с терпением кота, поджидающего мышь.
   Незадолго до полуночи окно наконец погрузилось в темноту, и теперь все здание казалось вымершим.
   Человек оставался неподвижным. Прислонившись к кирпичной стене, засунув руки в карманы, он подождал еще с полчаса. Потом снова взглянул на часы, нагнулся и поднял лежащую у его ног свернутую веревку с тяжелым, покрытым каучуком крюком на конце.
   Он перебрался через ограду и, спустившись, торопливо пересек садик, направляясь к задней стороне дома. При свете луны очень хорошо была видна пожарная лестница, прикрепленная к белой стене.
   Человек в коричневом костюме на секунду остановился под лестницей, последняя ступенька которой висела в метре от его вытянутой руки. Он развернул веревку и бросил крюк, который зацепился за ступеньку, и человек осторожно потянул ее вниз. Когда она коснулась земли, снял крюк и скрутил веревку. После этого он, даже не оглядевшись, чтобы проверить, не следит ли кто за ним, стал подниматься. Он быстро достиг окна на четвертом этаже, на которое до этого смотрел более двух часов, с удовлетворением отметив, что оно слегка приоткрыто, а занавески задернуты.
   Мужчина встал на колени и прислушался. Убедившись, что все спокойно, просунул пальцы между рамами. Окно открылось бесшумно. Лишь тогда он посмотрел из-за плеча на темный садик и затененную улочку. Вокруг было так тихо, что он слышал свое собственное дыхание, ровное и спокойное.
   Раздвинув шторы, человек скользнул внутрь. Потом осторожно повернулся и закрыл окно.
   Комната была погружена во мрак, но запах пудры и духов сказал ему, что он не ошибся. Вскоре он ощутил совсем рядом спящую женщину.
   Он вынул из кармана электрический фонарик и нажал на кнопку. Слабый луч света осветил кровать, кресло с брошенной одеждой и ночной столик, на котором стояла лампа и лежала книга.
   Изголовье кровати было повернуто к окну. Светя дальше, человек различил под покрывалом контуры неподвижной женской фигуры. Рядом на спинке кровати висел шелковый халат.
   Стараясь, чтобы луч света не упал на лицо спящей, человек в коричневом костюме осторожно вытянул из халата шнурок. Убедившись в его крепости, он удовлетворенно взял с ночного столика книгу.
   С шелковым шнурком и фонариком в левой руке, с книгой в правой он спрятался за плотными шторами. Выключив фонарик и положив его обратно в карман, он бросил книгу на пол.
   Глухой стук нарушил тишину.
   Человек в коричневом костюме застыл в ожидании, не переставая жевать резинку. Он услышал, как скрипнула кровать и женщина крикнула:
   – Кто тут?
   Он ждал, слегка наклонив голову набок, чтобы лучше слышать.
   Зажглась лампа на ночном столике, и ее свет слегка проник за шторы, в которых он оставил узкую щель.
   Тонкая темноволосая женщина в нейлоновой ночной сорочке сидела на кровати. Вцепившись руками в покрывало, она испуганно смотрела на дверь. Мужчина слышал ее нервное прерывистое дыхание.
   Продолжая наблюдать за женщиной, он взял один конец шнурка в левую руку, другой в правую и повернулся боком, чтобы было удобнее плечом раздвинуть тяжелые шторы. Она заметила лежащую на полу книгу, посмотрела на ночной столик, потом опять на книгу. И отреагировала так, как он и ожидал.
   Отбросив покрывало, поставила ноги на пол и протянула руку за халатом. Потом встала и принялась надевать халат, повернувшись к окну.
   Человек в коричневом костюме шагнул вперед. Быстро, как молния, он закинул под подбородок девушки шнурок и сжал его вокруг горла. Упершись коленом ей в спину, он толкнул ее вперед и повалил на пол. Не выпуская шнура, упал на нее, все сильнее сжимая петлю. Он сделал это с такой силой, что из горла жертвы вырвался лишь едва слышный хрип. Мужчина натянул шнурок, не переставая при этом жевать резинку и спокойно созерцая конвульсивные движения умирающего тела и слабое царапанье мертвеющих пальцев по полу. Он подождал минуты три или четыре, потом, убедившись, что девушка больше не шевелится, освободил шнурок и перевернул мертвую на спину.
   Увидев, что струйка крови вытекла у нее из носа и запачкала ковер, он нахмурил брови. Приложив палец к ее глазу, чтобы убедиться в полном исчезновении рефлексов, встал и, тщательно отряхнув с колен пыль, огляделся вокруг.
   Его внимание привлекла дверь, находившаяся по другую сторону кровати. Через нее он проник в маленькую ванную комнату. Там обнаружил крепкий крюк, вбитый в стену, и удовлетворенно хмыкнул.
   Ему пришлось потратить всего минут десять на приготовление задуманной сцены. Его движения были уверенными и быстрыми. Когда все было закончено, он внимательно осмотрел дело своих рук, чтобы не допустить ни малейшей оплошности. Убедившись, что все в порядке, он старательно задернул за собой шторы, вылез на пожарную лестницу и прикрыл окно до того положения, в котором нашел его.
   Молча и быстро мужчина спустился по лестнице и снова оказался в погруженном в темноту садике.

Глава 2

1

   Чик был одет в свой излюбленный черный костюм с белым галстуком, на голове у него была черная фетровая шляпа. Этот наряд, больше всего походивший на униформу, которую он так и не решался носить, ему очень шел. В нем он выглядел тем, кем и был на самом деле: жестким, твердым и опасным.
   – Доброе утро, Чик, – сказал Инглиш, забираясь в машину, – что нового?
   – Я повидал привратника, как вы мне велели, – ответил Чик, облокотясь о дверцу машины, – это некий Том Калумб, тип, готовый слушать звон монет. У вашего брата была секретарша по имени Мэри Сьюит, она живет в номере 45 по Ист-Плейс.
   – Отлично. Не будем терять времени, Чик. Я хочу приехать туда прежде, чем она выйдет из дому.
   Чик сел за руль. Инглиш стал просматривать газеты, которые захватил с собой. Большинство из них посвятили самоубийству Роя длинные столбцы. «Сэм Крайль, во всяком случае, проделал неплохую работу», – подумал Инглиш. Нигде не было ни слова о Корине. Морили, казалось, тоже сдержал слово. Он заявил, что Рой страдал комплексом неполноценности и покончил с собой в момент депрессии. Правда, вся история выглядела не совсем убедительно, но Инглиш надеялся, что других сведений в газетах не будет.
   Он с раздражением подумал, не теряет ли зря время, собираясь посетить Мэри Сьюит, ему и без того так много предстояло сделать. Он должен был повидать сенатора Бомонта, чтобы успокоить его, затем встретиться с комиссаром полиции. К тому же он хотел повидать Сэма Крайля и позже заняться делами Роя. Но он чувствовал, что если кто-нибудь и знал, по какой причине Рой покончил с собой, то это была Мэри Сьюит, его секретарша.
   – Мы приехали, шеф, – проговорил Чик.
   – Не останавливайся перед входом, – попросил Инглиш. – Поезжай немного дальше, мы пройдемся пешком.
   Чик остановил машину метрах в ста от дома.
   – Неплохо, чтобы ты пошел со мной, – сказал Инглиш.
   Не дожидаясь Чика, он направился к дому, в котором жила секретарша Роя.
   По почтовому ящику в вестибюле Ник узнал, что квартира Мэри Сьюит находится на четвертом этаже. Чик уже собрался нажать на кнопку звонка, как дверь отворилась, и из нее вышла старушка с пуделем. На них она вроде не обратила внимания. Мужчины воспользовались случаем и проскользнули в дверь, прежде чем она захлопнулась.
   Перед квартирой Мэри Сьюит стояла бутылка молока. По знаку Инглиша Чик постучал. Никто не ответил. Чик постучал еще раз и опять безрезультатно.
   – Как ты думаешь, мы сможем открыть эту дверь, Чик? – встревожившись, спросил Инглиш.
   Чик удивился, но стал рассматривать замок.
   – Это легко сделать, но она может вызвать полицию.
   – Открывай!
   Чик достал из кармана небольшой металлический стержень, сунул его в замочную скважину, немного покрутил, и дверь открылась.
   Инглиш вошел в маленькую прихожую, чистую, хорошо убранную и уставленную букетами цветов.
   – Есть здесь кто-нибудь? – спросил он, повысив голос.
   Так как ему никто не ответил, он прошел к двери в комнату и постучал.
   И здесь никто не отозвался.
   Инглиш постучал настойчивее и, толкнув дверь, заглянул в затемненную комнату, служившую спальней. Кровать была пуста, покрывала валялись на полу.
   – Она, вероятно, вышла, – повернулся он к Чику.
   – Может быть, она в ванной, – усомнился Чик. – Хотите, я посмотрю там?
   Мало думая о том, что он делает, Инглиш вошел и повернул выключатель. Невольно он резко отшатнулся.
   По его правую руку находилась другая дверь. Прижавшись к ней, на конце белого шелкового шнура висел труп девушки лет двадцати…
   На ней был белый шелковый халат поверх голубой нейлоновой рубашки. Она, наверное, была красивой, но теперь ее лицо было восковым, а вздувшийся язык свисал из раскрытого рта. Застывшая струйка крови тянулась от носа к подбородку.
   У Чика вырвалось приглушенное восклицание.
   – Великий Боже! Почему она это сделала? – произнес он дрожащими губами.
   Инглиш подошел и дотронулся до руки девушки.
   – Похоже, она мертва уже часов семь. Это все запутывает, Чик.
   – Еще бы! А вот такой халат… я хотел бы, чтобы носила моя малышка, но она любит только пижамы.
   Инглиш его не слушал. Он размышлял, глядя на труп.
   – Будет лучше, если мы отсюда смоемся, шеф, – сказал Чик после долгого молчания.
   – Подожди немного!
   Инглиш стал бродить по комнате.
   Чик отошел от двери, устремив свои маленькие глазки на Инглиша.
   – На комоде, шеф…
   Среди множества безделушек, которые стояли на комоде, Инглиш увидел фотографию своего брата в серебряной рамке. Он взял ее.
   Внизу на карточке брат написал своим паучьим почерком: «Смотри на меня время от времени, моя любимая, и не забывай, чем мы станем друг для друга. Рой».
   Инглиш тихо выругался.
   – Подумать только! Ему надо было еще влюбиться в эту девчонку! – Он повернулся к Чику. – Он, безусловно, писал ей, это как раз в его духе. Попробуй найти его письма.
   Чик принялся за работу. Он действовал с быстротой, методичностью и точностью профессионала. Инглиш смотрел, как он рылся в шкафу, в ящиках… Вскоре Чик обнаружил связку писем, перевязанных голубой тесемочкой. Он протянул их Инглишу и продолжил поиски.
   Инглиш бросил взгляд на письма, написанные рукою Роя. Заглянув в них, он узнал, что Рой и Мэри были любовниками и что Рой собирался бросить Корину, чтобы уехать с Мэри.
   Инглиш с горькой усмешкой сунул письма в карман. Чик, осмотрев последний ящик, сказал:
   – Это все, шеф.
   – Проверь, как там на лестнице, – приказал Инглиш. Он подождал, когда Чик выйдет из комнаты, и тогда сунул фотографию брата в карман.
   Пять минут спустя Инглиш и Чик покинули квартиру секретарши Роя, сошли по лестнице вниз и направились к машине.
   – В контору, и побыстрее, – поторопил Инглиш. – И главное, держи все это при себе, Чик.
   Шофер кивнул и сорвал машину с места.

2

   – Мистер Крайль приехал, мистер Инглиш, – сообщила Лоис.
   – Пусть входит, а вы зайдите ко мне после него, – ответил Инглиш, отталкивая свое кресло.
   Дверь отворилась, и вошел Сэм Крайль.
   Он был почти такого же роста, что и Инглиш, но следил за собой гораздо лучше. Его черные волосы обращали на себя внимание. У него была аккуратно подстриженная борода, а ногти на волосатых руках старательно наманикюрены. Это был самый известный адвокат в городе, и занимался он всеми делами Инглиша с того времени, как тот достиг успеха.
   – Добрый день, Ник, – сказал он, усаживаясь в кресло. – Грязное дело.
   Инглиш проворчал что-то нечленораздельное и, протянув Сэму портсигар, поинтересовался:
   – Как Корина?
   Крайль скривился. Он вынул сигару, обрезал ее ножиком и, прикурив, выпустил струю дыма.
   – Ее очень трудно обработать, Ник, она еще принесет вам хлопот.
   – Об этом не может быть и речи, – взорвался Инглиш. – За что я плачу тебе? Ты должен помешать ей.
   – А что, ты думаешь, я делаю с того момента, как пошел к ней вчера вечером? – возразил Крайль, немного обиженный. – Но она ничего не хочет знать. Ее версия: у Роя было полное безденежье, когда он пришел к тебе просить денег, а ты выставил его.
   – Это не стоит и выеденного яйца! Он приходил ко мне занимать деньги шесть месяцев тому назад, – ответил Инглиш. – Почему же в таком случае он не покончил с собой раньше?
   – Она настаивает, что он приходил к тебе позавчера.
   – Она лжет.
   – Рой сказал ей, что собирался к тебе.
   – Тогда и он солгал.
   Крайль задумчиво смотрел на кончик своей сигары.
   – Это будет нелегко доказать, Ник, все газеты заинтересовались этим делом. Корина утверждает, что он вытягивал деньги из своих бывших клиентов потому, что ты отказался помочь ему. Один из них предупредил полицию. Она также говорит, что ты просил комиссара отобрать у Роя лицензию. И так как ему не удалось больше ничего сделать, он покончил с собой. Версия Корины делает тебя ответственным за смерть Роя.
   Инглиш молча нахмурил брови.
   Крайль продолжал:
   – Опасно иметь против себя общественное мнение, Ник. Корина утверждает, что Рою нужны были всего четыре тысячи долларов, чтобы выкрутиться. Четыре тысячи долларов для тебя ничто. Она может выставить тебя жадным типом, ты знаешь…
   – Тогда он хотел девять тысяч и не говорил, зачем они ему, – возразил Инглиш. – Я отказал потому, что мне надоело быть дойной коровой.
   – Да, конечно, – ответил Крайль, – но теперь, когда он застрелился, все его жалеют. Это рискует погубить твое дело с госпиталем, Ник. Они только ищут причину наброситься на тебя.
   – Я знаю, – сказал Инглиш, подходя к письменному столу. – Теперь послушай меня хорошенько, Сэм. Рой страдал переутомлением. Его дело находилось в опасности. Вместо того чтобы прийти ко мне, он решил выпутаться самостоятельно, но это оказалось ему не по силам. Во время нервного кризиса он покончил с собой. Это то, что я сегодня утром сообщил журналистам, и то, что ты должен повторить. Корина пойдет с тобой, и ей останется лишь сказать «аминь».
   – На это нельзя рассчитывать, – воскликнул Крайль. – Я говорил ей об этом и определенно знаю, что она не отступит.
   – Она сделает то, что ей скажут, – произнес Инглиш неожиданно ласково. – Если эта версия ее не устраивает, то у меня есть другая, для газет, которая понравится ей гораздо меньше. У Роя была секретарша, некая Мэри Сьюит. Она была его любовницей. Они собирались вместе уехать и оставить Корину на мели. Было что-то, что не удалось Рою. Вероятно, он не смог достать необходимые для поездки деньги, и так как он был слабым человеком, то застрелился. Эта женщина, по-видимому, зашла к нему в контору и увидела его труп, после чего вернулась к себе домой и повесилась.
   Крайль широко раскрыл глаза.
   – Она повесилась?
   – Да, я ездил к ней сегодня утром, чтобы поговорить, и нашел ее мертвой. Никто еще ничего не знает. Ее в конце концов найдут, но я надеюсь, что следствие к тому времени уже будет закончено.
   – А тебя кто-нибудь видел там? – забеспокоился Крайль.
   – Меня видели, когда я входил в дом. Я скажу, что звонил к ней, но безуспешно, и решил, что она уже отправилась на службу.
   – Ты уверен, что он был ее любовником?
   Инглиш открыл один из ящиков стола, вынул оттуда фотографию, найденную в комнате Мэри Сьюит, и положил ее на стол. Затем бросил на колени Крайлю пакет с письмами.
   – Вот неоспоримые доказательства. Если Корина воображает, что может втоптать меня в грязь, она глубоко ошибается, уведоми ее об этом. Если она не согласится на мои условия, я передам это журналистам.
   Крайль прочел пару писем и сунул их в бумажник вместе с фотографией Роя.
   – Это будет для нее тяжелым ударом, Ник. Она обожала Роя.
   Инглиш сурово посмотрел на него.
   – Совсем не обязательно вводить ее в курс этого дела. Все зависит от тебя. Если ты жалеешь ее, то постарайся уговорить.
   – Я очень боюсь, что буду вынужден показать ей письма, – сказал Крайль, – и мне это совсем не нравится.
   – Ты ведь не обязан заниматься этим делом, Сэм. Я могу поручить его другому адвокату.
   Крайль пожал плечами:
   – Не беспокойся, я займусь этим. Но мне не хотелось бы быть таким же безжалостным, как ты.
   – Пожалуйста, без сентиментальностей, хорошо? Что, Рой оставил завещание?
   – Да, Корина наследует все его состояние, которое состоит из кучи долгов. У него был сейф, ключ от которого находится у меня. Я еще не успел проверить содержимое, но уверен, что он пуст.
   – Сообщи мне, что у него осталось, прежде чем говорить Корине. Можно устроить так, будто в сейфе лежал страховой полис, по которому она получала бы две сотни долларов в неделю. Я буду платить их.
   Широкая улыбка появилась на лице Крайля.
   – Кто же из нас сентиментальнее, а? – Адвокат улыбнулся и встал.
   – Пойди к коронеру, – не принял шутки Инглиш, – и сделай так, чтобы наша версия прошла.
   – Не беспокойся, – ответил Крайль. – Я тебе сразу же позвоню.
   Через несколько минут после ухода Крайля Лоис вошла в кабинет Инглиша.
   Тот холодным и неподвижным взглядом рассматривал кончик своей сигары.
   – Садитесь, пожалуйста, – сказал он, облокачиваясь на стол. – В котором часу вы легли сегодня?
   Лоис села и улыбнулась.
   – После четырех. Но я не люблю много спать.
   – Не говорите глупостей. Возвращайтесь к себе после перерыва и отоспитесь.
   – Уверяю вас, мистер Инглиш… – начала она, но он перебил ее.
   – Это приказ. Работа подождет. Вы слишком утомляетесь. Гарри сделает все необходимое.
   – Гарри тоже лег очень поздно, – настаивала девушка. – Уверяю вас, я совсем не устала, мистер Инглиш. Мы как раз проверяем выручку от матча.
   Инглиш провел рукой по волосам и проворчал:
   – О, черт возьми, я совсем забыл о нем. Сколько же мы получили?
   – У Гарри будут готовы цифры через полчаса.
   – Отлично. Теперь поговорим немного о вчерашнем. Каково ваше впечатление?
   – Не блестящее. Я проверила все досье. У него не было ни одного клиента с августа.
   Инглиш нахмурил лоб:
   – Вы в этом уверены? Посчитаем немного. Ведь это в марте я купил ему дело, да?
   – Да, мистер Инглиш.
   – Но чем же он занимался в течение этих девяти месяцев?
   Лоис покачала головой:
   – Он мог просто закрыть лавочку. Никаких следов записей ни в одном ящике, если только, – добавила она, – они не были сожжены или украдены.
   – А вы не нашли следов сожженных бумаг?
   – Нет.
   – Ладно. Ну что ж, я благодарю вас, Лоис. Мне очень досадно, что вам пришлось так поздно работать. Теперь доставьте мне удовольствие и отправляйтесь домой. Для меня не было ничего срочного?
   – Не забудьте, вы сегодня завтракаете с сенатором в половине второго, а Гарри хочет, чтобы вы взглянули на отчет по матчу.
   – Принесите мне почту, а потом пришлите Гарри, – Инглиш посмотрел на часы. – До завтрака с сенатором у меня есть еще полтора часа.
   – Хорошо, мистер Инглиш.
   Она вышла и сразу же возвратилась с почтой. Инглиш быстро просмотрел ее и вернул Лоис.
   – Теперь пришлите Гарри.
   Гарри Винс вошел, тяжело ставя ноги.
   Инглиш бросил на него быстрый взгляд и улыбнулся:
   – Вам не пошла на пользу бессонная ночь, Гарри, у вас совершенно утомленный вид.
   – Это только так кажется, – возразил Гарри, тоже улыбаясь. – Я принес отчет. Мы заработали чистыми двести семьдесят пять тысяч.
   – Неплохо! Вы держали пари за Джо?
   – Нет, я забыл.
   – Но что с вами делается? – посетовал Инглиш, внимательно разглядывая его. – Вам не хочется получить деньги таким простым способом? Я ведь вам сказал, что это будет наверняка.
   Гарри покраснел.
   – Я хотел это сделать, мистер Инглиш, но я был до такой степени занят, что это совершенно выскочило у меня из головы.
   – Чик выиграл тысячу долларов. А что, Лоис поставила на Джо?
   – Не думаю.
   – Вы оба просто невероятны, – проворчал Инглиш. – Впрочем, это ваше дело… Все, что я могу, так это дать вам возможность заработать. Кстати, утром придет Морили, дайте ему триста долларов, которые отнесите за счет моих расходов. Он, в принципе, выиграл их на матче.
   – Хорошо, мистер Инглиш.
   Инглиш погасил сигару.
   – Вы никогда не думали о женитьбе, Гарри? – между прочим спросил он.
   Гарри покраснел и отвел глаза.
   – Нет, никогда…
   – И у вас нет подружки? – не отставал Инглиш.
   – До сего времени у меня не было возможности заниматься девушками, – смущенно ответил Гарри.
   – Вы смеетесь! Сколько вам уже лет? Тридцать два? Тридцать три?
   – Тридцать два.
   – Вы хорошо сделаете, если займетесь этим, – посоветовал Инглиш, смеясь.
   – Да, мистер Инглиш.
   – Может быть, я заставляю вас слишком много работать, в этом причина?
   – О, мистер Инглиш, ничего подобного.
   Инглиш удивленно посмотрел на него, потом пожал плечами:
   – В конце концов, вы живете так, как вам хочется. Не забудьте отправить счета Аспри, чтобы он подписал их. А мне нужно на завтрак с сенатором, и это мне не нравится.
   В тот момент, когда Гарри шел к двери, зазвонил внутренний телефон. Инглиш нажал кнопку.
   – Пришел инспектор Морили, мистер Инглиш, – сказала Лоис. – Он хочет с вами поговорить.
   – Гарри им займется, – ответил Инглиш. – Я уезжаю на завтрак.
   – Он настаивает на личном разговоре с вами, мистер Инглиш. Он говорит, что это очень срочно и важно.
   Нахмурив брови, Инглиш заколебался.
   – Хорошо, пусть войдет. У меня есть еще десять минут. Скажите Чику, чтобы подогнал машину. – Он повернулся к Гарри: – Приготовьте Морили деньги и отдайте ему, когда будет уходить.
   – Хорошо. – Гарри посторонился, чтобы пропустить Морили.
   – Вы пришли не вовремя, – упрекнул Инглиш, когда за Гарри закрылась дверь. – Я должен уходить. Что случилось?
   – Я думал, будет лучше, если я повидаю вас, – ответил Морили. – Нашли секретаршу вашего брата, Мэри Сьюит.
   Загорелое лицо Инглиша было непроницаемым:
   – И что же?
   – Она мертва.
   Инглиш нахмурил брови:
   – Мертва? Что… Она покончила с собой?
   Морили пожал плечами.
   – Вот почему я и пришел к вам. Это также может быть убийством.

3

   – Садитесь, я вас слушаю.
   – Я звонил сегодня утром миссис Инглиш, чтобы спросить у нее, была ли у мистера Инглиша секретарша. Она дала мне имя и адрес девушки, и я поехал туда с полицейским. Она жила в квартире на Ист-Плейс, 45.
   Он остановился и внимательно посмотрел на Инглиша.
   – Я знаю, – ответил тот, – я ездил туда сегодня утром. Так как никто не отвечал, я решил, что она поехала в контору.
   Морили наклонил голову.
   – Это так, – сказал он. – И я ездил туда сегодня утром. Мисс Хопер, которая живет под мисс Сьюит, сказала мне, что видела вас.
   – Ну что ж, продолжайте, – сухо сказал Инглиш, – что произошло?
   – Никто не отвечал на наш звонок. Но что возбудило мое подозрение, так это бутылка с молоком, которая в это время находилась под дверью. Мы вошли при помощи универсального ключа и нашли ее висевшей в ванной.
   Инглиш достал сигары и протянул Морили.
   – Угощайтесь, – предложил он, – а что это за история с убийством?
   – На первый взгляд это выглядит как самоубийство, – ответил Морили. – У полицейского врача не возникло никакого сомнения. После того как убрали тело, я осмотрел квартиру. Я был совершенно один, и только я один заметил это. Возле кровати на ковре было сырое пятно: как будто что-то пытались замыть. Присмотревшись, я обнаружил пятнышко поменьше. Я потер его бензином и убедился – это кровь.
   – Я не считаю себя таким сведущим, как вы, инспектор, но не понимаю, почему вы решили, что это убийство?
   Морили улыбнулся:
   – Очень часто бывает тяжело распознать убийство, симулированное под самоубийство, мистер Инглиш. Но в нашем деле привыкаешь замечать все мелочи. Это пятно на ковре – определенная улика. Понимаете, когда я снял девушку, я увидел, что у нее шла носом кровь. Я удивился – на ее ночной рубашке не было никаких пятен. Пятно на ковре доказывало, что она умерла на полу, а не повесилась.
   – По-вашему, ее задушили на полу?
   – Совершенно точно. Кто-то напал на нее неожиданно, накинул на шею петлю и затянул; вероятно, она сразу же потеряла сознание. Она должна была упасть лицом вперед. Пока убийца стягивал петлю на горле, у нее пошла из носа кровь. Поэтому и пятно на ковре. Задушив, он повесил ее, чтобы мы подумали, будто это самоубийство.
   Инглиш некоторое время размышлял, потом утвердительно кивнул:
   – Похоже, вы правы. Значит, по-вашему, это убийство?
   – Я еще не совсем уверен в этом, но я не представляю себе, каким образом могло появиться на ковре пятно?
   – Вы уверены, что это кровь?
   – Абсолютно.
   Инглиш бросил взгляд на часы. Он уже опаздывал на четверть часа.
   – Ну что ж, я очень благодарен вам, инспектор, что вы оповестили меня об этом. Я совсем не ожидал такого. Я не знаю, что и думать. Мы обсудим это позже. Сейчас я опаздываю на встречу с сенатором. – Он встал. – Мне необходимо идти.
   Морили не пошевелился. Он смотрел на Инглиша со странным выражением, которое последнему не очень понравилось.
   – Что еще? – резко спросил Инглиш.
   – Все будет так, как вы того пожелаете, мистер Инглиш, но я думаю, что вы предпочтете решить вопрос сразу. Я еще не подал своего рапорта, но буду вынужден сделать это в течение получаса.
   Инглиш нахмурил брови:
   – А какое отношение ко мне имеет ваш рапорт?
   – Вот это вы как раз и должны мне сказать, – ответил Морили. – Я очень хочу оказать вам услугу, когда представляется возможность. Вы всегда были так любезны по отношению ко мне.
   Инглиш неожиданно почувствовал, что в поведении Морили есть что-то двусмысленное.
   Он наклонился вперед и нажал кнопку внутреннего телефона.
   – Лоис? – сказал он. – Не могли бы вы предупредить сенатора, что я опоздаю? Я смогу с ним встретиться лишь в два часа.
   – Хорошо, мистер Инглиш.
   Он отключил телефон и снова сел.
   – Ну, валяйте, инспектор. Скажите то, что вы хотите мне сказать, – проговорил он спокойно, но угрожающе.
   Морили пододвинул свой стул и посмотрел Инглишу прямо в глаза.
   – Я думаю, вам не надо говорить о неприязни помощника прокурора к сенатору Бомонту. Они на ножах с того времени, как сенатор занял свое место. Все прекрасно знают, что вы поддерживаете сенатора. Если помощник прокурора может доставить вам неприятность, он сделает это, чтобы досадить сенатору. Если он может скомпрометировать вас в каком-нибудь скандале, он не остановится ни перед чем, чтобы сделать это.
   – Для инспектора криминальной бригады вы отлично разбираетесь в политике. Хорошо, предположим, что вы правы. Какое отношение это имеет к Мэри Сьюит?
   – Это может иметь большое значение. Доктор Ричард сказал, что ваш брат умер вчера между девятью часами и десятью тридцатью. Он не мог сказать точнее. Мэри Сьюит, по его мнению, умерла между десятью часами и полуночью. Мисс Хопер уверяла меня, что видела вашего брата, выходящего от Мэри Сьюит вчера вечером без четверти десять. Помощник прокурора поспешит заявить о двух самоубийствах, если будет уверен в этом. Но ваш брат мог убить девушку, потом вернуться в контору и застрелиться. Если он придет к такому выводу, получится большой скандальчик, о котором напишут все газеты, и сенатор пострадает по вашей милости.
   Инглиш долго молчал, не спуская неподвижного взгляда с Морили.
   – А почему вы все это говорите мне, инспектор? – наконец, спросил он.
   Морили пожал плечами, его маленькие глазки избегали смотреть на Инглиша.
   – Не я один могу догадаться, что это было убийство, мистер Инглиш. Доктор Ричард утверждает, что это было самоубийство, но он не видел пятен крови на ковре. Если бы он знал про них, он изменил бы свое мнение, и помощник прокурора тоже, но они не знают об этом.
   – Но они будут в курсе дела, когда вы подадите свой рапорт, – сказал Инглиш.
   – Боюсь, что так, если только я не забуду сообщить им об этом.
   Инглиш смерил глазами холодное, невыразительное лицо Морили.
   – Есть еще свидетельство мисс Хопер, – сказал Инглиш. – Она видела, как Рой уходил из квартиры девушки. Если она начнет болтать об этом, помощник прокурора произведет обыск и может обнаружить пятна.
   Морили улыбнулся:
   – Не беспокойтесь относительно мисс Хопер, я займусь ею. Я знаю людей ее сорта: они ни за что на свете не пожелают предстать на суде свидетелями… Опытный адвокат, типа Сэма Крайля, может доставить ей много неприятностей. Я ей дам это понять, и она не будет болтать, поверьте мне.
   Инглиш шагнул вперед.
   – Вы отдаете себе отчет, что очень мало шансов на то, что Рой убил эту девушку? Если она действительно была убита и не Роем, значит, настоящий убийца остается безнаказанным?
   Морили пожал плечами:
   – Если помощник прокурора услышит про пятно, убийцей будет ваш брат, мистер Инглиш. Вы можете поспорить на это всем своим состоянием. Впрочем, учитывая все сделанное вами для меня в прошлом, я подумал, что смогу оказать вам услугу, раз представляется такая возможность.
   – Очень любезно с вашей стороны, инспектор. Я не забуду этого. Может быть, действительно лучше не говорить о пятне?
   – Как хотите, – сказал Морили, вставая. – Я в восторге, что мог быть вам полезен, мистер Инглиш.
   – Послушайте, – продолжил Инглиш с отсутствующим видом, будто речь шла о несущественном. – Вы выиграли матчевое пари, не так ли, инспектор? Сколько там получилось?
   Морили провел пальцем по своей черной бородке, прежде чем ответить:
   – Пять тысяч долларов, мистер Инглиш.
   Инглиш улыбнулся:
   – Так много?
   – Мне кажется, да.
   – Тогда я сейчас распоряжусь. Я считаю, что всегда надо платить долги. Я полагаю, вы предпочтете чек?
   Инспектор промолчал.
   Инглиш снова обратился к внутреннему телефону:
   – Гарри, не занимайтесь комиссионными, о которых я вам говорил. Я сам сделаю.
   – Хорошо, мистер Инглиш.
   Инглиш встал и направился к несгораемому шкафу.
   – У вас четко поставлено дело, мистер Инглиш, – заметил Морили.
   – Спасибо за комплимент, – сухо проговорил Инглиш. Он открыл шкаф, вынул оттуда две пачки банковских билетов и бросил их на письменный стол. – Вы предпочитаете наличными? Что ж, пожалуйста. Я не прошу у вас расписки.
   Морили взял деньги и пересчитал, прежде чем сунуть их в карман.
   Инглиш вернулся на свое место за письменным столом и пристально посмотрел на инспектора.
   – Вдруг помощник прокурора не доверится вашему рапорту? – сказал он. – Он может послать кого-нибудь обследовать помещение Мэри Сьюит, и тот, возможно, сумеет обнаружить пятно.
   Морили улыбнулся.
   – Это, может быть, и нечестно с моей стороны, – смущенно сказал он, – но я утверждаю, что услуга, которую я вам оказываю, стоит этой цены. Пятна больше не существует. Я уничтожил все, – он подошел к двери. – Ну что ж! Я не стану вас больше задерживать. Мне необходимо поехать в комиссариат и написать рапорт.
   – До свидания, инспектор.
   После ухода Морили Инглиш глубоко вздохнул.
   – Проклятие какое-то! – проворчал он вполголоса. – Это ведь настоящий шантаж. Вот подонок.

4

   Сенатору Генри Бомонту исполнилось шестьдесят пять лет, он был маленьким и тщедушным. Его морщинистое лицо имело цвет старой дубленой кожи, а серые глаза глядели по-молодому пронзительно.
   Обладая невероятной амбицией, он надеялся когда-нибудь сесть в президентское кресло. Свою карьеру он начал мойщиком бутылок в трактире и сумел извлечь из этого выгоду. В награду за услуги, оказанные им во время войны, ему поручили пост администратора в управлении дорог и мостов. Тогда он и встретился с Инглишем, который мечтал пустить в ход свою гироскопическую буссоль. Бомонт познакомил его с деловыми людьми, и благодаря этим знакомствам Инглишу удалось наладить дело.
   Когда Инглиш обосновался в Эссекс-Сити, он вспомнил о Бомонте и предложил финансовую помощь в случае, если тот захочет выставить свою кандидатуру на пост судьи. Бомонт воспользовался предложением, представившейся возможностью и благодаря деньгам Инглиша добился своего.
   Но через шесть месяцев должны были состояться перевыборы. Их результаты представлялись далеко не очевидными. Оппозиция, побежденная в прошлый раз, была не сломлена.
   Сенатор приподнялся, приветствуя Инглиша.
   – Я уж думал, что вы вообще не придете, – упрекнул он хорошо поставленным голосом и сел.
   – Меня задержали, – Инглиш не стал вдаваться в подробности. – Что будем есть?
   Пока сенатор составлял свое меню, метрдотель сунул в руки Инглишу конверт.
   – Это письмо пришло для вас десять минут назад, мистер Инглиш, – шепнул он.
   Инглиш поблагодарил, заказал бифштекс с зеленым горошком и бутылку вина, потом вскрыл конверт.
   «Все идет хорошо. Корина отлично сыграла свой номер. Вердикт: самоубийство на почве нервного кризиса. Больше нечего опасаться. Сэм».
   Инглиш сунул письмо в карман, и на лице его появилась жесткая улыбка.
   Как только метрдотель отошел от стола, сенатор спросил:
   – Что за история с вашим братом? Что же это он сделал, Бог мой?
   Инглиш поднял на него удивленный взгляд, будто Бомонт тревожился о чем-то несущественном.
   – Вот уже много месяцев Рой жил на нервах. Я предупреждал его, что он слишком много работает. И вот нервы не выдержали… Он предпочел легкий путь.
   Щеки сенатора налились кровью.
   – Рассказывайте другим эти глупости, – сказал он, не повышая, однако, голоса. – Рой никогда в жизни ни одного дня не работал. Говоря о шантаже…
   Инглиш пожал плечами и проговорил безразличным тоном:
   – От него следовало ожидать чего-то подобного. Слишком многие будут рады устроить скандал… Рой покончил с собой потому, что у него возникли осложнения в делах, вот и все.
   – В самом деле? – Бомонт наклонился вперед, насмешливо глядя на Инглиша. – Я слышал, что он заставил одну женщину «петь» и что у него должны были отобрать лицензию. Это правда?
   – Совершенно верно, но никто не посмеет этого утверждать, если не захочет быть привлеченным мною к ответственности за клевету.
   Бомонт откинулся назад. В его взгляде появилось восхищение.
   – Это так? – все же спросил он.
   Инглиш утвердительно кивнул.
   – Комиссар полиции начал следствие. Я с ним говорил. Он не пойдет дальше, Бомонт.
   Официант принес бифштекс. Сенатор подождал, пока он отойдет, и продолжал:
   – Может быть, мне и нечего опасаться, зато вам есть. Это может взорвать весь замысел с госпиталем.
   Инглиш поднял глаза от бифштекса.
   – Что дает вам основание так думать? Если типы из комиссии воображают, что могут навредить мне, то они ошибаются.
   – Послушайте, Ник, нужно быть благоразумным, – озабоченно проговорил сенатор. – Вам не удастся так просто выкрутиться. Неприятные для вас слухи не утихают, а вы знаете, каковы они там, в комиссии. Если я им скажу, что вы хотите назвать госпиталь своим именем, они пойдут в атаку.
   – Тогда подождите, пока все уладится. Через несколько недель о нем забудут.
   – Но собрание состоится на будущей неделе.
   – Это вино замечательное, – сказал Инглиш, поднял бокал, пропуская реплику собеседника мимо ушей. – Вы должны его попробовать. Оно лучше вашего скотча.
   – Я плюю на ваше вино, – взорвался сенатор, ерзая на стуле. – Нельзя задержать совещание. Вы знаете это так же хорошо, как и я.
   – И тем не менее оно будет задержано. Кто построил госпиталь? Кто финансировал? А это означает… что собрание может быть отложено. Я вам это говорю, я, и вы можете объявить это от моего имени.
   Бомонт, словно ему стало душно, оттянул пальцем воротничок.
   – Хорошо, попробую. Но я вас предупреждаю, Ник, что это произведет плохое впечатление. Рис, помощник прокурора, и члены комиссии вас не любят. Если они смогут доставить вам неприятность, они непременно это сделают, и тогда плакала ваша мечта о госпитале имени Инглиша.
   Инглиш оттолкнул тарелку и, достав портсигар, протянул его Бомонту.
   – Все может быть, – не успокаивался тот. – Но я связан с вами, и, сами понимаете, если с вами что – нибудь случится, это может отразиться на мне. Я не могу позволить себе рисковать, даже в угоду вам.
   – Не беспокойтесь обо мне, Бомонт, – спокойно проговорил Инглиш, – я достаточно силен, чтобы защищаться. А с вами что? Вы боитесь?
   Бомонт пожал плечами:
   – Называйте это страхом, если вам нравится. Вы уверены, что уже урегулировали эту историю с самоубийством?
   – Эту да, но завтра в газетах появится другая. У Роя была секретарша, некая Мэри Сьюит, она тоже покончила с собой вчера вечером.
   Глаза Бомонта едва не вывалились из орбит.
   – Почему?
   Инглиш горько улыбнулся:
   – Она, возможно, тоже была расстроена.
   – И вы воображаете, что кто-нибудь вам поверит? Чем они были друг для друга? Это что, классическое двойное самоубийство?
   – Можно это назвать и так, но к тому нет доказательств. Есть слабая надежда, что эти самоубийства не будут связаны между собой. На моей стороне Морили. Он вытянул у меня сегодня утром пять тысяч долларов.
   Бомонт конвульсивно проглотил слюну.
   – Вы дали пять тысяч Морили? А что, если он донесет об этом комиссару? Вдруг это ловушка? Обвинение во взяточничестве, Ник, это очень серьезно. Они будут рады повесить его вам на шею.
   – Не будьте пессимистом, – недовольно проговорил Инглиш, – Морили ничего не скажет. Это вымогатель, и он отлично знает, как ему себя вести. Он не рискнет портить со мной отношения. Я заплатил ему банковскими билетами, которые никогда не будут зафиксированы. – Он оттолкнул свой стул. – Да, мне нужно вернуться в контору… Не морочьте себе голову, все устроится!
   Бомонт тоже встал.
   – Но почему они оба убили себя? – спросил он. – Должна же существовать для этого причина?
   Инглиш оплатил счет, оставив щедрые чаевые.
   – Конечно, должна существовать причина, – согласился он, – и у меня есть намерение обнаружить ее.

5

   – Я открыл сейф Роя, – начал он без предисловий. – Там находилось двадцать тысяч долларов наличными…
   Инглиш не поверил своим ушам.
   – Двадцать тысяч?
   – Да, сотенными купюрами. Что ты скажешь на это?
   – Но ведь это невероятно! Откуда он взял такие деньги?
   Крайль покачал головой:
   – Не имею ни малейшего представления. Я подумал, что тебя надо немедленно известить об этом.
   – Да, ты хорошо сделал.
   Инглиш стоял посередине кабинета, внимательно глядя на ковер, и с мрачным видом массажировал затылок.
   – Соедините меня, пожалуйста, с мисс Клер, Лоис.
   Крайль протянул руку, чтобы взять сигару.
   – Я бы выпил стаканчик, если у тебя есть что предложить, – сказал он, – я хорошо поработал сегодня.
   Инглиш указал ему на бар в углу кабинета.
   – Обслужи себя сам. – И подошел к телефону: – Джулия? Это Ник. Меня снова задержали. Да, я огорчен, но я не могу пойти в кинематограф. Сэм принес мне новость, которая касается Роя. Я потом расскажу тебе. Очень огорчен, Джулия, но мне приходится заниматься этим делом. Скажи мне, ты хочешь, чтобы Гарри пошел с тобой? Он еще в конторе и будет страшно рад. – Он послушал немного, потом нахмурил брови. – Ладно, тем хуже. Я думал, что ты хочешь повидать кого-то. Я увижу тебя в клубе в девять часов. До скорого.
   Он повесил трубку.
   Крайль налил ему виски с содовой.
   – Ты знаешь, вероятно, что делаешь, Ник, – заметил он, – но я не позволил бы такой красивой девушке, как Джулия, ходить развлекаться с Гарри Винсом. Он слишком видный парень, чтобы рисковать.
   – А почему бы и нет? Это может немного изменить его образ мыслей, – он улыбнулся. – Ведь не думаешь же ты, что Джулия станет флиртовать с таким парнем, как Гарри? Горе с тобой, Сэм, у тебя всегда дурные мысли в голове.
   – Ты, вероятно, прав, – засмеявшись, согласился Сэм. – Но глупости, часто прозвучавшие вовремя, приносят пользу. Итак, она идет с ним?
   – Это тебя не касается, – отрезал Инглиш, садясь за стол. – Впрочем, если это может тебя успокоить, то нет. Она предпочитает ждать, когда я смогу пойти с ней.
   – Тебе везет, – с завистью проговорил Крайль. – Каждый раз, когда я хочу пригласить девушку, мне приходится, по крайней мере, оплачивать ей норку, чтобы согласилась.
   – Тебе надо немного растрясти свой жир. В нынешнем виде ты не очень привлекателен. Что еще ты нашел в сейфе?
   Крайль закурил, прежде чем ответить, и несколько раз жадно затянулся.
   – У меня ощущение, что он собирался смыться. У него там было два билета на самолет на Лос-Анджелес, завещание и обручальное кольцо из золота и платины.
   

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →